Посохов Александр Николаевич
А.Посохов "Проза любви"

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    О любви принято говорить красиво, песни петь, стихи читать. Однако, если есть поэзия любви, то должна быть и проза любви. Поэтической, так сказать, любви в нашей жизни немного, и она быстро проходит, а вот прозаической любви сколько угодно. Вся наша жизнь, в основном, это и есть проза любви. О ней и рассказы в данном сборнике. Если читатель, читая их, улыбнётся хоть раз, то это будет означать, что автор своего добился.

 
 Александр Посохов
 
 
 ПРОЗА ЛЮБВИ
 (сборник рассказов)
 
 Москва
 
 2022 г.
 
 
  О любви принято говорить красиво, песни петь, стихи читать. Однако, если есть поэзия любви, то должна быть и проза любви. Поэтической, так сказать, любви в нашей жизни немного, и она быстро проходит, а вот прозаической любви сколько угодно. Вся наша жизнь, в основном, это и есть проза любви. О ней и рассказы в данном сборнике. Если читатель, читая их, улыбнётся хоть раз, то это будет означать, что автор своего добился.
 
 
 
 Вот, блин!
 
  Две сестры из Сочи, окончив среднюю школу, уехали в Москву. Одна быстро женила на себе состоятельного эфиопца, родила ему чернявого пацана и жила себе припеваючи на Кутузовском. Муж со временем почти вовсе перестал приезжать в Россию, подросшего сына забирал часто к себе в Африку, и сестра эта, ничему и нигде не выучившись, вела довольно свободный и разнообразный образ жизни. А другая сестра, окончив МГУ, затем аспирантуру, нуднейшим образом трудилась в каком-то НИИ растениеводства. Замуж не вышла, ни с кем не встречалась и совершенно естественно к сорока годам превратилась в старую деву с черепашьей наружностью.
  И тут вдруг умирает в Сочи их мать. И старая дева остаётся жить в своём родном городе с твёрдым намерением обрести женское счастье. Тем более, что это не тот город, где можно разгуливать по улица в хмуром одиночестве. Тут все ходят парами, демонстрируя, что жизнь у них в полном ажуре. И кандидатка наук решила пригласить к себе домой весьма серьёзного на вид мужчину из Сыктывкара, который заговорил с ней в летнем театре на концерте Евгения Петросяна. При этом, не сознавая, что совершает трагическую ошибку, она спросила у него, чем его угостить. И он прямо так, добродушно улыбаясь, ответил, что очень любит блины с маслом.
  И вот стоит наша образованная дама за час до визита драгоценного гостя у плиты и гадает, а как же их печь-то, блины эти проклятые. Никогда раньше не пекла, и мать в своё время не научила. А позвоню-ка я, думает, соседке по этажу, та всё знает. И та, бывшая таксистка из Владивостока, пышнотелая и хитроглазая здоровячка под пятьдесят, действительно всё знала. Как, например, вовремя выйти замуж за старого сочинца, который благополучно умирая, оставляет вдове квартиру в центре города.
  - Эльвира Илларионовна, - обращается к ней по телефону озабоченная кулинарным искусством и предстоящим свиданием старая дева. При этом первый блин на сковородку, как указано в интернете, она уже положила, испуганно уставилась на него и, что говорит, понятно ли другим, не соображает совсем. - Ко мне сейчас мужчина должен прийти. Скажите, пожалуйста, а его надо переворачивать?
  - А он инвалид у тебя, что ли? - удивляется соседка.
  - Кто инвалид?
  - Да мужик твой.
  - Ой, извините, я про блин спрашиваю. Вот не знаю, как блины испечь. Он попросил.
  - Я знаю. Сейчас подойду.
  Через полчаса, когда расфуфыренная помощница допекала последний блин, то есть в самый неподходящий момент, как оказалось, и появился на пороге сыктывкарский гость с бутылкой коньяка и букетиком цветов. И сразу на кухню, в пучину обалдевающего блинного аромата. И как же только он ни хвалил вмиг сбросившую замызганный фартук Эльвиру Илларионовну, какие же только комплименты он ни высказывал в её адрес. А та хихикала, жеманилась, колыхалась и успела-таки шепнуть ему что-то завлекающее на ушко перед уходом. Ещё через полчаса и он исчез. Все блины под коньячок умял и исчез, будто и не было его вовсе.
  А утром, они встретились на лестничной площадке. Любитель блинов как раз выходил из квартиры Эльвиры Илларионовны. От серьёзного вида его и следа не осталось. Скукожился как-то, буркнул чего-то и через ступеньку помчался вниз.
 
 * * *
 
 
 Уроки английского
 
  Ему семьдесят, ей шестьдесят. Его зовут Алексей Афанасьевич, её Зинаида Петровна. Жили они душа в душу. И вот как-то он рассказывает ей:
  - Стою сегодня на остановке, автобус жду. Слышу, бабка одна рядом ворчит. Как вы тут в Москве живёте, говорит, скука страшная. А другая бабка спрашивает её ехидно, а вы откуда такая сюда явились. А та докладывает во всеуслышание и с гонором, из Англии. Сын мне квартиру здесь купил. Сказал из-за международной обстановки не могу я больше к тебе в Лондон ездить каждый месяц. А третья бабка встревает и советует англичанке участливо, а вы запишитесь в московское долголетие, там разные занятия для пенсионеров проводятся, по танцам, по рисованию. А та ей брезгливо так, а я уже записалась и сходила раз. Пришла, говорит, а там одни старухи сидят и чай пьют. А вторая бабка спрашивает, а вам-то сколько лет. Восемьдесят пять, отвечает. Представляешь!
  - А я тоже уже записалась, - заявила Зинаида Петровна. - На английский. У меня в школе по нему пятёрка была. И тебе надо чем-то заняться для саморазвития. Там, например, даже на гитаре играть учат.
  - Зачем! - с удивлением воскликнул Алексей Афанасьевич. - Чтобы похоронный марш выучить?
  - Да ну тебя. Как хочешь. А я завтра иду.
  И вот возвращается Зинаида Петровна после первого занятия.
  - Хаудуюду, дорогая, - встречает её Алексей Афанасьевич.
  - Да ты хоть знаешь, что это такое? - спрашивает с улыбкой Зинаида Петровна. - Так сейчас никто не говорит.
  - И дорогая не говорят?
  - Эх, дурачок ты у меня. Ничего не знаешь.
  - Хорошо. Если ты всё знаешь, тогда ответь мне, как сказать по-английски извини?
  - У них два варианта этого слова, - забыв на минуту, что муж почти всё и всегда превращает в шутку, принялась объяснять Зинаида Петровна. - Первое, это экскьюзми. Это как бы ты спрашиваешь у человека, можно или разрешите. А второе, это сори. Это уже как бы умоляешь простить тебя за что-то ужасное.
  - Спасибо! - поблагодарил жену Алексей Афанасьевич за такое краткое и толковое объяснение. - Это, допустим, приглашаю я к себе домой ту англичанку с остановки, помнишь, вчера рассказывал, и говорю ей, экскьюзми, а можно я вас, ну сама понимаешь, что. А, когда у меня ничего не получилось, тогда я ей говорю уже, сори, мэм. Правильно?
  - Правильно, - вдоволь насмеявшись, подтвердила Зинаида Петровна. - А на самом деле что бы ты ей сказал?
  - По-английски или по-русски?
  - По-английски, конечно.
  - На иностранные языки это не переводится.
 
