Эти записки написаны в 2010-2012 гг. В 2010 г. и в первой половине 2011 г. о "лихих девяностых" почти ничего не говорилось ни в прессе, ни по телевидению или радио. Видимо, под влиянием "пробуждения" населения от "спячки" нулевых лет стали появляться упоминания о некоторых моментах появления в Советском Союзе отдельных форм рыночных отношении, ставших возможными в результате горбачевской перестройки в конце 80-х гг. В первую очередь вспомнили о появлении кооперативных хозяйств и первых советских миллионерах-кооператорах. Появились материалы о первом советском миллионере Артеме Тарасове, ставшим известным благодаря его партийным взносам, которые превышали десятки, а затем и сотни тысяч рублей: взносы членов КПСС, как известно, составляли 3% от полученных членом партии доходов.
Несколько позднее, в 1989 г, в нашей стране стал появляться иностранный капитал. При этом на него не сразу стали скупать советские предприятия (а затем российские): вначале иностранный капитал получил возможность объединиться с нарождавшимся в стране частным капиталом. Для этого была использована новая для Советского Союза форма - акционерные общества. Одной из форм вхождения иностранного капитала в советскую экономику было создание для нашей страны новой формы собственности - совместных предприятий. Они стали создаваться в 1989 г. и достигли верхнего предела к концу 1991 г., после чего их рост стал довольно быстро сходить на нет. Совместные предприятия создавались в форме акционерных обществ, как правило, закрытого типа, с участием одного или двух советских предприятий с равным распределением акций. При этом одним из жестких условий участия советского предприятия была его организационная форма. Так, не могли участвовать в совместных предприятиях правительственные учреждения.. Например, при утверждении совместного предприятия, получившего в дальнейшем наименование "Аготур", не было утверждено в качестве учредителя Главное управление охотничьих хозяйств при Совете Министров РСФСР. В то же время Коммерческое управление Центрального Управления Международных Сообщений (ЦУМВС) было допущено к участию в качестве учредителя этого совместного предприятия, хотя эта организация, как и само ЦУМВС, в которое она организационно входила была бюджетной организацией, как и ЦУМВС и имело свои плановые задания. Интересно, что в 1991 г. создавалось в аэропорту Шереметьево несколько совместных предприятий. К. тому времени аэропорт уже был акционирован, а организационно продолжал входить в ЦУВМВС. Однако стать учредителем этих совместных предприятий предприятию "аэропорт Шереметьево" разрешено не было, и их учредителем стало то же Коммерческое управление хотя никакого отношения к чисто инженерно-технической направленности деятельности утих предприятий не имело. В случае с аэропортом Шереметьево свою роль сыграло, видимо, и то, что на начальном этапе "построения" капитализма в России власть не хотела давать повода для критики своих действий, направленных на возможность допущения иностранного капитала к объектам стратегического значения, каковыми являются аэродромы.
Таким образом, в начале 90-х гг. в Коммерческой Службе было более десяти совместных предприятий с иностранным капиталом, но, в основном, это были предприятия, связанные с деятельностью аэропорта, а не с деятельностью Службы. Вновь назначенный руководитель Службы В.М.Тихонов был даже вынужден создать специальный отдел для руководства совместными предприятиями, но вскоре понял, что подавляющее число этих предприятий j к деятельности Коммерческой Службы имеет весьма отдаленное отношение и перестал уделять им свое внимание.. Уже в 1992 г. в Коммерческой Службе оставалось лишь несколько совместных предприятий, а вскоре и вовсе всего три: "Аэротур", "Аготур" и, продававшие авиабилеты Аэрофлота, т.е. только, те, кто был напрямую связан с деятельностью Службы.
Нельзя сказать, что совместные предприятия с иностранным капиталом получили в России широкое развитие. Так, среди охотничьих хозяйств - кроме нашего "Аготура" - я не встретил других охотничьих совместных предприятий, но появились многочисленные чисто российские предприятия, возникшие, в основном, на базе охотхозяйств различных общественных организаций, прекративших существование вслед за Советским Союзом. Не встречал я совместных предприятий с иностранным капиталом и, например, в такой области, как Астраханская, где нашло широкое распространение предприятий по оказанию услуг любителям охоты и рыбной ловли, в том числе иностранным. Но все такого рода предприятия были чисто российскими и создавались по одной и той же схеме: оформлялся в аренду на несколько лет участок в дельте Волги, нажитые - в основном не совсем легальным способом - средства вкладывались в покупку и переоборудование, как правило, бесхозных дебаркадеров в плавучую гостиницу - и платное предоставление услуг любителям - охотникам. Через два или три года из-за неумения вести хозяйство (а часто просто по пьянке) такие предприятия переставали существовать, а капитал переходил в другие руки.
В первые два года, когда шло массовое (относительно массовое) создание совместных предприятий. ГАИ Москвы даже ввело специальные номерные знаки для совместных предприятий - желтого цвета, но через пару лет автотранспорт с такими номерами встречался в городе всё реже и реже: капитализм завоевывал российскую экономику уже не маленькими ручейками в виде совместных предприятий, а полноводными реками.
Предыстория возвращения в гражданскую авиацию
Наступил 1990 год. В последние годы Дипломатическую Академию трясло по инициативе второго человека в Партии Егора Кузьмича Лигачева: Академию несколько месяцев проверяла комиссия ЦК. Выводы были обнародованы на партийном собрании Академии в октябре 1989 г. Ректор Академии покинул свой пост, но новый ректор еще не был назначен. Больше всего досталось преподавательскому составу кафедр политических наук, как стало понятно по ходу собрания, на этих кафедрах уже давно шла борьба за главенство между двумя группами профессоров. В чем были разногласия участники собрания, по-моему, так и не поняли, но каждой сестре было роздано по серьгам в виде партийного взыскания и административных выводов. Получил ''строгий выговор" с занесением в учетную карточку заместитель ректора по научной работе молодой доктор наук Воронцов, зять долгожителя партийных верхов Александра Николаевича Пономарева. Научно-исследовательский отдел, в котором я работал, подчинялся Воронцову, который вскоре вынужден был уйти из Академии, и отдел остался без руководства, так как незадолго до этого ушел и начальник этого отдела Юра Стрельцов, не сработавшийся как раз с Воронцовым. Ряд научных сотрудников отдела перешли на работу в оперативные отделы МИДа, и отдел фактически перестал существовать.
Появившийся в отделе за несколько месяцев до этих событий в качестве заведующего сектором "Дипломатический словарь" доктор исторических наук, профессор оказался де-факто начальником нашего отдела. Руководитель европейского сектора перешел на работу в сектор "Дипломатический Словарь" заместителем к этому профессору, который вскоре принял решение прекратить выпуск "Бюллетеня", который издавался под моей редакцией. Кроме меня над выпуском "Бюллетеня" работала на должности МНС очень хороший работник Таня Васнецова, которая в эти дни уехала с мужем, окончившим Академию в загранкомандировку. Когда я вышел на работу после довольно продолжительного пребывания в госпитале в связи с разливом желчи, новый начальник объявил мне о прекращении издания "Бюллетеня" и предложил мне работу на полставки в его секторе.
Работать в этом секторе с этими двумя начальниками мне не хотелось: я уже привык к самостоятельной работе, на которой мной никто не командовал, и я спокойно делал свое дело. Поэтому, посоветовавшись с Эллочкой, мы приняли решение уходить из Академии. У меня была хорошая пенсия, да и чувствовал я себя после этой желчной болезни не совсем нормально. Приняв это решение, я поехал в Академию, которая переехала в бывшее здание МГИМО на Садовой (угол Метростроевской), зашел к новому начальнику отдела и написал заявление об уходе по собственному желанию. Согласие было тут же получено, и уже через пару часов был подписан приказ по Академии. В тот же день я получил расчет и трудовую книжку. Так закончился очередной этап в моей биографии.
За несколько дней до этого я ехал на троллейбусе No 2 по Театральному проезду - в те годы Театральный проезд был с двусторонним движением, и троллейбус шел от площади Ногина мимо Политехнического музея и через площадь Дзержинского вниз к площади Большого театра и дальше мимо Манежа по Калининскому проспекту. Когда троллейбус спускался по Театральному проезду к Театральной площади, я увидел медленно обгонявшую троллейбус Чайку с номерами, на которой ездил Б.П. Бугаев. В машине я увидел Б.Е. Панюкова, который незадолго до этого был назначен министром гражданской авиации вместо маршала авиации Волкова, пробывшего министром около трех лет и получившего звание маршала авиации. Борис Егорович Панюков стал первым министром гражданской авиации, не будучи летчиком, а главное, не будучи военным. Видимо сыграло свою роль и то что, Борис Егорович работал начальником аэропорта Минеральные Воды, которым часто пользовался М.С. Горбачев, правда, тогда еще даже не первый секретарь Ставропольского крайкома, но занимавший уже заметное положение, и Б.Е. Панюков встречал и провожал его при прилете и вылете.
Когда я пришел домой и рассказал Эллочке о расставании с Дипломатической Академией, она начала настаивать, чтобы я тут же позвонил кому-нибудь в Министерство, кто бы мог помочь вернуться на работу, причем акцент она делала на работе представителем Аэрофлота за границей. Из старых сослуживцев я поддерживал отношения с Борисом Лихачевым и Николаем Иваненко главным образом по охотничьим делам, не часто, но ездил с ними на охоту. Однако я понимал, что не от них зависит мое возвращение в Аэрофлот. Я стал листать старую записную книжку и вдруг наткнулся на домашний телефон Б.Е. Панюкова. Эллочка спросила, какие у нас с ним были отношения, и когда я ответил, что хорошие, тут же велела мне набирать его номер. Телефон почти сразу же соединился, и я узнал голос Бориса Егоровича. Я поздоровался, пожелал доброго вечера и поздравил его с назначением министром, назвав "Главным сержантом". Не помню, почему, но еще работая в министерстве, я иногда в разговоре между собой так его называл. Он тут же узнал меня, спросил, как я поживаю. И я сказал ему, что ушел с работы и хотел бы вернуться в гражданскую авиацию, причем на любую работу, где я могу принести пользу, упомянул и о возможной работе представителем. Борис Егорович, не раздумывая - а он всегда отличался быстротой принятия решения - сказал, чтобы я на следующее утро позвонил Борису Лихачеву, а он утром даст ему соответствующую команду. Прощаясь Борис Егорович сказал, что хорошо, что я позвонил ему именно в этот вечер, так как на следующее утро он переезжает на новую квартиру, и завтра у него будет уже другой номер телефона.
Подготовка к созданию совместного советско-германского предприятия
На следующее утро я позвонил Борису Лихачеву, который уже был в курсе и сказал, что получил указание в отношении моей будущей работы, и чтобы я срочно приезжал к нему в гостиницу "Аврора". Я знал, что Борис работает первым заместителем начальника Коммерческой службы, которая размещалась на третьем этаже этой гостиницы. Мы с ним дружески расцеловались, и он мне рассказал, что как раз накануне он докладывал новому министру вопрос о проектируемом совместном предприятии по организации охоты и рыбной ловли для иностранцев. Уже была достигнута принципиальная договоренность, что это предприятие будет создано тремя участниками: Аэрофлота в лице Коммерческой службы, Главохоты и немецкой туристической фирмы "Олимпия Райзен". Б.Е. Панюков утвердил этот план и назначил в состав Правления будущего предприятия от Аэрофлота Н.А. Иваненко и А.Н. Брылова. А мой звонок именно в этот вечер навел Бориса Егоровича на мысль предложить мою кандидатуру на должность генерального директора предприятия. Хотя я слабо представлял себе, что меня ждет на новом месте, но сама идея мне понравилась, и я тут же дал согласие, правда, понимал, что назначение будет зависеть не только от руководства Аэрофлота, но и от двух других участников этого проекта. Борис Александрович тут же доложил Б.Е. Панюкову о нашей беседе и о моем согласии со сделанным предложением.
Сейчас, с высоты двадцати лет, прошедших с тех дней, хотел бы высказать свое мнение по двум вопросам, которые у меня возникли в ходе решения вопроса о моей дальнейшей работе. Первое: о решении Б.Е. Панюкова о предоставлении мне возможности вернуться на работу в Аэрофлот, правда, не в аппарат министерства или Аэрофлота, причем он даже не рассматривал вопрос о направлении меня в представительство за границей. Думаю, что полученная им информация о создании совместного предприятия пришлась Борису Егоровичу весьма кстати: он искренне хотел мне помочь, а должность генерального директора вновь создаваемой структуры и престижна и интересна, да к тому же назначение на эту должность не требовало никаких согласований с другими должностными лицами или учреждениями. В то же время назначение бывшего заместителя министра в аппарат министерства и даже Аэрофлота требовало бы какого-никакого согласования. Ещё сложнее было бы запустить мою кандидатуру на должность представителя. Второе: Николай Андреевич Иваненко - как он мне сам говорил - с большим трудом занял должность начальника отдела Европы Коммерческой службы, так как назначенный начальником Службы В.Д. Саморуков видел на этом месте другого специалиста. Поэтому Николай Андреевич чувствовал себя на занимаемой должности не очень уверенно. С учетом этого можно задать себе вопрос: а не готовил ли само совместное предприятие и должность генерального директора, которая с самого начала подразумевалась, что она будет отдана Аэрофлоту, Н.А. Иваненко - для себя. Ведь сама идея совместного предприятия для организации охоты для иностранцев была его; он же подключил к этой идее начальника Главохоты В.Д. Голованова и хорошо ему знакомому по старой работе владельца "Олимпии Райзен" Курта Штейнхаузена, а также подготовил необходимые документы для создания нового предприятия. Всё это было делом рук (и головы) Н.А. Иваненко. Уверен, что так оно и было, но надо отдать должное Николаю - он ни разу не сделал даже малейшего намека на то, что я перешел ему дорогу. Наверняка, Н.А. Иваненко был бы лучшим генеральным директором этого совместного предприятия, чем я ... но уж так вышло!
Борис Александрович уже давно работал в Коммерческой Службе в должности сначала заместителя, а затем первого заместителя начальника. Полтора или два года до этого отправили на пенсию Галину Борисовну Зеничеву, возглавлявшую Коммерческую Службу после отъезда в Канаду В.М. Тихонова еще при мне в конце 70-х гг., заменив ее на В.Д. Саморукова, которому подобрали эту должность после того, как его сняли с должности начальника УВС и вывели из состава коллегии министерства. Борис рассказал мне, что в настоящее время решается вопрос о направлении В.Д. Саморукова в Брюссель региональным представителем в Бенилюксе. Я понял, что Б.Е. Панюков опирается не на В.Д. Саморукова, а на Бориса Лихачева, который планируется на его место.
Мы пошли в соседний кабинет, в котором располагался Николай Андреевич. Я довольно часто разговаривал с Николаем по телефону и знал, что он занял должность начальника отдела Европы вопреки желанию В.Л. Саморукова с помощью каких-то звонков с какого-то верха. Место начальника отдела Европы всегда было ключевым в Коммерческой Службе, и Николай, проработавший представителем в Голландии и дважды в Австрии, быстро вошел в курс дела и стал расширять сферу своей деятельности. Так, он взял под свою опеку созданное в 1989 г. совместное советско-кипрское предприятие "Аэротур", хотя в правление этого предприятия он не входил, и руководители "Аэротура" за советом по производственным вопросам обращались не к членам правления, а к Николаю Андреевичу.
Николай Андреевич заинтересовался также вопросом перевозки советских граждан, выезжавших на постоянное место жительства в ФРГ .Эти граждане ехали на ПМЖ (постоянное место жительства) с Урала, из районов Сибири, из Казахстана, а перевозка из Москвы в города ФРГ была поручена правительством ФРГ туристической фирме Курта Штейнхаузена "Олимпии Райзен", и Николай Андреевич вел переговоры о распределении этой категории пассажиров между Аэрофлотом и Люфтганзой.
Во время одной из таких встреч Николай пригласил Курта Штейнхаузена на охоту в Подмосковье. Он договорился в Главохоте, которая организовала охоту для немцев в Переяславско-Залесском хозяйстве. Николай получил разрешение свозить гостей в хозяйство на вертолете, и сам слетал с ними. Охота получилась успешной: было отстрелено несколько лосей и кабанов. То ли во время охоты, то ли после нее, но у участников охоты появилась идея создать совместное предприятие для организации охот для иностранцев в России. А в это время как раз началась мода на создание совместных предприятий в самых разных отраслях. Для любой бюрократии самое трудное - это начало, т.е. создать прецедент. А в Аэрофлоте начало уже было положено - "Аэротур" уже успешно работал, продавая авиабилеты и обслуживая иностранцев в Москве своим транспортом и размещая их в арендованных номерах гостиниц. Н.А. Иваненко встретился с начальником Главохоты Владимиром Демьяновичем Головановым, который поддержал эту идею. И в настоящее время документы за тремя подписями находились в соответствующих учреждениях Советского Союза.
Отслеживать прохождение этих документов, было поручено Николаю Анатольевичу Смурову, работавшему ранее инспектором в УВС, с которым я много раз ездил на правительственные переговоры в страны Африки. Мы обменялись с Колей телефонами, и я стал ждать утверждения документов. Вскоре Коля Смуров позвонил мне и сообщил, что документы не утверждены, так как один из учредителей, а именно Главохота, являясь государственной структурой, не может быть учредителем совместного предприятия. Тогда Н.А. Иваненко вновь встретился с В.Д. Головановым, который решил включить в качестве учредителя Озернинское охотхозяйство, причем деньги в качестве учредительского капитала выделит Главохота. Документы за тремя подписями, но на этот раз вместо подписи начальника Главохоты стояла подпись директора Озернинского охотхозяйства Алашинова. Вместо февраля зеленый светофор для учреждения совместного предприятия зажегся только в середине апреля.
