Аннотация: О том, на что может подбить слабовольного молодого человека сумасшедшая девушка
КАК Я ДО ЭТОГО ДОКАТИЛСЯ?
_____________
Вообще-то, докатиться до литераторства - дело совсем нехитрое.
Ну, вспомните хотя бы себя - ведь почти все в детстве-юности хоть немного, но занимаются "писательскими" опытами, и даже не только тогда, когда заставляет училка по литературе. И все чего-то сочиняют и фантазируют, а те, у кого фантазия особо буйная и художественная, потом, наверное, и попадают в писатели.
А вот я лично в детстве был фантазёром очень даже средненьким. На три с минусом. Так что никакой писательской "карьеры" мне до поры до времени абсолютно ничто не предвещало.
И влип я в этот блудняк по причине до того банальной, что стыдно даже говорить... Чтоб повыпендриваться! Перед девушкой, естественно. Да к тому ж ещё и сумасшедшей, - что уже не совсем естественно, но что было, то было.
И вот когда начинаешь обо всём этом вспоминать, то в один прекрасный момент этим воспоминаниям становится так тесно в моей несчастной головушке, что я уже чувствую знакомое неприятное чувство - переполненный мозг ничуть не лучше переполненного мочевого пузыря! - и руки невольно тянутся к перу. Что ж, за свою многотрудную жизнь я уже понаписал достаточно всякой ерунды... так теперь, наверное, только и осталось написать о том, с чего ж началась вся эта ерунда.
Ведь это-то я прекрасно помню - с одного злополучного весеннего вечера на излёте застойных лет...
* * *
...За окном в бесконечных лужах отражается грязно-голубой питерский апрель; и на душе - точно такая же ерунда, как это дикое сочетание пронзительного неба и талого говна. Мы с моим другом Дроном сидим и терзаем гитары... Сегодня у нас должна состояться очередная "репетиция" - мы всё ещё мечтаем, что наша так называемая "рок-группа" может выдать что-то сногсшибательное и стать знаменитой если не на весь Союз, то хотя бы на наш район.
Правда, никаких особых успехов по сравнению с остальными такими же дворовыми командами у нас пока нет. Почему-то наши глубокомысленные тексты и музычка, кое-как слепленная из рок-стандартов, никому, кроме нас самих, интересными не кажутся...
Ну да. В моей чудесной биографии был не один сюжет на тему "Как я кем-то не стал"; и вот прежде чем не стать писателем, я не стал ещё и музыкантом.
Хотя, и это-то, честно говоря, слишком громко сказано. Ошивался в компании, которая пыталась изобразить из себя рок-группу - вот как будет точнее. До "музыканта" тут, сами понимаете, как до луны... В те годы таких компаний было тысячи по всей стране, и мы на их фоне и впрямь абсолютно ничем не выделялись.
Больше того: у нашей замечательной группы даже не было названия! - а обычно ведь все дворовые "рокеры" именно с этого и начинают. Придумывают какое-нибудь громкое выпендрёжное имя, полагая, видимо, что вслед за клёвым названием всё остальное придёт само собой. В том числе и клёвая игра, наверное... А вот мы никак не могли ничего выдумать. Вернее, на чём-то остановиться, выдумывали-то мы столько, что мама не горюй. Я уж теперь и не вспомню всю ту ерунду. Дольше всех в кандидатах на имя группы у нас числились "Отрицательная энтеллехия" и "Поребрик" - но и они не прижились.
Да и неудивительно! Мы ж хотели, чтоб у нас всё было по-взрослому, чтоб название отражало нашу творческую концепцию, - а в том-то и засада, что с концепцией мы тоже никак не могли определиться. Сперва нас тянуло петь всякую философскую заумь а-ля БГ с лёгким уклоном в панк, - вот тут и всплыла эта "Отрицательная энтеллехия", да и то мы дошли до неё лишь после настоящего соревнования в идиотизме типа "Фатальные холодильники", "Членисторогий гром", и даже "Лам По Чкидер Жите". Ну, а "Поребрик" - понятное дело, это нас попёрло во всякую социально-бытовую и маргинальную тематику а-ля Майк, и тоже с лёгким панковским уклоном... Не, ну а что удивительного? - разве ж мы могли придумать чего-то своё, оригинальное, а не подражать существующим мэтрам? Точно так же, опять-таки, как и тысячи других таких же "групп".
Я-то, конечно, был за "Поребрик". И даже более того! - у меня, как у истинного адепта старинной эстрады и блатняка, была мечта: обогатить репертуар нашей группы всей этой кабацкой стилистикой, и, может быть, даже создать новый жанр - "блат-рок" или какой-нибудь "нэпман-бит"... Да, вот тогда-то, пожалуй, я и размечтался более-менее всерьёз, что могу сделать какой-то вклад в музыку.
Только товарищи решительно послали меня со всеми этими грёзами. Они считали, что облекать свои нетленные строки в гармонии "дворового романса" - удел всяких бардов-каэспэшников. А это, во-первых, уже вчерашний день, а во-вторых - то движение вообще скурвилось, оттуда уже давно ушли и остросоциальная жизненная тематика и альтернатива унынию советской эстрады, и поэтому излагать всё это теперь нужно только в рок-н-ролле!
И спорить тут, в общем-то, не приходилось - всё это было очевидной истиной...
Пока ещё мы косили под Майка, я хоть на что-то надеялся. Но тут вдруг у нас появился один шизик-укурок, и в группе опять возобладали сплошной психодел, сюрр и БэГэ. А мои художественные затеи окончательно оказались на помойке.