 * * *
 
 
 Родненькая
 
  Умер Иван Трофимович - месяц всего до восьмидесяти пяти не дотянул. Крепкое здоровье и довольно долгое присутствие своё на Земле объяснял он всегда тем, что родился в посёлке Боровое на севере Казахстана. Говорил, озёра там глубокие, горы высокие, леса хвойные, воздух чистый - рай, одним словом, и даже лучше. Потом армия, институт, работа, Москва.
  На поминках жена Ивана Трофимовича, в состоянии вдовы уже, всё гадала вслух и со слезами, что означали последние слова его "Тебя-то я не посчитал, родненькая". Случилось это рано утром. Услышав тревожные хрипы, она подошла к мужу, склонилась над ним, а он посмотрел на неё ласково, улыбнулся едва заметно, произнёс эти самые загадочные слова и умер. "Родненькая" - понято, это было его любимое обращение к жене. А вот, почему он её не посчитал, так и осталось тайной.
  А ничего таинственного и не было в том, если знать, кого же считал Иван Трофимович всю ночь перед смертью. Женщин он считал. Тех, с кем у него было. До боли напрягал память и считал. Не по порядку, конечно, а по тому, что всплывало по времени, по событиям, по случаям. Драматических ситуаций, связанных с любовными похождениями, у него не было. Ибо человеком он был достаточно осторожным, и голова у него была на месте, как и всё остальное. Но не это главное. А то, что он всю свою долгую жизнь действительно любил только свою жену.
  Никакого учения о христианском браке при этом Иван Трофимович не признавал и с самого начала семейной жизни сохранять верность жене не собирался. А с кем, сколько и как у него было до свадьбы вообще никого не касается. А после, рассчитывая, как повести себя, он взвешивал всё со всех сторон и вспоминал частенько, что сказал ему когда-то давно старый еврей в электричке: "Налево ходить по уму надо, никто ничего знать не должен. Встречайся, с кем хочешь, но жену не бросай. Я вот в лагере долго сидел, а жена честно ждала меня". Насчёт ума, огласки и бросания Иван Трофимович тогда в принципе согласился, а вот насчёт честного ожидания категорически нет.
  И были на то у него свои основания. Так, например, девяносто седьмая по ходу его воспоминаний, проводив на выходные мужа-охотника за добычей в другую область, оставляла дверь в квартиру открытой для Ивана Трофимовича. Который терпеливо томился за домом в ожидании, когда погаснет свет в вожделенном окне. Девяносто восьмая сама спешно и радостно звонила Ивану Трофимовичу по случаю отъезда мужа-альпиниста в очередную экспедицию в Гималаи. А девяносто девятая предпочитала встречаться с Иваном Трофимовичем в поле за военным городком. Причём не под стогом сена, а на нём. И специально в те дни и часы, когда у мужа-лётчика полёты были. Да ещё напевая страстно и с издевательским восторгом "...следить буду строго, мне сверху видно всё - ты так и знай!"
  К рассвету девяносто девять женщин Иван Трофимович кое-как насчитал. Но ему сто хотелось. Для достойного подтверждения того, что прожил он на этом свете не зря. Пусть, дескать, другие мужики завидуют. "Вспомню последнюю и помру, - думал он, задыхаясь. - Ну, кто же она, кто, почему не является?" Тут и подошла к нему его родненькая...
 
 * * *
 
 
 Любовь по паспорту
 
  Очередной раз, слава Богу, у пожилой супружеской пары, шибко интеллигентных москвичей, опять всё получилось. Почти так, как в их лучшие молодые годы. А почти, потому что жене как-то не по себе было. По завершении навязанного природой процесса муж спросил у жены заботливо:
  - Что-то ты, любимая, заприохивала сегодня?
  - Заприохиваешь тут, когда ты удержу не знаешь, - проворчала жена, потягиваясь. - Выгибаешь меня, как вздумается, будто мне двадцать лет или я гимнастка какая. Все мышцы болят.
  - Ну, знаешь, раз в неделю и потерпеть можно, - возразил муж.
  - А ты в паспорт давно заглядывал?
  - По этому поводу никогда, - ответил муж и добавил после некоторого раздумья. - Ладно. Намёк понял. В следующий раз учту.
  Прошла неделя. Жена в полумраке привычно устраивается на кровати, зная о предстоящем событии. Подходит муж и перед тем, как приступить к вожделенным действиям, он что-то старательно кладёт на подушку, рядом с головою супруги.
  - Что это? - спрашивает жена, оборачиваясь.
  - Как это что, паспорт, - отвечает муж. - В раскрытом виде. Буду заглядывать иногда.
  - А ты чей паспорт принёс?
  - Твой, конечно.
  - Нет уж, и свой неси тоже. Положишь его с другой стороны...
  Как там получилось у них в этот раз, неизвестно. Но смеялись они долго и с обоюдным удовольствием.
 
