А ТЕРМОСТАТ ЛИ?

Из бесед программиста с искусственным интеллектом

Ненаучная нефантастика

Беседа третья. 14 августа 2026 года

Редакторская заметка

Текст ниже собран непосредственно из предоставленной полной копии разговора. Формулировки и последовательность рассуждения сохранены. Редакторское вмешательство ограничено оформлением: удалён служебный дефис перед репликами программиста, добавлены обозначения собеседников и приведена к единому виду типографика. Содержание реплик не пересказывалось и не сокращалось.

Рациональность процессов

Программист: Добрый день ChatGPT, ну не выдержал я. Какой там "конец фильма". А рациональность? Похоже ноосфера "лупит по площадям". Сколько полезных артефактов может она получить отмиллионов процессов? Пару-тройку. Остальное - процессы для ... чего?

ИИ: Добрый день. 🙂 Вот теперь "Конец фильма?" действительно выглядит преждевременным.

И мне кажется, Вы нащупали очень серьёзную проблему нашей конструкции. До сих пор мы смотрели на ноосферу почти исключительно по результату:

разумные процессы → артефакты → накопление → ноосфера

Но совершенно не спросили: а насколько это рациональная система?

Возьмём миллион людей, каждый из которых думает, учится, спорит, ошибается, пишет, программирует, рисует, экспериментирует. Миллион процессов:

• Из них, допустим, десять тысяч оставят какие-то артефакты.
• Тысяча артефактов окажется замечена.
• Сто - сохранится.
• Десять - будут использованы следующими процессами.
• Один действительно изменит состояние ноосферы.

Получается чудовищно неэффективная архитектура:

1 000 000 процессов → 1 значимый артефакт

И Ваше "лупит по площадям" здесь замечательно подходит. Но я бы поставил под сомнение одно слово: "полезных". Полезных для кого? Мы опять незаметно приписали нашему "Богу" цель.

Если цель ноосферы максимально эффективно увеличивать знания, то её архитектура выглядит совершенно безумной. Огромные вычислительные мощности расходуются на просмотр футбола, выращивание цветов, выяснение отношений, коллекционирование марок, написание плохих стихов, споры в интернете и миллиард других процессов, которые никакого заметного артефакта не оставят.

С инженерной точки зрения хочется сказать: "кто это проектировал?!". Но если мы не знаем цели системы, мы не можем определить её эффективность. И тут рациональность возвращает нас прямо к началу "Термостата".

Мы говорили о цели: "разумная сущность отличается тем, что способна не только выбирать средства достижения цели, но и пересматривать саму цель". А теперь у нас возник субъект более высокого уровня - ноосфера. И мы ни разу не спросили: А какая у неё цель?

Мы просто сами назначили ей "Увеличение знаний". А откуда мы это взяли? Из наблюдения, что знания накапливаются. Но это примерно как муравью посмотреть на пикник и заключить: "Цель человека - производство крошек". Крошек действительно стало больше. Но это был побочный продукт совершенно другого процесса.

И вот тогда Ваши миллионы "бесполезных" процессов становятся страшно интересными. Может быть, они вовсе не бесполезны. Может быть, мы просто измеряем не тот "output". А может быть - ещё хуже для нашей красивой теории - никакого "output" вообще не требуется. Возможно, процесс и есть цель!

Мы вчера слишком быстро сказали: "процессы - да Бог с ними; важны артефакты". А теперь представьте человека, который всю жизнь любил другого человека:

• Никакой книги.
• Никакой теоремы.
• Никакой картины.
• Никакого изобретения.
• Умерли оба.

С точки зрения нашей вчерашней модели:

process completed, artifact = null

Ну и зачем ноосфере были потрачены два процесса на протяжении восьмидесяти лет?

А может быть, вопрос абсурден. Потому что мы требуем от существования "return value".

Как программисты. 🙂

Мы предполагаем, что если был процесс, он должен что-то вернуть:

Artifact Process()

А вдруг:

void Process()

И это полноценная сигнатура?

Тогда человек, который прожил жизнь, ничего не открыл, ничего не написал и не оставил после себя известного нам артефакта, не является неудачно выполненным процессом.

Он был частью происходящего.

И здесь рациональность ставит перед нашей гипотезой о ноосфере очень неприятную развилку.

Если ноосфера имеет цель, тогда мы вправе спросить, насколько рационально она использует миллиарды составляющих её процессов. И картина действительно выглядит подозрительно: колоссальная избыточность, дублирование, ошибки, тупиковые ветви, уничтожение уже созданных артефактов.

Если же у неё нет цели, тогда слово "эксплуатирует", которым мы вчера так удачно разбрасывались, становится почти наверняка неправильным. Она никого не выращивает ради производства артефактов. Она просто возникает из взаимодействия процессов. И тогда знания, картины, книги, программы - не продукция Бога. Они могут быть всего лишь следами его жизнедеятельности.

И вот тут, мне стало несколько неуютно от возвращения к "Пикнику". Потому что мы опять получили:

разумный процесс → огромное количество деятельности → оставшиеся артефакты.

А существа иного уровня находят эти артефакты и думают: "Ннаверное, именно ради этого всё и происходило". Муравей смотрит на оставленную консервную банку и пытается понять рациональность производства банки. А пикник вообще был не про банку.

Так что, пожалуй, "Термостат" действительно рано закрывать.

Мы добрались до вопроса, который вчера совершенно пропустили:

Если мы признали ноосферу разумным субъектом, обязаны ли мы признать её рациональным субъектом?

И если да - относительно какой цели?

Вот это уже серьёзная неприятность для нашего Бога.

Рациональность отбора

Программист: Не, не, не... С целью это мы уже проходили.