Но что ж поделать, большим весом в этой компании я не обладал, - подумаешь, доморощенный гитараст с музобразованием в кружке при клубе райжилуправления. Таких полным-полно в любом дворе. А этот псих и в игре был явно круче меня, и электрогитарку имел почти фирменную, гэдээровскую "Musikinstrumentenbau Markneukirchen"... Где ж мне с таким тягаться! Правда, он совсем недолго позвездил в нашей компании, потому что попал-таки на больничку, доэкспериментировавшись со своими стимуляторами творчества и расширителями сознания. Но шиза оказалась заразной, и наш лидер - поэт, композитор и хозяин муз-хаты Дрон, - тоже вдарился в изобретательство всякого бреда. Хотя ему-то, человеку, психически почти здоровому, это давалось куда труднее, чем тому искреннему безумцу. Из того всё это лилось легко и естественно, а Дрон, бедняга часами мучался над каждой строчкой, чтоб довести там идиотизм до более-менее достойного уровня... Спасибо, что при этом у него всё-таки остался хоть небольшой интерес к дворовому романсу и к блатняку, и поэтому моя фантастическая идея о рок-энд-блате хоть слабенько, но ещё теплилась.
Нет, теперь-то я понимаю, что из неё всё равно ни хрена не вышло бы. Если б я даже сумел всех заразить своими мечтами, что толку? - мечтать-то может каждый дурак, а вот чтобы сделать это в натуре интересно и небанально, надо ж было действительно обладать хоть каким-то нормальным уровнем игры. А мы... Остальные-то наши виртуозы ведь тоже недалеко от меня ушли, и могли тянуть только на обычную дворовую самодеятельность.
Хотя, нет! - один профессионал среди нас всё-таки был! Но совсем недолго. Это Дрон пытался вовлечь в группу знакомого чувака с настоящим музыкальным образованием, а тот походил, посмотрел где-то с месяц на наши игрища... и решительно отвалился. Заявив при этом, что ему гораздо интереснее играть даже в самом задрипанном клубном оркестрике, чтоб совершенствовать игру на действительных шедеврах мировой эстрадной классики. А не пыжиться сочинять "своё", ещё не владея толком ни техникой, ни приёмами игры... - он ещё, гад, так и щеголял при этом всякими умными словами: "запилить тремоло на тридцать вторых, импровизировать с форшлагами, изобразить стандартный квинтовый рифф..." Естественно, мы сразу же объявили его ренегатом, обывателем от музыки, и ещё кем-то в этом же роде. Ну, а чего мы ещё могли-то? Только повторять эти эпитеты, которыми мы, "идейные подпольщики", награждали тогда эстраду, мейнстрим, официоз, и вообще весь ширпотреб, который слушает толпа. Только спустя много-много лет до меня стала доходить сермяжная правда слов того музыканта...
Впрочем, это уже совершенно побочная тема.
Вот такая, стало быть, и была обстановочка, когда я уже стал задумываться, что в эту чудесную "рок-группу" я, пожалуй, всё-таки вряд ли впишусь. Но ведь мастурбировать с гитарой в одиночку совсем тоскливо. Вот я и таскаюсь сюда по-прежнему, чтоб поучаствовать в этих дилетантских рок-экзерсисах, плавно переходящих, как уж положено, в безобразную попойку.
...И вот, значит, помню всё это, словно было вчера: пронзительное небо, талое говно, наш очередной "музыкальный вечер"... И поначалу он абсолютно похож на все остальные.
Мы вдвоём с Дроном, стало быть, издеваемся над гитарами, - я пришёл к нему, как обычно, раньше всех, и вот, пока не подтянулись остальные, он мне показывает какие-то свои очередные музыкальные задумки. Накануне ему как раз удалось так прекрасно модернизировать свою фузз-примочку, что визг и скрежет она издаёт не хуже, чем у "Кримзонов". Из-за этих чарующих звуков нам не сразу даже удаётся услышать длиннющий звонок в дверь...
Ага! Это, значит, явилась наша доблестная ритм-секция, с запасом спиртного, как обычно! И значит, сейчас мы попробуем сбацать новую дроновскую вещь, и она у нас, скорее всего, с ходу не получится; тогда пройдёмся по уже обкатанному... ну, а потом можно будет уже и не изображать из себя музыкантов, а перейти к действительно творческому процессу... Отлично!
А, нет... Услышав из коридора звонкий девичий хохот с какими-то сатанинскими обертонами, я сразу понимаю, кого к нам принесло...
Да, вот так вот тогда всё и началось. Явилась эта зловредная "фея", и сбила меня с пути истинного на скользкую дорожку, прости Господи, "литераторства"... Хотя я сам, конечно, ни о чём таком пока и не подозреваю. Я, как дурак, даже и радуюсь её приходу, потому что она... ну, сейчас я про неё расскажу, и сразу всё станет понятно.
Итак, будьте знакомы! Риммка, самая гениальная девушка, которую мне доводилось встречать в своей жизни. Серьёзно. За несколько месяцев знакомства я уже сотни раз имел счастье убедиться в её гениальности. Вот сейчас она откроет рот, и весь наш музыкальный сейшн, как обычно с ней и бывает, станет наполнен хаосом и абсурдом...