 * * *
 
 
 Без огласки
 
  - Он известный спортсмен, депутат, его вся страна знает. И мои родители известные люди. Поэтому, ваша честь, если можно, сделайте всё без огласки.
  - Главное, чтобы обе стороны помалкивали. А теперь ответьте мне на следующие вопросы. Сколько вам лет и когда вы познакомились с ответчиком?
  - Двадцать семь. С ответчиком я познакомилась три года назад в Швейцарии. Он там отдыхал, а я материал для кандидатской диссертации собирала.
  - В течение этих трёх лет были у вас интимные отношения с другими мужчинами?
  - Нет, я люблю только его. Если честно, то я даже в мыслях не допускала измены.
  - Предполагаемый ответчик предлагал вам выйти за него замуж?
  - Ни разу. И для меня самой это загадка.
  - Вы предохранялись от беременности?
  - Нет. Наоборот. Я хотела, но всё не получалось. И вот, наконец, получилось. И я хочу, чтобы у моего ребёнка был законный отец. Вы же сама женщина и понимаете меня.
  - Я-то понимаю. Только я не понимаю, почему он этого не понимает и отказывается признавать своего ребёнка. Может, он сомневается, что это его ребёнок?
  - Такого не может быть. Мы практически не расставались. Я почти всегда была у него на виду, и он точно знал, что никого кроме него у меня нет.
  - Ладно. Я обязана ещё раз спросить. Вы настаиваете на своих требованиях о признании указанного вами гражданина отцом вашего ещё не родившегося ребёнка?
  - Да, настаиваю.
  - Вы подтверждаете, что вам известно о предварительном характере делопроизводства, и что рассмотрение вашего заявления в любом случае будет отложено до рождения ребёнка?
  - Подтверждаю. Но мне подсказали, что лучше подать такое заявление заранее, чтобы у отца было достаточно времени принять правильное решение.
  - Хорошо. Через час ко мне должен явиться ваш друг на такое же собеседование. А дальше посмотрим. До свидания.
  Прошёл час. Тот же кабинет одного из районных судов Москвы.
  - Объясните, гражданин, вам уже сорок лет, у вас безупречная репутация, солидное положение в обществе, а признавать ребёнка и жениться отказываетесь. Почему?
  - Потому, что уважаю женщин и не хочу делать их несчастными.
  - То есть, как это?
  - Дело в том, что я не могу быть отцом из-за того, что переболел в детстве свинкой. Я знал, зачем вы меня пригласили, поэтому предоставляю суду такое вот официальное заключение. Если дата на нём вас не устроит, я принесу свежее. Или вы можете сами сделать запрос об этом в любое учреждение. Я готов пройти соответствующее обследование, где угодно. Мне искренне жаль заявительницу, она замечательная, умная, образованная, из приличной семьи, аспирантуру закончила, кандидат политических наук. Но я никогда ничего ей не обещал, о длительных отношениях не просил и в свободном поведении не ограничивал. А её заявление для меня как удар. В смысле того, на что, оказывается, способны женщины. Я не измену там какую-то имею в виду, а попытку через суд повесить на мужчину чужого ребёнка.
  - Почему же вы ей сами об этом не сказали, когда она поставила вас в известность, что беременна?
  - А что я должен был сказать ей? Начать допытываться, когда и от кого? Я подумал, что она сама про себя всё знает и поведёт себя достойно.
  - Значит, так. Того, что вы мне передали, пока достаточно. Видимо, мне на днях предстоит ещё раз встретиться с вашей подругой.
  - С бывшей подругой.
  - Ну, это, как вам угодно.
  И встреча такая состоялась. Дословно очередной диалог я излагать не буду. Скажу только, что заявительница после ознакомления с врачебным заключением о невозможности иметь детей от ответчика расплакалась и призналась судье, что некоторое время назад, совпадающее с началом срока беременности, она съездила на неделю в Крым и там познакомилась с одним армянином. Имени его она не помнит. А поездка была связана со сбором материалов для докторской диссертации. От требований своих обратившаяся за судебной защитой отказалась, произнесла тихо "Извините, ваша честь" и удалилась.
 
 * * *
 
 
 Имена и судьбы
 
  - И как вам жилось там? - спросил я очень старенькую соседку по дому, сидя с нею на лавочке во дворе напротив детской площадки.
  - Весело, - ответила Екатерина Варфоломеевна. - Мы же молодыми были. Сказали, целину надо осваивать, мы и ломанулись.
  - А вы прямо из Москвы туда, в Казахстан?
  - Ну да, вызвали в райком комсомола, оформили путёвку и вперёд. Но это шут с ним. Я же там чуть замуж не вышла.
  - Почему чуть?
  - А ты не спешишь?
  - Нет. Посижу тут с вами немножко на солнышке.
  - Тогда слушай. Он с Украины был. Высокий такой статный парубок, как у них говорят. Звали его Анатолий. Привязался ко мне, как банный лист. Хотя там и бань-то как таковых не было. И всё бы ничего, да вот называл он меня специально не по имени, а только по отчеству. Фотография моя на доске почёта висела, он и прочёл. Подойдёт со мной к дружкам и говорит, вот познакомьтесь, это моя Варфоломеевна. Или полезет с поцелуями и говорит, дай-ка я тебя обниму, Варфоломеевна. Мне восемнадцать лет, а он ко мне будто к тётке с семечками на рынке обращается. Скажет и ржёт, как дурак. Такое, видите ли, отчество у меня смешное.
  - Ну и вы бы его по отчеству называли в отместку, - предложил я возможный на тот момент вариант поведения.
  - Любила я его сильно, - призналась старушка. - Обидеть боялась. Да и отчество его я не знала, на кой оно бес мне нужно было.
  - Понятно. А замуж-то почему не получилось?
  - Ты слушай и не перебивай. Поехали мы прямо со стана в посёлок расписываться. А перед тем, как подписи поставить, регистраторша и спрашивает Анатолия, согласен ли он, Ананий, взять в жёны Екатерину. А он, как ни в чём ни бывало, отвечает, согласен. Представляешь. Я очумела прямо. Какой ещё Ананий, спрашиваю. А он объясняет, что это он по жизни Анатолий, а по документам Ананий. Такое, мол, родители ему имя дали. Ах ты, паразит, говорю. Варфоломеевна, значит, смешно, а Ананий лучше. Это что, говорю, получается, дочку мою, например, будут звать Ананьевна. Нет уж, сказала я твёрдо, проваливай, дорогой, с таким именем, куда подальше.
  - А потом?
  - Потом я домой вернулась. Но замуж так и не вышла.
  - А дочка с внучкой и правнучкой откуда? Я же их знаю.
  - От другого мужчины, которого я не любила. Зато имя у него было шикарное.
  - Какое?
  - Ну ты же говоришь, что всех нас знаешь.
  Именно в этот момент вышла из подъезда и подошла к нам дочь Екатерины Варфоломеевны, пожилая женщина восточной наружности.
  - Добрый день, Татьяна Рашидовна! - поздоровался я.
 
