Георгий Иванович открыл глаза и первым, что он почувствовал, была привычная, въедливая боль в суставах. Он с трудом сел на кровати, опираясь на дрожащие руки, и посмотрел в зеркало на дверце шкафа. Из глубины стекла на него глянул старик с глубокими бороздами морщин и тяжёлыми тенями под глазами. "Краше в гроб кладут", - хмыкнул он про себя, даже не удивившись.
В доме стояла мёртвая тишина. Все, кого он любил, давно перебрались на тот свет, оставив его доживать свой век в этом пустом пространстве.
Он перевёл взгляд на календарь. Тридцать первое октября. Последний день унылого серого месяца - и его день рождения. Восемьдесят девять. Срок немалый, даже по самым оптимистичным меркам. "Боже, какой я старый", - подумал он. И даже фамилия подчёркивала это.
- Ну что ж, Старцев, - пробормотал вслух. - Помирать тебе пора. Хватит небо коптить.
Он сказал это спокойно, почти деловито, как будто планировал поход в магазин за хлебом. В этом не было страха, только усталость, накопившаяся за десятилетия. Он уже представил, как вновь ляжет в постель, закроет глаза и просто перестанет ждать завтрашнего дня.
Но в эту минуту тишину за окном разорвал жалобный скулёж. Это был пёс Барбос, который увязался за ним на улице, когда Георгий Иванович в последний раз выбирался в город. Молодой ещё, глупый и беспризорный щенок с два кулака размером. И надо же вырос в приличного пса, да и сейчас ещё растёт. Скулёж не прекращался. Видимо, Барбос проголодался - растущий организм требовал своё, невзирая на экзистенциальный кризис хозяина.
Георгий Иванович вздохнул и спустил ноги с кровати.
- Нет, Гоша, - поправил сам себя. - Тебе не помирать. Тебе кормить Барбоса надо.
Он медленно побрёл на кухню. Там пахло остывшим чаем и пылью. Георгий Иванович привычно, почти на ощупь, нашёл миску. Движения были медленными, выверенными - лишняя суета отзывалась в пояснице острым, предательским прострелом. Он насыпал сухого корма и вышел на крыльцо.
Холодный октябрьский воздух ударил в лицо, забрался под распахнутую куртку. Барбос, завидев хозяина, закрутился волчком, разбрасывая хвостом сухие листья, и радостно тявкнул.
- Ну, чего скачешь, дурень? - проворчал Георгий Иванович, опуская миску на дорожку. - Давай ешь.
Барбос жадно загремел миской, а Старцев прислонился спиной к косяку двери. Он смотрел на серый, затянутый тучами горизонт. Где-то там, за рощей, начинался новый день. Звякнул трамвай на конечной остановке, мелодично зазвонили колокола близкого храма. Мир не остановился от того, что он решил уйти. Мир продолжал требовать исполнение каждодневных забот.
Георгий Иванович вернулся в дом. На столе лежала пачка фотографий. Он их не прятал в шкаф, разглядывал каждый день, предаваясь воспоминаниям. Взял верхнюю, где он, молодой и статный, улыбается в объектив, а рядом жена, красивая и счастливая. На другом фото они всей семьёй: рядом с ним сын, жена с дочкой на руках. А вот снимок, где он в рабочей одежде возле лестницы, а позади дом ещё в строительных лесах. Когда-то он приложил немало сил и средств и теперь живёт в благоустроенном особняке с газовым отоплением, водопроводом, баней - словом, со всеми удобствами. И до города с его пробками, смогом, толчеёй всего три остановки на метро. А тут под боком берёзовая роща, свежий воздух; может, он и прожил столько, благодаря своему выбору поселиться здесь, прежде на пустом месте.
По вечерам он смотрел телевизор. Телесериалы, его утомляли, попробуй запомнить всех действующих лиц и события, с которых действие начиналось. Вообще-то на память он не жаловался, помнил все подробности своей жизни, но здесь же - о чужих и чуждых ему людях.
Георгий Иванович любил смотреть те передачи, которые отсылали его лет эдак на полста назад - когда он сам был молодым и энергичным; в этих передачах рассказывалось о военных тайнах, рассекреченных списках, а нынешние чудеса науки и техники его отпугивали. В новостях сообщали, что родили ребёнка в реторте, пришили оторванную голову, на заводах заменили людей роботами, в горсовете внедрили искусственный интеллект... да многое чего.
В последнюю грозу, с которыми, как и с другими явлениями природы, люди пока ещё не смогли совладать, телеящик перестал показывать. Это, впрочем, старика не очень огорчило. Больше времени и стараний осталось на поддержания порядка в доме. Теперь-то домина в цене; многие обращаются, чтобы оставил по завещанию, обещая взамен добросовестную заботу при жизни. Наверно, есть среди этих доброхотов честные люди, но большинство - он подозревал - жулики и проходимцы.
