Райтин Тим
С Аркадием Северным - в Советский Союз!

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками Юристы. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    О тех, кто в советское время слушал магнитный блатняк

С АРКАДИЕМ СЕВЕРНЫМ - В СОВЕТСКИЙ СОЮЗ!

_____________________________________

  
  
   В названии этого сборника сразу видна отсылка к книге "Аркадий Северный, Советский Союз", и это, конечно же, не случайно.
   Ещё в послесловии к её первой публикации один из авторов говорил, что талант Северного - это одно, идеи его "продюсеров" - другое, а "бэкграунд", то есть вся тогдашняя жизнь нашей страны, где всё это и закрутилось - третье... Но по значимости - явно не последнее. По крайней мере, Северный сделался такой супер-Легендой в основном благодаря именно этому.
   Но тогда Дм. Петров расписался в своём бессилии: "К сожалению, мне этого не потянуть. Много раз пробовал написать чего-нибудь, чтобы изобразить ту атмосферу 70-х годов, то восприятие жизни вообще, и песен Северного в частности... и не получается даже и бледной тени. Жаль. Вот это хотелось бы сохранить, и сохранить так, чтоб было понятно не только тем, кто это пережил лично, но и потомкам..."
   На этих страницах сделана попытка всё-таки слегка копнуть эту тему. В конце концов, о самом жанре написано уже немало, - правда, при этом все определяют его по-разному, но это уже совсем другой вопрос. Хватает рассказов и о тех, кто этот исполнял жанр, и о тех, кто записывал. Что ж, пора, значит, теперь рассказать что-нибудь и о слушателях.
   Поначалу все мысли на эту тему складывались у нас в подобие какой-то наукообразной статьи, что-то вроде "О роли и месте магнитиздатского блатняка в жизни советских людей периода развитого социализма"... Только в таком формате, к сожалению, всё получалось крайне занудно и тягомотно.
   Здесь все эти идеи представлены уже в более-менее художественной форме, в виде монологов. Что и логично - поскольку у нас речь о том, как разные люди слушали блатняк, так пусть сами люди об этом и рассказывают. В итоге получился, конечно, опус вообще неопределённого жанра, не рассказ, не статья, не эссе, а прямо какой-то, прости Господи, полинарратив. Ну, а насколько такая форма себя оправдала - судить уж читателям.
   И надо, конечно, понимать, что здесь всё-таки ещё очень далеко до изображения всей той "атмосферы и жизни". Для этого надо было б реконструировать мысли и чувства людей разных поколений и социальных групп, а это, увы, слишком грандиозная задача. У нас есть всего лишь кое-какие зарисовки о том, как кое-какие питерские подростки и молодёжь 70-х слушали записи Аркадия Северного. (Кстати, в предисловии к книге "Аркадий Северный, Советский Союз" обозначалась как раз противоположная задача - не превращать книгу в эссе "авторы слушают Северного"). Так что тут, конечно, вышел далеко не "портрет эпохи", не полноценное полотно, а всего лишь один штришок...
   Тем не менее, надеемся, что и он окажется для кого-то интересен.

Авторский коллектив, 2011 г.

ПРОЛОГ

   Да, все мы когда-то родились и выросли в одной расчудесной стране под названием Советский Союз...
   А что толку? Прожили там не так уж мало лет, а почти никто, похоже, так и не понял - что же это такое было?
   Для нормальных людей, конечно же, никаких сомнений быть не может: там всё было прекрасно! При том, что на самом-то деле там всё было ужасно. Или наоборот... В общем-то, никакой разницы нет, хотя кругом, куда не глянь - полным-полно любителей драть до усёру глотки за то или за другое. И ведь каждый, зараза, по-своему прав! Вот и выходит в итоге чистая шизофрения: одни страдали, живя в социалистическом раю, другие радовались, живя в социалистическом аду... Впрочем, тут тоже нет никакой разницы.
   Потому что вся штука-то в том, что оба эти взгляда - ну просто до тошноты унылы!
   А вот мы, простые советские ребята, ещё в те времена поняли, как надо смотреть на этот мир, чтоб от такой тоски не сойти в психушку раньше времени. Может быть, ту суровую действительность СССР кто-то воспринимал, как сплошную душную казарму, ну а для нас-то она была всего лишь навсего бесплатным цирком! Ей-богу. Ведь над всеми её "мерзостями" и абсурдами можно было просто бесконечно ржать! Даже зная, что в жизни они могут доставить немало проблем и сложностей, - ну и наплевать, для тебя ж всё это пока ещё абстрактно и бесконечно далеко.
   Молодость...
   Ну да, кто-то, конечно, скажет - мол, дуракам всегда весело. Естественно. Но это всё только от зависти - они-то, эти зануды-"умники", наверняка и в юности уже были безнадёжными старикашками по духу.
   Так что плюньте, ребята, не было там никакого ада, и рая тоже. Цирк там был. Только цирк. И только так и надо на это смотреть.
   Впрочем, вечно ржать всё-таки тоже бывает утомительно, и поэтому люди изобретали себе всякие номера и вне этой цирковой программы. Это общеизвестно - про ту параллельную и неофициальную жизнь советского народа уже очень много написано и рассказано.
   А тут пойдёт речь об одной малой и, может быть, не самой яркой её части - магнитных записях подпольной музыки, которую почему-то называли блатной...
  

________

  
  

ЗАРИСОВКА ПЕРВАЯ

РАССКАЗ ПРОСТОГО СЛУШАТЕЛЯ

   - Честно говоря, я уже не один раз задавал сам себе этот вопрос: а почему всё-таки мы, относительно благополучные подростки 70-х годов, так увлекались этими самыми блатными песнями?
   И получается, что ответа тоже негде искать, кроме как у самого себя. Может быть, и существуют какие-то научные статьи на эту тему, - но лично мне ничего подобного ни разу не попадалось. Скорее всего, наши высоколобые специалисты её и вовсе не изучали. Что ж, остаётся, значит, только вспомнить свой собственный путь в эти глубины.
   А уж получатся ли из этого какие-нибудь умные выводы, - там будет видно...
  