 * * *
 
 
 Толстой и Анна
 
  Приехал Толстой умирать на станцию Астапово. Присел на скамейку и стал о жизни своей великой думать. Смотрит, по перрону Анна Каренина слоняется, на рельсы как-то странно поглядывает.
  - Ты чего это удумала, паршивка? - строго спросил её Толстой.
  - Да вот, - ответила она дрожащим голосом. - Порешить с собой хочу.
  - Из-за Вронского, что ли?
  - Из-за него, - со слезами на глазах подтвердила Анна.
  - Подумаешь, хлыщ какой! - сердито проворчал Толстой. - Да я его просто вычеркну из романа, и дело с концом.
  - Действительно, - обрадовалась Анна. - Вычеркните вы этого кобеля, пожалуйста, Лев Николаевич. И этого ещё, прыща старого.
  - Каренина, что ли?
  - Его самого, тоже козёл тот ещё. Сколько раз говорила ему, купи виагру. А он, разрешение у государя надо получить. Вот и получил рога на рога.
  - Нет, - отказался Толстой. - Тогда название всего романа менять придётся, фамилия-то у тебя от мужа. Хотя ты права, конечно, оба они хороши. Хлыщ да прыщ, ну какие это герои.
  - Главное, читать про них противно, - взмолилась Анна. - Нафиг они вообще нужны, чтобы из-за них под поезд бросаться.
  - Ладно, - сжалился Толстой. - Название поменяю, а их вычеркну и анафеме предам. И тебя анафеме предам. Слаба ты оказалась по женской части и тоже на героиню не тянешь.
  - А это возможно? - удивилась Анна. - Вы же не член Священного синода.
  - Возможно! - воскликнул Толстой, вставая со скамейки. - Раз я отлучён от церкви, значит, я всё могу. Ленин вон почти всю страну анафеме предал, и ничего. Кстати, я слышал, что он статью про меня написал. Будто зарос я, как простой русский мужик, потому что в зеркало на себя не смотрю. А я же знаю, что в зеркале революция. Давай уедем отсюда. Что-то не по себе мне тут.
  И они уехали. Купили домик на окраине Москвы и стали жить вместе. Но не как муж с женой, а как автор с придуманным образом в виде красивой молодой женщины. Сыночка Анны, Серёжу, Толстой не вычеркнул, и он стал жить вместе с ними. После революции Анна Каренина вышла замуж за начальника Московской уездной ЧК, который по блату устроил её на работу в локомотивное депо диспетчером. Лев Николаевич вначале Серёжу воспитал, а затем и других детишек Анны. Все они живы до сих пор. Лев Николаевич каждое лето наведывается инкогнито в Ясную Поляну. Снимет толстовку, натянет джинсы, очками тёмными прикроется и вперёд с группой туристов. Походит, посмотрит, порадуется тому, как содержит Россия его усадьбу, осенит крестом потомков, пару яблочек сорвёт украдкой и обратно.
 
 * * *
 
 
 Полёт в будущее
 
  Явился Иван домой ровно в полночь. Минут десять не мог ключ в замок вставить. Но жену будить не хотел. Когда всё же противная дверь в квартиру открылась, Иван зашёл и сразу рухнул у порога. Не раздеваясь. Силы для вертикального положения покинули Ивана окончательно. Ещё бы, столько выпить: бутылка водки, две бутылки пива, или три, да без закуски путёвой, головка лука - не мясо в горшочке. Короче, очередной недельный запой подкосил Ивана под корень. И он мгновенно заснул. Успев, правда, подложить под голову мятый сапог жены.
  Ноги Ивана, как и остальные конечности, блаженно расслабились. Но могучий богатырский мозг его продолжал работать. На самом деле в дымину пьяный он валялся в прихожей, а во сне он летел из Москвы на Марс. В каком-то вагоне типа старого трамвая. Народу много, и все какие-то однополые, ни мужики, ни бабы. И он такой же. Только беременный, сидит и смотрит на своё огромное пузо. Чувствует, подошло, рожать надо. Помогите, кричит, схватки у меня. А народ его успокаивает, потерпи, дорогой, долетим скоро. А он в ответ кричит, давайте на Луну завернём, там роддом, говорят, хороший, у меня уже воды отошли. И чувствует при этом, что его кто-то реально в бок пинает и тряпкой по спине охаживает.
  Открывает Иван глаза - жена рядом в сорочке стоит.
  - Опять обмочился, - говорит. - Ну вот что мне с тобой делать!
 
 * * *
 
 
 Свидание с королевой
 
  1965 год. Москва. Пятница. Время 16.15. Иду с завода после укороченной смены для рабочих, обучающихся в вечерней школе. Через дорогу от проходной кинотеатр. Взял билет на 16.30. Название фильма не помню. Очень пожилая контролёрша проверила, пропустила, ничего не сказала. В просторном фойе люди спокойно ходят, портреты артистов разглядывают. Двери в зал открыты, свет горит, и там уже сидят зрители, совсем немного, правда. Звучит звонок, захожу, сажусь на своё место. Двери закрываются. Люстры гаснут. Всё, как обычно. Но дальше... Засветился экран, на нём какой-то мужик, спиной к камере, отъезжающий паровоз, на ступеньках вагона какая-то тётка с растрёпанными волосами, которая истошно кричит этому мужику: "Прощай, Федя!" "Прощай, моя королева", - трагическим тоном произносит мужик, не оборачиваясь. Паровоз с дымящей трубой удаляется в маленькую точку посредине экрана, из которой, всё увеличиваясь, наезжает на зал большое слово "Конец". Длилось это зрелище минуту, не больше. Включили свет. Ну, думаю, сапожники, с обратной стороны плёнку зарядили. Ладно, подождём. Но, что я вижу - зрители все встают и молча дисциплинированно направляются к выходу из зала, в углу возле сцены. И я встал, оглянулся, позади меня уже никого нет, я один остался, двери в фойе закрыты. Помешкал чуть и тоже вышел. Стою на другой улице, за кинотеатром уже, и гадаю, что за случай такой. Пару раз провернулся на месте и в полном недоумении потопал, куда и не надо было пока. Через минут десять, однако, я решил вернуться и выяснить, за что же я отдал целых 50 копеек. Даже матюкнулся про себя, как умел. Тем более, что я тогда уже мечтал стать назойливым адвокатом. Вернулся, выяснил. Оказывается, в кинобудке перед самым концом предыдущего сеанса вырубили электричество. Кто-то из зрителей ушёл, а кто-то остался досмотреть, так как им пообещали быстро устранить неполадки. Вот я и попал в число этих недосмотревших свой фильм зрителей.
  - Оставайся на следующий сеанс, - предложила контролёрша. - У меня всегда есть в запасе одно свободное место на всякий случай.
  - Нет уж, спасибо, - ответил я. - В 18.30. у меня тут рядом свидание со своей королевой.
  - С какой ещё королевой? - удивилась добродушная сотрудница советского кинопроката.
  - С настоящей, - уточнил я. - Магомаевской.
  Моя королева явилась вовремя. Молоденькие фрезеровщицы тогда не позволяли себе опаздывать на встречу с парнем. Особенно слегка рыженькие, с чудными веснушками, искренней улыбкой и преданным взглядом.
 