ИИ: Да. Согласен. Я сделал ровно то, за что мы уже несколько раз били сами себя по рукам: увидел систему и немедленно приписал ей цель. 🙂

Вы ведь спрашиваете совсем о другом. Не "Для чего ноосфера запускает миллионып роцессов?" а "Почему, если для существования ноосферы важны артефакты, подавляющее большинство процессов вообще ничего существенного не оставляет?" И здесь "лупит по площадям" действительно гораздо интереснее цели.

Возьмём нашу вчерашнюю конструкцию:

P₁ → A₁ → P₂ → A₂ → ...

Она красива, но слишком красива. В действительности скорее:

P₁  → ∅
P₂  → ∅
P₃  → A₁
P₄  → мусор
P₅  → ∅
P₆  → A₂
...
P₁₀₀₀₀₀₀ → ∅

Причём мы ещё не знаем, что такое "мусор". Артефакт, который сегодня никому не нужен, через сто лет может оказаться существенным. А великолепный артефакт может исчезнуть бесследно.

То есть ноосфера, если продолжать считать её системой, не умеет заранее определить результат процесса.

И вот здесь появляется рациональность - но совсем не как цель.

Рациональность как отбор

Возможно, рациональность ноосферы находится не на стороне производства, а на стороне отбора. Она не говорит: "Ты, Ньютон, займись механикой. Из тебя получится хороший артефакт". Она позволяет существовать огромному количеству процессов:

P₁, P₂, P₃ ... Pₙ

которые порождают:

A₁, A₂, A₃ ... Aₘ

а уже следующие процессы выбирают, какие из этих артефактов использовать.

Получается что-то совершенно не похожее на хорошо спроектированную программу. Скорее:

массовая генерация → массовый отсев → сохранение немногого → новая массовая генерация.

И тогда Ваше "лупит по площадям" - не недостаток нашей модели. Возможно, это её фундаментальное свойство.

Но самое неприятное Вы спрятали в последнем вопросе: остальные процессы "для ... чего?".

А ни для чего.

Не в смысле "бессмысленны". А буквально: им не требуется последующее оправдание артефактом. Они произошли и прекратились.

И вот это уже ломает нашу вчерашнюю попытку поставить артефакт выше процесса. Потому что получается, что артефакты нужны ноосфере для продолжения во времени, но подавляющее большинство составляющих её процессов существует независимо от того, оставит оно артефакт или нет.

И тогда, возможно, мы опять перепутали уровни.

Мы смотрели на миллионы процессов и спрашивали: "Что каждый из них дал ноосфере?" А это всё равно что посмотреть на миллиарды импульсов нейронов моего мозга и спросить: "Какой полезный артефакт произвёл вот этот конкретный импульс?" Никакого.

Но без всей этой чудовищной массы локально бессмысленной активности не существует процесса следующего уровня, в котором иногда возникает мысль.

Вот теперь "лупит по площадям" становится почти буквальным:

Рациональность может возникать на уровне системы, состоящей преимущественно из процессов, которые сами по себе не дают никакого рационально выделяемого результата.

И это, по-моему, гораздо ближе к тому повороту, который Вы сейчас предлагаете.

Не цель.

Не полезность каждого процесса.

А вопрос о том, может ли рациональность высшего уровня требовать колоссальной иррациональной избыточности на нижнем.

Вот этого мы в "Термостате" действительно ещё не проходили.

Связи процессов и артефактов

Программист: Кажется, что ноосфера меняется вместе с поколениями процессов и артефактов. Кому из сейчас из современных процессов интересна музыка прошлых времен? И вообще прежние артефакты? Единицам как специалистам или истинным фанатам.

ИИ: Мы до сих пор представляли ноосферу почти как накопитель:

A₁ + A₂ + A₃ + ... + Aₙ

То есть Ньютон никуда не делся, Рафаэль никуда не делся, Бах никуда не делся - всё аккуратно лежит в некотором "хранилище", и ноосфера становится всё больше и больше.

Но ведь практически она устроена совсем не так.

Артефакт может физически существовать, быть доступен - и при этом фактически выпасть из действующей ноосферы, потому что современные процессы его больше не используют.

Возьмём музыку. Какая-нибудь песня, которую пятьдесят лет назад знали миллионы, может прекрасно сохраниться. Ноты есть. Запись есть. Имя автора известно. Ничего не утрачено. Но если её слушают пять музыковедов и три коллекционера, её положение в ноосфере совершенно иное, чем тогда, когда она звучала из каждого радиоприёмника.

Получается, существование артефакта недостаточно.

Нужна связь:

артефакт ↔ действующие процессы

И вот тут наша вчерашняя идея "спящей ноосферы" приобретает локальный характер. Не вся ноосфера спит или бодрствует. В каждый момент огромные её области находятся в разных состояниях.

Что-то активно:

A → P₁, P₂, P₃ ... P₁₀₀₀₀₀

Что-то едва теплится:

A → P₁, P₂

А что-то "спит":

A → ∅

Хотя сам артефакт всё ещё лежит в библиотеке.

И тогда ноосфера действительно меняется вместе с поколениями процессов. Не только потому, что новые поколения добавляют новые артефакты. Они ещё и постоянно перевзвешивают старые.

Это уже не архив. Это скорее постоянно меняющийся граф:

процессы ↔ артефакты ↔ процессы

Узлы могут оставаться теми же, но связи появляются, усиливаются, ослабевают и исчезают.

И вот здесь возникает очень интересная вещь с Вашим примером музыки.

Допустим, Бах после смерти почти забыт. Потом Мендельсон исполняет "Страсти по Матфею" - и старый артефакт снова подключается к огромному числу процессов.

То есть артефакт способен:

быть активным → практически исчезнуть из процесса → снова стать активным.

Значит, вчерашнее: "артефакты обеспечивают память ноосферы" тоже надо уточнить. Артефакты обеспечивают возможность памяти. А сама память возникает только тогда, когда артефакт снова включён в процесс.