   Итак, было это в той далёкой и прекрасной юности, когда мы все горячо мечтали поехать куда-нибудь на великие стройки, влиться в единый трудовой порыв, и отдать все силы строительству светлого коммунистического будущего всего человечества... Ну, по крайней мере, наши школьные учителя и комсомольская организация были уверены, что мы должны мечтать именно об этом.
   Хотя я почему-то думаю, что на самом деле уверены они вовсе не были. Только боялись об этом говорить. А может, даже и думать...
   Да и ладно, пёс с ними. Я вот, например, больше всего мечтал иметь магнитофон.
   Не, ну а кто из ребят тогда об этом не мечтал? - разве что только совсем уж конченные отличники или те, у которого маг уже был. Только вот мечтать-то нам, к сожалению, приходилось долго... В конце шестидесятых обещанное Партией благосостояние возросло ещё далеко не у всех советских людей, и для простого школьника магнитофон считался слишком большой роскошью.
   Я вот, помнится, всё заглядывался тогда на "Комету", пузатый тёмно-синий ящик, красивый и достаточно мощный аппарат, но увы! - средств мне родители так и не выделили... Подфартило вдруг лишь в восьмом классе - один хороший человек, отъезжая на Севера, оставил мне попользоваться свой "Айдас". Весьма скромненький фанерный чемоданчик в бежевом дерматине, "Комете" совсем не чета, да к тому же изрядно покоцанный. Но я-то, конечно, был рад и такому.
   Ну, ничего - уже совсем вскоре таких голодранцев, как я, почти и не осталось! Как раз тогда и пошёл этот самый неуклонный рост благосостояния, ну, и как следствие - магнитофонизация всей страны. Когда я ходил в пионерах, на весь наш класс магнитофоны были только у троих, а когда закончил школу, - глядишь, они уже завелись чуть ли не у каждого сопливого пятиклассника. Впрочем, главная-то суть от этого не изменилась. Мы ж все неспроста так яростно мечтали о мафоне, - для советского подростка это была вещь совершенно особая! Можно сказать - даже культовая.
   Ну, те, кто это застал, прекрасно помнят - почему...
   Лично у меня-то и сомнений не было, зачем мне нужен маг: ясное ж дело, чтоб писать "запрещённую" музыку!.. ну, не совсем, конечно, запрещённую, но по крайней мере, ту, которую не передавали тогда по Всесоюзному радио и Центральному телевидению и не выпускали на пластинках фирмы "Мелодия". Да и все ребята из нашей компании тоже считали, что только для этого магнитофон и существует, для этого он и ниспослан нам Техническим Прогрессом! А на тех, кто использует этот волшебный прибор, чтоб записывать советскую эстраду, смотрели просто как на каких-то убогих. Хотя таких, конечно, тоже хватало.
   Нас-то она, советская эта эстрада, совершенно не привлекала - хорошей танцевальной музыки или умных песен там было чуть больше, чем деликатесов в сельповском лабазе; сплошь какой-то нафталин для стареющего поколения и "комсомольцы - беспокойные сердца"... А уж западного рока и интересных бардовских песен по нашему радио передавали вообще какие-то крохи! Нет, всё самое ценное было только на магните - мы в этом нисколько не сомневались...
   Кстати, помню, как меня изрядно повеселила в те годы книжка "Мой друг магнитофон", - я просто обалдел, чего там только не было понаписано! Что магнитная запись даёт возможность запечатлеть для истории голоса родных и знакомых, записывать интересные радиопередачи, а также лекции и прочие учебные материалы, составлять для себя сборники любимых мелодий, и даже, для совсем уж чокнутых, - записывать звуки природы... Ну, а про самое-то для нас главное, про "нелегальную" музыку, - конечно же, ни слова.
   Так что чёрт его знает - может быть, для каких-нибудь "нормальных" советских людей магнитофон и был просто предметом для развлечения; а вот для нас, "нетипичных" подростков, этот обычный бытовой аппарат для звукозаписи, несчастный десяток килограммов железа, пластмассы и радиодеталей сделался прямо-таки символом! Свободы, прогрессивности и вольнодумства. Нет, ну в самом деле: просто писать и слушать музыку - это одно, а ощущать себя при этом ещё и офигенным "бунтарём" - это ж совсем особый кайф!
   ...Правда, когда я рассказывал обо всём этом через какой-то десяток лет, так многие сверстники делали большие глаза. И уверяли, что ни о чём подобном в школьные годы они даже и не думали! Ну, спорить не буду. Подростки тоже попадались разные. Одни, вроде меня, и впрямь ощущали себя этакими "музыкальными диссидентами", а другие, может, и понимали, что с записями этой "несанкционированной" музычки идут слегка против системы, но значения не придавали. А кто-то и в самом деле был вообще далёк от таких высоких материй. Говорили, что просто любят разную музыку, да и всё...
   Ну-ну. А вот директриса нашей школы, крайне идейная и беззаветно преданная делу Партии, - она-то всё это дело понимала именно так, как надо! И для неё магнитофон тоже был символом - неблагонадёжности. Ей-богу! Она и на школьных собраниях выступала, что маг до добра не доведёт, и среди родителей проводила работу, чтоб не покупали детям эту "опасную игрушку". И уж с ней-то этот лепет про "разную музыку" не прокатывал! Какую ещё "разную"?! - нечего пионеру слушать ту музыку, которой нет на советском радио! На радио-то уж лучше знают, какую музыку надо любить! Может, вам и Советская власть не нравится?! Ну, и в том же духе.
   Впрочем, хрен с ней, с нашей пламенной директрисой, она - вообще особый клинический случай. Вторую такую ведьму надо было б ещё очень сильно поискать, да и такие ультрабольшевистские порядки - тоже. В те времена они уже практически отошли в историю. Да что далеко ходить: пока она строчила письма в Минкульт и ЦК КПСС о том, что надо запретить подрывной мультик "Бременские музыканты", в соседней школе старший пионервожатый, говорят, проводил чуть ли не семинары по современному искусству, и рок-музыке в том числе. Но вот нам с этим делом как-то не сфартило...
   А с другой стороны, всё это ведь тоже придавало нашей жизни своего рода остроту! Помню, как-то ребята притащили в школу мафон и самовольно заделали какой-то рок-н-ролльный вечер, - так я даже затрудняюсь сказать, от чего мы словили тогда больше кайфа - от музыки, или от того, как слушали потом вопли и беснования большевички-директрисы и смеялись в рожу гладким комсомольцам! А что? - для особо буйных юных "нонконформистов" всё это было совсем даже не маловажно...
   Ну, учителя-то с комсомолом - ладно. Им просто по долгу службы полагалось проявлять бдительность. Но ведь у многих из нас и предки тоже не отставали в этом деле! И считали всю эту меломанию, - а, соответственно, и магнитную технику, - сплошным развратом и разложением. Трудно приходилось ребятам... Мне-то, по крайней мере, хоть с этим мозги не компостировали, а у кого-то родители и сами увлекались магнитными записями - джазом, или Высоцким и Галичем.
   Мои, кстати, тоже их уважали, хоть у нас и не было магнитофона. Но чётко помню случай из времён чуть ли не первого класса - однажды какой-то гость приволок к нам маг, огромный деревянный ящик, на котором запустили Высоцкого. И вот пока играла лента, все гости так и сидели вокруг магнитофона, не разговаривали, не танцевали, как обычно, а только пили и слушали! Когда я вырос, то такого уже ни разу ни на каких пьянках не видал. Тоже ведь примета эпохи, наверное...
   Вот, значит, на таком "историческом фоне" у меня в восьмом классе и появился, наконец-то, вожделенный магнитофончик! - устаревший и поношенный "Aidas" Вильнюсского электрозавода.
  
