Напасть случается в любой стране.
Но власть не борется с напастью,
Пока напасть не угрожает власти
И дружит с нею наравне.
Я не о том здесь, кто и как разворовывал богатства страны - с этим давно всем всё ясно. Я немного о гражданской войне, в которую нас тогда ввергли. Все социальные проявления такой войны были: учинённая сверху революция была, кровавые региональные конфликты были, залпы из танка по дому правительства были, другой пальбы по городам и весям тоже было недопустимо много. Абсолютно реально тогда среди нас кого-то застрелили, кого-то отравили, кого-то в лесу закопали, кого-то с балкона сбросили, кого-то в машине сожгли, кого-то покалечили, кто-то сам себя порешил или куда-то пропал бесследно. Во Владивостоке, например, было одно место в бухте, куда бросали головы убитых. Для устрашения предполагаемых жертв, наверно. А в Екатеринбурге на Широкореченском кладбище есть целая аллея погибших в те годы молодых людей. И не важно, кем они были, и кто и за что расправился с ними. Власть пугала население, люди пугали друг друга. Все против всех - именно так и можно охарактеризовать тогдашнюю ситуацию в обществе. Никто ничего не понимал, что твориться, что будет дальше и, главное, что делать.
Просто жить, спокойно спать -
Это всё не наше.
Наше - это утопать
В криминальной каше.
Всё так и было на самом деле. Да ещё этот дикий рынок, будь он неладен. Ну разве можно забыть, скажем, бывших учительниц, таскающих огромные баулы с турецкими тряпками и стоящих потом в крепкий мороз на базарах. Сам видел, как молодые красивые женщины, чтобы не закоченеть на холоде, наливали себе под прилавком по стакану дешёвой водки и закусывали вонючей лапшой. Судьба простых законопослушных граждан тогда вообще никого не интересовала. Накопления на сберкнижках сгорели, финансовые пирамиды процветали, возникали всё какие-то непонятные биржи и фонды, инфляция под двести процентов, зарплаты и пенсии вовремя не выплачивались, действующие предприятия закрывались, липовые появлялись. Законодательство в сфере предпринимательства представляло собой горький винегрет из старого и нового, запутывалось и менялось чуть ли не каждый день. Официальные налоги и иные поборы удушающие, да плюс ещё дань за 'крышу'. На честно работающего частника как вороньё налетали все, кому не лень. Защиту просить было не у кого. Страшно вспоминать, в какие толкучки с барахлом превратились тогда Лужники, ВДНХ, центр Сочи. Страной, особенно на местах, управляли дорвавшиеся до бюджетной кормушки подлые чиновники и ошалелые от безнаказанности бандиты.
Из девяностых как-то встретив Дуба,
Я обглядел его тайком:
Малиновый пиджак, пошитый грубо,
Златая цепь на Дубе том.
Государственные и общественные институты фактически находились в полной прострации. Никто не верил ни президенту, ни депутатам, ни местной бюрократии, ни судам, ни прокурорам, ни милиции, ни партийным и политическим лидерам. Почти всё решали связи, деньги и кулаки. Очень часто спортсмены, 'афганцы' и просто крепкие парни добывали себе материальные блага явно криминальным способом, а юные девицы - самой что ни есть грязной проституцией. И не стеснялись этого. Использованные шприцы в подъездах и на детских площадках - тоже с той самой поры. Многие ВУЗы признавались в недоборе абитуриентов, в школах панически ухудшалась общая дисциплина, в зданиях детских садов открывались бордели. На товарных ценниках и в объявлениях о продаже рубль уступил место доллару. Из силовых структур и вооруженных сил увольнялись лучшие кадры. Отправлять сыновей на срочную службу в армию никто из родителей не хотел. Люди не понимали, кого и чьи интересы должны были защищать их дети. При том, что раньше, в СССР, понимали.
В душе обида, злость и холод.
Молчит гитарная струна.
И где тот Серп, и где тот Молот,
И где та славная Страна?
Вспоминать обо всём таком, мутном и отвратительном, что было в те годы, можно, к сожалению, бесконечно. И как не порадоваться, что следом за этим окаянным временем стало хоть что-то меняться в плане обеспечения порядка и стабильности. По крайней мере, стали последовательно формироваться обязательные условия для нормального государственного управления.
Правда, и сейчас несладко. Но то, что творилось в девяностые, вполне можно назвать сущим беспределом, как выражаются на определённом жаргоне. Не дай нам Бог повторения чего-то подобного! Об этом и есть моё настоящее ворошение тяжёлых воспоминаний. Которые, возможно, для некоторых из нас, мало ещё поживших, смогут послужить неким предостережением в случае развития новых беспокойных событий.
А что до басни в конце, как это во всех моих предыдущих статьях, то вот такая, я думаю, слегка подойдёт.
ЗАСАДА
Узнав про жалобы на Волка,
Решил Лев прямо, без умолка,
Сам о злодее рассказать.
То есть наглядно показать,
Как выглядит бандит.
И вот под руководством Льва
В лесу был установлен щит
С изображением злодея.
И были на щите слова
О том, какой ужасный Волк,
Какой он хищник, троглодит.
С тех пор, на тот портрет глазея,
К щиту, кто подбежит,
Спустя мгновение
Растерзанный лежит.
_____
Какой в сей басне толк?
Не знаю. Но у меня есть подозрение,
Что за таким щитом,
Как за кустом,
Сам страшный хищник и сидит.