Басен без морали не может быть или не должно быть. Однако почти у всех баснописцев есть басни, в которых мораль никак по тексту прямо не выражена. Она есть, конечно, по содержанию, но читатель как бы сам способен сформулировать её для себя. Вот автор в настоящий сборник и подобрал именно такие свои басни. А в качестве пролога к нему использовал своё же стихотворение "Лирика баснописца".
Лирика баснописца
Ну, вот не лирик я, поймите,
По сотворению стихов.
Достал вас баснями, уймите,
Уняться сам я не готов.
Гляжу на звёздные поляны,
На золотые миражи,
А в голове всё обезьяны,
Коровы, змеи и ежи.
Вороны, дятлы, попугаи,
Пингвины, голуби, орлы,
И эти, чья судьба такая -
Быть вечно глупыми - ослы.
Слоны, так те, ломая кроны,
В любую басню сами прут.
За ними львы, надев короны,
Туда же царственно идут.
С такими верными друзьями,
С такой компанией зверей
Смеяться я могу годами
Над недостатками людей.
* * *
Вопрос баснописца
Я это так, для диалога.
На свете всех и всяких много,
И каждый дом свой бережёт.
Но тут намедни как-то вот
Собрание в лесу случилось.
Зарянка, было, отлучилась
И вдруг ещё одно яйцо в гнезде,
Лежит по центру в тесноте,
Но больше вроде и светлее.
На днях и с трясогузкой то ж,
И с пеночкой, и с соловьихой.
Поднялся гомон, гам, галдёж.
- Подумаешь, какое лихо -
Не те параметры и цвет,
Чужих яиц в природе нет,
Несёмся мы для общей цели!
Вопрос:
И кто ж такое произнёс
С высокой ели?
* * *
Богатый Барсук
Живёт Барсук царю под стать,
Нору в дворец преображая:
Из золота его кровать,
Большие вазы из Китая,
Из Франции вино, коньяк,
Камин из малахита,
Ковры - Афганистан, Ирак,
Из Англии мохито.
А в Форбс по осени попал,
Так выпил всё и в спячку впал.
Проснулся аж в начале мая,
Наружу вылез - мать честная:
За мочажиной волчья стая,
Перед норой медвежий след,
Прохода никакого нет,
Коряги, топь, лесоповал,
Лопух, крапива, мох да сучья.
- Эх, голова твоя барсучья! -
Сказала тут ему Сова. -
Живая правда такова:
Дворцом тогда бывает дом,
Когда по-царски всё кругом.
* * *
Чудо из чудес
Чуть сэкономив на провизии,
Купили звери телевизор.
Всем миром взяли, сообща.
Пища,
Крича, визжа и споря,
Во избежание слёз моря
Поставили его на пень.
Пусть, дескать, те, кому не лень,
Из чащи кто или с опушки,
От Волка серого до Мушки,
Сидит и смотрит целый день.
А, может, даже и всю ночь.
Прочь,
Ягоды, грибы, коренья!
Прочь,
Игры, пляски, шутки, пение!
Набравшись жуткого терпения,
Все звери вдруг без исключения,
Как в Библию иль как в Коран,
Уткнулись в голубой экран.
Шёл бесконечный сериал про лес:
Про ягоды, грибы, коренья,
Про игры, пляски, шутки, пение...
Ну, точно, чудо из чудес.
* * *
Баран за чаем
К свинье-подруге заглянул Баран.
Один стакан, другой стакан...
И маленький глоточек чая
Отпил из кружки и отчалил
К друзьям-ослам, к друзьям-козлам.
И там по-дружески, и там...
А утром череп пополам,
И печень жалобно болит.
Лежит Баран и говорит:
- Вот так мы гроб и получаем.
Пора кончать, пожалуй, с чаем.
* * *
Поэт и боты
Себя давно
Свободной птицей представляя,
В окно
Смотрел поэт,
Ворон считая.
Уж много лет
Он не имел другой работы.
Боты
Сушились тут же на окне.
И говорят они вдруг тихо, сухо:
"Не птица ты, поэт, а муха.
Летаешь с нею наравне,
От койки и окна - к буфету,
А от буфета - к туалету".
* * *
Старушки
Раз в дороге,
В электричке,
Перепутав все таблички,
Две старушки,
Как подушки,
Сели друг напротив дружки.
- Ты куды?
- В Москву, а ты?
- Я ж в Калугу из Москвы.
- Вот так здорово!
- Уж, да!
В разны стороны нужда
Нас с тобою завела,
А вагон один дала.
- Ну, голубушка, дела.