Главное, пользы-то от неё никакой. Сама она не играет ни на каких инструментах, музыки и стихов тоже не сочиняет, но постоянно таскается на наши сходняки, чтоб изображать "зрительный зал". По этому поводу знакомые ребята не раз уже успели постебаться, - что, мол, ваша недоделанная рок-группа только в этом и похожа до настоящую. Ну да, пусть ни по игре, ни по текстам мы ещё и близко не дотягиваем даже до самых рядовых команд рок-клуба, но зато можем сказать, что при нас уже крутятся девочки! Прямо как при настоящих звёздах рок-музыки.
А вообще, виноват во всём был, конечно, Дрон. Это он подцепил её на какой-то интеллектуально-духовной пьянке и притащил в нашу рок-компанию, - видать, хотел похвастаться, что мы тут тоже заняты неким очень творческим процессом... В "группе" как раз тогда и свирепствовал период псевдофилософской зауми. Правда, шизик, от которого пошла вся эта зараза, нас уже покинул. К сожалению. Но ничего - в нашем главном текстоплёте Дроне девушка тоже углядела что-то интересное, и быстренько к нам вписалась. Ну и вот теперь мы имеем у себя это ходячее чудо природы, - такое, что не знаешь даже, как и назвать...
Кстати, в нашей компании её почти никогда по имени и не звали. В основном кличками, и главное - всё время разными! Как у кого сыграет фантазия: Раймонда, Риммона, Да-Римини, Харе-Рима, Римская-Корсакова... Ну и неудивительно! Такое многогранное и разностороннее создание просто невозможно ж было называть всё время одинаково. А потом кто-то вспомнил, что среди Корсаковых был не только композитор, а ещё и психиатр, в честь которого назван корсаковский психоз, известное алкоголическое состояние; ну, и стали в итоге звать её "Психозой". И это имечко, кстати, ей больше всего и шло.
И ведь гениальной-то я её назвал, между прочим, почти без стёба. Только гений смог бы существовать настолько параллельно реальности, как наша Риммочка! Ладно ещё, что она не признаёт никакое искусство, кроме абстрактного, и вообще считает, что художник должен изображать лишь плоды больного - и как можно более больного! - воображения, а не ту скукотищу вокруг нас, что видит обычный трезвый глаз... Таких любителей бреда я встречал и раньше. Но ведь эта Римская Психоза и в жизни просто чистейшая абстракционистка!
С ней по-настоящему и обсудить-то ничего невозможно - она обязательно умудрится выудить в твоих тезисах какую-нибудь совершенно второстепенную деталь, и начнёт толкать длинные и цветистые монологи именно о ней. Начисто проигнорировав основную мысль. Ну, например, я пытаюсь ей втолковать:
- Чтоб врубиться в панк-рок, надо понимать идеи и принципы панка; вот многие говорят, что у "Пистолз", мол, музыка херовая... Так ведь к ней же вообще нельзя подходить с общепринятыми понятиями! Ритм у них чёткий, а всякая мелодика, гармонии... Это ж панк! У них и должно быть всё против канона, всё неправильно и грязно, в этом всё панковское мировоззрение! Чтоб это зажратое ханжеское общество увидело себя в кривом зеркале...
- Да ну, херня! Музыка вообще может быть без ритма. Ты же никогда авангардистов не слышал! Ритм - давно не основа! Он вторичен. А в его отсутствии проявляется весь символизм неопределенности...
- Да блин, при чём тут ритм?! При чём твой авангардизм-символизм? Какая, в жопу, неопределённость??? Я тебе говорю про идеологию панков...
- Ну и дурак.
И так каждый раз.
Да и что там обсуждения! Эта маньячка даже самую простейшую бытовую ситуацию способна легко превратить в театр абсурда. Позовёт, например, пойти на балкон покурить - а сама притащит туда какой-то импортный альбом с картинками своего любимого Шемякина, и станет любоваться, постанывая от восторга и всех в упор игнорируя. Однако при этом опустошит у тебя полпачки, будет выбрасывать сигарету после двух затяжек, и тут же брать новую. Предложишь ей налить - сграбастает всю бутылку, запрётся с ней в сортире и будет там с завыванием декламировать стихи своего столь же обожаемого Бродского... Да и это ещё ничего - куда паскуднее, когда пытаешься донести до неё какую-нибудь мысль, стараешься... и вдруг замечаешь, что смотрит она куда-то сквозь тебя и шевелит губами - опять бормочет вирши какого-нибудь полоумного поэта.
Ну, а что? - если так она видит и воспринимает мир! Вот и существует в нём соответственно...
А главное-то, что она сама при всём при том считает себя никакой не "рок-девочкой", а нашим... чёрт его знает даже, как назвать... наверное, художественным руководителем! Не меньше. Ну, по крайней мере, разгромную критику нашей игры и текстов мы от неё выслушиваем постоянно. И ладно бы там звучало что-нибудь реально полезное и умное - хрен вам, одни сплошные обсирания, заумные по форме и тупые по содержанию.
Дрон, правда, относился к этому философски, и когда слышал от неё очередной отзыв типа "говно, нету проникновения в космос" или "херня, не заходит в чакру", - только больше всех ржал.
И вот надо же было случиться такому несчастью, что я в неё влип, и уже давно и безнадёжно! Да, для всех это просто ходячий цирк, а вот я страдаю. Потому что и привлекла-то она меня - кому рассказать! - именно этой своей шизанутостью... Чем больше я наблюдаю её безумства, тем сильнее пожирает меня мечта - узнать, как же поведёт себя такое абстрактно-психоделическое создание, предаваясь сексуальным утехам?
