Высоко поднялся царевич, далёко внизу земля,
Нитками синими - реки, внарез, лоскутами, поля.
Орлы под ногами кружат, ветер поёт в ушах,
Ковёр уж не точка в небе; всё ближе; растёт на глазах.
Иван видит, диву даётся - нет на воре халата!
В заросших шерстью руках недвижно Ялдыз зажата.
Торс покрыт чешуёй, с копытами ноги лошачьи,
Рог на черепе бычьем сверкает на солнце горячем.
Погоню почуял беглец, дёрнул плечом, оглянулся.
Зыркнул в Ивана зло, хищно кривясь, ухмыльнулся.
По ворсу копытом ударил. - Карамбас-табун! - прокричал,
Качнулся ковёр самолётный, взвился и с воем наддал.
Скалится Семифаллос - вырвался снова вперёд,
Гудит ковёр напряжённо, того и гляди, уйдёт.
Но Лель, закусив удила, тоже прибавил хода,
Ближе и ближе злодей, но тут вмешалась погода.
На чистом дотоле небе пошла облаков череда.
Курс поменяв, Семифаллос, с размаху ныряет туда.
Царевич вдогон залетает в облачную перину.
Там не видать ни зги... беглец в той перине сгинул.
Светлеет... рыхлей молоко... последние клочья тумана,
Небесная просинь, - и вновь облако мчит на Ивана.
***
В вате густых облаков изрядно Иван проплутал,
Но тщетны были старания; злодея он потерял.
Небо очистилось вскоре, да только как ни крути,
Не знает, куда лететь дальше; сбился царевич с пути.
Лель утомлённо дышит, тянет к земле коня,
Внизу долина речная, берег высокий в огнях.
Река, розоватой петлёй, дремлет в преддверии заката,
Всадник лихой приземлился на берег другой; покатый.
К заводи тихой подъехал; сход, камыши, скамейка.
Греются на песке три серебристые змейки.
Топот телами почуяв, - скользнули живым серебром,
Тихо... тянет с течения тёплым парным молоком.
Коня напоив, царевич водицы речной испил,
Следом, присев на скамейку, передохнуть решил.
Смотрит на берег скалистый, что высится за рекой,
Дрожат огоньки, что свечки, мерцают в чаще густой:
"Вот как! наверное, люди в скалах прибрежных живут.
Если так, мне туда надо, ужин найти и приют".
***
Не ведал царевич куда он, волей судеб, попал,
Но не было человека, который бы подсказал.
В крае, тёплом и влажном, давным-давно нет людей.
Людям жить невозможно, здесь, в Королевстве Змей.
Нага, змей Королева - гигантская чёрная кобра.
Коварна, умна, осторожна; отцу, Змею Шеше, подобна.
Змеиное Королевство - целый подземный город,
В него, извиваясь, ведут гроты, пещеры и норы.
Отверстия эти выходят в высокой прибрежной скале,
От любопытных взоров скрыты в чащобном чехле.
Нага, себе и всем змеям, умеет менять обличье,
Может предстать Королева в юном теле девичьем.
Всех наповал сражает девы той красота;
Бутон полураскрытый, чувственный взгляд - мечта!
Взгляд обольстительный, жгучий, затягивает, как аркан,
Кто этот взгляд поймает, застынет, как истукан,
След, отмерев, начинает повиноваться без слов,
Все пожелания девы выполнить будет готов.
Служанок она превращает в стройных и гибких девиц,
Пользуя в распрях умело бойких шальных озорниц.
Воюет Нага веками за Главный Подземный Трон.
Самый грозный соперник - Король червей Шукантон.
Веками змея ищет способ, как поразить его,
И, сев на Трон Подземный, сгубить червей до одного.
***
На полдник подали крыс; жирненьких, - съев их немало,
В покоях своих угнездившись, Нага слегка задремала.
Вдруг зашуршала солома во мраке подземной тиши.
- Можно вползти, Королева? - Кто там? - Это ужи.
- А-а, доблестная разведка. С новостью али, с какой? -
Три серебристые змейки вползли в королевский покой.
- Мы к вам с известием важным. Гость незваный у нас.
С неба с конём свалился, на береге низком сей час.
- Что же, несите гнилушек, светящихся синих грибов,
Блюдо при свете посмотрим, узнаем кто он таков.
Из бронзы кованной блюдо; широко, неглубоко,
В отсветах грибов и гнилушек белеет в нём молоко.
Обвила его Королева чёрным скользким кольцом.
- Шамбала-шаба, шубана! Цамбала-цала, лацом!
Кто к нам пожаловал, блюдо? Гостя нам покажи.
О всей его поднаготной в точности нам расскажи. -
Вспенилась молоко, окрасилась в цвет голубой,
На голубом экране - картинки, одна за другой.
Вся жизнь Ивана промчалась пёстрой цветной вереницей.
Как наяву, со звуком: события, странствия, лица.
Наги глаза загорелись. - Вот привалила удача!
Великий Сектым-остросек и конь летучий в придачу.
Мечом короля Шукантона я, наконец, изведу,
Коню применение тоже в войнах дальнейших найду.
- Как же с царевичем быть? За так не отдаст ничего.
- Царевич... я девою стану; влюблю, обольщу его.
- Но он только что женился. - Какая разница мне.
Не суждено уж увидеть мужа-красавца жене.
Вином опою из мака, потом танцевать увлеку,
Праздник такой устрою, какой не видал на веку.
После феерии бурной, в спальню его провожу,
Следом...следом понятно даже малютке ужу.
В достали с ним наигравшись, дождусь пока он заснёт,
Знак подам трём гадюкам, следующий их черёд.
