Звонок заиграл их любимую мелодию, и она судорожно вздохнула.
- Как же это сделать? - вспыхнул в голове вопрос и за ним потекли другие. - Может не делать вообще? Решить проще? Не говорить совсем?
Нет, так нельзя, он имеет право знать.
Он открыл и она тут же почувствовала его объятия, всё такие же пьянящие, как и в самый первый раз. Он поцеловал в шею, и она едва не расплакалась, но сдержалась.
- Я елё дождался нашей встречи, - губы нежно улыбнулись. - Я так скучаю без тебя.
- Послушай, милый. Мне нужно сказать тебе кое-что очень-очень важное. Подожди...
Она попыталась освободиться, выбраться из его крепких объятий, но не было сил.
Тогда он разжал руки и сделал два шага назад, продолжая улыбаться, а она уже входила в комнату и ощущала, как привыкла ко всему этому. К синей вазочке на маленьком столике, к мягкому свету, к запаху фиалок, к нему и его крепким рукам, поцелуям, ласкам. Здесь всё было так, как она любила. Каждая мельчайшая деталь для неё. Она подошла к маленькому изящному диванчику и присела, робко, на самый краешек, нервно сжав кулачки.
- А что если он любит меня по-настоящему? - задалась вопросом и ей стало не по себе. - Что если?
- Милый, присядь, пожалуйста, - тихо проговорила она.
- Я тебя не понимаю, - начиная волноваться, заговорил он. - Ты какая-то странная сегодня. Что-то случилось?
- Нет, ничего, - она подошла к окну и посмотрела на ночной город. Всё тот же ночной город, который она видела уже много раз. Вернулась, снова утонула в мягкой обивке дивана.
Он присел рядом, взяв её напряжённые кулачки в свои ладони.
- Нет, я же вижу, что-то случилось. Скажи мне.
- Со мною ничего не случилось, - сказала она, стараясь не смотреть в его глаза, боясь всё забыть, или перенести всё на потом, или не суметь сказать вообще и просто уйти, убежать, сделать так, как, наверное, делают все.
- Не обманывай меня, - он пытался поймать её взгляд, а она прятала его. - Я же люблю тебя. У нас не должно быть друг от друга секретов.
- Ты правда любишь меня?
- Конечно, глупышка.
Она незаметно усмехнулась. Он называл её глупышкой, и это было действительно как-то глупо, как-то несуразно до сумасшедствия.
- Я должна тебе сказать что-то очень важное... - она заговорила быстро, чтобы успеть сказать всё, и может быть даже уйти до того, как он поймёт. Хотя, нет. Так вряд ли получится. - Только ты слушай и не перебивай. Послушай, - она на секунду запнулась, - послушай, ты... ты... ты не настоящий. Слышишь?
- Я тебя не понимаю, - в его глазах промелькнул страх. - Господи, да что с тобой такое?
- Да ничего такого, - она почувствовала в своём голосе недовольство и ей стало немного стыдно. - Я тебе говорю, послушай меня. Я тебе сейчас говорю очень важные вещи. Это не шутка. Совсем не шутка. Ты не настоящий. Ты просто программа, алгоритм. Но у меня теперь есть настоящий. И я должна уйти от тебя. Навсегда уйти.
- Господи, что ты несёшь? - спросил он и снова попытался её обнять. Она резко отстранилась.
- Я не за этим пришла, ты слышишь? Я тебе говорю абсолютно серьёзные вещи.
Его лицо стало задумчивым.
- Это смешно. Откуда ты набралась всей этой ерунды?
Он резко поднялся, и сделав шаг назад, удивлённо посмотрел на неё.
- Нет, это и вправду смешно, - повторил он. - Этого просто не может быть. Не должно быть.
- Послушай, милый, я понимаю, как тебе нелегко...
Он громко рассмеялся, и смеялся долго, а она всё ждала, когда он придёт в себя.
- Да-а, блин, - протянул он, наконец укротив смех. - Значит, ты настоящая, а я нет? Ты мне только объясни, откуда это взялось в твоей головке?
- Я понимаю, как тебе...
- Так, помолчи, - грубо перебил он. - Мне уже это всё надоело, - он зло махнул рукой. - Чёрт побери, значит, ты настоящая... Хм. Тебя как зовут, помнишь?
- Причём здесь это? - она непонимающе посмотрела ему в глаза.
- Просто скажи как тебя зовут, - требовательно повторил он.
- Ты же знаешь, что меня зовут Фиалка.
- Ну, и это ты думаешь нормально?
- А почему это должно быть ненормально?
- Да потому что не бывает таких имён у настоящих, - он замолчал, внимательно глядя на её реакцию.
- Я понимаю, - сказала она тихо, - это у тебя такая защитная реакция. Но подумай сам, почему ты всегда находишься в этой комнате? И почему в этой комнате всё мне нравится? Как будто здесь всё сделано именно для меня.
- Потому что я так сделал, - почти прокричал он. - Именно для тебя сделал. Чтобы ты всегда была счастливой, во всём, в каждой мелочи.
Он принялся ходить по комнате, и с его лица уже не сходила ухмылка.
- Послушай, - заговорила она, следя за ним взглядом, - это раньше таких имён не было. Ещё триста лет назад. Когда мужчины существовали. А потом... в смысле сейчас, сейчас мы снова воссоздаём мужские особи. Вот уже тридцать лет. И я накопила на настоящего... Прости, - она всхлипнула. - Прости, милый...
Он застыл на месте, глядя на её сморщенное личико, и в нём в эти секунды боролись два ощущения. Смешно-жалко, жалко-смешно. Он запутался, зло махнул рукой, чувствуя, как внутри него всё закипает, и вдруг улыбнулся.
- Это книга, - улыбка снова превратилась в ухмылку. - Я ведь не только программист, но и писатель. Я тебе просто не говорил этого, извини. И я сейчас как раз пишу... блин, видимо в твою программу как-то попал этот текст, - его лицо стало задумчивым, - про будущее, в котором вымерли мужчины... хм... забавно. И ты восприняла его, как свою память... - он снова хмыкнул.
- Милый, - она посмотрела на него с отчаянием, - да, ты ещё и писатель. Я знаю. Когда мне создавали матрицу твоих параметров, я попросила, чтобы ты был программистом и писателем. Мне показалось, что так ты получишься интересней...
- Охренеть! - он снова рассмеялся, коротко, словно давясь смехом. - Фиалка, блин, ты что, не понимаешь, я создал тебя, как саморазвивающуюся программу. Ты даже теперь, всё что я тебе говорю, прописываешь, как свою память. Охренеть, - повторил он почти беззвучно. - Вот только всё, что ты помнишь - эти данные вводил я. И это моя книга про мир женщин, которые заводят себе виртуальных мужчин...
- Ты меня не слышишь! - перебила она его криком, - Это я попросила, чтобы ты писал книгу про настоящий мир. Я думала, тебе так будет легче понять меня. Ты же ничего не слышишь! Ну послушай же, милый...