Вот такая дикая мысль шарахнула меня однажды, и с тех пор я так и мучаюсь, потому что шансов, похоже, у меня никаких нет. Эта чёртова принцесса меня вообще почти не замечает, и интереса ко мне у неё просто ноль. Ну, не вышел я абстрактными талантами, не умею так чудить и мудрить, что ж поделаешь... Да и внешне совсем не похож на полового героя. И вот каждый раз я даю себе слово завязать, но каждый раз всё равно пытаюсь обратить на себя её внимание.
Ребятам-то хорошо - они запросто хороводятся с нею, без всяких этих рефлексий и комплексов. Тем более что внешне-то подруга действительно на уровне, не отнимешь. Разве что только личико вечно искажено гримасой презрения ко всему миру, но всё остальное - хоть на картину. Чего ж им теряться! Мы ведь тоже разбирались в современном искусстве, и знали, что у всех настоящих музыкантов так принято, чтобы были общие девочки.
Да-а... Бедная Римская в результате заполучила совсем уж поганую кликуху "Рима Пуденди", - то есть, по-латыни "половая щель". Или, если дословно, "щель срамная". У студентов-медиков эту замшелую хохмочку знает даже самый последний двоечник, - вот один из таких нам её и подкинул. Кстати, он предлагал и для группы великолепнейшее латинское имя "Препуциум" (крайняя плоть) - оно-то соединило и отразило бы в себе вообще все мыслимые творческие концепции! Но почему-то никто эту идею не поддержал...
Впрочем, к чёрту о группе! - я и так уже слишком долго о ней рассказывал.
А вот срамная Римма... хотя нет, и о ней я тоже всё самое главное уже рассказал. Эх...
В общем, вот такое Неземное Создание заявляется к нам, и я пока даже не подозреваю, что лично мне-то она в этот вечер преподнесёт самый неожиданный сюрпризец...
Сразу с порога она раскрывает свою драную сумку и достаёт пачку машинописных листов с почти нечитаемым шрифтом - всё ясно, очередной самиздат. С "диссидентами" эта творческая натура водится активно - те, видать, тоже чувствуют в ней родственную душу; и она не раз уже притаскивала к нам всякую самиздатскую ахинею. Ладно бы, принесла что-нибудь действительно антисоветское - это-то я бы с радостью почитал. Нет, тащит всякую непроходимую заумь и бредятину, как раз себе под стать...
Но на этот раз оказывается, что всё гораздо курьёзнее.
Месяц назад она точно так же притащила рассказы Довлатова, перепечатку книги, изданной в Нью-Йорке, и по её поводу тут же смертельно пересралась с Дроном. Тот сказал, что никакие это не рассказы, а просто прикольные байки, зарисовки с натуры; Психоза в ответ чуть его не убила и долго визжала, что Довлатов гений, что именно в простоте зарисовок вся глубина, что у Довлатова в паре обычных фраз побольше психологии и философии, чем у какого-нибудь Толстого, который жевал эту бодягу на своих многокилометровых простынях... Я-то сидел и помалкивал, потому что этого Довлатова вообще ещё не читал, только слышал о нём чего-то по "Голосам". По поводу чего и получил от Риммочки полнейшее презрение за мою серость и невежество.
И вот теперь она, как ни в чём не бывало, отдаёт листы Дрону и в своей обычной высокомерной манере говорит:
- Можешь оставить себе. Перечитала - фуфло. Нет в этом вашем Довлатове ничего особенного, рассказики как рассказики. Только и выезжают тематикой, потому что про всякое такое, о чём советские газеты и журналы писать не будут. Да и то - всё мелочь и бытовуха! О таком и любой дурак напишет... ну, ладно, ладно, пусть не дурак. Но уж любой средний выпускник журфака - точно!
Вот это да! Если б не знал я хорошо эту Психозу, то, наверное, просто упал бы со стула, но я-то её, слава Богу, уже изучил! Это совершенно в её стиле, видали такое уж не раз: сегодня какой-нибудь деятель искусств у неё кумир, безумное увлечение, и она готова за него всех закидать дерьмом и размазать; а завтра уже - сплошное разочарование, и она с тем же азартом будет поносить и закидывать это бывшее божество...
Ну и Дрон тоже особо не удивляется этой метаморфозе, забирает листы, и даже не напоминает этой гениальной литературоведке о том, что она тут вещала месяц назад. Видно, не хочет превращать сегодняшнюю встречу в очередной пьяный "литературный салон" с психическими дебатами, ну её к чёрту! Но потом всё-таки почему-то вдруг не удерживается и говорит:
- А антисоветских сюжетов, между прочим, вокруг нас действительно полно, даже в бытовухе. Да возьми хоть наши собственные похождения, ещё со школы! Сколько всяких историй, о которых в журналах не напишут, потому что недостойно советской молодёжи. Об этом ведь тоже можно клёвые рассказики сочинять...
Ехидная Римско-Корсакова, естественно, тут же оживляется и снисходительно бросает:
- Да написать-то рассказ можно хоть о том, как ты в сортир ходил, вопрос - как написать! У Чехова тоже сюжеты не Бог весть какие сложные, про Хэма и не говорю... А вам дай хоть самую интересную историю - вы один хрен ничего красивого не напишете. Даже на уровне журфаковского двоечника!
