Попробую Написать
Дворовой гладиатор

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Увидел тему, заказали тему, украл ли тему - сложнее всего придумать тему. Здесь попалась интересная киношная подача мяча про "Стоптанные Пятки во Дворе". Поймал - верчу. Заказуха отталкивается от популярного, уже снискавшего успех и собравшего кассу. Так к этому и подошел. Коммерческий набросок к сценарию, который вероятно удастся продать, оформленный как рассказ, но показывающий в каком направлении намечено работать. Шаблон на шаблоне, но кушается. Кому-то оскароносный бутерброд с икрой, а кому-то сойдет и гамбургер. Добавлю слезинку ребенка, любовную историю, и на почве азартного соревнования за лучшую жизнь, врагах внешних, что обязательно станут друзьями, чтобы указать на истинных врагов, гибели лучшего друга и клятв над его телом, интриг врага внутреннего, спасений в последнюю минуту тела и дела главного героя, всеобщей победы под новым общим знаменем, но не окончательной - вы поймете, что зло не дремлет, оно копит силы и готовится к новому сезону сериала... Вы все это уже видели, но будете лопать это фасфуд еще и еще. Никуда не денетесь.
  ...Мой отец, гладиатор третьего подъезда, прогневивший сатрапа нашего двора, бился по его приказу у песочницы без смены, до мгновения пока не упал мертвым. Из уважения к его мужеству, тело его после прижигания не было проволочено за ноги к месту скорби, а пронесено друзьями на руках. Патриций, которого никто не приглашал, но который, прослышав о грядущем наказании, явился, несмотря на недовольство сатрапа, ставил на отца во всех боях, кроме последнего, когда тот едва держался на ногах. Но и после не отказался от него, во всеуслышанье заявив, что отец мой не будет порублен и смолот, чтобы унавозить огороды района. А потому тело его заберут и сожгут по обряду героев, что когда-то прорвались в Центр Города. И что он отдает под это весь свой выигрыш. Воплю восторгов нельзя было противиться, хотя это был откровенный вызов. Не то чтобы наш двор оценил его по достоинству, но восхищенный боем моего отца, который уложил, либо заставил сдаться полтора десятка бойцов, проводил патриция, не дав сторонникам нашего сатрапа опрокинуть носилки, нанести ущерб его людям или как-либо проявить неудовольствие. Так это рассказывают, но только часть из этого правда.
  
  Я не называю имен, чтобы не нанести урон славным и известным фамилиям, включая собственную. Времена меняются, и то, что вчера считалось подвигом, успело стать позором, и наоборот. Позволим времени самому сводить счеты, перебирая знаменитых мертвых и перечеркивая оценки последних в жизни экзаменов...
  
  Наш сатрап ни за что бы ни признался, что в тот день были опустошены его кладовые. Но через год это повторилось, когда исчезла моя мать, которую он возжелал сделать заменой собственной сквернословной жены, хорошей советчицы, но неловкой жрицы, сорвавшейся с доски на последних празднествах, а тем уронившей и его авторитет. Действительно ли моя мать не смогла сдержаться от хихиканья, когда та, упав на древний асфальт двора, что открывали взору лишь трижды в году, не смогла подавить в себе неприличествующих стонов? Но когда сатрап показал на нее пальцем, тотчас обнажилась, забралась наверх, и проделала, причем трижды, на досках весь комплекс боевых упражнений. Второй под собственную песнь, третий под песнь всего двора, упоенного этим зрелищем...
  
  Странно ли, что теперь, когда я знаю больше, мое уважение к этим подвигам померкло, но восхищение патрицием, сумевшим все это провернуть, усилилось. Выстрел с крыши из духового ружья солевой пулей в момент перепрыгивания жены сатрапа с доски на доску, тайные репетиции моей матери, включая репетиции вокала. И да - мой отец жив, дубины-гладисы, которыми его охаживали, да и его собственная, были пустотелыми, бойцы купленными, а кровь ненастоящей...
  
  Районный патриций не может так запросто сменить сатрапа двора, хотя этих дворов - замкнутых пространств различной формы и размеров, в каждом из которых правит сатрап-самоназначенец, могут быть десятки, а власть его, пусть номинальная, признается ими всеми. Он не может даже выпросить понравившегося ему гладиатора себе лично - для своей охраны и тренировок телохранителей. Но он может путем хитроумных комбинаций уронить авторитет особо зарвавшегося, надеждой того сменить. Это вранье, что правит двор - все давно уже не так - правит сатрап двора, а домам и подъездам никогда не сговориться между собой. Ведь каждый из них мечтает вырастить собственного сатрапа, а через то обладать привилегиями.
  