Создание совместного советско-германского предприятия
Николай Андреевич сообщил мне, что в середине апреля г-н Штейнхаузен прибудет в Москву, и надо готовить первое заседание учредителей. Он посоветовал мне съездить в "Аэротур" и взять у них образец учредительного протокола. "Аэротур" размещался в гостинице, находящейся в лесу недалеко от канала им. Москвы между шоссейным и железнодорожным мостами через канал. Руководил предприятием (да и до сих пор руководит) Валерий Павлович Стицун, сменивший уже через полгода после назначения Шумакова, который вместе с Сарьяном стал заместителем генерального директора. Вся эта троица работала, до создания "Аэротура" в Шереметьеве, и, конечно, меня знали. Правда, это было одностороннее знакомство, так как я их не знал. Все трое оказались очень хорошими ребятами, а узнав что в создании нового совместного предприятия участвует Н.А. Иваненко, они показали мне все необходимые документы для подготовки учредительного собрания. Я просто переписал Протокол No 1 учредительного собрания предприятия "Аэротур", только заменив фамилии учредителей и членов правления. Больше других помогал мне Шумаков, вскоре ушедший из "Аэротура". Мне посоветовали внести пункт о размере суточных для сотрудников предприятия при командировках за границу, а в Приложении к Протоколу утвердить штатное расписание, а также должностные оклады. В тот год цены все время скакали, и я взял за основу последний вариант размера суточных и должностных окладов "Аэротура", которые за девять месяцев существования предприятия повышались три раза.
В тот же день я привез копию Протокола Николаю Андреевичу, который его немного подкорректировал и отдал в печать. Через пару дней мне дали знать, что собрание учредителей состоится 25 апреля в кабинете В.Д. Голованова на улице Малая Бронная д. 24, т.е. недалеко от моего дома. Не помню почему, но я опоздал минут на пять, видимо плохо рассчитал скорость моего пешеходного передвижения. Когда я вошел в кабинет начальника Главохоты, все уже сидели за столом и изучали розданный Николаем проект Протокола. Н.А. Иваненко представил меня присутствующим. С В.Д. Головановым и г-ном Штейнхаузеном он предварительно оговорил мою кандидатуру; их, а также членов правления от Главохоты Ю.П. Русинова и И.Т. Алашинова я увидел впервые. Познакомился я и с Мариной Анатольевной Звонковой - представителем "Олимпии Райзен" в СССР, прекрасно знающей немецкий язык и не отходившей от г-на Штейнхаузена.
В.Д. Голованов, в качестве хозяина кабинета, вел собрание, которое заняло не более получаса. Был утвержден Устав предприятия, который прошел согласование в соответствующих органах нашей страны, а также члены Правления: от Аэрофлота Н.А. Иваненко и А.Н. Брылов; от Главохоты Ю.П. Русинов и И.Т. Алашинов; от "Олимпии Райзен" Курт Штейнхаузен и его сын, отсутствовавший на Собрании Бернд Штейнхаузен. Председателем Правления был избран Николай Андреевич Иваненко, а его заместителями Ю.П. Русинов и Курт Штейнхаузен.
По предложению уже Председателя Правления моя кандидатура была утверждена в должности генерального директора. Были определены Учредительные взносы - по сто тысяч рублей, а также подготовленные мной должностные оклады сотрудников, штатное расписание и суточные. После завершения собрания Николай Андреевич пригласил всех участников на обед, который был организован в хорошо мне знакомом ресторане аэровокзала, куда мы поехали на автомашинах.
В ресторане я лучше познакомился с В.Д. Головановым и г-ном Куртом Штейнхаузеном. За столом в основном звучали голоса Николая и Курта Штейнхаузена, и, конечно, Марины Звонковой. Иногда вступал в разговор В.Д. Голованов, которого переводила Марина. Вскоре я почувствовал себя лучше (в языковом смысле), так как практически всё понимал по-немецки и даже попробовал высказать несколько мыслей по-немецки. Получилось! На следующий день проект Протокола, исправленный по нескольким замечаниям членов Правления и дополненный фамилиями, которые я не знал до собрания, был подписан всеми членами Правления кроме Бернда Штейнхаузена, за которого расписался его отец. Коля Смуров сделал копии Протокола и разослал всем членам Правления.
Первые шаги на посту генерального директора "Аготура"
На второй или третий день после Собрания я поехал на дачу, где снова почувствовал себя плохо, но теперь я уже знал, что с разливом желчи - шутки плохи, и поехал в Москву. На минуту зашел домой, чтобы взять удостоверение, и тут же пошел в Серебряный переулок в госпиталь. Меня сразу же отвели в отдельную палату в хирургическом отделении. На следующий день ко мне зашел пожилой мужчина в белом халате, представился начальником хирургического отделения и повел разговор о срочной операции. Я уже лучше знал симптомы моей болезни и попросил его организовать визит в кабинет гастроскопии, так как по предыдущему пребыванию в госпитале знал, что безо всякой операции можно проткнуть закупоренный дивертикулом проход желчной протоки в двенадцатиперстную кишку.
Главный хирург госпиталя оказался, не только генерал-майором медицинской службы, но и главным хирургом пока еще советской армии был страшно недоволен моим непослушанием - а я наотрез отказался от операции - и после нескольких попыток заглотить японский аппарат и, естественно, нескольких неприятных минут, желчная протока заработала, желчь перестала разливаться по организму, и я почувствовал себя лучше. Все же меня продержали в госпитале еще несколько дней, и я покинул его только после первомайских праздников.
Предстояло организовывать предприятие. Я снова обратился в "Аэротур", и Шумаков проинструктировал меня куда, с какими документами и в какой последовательности обращаться. Я скрупулезно выполнил полученные советы, и через две недели предприятие было зарегистрировано, получило лицензию на организацию охоты и рыбной ловли для иностранцев на территории Советского Союза и на продажу авиабилетов. Необходимо было присвоить предприятию название и представить в определенную организацию фирменный знак. Оттолкнувшись от названия "Аэротур", мы с Николаем почти сразу же вышли на название "Аготур", где первые три буквы были первыми буквами названий учредителей: А - Аэрофлот, Г - Главохота и О- Олимпия Райзен, а фирменный знак почти сразу же предложили мне в Реклам-бюро Аэрофлота.
Первые назначения в "Аготур"
Надо было думать о заполнении должностей предприятия, т.е. о кадрах. Николай Андреевич посоветовал мне в первую очередь подобрать главного бухгалтера. Я предложил на эту должность Галину Борисовну Зеничеву, но Н.А. Иваненко отвел эту кандидатуру, так как все еще возглавлявший Комммерческую службу В.Д. Саморуков мягко говоря, ее не очень "жаловал", да к тому же ее отправили на пенсию для того, и чтобы освободить ему место, на котором она без каких-либо замечаний проработала двенадцать лет. Я согласился с предложенной Николаем кандидатурой Зинаиды Ивановны Еринской, которая, как по специальности, так и по опыту работы, кстати, как и Галина Борисовна, не была бухгалтером, но могла быстро освоить эту работу. После некоторых колебаний Зинаида Ивановна, взвесив перспективы работы в Аэрофлоте, где в то время происходили какие-то кадровые перестановки и перспективы только что созданного предприятия, дала свое согласие. Этот выбор был одобрен В.Д. Саморуковым, которому меня представил Борис Лихачев и с которым мы дружески обнялись и поговорили.
Владимир Дмитриевич проработал в Коммерческой службе около полутора лет, но мечтал снова уехать за границу представителем. Скоро стало известно, что его планируют направить в Брюссель региональным представителем в Бенилюксе. Должность же начальника Коммерческой службы должен был занять Борис Александрович Лихачев. Кстати, как только предприятие было узаконено, а я утвержден генеральным директором, Борис Александрович предложил и просто заставил меня подписать соглашение с Аэрофлотом о продаже авиабилетов с выплатой комиссионных, за что я ему несказанно благодарен, так как стоять на двух ногах всегда лучше, чем на одной, что и подтвердило дальнейшее развитие событий. Одновременно Борис Александрович попросил меня взять на работу его младшего сына то же Бориса, окончившего Экономический факультет МИИГА и хорошо разбирающегося в вопросах бронирования на международных линиях. Незадолго до этого Борис Александрович пригласил меня на зимнюю охоту, мы поехали с Ваней, а он взял с собой младшего сына Бориса. Борис произвел на меня очень хорошее впечатление: скромный, выдержанный, очень дисциплинированный. Я охотно согласился. Так появился третий член команды.
Как-то В.Д. Голованов позвонил Николаю Иваненко и попросил его, чтобы я зашел к нему. Здесь надо сказать несколько слов о Главохоте. Главное управление охотничьего хозяйства было самостоятельной структурой при Совете Министров РСФСР. Долгие годы Главком руководил Николай Васильевич Елисеев. Я с ним знаком не был, но по словам его заместителя и моего друга Анатолия Васильевича Нечаева это был прекрасный руководитель и человек. К сожалению, все мы смертны, и где-то в 1988 или в 1989 году Н.В. Елисеев скончался. Анатолий Васильевичей по всем параметрам подходил для того, чтобы занять освободившееся кресло начальника Главохоты, но подвел его возраст - слишком стар. Второй заместитель Владимир Иванович Фертиков только незадолго до этого был назначен вторым заместителем начальника, да к тому же у всех на слуху была статья в "Литературке" об его участии в охоте на зубра. Кадровики Совета Министров РСФСР стали подбирать кандидатуру и остановились на кандидатуре В.Д. Голованова.
Владимиру Демьяновичу Голованову было пятьдесят с небольшим, это был высокий крупный мужчина, долгое время работавший в лесном хозяйстве, да и высшее образование получил как специалист по лесу. Он работал начальником управления лесного хозяйства Свердловской области, а затем около года проработал на такой же должности в Московской области. Специалистом по охоте он не был (кстати, так же, как и А.В. Нечаев), но в отличие от Анатолия Васильевича он был страстным охотником, и, видимо, с удовольствием дал согласие занять этот пост, который приравнивался к должности министра (правда, республиканского, а не союзного, если проводить аналогию с ГУГ'ВФ при Совете Министров СССР). Анатолий Васильевич не совсем лицеприятно отзывался о новом руководителе, во многом не соглашался с принимаемыми им решениями и, к сожалению, незадолго до описываемых событий ушел по собственному желанию на пенсию. На место А.В. Нечаева пришел новый человек, которого я практически и не видел, так как он проработал в Главохоте всего несколько месяцев и перешел на другую работу. На его место был назначен Юрий Павлович Русинов, проработавший несколько лет начальником отдела охоты и имевший соответствующее образование. Когда Владимир Демьянович вводил Ю.П. Русинова в Правление "Аготура", он уже знал об этом предстоящем назначении.
В июне-июле 1990 г. у меня было несколько встреч с В.Д. Головановым. Все эти встречи проходили я бы сказал по-дружески, во всяком случае, весьма уважительно с обеих сторон. На первой встрече начальник Главохоты (он, видимо, внимательно изучил штатное расписание и должностные оклады) предложил мне взять на работу бывшего охотоведа Ростовского хозяйства Главохоты Владимира Павловича Паникоровских - очень хорошего - по его словам - работника. В.П. Паникаровских окончил единственный в Союзе охотничий институт в Кирове и работал в Ростовском хозяйстве, но не на Маныче, куда мы с Афанасием Исаевичем и Мишей Любимовым, а затем и с Ваней ездили на утиную охоту, в течение десяти лет подряд, а в отделениях, специализирующихся на оленях и кабанах. Владимир Павлович недавно женился на москвичке, переехал в Москву, где его приняли на работу в Главохоту. Однако зарплата у инспектора Главка была очень низкой, и семье с маленьким ребенком прожить было трудно. Видимо, чтобы я дал согласие, Владимир Демьянович предложил мне обосноваться в его здании на малой Бронной, где он мне выделил комнату на четвертом этаже. У меня к этому времени не было места и соответственно адреса и телефона, и, вспомнив мои первые месяцы в Париже, когда представительство размещалось в гостинице без телефона, - я с радостью принял это предложение. Тут же я познакомился с Владимиром Павловичем, который произвел на меня очень хорошее впечатление. Я осмотрел выделенный кабинет (до сих пор помню No комнаты - 418), в который тут же поставили два письменных стола и подключили телефон. На следующий день я уже начал ходить на работу к 9-ти утра.
Через какое-то время В.Д. Голованов вновь пригласил меня к себе - сделать это было уже легче, не через Н.А. Иваненко, а через свою секретаршу. Он расспросил меня о становлении предприятия, поинтересовался подбором кадров, при этом особо попросил никого не назначать на должность заместителя генерального директор по охоте и рыбной ловле: в подготовленном мной штатном расписании и, утвержденном Правлением на первом и пока единственном заседании было три должности заместителя генерального директора: по общим вопросам, по охоте и рыбной ловле и по продаже авиабилетов и бронированию. В.Д. Голованов кратко объяснил мне, что может случиться так что Главохота может быть расформирована, а на ее месте создана какая-нибудь негосударственная структура, а руководство будет не назначаться правительством, а - как в это время становилось модным - выбираться ее сотрудниками. Действительно, в те годы ежедневно публиковались репортажи с различных предприятий, на которых коллективы рабочих выбирали директоров из своей среды. Больше всего запомнившийся случай, который в течение нескольких недель обсуждался в газетах и по телевидению о выборах директора огромного автомобильного завода РАФ в Риге. В.Д. Голованов старался не допустить разгосударствления Главохоты, но в случае, если бы это произошло, было очевидно, что его высокомерие, а порой и грубость по отношению к сотрудникам не позволяет ему надеяться, что голосование по его кандидатуре закончится в его пользу. И он решил подстраховаться. Кстати, состоявшиеся в конце 1989 г. выборы как раз директора Озернинского хозяйства, который стал членом правления нашего предприятия, показало, что предложенная Главохотой кандидатура, а это был снятый с директоров Переяславско-Залесского хозяйства Малоканов, с треском провалилась, а избран был "свой" охотовед Алашинов. Я, конечно, заверил Владимира Демьяновича, что никого не буду подбирать на эту должность и буду иметь ввиду возможность его прихода на эту должность в наше предприятие.
Летом в Коммерческой службе я встретил приехавшего после завершения командировки Валентина Сергеевича Бударина, которого я хорошо знал по работе представителем Аэрофлота на Кипре. Он искал работу, и я решил предложить ему включиться в работу по организации предприятия. Н.А. Иваненко - который кстати теперь величался - мной "Президент" и не иначе - одобрил эту идею, и он стал заместителем генерального директора. В это же время Машуня предложила принять на работу в качестве начальника общим отделом свою одноклассницу Елену Карловну Лунину. Естественно, никакого отношения к охоте или авиабилетам Карловна не имела, но иметь делового, а главное порядочного человека - а что Карловна была именно такой, я вскоре убедился - было очень важно. Узнав об увеличении численного состава предприятия, В.Д. Голованов сам предложил занять еще две комнаты на втором этаже напротив двери в кабинет секретаря. Одна комната была небольшой - No 209 - и я выделил ее для Зинаиды Ивановны, а вторая, намного больше - No 208 - где хозяйкой стала Елена Карловна.
Начальником административно-хозяйственного управления, Г'лавохоты работал фронтовик полковник в отставке, весьма деловой и ответственный человек. Он буквально с полуслова понимал В.Д. Голованова, исполнял и даже предугадывал все его пожелания и указания.
Может быть, потому, что я генерал, а может быть, увидев, что у нас с начальником Главохоты сложились хорошие отношения - но он делал всё возможное, чтобы в здании Главохоты "Аготуру" было комфортно. Он передал нам две пишущих машинки с русским и латинским шрифтом, подключил два телефона, поставил в комнату Карловны большой сейф, а в кабинет З.И. Еринской - маленький.
Для предприятия, которое обслуживает иностранных клиентов, большое значение имеет связь. Наличие телефонов - это, конечно, хорошо, но в те годы уже была распространена связь по телексу. Елена Карловна выяснила, что в здании Главохоты стоит телекс, который принадлежит и находится на балансе отдела Главохоты, расположенного в Химках, а в здании Главохоты постоянно дежурит сотрудница этого отдела, которая имеет доступ к аппарату и умеет им пользоваться. Я договорился с начальником этого отдела, и когда он приехал в Главохоту, мы с Карловной встретились с ним и его сотрудницей. Мы быстро договорились, что будем посылать и принимать телексы, Елену Карловну сотрудница научит работе на аппарате, мы договорились, что часть расходов "Аготур" берет на себя.
В.П. Паникаровских знал многих директоров охотничьих хозяйств, входивших в Главохоту, а также начальников областных управлений охоты, с некоторыми из этих должностных лиц встречался на совещаниях или просто в коридорах, многих знал по учебе в Кирове. Он обговаривал с ними вопросы приема, иностранных охотников, а также финансовые вопросы: стоимость проживания, питания, транспорта, егерского обслуживания, а также стоимость трофеев. Отдельные директора хозяйств уже имели опыт приема и обслуживания иностранных охотников и готовы были принимать их через "Аготур", другие были заинтересованы, но не имели опыта, боялись осложнений, третьи были удовлетворены обслуживанием советских охотников, и особого желания брать на себя лишнюю ответственность не изъявляли.
Видимо, по заданию В.Д. Голованова Владимир Иванович Фертиков собрал совещание директоров предприятий, планировавших прием иностранных охотников. Таковых, оказалось, пять или шесть. Они возглавляли чисто советские предприятия, из директоров совместных предприятий был только я один. В.И. Фертиков поставил перед нами задачу выработать во избежание нездоровой конкуренции единые цены за обслуживание в зависимости от вида охоты, а также за трофеи. У Владимира Павловича, которого я пригласил с собой, уже были некоторые цифры, у других и этого не было (или они темнили, чтобы не открывать свои карты и побольше узнать о тарифах, предлагаемых другими). Владимир Иванович попытался урезонить присутствующих, но у него ничего не получилось. Каждый остался со своими необнародованными ценами.
Я решил издать рекламные буклеты на трех языках: русском, немецком и английском. Договорился с Рекламбюро Аэрофлота, где продолжали работать знакомые мне сотрудники во главе с Галиной Михайловной Леоновой, родственницей супруги Б.П. Бугаева, которую я в свое время определил первым заместителем к Виктору Петровичу Леденеву, возглавлявшего в те годы Рекламбюро. Одна брошюра была отпечатана на одном листе формата А-4, на котором на его двух сторонах было дано краткое описание задач и возможностей фирмы, ее логотип и название, а также ее учредители и несколько фотографий русской охотничьей фауны. Лист складывался в три раза и был издан большим тиражом.