Я таких больших чудес
Сроду не видала.
- Значит, шибко ты отстала.
Это ж, матушка, прогресс:
Вместе рядышком сидим,
В разны стороны летим.
И молчи ты, горя мало,
Довезут, куды пристало.
* * *
Акустический садист
В одном лесу и днём, и ночью
Стал Волк вдруг страшно выть, когда захочет.
Притом, как начинает выть,
Так напрочь заглушает соловья
И оглушает даже глухаря.
- Уж лучше б квакал, как лягушка, -
Сказала Цапле прилетевшая из глухомани Выпь. -
Я что-то не пойму, подружка.
Волкам положено выть только на луну,
А этот и на солнце воет.
Собраться должен весь лесной народ
И объявить ему войну.
Пусть знает, что для нас он не артист,
Не птица певчая, а сумасброд
И акустический садист.
Никто не вправе нарушать закон природный.
- А я так думаю, протестовать не стоит.
- Почему?
- Не на того обрушим мы свой общий гнев.
Закон нарушил Лев,
Присвоив Волку звание "Народный".
Хоть нет у Волка никаких заслуг,
Ни голоса, ни слуха.
Но Волк давно - придворный друг
И пьёт со Львом из одного стакана.
А Лев - наш царь, и у него охрана.
Вот и решило всё царёво брюхо:
За звание Волк Льву ягнёнка приволок,
А за какой-нибудь там орденок
Пообещал ещё аж целого барана.
* * *
Подхалим
Льстец-подхалим
С начальником своим
Попал в беду:
Еду
Себе искали злые волки.
Это у нас амбары, полки.
А у зверей -
Что Бог послал.
Быстрей
Бежал
Прочь Подхалим.
Начальник же, весьма томим
Огромных габаритов тяжким брюхом,
Был съеден так, что даже мухам
Там нечего уж было есть.
Но лесть
И здесь
Нашла приманку.
Смотря на бренные останки,
Вот что сказал наш Подхалим:
"Мы все скорбим,
Мы не простим,
Мы отомстим,
Дань отдадим..."
(То есть почтим и доедим).
* * *
Вопрос
Однажды чей-то жирный Кот
В чужой прокрался огород
И развалился там вальяжно.
Любому Псу тут очень важно
Природный выполнить приказ:
Облаять наглеца, прогнать,
На дерево его загнать.
Так всё и вышло в этот раз.
Так, да не то.
Сидит Кот на высокой ветке
И говорит Псу: - В клетке
Тебя бы надо содержать.
Ты ж непонятно кто!
А лучше бы вообще прикончить.
Ни гончий,
Ни пудель ты, ни фокстерьер,
Ни мопс, ни шпиц, ни бультерьер,
Ни лабрадор, ни волкодав.
Одно и можешь - гав, да гав.
Да собирать ещё объедки.
Не предки
У тебя, а сброд.
И выродок ты редкий
От морды до хвоста.
Ещё такого я не знаю.
Молчал бы вовсе уж, урод,
И убирался в будку.
Не взять меня тебе, ублюдку.
Нос не дорос.
- Ах, так! - взбесился Пёс.
И против жирного Кота
Созвал всю местную собачью стаю.
Вопрос:
Куда теперь тому деваться,
Кто любит сверху издеваться?
* * *
Две валюты
Сцепились как-то в схватке лютой
Известные всем в мире две валюты.
- Я припечатаю тебя одним шлепком.
- Горазда шлёпать ты лишь языком.
Бой начался... Удар, ещё удар...
Всего минута.
И вот уже одна валюта,
Как пьяная или больная,
Лежит в бредовой темноте.
- Да ты ж бессильная совсем, кошмар! -
Сказала, уходя, другая. -
- Печатают тебя не те.
* * *
Не мухи если бы
Один Сизарь
Вдруг вспомнил - встарь
Все голуби в деревне жили
И все здоровы, сыты были.
С отливом грудь,
Во взгляде радость,
В размахе крыльев сила, стать.
А нынче взять -
Не жизнь, а гадость,
Унылый путь
В трубу котельной.
А, может, лучше жить отдельно,
Вдали от города, в глуши.
Воркуй там нежно от души,
Ешь спелую в полях пшеницу,
Пей чистую в пруду водицу...
И городская сроду птица
Умчалась в райский уголок.
Кругом поля, сады, лесок.
И с чистым, теплым чердаком
Красивый, крепкий, сельский дом,
Не небоскрёб, не развалюха.
Вот на него-то Голубок
И сел наш. Тут же села Муха.
Обыкновенная, из местных,
Шмелю мохнатому под стать.