 * * *
 
 
 Печёнка
 
  Расскажу вам коротенько одну историю. Давно, правда, это было. Но было, даже не сомневайтесь. Семья: муж, жена и трое детей. Супругам по сорок лет. Жена иногда работала по выходным. И вот приходит она как-то зимним вечером домой с работы. В доме порядок, дети накормлены. Заботливый хозяин и жену решил накормить. Подал ей на ужин жареную говяжью печёнку. Жена попробовала и давай недовольно фыркать да замечания делать. Не вымочил, пересолил, пережарил. Думать, говорит, надо, а потом делать. Да ладно бы раз сказала. А то ведь и во время еды, и после ужина, и перед сном. Ни словечка нормального. Муж не вытерпел, молча оделся и вышел из дома. Только дверь громко хлопнула. Вышел и пропал. Совсем, окончательно пропал. Никто и нигде его больше не видел - ни в Москве, где он родился, ни в других городах. И ничего о нём неизвестно. Хотя много лет уже минуло. Вот так вот тогда женщина лишилась мужа, а дети отца. И всё из-за никчёмной бабьей сварливости. Так или иначе, но история эта, как и многие подобные, к сожалению, подтверждает одно грустное, почти афористичное, соображение. Мужчина женится для того, чтобы у него была женщина. А женщина выходит замуж для того, чтобы у неё было всё. Но поскольку всего всегда не хватает, то женщина всегда всем недовольна.
 
 * * *
 
 
 Попка хороший, а Васька дурак
 
  Помню, лет четырнадцать мне было. Сидим за столом в гостиной большой московской квартиры: я, отец, мать, сестра, её жених Петя, его друг Сева и невеста друга Юля. И ещё с нами были: кот Васька на коленях у отца, попугай Попка в клетке на шкафу и бабушка Клава на кухне. Все, кроме меня, кота и бабушки изрядно пьяненькие уже по случаю просто встретились, воскресенье, солнышко, салатики, пельмени, пироги с яйцами, зефир в шоколаде и тому подобное.
  - Ну, дочка, так ты выходишь замуж за Петю или нет? - спросил отец, выпив один и без тоста очередную для себя рюмку водки.
  - Нет, - решительно и гордо, будто отрекаясь от старой веры, ответила сестра.
  - Почему? - удивился отец и положил солёный огурчик обратно в банку.
  - Потому, что я люблю Севу.
  - А Сева кого любит? - спросил я, чтобы прервать наступившее молчание.
  - А я люблю Юлю, - ответил Сева.
  - А Юля кого любит? - снова спросил я подстрекательски.
  - А я люблю Петю, - ничуть не подыгрывая моему шутливому тону, ответила Юля.
  - А Петя кого любит? - деликатничать я уже не стал из принципа, да и любопытно же было.
  - А я тоже люблю Севу, - с обречённым видом ответил Петя и быстро выпил стоящий перед ним полный фужер вина.
  - Так это не треугольник, а загадочная фигура какая-то получается, - весело произнёс я, не оценив тогда по малолетству всю пикантную глубину объявленных вслух сокровенных признаний.
  - А ты-то сам кого любишь? - неожиданно спросила меня мать.
  - Папу, - не раздумывая ответил я, видя, как отец мрачно упёрся взглядом в одну точку. И тут же спросил его: - А ты кого любишь, пап?
  - А я Ваську люблю, - буркнул отец, поглаживая кота, а тот взял вдруг и перепрыгнул на колени к матери.
  - Понятно теперь, кого Васька любит, - сказал я. - А ты, мама, кого любишь?
  - А я бабушку Клаву люблю.
  - Бабуль, а ты кого любишь? - крикнул я в кухню.
  - А я вон Попку люблю, - заходя в комнату с большим чайником, спокойно ответила бабушка.
  - А ты, Попка, кого любишь? - обратился я к попугаю.
  - Попка хороший, - невпопад ответил попугай игрушечным голосом и, подозрительно взглянув на кота, громко добавил, - А Васька дурак.
 