Вторая брошюра насчитывала 60 Страниц и содержала описание охотхозяйств, их местонахождение, стоимость обслуживания и тарифы за отстрел животного или птицы: европейский и пятнистый олень, кабан, лось, медведь, глухарь, тетерев, утка. Тираж этих брошюр был намного меньше от 1000 экз. на русском языке до 3000 экз. на. немецком. Рекламбюро осуществило и перевод на немецкий и английский языки с русского, составленного Владимиром Павловичем и отредактированного мной.
Из общения с руководителями "Аэротура"' я понял, что основной упор в деятельности предприятия они делают на продаже авиабилетов Аэрофлота и на обслуживании иностранных пассажиров - деловых людей, которых они встречают в аэропорту, отвозят на автомашинах в забронированные для них номера гостиницы, а также предоставляют машины для поездок по Москве. Для этого в "Аэротуре" был с десяток автомашин иностранного производства, и человек пятнадцать водителей. Номера для клиентов они бронировали в гостинице, в которой размещалось предприятие, а также в филиале гостиницы ЦК КПСС в Плотниковом переулке, где директором был Анатолий Борисович Соколов, когда-то работавший в УВС. Среди водителей "Аэротура" оказался и Саша Адрианов, возивший Галину Борисовну Зеничеву после её назначения Коммерческим директором. Саша нарушил дисциплину, и его собирались увольнять. Так как я собирался тоже набрать несколько водителей, а о Саше Галина Борисовна отзывалась очень хорошо, я решил пригласить его на работу в "Аготур".
Приезжая на дачу на Трудовую, я часто встречал там Анатолии Соколова, женившегося на Марине Красильниковой, дача которой была против нашей. Я рассказал Анатолию о наших возможностях, и вскоре он пригласил меня к себе в гостиницу и познакомил с американкой, проживавшей в Москве в его гостинице и представлявшей фирму Эстэ Лаудер. Она заинтересовалась возможностью поехать на уик-энд со своим бой-френдом за город. Я предложил ей поехать в Озернинское хозяйство, в котором был прекрасный трёхэтажный дом охотника со всеми удобствами на берегу водохранилища, договорился с И.Т. Алашиновым о стоимости и накинул проценты для "Аготура". Американка согласилась и в следующую субботу поехала в Озерну. Не знаю, продолжала ли она ездить туда и дальше, но я решил больше посреднических услуг не осуществлять и не брать проценты.
Президент, т.е. Николай Иваненко, предложил представителям иностранных авиакомпаний в Москве снять дачу в хозяйстве Алашинова. Заинтересовались сотрудники авиакомпании САС. Я созвонился с Алашиновым, а Президент договорился с молодым парнем, который на своем микроавтобусе приехал из Абхазии искать работу в Москве, а Президент его опекал. Поехали мы в Озерну по Новой Риге, а не по Минке, как ездили всегда. На первом же посту ГАИ нас тормознули, и, увидев, что едут иностранцы, развернули и велели ехать по Минке. Мы все же доехали до охотхозяйства, Алашинов показал сасовцам гостиницу и назвал стоимость за месяц, но жадных скандинавов цена не устроила, и наша поездка кончилась безрезультатно.
В один из моих приездов в Коммерческую службу меня подкараулил Валера Анисимов, работавший в мою бытность водителем в Протокольном отделе УВС, а затем возивший В.Д. Саморукова. В связи с отъездом последнего в Брюссель Валера и решил обратиться ко мне по поводу работы. Уже приняв решение о Саше Андрианове, я дал согласие и Валере. Тем более что надо было приобретать машины, а за ними надо было тогда ехать. Президент рекомендовал купить две автомашины Вольво, он дал команду представителю Аэрофлота в Гетеборге, где находятся заводы "Вольво" заказать такие машины. Он также договорился с отделом кадров Службы выделить одного сотрудника для ведения кадровых вопросов нашего предприятия. Оформив Сашу и Валеру в штаты "Аготура", я попросил кадровиков Службы оформить им загранпаспорта и получить шведские визы.
Когда две машины Вольво-740 были готовы, и визы получены, Саша и Валера вылетели в Гетеборг, получили машины - деньги я перевел заводу заранее - и выехали в Стокгольм, где погрузили машины на паром и через Хельсинки и Ленинград пригнали их в Москву.
Почти одновременно и Штейнхаузен отправил два микроавтобуса "Мерседес", уже изрядно поездившие с эмблемами "Олимпии Райзен" на борту. Автобусы прибыли на грузовом самолете в Шереметьево.
Президент всячески помогал мне советом, а часто и делом. Он разослал в представительства западноевропейских стран (кроме Германии) подготовленные мной письма с указанием информировать фирмы страны пребывания, занимающееся отправкой охотников на охоту за рубеж, о предложениях "Аготура" по организации охоты в России. Вскоре на наш телекс стали приходить сообщения о заинтересованности в организации таких охот и просьбой дать конкретные предложения по месту, срокам и стоимости.
Начало работы по продажам билетов Аэрофлота
Тем временем Валя Бударин нашел помещение для агентства для продажи авиабилетов. Местоположение этого помещения было лучше не придумаешь - подъезд на улице 25-го октября (бывшая Никольская) рядом с входом в туннель, который ведет к входу в метро "станция площадь Революции" - прямо против ГУМа. Правда, само помещение было более, чем скромное: небольшая комната в полуподвальном помещении: дверь в комнату находилась шагах в пятнадцати от входа в подъезд здания, вход в который был по пропускам, которые проверял привратник, так как дом уже принадлежал академику и депутату известному в те годы экономисту Буничу. На втором этаже Дома размещалась контора владельца дома, а на других этажах бесчисленное множество различных контор, плодившихся, тогда как тараканы. На двери подъезда была только одна вывеска с весьма мудреным названием института, руководимым академиком. Размещать другие вывески на входе в дом не разрешалось. Валентин уговорил меня взять это помещение в аренду и разместить в нем агентство по продаже авиабилетов, посчитав, что главное- это местоположение: в центре Москвы, в двух шагах от Красной площади.
Борис Александрович помог нам частично закупить, а частично взять в аренду оборудование, необходимое для бронирования мест, а Боря младший стал подыскивать кандидатов для работы в агентстве. Вскоре он нашел девушку Маргариту Пузанову, которая искала работу, и параллельно Маша предложила двух сотрудниц-химиков, работавших в академическом институте - Лену Сорокину и Иру Фадееву, которые конечно, не то, что опыта работы по продаже авиабилетов и бронированию мест, но даже представления об этой деятельности не имели. Поэтому "Аготур" оплатил для всех троих двухнедельные курсы, которые размещались тогда в комплексе "Лебедь" на Ленинградском шоссе, для изучения системы бронирования мест, принятой в Аэрофлоте. Сам Борис, которого я назначил начальником агентства, хорошо знал эту систему, которую изучал в Институте. Мы договорились, что новые сотрудники будут работать через день по два человека в смену, включая Бориса.
Валентин Бударин организовал рекламу об открытии точки па продаже билетов в центре города, против Г'УМа. Он договорился с охранниками дома, что клиентов нашего агентства будут пропускать без пропусков, отслеживая, чтобы они шли в агентство, а не на другие этажи. По окончании курсов молодежь приступила к работе. Первое время Борис приходил на работу каждый день, тренировал новоиспеченных диспетчеров и помогал им в непростой работе по бронированию мест и заполнению бланков авиабилетов. Начали появляться первые клиенты, хотевшие использовать возможность слетать за границу в приоткрывшуюся дверь.
Валентин Бударин в последние годы был региональным представителем Аэрофлота на Ближнем Востоке с местонахождением в Бейруте, а соседом его в Дамаске, а соответственно, и подчиненным работал Анатолий Владимирович Фефелов, у которого, как и у Бударина, закончился срок командировки, и он искал работу. Валентин предложил мне принять на работу А.В. Фефелова в качестве заместителя генерального директора по продаже авиаперевозок. Во время одной из командировок в Монреаль по линии ИКАО в конце 70-х годов я решил ознакомиться с работой представительства Аэрофлота в Канаде и побывал в агентстве. На месте оказался как раз А.В. Фефелов, работавший тогда представителем в порту или помощником представителя. Он не произвел тогда на меня уж больно хорошего впечатления, но и сказать, что он не был на месте, я не мог. Когда об этом предложении Бударина узнала Зинаида Ивановна, она, поддержала Валентина, сказав, что она несколько лет назад была в командировке в Дамаске, где проверяла работу представителя, и у нее сложилось весьма благоприятное впечатление о работе А.В. Фефелова. Президент, с которым я всегда советовался по приему на работу, особенно по кандидатам на руководящие должности, слегка покривился, но и не возражал против кандидатуры Анатолия Владимировича. Таким образом, завершилась работа по укомплектованию предприятия руководящими кадрами: заместители генерального директора - В.С. Бударин, А.В. Фефелов, главный бухгалтер - З.И. Еринская, начальник агентства - В.Б. Лихачев, начальник общего отдела - Е.К. Лунина.
Первый контакт с иностранной охотничьей фирмой
Надо сказать, что 1990 год - год становления предприятия - оказался насыщенным весьма важными событиями, оказавшими в дальнейшем большое влияние на деятельность предприятия. Не знаю, был ли знаком Президент с владельцем небольшой охотничьей фирмы с юго-запада Австрии г-ном Лоаккером. Он последние несколько лет до второго прихода в коммерческую Службу работал представителем Аэрофлота в Австрии, и как-то осенью сказал мне, что владелец фирмы со своим другом прилетит на три дня в Москву, и хорошо бы свозить их в одно из охотничьих хозяйств и показать им наши возможности по организации охоты. Где-то в конце 80-х гг. Анатолий Васильевия пригласил меня на охоту в Суздальское хозяйство.
Поехали мы тогда вчетвером: Анатолий Васильевич с Юрой и я с Ваней. Анатолий Васильевич, как всегда, на охоту не пошел, а нас посадили на вышки. Не помню, как сложилась охота у Вани и Юры, а меня посадили на вышку совсем рядом с домом охотника, а когда начало темнеть, на кормовую площадку высыпало штук десять пятнистых оленей. Я решил, что кабаны не придут, слез с вышки и пошел на базу где мирно беседовали Анатолий Васильевич с директором базы. Это был недавно назначенный на эту должность Анатолий Алексеевич Евсеенко, переведенный в Суздаль из Переяслав-Залесского хозяйства, где он работал старшим охотоведом. Так как мы ездили в это хозяйство и с Афанасием Исаевичем и с Анатолием Васильевичем новоиспеченный директор нас с Ваней запомнил. Он поинтересовался, почему я слез с вышки, а выстрела они не слышали. Я рассказал о приходе к вышке пятнистых оленей. Тогда Анатолий Алексеевич велел мне быстро идти к вышке и садиться, так как кабаны вот-вот должны придти и прогнать оленей, ведь выход к вышке оленей является для кабанов сигналом, что опасности нет. И, действительно, когда я снова занял место на вышке, вскоре вышло стадо кабанов, и я добыл неплохой трофей.
Кажется, мы еще раз или два приезжали в Суздальское хозяйство, и вскоре Анатолий Алексеевич очень по-дружески принимал нас. Поэтому я решил позвонить именно ему и договориться о приеме гостей. А.А. Евсеенко выстроил новый дом охотника на восемь или десять мест с весьма прилично обставленной гостиной-столовой. Кроме того я решил завести гостей по дороге в охотхозяйство Минсельхоза Покров, куда перешел на работу из Смоленского хозяйства Александр Александрович Кормилицын. Я был в этом небольшом хозяйстве дважды: первый - с Г.А. Усачевым, а второй раз - один, и оба раза привозил домой по хорошему кабану, но это было до назначения директором Ксан Ксаныча.
Я рассказал Президенту о намеченном плане. План был одобрен, и где-то в самом начале осени мы поехали в Шереметьево встречать гостей. Президент их лично не знал, но мы их вычислили при выходе из таможни, познакомились и поехали на той же самой машине, на которой ездили в Озерну с представителями САС. Я нашел дорогу в хозяйство Покров, но, к сожалению, Александра Александровича мы не застали, но нас приняла его супруга. Мы с ней договорились, что заедем на обратном пути из Суздали. К вечеру мы приехали в Суздальское охотхозяйство, где нас уже ждал директор хозяйства. На столе стояло множество аппетитных закусок, а Президент достал несколько пузатых и плоских бутылок. Мы провели в хозяйстве весь следующий день, осмотрев кормовые площадки и вышки для отстрела кабанов, видели большое число пятнистых оленей, еще раз переночевали, а на следующее утро на УАЗике Суздальского хозяйства поехали в Покров. Владелец же микроавтобуса уезжал в Москву, обещав приехать в Покров через два дня.
На этот раз Ксан Ксаныч был на месте, приветливо встретил нас и провел в двухэтажный дом охотника, где уже был накрыт стол, уставленный разными разносолами. Во время обеда А.А. Кормилицын рассказал о хозяйстве и предложил отвезти гостей на вышки, причем Лоаккеру он разрешил отстрелять одного кабана, а его другу - нет. Видимо, он учел то, что Лоаккер - охотник, а его приятель Армен Платтнер - таксидермист. Их посадили на разные вышки с подсветкой. Не думаю, что Александр Александрович посадил австрийцев преднамеренно именно на те вышки, на которых они оказались. Но вышло так, что к вышке Лоаккера, которому было разрешено отстрелять кабана - кабаны не вышли, а к вышке его приятеля - вышло несколько семей, так что таксидермист мог снять почти полнометражный фильм о кабанах в России. Когда гости вернулись с вышек, мы еще долго сидели за богатым столом и смотрели только что отснятый фильм. Утром подъехал водитель Президента, и мы поехали прямо в Шереметьево, откуда наши гости вылетели домой, договорившись, что на следующую весну Лоаккер привезет группу охотников на глухаря и тетерева.
Приём первой группы иностранных охотников
В начале октября позвонил представитель в Париже Борис Анатольевич Рыженков и сказал, что на меня выйдет владелец охотничей фирмы "Анас" (анас по - латыни - утка), который заинтересовался возможностью охоты на утку. Вскоре пришел телекс от этой фирмы, в котором предлагалось направить группу французских охотников на утиную охоту в Россию в конце октября. Надо было срочно найти хозяйство, которое было способно принять группу охотников на утку в количестве 8-10 человек. На Маныче все места на это время были уже забронированы. Оставалась Астрахань. Почти тут же пришло предложение от арендатора охотбазы "Карай" - главной охотбазы Астрахани, куда практически ежегодно прилетал Л.И. Брежнев после отдыха в Крыму. Мы согласовали стоимость дня охоты и транспортные расхода, Фирма "Анас" согласилась с предложением астраханской турфирмы и уточнили даты приезда группы охотников и их число. За несколько дней до прилета группы "Анас" сообщил, что за два дня до ее прилета в Москву прилетит один из директоров фирмы с сопровождающим с пожеланием свозить их в одно из подмосковных охотхозяйств на охоту на кабана. Алашинов дал согласие принять охотников и даже разрешил отстрелять кабанов..
В "Аготуре" к тому времени уже было два микроавтобуса "Мерседес" и две автомашины "Вольво", правда, на 4 машины только два водителя. Я поехал в Шереметьево встретить французов, и разместил их: в гостиницу. На следующий день директор фирмы - мужчина лет тридцати - пяти поехал со мной в Озерну, а второй француз - явно не охотник - попросил о нем не заботиться, так как он хочет знакомиться с Москвой по своему плану. В Озернинском хозяйстве Алашинов посадил и меня на вышку. Ко мне вышел огромный кабан, но так как Алашинов попросил в трофейного кабана не стрелять, то я и не стал даже целиться в него, а француз сделал дуплет, но или, поторопился или не подпустил кабана поближе, или просто промазал, но охотой остался доволен и обещал прислать охотников на кабана на следующий год.
Группа французских охотников прилетела вовремя рейсом Аэрофлота. Мы с Сашей и Валерой встречали ее на двух "Мерседесах" и сразу же повезли в Домодедово, откуда вылетал рейс на Астрахань.
Я договорился с директором фирмы, которая принимала охотников, чтобы он встретил Ваню с сыном, которые поехали в Астрахань на поезде. Мы же на самолете прилетели поздно вечером, и когда приехали в гостиницу, они уже спали. На следующее утро нас повезли на автобусе на юг от города. Приехали мы в городок, где нас ждал пароход, на котором мы часа три шли по одному из рукавов дельты Волги. На пароходе был подан обед. Нас сопровождал директор фирмы - фотограф, который кроме принадлежащего ему фотоателье в центре города, решил еще взять в аренду охотхозяйство, хотя никакого отношения к охоте до этого не имел, даже и сам не был охотником. В середине дня мы причалили к берегу, где уже нас ждало с десяток лодок с егерями. Рядом находился большой бетонный причал, а на берегу стояло длинное одноэтажное здание, одна половина которого состояла из более чем десятка комнат на одного или двух человек.
Оказалось, что это здание и было охотничьим домом, в котором проживал Леонид Ильич и сопровождавшие его лица. К нам вышел личный егерь Л.И. Брежнева, который оставался жить на Карае в отдельно стоящем деревянном доме. Он сообщил, что основной дом не отапливается, а ночевка для охотников будет организована в каютах парохода, который нас привез. Ваню же с Валей он разместит у себя.
Охотники не стали терять оставшееся светлое время, быстро распределились по лодкам и поехали в разные стороны: видимо, егеря заранее договорились между собой о местах охоты. Надо сказать, что, когда пароход шел по банку, т.е. по рукаву Волги, приближаясь к Караю, мы все с любопытством наблюдали за стаями уток, десятками лебедей, множеством белых и серых цапель и парящих высоко в небе или сидящих на деревьях орланов.
Один из егерей посадил в свою лодку нас троих и повез на один из близлежащих открытых водоемов, и уже вскоре я начал стрелять, так как из-под моторки на выстрел вылетали, утки в основном, кряковые, а лысухи (Афанасий Исаевич, побывавший в Краснодарском крае на утиной охоте, называл лысух, как их окрестили на берегах Азовского моря не иначе, как ''кокладавами") подпускали лодку на довольно близкое расстояние и только тогда начинали разлетаться. Ваня ружье в лодку не взял. Поэтому егерь ориентировался только на меня, и вскоре в лодке уже лежало несколько кряковых уток и лысух. Довольно близко подпускали к себе и лебеди. Видели мы и нескольких пеликанов.