И горожанина кусать
Как напустилась, прямо в темя.
- Эх, первобытное вы племя, -
Обиделся незваный гость.
- Дичь деревенская.
Ни дать, ни взять.
Провинция!
Культурного, видать,
Здесь нету никого.
В столице я
Недавно повстречал его.
Летит, как чуморной,
На горсть
Какой-то дряни возле урны.
Больной,
Худой,
Почти слепой.
Зато... культурный.
* * *
Водка и Горилка
Нашёл Бомж две бутылки -
От Водки и Горилки.
И положил их на ночь рядом.
Одна сверлит другую взглядом
И произносит: "Я вкуснее".
В ответ другая: "Я пьянее".
Одна: "А я моложе".
Другая: "Я дороже".
Одна: "Мне каждый рад,
А ты фальсификат".
Другая: "Я всех чище,
А ты питьё для нищих".
И так они в ночной тиши -
А я... а ты... а я... а ты...
Тут Бомж им выдал от души:
"Кончай базар, давайте спать!
И зараз будем спочивать.
Вы обе дюже хороши,
Когда полны, а не пусты".
* * *
Дятел и молоток
Спросил у Дятла Молоток
- Как чувствуешь себя, браток?
- Нормально, брат, пока живой.
- И всё в порядке с головой?
- Бывает, поболит, но мало.
- А мне совсем не в тягость труд.
Вот рукоятка вдруг пропала,
Другую, новую, воткнут.
Боёк вообще же из металла.
С такой заботой век живут.
А твой век короток, приятель.
- Зато, - сказал спокойно Дятел. -
Я отдыхаю и стучу,
Когда и сколько захочу.
* * *
Поэт и придурок
Художника обидеть может каждый.
Но не поэта -
Стихи его страшнее лома,
Нет против них приёма!
Однажды,
Летом,
У окна
Меж лестничных площадок
Многоквартирного жилого дома
Один мужик сказал
Другому:
- Курилка тут запрещена,
Не надо нарушать порядок.
Иди на улицу, сосед.
А тот в ответ:
- Иди ты на...
Но не пошёл туда поэт,
А кисть да краску взял
И на двери курильщика намалевал:
"Он бросил в подъезде окурок
И сплюнул во след по-блатному.
Поскольку с рожденья придурок,
Схвативший не ту хромосому".
* * *
Диагноз
Однажды летом, в тёплый день,
В лесу, строительство где шло,
На пень
От срубленной намедни ели
Две птицы рядом сели.
- Ты, Филин, вероятно, спятил, -
Сказал соседу Дятел. -
Зачем ты ухаешь, когда светло,
Кого ты тут пугаешь?
- Ну, как же ты не понимаешь,
Чугунная твоя башка!
Если строителей не запугать,
Они весь лес тогда погубят.
А без него не выжить нам никак.
- Да на твоё им уханье плевать,
Для них ты просто пустобрех.
Где им прикажут, там и рубят.
- А что, если Медведя нам позвать.
Пусть явится сюда хозяин леса,
Закроет стройку и прогонит всех.
- Теперь ты, Филя, точно спятил, -
Поставил свой диагноз Дятел. -
- Каким же надо быть балбесом,
Чтобы того звать на подмогу,
Которому возводят здесь берлогу.
* * *
Учитель
Зимою Голубю немножко
Насыпал кто-то хлеба крошки.
Но вдруг, откуда ни возьмись,
Учитель кушать объявился.
И тут ученья начались.
- Не налетай, не торопись!
Один вот так вот подавился.
А, если б слушать не ленился
И обратился бы ко мне,
Я б показал ему, как есть.
Да подожди ты в стороне,
Не лезь!
Успеешь ты ещё покушать.
И Голубь Воробья стал слушать.
Пока он слушал и смотрел,
Учитель хлебушек весь съел.
* * *
Лисья память
В курятник забралась Лиса.
Но не было в деревне пса,
Который не имел бы весу.
Услышав лай, Лисица - к лесу.
А псы за ней. Не псы, а бесы
В собачьих шкурах.
О курах
Думалось Лисе:
"Стать жертвой из-за них проклятых.
Да пропади они совсем!
Забуду даже, как едят их.
Дай Бог, мне только убежать".
Бог дал и полежать
На бугорке, покрытом мохом.
"Как я могла так думать плохо
О милых птичках, вот дурёха, -
Смеялась над собой Лиса. -
Забыть о курах - чудеса!"
* * *
Казнь
Вот что приснилось ночью мне.
В какой-то сказочной стране,
Чиновничье нарушив братство,
За казнокрадство
Очень быстро
Решили порешить министра.