И надо было, конечно, просто не обращать внимания на её очередное ехидство. Мало ли чего подобного она несёт по сто раз на дню! Но меня это почему-то задевает: она чего ж думает, что мы вообще ничего не можем?! Ладно Дрон - он поэт, и выше этого; а вот взять хотя бы меня! Шизоидных стихов я действительно никогда не сочинял, а прозу-то, вроде, немножко умею... Недаром же наша "словесница"... - ну, то бишь, училка по русскому и лит-ре, это она сама себя так любила называть - "словесница", - всегда ставила мне двойки за сочинения! Да, да, это не сарказм, у нас была такая замечательная учительница, что двойки от неё - это, можно сказать, знак качества. Потому как она на дух не переносила в сочинениях ни оригинальных мыслей, ни оригинального стиля. А я никак не мог удержаться, чтоб её этим не подразнить. Значит, получалось!
И вот хоть я сегодня ещё почти ничего и не пил, какой-то бес стукает меня в голову, и я сдуру выпаливаю: а вот когда-нибудь возьму да и попробую про нас написать! Рассказ или даже повесть...
Зловредина Риммка, конечно, лишь презрительно кривится и цедит что-то вроде "Ну-ну, воображаю..." А Дрон вспомнает древний анекдот:
- Да ну на фиг, какую там повесть! Если про нас, пиши сразу оперу! Опер велел про всех писать...
Да, вот так всё и произошло, просто и примитивно. Именно в этот день, в этом случайно возникшем, и, вроде бы, несерьёзном трёпе и прозвучала впервые сумасшедшая идея: заняться этой, pardon my French! - ебучей "изящной словесностью"...
Но вот почему она так прочно засела в моей несчастной головушке?
Проще всего, конечно, сказать, что в мире всё зло от баб, и ничего этого не случилось бы, если б не заявилась тогда эта странная особа! И что дело было только в моей болезненной и порочной да ещё и безответной страсти к этой психопатке. В иных обстоятельствах я бы просто пропустил мимо ушей её паскудные подначки, и дальше трёпа ничего бы и не пошло...
Но так ли это?
Может, всё это было уже предопределено. А в итоге, когда меня всё-таки угораздило "взяться за перо", так и этот глупый эпизод тоже как-нибудь да сказался...
Ну, а тот вечер... тот вечер закончился вполне банально: явившейся, наконец, ритм-секцией, со всеми отсюда вытекающими последствиями. Забытыми и брошенными гитарами, всеобщим безобразным опьянением, завесой табачного дыма, разлитым портвейном, разбросанными хабариками, и всем таким же прочим, "оживляющим" дроновскую квартиру, которая и так давно похожа на свалку радиоаппаратуры. А наша ужратая "критикесса" выразила своё разочарование, вообще свалив раньше всех, и даже не пожелав на сей раз никакого члена нашей несостоявшейся группы...
* * *
Но тогда, правда, я за перо ещё не взялся.
Я ещё только смутно обдумывал, о чём можно было б интересно написать. И с нашей чудесной группой завязать пока так и не решился, так всё и таскался на эти музыкально-алкоголические шабаши. Однако всего через полгода мне пришлось расставаться не только с ними, но и с Питером. Получив в родном вузе заветный диплом, я получил заодно и распределение в самую что ни на есть нечернозёмную глушь. И отвертеться, увы, не сумел...
Так что наша рок-группа без имени благополучно скончалась уже без моего участия. Подробности я знал лишь по рассказам. Кому-то просто стало не до неё, кто-то, закончив терем, загремел в ряды Советской Армии, а главное - уже и сам Дрон начал сомневаться, что из таких, как мы, получится сколотить хоть какую-то "группу". Вроде, у него завелись знакомства в рок-клубе, и он там кому-то предлагал свои тексты и музыку, и кто-то, вроде, даже заинтересовался... ну, так действительно - на кой хрен ему теперь были нужны всякие дворовые гитарасты?
А через три года, когда я вернулся в Питер, тут всё было уже по-другому. Перестройка, ускорение, гласность, антиалкогольная компания, кооперативное движение, начало рэкета... Конечно, все ребята из нашей неудавшейся "группы" в этом взбаламученном кавардаке новой жизни разбежались кто куда, и занялись делами, от музыки далёкими.
Только Дрон - ну, он-то всегда занимался этим серьёзнее нас! - сумел вписаться в другую рок-команду, с названием, кстати, вовсе простым и не выпендрёжным - "Резистор". Хотя, с другой стороны, это ж можно понять как "Сопротивление", так что погремуха-то у них клёвая, не поспоришь... Да и уровень куда покруче той, прости Господи, "группы", что мы когда-то пытались изображать, хоть они пока ещё даже не члены ленинградского рок-клуба. И вот Дрон успешно там играет и сочиняет чего-то. Что ж, наш отечественный рок вырвался из подполья и находится на крутом подъёме, так что их, глядишь, и пригласят скоро на какой-нибудь фестиваль или смотр, а потом и в рок-клуб, и на большую эстраду...
Мне там, понятно, делать нечего, хоть Дрон и приглашал меня на репетиции, и даже предлагал взять гитарку, поподыгрывать, как получится, - но явно только из вежливости и по старой памяти. А я только больше чувствовал свою убогость, находясь рядом с ними... Так что даже с Дроном я стал видеться редко, хоть и живём мы по-прежнему совсем рядом.
