О жизни Гермогена до 1579 года известно мало. Даже год рождения мы знаем приблизительно - 1530. Эту цифру указывает Николай Карамзин в "Истории государства Российского" со ссылкой на польского исследователя Юлиана Немцевича. В его сборнике "Dzieje panowania Zygmunta III" есть упоминание о восьмидесятилетнем старике, который противостоит полякам осенью 1610 года. Однако насколько точно указан в этом случае возраст Гермогена, сказать сложно. Ведь "восьмидесятилетним" могут назвать и того, кому около 80... Например, 79 лет или 82 года.
Какое имя носил Гермоген до пострижения в монахи, тоже точно не известно. Большинство историков сходится во мнении, что Ермолай. Ведь в те годы, принимая постриг, человек обычно сохранял первую букву мирского имени. Федор становился Филаретом или Филиппом, Дмитрий - Даниилом или Дионисием, Василий - Варлаамом или Варсонофием... Правило не было официальным, но его чаще соблюдали, чем нарушали. Сложность в том, что иноческое имя патриарха в русском языке имеет два варианта: Гермоген и Ермоген. Сейчас обычно используют первый, а в начале XVII века преобладал второй. Именно им патриарх подписывал документы, дошедшие до наших дней. В исторических повестях XVII века, в летописях и хронографах - он почти везде "Ермоген". Исключения встречаются редко.
С первой буквой определились. Однако имен на "Е" в русском языке немало... Почему Ермолай? На этот вопрос отвечает Сергей Кедров в "Жизнеописании святейшего Гермогена, патриарха Московского и всея Руси". Он пишет: "В Москве, на Садовой улице, существует церковь во имя св. Ермолая. В летописях ее значится, что она получила свое начало при патриархе Гермогене в 1610 г. на патриарших землях и сначала была небольшая, деревянная. Весьма вероятно, что патриарх, вообще отличавшийся храмоздательством, воздвиг эту Церковь в честь святого, имя которого носил в миру" [1].
Предполагается, что Ермолаем мальчика назвали в честь мученика, служившего пресвитером в Никомедии в IV веке [2]. "Память его совершается Церковью 26 июля [3], - пишет историк Николай Агафонов, - отсюда можно предположить, что будущий патриарх родился в июле". Попутно заметим, что в 1918 году, из-за перехода нашей страны с юлианского календаря на принятый в Европе григорианский, день памяти священномученика Ермолая Никомедийского переместился на 8 августа.
Казалось бы, все ясно... Мирское имя - Ермолай. Но есть и другое мнение. Оно базируется на том бесспорном факте, что в церковной традиции XVII - XVIII веков постепенно утверждалось написание "Гермоген". А значит, мирское имя могло начинаться и на "Г". В писцовой книге Казани, датируемой 1566-1567 годами, содержатся строки: "Церковь Никола чудотворец Гостин ружная, позади Рыбного ряду; поставление и все церковное строение попа Григорья да мирское. У церкви во дворе поп, дьякон, в кельях пономарь, проскурница, да в двух келиях живут старцы, питаясь от церкви" [4].
Почему это важно? Первая достоверная информация о жизни Гермогена датируется 1579 годом, и связана с его службой священником именно в этой церкви. Историк Евгений Липаков в своей книге "Архипастыри казанские" обращает внимание, что поп Григорий в писцовой книге упомянут еще раз: как владелец одного из дворов в Кремле. Поскольку большинство их принадлежало старожилам, получившим участки в 1552-1557 годах, историк делает вывод, что поп Григорий был свидетелем, а возможно и участником штурма Казани осенью 1552 года, и что этим попом мог быть Гермоген. Что же касается правила сохранения первой буквы при пострижении в монахи, то исключения из него встречаются не так редко, как хотелось бы сторонникам "ермолаевской" версии. Святого Сергия Радонежского в миру звали Варфоломеем. Царица Ирина Годунова в иночестве стала Александрой, а её племянница Ксения - Ольгой. Жена Василия Шуйского Мария Буйносова в монастыре получила имя Елена, а мать Михаила Романова Ксения Шестова стала инокиней Марфой.
