Аннотация: Граф Дементьев в третий раз за день объясняется с полицеймейстерами.
Глава 6.
Проницательность меня подвела. Шварц поджидал нас в участке.
На Съезжем дворе свечей не жалели, и света было более, чем предостаточно. Когда чиновник вел нас с мосье по коридору к Шварцу, в одной из комнат мы заметили эльфийку. Она сидела, опустив голову, по бледным щекам ее текли слезы, в ногах лежал узелок. Рядом с нею стоял отвратный карлик с непропорционально большой головой.
- Мадлен, - окликнул ее Лепо.
Она повернулась к нам заплаканным лицом, посмотрела на нас и процедила сквозь зубы:
- Мерзавцы!
Отвратительный карлик взглянул на нас. И это был очень тяжелый взгляд. У меня прямо мурашки побежали по коже от этого взгляда. Это был взгляд, столкнувшись с которым, понимаешь, что забудешь его нескоро. Если вообще когда-нибудь забудешь. В общем, господа, знайте, когда отвратный карлик с огромной головой смотрит на вас таким взглядом, это крайне неприятно. Кажется, что, по меньшей мере, все кары мира обрушатся на вас вслед за этим взглядом. Я отвернулся, но неведомая сила заставила меня еще раз посмотреть на карлика. И тут я заметил, что у него еще и страшное косоглазие. Кроме того, его глаза на громадной голове расположились так далеко друг от друга, что можно было б врезать подковой в переносицу, не рискуя повредить ему зрение. Из-за величины его головы и косых глаз, посаженных далеко друг от друга, казалось, что он смотрит на меня из разных углов кабинета.
- Мадлен, это была ошибка, сейчас все прррояснится, - заверил ее мосье.
- Скотина, - ответила эльфийка.
Я пихнул французишку локтем, чтобы шагал вперед и не заставлял меня стоять под перекрестным взглядом отвратительного карлика. До кабинета полицеймейстера я добрался в подавленном состоянии. И вид Шварца не улучшил моего настроения. Освещенный скупым светом тоненькой свечки, он сидел один в кабинете, прикрыв глаза. Его веки казались тяжелее портьер, закрывавших окна. Очевидно, Шварц имел обыкновение предаваться размышлениям в темноте. Я подумал, что, если полицеймейстер захочет взглянуть на нас, ему придется звать Развилихина, чтобы тот поднял его веки. Впрочем, надворный советник если и откликнется, то разве что с того света.
- В вашем присутствии, милостивый государь, опасно появляться на улице, - объяснил Шварц свое нежелание выезжать на место происшествия.
Он приоткрыл глаза. С трудом, но справился без посторонней помощи.
- Ваше высокородие, я приношу соболезнования по поводу гибели Развилихина, мне искренне жаль,.. - проговорил я, но Шварц отмахнулся от меня.
- Развилихин, - промолвил он. - Не беспокойтесь о нем.
Я поразился его циничности. Действительно, чего теперь беспокоиться о Развилихине?!
- Видит Бог, ваше высокородие, не имею я ни малейшего представления о происходящем, - произнес я. - Какие-то письма кто-то передал мне. Я и прочитать не успел их, как какие-то господа ворвались в нумера и, угрожая пистолетом, вырвали бумаги из моих рук и побежали на улицу. Я погнался за ними. На улице их поджидал Развилихин. Произошла перестрелка. Печальный исход ее вам известен. Один из незнакомцев скрылся с бумагами. Кстати, я ведь видел их утром. И сейчас понимаю, что они-то и перевернули мою квартиру.
- Да уж, ваше высокоррродие, на эльфийку-то мы напррраслину-с возвели, - встрял в разговор наглый французишка.
- Нет худа без добра, - ответил Шварц. - Проверили мы эту барышню. Проживает она в Москве нелегально. Так что вышлем мы ее восвояси. Туда, откуда пожаловала.
- Ваше высокоррродие, так-с она же-с там с голоду-с помрррет! - взмолился мосье.
- Помрет, так помрет, - зарычал полицеймейстер. - Мало ли кто где с голоду помирает! В Москву всех пускать, самим жрать будет нечего!
Я пихнул Лепо локтем, чтоб заткнулся. Впрочем, на душе моей стало совсем гадко. Так гадко, как на простуженных рожах Петра Андреевича и Настасьи Петровны.
- Ты вот что, мусье, за дверью обожди, - приказал Шварц французу.
Лепо скрылся в коридоре. Следом за ним полицеймейстер выпроводил и своего чиновника.
- Сдается мне, милостивый государь, что все эти происшествия как-то связаны с вашей заграничной миссией, - произнес Шварц, когда мы остались наедине.
- Наверное, - согласился я.
Наверняка он был прав. Но беда заключалась в том, что я так и не вспомнил, ни в чем заключалась моя миссия, ни того, что вообще со мной произошло за последние месяцы. И я задумался, стоит ли рассказывать Шварцу о приключившейся со мной амнезией? Или будет разумнее сначала самому во всем разобраться?
- Что было в тех бумагах? - спросил он.
- Не успел рассмотреть, ваше высокородие, - признался я.