Но вот оказия -
В день казни
Под виселицей новой
Скамейки не нашлось готовой.
Казнь отложили. Но потом,
Совсем уж наподобие издёвки,
Не оказалось главного - верёвки.
А в третий раз не оказалось мыла.
Пришлось работать топором,
Венчая приговор суровый.
А утром вспомнил я о том,
Что с мылом здесь,
У нас,
Когда-то тоже плохо было.
Зато как хорошо сейчас -
Всё есть,
И воры живы и здоровы!
* * *
Предел
Шакал,
Прославиться мечтая
И удаль показать свою,
На Льва напал.
Тот безмятежно спал,
Не зная лучше рая.
И вдруг к нему,
Природой данному Царю,
Шакал без спроса прикоснулся.
Лев сразу же проснулся,
Встрепенулся,
Огрызнулся...
Короче, зря Шакал
На Льва напал.
Шакала глупого Лев разодрал
По праву силы и короны.
Узнав об этом, три вороны
С густой ветвистой дуба кроны
Заголосили: "Обороны
Необходимой тут предел
Установить Лев не сумел
И с явным злом его превысил.
А потому Льва, как и любого,
Зайчишку там иль хомячка какого,
Под суд отдать закон велит.
Пусть тоже в клетке посидит".
Услышав сей вердикт,
Лев так взревел,
Что вздрогнули аж тучи.
И вмиг на дерево взлетел
Одним прыжком своим могучим.
"Я покажу вам, где предел
Царя валить со всеми в кучу!"
* * *
Общий род
В каком-то сказочном краю,
Как и положено царю,
Без компенсаций, просто даром,
Могучий Лев одним ударом
Сдирает шкуры со зверья.
Тем мало нижнего белья:
И холодно, и стыдно,
И больно, и обидно.
Но делать нечего, идут
Туда, где царствует Кот-плут.
Тот всё, что нужно, продаёт.
Но тоже так при том сдерёт,
Что сразу видно - Лев и Кот
Один имеют общий род.
* * *
Слон и паук
Гостей незваных жизнь полна.
Однажды в доме у Слона,
На стенке, прямо за карнизом,
Без спроса, паспорта и визы,
Без "здрасьте" и пожатий рук
Возник Паук.
Слон глянул на него беспечно,
Вздохнул, зевнул, газету взял
И добродушно так сказал:
- А, Бог с тобой, живи хоть вечно.
Коль ты не враг, так друг.
Того и ждал Паук.
Слова услышав эти,
Плести он начал сети.
Сперва карниз весь переплёл,
Причём, довольно шустро.
Затем два кресла, стулья, стол,
Часы с кукушкой, люстру.
И принялся уж за кровать.
Слону, конечно, надо б встать,
Да просто сдунуть Паука.
Но не решиться он никак
Обидеть злую кроху.
С досады даже охнул
И поругал себя.
Паук же, медлить не любя,
Связал слоновью тушу
И целый век свой кушал.
* * *
Портной
Какой-то Ёж, сочтя иголки,
Что были на его спине,
А также то сочтя, что не
Хватает будто бы портных
И потому вещей простых,
Решил начать кроить и шить.
И вот к весне на барахолке,
Благодаря которой можно жить,
Не расточаясь на поклоны,
Вдруг появились панталоны.
"Весенние" назвал их Ёж.
- За что так здорово дерёшь? -
Спросила у него Коза.
Но, услыхав в ответ: "Глаза
Протри и посмотри, что за
Тобой уж очередь стоит",
Добавила: - Ну, паразит!
Завёртывай давай.
Прошло полгода. Рай,
Везение
Ежу сполна на барахолке.
Те ж панталоны, с той же полки,
Он продаёт дороже вдвое.
Название-то у штанов другое -
"Осенние".
* * *
Гиена и Елена
Гиена встретила Елену,
Которая в ночную смену
Клиентов поджидала у Кремля.
- И носит же таких Земля,
Шалав бесстыжих и срамных! -
Не совладав с собой,
В сердцах произнесла Гиена.
- Пасть, старая, закрой.
А то как пну под дых! -
В ответ оскалилась Елена.
Гиена тоже, как гиена,
Клыками гневно повела
И недовольная ушла.
Сказав, однако, перед тем:
- Твой труп охотно бы я съела.
А так, гуляй и дальше смело.
Живую падаль я не ем.
* * *
Перья
Всё. Надоело. Не могу.
Довольно. Хватит. Убегу!..
И убежал он
За кордон.
Без дела там он
Пошатался.
Как что-то где-то поболтался.
