У военных все не как у людей. Взять хотя бы ссылку. Гражданских за малые провинности высылают в спецпоселения, или как они говорят - на химию. Так у них и магазины, и больничка, банька, и главное - баб полно.
Меня же, молодого капитана, разжаловали за воздушное хулиганство до старлея и отправили в ссылку на полигон Филин. Я, когда приехал с одним чемоданчиком, ахнул. Десять огороженных гектар искореженного бомбами и ракетами поля, десятка три разбитых макетов самолетов и танков и в уголке - подземный бункер на пять человек. Вот и все мое хозяйство.
Четыре солдатика в неровной шеренге исподлобья смотрели на меня любопытными глазами.
Решил начать с бодрого приветствия:
- Ну, как жизнь, орлы?
Неловкое молчание сбило весь мой командирский пыл, и я вывернул в бункере на стол все привезенные с собой деликатесы.
Молча смотрел, как моя гвардия уминает круг копченой колбасы с белым хлебом, запивая пивом из алюминиевых банок.
Когда вечером сыграл им на гитаре пару блатных песенок, взгляды парней смягчились.
- Ребяты, бабы-то хоть тут есть?
- Есть, да не про нашу честь, - ответил высокий прыщавый белорус с сержантскими лычками.
- Что так?
- Ближе всего к полигону бывшая помещичья усадьба. Пять км до нее. Там рядом и село было, но из-за нашего полигона сселили всех в район.
- Далеко до поселка?
- Сорок км. Это же степи. Нечерноземье. Тут можно сутками ехать и человека не встретишь.
- А усадьбу не сселили?
- Вернулись они.
- Кто?
- Три дюже благородные дамы. Мужей своих на задах похоронили, вот могилки теперь и стерегут.
- Та-а-ак. Сильно благородные, говоришь? Это как посмотреть.
- Нет - не "та-а-ак", а совсем никак. Тут до вас капитан их обхаживал, но - бестолку. А уж он покруче вас был. И покрасивше.
Я непроизвольно тронул свой перебитый в драках нос с горбинкой. Ничего, для кого - как. А мне даже нравился мой римский орлиный профиль.
Поглядим, что там за неприступные барышни. Не такие крепости приходилось мне брать.
Через неделю, обжившись, решил нанести первый визит в барский дом. Перед этим целый день рассматривал территорию усадьбы в мощную увеличительную трубу наблюдательного пункта.
Настроение упало. Девица была только одна - худая плоскогрудая молодка в очках. Ее пасли на прогулке две старухи - та, что помоложе, видимо, мать, а та, что постарше - явно бабка.
Мда. Крепость, однако, неплохо охраняется. Но я не привык отступать. В район за сорок км на полигонном грузовичке не наездишься, надо окучивать то, что поближе.
На следующий день, надушенный и наглаженный, выкрутив чуб из-под пилотки, пошел, как в атаку, наносить визит вежливости.
--
Бабушка Аделаида
Новый начальник полигона, старлей, хоть и был похлипче капитана, но понравился мне больше, о чем я, конечно, виду не подала.
Увидев его у калитки, загнала девок в столовую, и велела до команды нос не высовывать. Вдруг мужик больной какой или трухлявый - нам таких не надо.
Протянутую руку старлей попытался трясти, так что пришлось ему силком впихнуть ее в губы для поцелуя. Эх, никакой культуры у нынешней молодежи! Учить, и учить надо.
- Разрешите представиться...
- Рано тебе еще, поживи маненько, - я решила косить под глухую и тупую старуху, наполовину съеденную болезнями и маразмом.
- Э-э, бабушка... не преставиться, упаси боже...
- А что это ты во внуки мне набиваешься? В наследники метишь?
- Ну, это как пойдет. Может, и породнимся. Так я продолжу. Представ... тьфу, фамилия моя Петухов. Звать...
- Не надо на меня, господин Петухов, плевать. Может, ещё сгожусь на что.
- Звиняюсь, э-э... как вас там?
- Аделаида Александровна, урожденная княгиня Дуракова.
- Ага, понял, не дурак. Из дворян, знычт. Из благородных. Мы, то есть я - из рабочее-крестьян. Попроще будем. Потому можете звать просто Павел.
