Это было время, когда май откланялся и в мир пришёл июнь с распростёртыми горячими объятиями. Солнечный свет со всего размаху ударил мне прямо в лицо, когда я распахнул дверь дома. Я непроизвольно закрыл глаза ладонью: ведь после комнаты, завешанной шторами, солнечные лучи от души поблагодарили меня за отказ пускать их в свою спальню. Приставив ко лбу ладонь, я сдвинулся с места и смотрел себе под ноги. Выше глаза я поднять не смог.
Лоточник, торгующий сладкой ватой, сидел на раскладном стульчике и усердно вытирал пот платком. Очередной раз, когда платок касался лба, он будто увеличивался в размерах и тяжелел; замученное лицо полнотелого продавца ежеминутно покрывалось испариной. Помимо жары на улице его грела горелка. Уж совсем ему не хотелось подниматься со стула, наворачивать сгоревший сахар на палочку и сполна получать жар от горелки. Детишки весело галдели и вприпрыжку скакали впереди своих мам, отщипывая лакомства. Лоточник бурчал себе под нос и снова располагался на своём троне.
Порой я общался с ним, не покупая ваты. Не люблю вату: от неё зубы болят. Ума не приложу, как детям удаётся слопать целый ворох и хотеть ещё? Мне было жаль лоточника. Сейчас вижу, что некогда весёлый и сердечный человек так изменился за последнее время. Он часто рассказывал мне анекдоты: только увидит меня вдалеке - так и зовёт через всю улицу, чтобы повеселить свежей шуткой. Я любил этого человека, любил смеяться вместе с ним. Прошло время, и анекдоты кончились, а меня он вовсе перестал замечать. Не скажу, что был этим огорчён, но непривычный привкус перемен давал о себе знать.
В этот раз я снова проходил мимо него и услышал недовольное бормотание.
- Добрый день, - я улыбнулся так добродушно, как мог. - Солнышко сегодня в ударе. Уверен, что на асфальте можно яичницу изжарить.
Лоточник смотрел на меня стеклянным взглядом, что меня слегка напугало. Я отдавал себе отчёт: за мои шутки меня тут же похоронили бы под горой гнилых помидоров. Но любезность ещё никто не отменял.
- Он такой же добрый, как ослиная задница, - буркнул он и отвёл взгляд в сторону.
- Видимо, вы встали сегодня не с той ноги. Вас что то тревожит?
- Тебе есть разница? Шёл бы по своим делам.
М да, вот оно, величество любезности. Хотя он в чём то прав: даже если у него проблемы, это не моя забота. Но всё таки мне жаль его.
Впереди виднелся спуск в метро, и я прибавил шагу. Я торопливо спустился, и меня обдало прохладой. День становился лучше. Я медленно пошёл по направлению к турникету. Осматривая людей вокруг, я встретился взглядом с молодой девушкой лет девятнадцати. Рядом с ней стояли два громадных пакета с продуктами. Прошло около двух секунд, и она улыбнулась мне. Я подошёл к ней. Её улыбка была странной, будто я был старым другом. Я встречал такие улыбки раньше: она словно говорила: 'Ну вот, ещё один знакомиться хочет'. Но была рада этому.
Я улыбнулся и предложил помочь донести сумки.
- Нет нет, что вы. Сама донесу. Мне очень близко, до остановки, - её голос был приятен и нежен.
- Мне не трудно, - сказал я и поднял пакеты.
Она смущённо, истинно по девичьи, улыбнулась. Тепло растеклось по моему телу, и я не ощущал тяжести сумок - лишь её взгляд и улыбку. Остановка была прямо перед сходом в метро, где девушку уже ожидал автобус. Наступил неприятный момент расставания. Хоть успел спросить её имя. Она ответила, и я назвал своё. Мгновение мы стояли перед дверью автобуса. Она улыбалась и смотрела мне в глаза. Никто ещё так не смотрел на меня. Осознание того, что я её уже не увижу, расстраивало. Я попросил её номер телефона.
- Прости, но у меня есть жених, - сказала она с грустью в голосе.
Неужели мы за это ничтожное время так сблизились, что она называет меня на 'ты'? Это и есть та самая искра? Прискорбно. Почему же она жалеет насчёт жениха? Она быстро юркнула в автобус. Он тронулся и исчез. Она - вместе с ним.