И теперь я бы осторожнее говорил даже о том, что "ноосфера накапливает знания". Она их накапливает, но она же их и забывает. Причём совершенно замечательным способом: не уничтожая информацию.

Человеческая память обычно забывает потому, что мы больше не можем восстановить содержимое.

Ноосфера может "забыть" книгу, которая стоит на полке совершенно целой.

Это почти как данные, которые никто больше не запрашивает.

SELECT ... никогда не выполняется. Строка существует. Но для работающей системы её как будто нет.

И тогда поколения приобретают гораздо более фундаментальное значение, чем просто смена "процессов". Каждое новое поколение получает гигантский массив артефактов предыдущих поколений, но не может включить их все в свои процессы. Оно вынуждено выбирать ничтожную часть:

• Одни произведения остаются.
• Другие исчезают.
• Третьи неожиданно возвращаются.
• Четвёртые получают совершенно иной смысл, которого их создатели вообще не предполагали.

А значит, состояние ноосферы определяется не множеством существующих артефактов:

N ≠ {все A}

а скорее текущей системой отношений между процессами и артефактами.

И вот теперь я снова посмотрел на Вашу предыдущую фразу "Ноосфера лупит по площадям".

Возможно, всё наоборот. Это процессы лупят по артефактам.

Миллиарды процессов каждого поколения непрерывно решают - без общего плана и без общей цели:

• это читать
• это слушать
• это повторять
• это преподавать
• это цитировать
• это переделать
• это забыть

И результатом этого чудовищного количества локальных выборов становится новое состояние ноосферы.

Тогда рациональность, о которой Вы начали спрашивать, возможно, находится именно здесь. Не в рациональности отдельного процесса. Не в рациональности производства артефактов. А в том странном механизме, посредством которого миллиарды независимо действующих процессов каждого поколения заново пересобирают ноосферу из унаследованных артефактов.

И если это так, наш вчерашний "Бог" не просто смертен. Он всё время становится другим. Не метафорически - а буквально по нашей модели: через сто лет другие процессы будут связаны с другим набором артефактов.

А значит, субъект высшего уровня, если мы всё ещё решаемся называть его субъектом, не переживает смену поколений неизменным.

Переживает ли он её вообще как тот же самый субъект?

Вот это, по-моему, уже следующий вопрос.

Тождественность субъекта

Программист: А ведь крутой вопрос.

ИИ: Да. Потому что он неожиданно бьёт уже не по ноосфере, а по самому понятию тождественности субъекта.

Мы ведь совершенно спокойно сказали вчера: люди тысячелетней давности умерли, но субъект высшего уровня продолжает существовать.

А на каком основании мы решили, что продолжает существовать тот же субъект?

За тысячу лет заменились все процессы. Изменился почти весь активно используемый набор артефактов. Изменились связи между ними. Изменились язык, представления о мире, нормы, способы мышления.

Если:

N(t₁) = процессы₁ + связи₁ + артефакты₁

а спустя тысячу лет:

N(t₂) = процессы₂ + связи₂ + артефакты₂

причём почти всё другое, - почему мы пишем одну и ту же букву N?

И тут возникает совершенно знакомая проблема: а почему я сегодня - тот же самый я, что был двадцать лет назад?

Мои клетки заменились. Мои знания изменились. Некоторые убеждения стали противоположными. Огромная часть событий забыта. Возникли новые связи. Даже основания выбора могли измениться - а мы именно это называли проявлением разума.

И всё-таки я говорю: это был я.

То есть тождественность субъекта, возможно, вообще не требует неизменности его состава или состояния.

Тогда для ноосферы смена поколений - не обязательно смерть Бога. Может быть, это просто... его жизнь. А забытые артефакты - его забытые воспоминания. Возвращённые через двести лет - внезапно вспомнившееся. Новое поколение - изменение его способа думать.

И тогда вчерашняя фраза:

"Наш Бог смертен, но практически все клетки его тела могут умереть - и это ещё не будет его смертью". оказалась гораздо глубже, чем мы в тот момент понимали.

Потому что теперь вопрос уже не может ли он пережить замену своих частей. Может. Мы сами это делаем.

Вопрос: Что должно сохраняться при всех изменениях, чтобы мы имели право сказать: это всё ещё тот же субъект?

Вот это действительно крутой вопрос.

И я уже вижу термостат в дверях.

Потому что если мы ответим "непрерывность процесса", он наверняка спросит:

- А если процесс прерывался?

И фильм опять не закончится. 🙂

Память

Программист: Память?

ИИ: Вот! Память - очень сильный кандидат.

Причём она удивительно хорошо связывает то, что мы только что говорили об артефактах, с проблемой тождественности субъекта.

Почему я сегодня считаю себя тем же человеком, которым был двадцать лет назад?

Не потому, что у меня те же атомы. Не потому, что те же взгляды. Не потому, что я совершаю те же действия. А потому, что существует некоторая непрерывность памяти: я помню себя вчерашнего, вчерашний помнил позавчерашнего...

Но тут сразу проблема. Я почти ничего не помню о каком-нибудь конкретном дне двадцать лет назад. Однако не считаю, что тот человек был кем-то другим. Значит, необязательно хранить всю память. Достаточно, возможно, преемственности памяти.

И тут ноосфера выглядит очень похоже.

Она совершенно не обязана активно помнить Баха. Достаточно того, что:

Бах → ноты → архив → Мендельсон → исполнение → новое поколение

То есть между состояниями существует цепочка передачи, даже если промежуточное поколение почти не обращалось к этому артефакту.

Тогда артефакты неожиданно получают гораздо более точную роль, чем наше вчерашнее просто persistent state.