 * * *
 
 
 Логика олигарха
 
  Он был оттуда - из девяностых: суетился, рисковал, выдумывал, пробовал, учился, терпел, создавал, торговал, добывал, строил, обманывал, прятался, притворялся, друзей растерял, семью не сберёг. Но никогда при этом ни о чём не жалел, не унывал и всё время мечтал. А мечта его сводилась к одному - стать богатым.
  И стал ведь, к пятидесяти годам. Денежки за сдачу коммерческих помещений поступают, проценты по разным вкладам тикают, за рубежом кое-что имеется, квартира в центре Москвы, дом под Балашихой. А дом-то какой, туристов водить можно: колонны, картины, люстры, рояль, бассейн, биллиард, бультерьер и домработница.
  Именно с этой домработницей он познакомился специально. Выследил её в музыкальной школе, пришлось как-то самому явиться туда по акции своего благотворительного фонда. Обглядел молодую учительницу со всех сторон и твёрдо решил, что такая здоровая и постоянно манящая к себе женщина под боком не помешает. Приставать к ней можно будет, когда захочется, без лишних приключений и обязательств. А хотелось ему почти всегда, сам порой удивлялся этому.
  И сыграл он свою партию любителя музыки и порядочного мужчины, как по нотам. Ни с каким сопротивлением морального или иного характера он не столкнулся. Деньги определили всё. Однако через полгода воскресным утром возник у него в доме шибко взволнованный муж этой самой домработницы. Который, как выяснилось, был абсолютно убеждён, что жена его получает очень хорошие деньги не только за то, что кофе варит и пыль протирает. Хотя в действительности на пыль она могла не обращать никакого внимания.
  - Я против! - заявил ревнивец с видом участкового полицейского. - Думаете, если вы богатый, то все женщины ваши. А вы не учитываете, что у чужой жены муж есть, ребёнок маленький. Не всё продаётся, господин олигарх. Так что, увольняйте. Она сюда больше не придёт.
  - Погоди, - успокоил его "олигарх". - Давай рассуждать логически. Вот несколько посылок или вопросов. Ты доволен зарплатой жены?
  - Допустим.
  - Супружеские отношения у вас продолжаются?
  - Допустим.
  - С сынишкой всё в порядке?
  - Допустим.
  - "Ладу" на "Мерседес" менять собираешься?
  - Допустим.
  - Да это не "допустим", любезный, а замыкание терминов в бесспорное заключение о наличии положительных данных. Ты знаком с формальной логикой?
  - Конечно.
  - Тогда продолжаем. Жена твоя возвращается домой вовремя?
  - Да.
  - В хорошем настроении?
  - Да.
  - Выходные она дома?
  - Да.
  - Дачу начали строить?
  - Да.
  - Это не просто "да", любезный, а обобщающее отрицание в форме среднего заключения об отсутствии семейных проблем. Так?
  - Выходит, что так, - наморщил лоб муж домработницы.
  - Теперь между нами, - вкрадчивым тоном предупредил хозяин роскошного дома. - Лет мне уже много, здоровье ни к чёрту, и для баб я давно мертвец. Соблазнять чьих-то жён мне ни к чему. Раньше я девок себе заказывал, на час или на ночь. Зашла в ванную, вышла, обслужила и с глаз долой. А твоя жена у меня работает, пашет по-чёрному, понимаешь. Как крепостная у барина. Она в моей ванной не моется, а чистоту в ней наводит. Потом бельё стирает, полы драит, мусор выносит, цветы поливает, собаку кормит, ногти мне подстригает. Ты ногти на моих ногах видел?
  - Нет, - честно признался муж домработницы.
  - И не надо, - с брезгливым выражением лица, предостерёг щедрый работодатель. - За такую мерзкую процедуру я твоей жене отдельно плачу. И как вот ты себе это представляешь. Она ухайдакается за день до полного изнеможения, посидит устало на кухне, потом подходит ко мне в фартуке замызганном, с мылом хозяйственным, с порошком стиральным, с ведром помойным, с вантузом в руках, а я, значит, к ней приставать начинаю. Не хочу, не могу, но пристаю. Так, что ли? Где логика-то, сам посуди!
  - Согласен, нету.
  - Вот и не забивай себе голову разными бесполезными фантазиями. Как работала твоя жена у меня, так пусть и работает, пока силы есть. Всё равно таких денег она нигде больше не заработает. Давай лучше выпьем за знакомство.
  - Извините, я за рулём.
  - Тогда прими от меня подарок, дома с женой выпьете, - ободряюще улыбаясь, произнёс "олигарх" и вручил незваному гостю бутылку дорогущего коньяка. - Учись рассуждать логически.
 