   Ну, а дальше-то всё уже было понятно. Потратил все свои невеликие сбережения на магнитную ленту шестого типа, и ринулся к товарищам записывать. И уж ясно кого - Битлов, Роллингов, только что ставших модными в Союзе Пёплов, и прочую "буржуазную заразу"; а параллельно с ними - и Высоцкого. Ну, и не только его. Я уж давно слышал у ребят записи и других каких-то "бардов", - сейчас уже, правда, и не вспомнишь, кто там был кроме всенародных Кукина-Клячкина-Городницкого, и кого из них я услышал раньше, чем других... Тем более что мы тогда и имена-то этих исполнителей и авторов всё время путали или даже вовсе не знали, да и записи были явно сборными и самого мерзкого качества. Но это неважно. Главное - в них чудился какой-то особый дух и настрой!
   Причём этот самый дух, или как ещё это назвать? - атмосферу, - я-то лично ощущал уже в одном только звуке тех дефектных и грязных записей! Да-да, хоть гитара там дребезжала, вокал был какой-то надрывно-гулкий, да ещё и с шипящим или гудящим фоном, но вместе с экстравагантными текстами всё это и создавало какой-то неповторимый колорит того жанра. От которого особо нежных меломанов, наверное, просто-таки тошнило.
   Да, - ну а где ж тут, вы спросите, про обещанный блатняк? Так в том-то всё и дело, что для нас это уже и был блатняк!
   Ведь на тех скверных, но "атмосферных" лентах на самом деле шло всё вперемешку, и не пойми, где что - то ли барды (то есть, авторы песенок), то ли какие-то исполнители уличного фольклора. Мы ж их тогда и не отличали особо друг от друга. Вот и обзывали всё это вместе просто "блатняком", хотя настоящих-то блатных песен там было совсем немного. Но мы ж тогда особо досконально и не разбирались, где там блат, а где не блат... Те же Высоцкий и Галич у нас тоже шли за блат! Да и многие другие бардовские песни.
   Глупо, наверное, да... - но чистыми "бардами" или КСП у нас тогда считались только лирика и заумь, которых мы терпеть не могли. Считали, что такое добро обожают лишь духовно-возвышенные девы среднего возраста. Ну, а если у бардов песни были шуточные, не говоря уж о сатирических, или хотя бы просто про нашу жизнь, но совсем не ту, о которой стала бы петь официальная эстрада - так это всё мы тоже, особо не заморачиваясь, относили к "блатняку". Пусть даже никакой уголовной темы там не было и в помине.
   Так что чёрт его знает, на самом деле, как же правильно называть ту магнитную самодеятельность? Ну, наверное, уж как сложилось, так пусть и будет... Блатняк и блатняк.
   А вообще-то, конечно, весь этот жанр был нам знаком с малолетства и без всяких записей. Как уж его не обзывай: дворовые песни, уличный фольклор, жестокий романс, блатняк, - главное-то, что в нашей стране победившего социализма эти песенки распевали действительно в каждом дворе! Так что особо одарённые, вроде меня, начинали ими увлекаться ещё не закочив даже первый класс начальный школы. Да, да, вот прямо как и пелось в одной из таких баллад: "Я с детства был испорченный ребёнок..." Обожал слушать, как их поют старшие ребята на улице или взрослые на застольях. Да притом ещё наш новостроечный двор, куда мы переехали в середине шестидесятых, был настоящим "молодёжным клубом", и нас, малолеток, вечерами было не загнать домой - мы тёрлись среди этих старшаков и жадно впитывали от них всё, чего не никогда не услышишь от учителей и вожатых. В том числе и вот эти самые подзаборные шлягеры.
   И пусть их смысла я тогда, может быть, особо ещё и не понимал, но зато всё тот же "настрой"-то чувствовал прекрасно! Он же был явно не похож на натужный пафос советских песен, целый день трещавших из радиоточки. Притом, повторюсь - те дворовые "серенады" были в большинстве своём вовсе не блатные, то есть, не про зону и криминал, а скорее хулиганские, или просто озорные, "неприличные" по понятиям педагогов и комсомола. И не обязательно даже с каким-то скабрёзом! - для них уже даже невинная "Как-то по проспекту с Манькой я гулял..." - это сразу: ах! кошмар! какая пошлость!!! Ну, а если они нас за такие песни ругают, если это для них эпатаж - значит, что? Значит, это как раз то, что нам нужно!
   Впрочем, тут-то всё понятно - это всё те же самые тараканы подросткового нигилизма, и от них никуда не денешься...
   Но вот что ещё важно! Ведь мы ж притом были самые обычные школьники, не какие-то гопники из всяких отбросов общества, у которых мода на уголовщину и приблатнённость была вообще в порядке вещей. Кстати, в наших дворах таких кадров и водилось-то совсем немного.
   А у нас интерес к этой теме имел, мне кажется, совсем особую причину. Мы же часто встречали вокруг себя самых обычных молодых людей, которым просто хотелось жить, как нравится, а не как велят, гулять и веселиться, а не бороться за показатели соцсоревнования и за Единственно Верное Учение... Это ж были никакие не гопники и не криминальные элементы, но ведь им Советская власть тоже никак не давала забыть про Уголовный кодекс! Наша общественность и менты легко могли пришить рядовой веселухе "мелкое хулиганство", добыче дефицитных шмоток - "спекуляцию", а особо выдающимся любителям красивой жизни частенько приходилось думать и про статью за "тунеядство". Ну так чего ж тут ожидать? Вот вам, значит, и блатная тематика в жизни советской молодёжи...
   А ведь для нас-то, трудных подростков, которым до тошноты надоели проповеди пионерии и комсомола, все вот такие "антиобщественные" представители молодого поколения казались, конечно же, настоящими героями!
   Так что после всего этого вполне уже можно представить, что произошло, когда к нам попали магнитные записи с такими вот "непотребными" блатными песнями! Естественно, это безобразие сразу сделалось для нас очень важной и интересной темой "внеклассной" жизни. К ужасу педагогов и родителей.
  