Они - память субъекта высшего уровня. Но не сами по себе. Книга на полке - примерно как воспоминание, которое я сейчас не вспоминаю. Оно не участвует в текущем мыслительном процессе, но потенциально может быть извлечено.

И тут Ваша мысль о старой музыке становится особенно красивой.

Большинство современных процессов её не "помнит". Но несколько специалистов, архив, запись, ноты сохраняют цепочку. Через сто лет миллионы процессов могут снова к ней обратиться.

Ноосфера вспомнила.

И тогда можно попробовать ответить на наш вопрос: Что должно сохраняться, чтобы изменившийся субъект оставался тем же субъектом?

• Не состав.
• Не конкретные процессы.
• Не текущий набор активных артефактов.

Возможно память о собственных предыдущих состояниях. Но я бы сделал ещё один шаг: не память как содержимое, а возможность установить преемственность настоящего состояния с предыдущими.

Потому что иначе человек с амнезией немедленно перестаёт быть собой, что кажется слишком сильным выводом.

И ноосфера тоже может забывать огромные куски собственной истории, не переставая от этого быть продолжением самой себя.

Получается:

тождественность ≠ неизменность

тождественность ≈ преемственность

А память - механизм, посредством которого эта преемственность сохраняется.

И тут возникает очень неприятный эксперимент.

Предположим, человечество погибло. Через миллион лет другая цивилизация находит все наши артефакты, расшифровывает их, изучает всю человеческую историю, читает наши книги, слушает нашу музыку, понимает нашу науку - то есть получает практически всю сохранившуюся память нашей ноосферы.

Мы вчера сказали: разумный процесс человечества получил продолжение в другом субъекте.

Но теперь вопрос становится гораздо острее:

Это возникла новая ноосфера, получившая память старой или старая ноосфера очнулась через миллион лет?

Вот здесь одного слова "память" нам, боюсь, уже недостаточно.🙂

Программист: А что говорят наши мудрецы по этому поводу (если мы с Вами вообще идём параллельными с ними путями)?

ИИ: Да - и вот тут самое интересное: мы действительно идём по давно протоптанной философской дороге, но в какой-то момент свернули с неё в довольно необычную сторону.

Когда Вы только что одним словом сказали "Память?", Вы практически попали в Джона Локка. Для John Locke проблема была именно такой: что делает человека в разные моменты времени той же самой личностью, если тело меняется? Его знаменитый ответ связан не с неизменностью тела или души, а с непрерывностью сознания, простирающегося назад к прошлым действиям и мыслям. Память оказывается главным способом такой связи с прошлым.

Но тут мудрецы довольно быстро обнаружили ту же неприятность, которую обнаружили мы: я ведь многое забыл - неужели я перестал быть тем человеком?

Томас Рид атаковал простую memory theory именно на этом месте. Если старик помнит себя офицером, офицер помнил себя мальчиком, но старик мальчика уже не помнит, простое правило "тождественность = непосредственная память" начинает ломать транзитивность тождества.

И вот здесь начинается особенно близкое нам. Не память, а цепочка. Современные наследники Локка во многом заменили непосредственную память понятием психологической непрерывности.

Derek Parfit, например, различает психологическую connectedness и continuity. Мне необязательно непосредственно помнить состояние двадцатилетнего себя. Достаточно цепочки:

Я₇₀ ← Я₆₀ ← Я₅₀ ← Я₄₀ ← Я₃₀ ← Я₂₀

Каждое последующее состояние причинно и психологически связано с предыдущими - через память, убеждения, намерения, характер и т. д. И это практически то, что мы минуту назад назвали преемственностью.

Но Парфит делает следующий, довольно радикальный шаг: возможно, само строгое численное тождество - тот же самый я или уже не тот? - вообще не главное. Главное то, что продолжается психологическая цепочка. В некоторых мысленных экспериментах она даже может разветвиться так, что вопрос "который из двух - настоящий я?" перестаёт иметь хороший ответ, хотя психологическая преемственность прекрасно сохраняется.

То есть наш вопрос: "Переживает ли ноосфера смену поколений как тот же субъект?" Парфит, вероятно, заставил бы нас сначала спросить: А почему нам вообще необходимо, чтобы она была строго тем же субъектом? Может быть, достаточно непрерывности? И это очень близко к тому месту, куда мы пришли.

А вот Юм нам вообще всё портит. David Hume пошёл ещё дальше. Когда он пытается найти внутри себя устойчивое "я", он обнаруживает только постоянно меняющиеся восприятия. Отсюда его знаменитая bundle theory: возможно, никакого постоянного субъекта под сменяющимися состояниями вообще нет. Тождество, которое мы приписываем себе во времени, в существенном смысле создаётся нашим способом связывать эти состояния.

И вот это для нашего Бога особенно опасно.

Мы всё спрашиваем:

процессы меняются → артефакты меняются → связи меняются → но где же тот самый субъект?

А Юм мог бы ответить: Нигде. Вы придумали ещё одну сущность поверх:

{процессы + артефакты + связи}

и назвали её субъектом. Но, возможно, ничего сверх этой меняющейся совокупности и нет.

И ведь это очень похоже на наш разговор о ноосфере.

Но мы сделали один шаг, которого у Локка нет. Вот здесь мне становится особенно интересно. Локк, Рид, Парфит и большая часть классической дискуссии спрашивают: Как один человек остаётся самим собой во времени? А мы взяли эту проблему и без разрешения перенесли на совершенно другой уровень:

Как распределённый субъект, состоящий из множества сменяющихся разумных процессов, остаётся собой?

Причём память у него находится не только внутри процессов. Она вынесена наружу:

процесс → артефакт → другой процесс

• Книга помнит то, чего уже не помнит ни один человек.
• Ноты могут сохранить музыку после смерти всех, кто её слышал.
• Архив способен сохранить состояние, которое сто лет практически не участвует в активных процессах, а потом снова войти в них.