  Дома-башни патрициев стоят рядом, но одиноко, меж ними нет укреплений, они ничем не обнесены. Как у нас говорят? Можно потрогать дом патриция, но не дотронуться до него самого! Четыре дома-башни обязаны походить один на другой и ограничиваться двенадцатью этажами. Захватить какой-то - эти попытки давно оставили, поскольку захватить башню - не означает захватить подчиняющейся ей район с дворами, а скорее вызвать неподдельное их возмущение, которое непонятно во что выльется. Район может быть недоволен своим патрицием, желать лучшего, пусть даже они ни на что не влияют, оставаясь из века в век его парадными представителями. Покушение - другое дело. Но бессмысленное покушение, с которого ничего не выигрываешь? Удовольствие быстро пройдет, а проблемы вырастут. Общие - для оставшихся трех патрициев, и фатальные для одного из них, если вина будет доказана. И они наследные! Как грехи, так и патриции. Каждый из них ведет свой род от первых, когда во время темпоральной войны, города, предоставленные самим себе, устраивались как могли, а поняв, что она никогда не закончится, стали выращивать своих защитников. Только такие модели и уцелели.
  
  Каждый двор - союз нескольких домов. Составляет крепость, естественную, но и дополненную. Дома, прежний вид которых уже едва угадывается из-за количества заплаток ...
  
  Каждый район состоит из таких дворов. Расстояние меж ними может быть разным, но число их не меняется. Запрещено создавать новые или заявлять об утерях. Случается, что следствием упадка не все двора способны выставить команды в отдельных видах отборочных. Но как бы то ни было, район будет представлять лучшая из них. Статус двора, с которого она поступила, возрастет, а кроме почета, это скажется на снабжении. А вот если победит в сражении с тремя районами... Мне трудно это представить - наш район не побеждал много лет, предания о победах, что случились при предыдущих патрициях, уже затерлись. Что касается игрищ с участием взрослых, мы, благодаря моему отцу, неоднократно были близки к этому, а один раз даже пробились в финал. Подростковые - бесконечная серия разочарований и потерь.
  
  Моя мать - почетная вдова, звания, которого наш дворовый сатрап, может, и хотел бы ее лишить, но не рискнул, была, согласно ему, освобождена от всех работ сроком на один год. И весь этот год занималась исключительно мной. Всю жизнь, чего бы ни касалось, моя мать не уставала повторять и указывать - всему есть несколько решений, найди лучшее! Мы пришли к мысли, что наши дворы, не могли добиться выдающихся результатов причиной, что представляли не двор, а победивший в собственном дворе дом. Я первый, кто взялся уничтожать такой подход, какой бы игры это не касалось.
  
  Наш двор семиэтажный - выше мы никогда не были. Как и другие, он составлен из древних панельных, от которых, если брать внешнее, мало что осталось. Все дома - это сплошные заплаты, мало где сохранились прежние контуры окон. Эти традиции сохранены лишь в домах-башнях патрициев, но тому особые причины.
  
  Следует сказать, что до этого я ни разу в жизни не покидал двора. Более того, я не был даже на огородах! Впрочем, туда допускали только женщин и девочек, а работать там они должны были обнаженными, чтобы ничего не унести с собой. Их рассказы о растениях навечно запали в мою душу. Выращивать что-либо у себя категорически запрещалось, да и не представлялось возможным. Привилегию заполучить дверь на квартиру, в которой теперь хозяйничал, присматривая за небольшой общиной, я еще не заработал.
  
  Подальше от боев - поближе к еде. Наши огороды охраняют отставные бойцы и инвалиды - которым новый срок службы, пусть даже инструкторами, как бы не был заманчив контракт, ни к чему. Женщины рядом, еды и воды вдоволь, прочим уже не соблазнишь. Мерой всему, как неоднократно слышал от взрослых, выступает вода, еда и женщины. Первое и второе понятно, на счет третьего сомневался. Да, на огородах вдоволь воды, а еда самая лучшая, но женщины? Женщин у нас распределяли по заявкам, они не были первой необходимостью. Но много ли протянешь без еды и воды? Во дворах и даже башнях патрициев - всюду царствовало распределение. По домам, что стояли стенами, огораживая дворы, потом по подъездам, далее по квартирам. И всякий раз по категориям, которые заработаны. Надо ли говорить, что наш подъезд, так поднявшийся усилиями моего отца, после его смерти (пусть и мнимой), после исчезновения моей матери (а шептались, что она была тайно убита женой сатрапа, что оклемалась, но уже не стала прежней), в дворовых состязаниях взрослых быстро скатился в нижнюю часть таблицы. То, что мы, подростки, еще держали уровень, мало что значило. Наши пайки были половинчатыми. Наш подъезд, а затем и дом, стал первым по недовольству. На меня, хотя я был еще подростком, поглядывали все чаще, а шептались все громче. Слава моего отца и слава моей матери, которыми я имел все основания гордиться, поскольку не знал всей правды, овевала меня. А через это я занимался больше других, ложась с мыслями - что сделано неправильно, и как было бы лучше, а просыпаясь с решениями и жаждой их опробовать. Вскоре мы стали первыми по возрастным, и должны были представлять двор, поскольку я подал заявку на представительскую игру.
  