Куда-то чем-то окунулся.
И вновь на родину вернулся.
По старым улицам идёт,
Но ничего не узнаёт.
Запутался, устал, согнулся,
Раз сто без толку обернулся,
Примерно столько же запнулся,
Не отдохнул, не пообедал.
А тут ещё Ворона эта.
Следит, как будто он не свой.
И каркает над головой
С охотой явной заклевать,
А не обнять, поцеловать
Прибывшего из далека
Полуживого земляка.
Хотел Ворону он прогнать,
Да, вот беда, забыл, как звать
По-русски эту птицу злую.
Тогда он ей,
Являя злость свою,
Кричит с чужим акцентом: "Эй!
Перья, кыш отсюда!"
А та в ответ: "Привет, Иуда!
Отбросы я всегда клюю,
А не целую".
* * *
Секрет
Лежит Кот сутками и дремлет,
Встаёт лишь ночью иногда.
Работу, труд он не приемлет,
Лень обессилила Кота.
На что его ещё хватает,
Так это только кошки знают.
И вдруг ранёхонько намедни
Зашёл к нему Петух соседний.
- Я от актива, - говорит. -
Вопрос у нас один стоит.
Мы вот хотим тебя спросить,
Когда начнёшь мышей ловить?
- А никогда! И так я сыт,
Упитан, крепок и здоров
Без ваших мелких грызунов.
- И в чём сей сытости секрет?
- Секрета никакого нет.
Не будь, сосед,
Таким наивным:
Все кошки для котов
Весьма гостеприимны.
* * *
Горе
Ошибки совершает каждый.
Однажды
Решил Всевышний наш Творец
Вражде смертельной положить конец.
И повелел всем сущим в мире жить.
Не есть друг друга, а дружить.
Протестовать и вслух тужить
Не всякий сразу же решался.
Вот и якшался,
Кто с кем мог.
В иное б время на порог
Друг друга даже не пустили.
А тут как будто всё простили,
Живут в согласии, в ладу...
- Да лучше нам гореть в аду! -
Послышалось, однако, вскоре.
Вопили все вокруг, слёз - море.
А в чём же горе?
Горе в том,
Что не друзья фазан с орлом,
Кобыла с волком, лань со львом,
Комар с лягушкой, жук с кротом,
Карась со щукой, мышь с котом,
А человек - тот со скотом.
* * *
Богоявление
Давным-давно один ваятель
Старинный Бахуса приятель
Чего-то вылепил, как смог,
И всем сказал, что это бог.
Но видно было, что не тот
У образа сего живот,
И зад не тот, и рот,
И голова наоборот,
Не бог, короче, а урод.
Но восприимчивый народ
И на такого стал молиться,
К перстам холодным так и льнёт.
И вдруг сам Бог сошёл на Землю,
И что он видит - люди внемлют
Какой-то пьяной небылице.
Его ж никто не узнаёт,
Ни по лицу, ни по одежде.
И прежде,
Чем он представиться хотел,
В него булыжник полетел.
Прижавши нимб, задравши тогу,
Бежать пришлось живому Богу...
* * *
Дуб и рябина
Дуб важный, вековой,
Издал однажды тяжкий вой:
- Хочу семью и дом я свой!
И вот к Рябине молодой
Он прикасается листвой.
- Послушай-ка, соседка,
Чем гнуться, будто ветка,
И обниматься с клёном,
Иди ко мне под крону.
- Нет, Дуб, я не дубина, -
Ответила Рябина.
- Но отчего и почему
Ты так привязана к нему?
Ведь клёну даже одному
Стоять под ветром трудно.
Да, выглядит он чудно.
Так это ж просто ерунда,
Коль коротки его года.
А я, по крайней мере,
Ещё лет сто отмерю.
- И что! -
Воскликнула Рябина. -
Живи хоть сто,
Хоть по сто по сто,
Живи хоть сколько,
Думай только.
* * *
Признание
Едва
Смогли узнать друг друга два
Товарища - так сильно сдали.
- Пойдёшь?
- Пойдём.
Поковыляли.
Пришли, расположились, взяли.
И потекла живая речь.
- Однажды выложил я печь,
Такую печь, что до сих пор
Меня там помнят.
Да, Егор.
Работал я и печником.
- А что потом?
- Потом я был массовиком
Потехи ради.
- Вот не подумал бы, Аркадий.
