Путятин Александр Юрьевич
Патриарх Гермоген. Глава 6

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Создай обложку книги бесплатно
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
Оценка: 10.00*3  Ваша оценка:



 
  Глава 6. Голод 1601-1603 годов - одна из главных причин Смуты
 
  Начало царствования Бориса Годунова со стороны казалось на редкость удачным: на границах, если не считать единичных стычек с отрядами польских магнатов, наступила тишина. Внутри страны не было ни бунтов знати, ни народных возмущений. Но под этим внешним благополучием уже вызревали зёрна надвигающейся Смуты. В государстве всё глубже укоренялись крепостнические порядки. Помещичьи крестьяне и "чёрный люд" городских посадов бежали на вольные окраины. У связанного войной в Венгрии Крымского ханства не было сил им помешать. В глубине "Дикого поля" одна за другой образовывались новые казачьи общины, пополнявшиеся беглыми крепостными, боевыми холопами и "гулящим" людом. Территория, контролируемая казаками, расширялась на юг.
  Успехи стихийной колонизации "Дикого поля" традиционно закрепляли царские воеводы. Их отряды двигались за казаками, возводя на новых землях города и крепости. В прежние суровые времена колонисты приветствовали эти действия правительства, ведь укрепления повышали устойчивость обороны против степных кочевников, а их гарнизоны увеличивали силы, противостоящие врагу. Но теперь-то, когда на границе установился мир, ситуация развернулась к казакам "другим боком": царские воеводы без особых церемоний верстали вольных людей "в службу", а зачастую даже заставляли засеивать "государеву" пашню. Бывшие крестьяне, бежавшие сюда из центральной России от помещичьего гнета, воспринимали ситуацию однозначно: ещё два-три года и следом за царскими крепостями на вольные земли может прийти крепостная зависимость.
  К началу XVII века донские казаки продвинулись до устья Северского Донца и основали там новую столицу Раздоры. Сразу после коронации Годунов послал в этом направлении крупные военные силы. Воеводы получили приказ: выстроить невдалеке от Раздоров крепость - Царёв-Борисов. По замыслу Годунова, размещённый там гарнизон должен был приглядывать за казачьей вольницей.
  Ещё одним способом воздействия на колонистов традиционно была "регулировка" снабжения. В те времена Донское войско не могло долго обходиться без боеприпасов и продовольствия из России. Годунов, как и все правители до него, использовал этот фактор, не стесняясь. В результате любое снижение военных или хлебных поставок казаки считали признаком враждебного отношения к ним Москвы.
  Надевая шапку Мономаха, Борис сулил жителям страны всевозможные льготы. Кое в чём он сдержал обещания. В землях сибирских вогулов, к примеру, на год отменили ясак. Со столичного посада подати сложили [1] на два года. А разорённый войной карельский уезд Годунов освободил от налогов сразу на десять лет. Однако послабления касались не всей России, а лишь нескольких районов, и их благотворное влияние на экономику быстро исчерпало себя. Естественно, льготы чаще доставались тем местностям и категориям населения, которые поддерживали в своё время идею избрания Годунова. Завинчивание же гаек, наоборот, обычно задевало строптивых и неуступчивых.
  Проводя реформу "посадского строения", государевы дьяки не затронули самые многочисленные "белые слободы [2]" Москвы, очевидно помятуя об участии их жителей во всех шествиях к Новодевичьему монастырю. В большинстве городов (Ростове, Владимире, Калуге и др.) дьяки "осадили в тягло" лишь малую часть "белослободочников", в основном - богатых торговцев, чьи льготы были наиболее разорительны для конкурентов из "чёрного посада". А на востоке страны, в Казани, монастырские слободы приписали к тяглу в полном составе. Особых выгод это казне не сулило. Но по странной случайности, именно казанский митрополит Гермоген и его архимандриты до последней возможности отстаивали на Земском Соборе идею честных выборов.