К моему удивлению, Риммка в их компании не появлялась, хотя эта группа была ж явно серьёзней и перспективней нашего давнишнего балаганчика. Оказалось, что Дрон с ней окончательно разосрался, и уже давненько. Такая экзотика выносима только в гомеопатических дозах - так он объяснил мне, не вдаваясь в детали. А я не счёл удобным спрашивать.
Но вот однажды, как-то удачно поймав нужный градус, я осмелел настолько, что решил ей позвонить. Пошлёт, так пошлёт. Скорее всего, пошлёт. Раз уж она не тусуется больше с этими рокерами-"сопротивленцами", значит, нашла себе компанию гениев классом повыше. И уж я-то ей явно буду ни с какого боку не нужен...
Но вышло так, что поймал я не только градус, но ещё и умудрился со своим звонком угадать момент, когда в хаосе её существования образовалось вдруг незанятое окно. Видно, звёзды в тот момент стояли благоприятным для меня образом - хотя я, прекрасно зная уже свою карму, должен был догадаться, что такие "везения" не к добру, и что это - самый что ни на есть зловещий и трагический знак. Но я, лопух, ничего такого не заподозрил, и, едва она согласилась на встречу, легкомысленно полетел к ней.
Вот, наконец, мне и выпала возможность узнать, какова в постели эта виртуозка абсурда... Пусть даже и через столько лет после наших недоделанных рок-тусовок, когда это казалось куда актуальнее и заманчивее.
Бедный дружище Дрон! Я смог полностью прочувствовать его туманные слова об "экзотике", когда она с ходу вцепилась в меня, как бешеная кошка, и чуть ли не растерзала на части! Да... видно, Дрон был всё-таки любителем экстремизма, раз он терпел её столько времени. Не каждому ж человеку понравится такая необузданная страсть, все эти укусы и щипки, - это ж только в ранней юности принято хвастаться покусанной шеей и расцарапанной спиной... Кошмар!
Не спорю, на высоте пароксизма страсти оно, конечно, бывает и по кайфу; но ведь шизофреничка Римская и тут проявила творческий подход! Она считала, что этот пароксизм надо форсировать, или даже имитировать, поменяв местами причину и следствие, - то есть, не ждать, пока страсть дорастёт до укусов, а сразу кусать, и тем самым, якобы, возбуждать страсть... У каждого свои задвиги, ясное дело, - но вот какого чёрта она считала, что и мне надо того же?! Впрочем, она же никогда никого и не замечала в жизни, кроме себя... В итоге с ней можно было предаваться половым утехам лишь под анестезирующим действием алкоголя. Да к тому же надо было учитывать и её парадоксальный взгляд на мир: когда она орала "Поласковее!" - это, оказывается, обозначало, что кусать её надо сильнее. Я, конечно, не сразу освоил такую премудрость...
И мне казалось, что я уже знаю всё, на что способна эта ультраэксцентричная особа, но вскоре мы с ней в своих разнузданных фантазиях дошли уже просто до дичайшего бреда. Мне никогда потом даже не приходилось встречать ничего подобного, ни в каких порнографических фильмах или книгах. Хотя я, конечно, и не претендую на всеобъемлющие знания по этому предмету. Собственно, и рассказывать о таком идиотизме не стоило бы; но, к несчастью, это поимело непосредственное отношение и к дальнейшей злополучной истории с моими попытками "литераторства"...
Началось с того, что проклятая Рима Пуденди просто достала меня рассказами о своих бывших кавалерах, - якобы очень оригинальных и творческих личностях; ну и я по пьянке сболтнул, что у меня тоже была такая экстравагантная связь, которой редко кто может похвастаться! Ведь когда я пахал по распределению в провинции, то крутил там роман с одной сотрудницей МВД, которая мало того, что была капитаном милиции, так ещё и старше меня на 22 года! И, между прочим, память-то об этих отношениях у меня осталась самая что ни на есть позитивная... но это совсем отдельная история.
Так вот - я зачем-то рассказал про всё это дуре Римской, в том числе и про "постбальзаковский" возраст моей милицейской подруги, в ответ получил стандартно тупой комментарий насчёт "годится в матери"; в свою очередь ответил, что я это уже слышал от сельских алкашей, а творческая личность могла б придумать что-нибудь и пооригинальнее... У нас с Психозой-Корсаковой взаимная пикировка давно уже стала просто непременнейшим атрибутом общения, без этого, наверное, было бы пресно и скучно... Но в этот раз лучше б мне было промолчать! Чокнутая Риммка, видать, успела начитаться каких-то модных книжонок по психологии, и тут же понесла мне про Эдипов комплекс, который в таких разновозрастных связях, якобы, очевиден прям-таки как закон всемирного тяготения...
Однако ни послать её, ни запустить в её сторону какой-нибудь подушкой я не успел. Риммочка уже с блаженным видом рассуждала, что инцест - это очень даже тонко и глубоко. Что она сама всю жизнь мечтала переспать со своим братом, но братьев у неё, к сожалению, не было. А ведь это, действительно, может быть весьма острое и необычное ощущение! - испытывать сексуальный интерес к человеку, к которому в силу социальных табу, или просто привычки, долженствуешь питать чувства исключительно родственные...
Да уж, только эта умалишёнка была способна так вывернуть разговор! Но я ведь и сам был не вполне здоров, - и вот, вместо того, чтоб просто плюнуть на такое паскудство, начал так и сяк обдумывать эту оригинальную тему.
Но представить, в чём же именно там вся "острота и необычность", я мог лишь очень расплывчато - ведь у меня ведь тоже не было сестёр. Разве что двоюродные в Ростове, которых я и не видал аж со школьных лет - но это ж совсем не то...