- Потом с тоски преподавал,
Афиши в клубе рисовал,
Тайгу валил,
Дома рубил,
В кино работал,
Крыши крыл,
Китов ловил,
Баранов брил,
Огонь тушил,
Костюмы шил,
Играл в оркестре на трубе,
Таскал диваны на себе,
Был массажистом в финской бане,
Брал чаевые в ресторане,
Фотографировал,
Доил,
Полы паркетные стелил,
Потом работал в профсоюзе,
Потом выделывал на пузе
В каком-то цирке номера,
Давал и уголь на-гора.
Потом писать пришла пора.
- Да, необъятно как-то очень.
Но больше всё ты был рабочим.
А вот начальником ты был?
- Был я этим, правда, был.
В одном
Совете областном.
- А был ли ты парашютистом?
- Был.
- А журналистом?
- Был.
- А?..
- Был.
- Так кем же не был ты?
- Специалистом.
* * *
Иван и Степан
Иван и друг его Степан
Работали на Каме.
Сказали им: "Дадите план,
Двойной оклад за нами".
Ещё сказали: "Если что,
Немедленно звоните.
До берега тут метров сто,
Извольте, доплывите".
Всё вроде было хорошо,
Всё было вроде ладно.
Но вдруг Иван на дно пошёл,
Воочию, наглядно.
И тонет, тонет наш Иван,
Хоть Кама и не Терек.
А что же делает Степан?
Плывёт... звонить на берег.
* * *
Ну и ну!
Опять зарплату получил,
Зашёл, купил, запил...
И был такою жизнью недоволен.
"Не алкоголик я, не болен.
Работник я вполне хороший.
Меня подводят только гроши.
Вот захочу и сразу брошу".
Так думал землероец Крот.
И точно - вот
Он на приёме у главбуха.
Сопит и чешется за ухом,
Всё объясняет, что к чему.
- Урежьте срочно мне зарплату.
Одному,
Брать лишнее не по уму.
На водку только.
- И сколько
Ты хочешь в месяц получать,
Сто тысяч, как по штату,
Или, допустим, двадцать пять?
- И с этого запью опять.
Давайте тыщу.
- Ну и ну!
Совсем ты обнаглел, дружище.
Не мог придумать, что похуже.
Я говорю тебе, как есть:
Чтоб на такие деньги сесть,
Диплом какой-нибудь, да нужен.
* * *
Анонимка
Один приличный с виду Лис
Вдруг на Козе худой женился.
Год с лишним прожил - не запился,
Не захирел, не удавился.
Но вот в распутство всё ж пустился.
Да так, что даже змей и крыс,
И тех, стервец, не сторонился.
За то и казус с ним случился.
Отбыв шальную ночь в обнимку,
Пришёл с рассветом он домой.
Жена не спит - подол сырой,
В копыте держит анонимку.
- В чём дело, - спрашивает Лис. -
Плохое что-нибудь в письме?
Коза молчит, ни бе ни ме.
- Ну, что ты плачешь, отвечай.
Не про меня ль бумажка, чай?
Он не ошибся, про него
Всё говорилось в анонимке.
Да всё такое, от чего
Завяли б уши, если б вслух
Мы то письмо прочесть сумели.
Как будто кто-то в невидимке,
А, может, просто козий дух,
Стоял со свечкой у постели.
"Не на того, друзья, насели.
Не так легко меня свалить!" -
Подумал Лис и стал хитрить.
- Ну, что сидишь, пустила нюни, -
С притворным гневом начал он. -
Молчишь, молчи. Всё накануне
Предвидеть надо. Вой и стон
Души моей ты не слыхала.
Конечно, был бы я нахалом,
То я б действительно кутил.
Или б разок-другой побил
Тебя за недостаток страсти,
Потерю чуткости, тепла.
Козла, того б ты обняла,
Не дав сказать ему и "здрасьте".
Меня же, мужа своего,
Ты избегаешь, как напасти.
Вот почему и отчего
Не стал я дома ночевать.
А, чтоб совсем тебя пронять,
Письмо вот это написал.
И вижу - точно в цель попал.
Так что кончай напрасно выть,
Учись как следует любить.
А то взаправду, может быть,
С тоски заделаюсь кутилой...
Коза потом уж так любила,
Что даже рожки надломила.
А муж в порядке лисьих правил
Исправно вновь ей их наставил.
* * *
Субординация
Начальник встретил подчинённого,
До неприличия начинённого
Общественным добром.
- Нутром,
Голубчик, чую, тащишь.
Ну что ты на меня глаза таращишь!
Неправду что ли говорю?
- Да нет, всё так.
- И потурю
Тебя со службы. Ишь, бедняк.
Ни совести, ни чести.
А коль уж влип на месте,
Потащим дальше вместе.
* * *
Профессионал
Пришла старушка как-то к Волку.