Когда мы подъехали к базе, то застали следующую картину: подъезжавший охотник выкладывал на площадку перед охотничьим домом отстрелянную дичь, а директор "Анаса" отмечал в тетрадке породы и количество добытых уток. Все охотники приехали с богатыми трофеями; всего было отстреляно более сотни уток двенадцати разных видов. При этом все утки были отстреляны только влет: в сидячих уток французские охотники не стреляли.
После сытного ужина с хорошей выпивкой и многочисленными тостами мы отправились на пароход, где на полках кают были постелены постели на пять человек в каждой каюте.
Мы провели на Карае пять дней, на охоту нас вывозили по два раза в день, и каждый раз охотники привозили по десять и более уток разной "национальности", и все добытые утки переписывались, и в конце охоты было объявлено о том, какие виды уток чаще встречались, а какие реже.
Но больше всего запомнился третий или четвертый день нашего пребывания на Кapae. Накануне было объявлено, что никого на охоту не повезут, а все охотники приглашаются на экскурсию на главный банк, т.е. на основной судоходный канал (рукав) Волги, и будут наблюдать за промышленным ловом рыбы. После завтрака мы все сели в автобус и поехали на запад. Высадили нас, естественно на восточном берегу, где одиноко стояла большая палатка, а рядом закрытый туалет и умывальник. На противоположном берегу было пришвартовано судно довольно больших размеров, которое оказалось заводом по приготовлению черной икры. А рядом с заводом стояло несколько небольших суденышек с одетыми в резиновые костюмы и высокие сапоги, мужчинами, т.е. рыбаками. Видимо, этот завод располагался на окраине поселка Икряное. Подошел катер и повез нас на другой берег и этому заводу. Минут сорок мы ходили по заводу и наблюдали за технологией обработки икры. Конечно, это было интересно, но все ждали обещанного зрелища - ловли рыбы.
Нас привезли обратно на левый берег к палатке, где уже находились два судна с рыбаками и заброшенным неводом. Было предложено нескольким желающим надеть костюмы и поучаствовать в заключительном этапе поднятия невода. Нашлось три охотника, которых одели, в непромокаемые костюмы и поставили по грудь в воду среди рыбаков. К этому времени два рыболовецких судна уже забросили невод и сейчас тянули невод за два конца к берегу, стараясь не допускать того, чтобы верхний край невода не опускался ниже поверхности воды. Вскоре появились и признаки рыбы, отдельные экземпляры которой пытались перепрыгнуть через верхнюю веревку невода, а затем появилась и мотня, кишевшая различной рыбой. Там были, в основном, лещи и сазаны, но были и щуки, и судаки, а также большое количество окуней и разнообразной бели, т.е. плотвы, тарани, воблы и др. В один из моментов мы услышали радостные крики одной из бригад рыбаков, и увидели здоровую рыбину, которая старалась освободиться от окружавших ее сородичей. Вскоре все поняли, что это осетр. Рыбаки накинули на него еще одну сетку и выволокли его на берег. Остальную рыбу они покидали в лодки, а попавшую в невод "мелочь", т.е. рыбу весом менее пятисот грамм отпустили. Я не уверен, но думаю, что осетр был пойман заранее и посажен в невод в какой-то момент ловли: ведь в невод попал лишь один осетр и именно самка с икрой!
Тут же появились две большие посудины вроде тазов, в которые была отправлена икра из взрезанного живота бедного осетра. А нас пригласили в палатку, где уже был накрыт стол человек на двадцать: было приглашено несколько рыбаков. Примерно минут через тридцать-сорок посреди стола было поставлено две большие миски с уже посоленной черной икрой. Все охотники вооружились столовыми ложками и накладывали в свои тарелки эту малосольную вкуснятину, не обращая никакого внимания на стоящие на столе различные разносолы, колбасы, сало и т.д. Среди напитков, естественно, была исключительно водка. При этом должен сказать, что выпито ее было не мало, но никто даже слегка не опьянел, так как каждая рюмка - а на столе стояли не рюмки, а стаканы! - сопровождалась куском хлеба с икрой (а подчас и просто икрой без хлеба).
Конечно, на французов, да и на нас с Ваней, этот обед произвел большое впечатление, и уже никто не жалел, что в этот день не поехал на охоту. Отохотившись на следующий день, мы утром попрощались с гостеприимными егерями и егерем самого Леонида Ильича и поплыли, т.е. пошли в обратном направлении, пересели в автобус и поехали в Астрахань. На вечер был запланирован ужин у троих кооператоров: руководителя группы, трех охотников и меня пригласил к себе домой фотограф; остальных охотников, а такие Ваню с Валентином разобрали по своим домам Олег и Ираида. С Фотографом я больше не встречался: по-видимому, он перепродал Карай и больше приемом иностранных охотников не занимался, а с Олегом мы еще довольно долго сотрудничали, создав даже общее предприятие с научным заповедником Астрахани. С Ираидой же мы успешно сотрудничали в течение нескольких лет, когда в мае месяце я привозил к ней на тот же Карай, где она чувствовала себя хозяйкой, группы чешских рыбаков для ловли сомов.
Участие "Олимпия Райзен" в организации охоты
В ноябре мне пришло приглашение от "Олимпии Райзен" приехать в Бонн для обсуждения плана поездок немецких охотников в Россию. Естественно, я принял это предложение, и мы с Володей Паникаровским полетели в Германию, тогда еще ФРГ. Визы нам оформила Марина Звонкова, летели мы на самолете Аэрофлота. С нами летела делегация Коммерческой службы во главе с Г.И. Черновой (они летели, конечно, первым классом). С Галиной Ивановной мы поздоровались, а остальных членов делегации я не знал или не помнил. Делегация летела на переговоры с Люфтганзой. Встречал ее весь персонал представительства. Нас попросили подождать, а когда делегацию увезли, к нам подошел один из помощников представителя и повез нас на машине в Бонн.
Когда мы приехали, Курт Штейнхаузен сидел за обеденным столом. Он познакомил нас со своим сыном Берндом и с недавно работающим в фирме мужчиной средних лет, который был принят на работу специально для организации охотничьих туров в Россию по линии Аготура. За столом был также полный мужчина лет 60-ти, неплохо, но с сильным акцентом говоривший по-немецки. Оказалось, что это бывший посол Народной Республики Болгарии, который, видимо, почувствовав надвигавшийся развал Варшавского пакта, решил остаться в ФРГ, и вел какие-то переговоры с Штейнхаузеном о возможном сотрудничестве с использованием связей бывшего посла. Общего разговора не получилось, мы - как опоздавшие - сидели с края стола, хотя меня посадили рядом с болгарином, после обеда представитель Аэрофлота уехал, а нас разместили в какой-то небольшой гостинице или - как раньше говорили - в меблированных комнатах, видимо, принадлежавших "Олимпии Райзен".
На следующее утро нас привезли в другой дом, на котором была вывеска "Олимпия Райзен", отвели нам отдельный кабинет, где с нами занялся сотрудник фирмы, который должен был организовывать охотничьи туры. Он попытался говорить по-русски, но мой немецкий был намного лучше. Сразу стало понятно, что он поставил перед собой цель - а, может быть, ему эту цель поставили? - получить от нас максимально низкие цены на обслуживание (размещение, питание, транспорт), а, главное - на трофеи: стоимость рогов, клыков, отстрел животных и птиц. Владимир Павлович, который хорошо подготовился к командировке, предлагал цены, которые он согласовал с директорами хозяйств Главохоты. Ниже этих цен мы просто не могли пойти. Сотрудник же "Олимпии" буквально требовал от нас снизить цены, объясняя это тем, что с названными нами ценами фирма не сможет набрать достаточное количество охотников, чтобы иметь прибыль. Мы проговорили с этим сотрудником дня два или три, но ни до чего не договорились. Несколько раз за это время к нам в кабинет заходили Курт и Бернд Штейнхаузены, однако их посреднические усилия ни к чему не привели. В один из приходов Курта Щтейнхаузена произошел весьма непринятный с моей точки зрения инцидент. Курт молча, протянул нам с Паникоровским по конверту. Я сразу понял, что там находится - дойче марки!. Но также молча взял конверт у Владимира и вместе со своим вернул старшему Штеинхаузену. На этом наши переговоры закончились. В начале рабочего дня нам в комнату приносили бутерброды и бутылки с пивом, а вечером в гостинице нам подавали ужин. В последний день, прикрепленный к нам немец провез нас по Бонну; так как Володя хотел истратить свои суточные и что-то привезти домой, он завел его в несколько магазинов. На следующий день он же отвез нас во Франкфурт к рейсу Аэрофлота.
Надо сказать, что все время работы Аготура по организации охоты "Олимпия Райзен" организовала через нас всего лишь один тур для четырех или пяти человек да и то не на охоту, а на рыбалку, причем на Сахалин. Кажется, они там ничего не поймали, а запомнилась эта поездка тем, что на пути на Сахалин двое рыбаков при посадке рейса в Омске опоздали к вылету, и их отправили следующим рейсом. Еще один раз, уже где-то в конце 90-х гг., ко мне обратился Бернд Штейнхаузен с просьбой принять бесплатно трех его друзей на глухариную охоту. Я организовал им эти охоту в охотхозяйстве в Вологде и поехал с ними. Они отстреляли по глухарю и по тетереву (правда, за тетерева, я заставил их заплатить), а сам поохотился только на вальдшнепа и одного сбил, а на глухаря и на тетерева не пошел, так как у меня распухла нога так сильно, что я не мог ходить и назад ехал в сапоге охотхозяйства. Оказалось, что у меня банальная подагра.
Когда поезд пришел в Москву, я сразу же поехал в поликлинику в Серебряный переулок. Хотя это было воскресенье, но был дежурный врач, а им оказался мой лечащий врач Эдуард Иванович Рожок, который тут же определил, что испортило одну из последних моих охот. Я тут же съездил на Никольскую в аптеку No 1 (бывш. Ферейна), купил лекарство (вольторен), и через пару дней опухоль спала, и я смог влезть в свои туфли. Интересно, что когда я приехал в Бонн на сорокалетие Бернда , меня посадили за стол с его охотниками-друзьями , ездившими в Вологду, однако из трех "друзей" Бернда только двое оказались друзьями, а кто же был третьим "другом" осталось для меня загадкой.
Первая поездка в Австрию по приглашению Лоаккера
Этот первый год "Аготура" на поездке в Бонн для меня не закончился. В начале декабря пришло приглашение от Лоаккера, и снова мы с Володей Паникаровским отправились в путешествие. В телеграмме Лоаккера было сказано, чтобы я пошел в посольство Австрии и обратился к консулу, которого Лоаккер хорошо знал. И, действительно визы тут же были получены. Президент информировал представительство о нашем прилете. Ребята в представительстве встретили нас хорошо, хотя все они уже были новые, и я с ними ранее не встречался, мы переночевали в Вене, а утром на машине представительства отправились в Зальцбург. Представительство Аэрофлота размещалось в аэропорту. По разработанному в представительстве Аэрофлота в Вене плану мы должны были провести ночь в гостинице рядом с аэропортом, а, затем представитель в Зальцбурге Николай Александрович Силков должен был на машине представительства повезти нас на самый запад Австрии, где жил Лоаккер.
Казалось бы Австрия маленькая страна, а протяженность ее с востока, на запад где-то под 400 км.. Ехали мы по очень красивым местам. Хотя была уже середина декабря, но снег был только высоко в горах мы же ехали по долинам, только иногда поднимаясь на небольшие возвышенности. Проехали мы и по длиннющему тоннелю.
Приехали мы в небольшой городок, где жил Лоаккер, во второй половине дня. Городок был вытянут вдоль главной и, видимо, единственной улицы, ведущей к Боденскому озеру. Это озеро стало известно, особенно в России, после того, как швейцарский авиадиспетчер допустил редчайший случай в гражданской авиации - столкновение в воздухе двух самолетов - причем один из которых был наш ТУ-154, на котором летели дети из Башкирии на отдых в Испанию, и упал в это самое Боденское озеро. Кстати, я уже был на берегу этого озера в январе 1947 года только со стороны Германии.
Нигде никаких указателей о фирме Лоаккера мы не обнаружили, но первый же прохожий сказал нам, что мы проехали его дом, который стоял несколько в стороне. Мы свернули с улицы и оказались у дома с вывеской фирмы. Однако сам хозяин фирмы находился в соседнем доме, где он и жил.
Принял нас Лоаккер весьма радушно. Оказалось, что он провел большую рекламную работу и уже набрал пятнадцать охотников на глухаря на весну будущего года. Посетили мы и Армена Платтера, таксидермиста, приезжавшего вместе с Лоаккером в Москву летом этого года. Платтер вместе с супругой принял нас очень радушно, показал нам энное число чучел различных животных и птиц, сделанных с большой любовью к природе и животному миру.
Переночевав, мы отправились в обратный путь. На этот раз мы поехали не через тоннель, и по дороге, идущей по долине, а забрались повыше, не в горы, а на возвышенность, места вокруг были очень красивые. В общем, обратный путь был намного приятнее и красивее, чем дорога туда, правда оказалась более долгой по времени. В Зальцбурге мы распрощались с очень хорошим парнем - представителем в Зальцбурге Н.А. Силковым. Вернувшись вскоре после нашего визита, домой, он был назначен начальником отдела перевозок аэропорта Домодедово, где работал и до Австрии. И Володя Паникаровских (больше) и я (меньше) обращались к нему, когда у нас были затруднения с местами на рейсы из Домодедово, и он всегда помогал, к сожалению, через два или три года, он скоропостижно скончался во время командировки в один из сибирских аэропортов. В Зальцбурге нас уже ждала машина представительства в Вене с водителем, которая и доставила нас в столицу Австрии.
Посещение охотничьих выставок
В марте 1991 года начались поездки на охотничьи выставки в Австрии: после завершения охотничьего сезона ежедневно устраивались охотничьи выставки в Зальцбурге, а раз в два года - в Вене.
Первый раз мы прилетели в Зальцбург с Президентом на прямом рейсе авиакомпании АУА. Президент попросил представителя забронировать нам места в гостинице не рядом с аэропортом, где мы ночевали с Володей, а в центре города. Он так и сделал, но... и гостиница и номера оказались не очень... Президент, прошедший советскую школу работы представителя, когда мы всегда лично проверяли заказанные для гостей номера, был явно недоволен, но зато мы не были связаны машиной для посещения выставки. Кроме того представитель раздобыл для нас пригласительные билеты на все дни работы выставки.
На охотничьи выставки, как в Зальцбург, так и в Вену съезжались охотники не только из Австрии но и из других стран, особенно много из Германии. В день открытия выставки посетители - охотники одевали охотничьи костюмы и шляпы с перьями, куртки были обвешаны всевозможными значками и медалями, свидетельствовавшими об их успехах на охотничьих тропах. В Австрии, как и в других странах Западной Европы, были крупные, средние и мелкие фирмы и фирмочки, занимающиеся организацией охоты для граждан своей страны и своего района. На выставках свои стенды размещали как крупные, так и средние фирмы. На стендах рекламировались предлагаемые фирмой охоты на тех или иных животных и птиц, а также страны и места, куда возможны выезды на охоту. В Зальцбурге мы с Президентом сали искать стенд Лоаккера, который в декабре говорил мне, что обязательно приедет в Зальцбург и, кстати, настойчиво советовал и нам приехать на выставку. Мы узнали, что Лаккер забронировал место для своего стенда, но, видимо, опоздал к открытию, появился он с супругой и сыном лишь на второй день работы выставки, и мы с удовольствием посидели у него на стенде за кружкой пива. Лоаккер передал мне список охотников, которые записались на охоту на глухаря весной этого года и внесли аванс. Предварительно мы с Паникоровским наметили разбить охотников фирмы Лоаккера на две группы и направить их на охоту в Чувашию и республику Мари Эл (к тому времени так уже стала именоваться Марйская республика). Лоаккер дал на это согласие и обещал прислать точный список охотников и точные данные об охотничьих ружьях (марка, номер).
Мы с Президентом разошлись по разным направлениям выставки, останавливались у стендов, где в рекламе говорилось об охотах, которые мы могли предложить тогда еще в Советском Союзе. Как правило, фирмачи выражали интерес к тем или иным видам предлагаемых нами охот. Однако дальше легкой заинтересованности дело не шло.
Всё же Президент заинтересовал одного хозяина небольшой фирмы, находящейся недалеко от города Линца. Этот фирмач был в Зальцбурге с женой и приятелем-охотником. Они заинтересовались охотой на глухаря и на сибирскую косулю. Когда мы с президентом подошли к их стенду после обеденного перерыва и ознакомили их с местами охоты на глухаря, их заинтересовало предложение об охоте на Урале в районе Свердловска, тогда еще не переименованного в Екатеринбург. Предложенные мной цены на трофеи, обслуживание и транспорт их устроили. Так как времени до открытия охоты на глухаря в апреле оставалось мало, мы дали им адрес представительства Аэрофлота в Beне и просили не тянуть с оплатой и заключением договора.
Посетили мы стенд одной из крупных охотничьих фирм, на котором была единственная на выставке реклама охот в Советском Союзе, причем охоты не только на глухаря, но и на кабана, оленя, медведя. Правда в рекламе не указывались конкретные охотничьи угодья, но цены были указаны очень низкие. Название этой фирмы было мне хорошо знакомо, так как не далее, как в январе к нам на малую Бронную приходила женщина лет за пятьдесят, хорошо говорившая по-русски, представившаяся одним из директоров этой фирмы. В течение двух дней она терзала Володю Паникоровских, выуживая у него сведения об охотхозяйствах, с кем мы работаем и настаивая на снижении, предлагаемых нами цен на трофеи и обслуживание, мы с ней так ни до чего и не договорились, хотя она обещала буквально завалить нас австрийскими и немецкими охотниками, если мы примем ее цены.
Моей знакомой в Зальцбурге не оказалось. Нам объяснили, что она на фирме отвечает за Советский Союз, и цены были указаны именно те, которые она предлагала. Не знаю, удалось ли ей найти кого-нибудь из российских предпринимателей, которые в те годы росли, как на дрожжах, и вполне могли согласиться на демпинговые цены. Но и на следующих выставках в Зальцбурге и Вене эта фирма рекламировала охоту, правда, уже в России и по несколько более высоким ценам, чем она нам предлагала.