Еще одно косвенное подтверждение "григорьевской" версии содержится в "Повести о честном и славном явлении образа Пречистой Богородицы в Казани и о чудесах, бывших от него", автором которой является Гермоген [5]. В описании большого казанского пожара есть фраза о том, что бедствие это случилось "...по взятьи града в двадесят шестое лето, яко достовернейши сами видехом". Фразу можно истолковать двояко. Гермоген был очевидцем взятия Казани... Или пожара, который произошел 26 лет спустя? По строению фразы - первый вариант предпочтительней. И по логике тоже. Ведь присутствие Гермогена при пожаре подразумевается в "Повести..." с первых строк и уточнять это ещё раз не имеет смысла. Но если Гермоген присутствовал при штурме города, а тем более - был участником сражения, то вполне мог получить дом в казанском Кремле за ратную службу.
Ключевые слова здесь "мог быть", "если присутствовал", "мог получить". Никаких доказательств идентичности попа Григория с патриархом история не сохранила. А между 1567 и 1579 годами священник в церкви мог смениться... Отметим попутно, что в науке существует правило: при наличии двух равноценных теорий преимущество имеет та, что первой вошла в научный оборот. И потому в дальнейшем мы будем придерживаться основной версии: мирское имя Гермогена - Ермолай. Год рождения - 1530 или около того. Месяц - скорее всего, июль или август.
О семье Гермогена - его родителях, жене и детях - известно только то, что они были. Сохранилась информация о двух внуках патриарха - Андрее Крылове и Петре Чурине. Первый в 1610-1611 годах состоял в свите Филарета Романова под Смоленском, а в царствование его сына Михаила застроил одну из пустошей, основав на ее месте село Крылово. Ко второму это село перешло по наследству после смерти первого [6].
В документах Чурина именуют "племенником" Крылова - т.е. не родным, а двоюродным братом. Значит, детей у патриарха было, как минимум, двое. В царствование Михаила Романова оба внука Гермогена числились дворянами, но это не делает дворянином самого патриарха. Многолетняя Смута сильно выкосила "благородное" сословие. После нее ряды дворян пополнили боевые холопы, казаки, купцы и посадские жители, отличившиеся в боях с поляками. Одним из таких счастливчиков стал нижегородский торговец мясом Кузьма Минин. Даже если у Крылова и Чурина не было собственных заслуг перед Михаилом Романовым, дворянство им могли дать "за деда".
Вот, собственно, и все, что известно о жизни Гермогена до 1579 года - более или менее точно. Остальное - догадки, гипотезы, попытки заполнить "белые пятна" в его биографии хоть чем-то похожим на информацию. Одни из этих предположений выглядят убедительно, другие кажутся сомнительными, третьи и вовсе маловероятными. У каждой из гипотез есть свои сторонники и противники, свои аргументы "за" и "против".
Больше всего споров возникает по поводу сословной принадлежности будущего патриарха. Александр Гонсевский на переговорах 1615 года между представителями Сигизмунда III и Михаила Романова, утверждал, что в молодости Гермоген был в донских казаках. Об этом полякам в 1610 году рассказал один из московских священников. Послы Михаила Романова слова Гонсевского не оспаривали. Очевидно, с их точки зрения казачье прошлое патриарха не компрометировало. Оно и понятно. Выходцы из народа среди иерархов русской церкви в те годы встречались не реже, чем бояре и дворяне. Яркий пример тому: патриарх Никон - он же крестьянин Никита Минов. К тому же фразу "был в донских казаках" можно понимать двояко: был казаком или находился среди казаков. Во все времена в казачьих станицах жили купцы, торговавшие с казаками, ремесленники, изготавливающие необходимые казакам предметы обихода, священники, служившие в станичных храмах. На землях Войска Донского царские розмыслы возводили крепости, в которых размещались гарнизоны. Воеводами в них служили представители знатных родов. В этом смысле "в казаках" мог оказаться кто угодно - от беглого холопа до члена Боярской думы. К примеру, в годы царствования Бориса Годунова в крепости Царев-Борисов, построенной рядом с казачьей столицей Раздоры, несколько месяцев воеводствовал любимец Грозного Богдан Бельский. В то время он уже был окольничим, а при Лжедмитрии I получил боярский чин.
Предположения о том, что Гермоген - выходец из той же аристократической среды, что и Бельский, встречаются во многих исторических трудах, изданных до революции 1917 года. Оно и понятно. Ведь у великого человека должны быть знатные предки! Если не реальные, то хотя бы предполагаемые... Этот принцип - основа мировосприятия для любой сословной монархии. Особенно для её правящих кругов.