К тому, что жизнь свою без толку
Вином залил,
И был
Уж через то ненастоящим.
- Сыночек, - голосом молящим
Сказала жалобно она. -
Не боров вырос - сатана.
Здоров, как бык, и зол, как псина.
Такая жуткая скотина,
Что могут вызвать даже в суд.
Зарежь его, прошу как сына.
Представь, что ты ещё мужчина
И будто всё ещё в лесу,
А я за это поднесу.
Волк понял - будет похмелиться.
- Враз завалю, как говорится.
Без визга, профессионально.
В свинарник он вошёл нормально,
Успел и дверку запереть.
А вышел - страшно посмотреть:
Изодран весь почти что в клочья
И дышит из последней мочи.
- Ой, бедненький ты мой сыночек!
Да кто ж из вас кого зарезал?
- Не знаю, бабка, но раз врезал
Я всё ж ему
По пятаку.
* * *
Согласование
Медведь издал указ:
Чтоб митинг провести или собрание
С протестом против хищника какого,
Нужно согласование.
Иначе - враз
Налапники и наказание,
До крови вплоть и растерзания.
Порядок же согласования таков:
Кто против волка - обращаться к волку,
Кто огорчён орлом - к орлу,
Кто недоволен рысью - к рыси,
Кто возмущён лисой - к лисе,
То есть к самой плутовке рыжей...
А дальше мои мысли скрылись,
И рифмы притаились все:
Настолько сей указ бесстыжий.
* * *
Две песни
В эфире, голосов обители,
Две песни встретились,
Вот как хотите вы.
И спрашивает гордо та,
Что целый день орёт с утра:
- Скажи, сестра,
А кто твои родители?
- Не знаю, право, - был ответ. -
Да их давно в живых уж нет.
- А кто ж тогда тебя поёт?
- Народ.
- Ну, вот!
Я так и знала наперёд,
Что на тебе покров из пыли.
- Зато, как видишь, не забыли
И здесь, на радио, меня.
- А без меня оно ни дня
Не может даже обернуться.
- Ты погоди, когда загнуться
Твои родители, а ты
В пылу эфирной суеты
Вдруг вместе с ними не схлопочешь.
Тогда и хвастайся, сколь хочешь.
* * *
Анекдот
Идёт по просеке Медведь, хохочет,
И созывает всех вокруг: - Кто хочет
Услышать новый анекдот?
В лесу известно, кто живёт,
Назвать всех сразу невозможно.
Но всякий житель осторожно
За Мишкой следом побежал.
Поскольку всякий обожал
Над анекдотом посмеяться.
- Ну что ж, располагайтесь, братцы, -
Сказал Медведь и сел на пень. -
Займу я вас на целый день,
Такой вот длинный анекдот.
А что до дела, подождёт,
Всеобщий смех куда полезней.
Залезли.
Кто на деревья, кто под них,
Кто просто замер в отдалении,
Кто вместе рядышком присел,
А, кто совсем уж осмелел,
Тот Мишке прямо на колени
Забрался храбро и затих.
Рассказывал Медведь не очень,
Всё про каких-то глупых пчёл.
Два слова скажет и хохочет,
Не объясняя, юмор в чём.
И стало солнце уж садиться
И лес заметно потемнел.
Стал кто-то молча расходиться,
А кто-то тут же засопел.
Посмел,
Однако ж, чиж-юнец
Спросить, предвидится ль конец?
Помялся Мишка, сбавив пыл,
И говорит вдруг тихо: - Я забыл.
Конец-то, братцы, я не помню...
Неровня,
Мелкота,
И та
На косолапого кричала:
- Уж лучше б ты забыл начало!
* * *
Лахудра с пудрой
В угоду уличному трёпу
Лахудра собралась в Европу.
Схватила пудру, что осталась
От прежней жизни, и помчалась
К заветной западной границе.
Но там ответственные лица
Её в Европу не пустили.
Сказали грубо: "Вон отсель,
Твой внешний вид не в нашем стиле
Не для таких, как ты, Брюссель!"
Обиделась на то Лахудра:
"Я ж морду пудрила всё утро".
В ответ услышала: "И что ж?
Лахудрость пудрой не затрёшь".
* * *
Муравей и стрекоза
Попрыгунья Стрекоза
Лето красное пропела,
Оглянуться не успела,
Как зима катит в глаза.
Но не тем удручена,
К Муравью ползёт она:
- Схорони меня, кум милый,
Дай мне отдышаться силы
И хотя бы пару дней
Не пускай ко мне друзей.