Мы провели на выставке два или три дня и переехали в Вену. Вечером накануне нашего вылета в Москву нас попросили прийти в агентство Аэрофлота, где нас ждал приятель хозяина стенда, приехавший специально из Линца, чтобы передать мне подписанный договор и копию перевода аванса на счет Аготура, т.е. денег за охоту на глухаря под Свердловском.
Дальнейшее развитие охотничьих туров
Таким образом, уже на весну 1991 г. у нас было забронировано три группы австрийских охотников: две группы Лоаккера и группа этой новой фирмы Треффпункт. Хотя В.Д. Головановым были даны указания директорам охотхозяйств Главохоты при приеме охотников отдавать предпочтение Аготуру, но в первые два года мы не направили в ближайшие охотхозяйства ни одного иностранного охотника на глухаря. Видимо, директора охотхозяйств Селигера, Вологды, Костромы и др. были удовлетворены приемом советских охотников, а финансовые выгоды от приема иностранных охотников они еще не прочувствовали.
Когда, мы были у Лоаккера, он поинтересовался охотой на лося на Дальнем Востоке: его знакомые попросили его узнать возможности, сроки и стоимость охоты на дальневосточного лося, рога которого якобы превосходят в полтора-два раза рога европейского. Приехав в Москву, я обратился к специалистам Главохоты за разъяснениями. Мне сообщили, что, действительно на границе Магаданской, Камчатской и Чукотской областей встречаются лоси с очень большими по размеру и весу рогами и посоветовали связаться с начальниками управлений охоты этих областей. Я поручил Володе Паникоровских связаться с соответствующими начальниками, который как всегда быстро и качественно выполнил это поручение, получив по телефону нужную информацию. В Зальцбурге я продолжил разговор с Лоаккером на эту тему, сообщив ему, что такая охота в принципе возможна, но для того, чтобы охота увенчалась успехом, надо ее тщательно подготовить, что потребует времени и средств. Оказалось, что у Лоаккера уже есть четыре кандидата на такую охоту, люди с деньгами, которые не остановятся перед затратами, лишь бы лично добыть подобный трофей. Сотрудничество с фирмой Лоаккера расширялось и должно было принести неплохой доход, и я решил рискнуть, предварительно посоветовавшись с Президентом, поручив Володе Паникаровских подготовиться к поездке на Дальний Восток и договориться на месте о сроках, маршруте проведения такой охоты и о ее стоимости.
Вернувшись из этой командировки Владимир Павлович привез детальный план поездки группы охотников на охоту на дальневосточного лося, он договорился с местными начальниками управлений охоты, а также с местными начальниками управлений гражданской авиации о выделении вертолета и егерей для организации этой охоты, обговорив дату прилета, охотников их размещение, маршруты полетов на вертолете, стоимость каждого сегмента, такой охоты. В то время внутренние тарифы в Аэрофлоте были необычайно низкими. То же касалось и часа полета вертолета, цены на эти виды услуг в гражданской авиации, т.е. в Аэрофлоте. А в 1991 г. еще существовало министерство гражданской авиации и соответственно единый Аэрофлот - в те годы даже трудно сравнивать с ценами, установленными в настоящее время, т.е. всего лишь через двадцать лет существования "независимой" России. Еще раз скрупулезно выверив все расчеты с Зинаидой Ивановной и прикинув сумму, которую получит Аготур от проведения такой охоты, я отправил Лоаккеру подробный факс с развернутым планом поездки охотников, попросив его ознакомить потенциальных охотников с этим планом и подтвердить согласие охотников и фирмы, а также перевести на счет Аготура соответствующий аванс. Вскоре пришел положительный ответ со списком охотников и их оружием, а также копия платежки. В свою очередь мы подтвердили заявку на проведение охоты, включая бронирование мест на рисы Аэрофлота и на аренду вертолета.
Контакты с охотничьими фирмами, сначала австрийскими, а затем и французскими, особенно переписка по телексу, а затем и по факсу, довольно быстро вытеснившему телекс, требовало хорошего знания иностранного языка, особенно письменного. Если беседы и даже переговоры я мог вести на немецком языке, то вести переписку с фирмами по телексу (факсу) причем так, чтобы текст был кратким и - что особенно важно - был однозначно понятым адресатам, моих знаний не хватало. Получаемые телексы (факсы) я понимал без затруднений, иногда прибегая к помощи словаря, а вот составление ответов на запросы австрийских фирм или наших предложений фирмам давались мне с трудом. Иногда я просил помощи у Бори Лихачева, довольно долго прожившего с отцом в Германии и хорошо владевшего разговорным языком, но также испытавшим трудности при письменном изложений мыслей. Обращался я и к Президенту, который кроме хорошего английского очень неплохо владел и немецким языком, включая и письменный. Но каждый раз редактирование у них переписки с фирмами затрудняли работу, делали ее менее оперативной.
Узнав о моих трудностях в этом вопросе, начальник одного из отделов Главохоты Владислав Григорьевич Петрунькин привел ко мне свою знакомую, хорошо владевшую немецким языком и искавшую работу переводчика. После нескольких минут знакомства, я убедился, что она хорошо владеет языком и сразу же решил взять ее на работу. Жизнь требовала необходимость внесения изменений в штатное расписание предприятия, утвержденное на первом собрании учредителей. Новое штатное расписание с включением в него новых должностей и новых окладов утверждалась Президентом, никогда не отказывавшим в таком утверждении, а положение в стране требовало практически ежеквартального изменения окладов сотрудников, естественно в сторону их увеличения.
К лету 1991 г. у Аэрофлота, в лице Коммерческой службы, было уже более десяти совместных предприятий, и для координации их деятельности и контроля был создан специальный отдел, которыми возглавил А.А. Старовойтов, сын бывшего начальника ЦДС. К этому времени В.Д. Саморуков сложил с себя полномочия начальника Коммерческой службы, которую возглавил Владимир Михайлович Тихонов, освободившийся от работы в СЭВе в связи с ликвидацией этой организации.
В.М. Тихонов стал проводить совещания генеральных директоров совместных предприятий, в которых Аэрофлот был одним из учредителей. На этих совещаниях мы обменивались опытом, а также ставили перед руководством коммерческой службы вопросы по улучшению работы предприятий, зависящих от учредителей. В частности, большинство генеральных директоров ставило вопрос о необходимости организовать юридическую поддержку и помощь совместным предприятиям, так как иметь юриста в каждом предприятии было слишком накладно. Это предложение было руководством поддержано, но так и не нашло своего воплощения. На таких совещаниях - а если я правильно помню - их было три или четыре, я встретил многих знакомых, ранее работавших в МГА или ЦУМВС, в частности К.С. Мишукова, занимавшегося установкой охранного оборудования в Шереметьево.
Если А.А. Старовойтов ничего не сделал для оказания юридической помощи совместным предприятиям, то он ввел регулярные заслушивания руководства совместных предприятий по финансовым вопросам на специально созданной комиссии во главе с главным бухгалтером Коммерческой службы Крыжевской. Мы с Зинаидой Ивановной в течение двух или трех лет чуть ли не ежеквартально отчитывались перед этой комиссией, но никакой критики или полезных советов по улучшению коммерческо-финансовой деятельности не услышали. А где-то в 1995 или в 1996 гг. была назначена комиссия, работавшая несколько дней у нас на Малой Бронной, которая составила акт проверки, в котором также не было отрицательных оценок нашей работы.
С приходом В.М. Тихонова обострились отношения между руководством Коммерческой службы и руководством ЦУМВС, которое в то время возглавлял Владимир Владимирович Потапов, при этом не надо забывать, что организационно Коммерческая служба входила в ЦУМВС. Эта борьба закончилась в пользу В.М. Тихонова. В.В. Потапов был освобожден от должности начальника ЦУМВС, а Владимир Михайлович назначен на эту должность. На этой должности В.М. Тихонов много сделал для спасения управления от полного развала и ликвидации. После распада Советского Союза и воцарения Б.Н. Ельцина Азрофлот попал в поле зрения В.А. Березовского, который решил прикарманить валютные доходы, получаемые представительствами Аэрофлота заграницей. В ЦУМВС были посажены на руководящие должности несколько ставленников Бориса Абрамовича. Первым заместителем начальника ЦУМВС был назначен Глушков, заместителем по коммерческим вопросам некто Краснекер. Над руководителями директоратов в Коммерческой службе был поставлен еще один из людей Березовского - Ицков. Эти пришельцы привлекли на свою сторону главного бухгалтера Крыжевскую и поломав стройную систему использования валютных средств, получаемых представительствами Аэрофлота за рубежом, которые использовались для оплаты валютных расходов при полетах в иностранные аэропорты, - обязали представителей Аэрофлота переводить валютные поступления на счета принадлежащей Березовскому швейцарской фирме Андава. Ряд представителей Аэрофлота, не выполнивших это распоряжение, были отозваны и уволены из системы. С трудом удержались на своих местах руководители директоратов, в том числе и Н.А. Иваненко.
Апофеозом этого разгрома налаженной работы коммерческой политики Аэрофлота стало смещение генерального директора ЦУМВС В.М. Тихонова и назначение на эту должность маршала авиации Шапошникова, который сев в кресло руководителя, даже не стал вникать в работу управления, а служил лишь вывеской и щитом Березовского, уводившего из управления, а соответственно и из России валютные поступления.
Укрепление бухгалтерии "Аготура"
Зинаида Ивановна имела множество знакомых среди работников финансово - экономического сектора ЦУМВС, и регулярно посещала службы и ЦМР в поисках кандидатов на работу в бухгалтерию Аготура, а всевозможных бухгалтерских документов становилось всё больше и больше, и, действительно, одному главному бухгалтеру было уже трудно отслеживать все проводки, платежи, банковские операции и проч. Во время одного из визитов в ЦМР ей порекомендовали на должность бухгалтера женщину лет тридцати пяти, проработавшую в ЦМР где-то полгода и хорошо себя зарекомендовавшую, но попавшую под сокращение. Зинаида Ивановна представила ее мне и попросила зачислить ее в штат Аготура. Вера Ивановна Шевцова быстро освоила бухгалтерскую работу, хотя, кажется, бухгалтерией раньше не занималась, а работала, в налоговой инспекции. В.И. Шевцова в свою очередь рекомендовала взять на работу, на должность кассира Ольгу Гранину, с которой она работала несколько лет и хорошо ее знала.
З.И. Еринская примерно в то же время попросила меня ввести еще одну должность бухгалтера и принять на работу ее подругу по работе в ЦУМВС Тамару Михайловну Туркину, попавшую, видимо , как и В.И. Шевцова в ЦMP, под очередную компанию сокращения сотрудников. Я ее знал как добросовестного работника, а также понимал, что было необходимо укреплять бухгалтерию предприятия. При очередном изменении штатного расписания в него были дополнительно включены две должности бухгалтера, а также должности кассира и переводчика. Где-то в то же время по рекомендации Президента был принят на работу третий водитель Алексеев.
Таким образом, к этому времени предприятие Аготур было полностью укомплектовано. Оставались вакантными две должности: заместителя генерального директора по охоте и одна должность - водителя.
Тут надо сказать, что Аготур обратился к руководству Коммерческой службы о выделении сотрудника управления кадров для обслуживании предприятия по вопросам, которые входят в компетенцию управления кадров: хранение трудовых книжек, внесение в них необходимых записей, подготовка приказов по личному составу, оформление загранпаспортов получение виз иностранных государств согласно командировочным заданиям, утвержденным Президентом. Эта схема, была выработана после создания Аэрофлотом первого совместного предприятия, т.е. Аэротура. Нам была рекомендована сотрудница управления кадров, с которой мы заключили соответствующее соглашение с выплатой ей зарплаты. Сотрудница управления кадров обслуживала Аготур первые два года, а затем ушла на пенсию, и мы заключили соглашение с Аней Тюмериной, работавшей еще в 70-е - 80-е гг. моим секретарем, а затем уехавшая машинисткой в главную контору ИКАО в Монреале. После ее возвращения из второй командировки в Монреаль она была оформлена инспектором в управление кадров и была рекомендована Аготуру для подписания с ней соглашения. Анечка в течение более десяти лет работала с Аготуром вплоть до закрытия нашего предприятия, всегда четко, со знанием дела выполняла свою работу.
Для меня до сих пор осталась загадкой, как получилось, что "Олимпия Райзен" перевела на счет Аготура в несколько раз больше - если считать в рублях - чем Аэрофлот и Главохота. Когда я поинтересовался, Николай Андреевич, т.е. Президент, объяснил, что под каким-то соусом он предложил Штейнхаузену внести свой взнос не в рублях, а в марках, причем не по тогдашнему курсу, а 100 тысяч марок вместо 100 тысяч рублей. Во всяком случае к лету 199l года на счете Аготура, включая взносы от учредителей и полученный доход от поездки группы французов на охоту в Астрахань, групп австрийских охотников фирм Лоаккера и Треффпункт, а также аванса за охоту на лося на Дальнем Востоке, образовалась большая сумма в свободной валюте. При этом я не говорю о довольно приличной сумме от продажи нашим агентством авиабилетов на рейсы Аэрофлота.
Лето 1991 г. в Москве было тревожным, шли митинги и продолжались перебои с продовольствием, исчезли из магазинов многие хозяйственные товары. На Новом Арбате, а вернее, на тогда еще не переименованном проспекте Калинина, рядом с гастрономом "Новоарбатский" открылся канадский магазин, в котором за валюту продавались продовольственные и хозяйственные товары, правда, вовсе не канадского, а советского производства. Кто-то из нашего женского коллектива узнал, что этот магазин дает значительные скидки организациям, если те вносят на счет магазина не менее определенной суммы в долларах. Мы посоветовались с Зинаидой Ивановной и решили выделить такие средства, получив от магазина талоны на эту сумму, раздали их желающим сотрудникам вместо зарплаты в рублях, которые могли приобретать на эти талоны в магазине товары по их усмотрению. Мы с Эллой потратили эти талоны на покупку холодильника. Большинство, кажется, потратили эти талоны на продовольствие, а другие, как и мы, приобрели на них хозяйственные товары.
Организация турпоездок за границу для сотрудников "Аготура"
Хотя мы практически ежеквартально увеличивали своим сотрудникам зарплату, но стоимость жизни опережала все наши потуги на ее сохранение. Кому-то из нас пришла в голову мысль о выплате сотрудникам Аготура премии в валюте. Посещавшая нас иногда на Малой Бронной Галина Борисовна Зеничева, кажется, приезжавшая в наш район к своему парикмахеру посоветовала решить эту проблему следующим образом: она посоветовала организовать для своих сотрудников отдых за границей за счет предприятия, одновременно выплатив им на месте отдыха определенную сумму в долларах. Галина Борисовна в это время работала в туристической фирме, основанной ее приятельницей Татьяной Эммовной (я запомнил , как ее звали, по ее странному отчеству, хотя ни разу с ней не встречался) и предложила использовать возможности этой фирмы для организации поездок двух - трех групп сотрудников в разное время. Аготур перевел фирме деньги за пребывание в Испании и выплату премии, естественно, в долларах.
Первая группа вылетела на чартерном рейсе ИЛ-86 в Барселону в середине сентября. В этой группе было человек десять: Зинаида Ивановна, Карловна, Ольга Машкова, Наташа с мужем, Лена Сорокина, Ира Фадеева, Саша и я.. В аэропорту нас встретил представитель фирмы, с которой сотрудничала Татьяна Эммовна, посадил нас в автобус, в котором ехали и другие советские туристы по путевкам в основном московских туристических фирм. Привезли нас в небольшой отель, стоящий недалеко от берега моря в местечке на курорте Коста Браво, поселили нас в двухместные номера, с трехразовым питанием. На следующее утро всем сотрудникам были вручены конверты с одинаковой суммой в долларах, конечно, небольшой суммой, но приятно. Когда мы прилетели в Барселону, представителя Аэрофлота в аэропорту не было. Я оставил ему записку, указав название фирмы, которая нас встречала. В гостинице меня разыскал этот товарищ - я, к сожалению, не помню его фамилию - очень хороший работник и человек, который еще при мне был представителем на Канарских островах, куда летали чартеры Аэрофлота для смены рыболовных судов, а затем в Анголе. Он предложил свозить меня в музей Сальвадора Дали. Я с удовольствием принял это предложение и предложил принять участие в экскурсии Лене Сорокиной и Ире Фадеевой. Утром, поплавав в море, мы после обеда поехали в небольшой городок километрах в пятидесяти от нашей гостиницы. Часа три мы осматривали экспонаты этого очень интересного музея. Вообще отдых получился отличным, погода была отменной, море теплое и ,слава богу, не штормило. Кроме ежедневного купания на море мы решили съездить в карликовое государство Андорра, распложенное на франко-испанской границе. Андорра находится в сорока километрах от Барселоны и связаны они друг с другом автобусным сообщением, а туристы, отдыхающие на Коста Браво, записывались на экскурсии на автобусах, которые ходили по расписанию по определенным дням недели, последовательно собирая пассажиров из городков Коста Браво. Время в пути составило около трех часов. Автобус был полностью заполнен советскими туристами, дорога от Барселоны до Андорры - очень красивая, но и довольно опасная, так как на ней множество поворотов при больших уклонах, ведь Андорра находится в предгорьях Пиренеев, по приезде наши дамы отправились в магазины, распложенные рядом со стоянкой автобуса. В гостинице нам выдали сухие пайки, т.е.по несколько бутербродов, мы с Сашей прошлись по нескольким кварталам старого города, зашли в продовольственный магазин, где купили бутылку местного вина, кстати очень дешевого, хорошего качества и вкусного. Магазин явился единственным местом, где я пообщался с андоррцами, при этом мне показалось, что утверждение, что андоррцы одинаково владеют французским и испанским языками не совсем соответствует действительности.
Мне показалось, что испанский язык более распространен, как в письменной форме, так и в повседневном общении, что, видимо, объясняется близостью испанского города-миллионщика.
Когда начал накрапывать дождь, мы вернулись в автобус к оставленным нами на наших местах бутербродам. Дамы вернулись, естественно, с покупками, и всю обратную дорогу обсуждали купленные товары.