Шварц вздохнул с облегчением, словно задавал вопрос для проформы, втайне надеясь, что ему не удастся узнать о содержимом похищенного письма.
- Признаюсь, милостивый государь, мне абсолютно безразлично, что в этих бумагах. Даже более того, я и знать не хочу, о чем в них написано! - подтвердил полицеймейстер мою догадку. - Но, знаете ли, чего я не потерплю, что мне не нравится, так это, чтобы в моем городе палили из пистолетов все кому не лень! И я непременно найду и того, кто застрелил извозчика, и того, кто стрелял в Развилихина!
- Помилуйте, ваше высокородие, - воскликнул я. - Того негодяя, что стрелял в меня и попал в извозчика, более нет в живых. Моя пуля...
- Моя пуля! - передразнил меня Шварц. - Сбежал он уже! Вместе с вашей пулей!
- Как это - сбежал? - растерялся я.
- А вот так. Встал и пошел. Архаровцы мои недоглядели, не разобрались сразу, что к чему. А покойник-то был уже лет двести как мертв.
- Во как! - выдохнул я.
- Да уж. Я так думаю, милостивый государь, что вам охрана не помешает, - промолвил полицеймейстер. - И вот что. Заберите-ка свои пистолеты.
Он выдвинул ящик стола и выложил их на стол. Затем достал еще что-то и высыпал на стол блестящие шарики, прикрыв их ладонью, чтобы не раскатились.
- Зарядите их этим.
- Что это? - спросил я.
- Серебряные пули, - ответил Шварц. - Но смотрите, милостивый государь, стреляйте только в случае крайней необходимости. И старайтесь не промахиваться: серебро нынче дорого. И смотрите, ненароком в моих людей не попадите. Особенно в Развилихина.
- В Развилихина? - с удивлением переспросил я.
- В Развилихина, в Развилихина. Он из той же породы, что ваш покойник, - промолвил полицеймейстер и махнул рукой. - Ступайте, милостивый государь, ступайте. И не выходите без лишней надобности из дома.
Я сгреб в карман пули, взял пистолеты, вышел из кабинета и наткнулся на Развилихина. Он радостно улыбнулся, обнажив клыки.
- Вот сволочи, продырявили новый сюртук, - пожаловался он.
- Негодяи, - согласился я и, заставив себя улыбнуться.
- А я знавал того парня, которого вы подстрелили. Это господин Кесслер. Вам повезло.
- В каком смысле? - спросил я.
- В том смысле, что Кесслер - превосходный стрелок. Уму непостижимо, как это он попал не в вас, а в извозчика, - сказал Развилихин.
- Темно было, - предположил я.
- Вампиры прекрасно видят в темноте, - сообщил Развилихин и улыбнулся, обнажив резцы.
- Послушайте, голубчик, вы бы ленту Мёбиуса на клыки натянули что ли, - предложил я.
- Зачем это? - удивился Развилихин.
- А получилось бы, что ни улыбка, то поздравление с 8-ым марта, - пояснил я и поспешил к выходу.
Лепо засеменил следом.
- Сударь, мне и дальше приказано-с прикрывать вас, - послышался сзади голос Развилихина.
- Я отправляюсь домой, - сообщил я, не оборачиваясь.
Проходя мимо комнаты, где находилась эльфийка, я не выдержал и оглянулся. Дверь по-прежнему была открыта. И я вновь столкнулся с тяжелым взглядом карлика. И что я попросту не прошел мимо?! Нет же, черт дернул оборачиваться на них, словно я надеялся, что давеча обманулся, мол, вовсе и не смотрел этот уродец на меня ненавидящим взглядом, и вообще он смотрит на окружающих исключительно радушно и приветливо.
Нет, не обманулся, карлик по-прежнему стоял рядом с девушкой, смотрел на всех глазами, полными ненависти. А самым отвратительным было то, что он держал эльфийку за руку! И как каналья Лепо мог с нею спать?! Как можно спать с девушкой, к которой прикасался этот отвратительный карлик?!
- Что это за уродище рядом с нею? - спросил я.
- Это мосье Дюпаррр, корррррриган, - ответил мосье. - Они вместе бежали из Фррранции.
- Корриган, значит, - повторил я.
Ну и каша вокруг заварилась! Эльфы, вампиры, теперь еще и корриган! Кстати, я отметил, что Мадлен была настоящей красавицей с милым личиком и, что самое удивительное, с белоснежной кожей. А насколько я знал, у этого народца была одна неприятная особенность: если эльф грешен, его кожа темнеет. Что тут скажешь? Либо их Главный Повар не считает прелюбодеяние грехом, либо у этой эльфийки к Лепо высокое и светлое чувство.
Впрочем, надоели они мне все. И хорошо, что Шварц высылает их из Москвы. Нечего делать здесь карликам с такими глазами! И девушкам, которые позволяют таким карликам держать их за руки, тоже нечего делать в Москве!
Еще б этот Развилихин не сопел за спиной! А то дрожь до костей пронимает! Наверняка служит в полиции за кровь, которую позволяют пить у бедолаг, согласных на укус упыря вместо более страшного наказания.