   В общем, поимев заветный магнитофон, я с большим увлечением включился во всё это дело... только вот лент с "безобразием" мне поначалу попалось не так уж много. Да и те повторялись, - часто бывало, что дадут тебе какую-то якобы новую запись, а начинаешь слушать - и понимаешь, что там надёрганы песни с нескольких разных лент, которые уже слышал раньше... Так что разобраться в этой сборной солянке было совершенно невозможно. Я-то, с моими перфекционистскими заскоками, поначалу, было, пытался как-то "рассортировать" всё-таки этих исполнителей, но быстро понял, что дело это безнадёжное. Тем более что при том качестве записи они и похожи были все друг на друга. А уж узнать их имена - это вообще была полная утопия. На коробках-то писали чёрт знает что, одна и та же запись могла ходить под тремя-четырьмя совершенно разными именами и фамилиями или кличками.
   Уж не знаю, царил ли подобный бардак ещё в каком-нибудь жанре, но сильно в этом сомневаюсь! Наверное, это всё же свойство только магнитного блата, потому что в нём по другому-то быть и не могло...
   Но даже и это нас не особо смущало; мы довольно быстро передрали друг у друга всё, что ходило по рукам, а потом принялись активно искать другие "блатные" записи, кто как мог. В итоге к окончанию школы у меня набралось четыре ленты этого жанра, - это не считая Высоцкого; а у других ребят было и побольше. Я-то уж стал разборчивым и не писал всё подряд, потому что попадались фонограммы совсем отвратного качества, где и слов-то не разобрать, а иногда и исполнители были с какими-то совсем невыразительными голосками, ребята во дворе и то пели лучше. Но вот находились же любители, которым не жалко было тратить ленту и на такие записи!
   ...Да, глядя из сегодняшнего дня, остаётся просто диву даваться, что вот это могло быть для нас предметом увлечения и даже балдежа! - какие-то дурацкие песенки на примитивные мотивы, в скверной записи, неизвестно кем исполненные. И тем не менее... Такие уж мы были "дефективные" подростки; и только к двадцати годам, а то и позже, приходило понимание, что противиться официозу и эпатировать обывателей можно как-нибудь и поумнее, чем блатом и похабщиной. Ну, и интересы в жизни там уже становились... глубже, что ли; и содержательные песни с актуальной для нас тематикой искать надо было уж всяко не в блатняке. Тут уже открывали для себя нормальных бардов, а потом - и наш самодеятельный рок... но это действительно уже сильно потом.
   А пока что мы вовсю писали и слушали этот самый расчудесный блатнячок. Однако похоже, что у нас в Ленинграде это дело было всё-таки не сильно распространено. Помнится, что новинки в основном появлялись после летних каникул, когда их привозили ребята, побывавшие в южных краях страны. Но может, это только в нашей компании так получалось, не знаю. Главное, что каждой новой записи мы радовались, как ненормальные.
   А вообще, конечно, все уже догадывались, что такого добра по Союзу должно быть очень даже немало. Ведь записать на магнитофон вокал с гитарой - дело технически нехитрое, а уж способных "менестрелей" в нашей большой стране наверняка хватало. Так что нам оставалось только радоваться, ну а особо идейным и запуганным учителям и родителям - негодовать. Для них это вообще было шоком - узнать, что такая "блатная мерзость", оказывается, ещё и записывается! И ходит по народу! Возмутительно, куда только смотрит милиция!.. Ну и так далее.
   Да, действительно оригинальное было время! Столько всякого интересного, чего, вроде бы, никак не должно было существовать в Советском Союзе по понятиям школы, пионерии, книжек, и радио-телевидения... Но оно таки существовало!
   А власть... ну, в ту пору и наша родная Советская власть уже понемногу дряхлела и не особо-то энергично пыталась бороться со всей этой "скверной"... Что говорить - золотая брежневская эпоха бардака и пофигизма! "Ужасный тоталитарный режим", который прямо на глазах превращался в какую-то пародию на самого себя. С одной стороны - идеологический диктат, цензура и всё такое прочее, - ну да, они, вроде бы, и напрягали; а с другой-то - лишь делали нашу жизнь веселей и разнообразнее. Серьёзно! Ну вот хреново было у нас, допустим, в СССР со свободой информации, - и что? Для многих людей это обернулось просто увлекательнейшей игрой: "вражьи голоса", самиздат, всякие злободневные народные байки, циничная ирония в отношении всего официоза... Это ж был, можно сказать, целый романтический пласт нашей тогдашней жизни!
   Но, впрочем, что-то мы уже тут увлеклись в сторону какой-то социологии и аналитики, а речь-то была о блатных записях. Что ж было дальше? А дальше, к нашей великой радости, появились записи блатняка уже не под гитару, а под ансамбль!
   И, кстати, лично я-то эти "оркестровые" записи блата впервые услышал... вообще по радио. Но, естественно, подпольному. То бишь, радиохулиганскому.
   В нашем славном городе Ленинграде это было тогда большой редкостью, здесь их очень быстро отлавливали и пресекали, а вот в провинции "хулиганский" эфир вполне процветал, в те годы он был довольно модной развлекухой. И я о нём слышал очень много рассказов, а вот ловить в приёмнике ни разу не приходилось. К большому сожалению, конечно, - ведь мне ж было интересно вообще всё по теме "подпольного" и "запрещённого"...
   И вот однажды всё-таки повезло - у друзей на даче в Ленобласти я словил такую передачу, причём совершенно случайно, когда просто от нечего делать крутил "Спидолу" на средних волнах, потому что днём в КВ-диапазоне "вражьи голоса" всё равно практически не вещали. И вдруг нарвался на нечто совсем неожиданное: "Говорит радиостанция "Запад"! Сейчас музыка будет!"
   И вот, значит, на этом радиохулиганском "Западе" и закрутили блатняк! "Борю Рубашкина" - как фамильярно объявил его "ведущий"... И хоть качество звука было, естественно, ужасное, да ещё постоянно накладывались помехи и уходила волна, но впечатление всё равно оказалось колоссальным! Особенно для таких, как я, до этого слыхавших только записи всякой самодеятельности под гитару. А тут вдруг такая профессиональная оркестровая музыка, и мощный оперный голос! Естественно, после этой хулиганской радиопередачи меня сразу понесло искать его записи.
   И это оказалось несложно, у старшего поколения запрещённый эмигрантский певец Рубашкин был в моде, и ленты с ним широко ходили по народу. Да и вообще, такой музыки в Стране Советов с каждым годом становилось всё больше и больше.