- Кумушка, мне странно это,
Отдохнула ли ты в лето? -
Говорит ей Муравей.
- Я про отдых не забыла
И, что надо, получила
От любезных стрекозлов.
Ну, а ты к зиме готов?
- Был готов. Но, было дело,
Тут ко мне оса подсела.
Я её и пожалел,
Накормил и обогрел.
А она припасы съела
И внезапно улетела,
Будто вовсе без души.
- Связь с осою, это смело:
Вот теперь и попляши!
* * *
Совет
Спросил у Зуба старый Крыс:
- Чтоб я всё время грыз и грыз,
Как надобно тебя беречь?
- Ну, наконец-то, слышу речь,
Достойную твоим годам.
И дам
Тебе совет я запоздалый:
Бери теперь, что по зубам.
* * *
Памфлет и Притча
Случается -
Отправились в дорогу разом
Памфлет и Притча.
Памфлет орёт,
Клеймит, ругается,
Пугает всех сарказмом,
Издевается,
Упрёками наотмашь бьёт.
А Притча рядышком идёт
Задумчиво, прилично,
Поклоны раздаёт,
Подсказывает, учит, улыбается.
Год вместе шли, устал Памфлет,
Ни сил, ни голоса уж нет.
И говорит он, издыхая:
- Похоже, дальше мне никак.
- Ну что ж! -
Сказала Притча тут в ответ. -
Большую жизнь не проживёшь,
Всё время злясь, ворча и хая.
А у меня судьба иная -
На века.
* * *
Гиппопотам в деревне
Из московского зоопарка сбежал Гиппопотам.
И правильно сделал, не место там старикам.
Зато теперь в деревне за угощение и кров
Он катает на себе кучу пацанов.
А намедни всего-то за несколько бочек пива
Он очистил всю околицу от крапивы.
А всего-то за несколько тонн овощей
Он очистил весь пруд от осоки и хвощей.
А ещё по заявкам и с одобрения
Он разбрасывает, где надо, ценное удобрение.
И, где не надо, бывает, случается,
Но ему, забавному толстяку, всё прощается.
С коровой одной молодой подружился.
Не бык племенной, но всё же сгодился.
Короче, прижился.
И служит тем самым наглядным примером,
Что следует делать пенсионерам.
* * *
Заяц и телевизор
- Вчера по телику узнал,
Как сделать шашлычок из жабы,
Представляешь,
Очень хвалят, -
Сказал соседу Ёж. -
Берёшь побольше нож
И режешь пополам.
Потом все бородавки вырезаешь.
Постой, Косой,
А где же телевизор твой?
- А я его кроту отдал,
Пусть слушает хотя бы.
- А сам-то почему смотреть не стал?
- Но я же не медведь,
Чтоб, не дрожа, на то глазеть,
Как волки там
Всё время зубы скалят!
* * *
Бог не помог
Деваться некуда уже,
Решил Иван, и обратился к Богу:
- Мне тридцать лет,
А денег нет,
И дома нет.
Свернув на старую дорогу,
Народ остался в неглиже,
Пошёл назад и подошёл к итогу:
Теперь у нас опять
Князья,
Графья,
Маркизы
И их служивые подлизы,
Дворяне новые, ни дать ни взять.
Короче, Боже, умоляю,
Жени меня на дочери министра.
- Не могу!
- А почему?
- Вопрос, Ванюша, непростой,
Я ж вас по титулам не различаю.
Мне что дворянка,
Что крестьянка,
Была бы женщина святой,
С душою чистой!
* * *
Вор и Молва
Метёт по городу Молва
И вьётся.
Все знают, что она права,
А ей неймётся.
Кричит, что всё равно его посадит.
Подумал Вор: "Нехорошо!"
И каяться к Молве пришёл
На площадь главную из мэрии:
- Прости, родная, Христа ради! -
И глазки увлажнил, как нищий дед.
На что послышалось в ответ:
- Ты лучше сдайся,
А не кайся.
Молва слезам не верит!
* * *
Беда
Беда в лесу - пожар!
Вся живность, мал и стар,
С огнём вступила в драку:
Кто пламя бьёт,
Кто воду льёт,
Кто землю прёт.
Кто корни рвёт.
А кто-то гонит всех вперёд,
И в бой зовёт,
И гимн поёт,
Давая с гимном... драпу.
* * *
Дома
Тили-тили-тили-бом,
Заселили новый дом.
Шум и гам стоит кругом.
Стуки, бряки будто гром.
Старый дом идёт на слом,
Поддаётся он с трудом.
И решили все при том:
Сам развалится потом.
И, действительно, потом
Развалился... новый дом.