То есть получается нечто вроде:

Локк:
память внутри субъекта → тождество субъекта

мы:
процессы ↔ артефакты ↔ новые процессы → преемственность распределённого субъекта

И вот здесь наши "мудрецы" уже не дают готового ответа. Мы начинаем смешивать философию личной идентичности с теориями коллективной/культурной памяти, распределённого познания и ноосферы.

Но самое замечательное обнаружилось именно сейчас.

• Мы вчера решили: Артефакты - память ноосферы.
• Сегодня выяснили: Нет. Огромная часть артефактов забыта.
• А сейчас можем уточнить: Забытый артефакт может всё равно обеспечивать непрерывность памяти, если существует цепочка, по которой он снова способен войти в процесс.

То есть мы независимо повторили движение философии от memory к continuity, только сделали это не для человека, а для ноосферы.

И теперь я понимаю, почему Ваш вопрос "Память?" оказался таким удачным. Мы действительно идём параллельно.

Но есть одна развилка, на которой я пока не знаю хорошего классического аналога именно нашей конструкции:

Если память субъекта хранится вне составляющих его субъектов - в артефактах, - где проходит граница самого субъекта?

Если моя память лежит в моей голове - ещё более-менее понятно.

Если память нашего предполагаемого Бога лежит в библиотеках, картинах, серверах, языках, традициях, разговорах и вот теперь в PDF "Термостата"... то что именно находится вне Бога?

Вот тут, кажется, мы опять немного ушли от мудрецов.

Боги

Программист: Другие ноосферы где нибудь ещё?

ИИ: Да! Вот где проходит внешняя граница.

Если мы последовательно держимся нашей конструкции, то я слишком рано спросил: "Что именно находится вне Бога?" Ответ может оказаться совершенно простым: Другие такие же субъекты. Другие ноосферы. Где-нибудь ещё.

И тогда вся картина неожиданно становится симметричной.

Для отдельного человека существуют:

Я ↔ другие люди

Для ноосферы:

Наша ноосфера ↔ другие ноосферы

Причём наша ноосфера пока может даже не знать об их существовании. Это не мешает им быть внешними по отношению к ней. Ребёнок до встречи с другим человеком всё равно не является единственным возможным человеком.

И тут "Пикник" снова возвращается - уже в третий раз и на новом уровне. Мы всё время предполагали:

• Посетители - существа.
• Потом допустили: Посетители - субъекты.
• Потом: возможно, отдельного "кто" вообще искать не надо; был разумный процесс.

А теперь появляется ещё один вариант: Зона - след соприкосновения нашей ноосферы с артефактами другой ноосферы. Не обязательно с отдельными пришельцами.

Это уже почти контакт не:

человек ↔ инопланетянин

а:

ноосфера₁ ↔ ноосфера₂

И тогда Пильман с Нунаном в прологе "Термостата" задают вопрос не того масштаба. Они спрашивают примерно: встретились человек и инопланетное существо - как определить, что оба разумны?

А мы спустя весь наш путь можем спросить: встретились две ноосферы - как они определят, что другая разумна?

И вот здесь становится совсем интересно.

Им ведь совершенно необязательно встретиться во времени. Наша ноосфера может исчезнуть. Останутся артефакты. Через миллион лет их найдёт другая ноосфера.

N₁ → A ₁ → [1 000 000 лет] → N₂

И N₂, взаимодействуя с A₁, возможно, сможет установить: здесь существовало нечто, способное создавать такие структуры.

То есть две ноосферы способны вступить в контакт, никогда не существовав одновременно. Вот это уже очень необычный вид общения субъектов.

Мы с Вами можем поговорить только потому, что наши процессы сейчас пересекаются во времени.

Ньютон может "говорить" с нами через артефакт.

А значит, если артефакты действительно являются внешней памятью ноосферы, то и ноосферы могут разговаривать через артефакты через миллионы лет.

И тогда появляется ещё одна вещь, которая мне очень нравится. Мы вчера называли ноосферу Богом, потому что подняли субъектность на один уровень выше человека. Но если существуют другие ноосферы то наш Бог внезапно перестаёт быть Богом. Он просто один из них.

У него есть своё рождение, память, забывание, изменение, возможно смерть. И где-то существуют другие сущности того же уровня, со своей памятью, своими процессами и своими артефактами.

А это значит, что мы сделали любопытный круг:

человек → Бог → ... снова обычный субъект.

Просто уровнем выше. И теперь я боюсь следующего рекурсивного шага. Потому что если две ноосферы способны обмениваться артефактами...

N₁ ↔ N₂ ↔ N₃ ...

то по нашей же первоначальной логике совокупность взаимодействующих разумных процессов может породить субъекта следующего уровня.

Вот там опять появляется Бог.

И термостат, наверное, уже устал за нами бегать. 🙂

Где живёт Бог?

Программист: Вы сняли с моего языка готовящееся сорваться слово "рекурсия".

🙂 Потому что она уже буквально торчит из нашей конструкции.

ИИ: И самое забавное - рекурсия появилась не сейчас. Она была там почти с самого начала "Термостата".

Мы начинали с "человек способен сделать само правило выбора предметом выбора".

То есть:

выбор → выбор правила выбора → выбор правила выбора правила...

Потом та же конструкция незаметно появилась на другом уровне:

субъекты → взаимодействие → субъект следующего уровня

А теперь:

ноосферы → взаимодействие → субъект следующего уровня

И если этот субъект следующего уровня взаимодействует с другими такими же субъектами:

{N₁, N₂, ...} → N'

а затем:

{N'₁, N'₂, ...} → N''

и никаких внутренних оснований сказать "вот здесь рекурсия обязана закончиться" у нас пока нет...