   Притом это были уже не плохонькие гитарные записи каких-то анонимных исполнителей; к середине семидесятых "оркестровые" варианты стали попадаться всё чаще, и притом уже даже не эмигрантские. Тоже, в общем-то, анонимные, под общей кличкой "Одесситы". Может, и попроще Рубашкина, но зато как-то романтичнее, что ли... Рубашкин-то, как все уже знали, обычный нормальный певец "из Америки", - то, что он на самом деле из Зальцбургской оперы, мы узнали позже, но, в принципе, это было даже неважно. Главное - эти записи делались там, в "свободном мире", где всё легко и просто. А вот "Одесситы" - наше родное подполье. Романтика!
   И этого было вполне достаточно для того, чтоб от них тащиться, - остальное-то нас мало смущало. Ну, как и в гитарных записях - плевать и на низкое качество фонограмм, и на то, что вся эта музычка была, если уж говорить честно, довольно-таки примитивная, да и песенки большей частью - далеко не произведения искусства... Да ну, всё фигня по сравнению с романтикой! Блатной ансамбль! - это ж сама по себе такая классная тема, что на остальное можно особо и не смотреть.
   К тому же самая первая из доставшихся мне записей "Одесситов" была вообще мощной: прямо настоящий ВИА, не хуже эстрадных, - электрогитары, органола, и всё, как надо! И вот когда мне после этого предложили ещё одну запись "Одесситов", я, помню, был полон большого энтузиазма... а запись оказалась такая, что только с натяжкой можно было назвать "оркестровой". Простенький аккомпанемент, аккордеон или даже гармошка, плюс какой-то ритм не пойми на чём... Чёрт его знает, может эта запись была из более ранних, доходили-то они до нас как придётся, а не строго хронологически. Но уже совсем вскоре записи каких-то новых подобных блат-ансамблей стали появлятся вообще одна за другой. Только называлось всё это по-прежнему "Одесситы".
   И понятное дело, что всем нам очень хотелось узнать, кто ж они такие, эти самые "Одесситы", но информации было ноль. Никто кругом и понятия об этом не имел; ну, и значит, мы могли только сочинять о них всякие цветистые фантазии. Что есть, мол, такие отчаянные ребята, которые так любят блат, и так не боятся Советской власти, что собираются, играют и записывают всю эту музыку... То ли на подпольных хатах, то ли в одесских кабаках, - ни того, ни другого никто из нас, естественно, никогда в жизни не видел, и поэтому можно было воображать их себе какими угодно.
   Мы, правда, и ленинградских-то кабаков тогда ещё не видали по малолетству. Но примерно в это же время я вдруг узнал от старших, что на нашей ресторанной эстраде могут, оказывается, почти что в открытую лабать и блатняк! Обалдеть. Пусть даже и не совсем настоящий, а только кое-что из лёгких вариантов, типа "Вишен" или "Мясоедовской" - но всё-таки... Тоже ведь нонсенс, вроде бы, для советской действительности, а вот - пожалуйста! Старшаки, которые уже бывали в кабаках, не раз хвастались, как за пятёрку заказывали у лабухов что-нибудь эдакое... И мы, конечно, жутко им завидовали, что они могут вот так запросто пойти в ресторан и всё это послушать не на каких-то там хреновых записях, а прямо как на настоящем концерте!
   Но ничего - в конце концов повезло и нам. На нашей полудикой окраине в обычных кафе-столовых, типовых "стекляшках", тоже иногда проходили какие-то банкеты или свадьбы, на которых играли разные приглашённые ансамбли. И вот однажды мы вдруг услыхали, как из открытых окон кафе гремит не репертуар советских ВИА, и даже не западный рок, а вот этот самый кабацкий "блат"! Ну, это был просто шок и кайф. С тех пор мы каждый раз, когда слышали, что в кафе идёт банкет, собирались под окнами, и, разинув варежку, слушали... И хоть парочку таких "неразрешенных" песенок дожидались всегда.
   Ну, а после всех этих радостных открытий уж нетрудно было придти к мысли, что и записи "Одесситов" лепят, наверное, вот такие же ресторанные лабухи. В принципе-то, это и было недалеко от истины. Но нам же хотелось нафантазировать чего-нибудь ещё покрасивее! Кто ж его знает, - может, не записи пошли из кабака, а наоборот? Ну, в смысле - могли ж какие-то особо отчаянные и талантливые ребята первыми подать пример, сыграть блат под ансамбль и записать, а теперь уже им и подражают во всех ресторанах? Конечно, так думать нам было куда интереснее. Да к тому же на лентах ведь попадался блатняк куда покруче, чем в обычном кабацком репертуаре, и поэтому те "отчаянные" с записей казались нам, юным несоглашанцам, вообще какими-то былинными героями подполья и вольнодумства! Из невообразимо загадочного и романтичного иного мира...
   И, конечно, всем этим магнитофонный блатняк нас тогда тоже сильно привлекал. Вот этой волшебной атмосферой мифов и легенд, которые про него понавыдумывали в народе... Недаром даже и мы, сопливые школьники, не только пассивно питались слухами, но и сами для себя изобретали на эту тему всякие навороченные баллады и саги!
   И с одной стороны, это было вполне понятно: откуда ж мы могли тогда знать, как всё это творилось на самом деле? А с другой, самое что смешное, - при желании-то вполне смогли бы и узнать! Ведь вся эта музыка и записи делались тут же, рядом с нами, и, как потом выяснилось, даже не особо-то конспирировались. Но нам, выходит, это было ни к чему... Слушать всякую небывальщину, и самим сочинять её, - безусловно, интереснее.
   Ну, такая уж жизнь тогда была... сказочная. Побуждала она к творческому взгляду на мир.
   Но мы-то - ладно. В конце концов, просто индивидуумы с богатой фантазией, и слишком изощрённым восприятием действительности... но ведь таких "фантазёров" по стране тогда был целый легион! И всё, о чём я тут рассказывал, - это оказалось лишь так, цветочки, лёгкая разминка...
   А настоящий фонтан всенародных легенд ударил тогда, когда в этом жутко интересном и таинственном мире подпольного магнитного блата вдруг появилось нечто и вовсе сверхъестественное. Даже не новая звезда, а уже целая галактика - Аркадий Северный.
   Но вот на этом, увы, мне уже придётся лишь скромно замолчать. Конечно, я тоже когда-то наслушался про него массу красочных басен, и даже самого тянуло чего-то к ним присочинить, но потом узнал, что творилось в голове у некоторых товарищей... Нет, после этого лезть со своими блёклыми рассказами уже просто неприлично. У людей-то действительно было всё серьёзно! Вообще какая-то психоделия. Хотя мы в те годы точно не употребляли никакой дури, кроме алкоголя.
  