- А куда звать? В дом или замуж? Так я не против. Всегда мечтала быть прапорщицей.
- Звиняюсь. Офицер я. Бывший капитан.
- Бывший? Солдатик теперь?
- Почему сразу солдатик? Старлей я, старший лейтенант. Не хухры-мухры. Старлей тоже офицер. Только я не насчет замуж, Аделаида Александровна. Просто познакомиться. По-соседски.
- Усадьбу имеете?
- Типа того. С полигона я. Типа начальник.
- Большой участок?
- Двадцать гектар, сударыня, - нахально удвоил я своё состояние.
- Уже лучше. Значит, знакомиться? С чайком или...
- Не откажусь.
Молодой человек так зыркал блестящими глазюками по окнам за моей спиной, что я невольно опустила глаза для проверки его достоинства. Жеребец, однако. Надо брать.
--
Чай втроём
Я под локоток довел древнюю старушку до входной двери, чуть ли не волоком поднимая её по высоким ступенькам. И эта развалина еще намекала на женитьбу! Небось, мхом вся заросла, а туда же.
Возле стола из полированного дуба стояла, как я догадался, мать девушки, конечной цели моего визита.
- Павел Сергеевич, мадам, честь имею, так сказать, - неудачно расшаркался я, сбив у порога ногой плетеную урну для мусора.
Тоскливо наблюдал, как два осуждающих женских взгляда сопровождают пируэты несчастной урны, ровным кругом разбрасывающей по белоснежному ковру неприглядное содержимое своего нутра.
- Ангелина Александровна, - голос женщины был наполнен вселенской печалью, но без сарказма, что давало малую надежду на большие ожидания.
- Вы, Павел Сергеевич, чьих будете? - мать девушки достала из старинного буфета маленький поднос с миниатюрными полупрозрачными чашечками толщиной в скорлупу куриного яйца.
- Из рабочее-крестьян, с Поволжья я.
- Понимаю, - вздохнула Ангелина Александровна и достала другой сервиз, с чашками толщиной в палец.
- А вы так вдвоем тут и живете? - начал я подавать намеки на молодушку.
- Отчего же? Дочка с нами еще, Нора.
- Нора, это полностью как будет?
- А вот познакомитесь, она сама и представится, - улыбнулась мамаша.
Старуха, сидевшая на стуле, как проглотившая лом, что-то недовольно пробурчала под нос. Но меня это не остановило.
- Она что, и чаю с нами не попьет? - нажимал я на Ангелину Александровну.
После этих слов ажурная занавеска на боковой двери сдвинулась, и моему взору предстало нечто воздушно-облачное, тонкое и полупрозрачное.
- Норочка, познакомься, это наш новый сосед Павел Сергеевич.
- Можно просто Паша, - поспешил я на полусогнутых к девушке, пытаясь завладеть её пальчиками для поцелуя.
Попытка оказалась неудачной, так как я забыл о проклятой урне. Она плотно закрепилась на левом ботинке и заставила споткнуться на пути к заветной цели. Я не успел выставить руки и в полете головой сбил эфемерное создание на пол.
Сразу не понял, почему я вижу расширенные девичьи глаза через пелену в сеточку. Только после тройного женского вскрика догадался, что я головой задрал кисейный подол девушки и теперь лежу на ней, облапив нежный девичий торс ногами и руками.
От неуклюжих попыток вернуть подол на его законное место меня оторвали четыре женских руки. Они решительно выдернули меня из плена кисейного платья и развернули в сторону двери. Потом действовали, как я догадался по ощущениям на копчике, две женские ноги в остроносых туфлях, придавшие мне солидное ускорение на выход из создавшегося положения.
--
Попить чайку
Поженились мы с Норочкой ровно через год. Этот минимальный срок для ухаживания
установила зловредная старуха, хотя, как я потом понял, сама Нора, да и мамаша, были не прочь продолжить знакомство с нахальным молодым человеком, с первого знакомства с головой залезшего к невесте под подол.
До сих пор Норочка, приглашая меня на чай, хохочет и придерживает платье руками.