Ты тянешь меня на Седьмое Небо,
Постой, зачем, я там был и не раз.
Майк Науменко
Был не поздний, но уже вечер на Окраине Мира. Я, как всегда в это время, пытался пить белый чай, используя его, как контрацепцию душевной скуки, нашарив в темноте пустого холодильника остаток колбасы. Надо заметить, что всё, что попадало в мои руки, превращалось в пустоту в холодильнике, а холодильник, в котором перегорела лампочка, выглядит одинокой будкой для хранения продуктов, и только по его монотонному тарахтению с периодическим покашливанием, понимаешь, что он ещё жив, хотя, современные холодильники столько давно уже не живут.
Пакетик с дорожной пылью пускал свои корни в крутом кипятке, разбухая, как сухарь. На завтра намечался придуманный праздник, а значит и непредвиденный выходной, так что до утра после следующего дня я был совершенно не ограничен во времени. До после следующего утра - совсем не ограничен. Наличие отсутствия настроения органично вписывалось в окружающую действительность некоторым количеством выпитого в прошедшем и настоящем, а возможно, и в будущем времени. Чем я ему так не угодил - не понятно...
В окно постучали чем-то твёрдым. Это никого не удивило бы, даже меня, если бы не произошло на одиннадцатом этаже очень многоэтажного дома.
Я нехотя встал со стула, потому что никого не ждал в свои гости, и раздвинул занавески. Это была Птица Семи Небес. Она цеплялась за отлив своими коготками
и, из последних сил, долбила клювом в стекло. Я не мог не открыть ей окно, ведь она считала меня другом. Когда Птица уже твёрдо стояла на подоконнике, тогда прощёлкала что-то своим клювом в знак приветствия.
- Здравствуй...
Я покрошил ей на столе немного оставшегося хлеба и подсолнечных семечек, которые она так любила щёлкать.
- Как та, на седьмом небе? - пошутил я вполне серьёзным образом, что не ввело Птицу в замешательство.
- Так же, как и на пятом, - не отвлекаясь от крошек, сказала Птица, - Только ниже, - добавила она, так как ей приходилось там бывать.
Я привык верить даже людям, особенно тогда, когда им не было смысла меня обманывать, а у птиц его точно не было никогда. Хотя, когда-то мне казалось, что пятое небо должно быть ниже седьмого, но номера могли присвоить по мере их открытия и тогда этим всё объяснялось. Симпатично выглядел бы лифт, кнопки которого располагались бы в хаотичном порядке, а этажи не соответствовали кнопкам.
- Здорово, - прочитала она по губам мою мысль, смахнув со стола крылом последние крошки.
Теперь, когда она наелась и отдохнула я, молча, но с нетерпением, стал ждать её рассказа, помня о том, что Птица Семи Небес никогда не прилетала с пустыми руками, переводя на человеческий язык. Эти новости не показывали по новостям и не печатали в бесплатных газетах. Наверное потому, что ничего нового в них не было. Да и могло ли быть?
- Ну, что у нас плохого? - спросил я её словами Зелёного, чтобы как-то разбить затянувшееся молчание и для продолжения хорошего к ней расположения вставив свою полузабытую улыбку.
Она, видимо, видела этот мультфильм и, как смогла, улыбнулась мне в ответ.
- Ничего особенного, - что на её языке означало - всё сложно.
- Отчего так? - почерпнул я из своего ведра кружку проявленного интереса.
- В небе становится меньше небес, - констатировала она свой факт. - Конечно, вам от этого ни жарко ни холодно, вас волнует только Седьмое.
- Отчего же? - попытался возразить я со своей приземлённой точки зрения, но, в конечном счёте, должен был с ней в этом согласиться. Как и во многом остальном и в целом и по отдельности.
Обычно, Птица Семи Небес прилетала рано утром, когда я только слезал с кровати, или уже на кухне готовил завтрак. Завтрак от слова завтра. Поэтому, нельзя было перепутать и несказанно удивиться тому, что она появилась вечером. А вечер - никак не от слова завтра, о чём я не преминул заметить ей, когда пауза размышлений, в очередной раз, готова была повеситься на кухонной люстре.
- Что сегодня так рано? - заметил я, не потому, что не был рад, а просто спросить.
- Задержалась на поминках. Мы с подругами поминали Второе Небо.
- Добрым словом? - попытался пошутить я, не зная сути.
- И им тоже. Оно исчезло, как у людей хвост. Наверное потому, что долго не использовалось и было никому не нужно. Видимо, эволюция.
- Наверное, - расстроился я окончательно, и достал из под стола не начатую...
- И мне, - сказала Птица Семи Небес, пододвигая крылом чашку.
- Ты же за рулём? - пошутил я.
- Мастерство не пропьёшь, - клюнула она меня цитатой.
- Вот и я так думал, - подумал я вслух, отвинчивая пробку и потирая лоб, хотя, и мне казалось, что пора хватит.
- Слушай дальше, - сказала она, вся сморщившись и встряхнувшись, как если бы съела что-то невкусное.
- Следующим будет Четвёртое Небо. От него уже остались одни фрагменты.
- Как так? - спросил я, подливая заварки.
- Парашютисты. Они, пролетая, отрывают себе кусочки на память и сувениры, а небо, оно ведь, как и нервные клетки, не восстанавливается, оно если тратиться, то безвозвратно навсегда.
Насчёт нервных клеток у неё, похоже, была старая информация, но, тем не менее, я искренне принёс ей свои соболезнования.
- Неужели, нужно будет менять паспорт?
Мы смогли остановиться только тогда, когда в доме закончился весь белый чай и крышкам негде было упасть, и когда он закончился, Птица Семи Небес
предложила слетать за ещё. И мы открыли окно и шагнули с одиннадцатого этажа на Окраине Мира...
- Женщина, вызовите скорую...
- Может быть, лучше ветеринара или орнитолога?