Историк Петр Бартенев считал Гермогена выходцем из семейства Голицыных. Наряду с Мстиславскими и Трубецкими они принадлежали к числу знатнейших князей Гедиминовичей. Однако никаких документальных подтверждений этой гипотезы Бартеневу и его последователям обнаружить не удалось. Единственное косвенное доказательство состоит в том, что в 1610 году после свержения Василия Шуйского церковь поддержала претензии Голицыных на престол. Аргумент крайне слабый, поскольку Гермоген в это время больше склонялся к кандидатуре Михаила Романова. За Василия Голицына агитировали другие иерархи.
Дмитрий Глаголев высказал предположение о родстве Гермогена с Шуйскими, знатнейшими из князей Рюриковичей. Основанием для этой гипотезы стал тот факт, что царь Василий IV, находясь у власти, активно выдвигал на важные посты своих родственников. А из того, что в 1606 году он помог Гермогену, тогда еще митрополиту Казанскому, стать главой Русской Церкви, делается вывод, что они друг другу не чужие.
Ещё одним важным аргументом в пользу этой версии стала фраза из "Дневника" Марины Мнишек: "Шуйский, по совету клевретов, составил от имени патриарха, своего родственника, определение". Родственники знатных особ могли принадлежать к тому же аристократическому кругу, а могли быть богатыми и влиятельными дворянами, как ещё один любимец Грозного - Малюта Скуратов, который выдал дочерей замуж за Дмитрия Шуйского и Бориса Годунова. С черным людом - купцами, ремесленниками, казаками и крестьянами - российские аристократы XVI-XVII веков не роднились.
Позже выяснилось, что Глаголев пользовался неточным переводом "Дневника". В оригинале там стоит польское слово "powinny", которое Ядвига Яворская переводит как "подданный", а Дмитрий Володихин - как "человек, который кому-то обязан повиноваться" [7]. В Древнем Риме для обозначения такой формы зависимости существовало слово "клиент" - свободный гражданин, добровольно сохраняющий верность своему высокородному и влиятельному покровителю - "патрону".
Серьезные аргументы против версии об аристократическом или дворянском происхождении Гермогена высказывает Сергей Платонов: "Что патриарх не был высокого рода, в этом можно не сомневаться. Если бы он был из служилого класса, то, по тогдашнему обычаю, с иноческим именем писал бы свою мирскую фамилию, но мы ее ни разу не встречаем в памятниках, относящихся к Гермогену" [8]. И действительно, среди политических деятелей Смутного времени нам известны митрополит Филарет Романов, архимандрит Дионисий Зобниновский, келарь Авраамий Палицын. Гермоген везде упоминается только по имени. Даже если допустить, что он не указывал фамилию из скромности, родственники обязательно "исправили" бы это после смерти патриарха, чтобы подчеркнуть заслуги своего рода и поднять его престиж.
Доводы Платонова дополняет современный исследователь Смутного времени Дмитрий Володихин: "Для представителя высшей знати нормальным делом было занимать воеводские посты, заседать в Боярской думе, наместничать в крупных городах. Удалясь от мира во иночество, персона, принадлежащая к одному из боярских родов, могла сделаться настоятелем крупного монастыря, архиереем, на худой конец - иноком, коротающим век на покое, но в роскоши, то есть сохранив материальный достаток. А что такое белый иерей в посадском храме провинциальной Казани? К концу XVI столетия Казань располагала примерно полутора десятками храмов, не считая монастырские. Церковь Николы Гостинодворского среди них не выделялась ни выдающимся богатством, ни какой-либо другой значительностью. Храм, благодаря своему расположению, оказывался в центре внимания казанского купечества и, вероятно, его обставили изрядно. Но - и только. Он не чета более крупным храмам Кремля, особенно соборному - Благовещенскому. Должность иерея в такой церкви по большому счету заурядная. Вряд ли отпрыск Шуйских или Голицыных, да любой, скажем так, боярской фамилии опустился бы до столь скромного положения. А если бы и пошел по такому пути, родня моментально вытащила бы его с малого прихода, не позволив позорить семейство" [9]. Таким образом нужно признать, что все теории об аристократическом или дворянском происхождении Гермогена выглядит неубедительно, поскольку противоречат логике и фактам.