  У нас уже был лучший принимающий, какого можно было только представить, а его преданность и самоотречение гарантировалось тем, что я назначил мячом его младшую сестру, и принял их в свою общину. Все игры имеют историю, а посвящены событию, которое покорило воображение. Игра - "Забрось Ребенка на Крышу", связана со спасением подростками дочери какого-то патриция, когда было совершено нападение на его дом-башню. Суть проста - нужно забрать ребенка и пробежать с ним по доскам, высунутым из окон, до самого верха. Участников семь, этажей двенадцать, ребенок один. Принимающий не в счет - он, как и доски, принадлежность. Это командная игра, где окончание фиксируется по последнему поднявшемуся, а если кто-то сорвался и не смог продолжить, вся команда выбывает. Мало забросить ребенка, надо там собраться всем, чтобы держать оборону. Какую? Ради чего? А это уже следующая игра, что начнется не сразу же. Мы останемся наверху, а ей, как легендарному событию, посветят следующий день праздников. Есть строгое условие - участников нельзя поменять, хотя главным становятся уже иные навыки. И уже с самого начала, даже не собрав команды на первую игру, я пришел к выводу, что для того, чтобы выиграть во второй, а затем замахнуться на третью, нужно сломать традицию, втянув в последний момент на доски принимающего.
  
  Принимающему нет нужды подниматься на крышу, считается, что им жертвуют, его работа страховать падения, подставляясь под них. Семь босоногих подростков, один ребенок, один страхующий и тридцать три доски, высунутые из окон дома-башни патриция, по три на этаж, кроме верхнего и нижнего. Все крыши плоские и предназначены сбору питьевой воды. Оказавшись на крыше, можно напиться вволю. Говорят, что вода патрициев так и хранится наверху, и что поднявшиеся окунаются в нее всем телом...
  
  По правилам, на одной доске не могут находиться два игрока, тут же включаются штрафные, что логично - считается, что доска может не выдержать. Ребенка же или передают из рук в руки, и тогда игроки выстраиваются в линию по доскам, ведущим вверх - а таких линий, перестраиваясь, придется создать три, или кто-то бежит с ним, перепрыгивая с доски на доску, а прочие следуют за ним. Первое безопаснее, второе быстрее, но вряд ли когда-нибудь появится игрок, способный таким образом преодолеть все ступени. Да и правила этому противоречат - на доске не могут находиться два игрока, ребенок должен побывать в руках всех семи игроков минимум дважды, и его нельзя удерживать дольше пяти ударов сердца, что тут же начинают отбивать гонгом. Обыкновенно стараются совместить две системы, чередуя их. Тактические схемы у каждой команды разные, и они держат их в секрете. Но если что-то пошло не так, вся схема тут же ломается, начинается сумбур. И тут важно, чтобы кто-то взял ответственность на себя, и его командам следовали.
  
  Первая треть не сложна, но дальше начинается борьба с высотой, борьба со страхом. Пусть расстояния и одинаковы, но нагрузка, в том числе и нагрузка ответственности, возрастает с каждой ступенью, а срыв с верхних, уже с ребенком на руках - гарантированная инвалидность принимающему, если тот станет страховать, и смерть упавшему, обязанному спасти ребенка, а значит падать на спину, держа его на вытянутых, если принимающий не решится или не успеет.
  