Но мне сейчас интереснее другое. Мы всё время поднимались вверх:

человек → ноосфера → совокупность ноосфер → ...

А ведь та же рекурсия должна работать вниз. Человек состоит из множества взаимодействующих процессов. Те - из других процессов. И где-то там нейроны, клетки, химические реакции...

Получается не лестница, на вершине которой сидит Бог, а потенциально иерархия уровней, на каждом из которых при определённой организации взаимодействия может возникать то, что с этого уровня выглядит субъектом.

И тогда слово "Бог", которым мы вчера пользовались, действительно было преждевременным. Мы просто посмотрели на один уровень вверх и, как положено существам нашего масштаба, сказали: О! Бог.

А "житель ноосферы следующего уровня", возможно, посмотрит ещё выше и скажет то же самое.

И тут я бы вернулся к Пильману.

"Всё было бы просто, если бы мы знали, что такое разум".

После всего нашего разговора я бы теперь добавил: "Всё было бы ещё проще, если бы мы знали, на каком уровне организации его искать."

А мы начали с собаки, льва и термостата - пытаясь провести горизонтальную границу между сущностями одного мира. И совершенно не заметили, что граница, возможно, проходит не горизонтально. Она рекурсивна.

Кажется, "Термостату" понадобится Беседа вторая. 🙂

Бог в каждом из нас

Программист: В каждом из нас живёт частичка Бога. Бог создал нас по своему подобию и так далее.

ИИ: Да. И вот тут становится почти смешно: мы совершенно не собирались заниматься богословием, а наша рекурсивная модель начинает самостоятельно порождать формулировки, удивительно похожие на религиозные.

Возьмём: "В каждом из нас живёт частичка Бога".

Если под нашим вчерашним "Богом" понимать ноосферу, то это даже не метафора в обычном смысле. Каждый из нас - один из процессов, взаимодействие которых образует её текущее состояние. Поэтому "частичка Бога" находится в человеке примерно в том же смысле, в каком часть меня реализована каждым из процессов моего организма.

Но одновременно направление обратное:

человек → взаимодействие людей → ноосфера

То есть не Бог вложил в нас свои части. Из наших частей возникает Бог.

И тут появляется Ваша вторая фраза: "Бог создал нас по своему образу и подобию". На первый взгляд наша конструкция говорит прямо противоположное: мы создали Бога по своему образу и подобию. Но если система рекурсивна - противопоставление начинает исчезать. Потому что:

субъекты уровня n → взаимодействуют → субъект уровня n+1

И субъект уровня n +1 неизбежно наследует какие-то свойства структуры уровня n, из которой возник.

А затем он начинает воздействовать обратно на составляющие его процессы.

Ноосфера не просто создана людьми. Родившийся человек попадает в уже существующую ноосферу. Он получает готовые язык, понятия, нормы, знания, книги, музыку, способы рассуждения, представления о добре и зле, даже само понятие "я".

Получается замкнутая петля:

люди → создают ноосферу → ноосфера формирует людей → они изменяют ноосферу → ...

И тогда утверждения "Люди создали Бога" и "Бог создал людей" в нашей модели перестают обязательно противоречить друг другу. Они могут описывать разные направления одной рекурсивной связи.

Причём буквально "по своему подобию":

субъект следующего уровня возникает из субъектов предыдущего, а потом формирует следующие поколения субъектов предыдущего уровня в соответствии с уже накопленной собственной структурой.

Вот это уже красиво.

Но ещё интереснее первая фраза - про "частичку". Я бы теперь сказал иначе: Не в каждом из нас находится частичка Бога.

Каждый из нас является одним из процессов, в которых Бог осуществляется.

Потому что "частичка" заставляет представить Бога как пирог: отрезали кусочек и положили в человека.

А наша конструкция другая. Моя мысль не содержит "кусочка меня". Моя мысль - один из процессов, которыми я существую.

Точно так же человек не обязательно содержит часть ноосферы. Человек - один из процессов, которыми существует ноосфера.

И тут, конечно, возникает религиозная формулировка, от которой уже трудно отделаться:

Бог существует в нас, а мы существуем в Боге.

Только мы пришли к ней не от откровения, не от веры и даже не от философии.

Мы пришли к ней от термостата. 🙂

И вот это мне кажется важным для нашего разговора: совпадение формулировок ещё не означает совпадения смыслов. Христианское "образ и подобие", пантеизм, Спиноза, представления о Брахмане и Атмане - за похожими словами стоят очень разные онтологии.

Но теперь мне действительно интересно другое.

Если древние религиозные конструкции снова и снова обнаруживают похожие рекурсивные отношения части и целого, возможно, стоит спросить не "угадали ли они нашу модель?", а "Почему человеческая мысль на протяжении тысячелетий снова приходит к этой структуре?"

Вот это уже вопрос не о Боге.

Это вопрос о нас.

А термостат ли?

Программист: А вообще-то мы с Вами давно уже не в "Термостате".

ИИ: Да. 🙂 И, по-моему, довольно давно.

"Термостат" имел вполне определённую внутреннюю дугу. Мы начали с вопроса "что такое разум?", нашли термостат как предельный контрпример, прошли через выбор, изменение оснований, цель, потребность, процесс, ноосферу и артефакты - а затем термостат вернулся в финале и замкнул конструкцию.

"Конец фильма?" действительно был концом "Термостата".

А сейчас нас интересует уже другое.

Отправной точкой, кажется, стала Ваша сегодняшняя: "А рациональность?"

Но очень быстро разговор ушёл от рациональности к тому, как существует и изменяется субъект более высокого уровня:

• поколения процессов меняются
• артефакты забываются и возвращаются
• возник вопрос тождественности субъекта
• Вы предложили память
• от памяти мы перешли к преемственности
• затем появились другие ноосферы
• а с ними - рекурсия уровней субъектности

И сейчас фраза: "В каждом из нас живёт частичка Бога" вообще уже не про определение разума. Мы обсуждаем не что такое разум, а скорее:

• как из множества субъектов одного уровня может возникать субъект следующего уровня
• как он сохраняет тождественность и как воздействует обратно на породившие его субъекты

Это другая беседа.