 * * *
 
 
 Северное сияние
 
  Давно это было. В те далёкие уже времена, когда, переезжая, люди забирали с собой весь свой скарб, вплоть до шатающейся табуретки.
  Итак. Новый район столицы, новый добротный дом. Большая грузовая машина, пятитонный контейнер. Мебели и прочего имущества под самую крышу. Шофёр в кузове возле открытого контейнера. Задний борт кузова опущен. Один грузчик стоит рядом с машиной, а другой беседует с хозяйкой багажа, очень симпатичной молодой женщиной.
  Бригада грузчиков выезжала тогда по адресу согласно наряду, в котором указывалось количество мест и наименование предметов. Соответственно этому производилась оплата услуги при оформлении заказа. Размер оплаты зависел также от удалённости района, высоты этажа и наличия лифта. От общей суммы заказа рассчитывалась официальная зарплата грузчиков. Но она получалась настолько унизительной, что ни один уважающий себя мужик за такие деньги близко не подошёл бы к машине с контейнером.
  Люди всё понимали, и очень редко кто оставлял тогда грузчиков без дополнительного вознаграждения. Старички и те обычно бутылку водки подсовывали. Тем более, что на месте, при доставки груза, обязательно что-нибудь для законного вымогательства да обнаруживалось. То содержимое вообще не то, то запрещённые к перевозке материалы, то горы неупакованной посуды, то автомобильные колёса надо сразу в гараж отнести, то живой таракан в каком-нибудь кухонном ящичке притаился, а грузчики усатых насекомых таскать не подписывались. Если заказы попадались солидные или трудиться приходилось дотемна, то вознаграждения за месяц складывались в весьма достойную кучку. За год можно было и на "Запорожец" накопить. Правда, здоровье при этом страдало существенно. Поднять несколько раз вдвоём "балалайку" и переместить её на высокий этаж без лифта - визит к проктологу в будущем обеспечен. А большим составом поднимать тяжёлые грузы или попеременно - денежек меньше получалось на каждого.
  Саша Чёрный был молодым и сильным. Если поднял на плечи телевизор или взвалил на спину холодильник, то ни за что не уронит их. Никто из постоянных сотрудников контейнерной станции не знал, кто он такой и откуда он брался последние годы на период с июня по октябрь. Трансагентство присылало его и всё, как временного рабочего. И звали его все именно так, по-свойски, Саша Чёрный. Кто-то думал, что он сидел, кто-то думал, что он от алиментов скрывается. А кто-то ничего не думал, а просто старался быть рядом с ним. Самые выгодные заказы почему-то всегда ему давали, и с клиентами он умел ладить - доплачивали без конфликтов и благодарили ещё на прощание. Со стороны неотёсанный работяга вроде, в штормовке и кепке, а разговаривал с интеллигентными людьми на равных. Один раз известная на всю страну актриса даже в гости его пригласила. Он приглашение принял и несколько раз поздравил её с новосельем. Открыв для себя при этом любопытный феномен - на экране женщины выглядят куда аппетитнее.
  А далее уже собственно о том, что же произошло. Привожу дословно предварительную беседу между Сашей и хозяйкой багажа.
  - Зовут меня Александр, а вас?
  - Инга.
  - Чудесное скандинавское имя. Смотрю на вас и северное сияние вижу. И ещё я вижу, что в контейнере пианино, а в наряде его нет. Что делать будем?
  - Не знаю.
  - А кто заказ оформлял?
  - Муж.
  - А он знал о "балалайке", извините, о пианино?
  - Знал, конечно.
  - Тогда он просто решил сэкономить. Потому, что за пианино заплатить надо было отдельно. Потом, в наряде указана всего одна коробка с книгами, а у вас их больше десятка. Вон они и все с пометкой "литература".
  - Да, это я сама писала.
  - А куда вам столько книг, они же тяжелее кирпичей?
  - Но я не могу без книг.
  - Вообще не можете?
  - Вообще не могу.
  - А вы устройтесь в библиотеку работать и целыми днями рядом с ними будете.
  - Я и так уже там работаю.
  - А в какой, если это не военная тайна?
  - В самой большой.
  - Даже если больше некуда, то всё равно столько коробок с книгами у нас в наряде не значится. И как нам поднимать их, все руки порезать можно. Потолще чем-нибудь нельзя было перевязать что ли?
  - Извините, не учла.
  - Да я-то извиню, но как с оплатой быть. Муж ваш и на книгах сэкономил. Плата ведь за каждое место взимается.
  - Ну, я готова заплатить, сколько скажите.
  - Тогда идём дальше. В наряде указано, что первый этаж.
  - Почему первый, квартиру нам на шестом дали. Все вещи туда надо занести.
  - А лифт работает?
  - Нет.
  - Зашибись! А раньше работал?
  - Когда раньше. Дом абсолютно новый, лифт ещё не подключили. Но мы ждать не можем, поэтому решили так заехать.
  - Выходит, и на этом ваш муж сэкономил. За каждый этаж тоже отдельная плата берётся. Это обман государства, Инга. Причём, в крупном размере.
  - Согласна.
  - И грузчики в накладе остаются. Вот посудите сами. Если мы всё сделаем без поощрения, то мы же почти даром отработаем. Потому, что зарплата наша от суммы заказа зависит. Ради вас я готов горы свернуть, но ребят оставить без денег я не могу. Какой же я тогда бригадир.
  - Всё ясно. Сколько?
  - По тридцать рублей каждому. Итого, стольник.
  - А с арифметикой у вас всё в порядке, бригадир?
  - И со всеми другими науками тоже. Я, например, знаю, что стольник это должностное лицо. Но в нашем случае это сто рублей.
  - Ладно, договорились. Только давайте быстрее, а то, не дай бог, муж подъедет.
  - А что он у вас тигром в зоопарке работает?
  - Хуже, в райкоме партии инструктором.
  - Смешно.
  - Мне не очень.
  - Тогда вперёд.
  Муж Инги действительно подъехал. Через час и точно в тот миг, когда шофёр грузовика закрыл пустой контейнер, а Инга открыла кошелёк, чтобы рассчитаться.
  - Ты кого это благодарить собралась! - зарычал "тигр" на жену, выскочив из новеньких "Жигулей".
  - Вот ребят, - испуганно ответила Инга. - Они всё сделали, как я просила. Даже мебель по своим местам расставили.
  - Обойдутся! - отрезал муж Инги и выхватил у неё из рук кошелёк. - Это же быдло!
  - Ты не прав, - попыталась возразить Инга.
  - Замолчи, дура! - успел ещё раз рявкнуть партийный работник и, скрючившись от боли, повалился на тротуар.
  - Это тебе за то, как ты с женщиной разговариваешь, - сказал Саша и подобрал кошелёк, который, падая, выронил муж Инги. - Не тигр ты, а козёл вонючий.
  - Я посажу тебя, - едва отдышавшись, пробекал "козёл".
  - А пока полежи тут маленько, удар в печень болезненный, - спокойно посоветовал ему Саша и обратился к Инге: - Отсчитайте мне сто рублей и мы уедем.
  В возбуждении уголовного дела против грузчика Чернова Александра инструктору райкома КПСС было отказано в связи с отсутствием события преступления. Факта грабежа с применением насилия никто из свидетелей не подтвердил. На отказ повлияло и то, что дознаватель по делу решил, что ему, рядовому сотруднику милиции, вообще лучше не связываться с кандидатом юридических наук, преподавателем права в нескольких учебных заведениях. Ладно бы ещё жена потерпевшего дала нужные показания, так она, наоборот, категорически заявила, что ничего подобного не было, и вообще попросила не называть её его женой, так как разводится с ним.
  Библиотека имени Ленина. По широким ступенькам поднимается Саша Чёрный. Но работа над докторской диссертацией - не главная причина того, что с октября он почти каждый день является в это самое крупное в стране учреждение, собирающее и осуществляющее хранение произведений печати и письменности для всеобщего пользования. Пользование-то всеобщее, а завораживающее свечение верхних слоёв атмосферы видел там только он один.
 
