- Подарок царю! - тонким голосом пропел пухлый раб в богато расшитой набедренной повязке.
Над повязкой колыхался тщательно выбритый розовый живот. В руке раба блестел новенький меч с широким лезвием. В лезвие можно было смотреться, как в зеркало. Очевидно, в других целях его не использовали. В другой руке была зажата верёвка. Конец верёвки тугой петлёй обвивал шею Рэма.
- Стой, где стоишь, - дворцовый стражник ткнул тупым концом копья в мраморный пол. Глухо звякнул металл на конце древка.
Из-за колонн, окружавших дворик с бассейном, показался тощий, носатый человечек в нарядной простынке и золочёных сандалиях. Пухлый раб дёрнул верёвку, заставив Рэма подойти ближе.
Нарядный человечек оглядел пленника:
- Наш господин уже отдыхает с новой наложницей. Но я скажу ему о вашем подарке.
Человечек ещё раз обвёл взглядом Рэма, и ушёл, смешно семеня ногами в расшитых туфлях.
Рэм остался стоять на мраморных плитах возле пухлого раба. Верёвка давила шею, ноги в потрёпанных сандалиях горели огнём.
Всю дорогу до города он тащился за хвостом пегой лошади, на которой восседал доверенный раб Громкоголоса. Следом шагал здоровенный вояка в шлеме и кожаном доспехе, подталкивая пленника копьём в спину, если тот начинал загребать ногами и поднимать пыль.
Солнце над дорогой палило немилосердно, лошадка трусила с ленцой откормленного животного, которого никогда не били ничем, кроме хворостины. Так что когда впереди показались первые дома, солдат уже сам поднимал сандалиями пыль, опираясь на копьё, как на палку, и только костерил вполголоса ленивого раба, не уточняя, кого именно. Жирный всадник дремал, надвинув на глаза шапочку из белой ткани, и не обращал внимания на брань вояки.
Город оказался большой деревней, с выстроенными как попало домами из серого камня, рыночной площадью, храмом с колоннами и царским дворцом. Такой дворец в родном городе Ромки в лучшем случае сгодился бы под особняк, построенный свихнувшимся на античности архитектором. Но по сравнению с домиками горожан, больше похожими на гаражи, здание, и правда, выглядело внушительно.
Из-за колонны опять вынырнул человечек в ярких туфлях:
- Мой господин желает видеть свой подарок. Проходите!
Пухлый раб дёрнул верёвку и последовал за человечком. Рэм пошёл за ним. Упитанное, как у тюленя, тело его поводыря колыхалось совсем рядом, подрагивая складками кожи при каждом шаге. Рэм представил, с каким сочным звуком эта туша шлёпнется на каменный пол. Всю дорогу до города его мучил соблазн отнять копьё у стражника и ткнуть жирного раба мордой в пыль.
Но руки были связаны, и рисковать попусту Рэм не хотел. Тем более они двигались туда, куда ему самому хотелось попасть - в город, о котором им с Ромкой прожужжали все уши. "Это не они меня ведут" - решил Рэм, сделав вид, что не заметил очередного тычка копьём в зад. - "Это я позволяю им меня вести".
- Идите за мной, - человечек повёл их вдоль бассейна.
Бассейн, квадратный, с разноцветной плиткой на дне, украшали четыре статуи по углам. Они были сделаны из светлого, полированного камня, и изображали девиц разной степени стыдливости. В воде резвились настоящие девушки, Рэм только мельком глянул на них, и едва не свалился с мокрого края бассейна.
- Нимфы отдыхают, - пробормотал Рэм, с трудом восстановив равновесие.
Жирный раб, заметив его взгляд, фыркнул:
- Знаешь, почему тебя повели этим путём, мальчишка?
- Так короче? - предположил Рэм, косясь на одну из девиц, подплывшую поближе, и высунувшуюся из воды по пояс. Девица посмотрела на него и хихикнула. По её мокрой шее и груди стекала вода.
- Потому что сделать ты всё равно ничего не успеешь, - хихикнул в тон девице толстяк. - Здесь живут только евнухи.
Жирный раб фыркнул, сделав пальцами недвусмысленный жест, будто щёлкал ножницами. Рэм демонстративно покосился на его набедренную повязку и тоже фыркнул. Толстяк порозовел и дёрнул верёвку:
- Пошевеливайся!
Они миновали бассейн и прошли в комнату без потолка. Солнечный свет очерчивал золотистый прямоугольник на каменном полу, и сиял искрами на пятнистой шкуре неведомого животного, расстеленной посредине.