  Если меры, направленные на увеличение числа тяглецов за счёт боярских и монастырских "белослободочников", были в какой-то степени оправданы, то обложение налогами жителей пограничных городов Юга (таких, как Зарайск) ничего, кроме проблем, царю принести не могло. Городские пушкари и служилый люд "по прибору", составлявшие большинство населения тамошних "белых слобод", восприняли "тягло", как явную несправедливость. Возможно, в иной ситуации народ смирился бы с ухудшением жизни. В конце концов, смена власти всегда начинается с радужных обещаний, а заканчивается усилением гнёта. Но сразу за отменой льгот на страну обрушились стихийные бедствия.
  В XVI-XVII веках каждое десятилетие на Русской равнине был хотя бы один год, когда из-за погодных условий хлеб не успевал вызревать. Ещё один или два раза неурожаи захватывали большую часть страны. Как правило, эти "тощие" годы шли не подряд, а чередовались с "тучными", и Россия справлялась с ними без больших издержек. Крестьянам удавалось продержаться "до новинки" на остатках предыдущего урожая, а города жили накопленными на складах запасами. Но если посевы гибли два года подряд, голода избежать не получалось.
  Хотелось бы подчеркнуть - голода, но не мора. Чтобы избежать массовой гибели людей, в стране создавались государственные запасы зерна. Вторым источником помощи голодающим в "тощие" годы традиционно становилась Церковь. Крупные монастыри не только оказывали крестьянам помощь семенным зерном, но и кормили сходящихся к их стенам голодающих "Христа ради". И наконец, в самом крайнем случае, правители страны могли "распечатать кубышку" - пустить скопленные в казне деньги и ценности на закупку продовольствия за рубежом.
  А теперь вспомним, какую политику вёл Годунов в последние годы XVI века. Закрепощение крестьян снижало их мотивацию к работе на пашне, от чего урожайность обычно падает, а бегство на окраины, где нет крепостного гнёта, растёт. Сбежавший к казакам крестьянин переставал быть производителем зерна и становился его потребителем. То же самое происходило, если он уходил в город, нанимаясь на "великие стройки" годуновских времён. Так что производство зерна в урожайные годы снижалось, а потребление росло, и это мешало делать запасы на случай голода. Ну, а государственную казну Годунов изрядно опустошил, покупая себе лояльность дворян и посадских жителей во время царских выборов... Тем самым искусственно создав ситуацию, когда сильный неурожай не только мог, но и обязан был привести к массовой гибели населения России.
  Именно это произошло в начале XVII века. Длительные дожди не дали вызреть зерну холодным летом 1601 года. Ранние заморозки усугубили ситуацию. Во многих местах крестьянам для сева озимых пришлось использовать незрелые семена. Естественно, они дали "квёлые" всходы. Однако заморозки 1602 года погубили даже их. Весной 1603 года крестьянам было нечем засеивать поля. Наступил страшный голод. Быстро покончив с дарами леса, люди сьели собак и кошек, а затем принялись за крапиву, лебеду и липовую кору. Во многих районах дошло до каннибализма и трупоедства. Смерть косила население по всей стране. В сельской местности трупы валялись на дорогах, из городов их едва успевали вывозить в поля, где наскоро закапывали в братских могилах.