   В общем, пусть лучше об этом расскажут те, кто сходил с ума от записей Северного по-настоящему.

________

ЗАРИСОВКА ВТОРАЯ

РАССКАЗ ЧОКНУТОГО РОМАНТИКА

   - Ну да. "Кто сходил с ума от записей Северного по-настоящему" - это точно про меня.
   И наверное, всё это и впрямь не назовёшь иначе как изменениями сознания. Особенно если смотреть со стороны. Да ещё трезвым взглядом.
   Но ведь в том-то и дело, что весь этот "психодел" крыл нас не только безо всяких препаратов, но даже и без спиртного! Лично для меня вся эта музыкальная подпольщина сама была не хуже любого наркотика, и не только в смысле эмоционального кайфа - она ведь ещё и возбуждала в мозгах всякое безудержное фантазирование. А фантазии у нас в юности действительно были такие, что просто застрелиться...
   Теперь трудно даже изложить всё это понятным языком. Но я попытаюсь.
   Поначалу, правда, ничего не предвещало подобных страстей. Блатняк я в школьные годы записывал и слушал точно так же, как и все мои товарищи, и даже не могу сказать, чтоб я с него балдел как-то особо больше, чем другие. Рок-то, пожалуй, завлекал тогда сильнее.
   Но вот в классе, вроде бы, в седьмом, - то есть, в семьдесят шестом году, - один знакомый подкинул мне пару катушек. На одной были куплеты про евреев и весёлые матерные песенки, - некоторые я уже слышал, и фамилию исполнителя тоже знал, только неточно. Кто говорил - Беляев, а кто - Белов... А вот на другой ленте вдруг услышал голос, совершенно не похожий на всё, что доводилось слышать до этого! "Аркадий Северный! Музыкальный фельетон. Вы таки хочете песен - их есть у меня! Программа для Госконцерта!" И...
   ...А то, что произошло дальше, я даже не знаю, какими словами и описать! Это было... ну, просто какая-то магия - точно отворилось волшебное окно в параллельный мир, и бедного питерского школяра накрыло неизъяснимым и романтическим духом старинной Одессы... Звучит это, конечно, как дешёвая патетика, но ей-богу, ничего другого тут и не скажешь. И каких миражей нагромоздило тогда моё сумасшедшее воображение - даже и не спрашивайте, этого я и сам себе не смог бы внятно объяснить. Да оно и неважно! Был ли там действительно этот самый "дух", или это только раздуло мою собственную фантазию - какая, собственно, разница? Всё равно я с головой очутился в этой самой мифической "Одессе", и отчего? - от нескольких песен из хрипатого ящика!
   Чёрт его знает, как выглядит настоящий транс, но, наверное, это был именно он.
   И ведь мало того. Почти тут же я умудрился найти в этой записи и ещё один повод для кайфа, совсем уже, честно говоря, бредовый... Хотите - смейтесь, но я реально ощущал, будто поимев такую необычную запись я прямо-таки нашёл клад или сделал историческое открытие! И от этого "обладания редкостью" весь был преисполнен идиотским восторгом... Хотя ведь прекрасно при этом понимал, что магнитная запись, ходящая по рукам, особой редкостью быть просто не может, и наверняка она уже есть у многих. Но всё равно! Чувство было такое, как будто я её не переписал у товарища, а нашёл не меньше чем в одесских катакомбах, или раскопал в каких-то секретных архивах!
   Конечно, в моём уже далеко не детском возрасте не подобало бы уж так сходить с ума. Но вот такое убойное впечатление произвела эта запись!
   Не, ну а с другой стороны, скажите - как мне было не посчитать её "раритетом", если она была абсолютно не похожа на весь остальной блатняк с тогдашних магнитных лент? Там уже сама собой напрашивалась мысль, что запись-то не нашего времени, а каких-то минувших былинных эпох... И уж в этом-то, между прочим, я был вовсе не одинок. Точно так же думали тогда многие, мне потом приходилось не раз об этом слышать.
   Но меня и тут угораздило зайти, наверное, дальше всех - потому что поначалу я вообще решил, что всё это было записано аж прямо тогда, в нэповской Одессе! Хорошо хоть не успел никому об этом рассказать... Какие-то остатки здравого смысла, видимо, во мне сохранились, и старинность этого "клада", увы, пришлось всё-таки подкорректировать. С большой неохотою. Но что ж поделать, такая старинная запись могла бы быть только на пластинках, шипяще-трескучий звук которых ни с чем не спутаешь. А у этой качество хоть и тоже было не ах, но на пластинку ничуть не похоже... Значит, хошь не хошь, а если она изначально магнитная, то уж никак не раньше конца сороковых, да и то с натягом; скорее - середины пятидесятых. Историю-то звукозаписи, хотя бы в самых общих чертах, знали тогда даже последние двоечники. Ну, так что ж... Выходит - это не прямой привет из старой Одессы, а ретро, заделанное каким-то старым одесситом? То ли в самые мрачные времена позднего сталинизма, то ли в начале оттепели... Ну и ладно! Такой сюжет тоже вполне колоритен и романтичен!
   Такие вот сказки я себе тогда навыдумывал... Да и не просто сказки даже, а целую развёрнутую мифологию.
   И конечно, я не стал бы так фонтанировать всей этой шизухой, если б мне хоть чего-нибудь рассказали об этом Северном - но о нём, как назло, никто ничего не знал. Начиная даже с того товарища, который принёс мне те записи. Но он вообще, в отличие от меня, абсолютно не был подвержен романтическим припадкам, и личность исполнителя у него никакого интереса не вызывала. Ну, Северный и Северный. Да, вот такие разные люди слушали тогда блатной магнитиздат... Ну, а я, вдохновлённый своими "открытиями", стал с утроенным усердием шариться по фонотекам знакомых, - и записи Северного кое у кого оказались! Правда, те же самые; и в итоге я нашёл всего пару-тройку песен, которых у меня не было, но каждую такую "новую" песню воспринимал уж действительно как отрытый клад. А ведь всего-то, как потом оказывается, было у меня восемь песенок из первого концерта, и семь из второго. И я даже и не заметил, что это куски из разных записей! Видать, они так действовали на неустойчивую психику, что возбуждали в ней фантазии вне всякой зависимости от смысла и связности текстов...
   Кстати, будь эта запись полной, я бы, конечно, не бредил о "конце сороковых". Ведь там в текстовых миниатюрах между песнями говорилось и о Рубашкине, и о Высоцком, и о фильмах шестидесятых годов, - в общем, вполне было бы понятно, что и писалось это никак не раньше. Но что ж поделать! Приходилось строить фантазии из того, что есть.
   А вот о том, кто ж такой этот загадочный Аркадий Северный, люди несли такую пургу... Кто-то соглашался с моей версией о "послевоенном ретро"; а кто-то всё-таки говорил, что Северный хоть и действительно старый одессит, но эти записи не начала пятидесятых годов, а современные, или, в крайнем случае, середины шестидесятых... Но были и такие "знатоки", которые уверенно говорили, что Северный начал петь ещё в тридцатых! То есть, надо было понимать так, что он всё-таки записывался на фонограф или шеллак, а не только на магнит? В этом, конечно, были очень большие сомнения... В качестве подтверждения вспоминали об утёсовских пластинках с блатными песнями. Кто-то договорился до того, что Северный - это Утёсов и есть! А что? - записи были хреновые, тонкостей не разберёшь, а что-то похожее в интонациях действительно мелькало... Но самое сногсшибательное предположение было такое: поёт на этих записях Утёсов, а монологи читает Михаил Водяной! Ну, а "Аркадий Северный" - это их коллективный псевдоним...
   Я, правда, в такие экстравагантные версии не очень-то верил, но остался при мнении, что это весьма старые записи, самых-самых лохматых-пятидесятых годов. И мне, как нарочно, кроме тех кусков из "одесских циклов" никаких других записей Северного не попадалось. Оставалось думать, что они единственные, и с тех давних пор легендарным Аркадием Северным ничего больше и не записывалось... Вот так я и слушал себе, и тащился помаленьку, как от самих записей, так и от своих фантазий.
   Ну и, в общем, после всего этого вы уже легко можете себе представить, что случилось с моим слабым мозгом, когда я узнал, что существуют записи Северного под ансамбль!
   Да, об этом действительно стоит рассказать в деталях. Там я навертел таких сюрреалистических химер, что теперь не всегда уже верю и сам, что это было со мной...