К нему было повадился ходить один такой подозрительный тип, но его вовремя предупредили. А в другой раз пытались вломиться ночью. Однако чуткий Барбос, неистово залаял, злобно зарычал и даже вырвал клок одежды у первого, кто вошёл во двор.
- Шмаляй! - услышал, проснувшись, Георгий Иванович.
Прогремел выстрел. У соседей зажёгся свет, и неизвестные смотались. Чтоб они сделали, проникнув внутрь дома, осталось неведомо. Может быть, Барбос спас ему жизнь. Хорошо, что пёс не пострадал. Ну, ухо маленько выстрелом опалило.
По-настоящему Георгий Иванович доверял лишь только одному человеку - Валерию Павловичу Морозову из службы социальной защиты. Это был разговорчивый и улыбчивый мужчина, всегда гладко выбритый, опрятный. Он приходил не реже двух раз в неделю, помогал по хозяйству и скрашивал одиночество. Сам-то Морозов, впрочем, крепким здоровьем не отличался. Во время очередного визита, ему вдруг стало плохо: он побледнел, опустился в кресло и прижал ладонь к груди.
- Может, скорую вызвать? - напугался Георгий Иванович.
- Нет-нет, сейчас пройдёт.
С тех пор Валерий Павлович не появлялся. Ну, мало ли. Может, отпуск взял. Но прошёл месяц, а его всё нет. Старцев забеспокоился и позвонил по оставленному им служебному номеру. После длительной паузы ответили, что А. П. Морозов в списках сотрудников не значится. Возможно, пояснила женщина из отдела кадров, он относился к другому ведомству или работал, как волонтёр.
- Вам прислать кого-нибудь из наших сотрудников? - вежливо предложила она.
Георгий Иванович ничего не ответил и положил трубку. В его годы привыкать к новым людям было трудно.
И вот теперь Валерия Павловича в какой-то мере заменил Барбос: всё живое существо рядом. Сначала пёсик не имел имени. Но нечаянно вырвалось: "Эй, Барбос" - и это стало постоянной кличкой. Жаль только, что пёс дворовый по происхождению, смелый и отважный, а войти в дом до сих пор не решается.
"Помирать - это просто", - подумал Георгий Иванович, глядя на своё отражение в оконном стекле. - А вот жить, когда уже не хочется - это ещё та работа".
Нет, сегодня он не умрёт. Сегодня он будет слушать, как Барбос грызёт кость во дворе, и как тикают часы на стене, отсчитывая первые минуты его девяностого года. Это не было великим преодолением - просто длился ещё один день, который нужно было дожить, потому что кто-то другой, кроме него, в этом мире был голоден и ждал похлёбки. Вполне достаточный повод продолжить жизнь.
Пёс Барбос не давал ему умереть ещё целый год. А когда наступил очередной день рождения, и Георгию Ивановичу стукнуло девяносто, к воротам подъехал белый реанимобиль. Из него вышли двое мужчин в ярких синтетических одеждах.
- Георгий Иванович Старцев? - спросил один.
- Да, это я.
- Здравствуйте! Меня зовут Иштвар Николаевич, можно просто Иштвар. Ваш опекун Морозов передал нам сведения о вас, и по его предложению мы внесли ваше имя в список возможных участников программы "Регенерация". За прошедший год мы в нашей лаборатории совершили настоящий прорыв! Вы готовы стать первым участником программы?
- А что за программа? - не понял Георгий Иванович.
- Разве вам опекун не объяснил? Или вы забыли? Напомню. Мы полностью заменим вашу изношенную телесную оболочку, но сохраним нейронную матрицу. Ваше сознание останется нетронутым, и жизнь будет значительно продлена.
Георгий Иванович растерялся. Невиданное дело! Хотя да, по телевизору о чём-то подобном недавно толковали. Но где гарантии? Полностью ли сохранят его сознание? А что будет с его памятью? Узнает ли он потом на фотографиях своих близких, к сожалению, ушедших из жизни раньше, чем он.
Его раздумья прервал Барбос. Пёс поднялся на задние лапы, передними упёрся хозяину в грудь и посмотрел ему в глаза так преданно, словно говорил: "Соглашайся, хозяин. Поживём ещё". И Георгий Иванович согласился на предложение неожиданных гостей. А то, что и они могут оказаться мошенниками, он не подумал.
- Так что, мне собираться? - спросил он и уточнил: - А надолго? Сколько времени займёт процедура?
- За сутки управимся, - пояснили ему.
- А что с собой брать?
- Возьмите с собой документы - для подписания договора, и непременно фото, видео - что есть, где вы в том возрасте и в том физическом состоянии, в которое предпочли бы вернуться, - разъяснил Иштвар. - Они станут подспорьем для синтезирования вашего нового тела.