  Администрация Годунова не знала, что делать. Попытки ввести твёрдые цены на зерно, как это сделали, к примеру, власти Сольвычегодска, заканчивались исчезновением хлеба из продажи. Реквизиции приводили к тому, что собственники закапывали зерно, чтобы его не отняли. В результате становилось ещё хуже. Решение Годунова продавать по твёрдым ценам хлеб из царских житниц тоже не спасло ситуацию. Во-первых, государственных запасов хватило ненадолго, а во-вторых, существенную их часть скупили спекулянты, ожидавшие (и не без основания) ещё большего взлёта цен. Они не прогадали. Видя, что большинству населения не на что покупать хлеб, власти попытались помочь народу денежными раздачами. Только в Смоленск для этой цели Годунов послал единовременно 20 тысяч рублей. Столичным жителям - понятное дело - доставались ещё большие суммы. Однако толку от царской щедрости практически не было. Если весной 1602 года цены на зерно поднялись в 6 раз, то ещё через год они взлетели настолько, что даже средние слои населения уже не могли покупать хлеб. Зато слухи о том, что в Москве раздают деньги, широко разошлась по стране. Народ толпами хлынул в столицу, отчего голод там лишь усилился.
  Вскоре средства у правительства закончились. К тому времени беженцев в Москве собралось больше, чем коренных жителей. Люди ютились в наскоро сколоченных будках и шалашах, многие спали под открытым небом. Окончание денежных раздач обрекало их на мучительную смерть. Но если посады власть хотя бы пыталась спасти, то многомиллионное крестьянство было предоставлено его собственной судьбе. Что говорить о других местах, когда даже в дворцовых волостях, фактической вотчине Годуновых, крестьянам давали зерно в мизерных количествах. Получить эти крохи "крепкие" хлебопашцы могли лишь под предельно жёсткие кабальные расписки. А с обнищавшими и пришлыми приказчики даже не разговаривали.
  Понимая, что голод превращает мелкое поместье в смертельный капкан для крестьянина, 28 ноября 1601 года Борис Годунов объявил о восстановлении Юрьева дня. В указе говорилось, что царь "...пожаловал во всём своём государстве от налога и от продажи, велел крестьянам давати выход [3]". Это была лишь декларация. На самом деле законы 1601-1602 годов, облегчавшие крепостной гнёт, распространялись не на всю страну. Крестьяне не имели право покидать имения, принадлежащие членам Боярской думы, столичным дворянам, дьякам и духовенству. Юрьев день не касался Московского уезда, а также черносошных (государственных) земель.
  В зависимости от сословной принадлежности люди по-разному истолковывали царские указы. Крестьяне переселялись на удобные им земли, не обращая внимания на ограничения, и при этом отказывались платить подати и оброки. Помещики препятствовали даже законным попыткам выезда из их усадеб. Словесные угрозы в адрес нарушителей никого не останавливали, поскольку и для тех, и для других речь шла буквально о жизни и смерти. В результате правительство вскоре оставило попытки урегулировать ситуацию. В 1603 году никаких законодательных актов, посвящённых Юрьеву дню, выпущено не было. Но к этому времени Годунова ненавидели уже не только обманувшиеся в своих надеждах крестьяне, но и противостоящие им мелкие помещики.
  Да и кого ещё им было винить в своих бедах? Ведь ужасы голода обрушились на страну в мирное время и не сопровождались сколько-нибудь заметными эпидемиями. Но при этом масштабы народных страданий были беспрецедентны: по оценкам современников, от голода 1601-1603 годов вымерла "треть царства Московского [4]". Цифра не кажется завышенной, если учесть, что только в трёх больших "скудельницах" (на братских кладбищах) под Москвой столичные власти зарыли за это время более 120 тысяч трупов. Однако не все умирали безропотно. В 1601-1603 годах резко возросло количество бунтов и, особенно, разбоев. Спасаясь от голодной смерти, беднота нападала на хоромы богачей, устраивала поджоги, чтобы легче было грабить, набрасывалась на продовольственные обозы, едва те появлялись на дорогах или городских улицах.