   Итак, это случилось в конце лета 1977 года. Была какая-то очередная гулянка у нас во дворе, то ли по поводу, то ли экспромтом - уже и не помню... А я как раз накануне услышал у кого-то небольшой кусочек записи Северного в сопровождении музыкантов, от которой пришёл в натуральный экстаз. Хоть та запись была самого омерзительного качества - такого, что не разобрать было даже и слов. Но сам факт! Сам сюжет - "старый блатной одессит обзавёлся оркестром"! - это ведь был сплошной романтический угар. Правда, переписать эту скверную запись я ещё не успел. Но она стала у меня основной темой для разговоров, с которыми я ко всем приставал.
   И вот тут, на пьянке, вдруг оказалось, что мне просто дико повезло!
   Очередной собеседник, знакомый парень из соседнего двора, мои восторги не разделил, сказал, что блатняком особо не интересуется, - так что на этом, по идее, наш разговор и должен был закончиться... Но тут он неожиданно выдал, что у него есть какой-то дальний родственник, музыкальный коллекционер, у которого имеются записи Северного под ансамбль в хорошем качестве! Хотя тот родственник тоже вовсе не спец по блатняку, и собирает один только джаз, но вот каким-то образом и у него оказалась эта подпольщина.
   Да, товарищ явно не предполагал, что при мне не стоит ляпать такую сногсшибательную информацию!.. Я, конечно, сразу же загорелся, и начал его донимать - мол, нельзя ли там как-нибудь организовать копии для одного бедного любителя? Ну, сами понимаете... Увы, - оказалось, что всё это как-то очень сложно: этот идейный коллекционер свои ленты на сторону никому, естественно, не даёт, перезаписью за деньги не занимается, а за просто так - ему вечно некогда... Я, честно говоря, не очень уже и помню, о чём и как там дальше шёл разговор... но в итоге товарищ вдруг предложил мне такое, чего я никак и не ожидал! Присоединиться к нему, когда он снова намылится к своему родственнику просто в гости, на посиделки с водочкой или коньяком. Ну, а там попутно сделать уже и перезапись.
   Тут я, конечно, впал уж просто в дикий восторг. Поехать в гости к настоящему коллекционеру - это уже было интересно; а там записать, да ещё заодно и попить... Под такое дело даже не жалко поставить и лишний пузырь!
   Правда, по ходу пьесы ещё выяснилось, что ехать придётся со своим аппаратом, - второго магнитофона там не было. То ли коллекционеру джазовых пластинок он был и не нужен, то ли мне так не повезло, что второй маг был у него в ремонте... не помню. Да и не важно. Меня это ничуть не напугало: таскать магнитофоны на перезапись - это была совершенно стандартная практика для того времени. Для того они и выпускались в виде чемодана с ручкой.
   И вот в один из вечеров мы, наконец, поехали к тому коллекционеру, - а жил он не близко, на Удельной. Захолустный райончик, и, как казалось тогда моему распалённому воображению, как раз подходящий для подпольной хаты с записями Северного... Хотя, на самом деле, район был самый обычный - тихий, патриархальный и живописный, бывший дачный пригород, от которого ещё осталось несколько островков частной застройки среди утонувших в зелени дворов с двух-трёхэтажными сталинскими домиками, рядом с огромным диким лесопарком. Правда, невдалеке была ещё и знаменитая психушка имени И. И. Скворцова-Степанова, по народному - "Скворцы", но речь сейчас не про неё...
   И квартирка этого деятеля не обманула моих ожиданий - выглядела она совершенно по "музыкальному". Вся заставленная стеллажами с пластинками, обвешанная фотографиями и плакатами, и со всяческой радиотехникой в каждом углу. Несколько проигрывателей, усилители, и ещё что-то непонятное - часть техники там была без корпусов, просто платами наружу, и трудно было понять, что это такое. Два или даже три комплекта колонок. А вот магнитофон - современный стоячий серебристый аппарат, то ли "Юпитер", то ли "Ростов", - действительно был один. Вроде бы, где-то в углу и притулился старинный деревянный гробик типа "Днепра", но на такой я, конечно, и сам не захотел бы переписывать. Так что свой магнитофон тащил всё-таки не зря.
   Ну что ж, расставили мы технику, подсоединили, настроили... Вернее, сначала-то, конечно, выпили за знакомство. А дальше было так: хозяин уселся с моим товарищем за игровой столик - что, собственно, у них и было поводом для встречи. Но играть они, как оказалось, собирались не в очко, не в буру, и даже не в гусарика, а в шахматы-блиц! - интеллигенция хренова. Ботвинники... Ну, а я шахматами не увлекался; поэтому коллекционер просто дал мне ленты - пиши, мол, сам, - и они с товарищем погрузились в игру. За одной из бутылок грузинского коньяка, которые мы притащили. А я, стало быть, приступил к записи.
   На ленте оказался уже знакомый мне второй одесский цикл-"радиопередача"; правда, качеством много лучше, чем всё, что до сих пор попадалось, да и длиной на целый час, чего я раньше тоже никогда не слышал. Я это дело поставил на запись, но к "гроссмейстерам" и к коньяку выбирался только пару-тройку раз - всё-таки интересно было слушать! Ведь мне до этого попадался всё время какой-то разнобой, да ещё, оказывается, некоторые идиоты писали оттуда только песни, выкидывая монологи. На хера им тогда, спрашивается, вообще был нужен Северный, если не дано понимать, в чём самый цимес записи?! В общем, так я и писал, слушал, да тащился. Но вот лента закончилась, я слегка поднаверстал градус, и взялся за другую... И какое-то странное возбуждение ощутил уже при первых словах, когда чей-то задорный голос объявил: "Итак, третий одесский концерт... Исполнитель - Аркадий Северный! В сопровождении ансамбля "Четыре брата и лопата"... ну, и так далее.
   А потом грянула музыка... и я вообще перестал соображать, где нахожусь. Вроде, квартира на питерской окраине... кругом какие-то джазовые лица на плакатах... приглушённый свет от торшера, и таинственное мерцание радиотехники... за открытым окном тёмно-синий ленинградский вечер... - а я таки в Одессе!!! В которой никогда не был. Да, волшебная сила искусства! - хоть и затасканное это выражение... В общем, коньяк допили без меня. Но я и без коньяка уже был хорош.
   ...Лента дописалась, а время уже поджимало к полуночи; распрощались мы, - вся голова была в тумане... На последнем автобусе я приехал домой, и начал всё слушать по новой, уже в ночи. А второпях и от восторга я у этого коллекционера так ничего и не спросил: что это за ансамбль, каких лет запись... да и о том, кто такой Аркадий Северный, он мне, может быть, рассказал бы... Правда, я ещё намеревался встречаться с ним в будущем. А пока стал домысливать сам.
   И вот что у меня вышло: "Третий концерт"... - значит, третий после каких-то двух. Каких? Да тех самых, "одесских циклов" под гитару! Первая песня "Вернулся-таки я в Одессу"... - откуда вернулся? Или посадили после гитарных записей, или пришлось скрываться. А потом вот вернулся, да не просто так, а уже с ансамблем! Логично? Вполне! А поскольку те "циклы" я считал, как уже говорил, записями начала шестидесятых годов, то и про эту оркестровую запись почему-то решил, что она тоже родом из шестидесятых. Почему? - теперь уж и не поймёшь... Но решил. К тому же она, как я понял гораздо позже, у джазмена была неполной, и там, как нарочно, были выкинуты как раз те пародии на эстрадные песни семидесятых, по которым я мог бы догадаться о правильной датировке. То есть, вышла та же самая фигня, что и с гитарными "циклами" - прямо мистика! Вот от такой ерунды оно и зависело, наше доморощенное мифотворчество...
   В общем, эта музыка капитально дала мне по мозгам. Что в полный рост проявилось через несколько дней, когда мы в компании с тем же товарищем выбрались по грибы в леса Карельского перешейка. Ну, а как себя ведут нормальные люди в таких случаях? - просто ищут грибы, да любуются окружающей природой... а вот у меня в этот раз всё получилось сложнее. В какой-то момент вдруг сам себя поймал на том, что, оказывается, иду по лесу, ничего вокруг не вижу, и напеваю вполголоса под хруст шагов, прямо все песни подряд по записи... Товарищ услышал, и лишь покачал головой: надо, мол, было сразу идти сдаваться в "Скворцы", благо недалеко. Только через какое-то время я замечаю, что и он чего-то бормочет. Прислушался - точно! "Сидели мы с кирюхою, ого!" Ага. Будем, стало быть, в одной палате...