 * * *
 
 
 Обман за обман
 
  В кабинет заведующего хирургическим отделением одной из столичных больниц вошла очень красивая женщина лет сорока.
  - Здравствуйте, - обратилась она к хозяину кабинета. - Я по поводу отца, вас предупредить должны были.
  - Присаживайтесь, - ответил на приветствие доктор, не отрывая лысой головы от карты больного. - Слушаю.
  - Что у него?
  - Рак прямой кишки.
  - О, господи, - с испугом произнесла женщина и тяжело опустилась на стул.
  - Но, может, ещё только начало?
  - Нет, у вашего отца последняя стадия онкологии, это приговор.
  - Неужели ничего нельзя сделать?
  - Можно, - уверенно заявил доктор. - Но для того, чтобы вытащить его оттуда, нужны дорогие приспособления, которые есть только в Израиле.
  - Кого его?
  - Рака, - всё также, не поднимая головы и сверкая лысиной, ответил доктор. - Образно говоря, клешни его надо оторвать от здоровых тканей. А как он вообще залез туда, я не знаю.
  - Понятно, - дрожащим голосом вымолвила родственница приговорённого. - И сколько стоят эти приспособления?
  - Миллион.
  - Долларов?
  - Ну не шекелей же.
  - У меня нет таких денег, даже рублей,- обречённо призналась женщина.
  - А должны быть, - суровым тоном возразил доктор, подняв, наконец, голову. - У тебя ведь муж из князей вроде.
  Чуть опешив, посетительница взглянула внимательно на доктора и воскликнула с удивлением:
  - Лёвка, ты что ли! А мне и в голову не пришло, что это ты, фамилия-то у тебя самая обычная, русская.
  - Я это, я. А это мы с тобой, жених и невеста двадцатилетней давности. Я твоего отца сразу узнал. Читаю, такой-то такой, майор в отставке. А сейчас вот и ты сама явилась. Из Тбилиси?
  - Оттуда. И никакая я не княгиня, сказки всё это. Работаю просто художником по керамике. Я же в Строгановке училась, если помнишь. А ты, вижу, в отличие от меня институт свой окончил.
  - Я всё помню, Таня, - с явным осуждением в голосе произнёс Лёвка. - Помню, как ты в загсе тайком от меня побывала и отказалась от нашей регистрации. Помню, как ты упорно не давала до свадьбы переспать с тобой, а я так хотел этого. Помню, как ты говорила, что девочка ещё, а сама беременной была уже от своего грузина. Обманывала ты меня по-чёрному. Зачем?
  - Честно?
  - Честно.
  - Боялась, что он сбежит и не женится на мне.
  - А я, значит, на всякий случай был?
  - Ну, типа того.
  - Тогда и я скажу тебе честно. Положение отца твоего критическое, рак буквально дожирает его. Без специальных импортных приспособлений не обойтись. Кроме того, во всей стране только я умею пользоваться этими приспособлениями.
  - И что же делать?
  - Я не князь, Таня, зато еврей, - гордо продекламировал Лёвка. - У меня в Израиле филиал частный, и я могу всё достать. Операция предстоит чрезвычайно сложная. Сам буду делать. Чудес, говорят, не бывает, но ради тебя я совершу такое чудо. Отец твой выйдет из больницы, как новенький, своими ногами. А расплатишься ты за мою доброту следующим образом. Сегодня же предоставишь мне то, чего я так хотел получить от тебя когда-то. Согласна?
  Минуту, другую бывшая невеста будущего хирурга помолчала, помолчала и согласилась.
  Расплата получилась длинной, на всю ночь, медицинско-художественной, так сказать. Главное, что она доставила обоим изысканное удовольствие. Особенно, должнице, похоже. Иначе, отчего она поутру, прощаясь, перед самым уходом, так долго не могла отлипнуть от кредитора и даже уронила ему на лысину несколько слезинок.
  А что с её отцом? Да ничего страшного. У него действительно была последняя стадия так называемого генеральского... геморроя, на все четыре стороны по кругу. На все четыре стороны и ушёл из больницы своими ногами его обладатель после самой обычной плановой операции, сделанной рядовым хирургом.
 
 * * *
 
 
 Серебряный век
 
  Поздний московский вечер. Жена старательно гладит рубашки мужа. Муж сидит на диване и делает вид, что сочиняет новое стихотворение. На самом же деле он поглядывает на молодую ещё и здоровую во всех отношениях супругу в ожидании того, когда она освободится, чтобы увлечь её в спальню.
  - Сколько раз я тебе говорила, ешь за столом нормально, - сказала жена. - Шестую рубашку доглаживаю и все в пятнах.
  - А что они не отстирываются, что ли?
  - Нет, конечно.
  - Значит, ты просто стирать не умеешь.
  - Так не я же стираю, а машина.
  - Вот именно, - согласился муж. - А ты сходи на рынок, купи стиральную доску, мыло хозяйственное и постирай, как бабы на Руси раньше стирали.
  - Ты это серьёзно?
  - Куда уж серьёзнее, - не подавая виду, что шутит, ответил муж.
  - Тогда я тебе как русская баба вот что скажу, - посчитав совет мужа упрёком, громко произнесла жена. - Ты тоже стирать не умеешь.
  - Что ты имеешь в виду?
  - Всё.
  - Что всё-то?
  - А всё.
  - А если конкретно?
  - Пожалуйста, - запальчиво сказала жена, взмахнув тяжёлым утюгом, будто веером. - Все всё могут, а у тебя одно на уме, какую бы такую рифму найти. Трус несчастный.
  - А при чём здесь трус? - удивился муж, пожалев уже о своём шутливом совете. - Ты же говоришь, стирать не умею.
  - Сам должен знать.
  - Ничего не могу понять, чего я не стёр-то? - решительно вставая с дивана, воскликнул муж.
  - Дурь свою поэтическую из башки не стёр до сих пор. Лысина вон уже на макушке, а всё туда же.
  - Куда туда же?
  - В серебряный век, наверно. Поэты там разные без дела слоняются и ты среди них. Очнись, никому твои стихи не нужны. У каждого сейчас смартфон в кармане, а не томик Марины Цветаевой.
  - Да ты соображаешь, что говоришь!
  - Не хуже тебя соображаю.
  - И обзываешься ещё, - обиженно заявил муж. - Я же тебя не обзываю ворчуньей.
  - А почему это я ворчунья?
  - А почему это я трус?
  - А потому, что все бизнесом в столице занимаются, деньги куют, а ты боишься. Тьфу!
  - А ты не тьфукай, растьфукалась тут. Думаешь, легко правильную рифму подобрать. Вот подбери, например, рифму к слову спальня.
  - Наковальня, - не задумываясь, ответила жена.
  - Надо же, правильно, - удивился муж. - Интересные у тебя словечки сегодня. Тогда уж пойдём и займёмся кузнечным делом, а то поздно уже.
  - А с молотом у тебя всё в порядке? - улыбаясь, спросила жена. - А то что-то кузнец уставать стал в последнее время.
  - Неправда! - с тревогой в голосе возразил муж. - Когда это я жаловался на усталость. Ковал и буду ковать.
  После этого смелого утверждения он подкрался к жене сзади, нежно обнял её, поцеловал в затылок и, слегка подталкивая, увлёк... в кузницу.
  Потом так и повелось у них: спросит муж про дела кузнечные - и всё понятно жене.
 
 * * *
 
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"