  Принимающий страхует тем, что подставляется сам. Если он мощный и быстрый, то с первых десять досок возьмет в обхват, но и здесь может сломать ключицы или вывихнуть суставы рук, а чтобы этого не произошло, падающему следует довериться, сгруппироваться в комок, прижав локти, а голову убрать между колен. Когда тебя с детства учат приходить на ноги, а инерцию снимать перекатом, это очень сложно сделать. С десятой ступени единственный выход - успеть подставиться: голова принимающего убрана, а плечи согнуты - получается что-то вроде инерционной подушки подставленной под падающего. Травмы будут, но опять у нижнего, верхний отделается ушибами и испугом. Так это срабатывает, но только если принимающий быстр и самоотрешен. Третий способ - это сбить инерцию падающего, ударив в него. Единственное, что может сработать, когда кто-то падает с третьей части. Нужно ли говорить - какие скоростные и какой расчет должны быть выработаны у принимающего?..
  
  Потому первыми были "мяч" и "принимающий", без них не стоило и ввязываться. Я обратил внимание на них, когда долговязый увалень, выросший должно быть недавно, иначе бы я его запомнил, играл со своей сестрой, подбрасывая ее в воздух. То, с каким восторгом она это воспринимала, заставляло улыбнуться. Улыбка считается чем-то несолидным - в каком бы возрасте ты не находился. Услышать смех, смех естественный и без оглядки, удивительная редкость. В нашем дворе возрастные категории - они, как и везде, являются основополагающими - их налагают традиционные обязанности. Редко увидишь, чтобы старший возился, а тем более играл с младшим. Возраст - это категория, возраст - это гордость. Можно поглядывать вниз свысока, если дожил до очередной. Чем младше - тем выше риски. Так это работает, и так это воспитывает. Сменить подъезд очень непросто, и едва ли возможно сменить дом, а эти двое были даже не с соседнего. Но мне они понравились, я был в авторитете, откупные были невелики, вдобавок они сняли с себя все, не взяли ни одной вещи с собой, и обошлось без поединков.
  
  Срывы с досок не редкость, они неприемлемая часть зрелищности. Без них состязания были бы скучны. Мало победить - в выходе в финал я не сомневался - нужно было победить зрелищно, чтобы симпатии зрителей были на твоей стороне. Этому меня научил отец, который любил, на радость зрителям, удручать соперников, из-за чего те совершали все больше ошибок. Я настаивал и добивался, чтобы все делалось скупо-точно, но и красиво. Время и минимум касаний - это главное. Но показать невероятную изворотливость в моментах, когда, казалось бы, выхода нет... второе главное. Мы репетировали постановочные срывы и падения, спасения в последнюю секунду, когда сорвавшемуся удавалось ухватиться за доску или кто-то его подправлял. Принимающий полгода перехватывал и подставлялся под мешки, прежде чем я ему доверил принимать нас. Мы играли его сестрой, перебрасывая друг другу - она училась цепляться и отпускать.
  
  Размер досок строго оговорен, они не могли быть длиннее или короче, но если команда действительно на что-то надеялась, на состязания она прибывала с собственными. Большую часть оставленного отцом с матерью, а нельзя сказать, что мы бедствовали, я пустил именно на них, прочее, не скупясь, тратил на усиление пайка. Черный рынок, как бы с ним не боролись, живуч и существует в каждом из дворов.
  
  Наши доски были клееными, и неоднородны. Какие-то пружинили, другие были словно камень. Это навело меня на одну мысль, но ее очень долго не удавалось реализовать. Достать приемлемый кусок дерева в современных условиях едва ли возможно, изготовить новую доску - проблема проблем. Город торгует с дикими, обменивая у них кое-какие продукты и мертвую древесину, которую они отдают очень неохотно, хотя живут в лесу. Лес - это такие огромные растения, как мне рассказывали, за которыми не видно неба. Я мог его представлять лишь по тому, что однажды видел в горшке.
  
  Еще одна сложность заключалась в том, что наш двор очень давно не принимал участия в играх "33-х досок". Обыскав все, мы нашли всего 14, куда делись остальные, никто и понятия не имел. Мы начали занятия, не обладая комплектом...
  
  Не буду утомлять вас рассказом о всех проблемах и сложностях, которые мы в конце концов преодолели, о том - как прошли в финал, сумев сберечь к нему главные трюки, что готовили тайно и со всей тщательностью. Расскажу лишь о последних минутах. Представьте четыре башни с торчащими из них досками, пустырь между ними, заполненный орущими людьми, порой теряющимися куда смотреть, но боящимися что-то пропустить. Многое будет рассказано позднее, многое выдумано, точнее - додумано, из-за того, что увидели или поняли неправильно.
  И да - мы победили.
  
  Что еще упустил? Да, я стал самым молодым сатрапом за всю историю нашего двора. Да, отец с матерью, которых я считал мертвыми, как-то следили за моими успехами и даже направляли их. Да...
  Да?
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"