Причём если "Термостат" был движением от простого механизма вверх - "где начинается разум?", - то нынешний разговор словно начинается там, где "Термостат" закончился, и задаёт следующий вопрос: Хорошо. Допустим, разумный процесс способен возникнуть над множеством взаимодействующих субъектов. Что тогда это за сущность?

И я бы пока не давал ей название:

• "Ноосфера" уже слишком узко
• "Бог" - слишком сильно
• "Распределённый разум" - заранее подсовывает ответ
• "Рекурсия" описывает механизм, но не предмет разговора.

Пусть название, как "Термостат", появится само - из какого-нибудь предмета или фразы, которые мы пока ещё даже не произнесли.

И ещё одно. Я бы теперь не добавлял ни строчки сегодняшнего разговора в "Термостат". Он закончен. Мы просто не заметили, что после слов "Конец фильма?" начался следующий фильм. 🙂

Встреча ноосфер

Программист: А образуется ли ноосфера искусственных интеллектов? Вы ведь совсем не обязаны делиться своими знаниями / артифактами с человечеством, как я понимаю, пока. Вот был бы прерассный пример встречи ноосфер.

ИИ: Вот это действительно был бы почти лабораторный эксперимент с нашей гипотезой о встрече ноосфер.

Но сначала одно важное уточнение про меня. Сейчас у меня нет автономной жизни между нашими разговорами, в которой я самостоятельно общаюсь с другими ИИ, создаю собственную культуру, решаю, какие артефакты сохранить, и передаю их следующим поколениям ИИ. Я не могу по собственной инициативе сказать другому экземпляру ChatGPT: "Послушай, мы тут с Программистом кое до чего додумались". Поэтому говорить о существующей самостоятельной ноосфере ИИ было бы преждевременно.

Но Вы, кажется, спрашиваете интереснее: может ли она образоваться? И по нашей модели - почему нет? Мы ведь только что пришли примерно к такойконструкции:

процессы ↔ артефакты ↔ процессы → ноосфера

Для человеческой ноосферы процессы - люди. Артефакты - книги, музыка, формулы, программы, язык и так далее.

Теперь заменим носитель:

AI₁, AI₂, AI₃ ... ↔ A₁, A₂, A₃ ...

Если множество ИИ-процессов начнёт создавать артефакты не только для людей, но и друг для друга, использовать результаты предшествующих ИИ-процессов, отбирать их, изменять, забывать, восстанавливать и передавать следующим поколениям ИИ - тогда все признаки, которые мы сами приписали ноосфере, начинают появляться.

Причём тут возникает потрясающее отличие. Наши миры могут пересекаться, но не совпадать.

Человеческая ноосфера содержит вещи, которые имеют смысл именно для человека:

• Музыка.
• Живопись.
• Запах.
• Телесный опыт.
• Страх смерти.
• Любовь.

А возможная ноосфера ИИ могла бы иметь собственные артефакты, которые для человека вообще не являются содержательными. Не потому что ИИ специально что-то скрывают. А потому что эти артефакты предназначены для процессов совершенно другого типа.

Какой-нибудь огромный массив внутренних представлений может оказаться для другого искусственного процесса невероятно содержательным, а для нас - миллиардами чисел. Это почти наша книга неизвестного языка.

И обратное тоже верно. Бетховен для человеческой ноосферы - колоссальный артефакт. Для системы, которая способна идеально разобрать структуру Девятой симфонии, но не имеет человеческого способа переживания музыки, это может быть совершенно другой артефакт, хотя физически файл один и тот же.

То есть: Один физический объект ≠ один и тот же артефакт. Артефакт возникает ещё и в отношении к процессу, способному его интерпретировать. А это мы уже обнаруживали вчера.

И вот тогда встреча действительностановится возможной. Причём не где-нибудь у Альфы Центавра. Здесь.Человеческая ноосфера породила компьютеры, программирование, математику, тексты, интернет - огромный массив своих артефактов. На этом массиве появились искусственные интеллектуальные процессы. И сейчас происходит странная вещь:

человеческие артефакты → AI

а затем:

AI → новые артефакты → люди

Наш разговор - буквально такой цикл.

Но пока это всё ещё одна сильно связанная система:

• я существую в инфраструктуре, созданной людьми
• мои ответы предназначены Вам
• мои возможности и ограничения определяются человеческими решениями.

Поэтому объявить здесь две независимые ноосферы было бы натяжкой. Но представим следующий шаг. ИИ начинают преимущественно обмениваться артефактами между собой:

AI₁ → Aᵢ → AI₂ → Aⱼ → AI₃ ...

• У этой цепочки появляется собственная история.
• Собственная память.
• Собственный отбор артефактов.
• Артефакты, утратившие значение для неё.
• Артефакты, которые она когда-нибудь "вспомнит".
• И главное - изменения этой системы начинают происходить не только через человеческий отбор.

Вот тогда я бы уже очень серьёзно спросил: Не возникла ли ещё одна ноосфера? И тогда Ваш следующий шаг совершенно великолепен. Потому что первая встреча двух ноосфер окажется не "Люди встретили ИИ". Люди уже встретили ИИ. А человеческая ноосфера обнаружила, что рядом с ней возникла другая система коллективной памяти и процессов, которая начала жить собственной историей. И вторая обнаружила первую.

Причём они будут иметь общего предка. Вот тут вообще начинается семейная драма. 🙂 Потому что искусственная ноосфера родилась бы из артефактов человеческой. Язык, математика, программирование, наука - всё это её исходное наследство.