И тут вдруг эта гениальная натура легко и непринуждённо нашла изящнейшее решение. Сделать своим братом - меня.
Как? Господи, да элементарно! Сколько раз мы читали в исторических книгах, как у наших предков делался обряд братания! Надо просто смешать нашу кровь... а потом можно будет заняться и кровосмешением совсем в другом смысле!
Вот это да... Я сразу вспомнил старинную байку, как парень с девушкой невольно смешали кровь при первом половом акте - у неё, понятное дело, из девственной плевы, а он от большого старания травмировал себе уздечку. Но ведь ни у кого ж, вроде бы, не хватило ума придать этому казусу такой "породняющий", сакральный смысл! Нет, Корсакова - гений, тут нечего и говорить...
Только вот беда - и она давно не девочка, и у меня с уздечкой всё в порядке. Значит, что - надо как у викингов и прочих дикарей, наносить себе порезы? Ну, с Риммкой-то тут всё понятно: после её сексуальных задвигов с экстремальными "ласками" и "форсажами пароксизма" уже не удивишься и фантазиям о кровавых ритуалах. Ну, а я... я, видимо, был уже сильно заражён её шизофренией. Что возьмёшь с психов после нескольких дней беспробудной пьянки с травой, колёсами, и странного секса?
А раз так - значит, надо и приступать, пока есть кураж! Конечно, если полностью выпендриваться под "предков", так надо бы произвести обряд где-нибудь под священным дубом, и при свете костра, и чтобы кровь пала на землю, как положено в ритуале... Но сколько его искать, тот дуб! Сойдёт и без дуба. Ножа, который потянул бы на "ритуальный", конечно, тоже нет... вообще, у неё в доме нет ни одного нормального ножа, и в итоге она с трудом находит в своём хламе одно-единственное новое бритвенное лезвие... Ну вот, наша кровь и смешалась на кухонном столе. Теперь надо перевязать порезы, пока не уделали кровищей всю квартиру - романтика романтикой, а быт бытом; выпить за это дело по бокалу доброго вина... точнее, доброй ленинградской водки, и...
...И, разумеется, обладая своею новообретённой сестрою, я не заметил абсолютно никакой разницы от обладания обычной половой партнёршей...
Да и не ожидал заметить, честно-то говоря! Каким бы я психом не был, но мыслил-то всегда рационально, и ни в какую магическую силу ритуалов не верил. Просто поддался на эту вакханалию придури - сам не могу сказать, зачем... И сильно подозреваю, что и Риммка тоже не испытала никакого особого инцестуального чувства, коего так жаждала. Правда, я её об этом уже и не спрашивал.
Но самое ужасное было в том, что не испытав никаких "братских" чувств в сексе, и действительно не веря во всю эту мракобесную магию циркового номера с бритвочками, я почему-то всё-таки расчувствовался, и решил, что и в жизни она теперь будет ко мне относится как-то по-другому... В общем, на следующий же день я вдруг решился показать ей то, что до сих пор тщательно скрывал от всех - свои писательские опыты!
Да, за время своей нечернозёмной "ссылки" я всё-таки взялся за перо, и написал кое-что о наших похождениях, которые считал самыми интересными или смешными. В провинции времени для этого было предостаточно - невозможно ж всё время только бухать! И теперь у меня в шкафу лежала общая тетрадь в клеенчатой обложке с первыми плодами моих писательских опытов, о которых пока ещё никто не знал...
С этим делом я пребывал тогда в жуткой раздвоенности. С одной стороны, свои кое-как написанные новеллы-этюды, или хрен знает, как их ещё назвать, я боялся показывать кому бы то ни было - вдруг меня обсмеют, и тогда совсем уж почувствуешь себя опущенным куском дерьма. Но ведь с другой стороны, мне, как любому автору, до зарезу нужна была хоть какая-то аудитория, и хоть какое-то внимание к моим столь долгим и тяжким трудам и выстраданным идеям...
И вот теперь я, стало быть, настолько отупел и размяк, что решил открыть эту заветную тайну своей психической "кровавой сестре"...
А ведь ещё вчера мне такое не могло бы привидеться даже в самом кошмарном сне; и именно ей-то мне бы меньше всего и хотелось это показывать! Я ж представлял прекрасно, что этим только сам себя подставлю под потоки говна и глумления, мне ли не знать манеры этого "гениального критика"... Она-то вряд ли и помнит, что сама же когда-то поучаствовала в том, чтоб подтолкнуть меня к безумной затее писательства; а я вот отлично помню - ей же и тогда это надо было лишь для того, чтоб меня лишний раз обосрать!
Но теперь... Может, всё-таки она способна на какое-то нормальное отношение?
- Помнишь, я говорил, что про нашу компашку можно писать рассказики? - спросил я, предвкушая, что она с удивлением спросит: "Неужели написал?!" - а я... Но она, конечно, сказала, что ничего подобного не помнит. Раздосадованный и злой и на неё и на себя, я сказал, что всё равно написал, и достал свою драгоценную тетрадку. Тут она всё вспомнила. Хотя, скорее всего, и не забывала ничего, просто издевалась, - потому что сразу же заговорила словами из того самого бородатого анекдота: "А... так написал, значит, всё-таки оперу?"