Три моментальных укуса быстро покончат с ним.
Дело, ужики, в шляпе - мои; и конь, и Сектым.
***
У сонного солнца-владыки луна забирает власть,
Подумав, Иван решился вплавь на тот берег попасть.
Кафтан не успел расстегнуть, видит бревенчатый плот.
На нём, в подруг окружении, девушка песню поёт.
В оранжевых тканях до пят, с осиной талией, тело,
Изящные смуглые руки, взгляд умный и смелый.
К берегу плот причалил, вступила певуче дева.
- Приветствую, путник! Я, Нага! здешних мест Королева.
Как тебя звать, посланник дальних заморских стран? -
Царевич голову клонит. - Имя моё Иван.
- Иван, в удачное время ты в край наш чудесный попал.
Проходит у нас целый месяц Большой Королевский Бал.
Любой, кто здесь очутился, будет в него вовлечён,
Отказом нельзя ответить; всходи же, ты приглашён! ...
***
Тонкие смуглые юноши гладят вёслами воду,
Патиной золотою река млеет в дымке захода.
Наге, вставшей бок о бок, Иван о себе рассказал.
Глядят на него неотрывно чёрные солнца-глаза.
Вздымается мерно, упруго, тугая и острая грудь.
Теплом обдаёт сквозь одежды гибкого тела ртуть.
***
Пещера в скалу уходит, факелами освещена,
Царевич, свитой ведомый, рот разевает: "Длинна". -
Проход, завернув, выводит в огромный подземный зал,
Каскады люстр со свечами, вдоль стен - громады зеркал.
Через ручей перекинут изящный, из оникса, мост.
Множество музыкантов, тут же - для танцев помост.
В грохоте фейерверков гостя всем миром встречают,
Рог закручёный с вином гостю, с поклоном, вручают,
Танцуя, его окружает толпа разноликих людей.
Жестом Иван: "Не буду" - очи чёрные: "Пей!" -
Рог осушил одним махом - кругом тот час голова.
Нага подводит к топчанам. - Садись, покушай Иван. -
Усаживает на подушки, блюдо сама подаёт,
На нём, среди зелени, мясо, соком пахучим течёт.
- Это телёнок, барашек?- Нага в ответ. - Нет.
Ешь, тебе знать не надо деликатеса секрет. -
Мясо отведал царевич. - М-мм, как сочно оно! -
Дева опять наливает в рог, по края, вино.
***
Царит на помосте ковровом музыки торжество,
Изящные кружева танца рождают грёз волшебство.
Пары танцоров гибких свиваются в такт телами,
Точны и синхронны движения станами и руками.
Царевич с девой танцует много часов напролёт,
Взгляд её не отпускает, вокруг всё мелькает, плывёт.
Тревоги, азарт погони, вспорхнув, улетучились ввысь,
Смешалось, почти забылось: свадьба, друзья, Ялдыз.
***
Ногам уже не хозяин, хмель шумит в голове,
Не может более царевич участвовать в торжестве.
Ивана - под белы ручки, в покои ведут почивать,
Кафтан, сапоги снимают, укладывают на кровать,
Ставят меч в изголовье, туда же кладут суму.
Ушли все; дева нагая в постель заползает к нему.
Нежно ласкать начинает, рот уж губами зажат,
На пол сброшена разом! - Что ты! Я же женат!
Дева вскочила ловко, блеснули очей огни,
Шепчет, его покидая. - Навеки, муж верный, усни...
Три аспидные гадюки вползли в покой через щель,
Шорох змеиный услышав, прядет ушами Лель.
Опасность для друга почуяв, конь все привязи рвёт,
Скачет, спеша на подмогу, подковами искры сечёт,
Втиснулся в узкий проём, видит - гадюки в стойке,
Ринулся, громко заржал, начал топтать всю тройку.
Копытами змей раздавив, хозяина спас своего,
Иван от шума очнулся; вскочил, не поймёт ничего.
Тут же над ними поднялась гигантская чёрная кобра!
Крылья-щитки расправив, смотрит, шипя недобро.
Выгнулось мощное тело, сжалось стальною пружиной,
Однако, удар упредив, Лель в бой своё тело кинул.
Бесстрашно бросился к Наге, копытами бьёт, что есть силы,
Но ловко змея извернулась, в шею коня укусила.
Иван руку тянет к Сектыму, да только проворнее Нага,
Меч окрутила кольцом; Лель на кобру - в атаку!
Ранят подковы кобру, пробив броню-чешую,
Нага, в ответ, впившись в ногу, впустила яда струю.
В схватке жестокой, смертельной, секунды так дороги.
Лель, погибая от яда, хрипит. - Хозяин, беги!
Успев лишь суму прихватить, царевич в проход выбегает,
Огромный змеиный клубок его там, шипя, встречает.
По гулкому подземелью бросился без оглядки,
Змеи, лавиной, за ним, ужалить пытаются в пятки!
***
Выход нашёл наконец-то; звёздное небо! луна!
Бросился к чаще дремучей, скинув остатки сна.
Сквозь чащь продирается с треском; ветки секут лицо,
Курс поменять заставляет болотистое озерцо,
За ним, справа и слева, чёрные тени шуршат,
В воздухе влажном витает ночи сырой аромат.
Ухает кто-то, стенает; желтеют в кустах глаза,
Цепляют зубья колючек клыками свирепого пса...
***
По дебрям и буеракам пролазил Иван до утра,
Казалось всё, что под ногами гадов скользких тела.
Выбежал в чистое поле; глянул, - нет сзади змей,
А впереди, далёко, у леса, - фигурки людей.