Накануне отъезда нам было сказано, что автобус прибудет за нами в 11.00, хотя самолет был запланирован на 19.00. Я попытался перенести отъезд на несколько часов, т.е. на послеобеденное время. Однако мне было отказано, а отказ был мотивирован тем, что автобус должен отвезти пассажиров не только на наш рейс, но и на рейсы, вылетающие ранее нашего. Пришлось выезжать в указанное время, а так как наш рейс вылетел из Москвы с опозданием на два часа, то нам пришлось сидеть в аэропорту более восьми часов. Конечно этот бестолковый отъезд из гостиницы испортил нам впечатление от отдыха, и я не утерпел и написал письмо главе принимавшей нас фирмы. Это письмо я передал представителю Аэрофлота, попросив его поручить своей сотруднице-испанке перевести его на испанский и отправить адресату. Никаких извинений мы, конечно, не получили, а вот Татьяна Эммовна попросила Галину Борисовну передать мне свое недовольство написанием письма, испортившего отношения двух сотрудничающих фирм. Пришлось, сжав зубы, извиниться через Галину Борисовну.
Знакомство и начало сотрудничества с Мострансагентством
У Президента с западногерманской фирмой "Олимпия Райзен" кроме Аготура была еще одна общая проблема, с которой он меня ознакомил, пригласив на совещание, которое вел директор одного из департаментов тогда еще Моссовета. Кроме меня на совещании были приглашены директор Мострансагентства Горин, его заместитель Самсонов, а также два сотрудника Моссовета, занимавшиеся вопросами размещения. Президент рассказал о том, что всё больше советских граждан немецкой национальности, компактно проживавшие до войны на берегах Волги и выселенные во время войны в разные регионы Сибири и в Казахстан, выезжают на постоянное место жительства (ПМЖ) в ФРГ.
Владелец фирмы "Олимпия Райзен" Штейнхаузен получил от правительства ФРГ исключительное право на авиационную перевозку этих граждан из СССР (Москвы) в города ФРГ, получая от правительства ФРГ солидную компенсацию за каждого такого перевезенного пассажира. Штейнхаузен - что совершенно естественно, вначале передавал всех этих пассажиров Немецкой авиакомпании Люфтганза. Число пассажиров, выезжающих на ПМЖ в ФРГ постоянно росло, и Люфтганза уже не могла перевезти всех таких пассажиров на своих регулярных рейсах. Этим и воспользовался Н.А. Иваненко, заставивший Штейнхаузена передавать часть этих пассажиров Аэрофлоту.
Никто в Москве не обратил внимания на то, что "Олимпия Райзен" арендовала в районе Лефортово несколько зданий, переоборудовав их в гостиницу-общежитие, куда размещались переселенцы, ожидавшие в Москве оформления документов и мест на самолете для вылета в ФРГ. В этих же зданиях было организовано бронирование мест и оформление перевозочных документов, в котором посменно работало несколько работников ЦМА. Видимо, это-то и помогло Президенту узнать об этой проблеме. Чиновник Моссовета по подсказке Президента поставил задачу выделить часть гостиничного фонды Москвы для размещения минимум половины этого контингента, а также обеспечить перевозку потенциальных пассажиров из/в аэропорты. На этом же совещании Президент сообщил, что он поставил перед Штейнхаузеном вопрос о наделении Аготура правом оформлять билеты и бронировать места на самолеты Аэрофлота с получением установленных комиссионных.
Так я познакомился с Виктором Сергеевичем Гориным - генеральным директором Мострансагентства, молодым, хватким хорошим руководителем. Вместе с ним или с его заместителем Самсоновым в течение нескольких днем мы объездили ряд гостиниц, принадлежащих Мострансагенству и Моссовету, естественно, самые захудалые, все места в этих гостиницах были заняты, да и их состояние было просто плачевным. В то же время стоимость проживания была далеко не копеечной, и размещать в них людей, выезжающих на ПМЖ, бесплатно, было нереально. Также малореальным оказалась возможность автобусного парка Мострансагентства для перевозки этой категории пассажиров, прибывающих в основном в аэропорт Домодедово разными рейсами, а информация об их прилете была только у представительства "Олимпии Райзен" в Москве. Я участвовал в этих поездках, хотя и не был напрямую заинтересован в решении поставленных задач.
Кроме совместных поездок для осмотра гостиниц я несколько раз приезжал в Мострансагентство на улице Кирова (ныне Мясницкая), где размешалась дирекция Агентства, и беседовал с В.С. Гориным. Результатом этих бесед стало два совместных проекта Мострансагентства и Аготура. Во-первых Виктор Сергеевич предложил мне открыть авиакассу по продаже авиационных билетов на международные рейсы в главном здании Мострансагентства, на Ленинском проспекте и во-вторых создание совместного предприятия по организации выездного туризма.
Мострансагентство имело в городе целый ряд своих отделений, но центральным (или главным) было агентство на Ленинском проспекте - оно было самым большим по площади и самым центральным и известным. Оно размещалось в новом здании сталинской постройки (No 42). При входе в агентство со стороны Ленинского проспекта вы попадали в большое помещение с очень высоким потолком: справа были железнодорожные кассы, а слева - авиационные. Одновременно работало по десять авиационных кассиров. В авиационных кассах города продавались только билеты на внутренние рейсы. Билеты на международные рейсы продавались только в Центральном Международном Агентстве Аэрофлота и его отделениях, а также в нескольких совместных предприятиях, получивших от Аэрофлота такое право, в частности Азротур и Аготур. Для организации продажи билетов на международные рейсы Мострансагентству надо было не только получить на это согласие Аэрофлота, но и приобрести соответствующее оборудование и подключить его к системе бронирования Аэрофлота, а также обучить авиакассиров работе на этом оборудовании. Предоставленная в конце 80-х - начале 90-х гг. советским гражданам возможность выезжать за границу требовала от руководства Мострансагентства открыть кассы по оформлению билетов на международные рейсы. Познакомившись со мной и узнав, что Аготур открыл агентство как раз для продажи авиабилетов на международные рейсы, он решил, что спокойнее и дешевле дать возможность Аготуру, конечно, за деньги
открыть в своем агентстве такую кассу , чем начинать эту продажу своими силами, т.е. создавать новое направление в работе.
К дому, в котором размещалось Мострансагенство на Ленинском проспекте, с двух сторон были возведены пристройки с отдельным входом. В.С. Горин отвел Аготуру левую пристройку, которая находилась ближе к центру города. Внутри пристройки был очень большой зал с высоким потолком и с окнами во всю стену. С другой стороны было несколько отдельных комнат, а также помещение на втором этаже, на который вела, лестница. В конце этого зала было возвышение, на котором был большой стол. Боря Лихачев заказал и вскоре получил еще один экземпляр системы бронирования для установки на Ленинском проспекте, а также с большим трудом подключил к системе. К этому времени он нашел еще двух молодых людей для работы диспетчерами в агентстве Аготура, Наташу Воскресенскую и Алексея Быкова. Они также закончили курсы при ЦМА и начали работать в агентстве на Никольской, сначала Наташа, затем Алексей. Когда, встал вопрос о работе на Ленинском проспекте, было решено направить туда старшее поколение, т.е. Е.В. Сорокину и И.Л. Фадееву, которые очень быстро освоили работу по бронированию мест, и Боря посчитал, что им можно поручить самостоятельную работу. В первые два года за это помещение мы платили Мострансагентству символическую плату по сравнению с арендной платой за помещение на Никольской.
Создание совместного предприятия с Мострансагенством
И когда несколько позднее В.С. Горин предложил создать совместное предприятие для организации выёздного туризма, я тут же принял это предложение. Виктор Сергеевич привлек к созданию такого предприятия еще одну фирму, сотрудничавшую с Мострансагентством, и, таким образом, нас стало три учредителя. В.С. Горин поручил заниматься этим предприятием своему заместителю Самсонову, который вскоре предложил учредителям на должность генерального директора одну из начальниц филиала Мострансагентства на улице 1905 года Ольгу Вячеславну (фамилию - не помню). Эта дама лет пятидесяти с хвостиком имела, конечно, довольно смутное представление о туризме вообще, и о выездном туризме в частности. Она заняла помещение на втором этаже, взяла на работу двух женщин, положив им неплохую зарплату. Кстати, ей самой то же установили довольно приличную зарплату, бюджет этого предприятия, зарегистрированного и получившего название, которое не сохранилось в моей памяти., формировался из взносов Аготура и третьего учредителя. Взносом Мострансагентства явилось предоставление помещения.
Надо сказать, что я пробовал заняться выездным туризмом. А.В. Фефелов, в обязанности которого входила не только продажа билетов на международные рейсы, но и вопросы туризма, никаких предложений по этому вопросу не делал.
Как известно, в Советском Союзе въездным туризмом монопольно занималось ЗАО Интурист, а к выездному туризму кроме Интуриста были допущены ВЦСПС и Спутник. После того, как советские граждане получили возможность выезжать из страны, стал развиваться массовый туризм, а указанные три организации не смогли быстро перестроиться и не справлялись с удовлетворением растущего спроса. Стали создаваться турфирмы, специализирующиеся, как правило, на выездном туризме.
Надо сказать, что и я сделал попытку заняться выездным туризмом, как-то получил я письмо одной болгарской туристической фирмы с предложением направлять российских любителей горнолыжного спорта в Болгарию через эту фирму. Я решил направить в Болгарию Риту Пузанову и Алексея для сбора информации, необходимой при рекламировании таких поездок в Болгарию, и, конечно, составить представление о качестве обслуживания, а также стоимости такого обслуживания. Ребята привезли все эти сведения, но когда я сравнил предложенные этой фирмой цены с ценами, предлагаемыми другими еще советскими турфирмами, мне стало ясно, что выходить на рынок с привезенными ребятами ценами, просто нельзя, и я понял, что для получения положительных результатов в области выездного туризма необходимо повседневно и вдумчиво заниматься этим вопросом, а не от случая к случаю, т.е. создавать новые направление в деятельности предприятия.
Я не мог возражать назначению генеральным директором совместного предприятия Ольги Вячеславны, кандидатура который была предложена В.С. Гориным, также как не возражали В.Д. Голованов и Курт Штейнхаузен моему назначению, которое было предложена Б.Е. Панюковым. Я сделал несколько попыток привлечь Ольгу Вячеславну к вопросам выездного туризма. Так, я получил предложение одной недавно созданной турфирмы, возглавляемой директором-евреем, принять участие в формировании и отправке групп советских туристов в Израиль. Как раз в это время решался вопрос о назначении советского авиапредприятия для полетов в эту страну. Если до этого времени такой вопрос вообще не стоял, так как во всех межправительственных соглашениях в качестве назначенного авиапредприятия являлся Аэрофлот то уже в 1991 году стали появляться другие авиакомпании, и созданный вместо министерства гражданской авиации департамент (или комитет?) провел конкурс между авиакомпаниями на право полетов в Израиль, который благодаря авторитету Татьяны Григорьевны Анодиной выиграла вновь созданная авиакомпания "Трансаэро", которую возглавил ее сын Плешаков.
Так как Аготур имел право продавать авиабилеты только Аэрофлота, я не имел возможности участвовать в этом проекте, хотя я понимал, что этот проект имеет неплохие перспективы. Я передал это предложение Ольге Вячеславне, посоветовав ей поучаствовать в этом проекте, посетить эту фирму, тем более что она размещалась на том же Ленинском проспекте, и обсудить возможные варианты сотрудничества. Не знаю, встречалась ли Ольга Вячеславна с директором этой фирмы или нет, но никакого сотрудничества не получилось.
Позднее я дважды приглашал Ольгу Вячеславну в зарубежные поездки, когда с помощью представителей Аэрофлота можно было получить хорошие условия от принимающей стороны при организации поездок наших туристических групп на отдых. Первый раз я пригласил ее поехать в Хорватию. В то время эта ставшая независимой страна, являвшаяся курортной частью бывшей Югославии, только начала развивать въездной туризм.
Новое направление в работе - обслуживание транзитных пассажиров
Назначенный в Хорватию представителем Аэрофлота мой старый знакомый Георгий Кириллович Мордовии пригласил меня в Загреб для, как он выразился по телефону - взаимно-выгодного сотрудничества. Когда мы прилетели в, Загреб, Жора посвятил меня в свой замысел. Правда, большая часть этих "совместных" действий ложилась на плечи Аготура, но я полностью поддержал его предложение. Дело было в следующем: строительные фирмы Хорватии, славящиеся высоким качеством работ, получили подряды от советского правительства на возведение нескольких объектов в разных регионах страны - в основном на Севере, которые эти фирмы должны были сдать под ключ в довольно сжатые сроки. При этом хорватские фирмы получили разрешение на привлечение к строительству хорватских граждан в основном квалифицированных рабочих.
В то время между Москвой и Загребом летали две авиакомпании: Аэрофлот и хорватская авиакомпания. Перевозка групп хорватских рабочих стала очень важной составляющей заполнения рейсов. Совершенно естественно, что хорватские строительные фирмы планировали перевозку своих рабочих на хорватской авиакомпании, и опытный и хитрый Г.К. Мордовии придумал как сделать так, чтобы сами хорватские фирмы бронировали своих рабочих на рейсы не хорватской авиакомпании, а на рейсы Аэрофлота. Жора исходил из того, что хорватские фирмы, как и большинство зарубежных компаний, направляющих своих клиентов транзитом через Москву, опасались этого транзита, так как без знания русского языка они часто попадали в сложные ситуации. Фирме было и дешевле и спокойнее договориться с кем-то в Москве, кто бы встретил ее клиентов в Шереметьево, обеспечил им ночлег и питание (ужин и завтрак) и доставил на следующий день во внутренний аэропорт. Г.К. Мордовин правильно рассчитал: если строительной компании будет обеспечен транзит ее клиентам в Москве при условии полета на рейсе Аэрофлота, то компания будет бронировать этих клиентов на Аэрофлот.
Жора организовал мне переговоры с двумя крупными строительными фирмами, с которыми я подписал соответствующие соглашения о предоставлении таких услуг клиентам фирмы с указанием их стоимости, оговорив, что указанное обслуживание предоставляется только тем клиентам, которые прилетают в Москву самолетом Аэрофлота.
По возвращение в Москву я договорился с владельцем небольшой гостиницы, созданной им на базе одного из пансионатов недалеко от Шереметьево. Аготуру было гарантировано наличие мест в гостинице, а владельцу гостиницы было выгодно иметь гарантированных клиентов на протяжении года. Представительство Аэрофлота в Загребе информировало Аготур по факсу о прилете групп рабочих и их числе в группе, а накануне прилета подтверждало по факсу. Эта схема работала без сбоев в течение трех или четырех лет пока строившиеся объекты не были сданы строителями.
Параллельно с переговорами, которые я вел со строительными фирмами, Г.К. Мордовин организовал встречи Ольги Вячеславны с туристическими фирмами. Помогавший ей с переводом сотрудник представительства поделился со мной своими впечатлениями об этих встречах. Во-первых, он так и не понял, какова была цель этих встреч, а тем более, если это были переговоры, во-вторых, выразил недоумение полным отсутствием профессионализма Ольги Вячеславны.
Все же я сделал еще одну попытку. Приехавший в Москву пожилой индус, владелец небольшой гостиницы в эмирате Абу-даби, получил от представителя Аэрофлота в Дели мои координаты. В Москву он прилетел с целью найти российских челноков или туристов. Я помог ему связаться с Интуристом и Спутником. Он, в свою очередь, пригласил меня в Эмираты, обещав оформить визу прямо в аэропорту. Я решил слетать туда, хотя, по совести говоря, никакой пользы от этой командировки, как от поездки в Загреб, и быть не могло. Единственным результатом поездки в Эмираты мог стать выездной туризм в эту новую страну, в которую уже начали прилетать чартеры с челноками из бывших советских республик, особенно из Узбекистана. Я всё еще надеялся, что Ольга Вячеславна займется выездным туризмом, и пригласил ее слетать в Эмираты.
Аэрофлот уже начал полеты из Москвы в Эмираты, как раз в Абу-даби. Так как температуры на аэродроме эмирата в дневное время были очень высокие, при которых взлет самолета был небезопасен, расписание было составлено таким образом, что из Москвы рейс вылетал в половину третьего утра с тем, чтобы из Абу-даби самолет вылетал в утренние часы, когда температура еще позволяла безопасный взлет. Накануне служебные билеты были выписаны на Ленинском проспекте и переданы Ольге Вячеславне. Чтобы не будить Эллочку, я поехал в Шереметьево в половине двенадцатого, по пустынной в это время суток Москве. Алексеев довез меня минут за двадцать пять. Ольгу Вячеславну я просил приехать к двенадцати часам ночи. Где-то в час ночи началась регистрация билетов, а моей спутницы с билетами всё нет и нет. На звонки ей домой никто не отвечал. Тогда Алексеев позвонил Боре, объяснил ему ситуацию и предложил поехать на Никольскую и выписать авиабилет. На этот раз Алексеев ехал, видимо, несколько быстрее, чем положено, и до окончания регистрации ребята привезли мне билет.
Индус выполнил свое обещание, и его помощник встретил рейс, помог пройти паспортный контроль и привез в гостиницу. Конечно, гостиница была, более, чем скромной, видимо, не тянула даже на две звезды, но более чем скромной стоимости она соответствовала. Ольга Вячеславна прилетела на следующий день и даже не извинилась, пробормотав что-то невнятное.
Владелец гостиницы свозил нас в несколько гостиниц более высокого класса, чем его. Предлагаемые цены на пребывание в гостиницах и на питание были приемлемы, сопоставимыми с европейскими, и я посоветовал Ольге Вячеславне заняться по приезде в Москву поисками клиентов, так как цены на "барахло" могут привлечь наших граждан. Приехавший из отпуска представитель Аэрофлота, которого я знал по прошлой работе, взял над нами шефство и рассказал еще о ряде моментов, которые могли привлечь российских туристов, особенно челноков. Однако мадам не среагировала и на советы представителя и палец о палец не ударила, чтобы заняться выполнением тех задач, ради которых мы создали это предприятие.