Чуть лучше обоснована гипотеза Владимира Назаревского, который считал, что священник Ермолай мог происходить из церковной среды. В биографии Гермогена, выпущенной к трехсотлетию со дня кончины патриарха, он пишет: "Судя по тому, что в его родстве были и священники, и иноки, можно подумать, что он был духовного происхождения" [10]. Допускал такую возможность и Дмитрий Глаголев. В одном из своих исследований он упоминает о записи в синодике Троице-Сергиевой лавры N 814, где в числе родичей Гермогена записан "священноиерей Феодор" [11]. Однако, как справедливо отмечает Дмитрий Володихин: "...один тот факт, что среди родственников святителя был иерей, еще не делает его самого выходцем из духовенства" [12].
Куда серьезнее доказательства в пользу происхождения Гермогена из числа посадских жителей. До революции в Вятском Богоявленском соборе хранилась родовая икона Рязанцевых - местных купцов и промышленников. На ней была древняя надпись о том, что этим образом в 1607 году патриарх Гермоген благословил "зятя своего Корнилия Рязанцева" - посадского человека на Вятке. Протоирей Николай Кувшинский, записавший семейные предания рода Рязанцевых, высказал предположение, что "Корнилий сроднился с Гермогеном, вступив в супружество с дочерью последнего, когда он еще священствовал в Казани" [13]. Справедливости ради нужно заметить, что зятем у нас называют не только мужа дочери, но и мужа сестры.
Вывод, который делают из этого историки: Гермоген - выходец из того же круга, что и Рязанцевы. Т.е. из провинциальных посадских жителей: ремесленников, торговцев или промышленников. Так это или нет - сказать сложно. Но отметим одну важную деталь: основу благосостояния Рязанцевых в ту пору составляли варницы в Соли Камской. Позже информация об участии в этом промысле родственников Гермогена пригодится нам в главах, посвященных освободительному движению. Ведь если о близости патриарха к этому кругу мы может только догадываться, то отец Кузьмы Минина, Мина Акудинов, был известным балахнинским соледобытчиком. Когда они оба перебрались в Нижний Новгород, соляными промыслами - тогда их называли ещё "рассольными трубами" - остался управлять старший брат Кузьмы, Федор Минин. Прочие члены семьи были его совладельцами, на паях. При этом паи в "рассольных трубах" Акудиновых принадлежали не только их семье. К примеру, одним из совладельцев Лунитского соляного промысла, солидную долю в котором имели Федор и Кузьма Минины, числился князь Дмитрий Пожарский. А из московских аристократов активнее всего этим видом деятельности занимались представители рода Кошкиных-Захарьиных-Романовых, ещё в XV веке ставшие владельцами самых крупных варниц в Нерехте.
За время Смуты на поддержку русских армий и ополчений, сражавшихся против самозванцев, мятежников и польских королей, российские солепромышленники пожертвовали сотни тысяч рублей. За это их лидеры - Строгановы - получили в 1610 году от царя Василия Шуйского и патриарха Гермогена особое почетное звание "именитых людей", которое освобождало от многих налогов и пошлин. Всех представителей этого рода в документах теперь следовало именовать с отчеством, как дворян. На торжественных патриарших обедах Строгановы имели право сидеть рядом с боярами, а за преступления их мог судить только царский суд. Строгановы были первыми, кто получил это почетное звание и вплоть до 1722 года оставались единственными его носителями.
[1] - Кедров С.И. Жизнеописание святейшего Гермогена, патриарха Московского и всея России. М., 1912, стр. 7
[2] - Агафонов Николай, прот.. Адамант земли русской. М., 2012, стр. 53
[3] - 8 августа по новому стилю8 августа по новому стилю
[4] - Лебедев Е.М. Спасский монастырь в Казани. Казань, 1895, стр. 125-127
[5] - Повесть о честном и славном явлении образа Пречистой Богородицы в Казани и о чудесах, бывших от него // Патриарх Ермоген: Жизнеописание, творения, исторические предания, чудеса и прославление. стр. 44
[6] - Пермская летопись с 1263-1881 гг. Второй период. С. 1613-1645 гг. / Сост. В. Шишонко. Пермь, 1882, стр. 470-474