Аннотация: Вчера был день такой неприятный. Мне дали престижную премию на одном фотоконкурсе за фотку с вычурным названием "Завтрак у Тиффани".
Вчера был день такой неприятный.
Мне дали престижную премию на одном фотоконкурсе за фотку с вычурным названием "Завтрак у Тиффани". Из драгоценностей там - плакатный поддельный алмаз, из завтрака - стрелка в пивную. И вообще, не знаю, почему я её так назвала - была не в себе, наверное.
Мы были на этой станции транзитом - возвращались домой с концерта Черного Лукича. Вокзальный буфет - для пассажиров первого класса. Но мы в любом случае пошли бы в обычный магазин. Новая станция - новая охота за кадрами.
И вот - дошли до дверей магазина, муж зашёл, а я стою и кадрирую пространство: алмаз этот на бумажной распечатке, стрелка к пиву, справа сугробы по пояс, от магазина тропинка - по ней народец движется к церкви. Прикольная жанровая сценка. "Блуждают по покинутым селениям шальные хороводы деревянных невест", - звучит в голове. Щёлкаю раз, два - но чего-то не хватает.
А муж машет рукой из-за стекла - ну давай, ну хватит, ну сколько можно. Я машу в ответ: иди, купи что хочешь, я на всё согласна. Стою, жду. Минуту стою, две. Черт. Интуиция подвела, досадно. Отключаю камеру, дую на пальцы - в рукавицах снимать неудобно, а мороз градусов пятнадцать.
Снег под ногами скрипит так, будто кто-то мнёт крахмальный воротничок. За стеклом магазина глухо хлопает дверца холодильника - муж взял пиво. А на горизонте поезд даёт гудок - низкий, полусонный, как будто ему тоже не хочется никуда ехать.
И тут она... дворняга, у которой под брюхом волочится какой-то коричневый пузырь. Размером с поросенка. Цвет шерсти: золотистый шоколад. Бегом включаю камеру, про себя молю: плиз, стой, где стоишь, плиз, плиз, плиз... Собака стоит ровно два кадра - это шесть секунд. Потом подходит к рекламе ювелирного отдельчика, нюхает воздух и трусит к урне - на земле заиндевел недоеденный чебурек. Берет его ртом и уходит мимо меня куда-то к церкви.
Подхожу к стенке магазина, подпираю спиной плакат с гигантским алмазом и стою. Люди текут в ворота и из ворот - не пересекаясь, как будто у них разные задачи. На горизонте поезда. Зелёные, с облупившейся краской на боках. Большие и уставшие, как крокодилы, которых забыли покормить.
"Ну, сняла что-то?" - голос мужа под ухом. Киваю: да.
"Я взял..." - он перечисляет, что купил.
"Хорошо", - отвечаю.
Можем в здании вокзала перекусить, на креслах. Это ж вокзал, здесь можно. Находим места возле двух мальчиков и папы. Папа смотрит на гибискус в кадке, мальчики играют в телефонную игру.
"Будешь?" - муж протягивает бутерброд с колбасой.
"Нет".
Сижу, смотрю, как мальчики играют в телефонную игру. "Наказанный сынок не сумел подрасти, капризное весло отказалось грести", - звучит в голове.
По дороге домой в электричке делаю ещё один кадр, который получил гран-при на другом конкурсе. В снегу свернулась калачиком собака, вокруг чёрные деревья и серое небо. "Тальменский Хаттико".
Вечером, уже дома, муж открывает холодильник. Тот гудит, как старый трактор, и дверца не закрывается до конца - приходится пинать её коленом. Я кладу на полку диплом. Он лежит между банкой солёных огурцов и пакетом кефира, и на его плотной бумаге поддельный алмаз с плаката, кажется, начинает тускнеть.
Муж смотрит на меня через приоткрытую дверцу и говорит: "Ну, на что потратим?" - "На холодильник", - отвечаю. И мы оба знаем, что не купим.