Вскоре выяснилось, куда была направлена активность этой дамы. Как-то Самсонов попросил приехать на Ленинский проспект для участия в собрании учредителей совместного предприятия. Самсонов предложил заслушать отчет генерального директора о деятельности предприятия. В ее отчете ничего интересного не прозвучало, а на заданный Самсоновым вопрос, как используется подвал под пристройкой, оказалось, что Ольга Вячеславна сдает этот подвал разным фирмам для хранения своих товаров, а плату за аренду кладет в свой карман. Самсонов , хотя, думаю знал или догадывался об этом, но услышав это рассвирепел и бросился на Ольгу Вячеславну с кулаками. Конечно, мы с третьим учредителем были шокированы как "деятельностью" генерального директора, так и дракой, затеянной Самсоновым. Мы еле оттащили его от Ольги Вячеславны, встав на защиту женщины. Присутствовавшие при этой сцене Лена Сорокина и Ира Фадеева, хотя и далеко находились, всё видели и слышали, правда, по-моему, совсем не удивились, и после завершения этой сцены сказали мне, что Ольга Вячеславна уже давно сдает подвал, и, видимо, на эти шальные деньги бывает пьяной не только по вечерам, но, часто, и днем. Стало ясно, почему она не приехала в Шереметьево при вылете в Эмираты, и почему ее совершенно не интересовал какой-то выездной туризм.
Продажа льготных билетов гражданам, выезжающим в Германию на ПМЖ
Елена Викторовна Сорокина напомнила мне, что за время работы касс Аготура в этом помещении на Ленинском проспекте было два визита к нам немецких делегаций. Президент, как говорится "дожал" Штейнхаузенов и Аготур получил право бронировать и продавать авиабилеты на перевозку российских граждан, выезжающих в Германию на ПМЖ. За продажу таких билетов Аготур получал большие комиссионные. На здании гостиницы-общежития в Лефортово было размешено объявление Аготура о возможности приобрести билеты на Ленинском проспекте. Так как наплыв выезжающих был очень большой, и "Олимпия Райзен" не справлялась с продажей билетов, особенно с бронированием мест на рейсы "Люфтганзы". Аготур довольно быстро смог взять на себя значительное число таких клиентов. Удобное расположение в городе, хорошее обслуживание, отсутствие очередей дали нам возможность с каждым днем увеличивать количество клиентов, выезжающих в Германию на ПМЖ.
К этому времени Курт Штейнхаузен отошел от дел, уехал жить в Юго-Западную Африку и передал дела своему сыну Бернду, который стал довольно часто приезжать в Москву. В один из таких приездов - а он, как правило, привозил с собой - нескольких руководителей отделов компании, Марина Звонкова договорилась со мной и привезла их на Ленинский проспект. Мы организовали в одной из комнат, примыкающих к залу, угощение, и показали им, как обслуживаются клиенты, выезжающие на ПМЖ по линии "Олимпии Райзен". Бернд Штейнхаузен был просто поражен увиденным и даже вознамерился снять это помещение в аренду или купить. Из предосторожности я не стал его знакомить с В.С. Гориным.
Второй визит немцев был вызван потоком жалоб в немецкие органы власти от приезжающих в Германию по ПМЖ. Они жаловались на обслуживание в Москве, особенно на условия обслуживании в Лефортово в гостинице "Олимпии Райзен" и на трудности с авиабилетами. По этим жалобам в Москву приехала делегация Бундестага, которая посетила и наше агентство на Ленинском проспекте, думаю, что увиденное в нашем агентстве смягчило удар, который депутаты готовы были нанести по "Олимпии Райзен". В общем, никаких резко отрицательных выводов не последовало, а поток потенциальных клиентов в кассу Аготура только увеличился, так-так клиенты ехали к нам не только, почитав объявление, но и по рекомендации М. Звонковой.
Возвращаюсь к Ольге Вячеславне. После заседания учредителей совместного предприятия, закончившегося дракой Самсонова с Ольгой Вячеславной, В.С.Горин принял решение о ликвидации этого совместного предприятия и увольнения его генерального директора. Мы, остальные двое учредителей, поддержали это предложение, хотя и считали, что будь руководитель предприятия толковым и честным человеком, предприятие могло бы неплохо работать.
Наступил день, когда Ольге Вячеславне было предложено освободить помещение. Этот день стал апофеозом деятельности этой деловой дамы на посту генерального директора. Она приехала на грузовике с несколькими рабочими, которые стали выносить шкафы, столы и стулья, принадлежавшие совместному предприятию, но она приготовила и финальное действо: вооружившись большими ножницами, рабочие начали снимать напольное покрытие, резать его на куски и грузить их в грузовик вместе с мебелью. Узнав об этом, примчался Самсонов и снова полез в драку. Почему Ольга Вячеславна решила, что напольное покрытие, которое находилось в помещении до нашего и ее въезда, принадлежит ей, и как она хотела использовать куски этого покрытия, осталось для всех загадкой. На этой ноте закончилась деятельность учрежденного Мострансагентством и Аготуром совместного предприятия и его генерального директора.
Прием групп иностранных охотников в 1992 г.
Весной 1992 г. продолжился прием групп охотников на глухаря. Лоаккер снова направил две группы, которые мы вновь отправили в Чувашию и Мари Эл, а группу фирмы Треффпункт в Свердловскую область. Фирма "Анас" вновь набрала группу охотников на утиную охоту в Астрахань. Владелец фотоателье, принявший первую группу в 1991 г. на Карае закончил свою деятельность в качестве арендатора охотхозяйств. Пришлось срочно искать место, где принимать французов. В то время появилось много начинающих предпринимателей, которые брали в аренду участки в дельте Волги, покупали и переоборудовали дебаркадеры под гостиницы, предлагая затем свои услуги охотникам. Найти такого новоиспеченного предпринимателя и принять французских охотников нам помог бывший помощник владельца фотоателье Олег Головко; фирма "Анас" осталась довольна, и охотой и обслуживанием.
Австрийские охотники фирмы Треффпункт, напротив, остались недовольны. Если весной 1991 г. охотников этой фирмы принимали в бывшем обкомовском охотхозяйстве в 60 километрах от Екатеринбурга, где проведение охоты было на высоком уровне, то весной 1992 г. охотников отвезли за сотню километров от города в предгорья Урала; тока там были слабыми, а егеря в постоянном подпитии. Группы Лоаккера, как и в прошлом году, остались охотой очень довольны. Сам Лоаккер прилетел в Москву через пару дней после заезда групп, решив лично проверить ход охоты. Я решил полететь с. ним.
В Чебоксарах нас встретил начальник управления охоты Андрей Сергеевич Иванов и провез нас по точкам, где размешались охотники. Практически все охотники за два дня добыли по глухарю, а в это время охотились на тетеревей. Обслуживание охотников в Чувашии как и в республике Мари Эл, куда он прилетал в 1991 г., ему понравилось. Но на обратном пути в Москве произошел казус. При полете туда и обратно охотники Лоаккера, как и охотники других фирм, ночевали в Москве. Я старался подобрать гостиницу недалеко от центра и не очень дорогую. На этот раз охотников разместили в гостинице на углу Покровки и Садовой. Размещал их Боря Лихачев. После удачной охоты австрийцы за ужином крепко выпили и стали здорово шуметь. Надо отметить, что с одной из групп на охоте был таксидермист Платтнер, поэтому охотники везли с собой уже готовые чучела. Разогревшись водкой или пивом (или и тем и другим) они начали пускать чучела тетеревей вдоль коридора: у кого, мол, дальше полетит. А один из охотников стал приставать к понравившейся ему дочке российского постояльца, причем кавказской национальности, и дело могло принять плохой оборот. Пришлось Боре остаться ночевать в гостинице, и погасить вспыхнувший было скандал.
На начало сентября была назначена охота на дальневосточного лося. Прилетело четыре или пять охотников с карабинами. С ними полетел Володя Паникаровских. Так как все вопросы были заранее обговорены, охота прошла более чем удачно. Велась охота с вертолета. Все охотники отстреляли по лосю с шикарными рогами. Один из охотников, увидев в иллюминатор медведя, попросил высадить его впереди шедшего в определенном направлении медведя, подпустил его на выстрел и уложил первым же выстрелом. В самолет рога еле вошли, а в Домодедово рога не входили в один из наших микроавтобусов, пришлось вызывать другой микроавтобус с более широкой дверью.
Лоаккер решил использовать этот успех своих клиентов, организовав в ресторане города ужин с рассказами охотников на лося и глухаря и показом кинофильмов и диапозитивов об этих охотах. Он пригласил двух начальников управлений охоты, организовавшие охоту на лося, а из Аготура Володю Паникаровских, Борю Лихачева и меня, а также представителя Аэрофлота в Зальцбурге Буливова.
Туда мы летели через Вену и ехали через всю Австрию, как и в первую командировку с Володей Паникаровским. Лоакккер разместил нас в загородной гостинице километрах в двадцати от города. На устроенный Лоаккером вечер пришло не только много жителей города, но и жители соседних населенных пунктов, так как в Австрии каждый пятый или четвертый житель - охотник. На столе были бутерброды и, конечно, пиво. Открыл вечер Лоаккер, рассказавший об охоте на глухаря и лося, сопроводив свое выступление очень качественными снятыми им фильмами и диапозитивами (про охоту на глухаря). Потом выступило несколько охотников со своими впечатлениями. Слово для выступления было предоставлено Боре, очень здорово по-немецки рассказавшему о нашем предприятии. А затем рискнул выступить и я, по-моему, довольно связно рассказав об охотах в России, естественно, тоже по-немецки.
Лоаккер рекомендовал нам взять обратные билеты в Москву из Цюриха. На утро, когда мы вылетали домой. Лоаккер поехал с несколькими соседями на утиную охоту, конечно, никто из московских гостей приглашения на эту охоту не принял, остался только Буливов, правда, как они отохотились, я не знаю. Когда наша машина подъезжала к месту охоты, мы слышали отдельные выстрелы. В охотничьем костюме к нам вышел Лоаккер, сел к нам в машину и подвез нас к границе со Швейцарией, поговорил с австрийским и швейцарским пограничниками и попрощался. Пограничники даже не подумали, что у нас нет швейцарских виз, и нас не проверили. В аэропорту Цюриха мы также без осложнений прошли пограничный и таможенный контроль.
Перечитав написанное об Аготуре, я решил, что дальше придерживаться хотя бы приблизительно календарного изложения работы в Аготуре было бы неправомерным , тем более, что по прошествии 15-20 лет события в памяти как бы сжимаются, и не всегда могут быть изложены в соответствии с фактической последовательностью. Соответственно в дальнейшем события будут мной излагаться последовательно только в отношении отдельной иностранной фирмы, как и другие аспекты работы Аготура.
Первая кадровая потеря
После того, как В.Д. Голованов предоставил Аготуру комнату, я ходил на работу, естественно, пешком и, как правило, приходил на малую Бронную к 08.30 утра, а Владимир Павлович - впритык. Как-то в мае 1992 г., когда я открыл дверь кабинета, то увидел на моем столе лист бумаги - это было Заявление В.П. Паникаровских об увольнении по собственному желанию. Когда он пришел, и я недоуменно его спросил, как это понимать, он мне откровенно признался, что его уговорил Лоаккер поработать с его сыном. Сыну уже было за двадцать, отец хотел передать ему свое дело, но сын пока не определился со своими намерениями, не вникал в работу отца, да и вообще не проявлял ни к чему интереса, и отец решил отправить его на полтора-два года в Москву, договорился с Володей, что тот возьмет его под свое крыло и попытается привить ему вкус к работе. Лоаккер договорился с В.П. Паникаровским о финансовой стороне дела, а также, видимо, соблазнил его тем, что общаясь с его сыном, Володя быстро выучит немецкий язык.
Мне было, конечно, жаль расставаться с Владимиром, но отказать ему или ставить какие-то условия его ухода, я не мог. С уходом В.П. Паникаровских Аготур потерял не только опытного работника, но и в недалеком будущем и фирму, которая в первые два года работы предприятия была основным поставщиком иностранных охотников. Кроме того, одним из вопросов, который надо было решать при приезде иностранных охотников в нашу страну - это было оформление охотничьего оружия. Правда, в первые годы нашей работы ввоз оружия в СССР, а затем в Россию не был особенно строгим и решался довольно легко: надо было подать заявку с указанием гражданства охотников и сведений об оружии (фирма-изготовитель, калибр, номер). Разрешение выдавалось почти автоматически, на моей памяти не было случая отказа или задержки в выдаче разрешения, которое передавалось работнику таможни в аэропорту Шереметьево как при въезде, так и при выезде иностранного охотника.
Как я обещал В.Д. Голованову, я держал место заместителя генерального директора по охоте вакантным, и с уходом Владимира Павловича, этот сектор - а он был основным в работе Аготура, и предприятие создавалось именно для организации охоты для иностранных охотников - оказался бесхозным. Надо было заполнять образовавшуюся брешь в кадрах предприятия. В Главохоте было всего два специалиста по охоте: В.П. Нечаев-Лебедев и Виктор Мухин; я их знал, оформлял через них путевки на охоту и даже ездил с ними на охоту до создания Аготура, но руководство Главохоты их не отпустило. Не помню точно кто, кажется, Президент подыскал кандидата на место Владимира Павловича. Кандидатом оказался мужчина лет пятидесяти, полковник запаса, охотник-любитель, знающий немецкий язык. В это время Владимир Андреевич Будков работал в конторе, которая занималась охраной гаражей. Он мог почти сразу же приступить к работе и я зачислил его в штат. В.А. Будков служил одно время в Германии (видимо, в ГДР) и был знаком с несколькими немецкими охотниками, которым он предложил приехать на охоту в Россию через Аготур. У Владимира Андреевича были хорошие связи с Советом военных охотников центральных управлений. Он предложил договориться с хозяйством Минобороны в Ростове на Дону о приеме иностранных охотников - утятников, мы с Афанасием Исаичем и Мишей ездили почти пятнадцать раз в хозяйство Главохоты "Маныч", и я несколько раз пытался получить места для иностранных охотников в хозяйстве Минобороны, расположенном рядом с хозяйством Главохоты, но мне так и не удалось отправить в это охотхозяйство ни одну группу иностранных охотников. Поэтому я согласился с предложением Владимира Андреевича слетать в Ростов. Однако, увы, положительного результата он не привез. Он съездил также в командировку в Петрозаводск и то же безрезультатно. Проработал он в Аготуре сравнительно недолго и по какой-то причине вскоре ушел.
К этому времени в Главохоте произошли сокращения, и Виктор Мухин оказался за штатом. В.Д. Голованов в отличие от рекомендации, данной им в свое время Владимиру Паникаровских, на этот раз особенно Виктора не расхваливал, но все же попросил принять его на работу. Виктор Мухин почти сразу же включился в работу, но особой инициативы не проявлял.
Как и В.А. Будков, так и Виктор оказались временщиками, не оставив положительных следов в истории Аготура. Конечно, он, в общем добротно выполнял свою работу, в частности получал разрешения на ввоз оружия, встречал и провожал охотников в Шереметьево.
Но вот однажды Мухин чуть не сорвал охоту большой группе иностранных охотников. А дело было так: французская охотничья фирма "Лайка" предложила группу охотников из государства Андорра на охоту на крупную дичь. Я договорился с Алексеем Александровичем Евсеенко, что мы привезем охотников утром в воскресенье - рейс Аэрофлота из Барселоны прилетал в Москву поздним вечером по субботам. Я заказал места в гостинице "Интурист", а Виктор Мухин поехал встречать охотников в Шереметьево. Разрешение было получено накануне, в котором была указана фамилия ответственного за охоту "Мухин". До этого дня я не обращал внимания на фамилию работника Аготура, указанную в разрешении; в ряде случаев там указывалась моя фамилия или водителя, который сдавал документы в здании МВД на Октябрьской площади.
Я не ложился спать, пока Виктор не позвонил мне из Шереметьево, доложив, что группы в самолете не оказалось, а он поехал - домой. Буквально через несколько минут раздался еще один телефонный звонок, и по-французски мне было сказано, что мой телефон он получил совладельца фирмы "Лайка" г-на Бенуа, что группу охотников никто не встретил, и попросил меня подъехать в гостиницу, куда они добрались самостоятельно. Я тут же пошел в гостиницу, благо она была минутах в двадцати от моего дома, где увидел семерых охотников, которые пока еще благожелательно, но явно сдерживая свое раздражение, рассказали мне, что их никто не встретил, хотя несколько раз по громкоговорящей связи обращались на русском языке к представителю Аготура. А в результате их оружие осталось в аэропорту, а они сами, позвонив по мобильному телефону в Париж г-ну Бенуа, взяли такси и поехали в указанную им гостиницу. Я тут же взял такси и со старшим группы проехал в Шереметьево.
В аэропорту пограничники подтвердили мне, что разрешение на ввоз оружия предъявлено не было, а посему оно было изъято и находится на складе погранзаставы. На следующее утро, водитель, ездивший с Мухиным встречать охотников, привез мне разрешение, переданное ему Мухиным, который уехал с женой в гости до вечера воскресенья. Водитель - точно не помню кто - рассказал, что Мухин ожидал прибытия рейса в одном из дальних углов зала прибытия и, видимо, не услышал объявления. Водитель же сидел в машине, поэтому тоже объявления не слышал, но когда забеспокоился, что ни Мухина, ни охотников нет, пришел в аэропорт, то нашел Мухина на том же месте крепко спавшим.
Я тут же поехал в Шереметьево, рассчитывая, что, имея разрешение на руках, смогу получить оружие, если привезу охотников - владельцев оружия. Однако не тут-то было. Дежурный офицер-пограничник сказал, что выдаст оружие его владельцам только в присутствии сотрудника, которому выдано разрешение и который является ответственным за это оружие на территории России. Я обратился по телефону к дежурному пограничников по городу, а затем к дежурному генералу погранвойск, представившись генеральным директором предприятия, т.е. начальником Мухина и генералом в отставке, но никакие доводы не подействовали. Откровенно говоря, я их понимал: шел октябрь 1993 г., в Москве было неспокойно, и выпустить семь карабинов в отсутствии сотрудника, которому выдано разрешение, никто не решался. Наверное, если бы это были охотничьи ружья, может быть, и выпустили... но выпустить карабины охотников из и тому же мало кому известного государства (Андорра была известна в России разве что филателистам!).
Делать было нечего. У Мухина дома телефона не было. Жил он в городе рядом с началом Горьковского шоссе у самой Кольцевой дороги. Я ездил к нему каждые 2-3 часа, а водитель без меня еще чаше, но дома никого не было, пришлось еще раз извиниться перед охотниками, перенести их приезд в Суздальское хозяйство на понедельник. И только поздно вечером при очередном приезде дверь открыла Галина Мухина, сам же Мухин уже спал и был неподъемен.