Тощий провожатый в нарядной простынке, кряхтя, опустился на колени и стукнул лбом в пол. Жирный раб последовал его примеру, дёрнув за верёвку. Рэм едва успел упасть коленками на мраморный пол, чтобы избежать удушения.
Человек, возлежавший на пятнистой шкуре, лениво перекатился на бок и взглянул на коленопреклонённую троицу. На Рэма смотрели узкие глаза на заросшем курчавой бородой лице. Глаза эти, в кровянистых прожилках, окружённые припухшими веками, вызвали в памяти Рэма старый анекдот: "Где ты хранишь свои сбережения? В мешках. А где мешки? Да вот, под глазами!"
Царь пошарил возле себя, нашёл кубок и протянул, не глядя. Из угла комнаты выступил упитанный раб и налил в кубок вина. Господин медленно выпил, двигая кадыком на волосатой шее, отбросил кубок и хрипло сказал:
- Что за подарок Громкоголос прислал мне сегодня? Этот мальчик грязен, как свинья!
- Мой господин торопился обрадовать своего царя, и велел нам привести юношу как можно скорее, - затараторил пухлый раб, не поднимаясь с колен. - Мы не осмелились перечить, и сразу отправились во дворец...
- Надо было окунуть его по дороге в бассейн, - хмыкнул царь, вновь принимаясь шарить рукой по ковру в поисках кубка. - А то я под пылью не вижу его лица.
Раб не ответил, уткнувшись лбом в каменный пол. В освещённом солнцем квадрате мелькнула девичья рука, подобрала откатившийся кубок и подвинула ближе к шарящим по пятнистой шкуре пальцам царя. Царь неожиданно ловко поймал робкую ладонь и притянул к себе. Девица пискнула.
- Мой господин, - негромко сказали из темноты. - Я всё ещё здесь.
- Клянусь бородой бога, ты ещё здесь, Ястреб! - царь оттолкнул девицу. - Почему ты всегда не вовремя?
- Я жду ваших распоряжений, господин, - ровно ответил голос.
Рэм вгляделся в тень у стены. Там стоял, сложив руки на груди, человек длинном плаще, перетянутом широким поясом. У пояса висел короткий меч.
- Напомни, с чем ты пришёл, - поморщился господин, потерев морщинистый лоб. Покрасневшие глаза его совсем утонули в набухших веках.
"Склеротические изменения сосудов головного мозга" - холодно отметил про себя Рэм. - "Алкоголизм, со всеми вытекающими".
- Мой господин, - ответил человек, названный Ястребом. - Ваш брат опять жалуется на произвол Громкоголоса. Ваш царственный брат говорит, что люди этого достойного человека разграбили и сожгли его деревню, и увели овец вместе с пастухами. Он требует извинений и компенсации ущерба.
Царь тихо засмеялся. Отёр заслезившиеся глаза, осушил кубок и швырнул его в угол комнаты.
- Клянусь ляжками богини, это неслыханно! Разве люди брата не убили моих пастухов совсем недавно? Это был наш ответ на разбойное нападение!
- Боюсь, ваш брат считает этот ответ слишком резким, мой господин, - невозмутимо ответил Ястреб.
- Хорошо, - царь махнул рукой. - Компенсация, говоришь?
Он повёл глазами по комнате и остановился взглядом на Рэме:
- Отдай моему брату этого мальчишку.
Ястреб оглядел Рэма:
- Всего один юноша, мой господин? Ваш брат будет недоволен.
- Это дар Громкоголоса. Он стоит стада овец, мальчишка достаточно хорош для этого. А если мой царственный брат опять будет недоволен, скажи ему, что царь здесь я, а не он.
Господин сипло засмеялся, притянул к себе девицу и повалил на шкуру. Человек по имени Ястреб минуту молча смотрел на своего царя, потом отвернулся. Обогнул комнату, стараясь не наступать на янтарный прямоугольник солнечного света, приблизился к стоящим на коленях людям. Взглянул на пухлого раба:
- Сними верёвку с юноши, раб.
Толстяк торопливо ослабил петлю на шее Рэма.
- Развяжи ему руки.
Раб суетливо развязал руки Рэма, пальцы его дрожали.
- Господин, - проблеял толстяк, держа в руках ненужную верёвку. - Не надо было снимать путы. Этот мальчишка опасен. Он может напасть на вас!
- Молчать, - тихо сказал господин. - Я отрежу тебе язык, трусливая скотина. Как смеешь ты говорить мне об опасности?
Толстяк уткнулся лбом в пол.
- Встань с колен, мальчик, - не глядя на раба, сказал Ястреб. - Ты идёшь со мной.