Кусты, где раньше стояла телега с оружием.
Клёнов: Чёртово место. Когда мы отсюда уйдём?
Ситников: Вот захороним бойцов и уйдём, помяним их (сту-
чит по фляжке) тут ещё осталось (садятся на землю)
Клёнов: Будь проклят тот день, когда родился Гитлер...
Ситников: Проклинай-не проклинай, а дело надо делать...
С Адольфом мы ещё встретимся. Мерзейший из человеков, тварь,
которую случайно создала природа. В ней всякое бывает...
Клёнов: Падаль, живоглот, столько людей извёл, изуро-
довал. Как же его будут казнить?
Ситников: Станут с ним мараться, расстреляют или повесят.
Клёнов: Если мне придётся иметь дело...дудки, расстре-
ливать я его не стану, переломаю ему все кости и целый год буду резать его по кусочкам публично, на страх будущим властителям. Зверство нужно истреблять зверством же.
Ситников: Хватит зверских фантазий! Они у нас на глазах...
Они нас, а мы их...нелюди против людей, против двуногих двуногие...немца не убьёшь- он тебя застрелит. В этом смысл
всякой войны. А немцев надо убивать...зверьё...
Клёнов: Тут всё понятно...всё ясно, как божий день...думай
и во сне, как больше убить бошей...скоты-арийцы!
Ситников: Сюда они больше не сунутся. Немец леса боить-
ся. У них там мало лесов...народ без лесной привычки...как бы
они не пожгли леса...
Клёнов: Пойду посмотрю. Метра полтора глубины хватит?
Ситников: Иди, хватит. (Клёнов уходит. Ситников покачи-
ваеся, усталый и задумчивый, с автоматом на груди. Выражение
его лица меняется, согласуясь с мыслями. Злобное выражение сменяется на тоску - опускаются уголки губ, тускнеют зрачки
глаз, кажется вот-вот потекут слёзы, мышцы лица расслабляются.
Приходит умиротворённость, он становится сам собой - добрым
и душевным. Но вот мышцы лица снова напрягаются, он встаёт
и, не оглядываясь, уходи ).
От автора
Мы страдали на войне много, но мы не стали убйцами, не озверели. Мы ненавидели только немцев, а не вообще людей. Мы умирали за свой народ! Величие нашего погибшего поколе-
ления состоит в том, что мы отстояли свободу и достоинство
нашей нации, не дали тотально истребить всех людей нашего
Отечества. Наши потери ужасны. Но, сдавшись врагу, мы поте-
ряли бы всё, мы лишились бы будущего. Вечность простит нас,
но по- другому мы не могли, мы должны были убивать. Мы по-
коление, которое после себя не оставило наследников, мы были
лишены радости отцовства, радостей любви. Мы ушли от Вас
безусыми, невинными, как сама природа, чистыми душой и телом. Прощайте и простите. Наша просьба к живым: сохраните
о нас память поимённо, издайте огромную книгу памяти, в ко-
торой должны быть записаны имена всех без исключения по-
гибших в этой ужасной войне...
(Поляна. В братскую могилу опускают погибших бойцов)
Клёнов: Я буду убивать немчуру до последней капли крови,
до последнего вдоха...( из леса два бойца выводят пленного
эсесовца, он весь в крови)
Клёнов: На колени мразь!
Эсесовец: Рус капут! ( боец бьёт его по голове, тот падает)
Боец: Только, что убил Ваню Пеплова, гад!
Клёнов: Отойдите ( бойцы отходят, Клёнов поднимает авто-
мат. Эсесовец смотрит в дуло автомата не мигающими глазами,
его зубы застучали, он конвульсирует, изо рта пошла пена, вытя-
гивается во весь рост и замирает).
Боец: ( щупает пульс) Сдох падаль! От страха сдох!
Клёнов: И пули не потребовалось...психи больные, а ещё
эсесовцы...стяните с него мундир, может потребоваться.
Боёц: Не пропадать же сукну...
Клёнов: Не в этом счастье. По всему видно - нам быть парти-
занами...
Боец: Ну и что?
Клёнов: Плохо ли ходить в эсесовском мундире в их тылу!
Соображать надо...сукно...ты откуда?
Боец: Из Тамбова...
Клёнов: Вижу, соломатник...молодцы, ребята! Великая Герма-
ния вас благодарить не станет. Это вы запомните...
Второй боец: Хоть он и эсесовец, но он пленный. Это же са-
мосуд!
Клёнов: А это не самосуд - убить такого парня...да я за Ваню
всех эсесовцев передушу!
Боец: Какой же это самосуд? Немец подох от страха, как трус!
Второй боец: Так-то оно так, конечно...туда ему и дорога.
Ваня мой земляк, что я напишу домой?( плачет)
Клёнов: Ладно, чего уже теперь...
Первый боец: Пусть плачет, жалко же дружка...самосуд.
Клёнов: На войне каждый боец и прокурор, и судья, и палач.
Тут защитников не бывает...шевельнётся же в душе защищать
матёрого убийцу, исчадие ада...плач, плач, брат...когда же мы
уйдём с этого чёртова места? ( Приходит Ситников).
Ситников: Что такое? Кого это вы обдираете?
Клёнов: Эсесовца, ребята поймали. Убил, сволочь, Ваню
Пеплова. Помнишь, в нашем батальоне, в третьей роте был пи-
сарем...
Ситников: Да ну, какой был хлопец! Мерзавец! (бьёт труп
ногй) Бросьте его в чащу, прусть сгниёт на виду...
Первый боец: Вонять же на всю округу будет!
Клёнов: Некому нюхать будет, пусть воняет ( бойцы уносят
эсесовца в лес. Второго бойца вырвало) Что с тобой, брат?
Второй боец: Тошно...не могу видеть мёртвых. О...( убегает
в лес).
Клёнов: Ничего, пройдёшь с наше, перестанешь давиться.
А Ваня Пеплов...тошнит...если всех затошнит, то кто же будет
воевать? А? ( ударяет кулаком в живот первому бойцу).
Первый боец: Что?
Клёнов: Приехали, соломатник...смотри( показывает на грудь,
тот нагибается, Клёнов хватает его за нос) видал?
Первый боец: Видал, отвяжись! ( вырывается) то же мне...
Клёнов: Да знаешь ли ты кто я?
Первый боец: Командир бригады, у которой голые зады...
Клёнов: Эх, ты,соломатник ( мирно) ничего ты не знаешь. Я
начальник ОВС батальона...
Первый боец: Что-то не видно на петлицах. Во, даже треу-
гольничков нет ( бьёт по плечу Клёнова)
Клёнов: Н-да, на петлицах пока ничего нет, а я ведь и вправду начальник ОВС, не веришь?
Первый боец: Поживём увидим..
Ситников: Ну вот и всё...садитесь, ребятки, помянем наших
бойцов. По глоточку (пьёт из фляжки, передаёт бойцам) вечная
им память! (закусывают) Теперь можно и уходить,чёртово место!
Клёнов: Чёртово место...Святкин теперь на новом месте, ско
ромных щей объедается.
Ситников: Ему положено ( Входит Коля). Что-то опять?
Коля: Капитан приказал...
Ситников: Опять приказал?
Клёнов: Чёртово место!
Коля: Приказал вам разыскать передатчик, который был у
эсесовцев. Он считает, что людей вам хватит, вас 19 бойцов.
Ситников: А где искать эту рацию?
Коля: В лесу, где же ей быть?