Я прошлялся по городу до четырёх часов вечера. Жара спала, и солнце покрывало оранжевым светом улицы. Всё запланированное я успел сделать и решил себя поощрить, сходив в парк аттракционов. Как обычно, он был полон народу. Я вдыхал свежий воздух, словно пил воду после блуждания по пустыне. На аллее по обеим сторонам далеко тянулся ряд скамеек. Все были заняты, как по предварительному заказу. Я шёл вперёд и высматривал свободную. На одной из них сидела та девушка, которую я встретил в метро.
Она смотрела перед собой. Думаю, она заметила меня и узнала, но виду подавать не хотела. Я приблизился и с осторожностью сел рядом. Её взгляд оставался неподвижным, а лицо - серьёзным.
- Привет, - сказал я.
Она кивнула. Её глаза опустились.
- Что с тобой? - я заглянул ей в лицо.
- Папе плохо, - неслышно сказала она и повернулась в мою сторону.
- В чём дело?
- Грустит он. Это из за моего жениха. Я скоро выйду замуж и уеду жить с мужем, а папа останется совсем один.
- Он не женат?
- Был. На маме. Она умерла, когда мне было четырнадцать. Отец очень плохо переносил это. Мама была его первой любовью. Он грустил два года, а потом всё стало нормально. Он стал мне хорошим другом, когда отдавал всё внимание мне. Я его очень люблю.
- Почему он не женился во второй раз?
- Не хотел. Верил, что мама смотрит на него с небес. И сейчас верит. Он никогда ей не изменял. Слышу, когда прохожу мимо его комнаты, как он говорит с ней и плачет.
- Когда ты сказала о своём женихе, твой голос был печальным. Ты любишь его?
- Да, наверно, люблю. Хотя иногда сомневаюсь в этом.
- Зачем же выходить замуж за нелюбимого человека?
- Мой жених... Он очень сильно любит меня, и я - его первая девушка. Первая любовь. Он замечательный человек: ответственный и серьёзный. Выучился и теперь работает. И всё это ради меня. Он так похож на моего папу.
- Как скоро ты выходишь замуж?
- Не знаю, но скоро. Мне страшно принять предложение, ведь папа останется совсем один. А насчёт тебя хочу сказать, что я почувствовала искру, когда ты взял сумки и донёс их до остановки. С тобой я чувствую себя иначе. Может быть, это любовь с первого взгляда. Но я не могу принять этого. Я знаю, что нравлюсь тебе, но обстоятельства твердят, что между нами ничего не может быть. Понимаешь?
Я молчал. Она смотрела мне в глаза. Её взгляд был манящим и не отпускал ни на мгновение. Иногда она задерживала его на моих губах. Я потянулся к ней, чтобы коснуться своими губами её. Она встрепенулась и отдёрнулась от меня на край лавки. Её глаза были напуганы, будто я чудовище из фильма ужасов. Мне стало не по себе.
- Нет, нет, нет! Ты что, совсем уже?
- Прости. Ты смотрела на мои губы, и я подумал, что...
- Что я хочу целоваться с почти незнакомым человеком?
- Если я незнакомый, тогда зачем ты всё это рассказала? Это очень личные вещи.
- Просто... я только... ты не поймёшь! - сказала она и встала со скамьи.
- Куда ты?
- Не видишь, ухожу. Не надо идти за мной.
Я снова её потерял. На аттракционы идти уже не хотелось, и я отправился домой. По пути столкнулся с лоточником. Его настроение не поменялось. Он собирал вещи, и к нему подбежала маленькая дворняжка. Она обнюхала его и радостно загавкала. Лоточник рявкнул на неё и топнул ногой. Собачка завизжала и испуганно удрала.
- Объясните же, что с вами происходит?
- Что что. С дочерью проблемы. Воображение сильно разыгралось. Придумала себе жениха и живёт так.
- А ваша жена? Она умерла?
- Нет, к сожалению. Сбежала с любовником несколько лет назад.
- Ваша дочь - худенькая, с рыжими волосами?
- Да. Ей только девятнадцать, а уже из ума выходит. Когда последний раз водил её к психиатру, он сказал, что есть подозрение на шизофрению. Ты её знаешь?
- Сегодня познакомились. Она рассказала свою историю о женихе. Вот в чём, значит, дело. Вам настолько плохо от этого?
- А ты как думаешь? Если бы твоя дочь оказалась ненормальной, веселился бы ты?
- Думаю, нет.
- То то же.
Лоточник ушёл, таща за собой тележку с сахаром и горелкой. Я быстрым шагом направился домой. На горизонте красная полоса рассекала небо. Цвет закатного неба такой же, как волосы девушки. Я представил её лицо и грустно улыбнулся. А лоточника мне действительно было жаль.