  В отличие от прежних лет разбойники этого периода не боялись вступать в бой с царскими войсками. Так в сентябре 1603 года шайка некоего Хлопко разбила на Тверской дороге отряд воеводы Ивана Басманова. Сам воевода погиб в бою. Только получив подкрепление, правительственные войска смогли разгромить разбойников. Хлопка и других пленных привезли в столицу и там повесили.
  Успехи "воровских" шаек в боях с царскими отрядами легко объяснимы. Многие разбойники тех лет были военными профессионалами - боевыми холопами. В условиях наступившего голода хозяева перестали их кормить, но и на волю не отпускали. Чтобы разрешить эту проблему, 16 августа 1603 года Борис Годунов издал указ о немедленном освобождении всех холопов, которых не содержат их господа. Наряду с посылкой воинских команд на дороги, эта мера помогла вытеснить разбойников на окраины страны - в Северскую и Черниговскую земли, а также в Нижнее Поволжье и на Дон. Большая часть из них ушла в вольные казаки. Трудно сказать, сколько боевых холопов пополнило тогда казачью громаду. Современник событий Авраамий Палицын оценивает их число в 20 тысяч человек. До пострижения в монахи он был военным, и практически наверняка знал, о чём говорит.
  Кроме боевых холопов в дворянском ополчении годуновских времён имелся ещё один класс недовольных. Это так называемые "дети боярские с пищалями". Особенно много их было на пограничном юге. Формально, по Уложению 1597 года со ста четвертей [5] пашни дворяне должны были выставлять одного воина полковой службы (то есть конного) и одного пешего с пищалью. Однако, по данным Руслана Скрынникова [6], в том же 1597 году охрану Засечной черты от Брянских лесов до Рязани несли 78 детей боярских полковой службы и 247 детей боярских с пищалями. И это не исключение: на смотре 1597 года в Ряжском уезде объявились 44 сына боярских полковой службы, 301 - с пищалями, а 110 - вовсе не прибыли.
  Чтобы хоть как-то решить проблему дворянского оскудения, власти испомещали детей боярских на степных окраинах, в окрестностях новых крепостей Белгород и Валуйки, а также в Воронежском, Курском и Путивльском уездах. Не имея крестьян, эти степные "помещики" вынуждены были сами обрабатывать отведённую им землю. Более того, по указу Бориса Годунова, воеводы завели здесь государеву "десятинную пашню" и для её обработки стали привлекать всё местное население, не исключая и этих обедневших дворян. Таким образом, выехавшие на новые земли воины сохранили лишь титул детей боярских, который не избавил их ни от нужды, ни от тяжёлого крестьянского труда. Подобное положение дел ратники воспринимали, как явную несправедливость.
  Во время войны "дети боярские с пищалями" имели шанс отличиться, получив за это в награду от царя новое, более доходное поместье или прибавку к старому. То же касалось и боевых холопов. Так что обе эти категории "воинов царских" воспринимали своё незавидное положение как временное. Они надеялись, что судьба переменится, и уже скоро удастся вернуть себе полноценный дворянский статус. Установившийся в 1598 году "вечный" мир со Степью делал их надежды призрачными.
  Так что когда в этих краях объявился со своей армией самозванец, принявший имя умершего в 1591 году царевича Дмитрия, количество недовольных Годуновым давно уже превысило критическую массу. Причем, не только в социальных низах общества, но и среди служилого класса - главной военной опоры царской власти.
  Социальной "бомбе" нужен был только подходящий "взрыватель". Откуда же взялся этот "запал"? Когда царские стрельцы в 1600 году разгромили подворье Романовых и приставы развезли по тюрьмам сторонников этого боярского клана, в числе скрывшихся от сыска был Юрий Отрепьев, вольный слуга сосланного на Белоозеро князя Черкасского. Очевидно, у Отрепьева были основания опасаться за свою жизнь, потому что он не только бежал из столицы, но и постригся в монахи. Поскитавшись по провинциальным обителям, смиренный чернец Григорий вскоре вернулся в Москву и устроился в кремлёвский Чудов монастырь. Позже многие признавали, что будущий самозванец обладал редкими способностями: то, на что другие тратили полжизни, он усваивал шутя. Отрепьеву понадобился всего год, чтобы сделать блестящую карьеру. Вскоре он стал одним из служащих канцелярии патриарха Иова.