На следующее утро один из водителей заехал за Виктором, который выглядел уже лучше, чем накануне.. Я привез всю группу в Шереметьево и, соединив Мухина с разрешением и охотниками, мы получили злосчастное оружие. Приехал и представитель испанского посольства. Оказалось, что он был знаком с кем-то из охотников, приехал их встречать в Шереметьево, и решил прихвастнуть, заказав для охотников зал ВИП. Мы друг друга узнали: в начале 80-х он был в посольстве Испании небольшим клерком, а через 10 лет стал советником, чуть ли не советником-посланником, и смог заказать депутатский зал. По-русски он говорил довольно хорошо, но с каким-то "южным" акцентом. Он лично призывал представителя Аготура откликнуться, но, видимо, его русский, да еще с акцентом не дошел до ушей Мухина, к тому же кемарившего...
Получив оружие, мы прямо из Шереметьево поехали в охотхозяйство успели сделать только один загон. Рано утром прозвучал выстрел. Оказывается, один из охотников, увидев несколько пятнистых оленей, которые в Суздальском хозяйстве людей не боялись и подходили близко к гостинице. Никто не видел в кого он стрелял, но он сказал, что не попал. Когда же мы приехали с охоты, кстати, без выстрела, оказалось, что один из егерей нашел убитого оленя как раз в том районе, где прозвучал выстрел. Охотник отнекивался от убитого зверя, но все же заплатил за трофей. Этот пятнистый олень оказался единственным животным, добытым на этой охоте, но на этом еще не завершилось пребывание этой группы. На следующее утро, когда все охотники уже разместились в автобусе хозяйства для выезда на очередную охоту, вдруг раздался выстрел: один из охотников случайно нажал на спусковой крючок; хорошо, что его карабин был направлен вверх, и пуля лишь просила крышу автобуса. Я глубоко вздохнул, когда эта группа села в самолет. Как ни странно, но охотники остались довольны пребыванием в Москве и суздальском охотхозяйстве и никаких претензий ни Аготуру, ни "Лайке" не предъявили.
Был еще один эпизод в жизни Аготура, в котором участвовал Виктор Мухин. В Советском Союзе участие в международных выставках, проводившихся за границей, координировал Государственный Комитет по Науке и Технике, а после распада Союза в России появилась структура, которая пропагандировала выставки за рубежом и оказывала посреднические услуги. Представитель этого выставочного комитета, предложил мне забронировать для Аготура стенд на охотничьей выставке в Дюссельдорфе. К этому времени я уже раз пять выезжал в Зальцбург и Вену, но после вступления Австрии в Шенгенское соглашение при очередном запросе на въезд в Австрию мне было отказано. Я решил, что участвовать в выставке в Германии, а тем более иметь свой стенд, было бы правильным. Посоветовавшись с Президентом - а я всегда с ним советовался по ключевым вопросам деятельности предприятия - я оплатил расходы за участие в выставке.
Кандидатов на командировку выбирать было не из кого. Направлять на выставку не специалиста по охоте было бы неправильно, а Виктор все чаще стал прикладываться к бутылке, все же мы с президентом решили послать Мухина, а с ним Борю Лихачева, никогда не нарушавшего режим и прилично знавшего немецкий разговорный язык. Ребята взяли с собой довольно много рекламных брошюр и несколько экспонатов для размещения на стенде Аготура. Все же несмотря на увещевания Мухин продержался, кажется, лишь один день после прилета в Германию. Борису ничего другого не оставалось, как принимать посетителей и рекламировать охоту в России. Безусловно, стенд Аготура на охотничьей выставке в Дюссельдорфе свое назначение по рекламе охоты в России выполнил, однако никаких конкретных результатов в виде соглашений о приезде групп охотников ребята не привезли.
Супруга Виктора Мухина Галина Владимировна, а ею оказалась наша с Леной Карловной старая знакомая по работе с телексом, была настоящим главой семьи. Вскоре после возвращения Виктора из Германии она приняла решение увезти его на все лето в Сибирь, где они поселились вдалеке от населенных пунктов и занялись сбором каких-то целебных трав и заготовкой насекомых с последующей их продажей. Эти почти полугодовые пребывания вдали от цивилизации с ее соблазнами в первое время благотворно сказались на здоровье Виктора, однако через два или три года он вновь сорвался и спасти его Галине уже не удалось.
Какое-то время место специалиста по охоте пустовало, а затем на горизонте вновь показался В.А. Будков и вскоре вернулся в Аготур. Его второе пришествие было, пожалуй, более продуктивным, чем первое. По два или три раза он привозил в Россию на охоту нескольких своих знакомых по прежней работе немцев с приятелями. Одну группу он возил на охоту на волка в военное хозяйство в Переяславль-Залесский, где его знакомый убил волка, а вторая группа охотилась на медведя в берлоге в хозяйстве Главохоты под Вологдой, где охота также увенчалась успехом.
Первая замена сотрудников по продаже авиабилетов
Борис Александрович Лихачев после замены одного Владимира на другого, т.е. В.Д. Саморукова на В.М. Тихонова, ушел из коммерческой службы имеете с бывшим членом коллегии МГА Курилло и создал лизинговую авиакомпанию АЛАК, которая, имея несколько самолетов, включая ТУ-154, довольно быстро вышла на рынок и стала выполнять сначала чартерные рейсы, а затем и регулярные рейсы в страны Европы. В АЛАК в разное время работали Александр Мосолов и Г.Б. Зеничева. В то время было очень распространено становиться предпринимателями, открыть хоть маленькую лавочку, но свою: ты хозяин, ты начальник.
Видимо, эта волна захлестнула и Бориса Борисовича, и он решил, что хватит ишачить на дядю, мы, мол, и сами с усами. К этому времени в АЛАКе появился некто Разживин, который оказал какое-то влияние на Борю и нашел ему подходящее помещение на проспекте Мира под агентство по продаже авиабилетов, которое Боря - думаю, не без материальной помощи Бориса Александровича - и открыл как свое. Боря взял в аренду необходимое для бронирования оборудование.
Борис пришел ко мне и подал заявление об уходе из Аготура. Конечно, я не мог ему отказать, хотя его уход нанес серьезный удар по Аготуру, который при создании опирался на две ноги: организация охоты для иностранцев и продажа авиабилетов Аэрофлота на международные рейсы. От первого удара, нанесенного Володей Паникаровских, худо-бедно я оправился, а второй удар был посерьезнее, так как Боря увел с собой и всех диспетчеров, которых, правда, Боря в Аготур и привел. Пришлось закрывать агентство на Никольской; хорошо еще, что к этому времени агентство на Ленинском проспекте уже крепко стояло на ногах.
В это сложное для меня время бесценную поддержку мне оказала бывшая одноклассница Маши и Игоря Елена Карловна Лунина, которую Маша при зачислении в Аготур очень верно охарактеризовала, как преданного и самоотверженного человека. Карловна предложила направить ее на курсы специалистов по бронированию, а затем на работу в агентство на Никольской. Лена уговорила поддержать ее И.Н. Подшивалову, молодую женщину, проработавшую до этого некоторое время в бухгалтерии Аготура и у которой не сложились взаимоотношения с Зинаидой Ивановной. Я, конечно, с благодарностью поддержал эту инициативу, и Лена и Ира пошли на курсы, успешно их закончили, а затем стали работать в агентстве Аготура на Никольской. Надо сказать, что они довольно быстро там освоились, восстановили работу агентства и вскоре заимели свою клиентуру и увеличили продажу билетов.
Боря Лихачев открыл свое агентство. Вместе с ним из Аготура ушли и диспетчера Наташа, Рита и Алексей. Точно не помню, но мне кажется, что где-то в тоже время Наташа с мужем уехали на ПМЖ в США, а Алексей вернулся в фирму, занимавшуюся лифтовым хозяйством, т.е у Бори осталась работать в его агентстве только Рита Пузанова. Агентство Бориса на проспекте Мира проработало недолго, а затем он нашел помещение недалеко от нашего дома в Скатертном переулке. Фирма Бориса просуществовала еще несколько лет, работал в ней фактически сам Борис, изредка привлекая бывших опытных диспетчеров ЦМА ушедших на пенсию, которые ему помогали не только бронированием мест, но и их получением, что становилось всё труднее и труднее. Закрыть фирму Борис был вынужден из-за надуманных придирок чиновников ЦМР. После закрытия фирмы Боря устроился на работу ... в ЦМР, где до сих пор успешно трудится.
С агентством Аготура на Никольской и дальше не всё шло гладко. Вскоре после возобновления работы нас пересадили в другое помещение, правда, расположенное рядом с предыдущим, но меньшим по площади, и с тем же входом с Никольской. К этому времени скончался владелец дома, в котором мы арендовали помещение под агентство, академик Бунич, а его помощница, кажется, Зоя Михайловна, с которой мы подписывали контракт на аренду помещения и у нас сложились хорошие отношения, серьезно заболела и на несколько месяцев попала в больницу. Ставший после смерти академика его сын, полновластным хозяином, также экономист, унаследовал от отца не только дом, но и бизнес, а также положение в обществе, начал выживать нас из занимаемого помещения, повышая арендную плату и обставляя наше пребывание в его доме рядом нелепых ограничений. Я попытался связаться с ним по телефону, но кроме весьма непростого разговора ничего не получил. Пришлось окончательно закрыть агентство. Вышедшая из больницы после выздоровления Зоя Михайловна предложила возобновить и продолжить наше сотрудничество, но предложенные сыном академика условия нас не устроили, и я принял решение окончательно закрыть агентство на Никольской.
Судьба иногда бывает нелепой. Самый молодой из руководства Аготура много мне помогавший в первые месяцы работы предприятия, Валентин Бударин среди бела дня был насмерть сбит машиной недалеко от своего дома на Садовой. Это была большая потеря не только для семьи, но и для всех нас: Валентин был молодым энергичным работником, буквально фонтанирующим новыми идеями и умело воплощавшим их в жизнь, после похорон Валентина Сергеевича я решил никого не брать на его место. Оставшийся же по его рекомендации заместитель генерального директора Владимир Анатольевич Фефелов в отличие от Бударина не проявлял инициативы в работе, использовал свое положение не в интересах Аготура, а в своих личных. Так, в частности, получая служебные билеты на полеты в Амстердам, несколько раз летал туда и пригонял в Москву подержанные машины, что же касается работы агентства на Никольской, а затем и на Ленинском проспекте , практически участия не принимал, ограничиваясь "выбиванием" мест в ЦМА на загруженные рейсы.
Сотрудничество с фирмой "Анас"
После приема первой группы французских охотников в Астрахани фирмы "Анас" наше сотрудничество успешно развивалось. В течение нескольких лет фирма направляла группы по 7 - 8 охотников на утку в ту же Астрахань, договариваться с фирмами, принимавшими иностранных охотников мне помогал Олег Головко, а таких фирм в те годы становилось все больше и больше. Такие фирмы создавались по одному и тому же сценарию: получали в администрации Астраханской области в аренду участок в дельте Волги, приобретали списанный дебаркадер, ремонтировали его, сделав на нем несколько кают на 8 - 10 человек, столовую, душ, туалет, закупали 5 - 6 моторных лодок и нанимали егерей. Условия приема охотников, размещение, питание, организация охоты хотя и различались, но главным при выбо ре такой фирмы был арендованный ей участок. Олег помог мне договориться с одной из таких фирм, арендовавшей действительно хороший "утиный" участок. В течение нескольких лет я привозил группы охотников фирмы "Анас" к одному и тому же владельцу этой фирмы в сентябре-октябре, прилетал в Астрахань вместе с ними, помогал переводом, а также выезжал несколько раз на охоту. Владелец этой фирмы сам, как и фотограф, не был охотником - видимо, на чем-то другом заработавший первоначальный капитал, в первые годы довольно неплохо организовывал охоту, однако через некоторое время стал здорово злоупотреблять спиртным, да и деньги у него кончились. Пришлось расстаться. . .
Два раза группы охотников привозил владелец фирмы, молодой аристократ (во всяком случае, перед его фамилией красовалось "de", что означало принадлежность к дворянскому сословию). В свой первый приезд он попросил меня наряду с Астраханью найти еще места для хорошей утиной охоты. Я уже пробовал договориться с Ростовским управлением охоты о приеме иностранных охотников в хорошо мне знакомом охотхозяйстве "Маныч", но руководство управления не выражало желания принимать иностранных охотников. Я посоветовался с Юрием Павловичем Русиновым - членом правления Аготура - который посоветовал мне обратиться в управление охоты Дагестана. Я созвонился с начальником управления. Им оказался бывший начальник управления КГБ Дагестана генерал Магомедов; он сообщил, что у него в республике очень хорошая утиная охота, и он готов принимать иностранных охотников, предложив мне прилететь в республику и привезти представителя фирмы.
Мы договорились с de, что он привезет очередную группу охотников в Астрахань, а оттуда мы с ним перелетим в Дагестан на самолете, который регулярно летает из Астрахани в Махачкалу.
Мы заранее наметили дату прилета и сообщили об этом генералу Магомедову. Но в Астрахани мы с главой французской фирмы решили вылететь в Махачкалу на день позже. Мы договорились с Аленой Карловной, что я должен ей подтвердить дату прилета или сообщить изменение графика прилета, а она сообщит об этом в Дагестан.. Не помню почему, но я не смог позвонить в Москву, и генерал Магомедов встречал нас в назначенный день и, естественно, не встречал на следующий. Сегодня читатель этих записок удивится трудностям в телефонной связи, но в то время мобильные телефоны только стали появляться в Европе, а в России о них даже не все слышали.
Не связавшись с Москвой - а следовательно не сообщив в Махачкалу об изменении даты нашего прилета, мы сели в АН-24 и полетали в Дагестан. Сначала наш рейс сделал посадку в Кизиле, городе Дагестана хорошо известного теперь любителям коньяка, а затем уже вечером совершил посадку в столице Дагестана. Конечно, никто нас не встретил. Мы вышли в город и сели на лавочку у остановки автобуса, где был телефон-автомат.. У меня был - и то случайно - телефон главного бухгалтера управления охоты, по которому долгое время никто не отвечал. Только часов в девять вечера телефон ответил, и я сообщил о нашем прибытии. Вскоре пришла машина, и водитель отвез нас на, квартиру генерала, где мы с ним и познакомились. Я представил ему владельца фирмы, и мы обсудили программу поездки на следующий день по Дагестану. Хозяин по кавказки гостеприимно угостил нас ужином, совмещенным с обедом, а затем отвез нас в город Каспийск к северу от Махачкалы, расположенный на берегу Каспийского моря. Нас разместили в санатории министерства обороны, а скорее всего в санатории КГБ (генерал чувствовал себя в санатории хозяином), предоставив нам очень хорошие номера.
Утром мы не преминули искупаться в теплом и ласковом море, позавтракали и поехали с приехавшим за нами начальником управления на юг в город Дербент, один из старейших городов если не всей России, то уж Дагестана - наверняка. В одном из домов города, в котором жил один из знакомых генерала, нас очень гостеприимно встретили, угостили шашлыком и другими дагестанскими очень вкусными блюдами и, конечно, коньяком и прекрасным местным вином.
Француз хотел оценить утиные места, и его отвезли на морское побережье, где на заливных лугах и болотах действительно было много утки. В общем все остались довольны. Договорились, что уже этой осенью в Дагестан приедет заместитель главы фирмы, тот самый, что прилетал с первой группой охотников в Астрахань и ездил в Озернинское охотхозяйство знакомиться с охотой на кабана с вышки. К сожалению я не помню, как звали владельца фирмы (кроме аристократического "de") и его заместителя, хотя с последним я два раза ездил на охоту в Дагестан.
Оба раза на утиную охоту в Дагестан прилетал этот заместитель с одним охотником, правда я не уверен, что охотник оплачивал охоту фирме, так как по крайней мере на первой охоте заместитель и охотник, видимо, были хорошо знакомы друг другу и общались между собой на "ты". Я летал вместе с ними, чтобы помогать с переводом, так как начальник управления не нашел переводчика-мужчину, а студенток или женщин, знающих французский язык, он - а скорее как бывший начальник управления КГБ - посылать на неделю с двумя молодыми французами опасался.
Прилетев днем в Махачкалу, мы ехали в пригород, где нас ждал вертолет, на котором мы летели на север, в сторону Кизила. Вертолет сел на берегу неширокого канала, на берегу которого стоял довольно большой дом, где размещалась столовая , комнаты для персонала, кухня и хозяйственные помещения. На противоположном берегу было небольшое строение с двумя комнатами и тремя кроватями. В это помещение нас и поселили. Повторным рейсом вертолет привез охотоведа, повара и официантку. В столовую нас отвозили на лодке, а на охоту мы ездили на вездеходе каждый раз в разные места в пределах пятнадцати - двадцати километров вокруг базы. Надо сказать, что утиная охота в целом была хорошая, хотя места, куда нас возили, были не равнозначны, В целом же, оба раза мы хорошо поохотились, каждый день меняя места, и - что интересно - никого не встречая ни на пути на охоту, ни в местах охоты, как будто кругом вообще никто не жил.
Фирма "Анас" долгое время не переводила Аготуру деньги за уже проведенные охоты в Астрахани и Дагестане, на, напоминания о долге не реагировала. Я попросил Б.А. Рыженкова напомнить фирме о долге, но он только сообщил, что у фирмы затруднения с финансами. В это время меня пригласил Владимир Демьянович и попросил рассчитаться с управлением охоты Дагестана, как бы извиняясь за просьбу генерала Магомедова. Я, конечно, тут же перевел причитавшиеся управлению деньги и направил в командировку в Париж Зинаиду Ивановну и - по совету Президента - Анатолия Николаевича Брылова. Этот совет, как всегда оказался весьма полезным, так как Зинаида Ивановна вряд ли смогла, бы "выбить" из "Анаса" довольно внушительный долг, а Анатолий Николаевич добился получения десяти тысяч долларов. Правда, фирма задолжала несколько больше, но и этой суммы добиться было явно не просто. Кажется, после этого фирма приказала долго жить, о чем сообщил Борис Анатольевич, да и во французских охотничьих журналах, которые мне регулярно посылало представительство Аэрофлота, упоминания, а тем более рекламы фирмы "Анас" больше не было.