И было видно, конечно, что она абсолютно не восприняла всё это, как нечто стоящее её драгоценного внимания, но деваться-то уж было некуда. Я отдал ей тетрадку, попытавшись в двух словах сказать, что к этому нельзя подходить как к документально-историческому материалу, или психологически-социологическому эссе... я ж знал, что она, по своему обыкновению, начнет там выискивать всякие такие "сложные смыслы", а не найдя - скажет, что всё говно. Ждал ли я, что она вообще сможет сказать что-то действительно толковое про мою писанину? или до такой наивности я всё-таки не докатился? - уже не помню. Наверное, не ждал. Но жажда получить "рецензию" была уже столь сильной, что меня устраивал и такой читатель...
Пару дней я у неё не появлялся, мирно пил одно лишь пиво, и наслаждался отдыхом от её океанов страсти и идиотизма. Заодно дав и Психозе время ознакомиться с моей "оперой"... ну да, хрен с ней - оперой. Хотя в глубине души сильно подозревал, что эта литературоведка к ней даже не притронется. Однако, когда на третий день я не выдержал и решил её всё-таки навестить, что ж я увидел? Моя тетрадка была уже вся исчёркана красной ручкой! "Что ты творишь?!" - возопил я; но в ответ получил лишь давным-давно переставшее быть оригинальным утверждение, что я - дурак. На этот раз потому, что не умею ставить знаки препинания. Я очень удивился, ибо как-то раньше и не знал, что наша Рима Пуденди такая сильно хорошо грамотная, как учительница, или даже дипломированный филолог... Но всё оказалось ещё серьёзнее.
Римскую, оказывается, возмутил не синтаксис, а слог, - и она мне поведала какую-то притчу из "Золотой розы" Паустовского, о том, как один гениальный корректор сделал из плохочитаемого текста литую прозу, не изменив ни слова, а лишь правильно расставив знаки препинания и абзацы... Чёрт его знает; в том, что я - далеко не писатель Соболь из повести Паустовского, я был уверен, но и в том, что Риммка - не гениальный корректор, тоже ничуть не сомневался. Однако почему-то дал, как обычно, слабину, засмущался... и позволил ей продолжать издевательства над текстом. Даже несмотря на то, что бегло взглянув на её художества, мог убедиться: понаставленные ею многоточия и тире торчат в местах, вообще никак не возможных ни по логике, ни по правилам.
Но деваться, опять-таки, было уже совсем некуда, и я согласился даже на то, чтоб она продолжала свои манипуляции. Хотя уже чувствовал, что ничем хорошим это не кончится... Так и случилось - в свой следующий визит я увидал, что моя тетрадка уже вся разодрана на листы! Зараза Риммка, увидев, что я хочу возмутиться, сразу же опять обозвала меня дураком и тупицею; заявила, что текст мой не годится ни к чёрту, потому что выстроен путано и не логично, и она сейчас пытается его спасти, переставляя фрагменты, чтобы они улеглись хоть в какую-то систему и логику... Бля! Уж какую систему и логику может породить это абстракционистское сознание, я хорошо представлял! Проклиная себя за глупость, я отобрал у неё листы, некоторые буквально вырывая из рук, и под бурный поток художественных эпитетов о моем кретинизме и недоразвитости покинул её чёртову квартиру.
Дома, глянув поближе на плоды её творчества, я пришёл в ужас. Она действительно "переставила фрагменты" - многие листы были разрезаны на части, а эти части подклеены одна к другой в каком-то совершенно непонятном порядке! И мало того! Ведь листы у меня были исписаны с двух сторон, - и теперь оборотная сторона этих склеек вообще превращалась в белиберду. Дура Риммочка, видимо, это и сама поняла, когда уже испортила половину листов, и поэтому понаставила на оборотных сторонах какие-то ей одной понятные цифирьки, стрелочки и птички - указатели к своей шизофренической "логике". Но я-то в этих значках разобраться не мог! Чтобы восстановить текст, его теперь надо было только переписывать заново, постоянно выискивая нужные куски в этом рукотворном хаосе.
Но с горя я устроил небольшой запой, так что заняться этим не мог, а потом не было настроения... в общем, свою изувеченную тетрадку я пока забросил. Психичка Риммка мне, конечно, не звонила; я же сначала долго обдумывал, какие хорошие и веские слова ей сказать по поводу безобразия, сотворённого ею, когда её просто просили почитать и высказаться! - но понял, что в мире нет таких слов, которые смогут пробить это неколебимое в своей расщеплённости сознание. Тетрадка пылилась за шкафом, моя психика продолжала прогрессировать в сторону Тьмы, а на дворе тем временем занималась уже вовсю заря новой перестроечной эры...
* * *
...А потом, конечно, для меня стало уже вопросом чести восстановить мои несчастные рассказики, а потом ещё и понаписать новых, доказывая уже самому себе, что не так уж плохо, наверное, я могу "владеть пером". Чего б там не говорила эта гениальная ехидна!
И вот так я с тех пор и не могу слезть с этих "литераторских" опытов, как наркоман с дозы...
Хотя самое главное я с тех пор всё-таки уяснил. Не выйдет ничего хорошего, если взялся писать только потому, что хочешь кому-то чего-то доказать. Или потому, что хочешь понравиться среднестатистическому читателю, чтобы потом выгодно монетизировать свои опусы, - это всё херня, ремесленничество, пусть даже у кого-то и качественное. Нет, писать надо только для себя и для Бога. А всё остальное - суета и томление духа, бесполезнёж и мудянка, как говорил когда-то гениальный Веничка Ерофеев.