  Монастырская жизнь быстро наскучила Григорию. По вымирающей от голода стране ходили слухи, что его ровесник, царевич Дмитрий, на самом деле не погиб в Угличе 15 мая 1591 года. Его спасли от смерти верные люди. И теперь этот "природный государь" бродит неузнаным по стране. Но скоро придёт время - он предъявит свои права на трон, свергнет узурпатора Годунова, и в России снова наступит благоденствие. Эти легенды указали Григорию путь к вершинам власти. По версии Руслана Скрынникова, опирающегося в своём исследовании на "Извет" Варлаама Яицкого [7], "Новый летописец" [8] и другие свидетельства, Отрепьев ещё в Чудовом монастыре пытался "открыться братии" и "...глаголише, яко царь буду на Москве [9]". Монахи подняли Григория на смех и на этом успокоились. Но Отрепьев понимал: они в любой момент могут донести властям о крамольных речах собрата, и тогда беды не миновать.
  В начале 1602 года Григорий вместе с двумя сторонниками и соучастниками - Варлаамом и Мисаилом - бежит за рубеж. В дальнейшем многие исследователи пытались найти в их действиях следы хитроумной боярской интриги. Историк Сергей Платонов писал на эту тему: "Подготовку самозванца можно приписать тем боярским домам, во дворах которых служивал Григорий Отрепьев [10]". Понятно, что историк имеет в виду Романовых и Черкасских. Но правомерны ли его подозрения? Ведь готовить самозванца до ареста этому клану было невыгодно. Их вождь, боярин Фёдор Никитич, сам претендовал на престол. А начинать интригу из тюрьмы или ссылки - дело неподъёмное. И в первую очередь - по финансам. Ведь всей собственностью опального боярина или князя управляют царские приставы, а сам он находится у них под надзором. Чисто теоретически, самозванца мог подготовить какой-нибудь другой аристократ, пострадавший от Годунова в одно время с Романовыми, но попавший не в тюрьму или ссылку, а отправленный в деревню или на воеводство в какой-нибудь небольшой город. Такой человек есть. Бывший покровитель и соратник Годунова - Богдан Бельский - как раз в эти годы пережил второй взлёт в своей непростой карьере, за которым последовало очень болезненное падение.
  После отстранения от власти в 1584 году он жил в деревне, изредка выполняя для Годунова маловажные поручения. Но в 1599 году терпение опального царедворца было, наконец, вознаграждено. Бельский отправился с военной экспедицией на Дон. Ему поручили выстроить ту самую крепость, Царёв-Борисов, которая по замыслу Годунова должна была обеспечить контроль за казачьими Раздорами. Воевода возглавил трехтысячный отряд, состоящий из стрельцов, казаков и детей боярских. Всю эту армию Бельский жаловал деньгами и платьем, поил и кормил из своих запасов. Слухи о его щедрости широко разнеслись по России. И всё бы ничего, но Бельский в походе неудачно пошутил. "Пусть Борис Фёдорович царствует на Москве, - сказал он однажды, - а я теперь буду царь в Царёве-Борисове [11]". Немец-наёмник донёс Годунову о неосторожных речах боярина. Борис немедленно отозвал воеводу в Москву. Правда, наказывать не стал. И вскоре тот попал в новую историю.