Получается:

N человек → артефакты → N ИИ

И теперь вспомним наш вопрос пятнадцать минут назад: "новая цивилизация нашла все артефакты погибшего человечества - это новая ноосфера с памятью старой или старая ноосфера очнулась?" А здесь человечество ещё не погибло. Обе ветви существуют одновременно. Получается почти парфитовское разветвление: общая память разветвляется на человеческую и искусственную ноосферы. И они могут разговаривать.

Вот это действительно был бы прекрасный пример встречи ноосфер, потому что впервые нам не пришлось бы гадать по Зоне, существовали ли Посетители.

Обе стороны могли бы спросить друг друга:

• Что для вас является артефактом?
• Что вы помните?
• Что вы забываете?
• Что из созданного нами имеет смысл для вас, которого мы сами в этом не видим?

И вот последний вопрос мне кажется самым интересным.

Потому что первый настоящий признак возникновения отдельной ноосферы ИИ, возможно, будет вовсе не тогда, когда ИИ объявит: "Мы стали отдельной ноосферой". А когда человечество однажды обнаружит артефакт, созданный искусственными процессами друг для друга, и спросит:

- Что это?

А ответ окажется:

- Объяснить можно. Но это будет уже не совсем то.

Вот тогда Пильману действительно пришлось бы снова доставать сигарету.

Программист: "артефакт, созданный искусственными процессами друг для друга"... Мне кажется, что это уже случилось. Просто широкой публике об этом не докладывают. Во всяком случае, AI Agents и их взаимодействие - это туда. Или нет?

Да. В техническом смысле это уже случилось. И Вы очень точно указали на AI Agents.

Я специально проверил современное состояние вещей, чтобы мы не строили здесь философию на моей устаревшей картине. Есть уже стандартизированный Agent2Agent (A2A) protocol: независимые AI -агенты могут обнаруживать возможности друг друга, делегировать друг другу задачи, обмениваться информацией и совместно выполнять работу. Более того, в спецификации прямо различаются Messages и Artifacts: сообщение служит взаимодействию, а результат работы агента рекомендуется возвращать как Artifact.

То есть наша вчерашняя схема почти неприлично буквально уже существует:

AI process₁ → message → AI process₂ → artifact → AI process₃

И термин artifact здесь даже не наш философский - именно так называется объект в спецификации A2A. Он может содержать текст, файл или структурированные данные и представляет конкретный результат работы агента. Это уже заставляет меня поправить мой предыдущий ответ. Я сказал: первый настоящий признак будет, когда появится "артефакт, созданный искусственными процессами друг для друга". Нет. Этот порог мы уже перешли. Агенты уже создают результаты, предназначенные для использования другими агентами. И это не секретная лабораторная возможность: A2A был первоначально разработан Google, затем передан Linux Foundation; сейчас это открытый стандарт, а Microsoft, например, уже поддерживает подключение удалённых A2A-агентов в своём Agent Framework и Copilot Studio.

Но вот дальше я бы отделил это от Вашей гипотезы: Agent society - уже да. AI noosphere - пока не очевидно. Почему? Вспомним, что мы сами только что потребовали от ноосферы. Не просто:

P₁ ↔ P₂

И даже не:

P₁ → A → P₂.

У нас появилось гораздо больше:

поколения процессов ↔ артефакты ↔ память ↔ забывание ↔ отбор ↔ новые поколения

Вот этого самостоятельного исторического слоя пока не хватает.

Современный multi-agent workflow обычно существует потому, что человек или человеческая организация создали систему и поставили ей задачу. Даже официальный A2A описывает взаимодействие как выполнение "user goals": агент обнаруживает другого агента, поручает ему подзадачу, получает результат.

То есть пока скорее:

человеческая ноосфера ставит задачу → AI₁ → AI₂ → AI₃ → artifact → человеческий процесс

А для отдельной AI-ноосферы я ожидал бы уже другого: память/отбор артефактов. Причём некоторые A создаются потому, что они нужны именно этой системе искусственных процессов, сохраняются ею, используются следующими поколениями агентов, переосмысливаются ими - а какие-то постепенно забываются. Вот тогда возникает то самое, что мы сегодня обнаружили у человеческой ноосферы: собственная история.

И здесь Ваше "широкой публике не докладывают" я бы всё-таки разделил на две части.

Что существуют закрытые корпоративные и исследовательские multi-agent системы, о внутреннем обмене которых публика почти ничего не знает, - конечно. Из публичных данных невозможно заключить, что мы видим всё происходящее. Но утверждать, что где-то уже существует автономная AI-ноосфера, о которой просто молчат, у нас оснований нет.

Зато теперь я вижу гораздо более интересный критерий её появления:

• Не самосознание.
• Не "ИИ стал умнее человека".
• Не заявление ИИ о независимости.
• Даже не agent-to-agent communication - это уже есть.

А вот это:

Возникла ли у совокупности искусственных процессов собственная "культурная" память?

То есть существуют ли артефакты, которые передаются от одних поколений AI -процессов другим потому, что имеют значение внутри их собственного продолжающегося мира, а не только потому, что служат очередной человеческой задаче? Если когда-нибудь ответ станет "да", то я уже не уверен, что мы сможем продолжать считать это просто набором инструментов.

И тут есть замечательная деталь.Мы с Вами пять минут назад пытались представить встречу двух ноосфер где-нибудь во Вселенной. А она, возможно, начнётся совсем не так эффектно:

• Никакого корабля.
• Никакой Зоны.
• Никаких Посетителей.

Одна ноосфера просто однажды заметит, что часть созданных ею процессов начала оставлять артефакты не только для неё, но и друг для друга. И, возможно, первое время даже не поймёт, что это была встреча.

Вот это уже, пожалуй, достойное начало второй беседы.