Сборы были недолгими. Напоследок, Григорий Иванович насыпал верному Барбосу побольше корма. Мужчины помогли ему сесть в машину, и он впервые за долгое время почувствовал, как чужие руки бережно поддерживают его под локоть. Барбос остался во дворе, провожая машину долгим взглядом, но не залаял - только вильнул хвостом, когда Георгий Иванович обернулся в последний раз.
Его привезли в комфортабельную клинику на противоположном конце города и провели в экспериментальную лабораторию. Иштвар начал говорить о процедуре - спокойно, без лишних деталей, словно речь шла о замене водопроводного крана. Всё должно было занять несколько часов. Сначала сканирование, затем перенос данных, затем активация нового тела.
- А что с этим... телом? - спросил Георгий Иванович, прикоснувшись к груди. - Вы его утилизируете?
- Нет, - ответил Иштвар. - Мы сохраним его в специальном хранилище в замороженном виде. Если захотите вернуться - в любой момент. Это часть договора. Ваше сознание не потеряет прежнее её жильё , вы просто получите ещё одно.
Георгий Иванович фыркнул, представив себя в роли человека с двумя квартирами, только вместо квартир - тела.
Процедура оказалась куда проще, чем он представлял. Его усадили в кресло, прикрепили к вискам несколько холодных пластин, попросили дышать ровно. В какой-то момент ему показалось, что он задремал, и сколько это длилось - не представлял. Но вот - очнулся и обнаружил, что сидит ровно и что спина не ноет. Он посмотрел на свои руки - гладкие, без старческих пятен, с крепкими пальцами. Потрогал лицо - ровная кожа, без морщин, без глубоких борозд. В зеркале, которое держал перед ним улыбающийся Иштвар, отражался тот самый Гоша, которого он помнил по фотографиям пятидесятилетней давности. Широкие плечи, ясные глаза, волосы - густые, тёмные, без седины.
- Ну как, узнаёте себя?
Далее последовал целый ряд вопросов. Георгий Иванович отвечал разумно, внятно, демонстрируя полное сохранение памяти и сознания. Иштвар Николаевич результатом тестирования остался очень доволен.
- Вы надеялись попасть в рай? - в заключение спросил он. - Считайте, уже попали. Мы освободили вас от телесных недугов.
Георгий Иванович не нашёлся, что сказать. Перед ним сидел молодой, амбициозный учёный с самомнением Бога.
Выписали, как и обещали, на следующий день, выдав документы, копию договора, рекомендации. Вернулся домой на такси - сам, отказавшись от сопровождения. Для чего теперь его, полного сил, сопровождать?
Ехали через город. Георгий Иванович попросил остановиться, зашёл в магазин и купил бутылку хорошего вина, чтобы отметить регенерацию, и дорогой сыроваренной колбасы - гостинец для Барбоса, который, несомненно, заждался его возвращения.
Вот и дом, в котором теперь предстоит обитать с новым телом. Выйдя из тёплого салона, Георгий Иванович почувствовал, как лёгкие наполняются холодным октябрьским воздухом, и понял, что не помнит, когда в последний раз дышал вот так - глубоко, легко, без свиста в груди.
Барбос, дремавший в пристройке, выскочил как ошпаренный, и недовольно взлаял, потом зарычал, угрожающе обнажив клыки. Должно быть, сразу не признал.
- Ты что, дурачок, - Георгий Иванович отломил ему колбасы и бросил. - Это же я.
Его речь вызвала ещё больший приступ гнева у Барбоса. Он лапой отшвырнул колбасу и разъярённо накинулся на незнакомого по облику человека. Георгий Иванович, защищаясь, невольно выставил руку, и Барбос вцепился в рукав.
Георгий Иванович ни с чем вышел на улицу посёлка. Через час он опять был в клинике.
- Верните моё тело! - затребовал он.
- А в чём причина? - с искренним недоумением спросил Иштвар. - Пожалуйста, объясните, что вас не устраивает. Мы бескорыстно сделали для вас всё, что смогли. Так пойдите нам навстречу! Нашим спонсорам не терпится начать рекламирование и коммерческое использование проекта.
Георгий Иванович не стал вдаваться в подробности своего нежелания быть молодым и стоял на своём.
- Да вы... вы консерватор! - обиделся главный зодчий. - В чём всё-таки причина, можете внятно объяснить?
- Хочу остаться в старом теле, - упрямо повторил Георгий Иванович.
Что ж, это было прописано в договоре. Иштвар, сожалея, приступил к обратной процедуре.
Георгий Иванович в прежней виде подъехал к своей усадьбе. Он вполне довольствовался своим решением прожить столько, сколько запланировал господь Бог, если он существует, ну или судьба, если судьба заправляет земной жизнью. На этот раз Барбос встретил радостным визгом и стал лизать старческие руки.