Мария Ивановна посещала церковь нечасто - в основном по большим праздникам. Вера её была глубокой и искренней, хотя в тонкостях богословия она не разбиралась. Заповеди вспоминала с трудом, из семи смертных грехов могла назвать от силы пять. Но в воскресение Лазаря, Страшный суд и второе пришествие Христа верила безоговорочно.
- Бога-Отца не увидишь, ослепнешь сразу, - рассуждала она. - А Иисус - он почти свой, земной, от женщины рождённый. Вот бы во втором пришествии на него поглядеть!
Кроме всего прочего, она была женщиной доброй и всегда подавала милостыню нищим. В тот злополучный день у церковной ограды сидел инвалид в коляске. Мария Ивановна, не найдя мелочи, положила в его шапку купюру.
- Спасибо, - проговорил он, взглянув на неё тёмными, проницательными глазами. - Вы очень добры.
Она обомлела. Лицо этого человека казалось ей знакомым. Да, так и есть: она видела его на иконе великомученика.
- Вы к нам со вторым пришествием? - наивно спросила старушка. - А ног где лишились?
- Отсюда не видать.
- А в храм почему не въезжаете? Там ваше изображение есть. И все вашего пришествия заждались.
- Меня не пускают, - усмехнулся инвалид. - Не моего пришествия ждут.
В этот момент раздался вой сирены, и к церкви подъехал кортеж. Из самой дорогой машины вышел господин в высокой шляпе и распахнутом длиннополом пальто. У него были тёмные брови и горбатый нос. От перстня на толстом пальце сверкнул луч и ослепил Марию. Она зажмурилась. На этого человека, как и на Бога, было невозможно смотреть.
"Вот кого здесь ждут", - поняла она. И вдруг вспомнила, что видела его изображение... но где?
Ворота распахнулись. Забегали монахи, вышел настоятель. Но, к удивлению Марии Ивановны, гость не стал целовать руку владыке, а наоборот, тот сам наклонился, желая поцеловать длань приезжего. Впрочем, гость руку спрятал.
- Это лишнее, - произнес он. - Нас снимают на камеру.
Гостя повели в храм. Он окинул церковную челядь надменным взглядом. И тут Мария Ивановна вспомнила, где видела этого господина! Не иначе как в журнале "Крокодил", ещё советских времён. Она сохранила целую кипу разных журналов - из библиотеки, где работала техничкой. Всё списали за ненадобностью. А ей было жалко выбрасывать. Старались же люди: сочиняли, рисовали. Она иногда, когда надоедал телевизор, их перелистывала. Точно, это был он! С цветного фото, только не в полосатых штанах, как там. А остальное - тютелька в тютельку.
- Сатана явился! Вот это кто! - воскликнула она.
Инвалид услышал и возразил:
- Да нет, это Яша Перец, вор в законе, ныне бизнесмен. На его деньги храм построили. Вот его и привечают.
- А я говорю: Сатана! - непреклонно заявила Мария Ивановна. - Вот смотри: сейчас я его перекрещу, и он исчезнет.
- Стойте! Не делайте резких жестов! - остановил её инвалид. - При нём охрана. Подумают, что покушение, и стрельбу откроют.
Мария Ивановна хотя внешне не изменилась, внутри вся закипела. Как же так? В храме, в святом месте, привечают вора в законе, да еще и позволяют ему вести себя как хозяину! Она, конечно, понимала, что мир полон несправедливости, но чтобы такое творилось под куполом церкви... это было выше её понимания.
После отъезда кортежа и суеты, вызванной визитом Яшки Перца, жизнь возле храма вернулась в привычное русло. Монахи снова занялись своими делами, прихожане заходили поставить свечки, а инвалид всё так же сидел у ограды. Мария Ивановна не удержалась и обратилась к нему.
- И что теперь будет? - тихо спросила она, оглядываясь по сторонам. - Он же, этот Перец, теперь тут как дома?
Инвалид пожал плечами.
- Что будет? Ничего не будет. Он деньги даёт, ему и почёт. Так всегда было и будет.
- Но это же неправильно! - возмутилась Мария Ивановна. - Храм - это место святое, а он... он же грешник!
- Все мы грешники, - философски заметил инвалид.
Мария Ивановна задумалась. В его словах была правда. Она и сама была не без греха, хоть и старалась жить по совести. Но все равно, ей казалось, что есть грехи, которые нельзя прощать, особенно если они совершаются во имя наживы и власти.
- А что же Бог? - спросила она. - Он что, не видит, что творится?
Инвалид усмехнулся.
- Бог видит все. Но он дал нам свободу выбора. И мы сами выбираем, как жить.
Мария Ивановна вздохнула. Свобода выбора - это хорошо, но что делать, когда этот выбор приводит к таким вот печальным последствиям? Она чувствовала, что не может просто так оставить то, что тут происходит. Нужно что-то делать, как-то бороться с этой несправедливостью. Так и сказала в беседе с Варей, постоянной прихожанкой церкви.
- Но что вы сделаете против вора в законе и его денег? - кротко спросила Варя.
Мария Ивановна вместо ответа поджала губы и поправила платок.
А через месяц Яшка Перец перестал посещать церковь. Ворота больше не распахивались перед лакированными машинами, сирена не выла, настоятель не замирал в поклоне. Прихожане перешёптывались, но толком никто ничего не знал. А Мария Ивановна теперь заходила в храм с гордо поднятой головой.
- Так это вы его отвадили? - поразилась Варя - Как вам удалось?
И опять Мария Ивановна не ответила, только усмехнулась. Дело в том, что она, православная, взяла на себя ещё один грех. Сходила к известной на всю округу ворожеи Агафье Прозорливой и, не пожалев денег, попросила отвадить от церкви некоего Якова Перца, бизнесмена. Ворожея выполнила с гарантией на один год. Но она ведь за помощью к нечистым силам обращается. Потому и грех.