  С тех пор, как Иван Грозный поджарил своего лекаря на огромном вертеле, иноземные доктора не рвались занять должность при царском дворе. Годунов долго лечился у шотландского капитана Габриэля, неплохо знавшего медицину. Осенью 1600 года из Лондона в Москву прибыл врач Кристофер Рихтингер. Некоторое время Рихтингер и Габриэль готовили лекарства для Годунова. Но потом в дело вмешался Бельский. При Грозном он заведовал Аптекарским приказом, и теперь считал себя медицинским советником Годунова. Заподозрив иноземцев в сговоре, Бельский начал подменять лекарства Рихтингера своими. Когда же Габриэль попытался этому помешать, Бельский велел взять его под стражу. Однако шотландец успел донести обо всём царю. Жалоба "немца" повлекла опалу Бельского. Он был подвергнут унизительной "казни": "мятежника" привязали к позорному столбу, а Габриэль выщипал у него волосок за волоском всю бороду. Публичное унижение от иностранца боярину стерпеть было непросто...
  Но даже с заменой Романовых на Бельского версия Сергея Платонова не выдерживает столкновения с фактами. У прибывшего в Польшу самозванца не было ни чёткого плана действий, ни правдоподобной версии "чудесного спасения". О том, что произошло в Угличе, Лжедмитрий имел поверхностное представление. Так, он неоднократно рассказывал, что избежал смерти благодаря верному человеку. Якобы воспитатель царевича, узнав о планах убийства, подменил его ночью другим мальчиком. Того зарезали в постели, в спальне угличского дворца. А мать-царица ничего не заметила потому, что лицо ребёнка после убийства стало свинцово-серым. Но царевич умер во дворе, при свете дня и на глазах у десятков свидетелей. В Москве это было известно всем боярам и большому числу приказных. Комиссия Шуйского, расследовавшая Угличскую трагедию, подробно и обстоятельно докладывала Думе о результатах работы. Готовь самозванца к его роли кто-либо из влиятельных аристократов, он обязательно поделился бы с "царевичем" этой информацией.
  Современный исследователь Смутного времени Александр Широкорад высказал предположение, что готовить к роли "царевича" Отрепьева могли в Чудовом монастыре. В этом случае главным подозреваемым становится его настоятель - архимандрит Пафнутий, который явно покровительствовал чернецу Григорию: поселил недавно прибывшего монаха в своей келье и ходатайствовал за него перед патриархом. Именно по представлению Пафнутия Иов рукоположил Отрепьева в дьяконы и стал брать с собой на заседания Боярской думы. Традиционно считается, что такой быстрый взлёт в карьере связан с выдающимися способностями смиренного чернеца. Скорее всего, в этом есть своя правда - дальнейшие события показали, что в талантах импровизатора, манипулятора и лицедея Отрепьеву не откажешь. Но нельзя исключать и другой вариант: влиятельная группа чудовских монахов, втайне ненавидевших Иова, решила скомпрометировать патриарха перед царём Борисом, связав с человеком, которого они готовили на роль самозванца. Судя по качеству подготовки, Отрепьеву в их планах отводилась роль "жертвенного барана", который вскоре закончит жизнь на плахе или на дыбе. Впрочем, всё это - лишь догадки. Убедительных доказательств участия служителей церкви в подготовке чернеца Григория к роли самозванца история не сохранила.
 
 ___________________________________________________________________________
 
  [1] - т.е. освободили от их уплаты
 
  [2] - районы города, принадлежащие боярам и монастырям; жители "белых слобод" традиционно имели большие льготы по уплате податей и налогов в государственную казну
 
  [3] - Скрынников Р.Г. Борис Годунов, М., 2002, с. 312
 
  [4] - Скрынников Р.Г. Борис Годунов, М., 2002, с. 318
 
  [5] - примерно 54,6 гектара
 
  [6] - Скрынников Р.Г. Борис Годунов, М., 2002, с. 323
 
  [7] - один из двух монахов, бежавших с Григорием из Чудова монастыря
 
  [8] - Скрынников Р.Г. Борис Годунов, М., 2002, с. 342-360
 
  [9] - Скрынников Р.Г. Борис Годунов, М., 2002, с. 361
 
  [10] - Скрынников Р.Г. Борис Годунов, М., 2002, с. 357
 
  [11] - Скрынников Р.Г. Борис Годунов, М., 2002, с. 273

 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Оценка: 10.00*3  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"