   Ну, и вот, значит, слушал я эти записи всю осень, и всем знакомым давал слушать и писать, восторженно сопровождая своей "исторической версией". А до того коллекционера я добрался вновь только под самые ноябрьские, когда уже выпал лёгкий снежок...
   Дворы Удельной стали совсем прозрачными среди частокола голых чёрных деревьев, и выглядели, пожалуй, уже менее таинственно, но так же "подходяще" к записям Северного... Впрочем, не обращайте внимания. У меня всегда была мания ассоциировать музыку с каким-то визуальным антуражем. Как тот "Кирюха" уже навсегда слился в сознании с пронизанным солнцем сосновым мелколесьем, голубовато-белым мхом и сиреневым вереском... "Скворцы", действительно. Чего уж там говорить, если идеальным фоном для всех песен Северного мне казался вообще... ресторан Витебского вокзала! Его вид сразу же вызывал в памяти какую-нибудь из песен. Может быть, потому что там был стильный интерьер - декор эпохи модерна, напоминающий о нэпе, а обстановка - уже чистый привет из пятидесятых, романтической оттепели. А вокруг - возбуждённая суета вокзальной жизни, где почти все люди так или иначе выдернуты из рутины обычного существования, - что тоже как-то попадает в тон тех песен... А иногда мелькают даже и их подлинные герои, жулики и бродяги... Ну, фантазировать можно много. Но всё равно, никогда в жизни я сам себе не смог бы внятно объяснить, почему меня так замкнуло с этим вокзалом и рестораном! Ладно, эта игра в ассоциации, наверное, уже мало интересна...
   В общем, в начале ноября я приехал на Удельную к тому джазовому коллекционеру. Ещё накануне, когда мы созванивались о встрече, он мне сказал, что у него появилось целых три оркестровых записи Северного! Теперь-то конечно, это смешно звучит - "целых три", - но тогда и впрямь казалось значительным. Так что я ехал весь в предвкушении новых грандиозных "открытий"...
   Но для начала, конечно же, я пристал, наконец, к бедному джазмену со своими наболевшими вопросами - о том, кто такой этот Северный, кто делал такие замечательные записи, ну и так далее... Но вот с этим-то он меня и не порадовал. Всё-таки его по-настоящему интересовал только джаз, а Северного, как оказалось, ему какие-то товарищи чуть ли не навязали. Но, тем не менее, что-то ему там понравилось, и он даже собирался приобрести ещё несколько. А пока что и сам знал немногое, и питался почти такими же обрывками сказок, что и я... Да ещё и как-то без энтузиазма. "Ну да, Северный - одессит... Но записывался вообще-то в Питере. Сидел? - наверное, сидел... Гитарные записи? - да, наверное, шестидесятых..." Только про записи с ансамблем он заговорил увереннее, - что это дело, мол, точно современное, и "Третий одесский" - далеко не первая запись под оркестр. Те, что у него есть сейчас, были раньше неё... Но после той каши, что он развёл в начале разговора, я всё это пропустил мимо ушей. Или просто уже не хотел расставаться со своими заблуждениями.
   В общем, я переписал те ленты, опять усидев под это дело с хозяином две бутылки коньяка, и опять приведя себя в маловменяемое состояние... Толком я эти записи прослушал уже дома, на другой день. И... воспринял их всё равно, как нечто записанное после "Третьего одесского концерта". В них самих, правда, не было ничего такого, чтобы делать подобные выводы, но уж больно мне нравилась моя версия, что Аркадий Северный вернулся-таки в Одессу после гитарных... Хотя эти записи были, - как я узнал позже, - как раз таки первым и вторым "Одесскими концертами".
   А подлинный разгул фантазии пошёл тогда, когда аплодисменты, слышимые в каких-то песнях, и парочка соответствующих реплик навели меня на мысль, что это - эстрадные записи! Стало быть, тогда, в чудесных шестидесятых, этот загадочный одесский артист давал со своим ансамблем и настоящие подпольные концерты?! Вообще фантастика... Летняя эстрада в одесском парке... нет, это всё-таки слишком нахально... ну, тогда кабачок, такой небольшой, полуподвальный, со сводчатыми потолками, где на маленькой эстраде в углу Аркадий Северный поёт для сугубо своей публики... А может, и наоборот, - большой светлый зал, где-нибудь в санатории под Одессой, на берегу моря, который снят на всю ночь специально для концерта... В общем, слушал я это всё опять в каком-то полутрансе, в романтическом таком тумане. Эх, Одесса...
   Но и это ещё не всё.
   На третьей коллекционерской ленте оказался лирический концерт. Тот самый, который - как я тоже узнал только потом, - называют странным именем "серия А"... Мало того, что он вообще был мало похож на "одесские", но ещё, как нарочно, на той бобине оказались перепутаны первая и вторая сторона. Так что слушать я его начал с песни "Заметался пожар голубой..."
   Ну, и... тушите свет. Бредовая мифология начала твориться прямо на ходу!
   Позорно, конечно, но я тогда даже и не понял, что это стихи Есенина. Слова "первый раз я запел про любовь" я воспринял совершенно буквально, от имени Северного, и в том смысле, что это - его самая первая запись не блатных или одесских, а любовных песен... Ну, в общем, можете себе представить, какой "сценический образ" подпольного артиста Северного сложился у меня после всего этого в воспалённой голове! Каким разносторонне одарённым творческим деятелем и суперлегендарным героем должен был я его воображать...
   И было всё это, как я уже говорил, в ноябре 1977-го. Полученных впечатлений мне хватило чуть ли не до весны, я всё слушал и переслушивал эти записи, устраивал сеансы прослушивания всем желающим, а иногда даже навязывал и не особо желающим, и очень обижался, если люди не разделяли моего романтического восторга... Ну, а потом, наконец, слегка отрезвев, я решил поискать, нет ли в природе ещё каких-нибудь записей Северного, чтоб словить такие же сильные впечатления. Но к "Скворцам" ездить мне уже не пришлось, - узнал, что записи есть куда ближе... Ну, как всегда: что под носом - то не замечаешь. Коллекционер жил вообще на соседней улице.
   Но что там записи! Главное оказалось в другом... Их обладатель просто убил меня на месте, растёр и изничтожил ещё до того, как я успел у него чего-то послушать и записать. Когда он совершенно простодушно, между делом, начал рассказывать, где он брал эти записи (а оказалось - у людей, знакомых с самим Северным!) и, соответственно, - кто ж такой Аркадий Северный на самом деле, и как сотворялись все эти записи... Ну, это я пересказывать уже не буду.
   Вот так! - стал я с тех пор общаться с коллекционерами, записывать Северного у них, и весь состряпанный мной романтический флёр разлетелся вдрызг... Конечно, музыка Северного от этого хуже не стала... но всё, что я слышал у него в дальнейшем, уже воспринималось как-то по-иному.
   Да, не надо развенчивать легенды!.. Или не надо их выдумывать?
   Но это уже философская тема...
   А про записи пусть рассказывают те самые коллекционеры.
  

________

ЗАРИСОВКА ТРЕТЬЯ

РАССКАЗ НАЧИНАЮЩЕГО КОЛЛЕКЦИОНЕРА

   - Легенды, говорите?
   Ну, ещё бы! О чём разговор... Помню, помню. Как же.
   И, честно говоря, в моей жизни такое бывало далеко не один раз: когда человеку, знакомому лишь со всякими народными слухами и фантазиями про Аркадия Северного, начинаешь рассказывать, как оно есть на самом деле, - человек впадает в лёгкое остолбенение.
   Некоторые ещё пытались слабо сопротивляться, не желая принимать такую прозу и расставаться с фантазиями. Но деваться-то было некуда. За моей информацией стоял неубиваемый козырь - знакомство с настоящими ленинградскими коллекционерами блата. Что легко подтверждалось моей фонотекой, невиданного для простых советских людей объёма и качества.
   Но мне, честно говоря, просто повезло - я довольно-таки рано познакомился с серьёзными коллекционерами подпольной музыки. Так что во многом мне было гораздо проще, чем "рядовым любителям" - я мог узнавать про всю эту кухню подпольных записей почти из первых уст. Тоже, правда, со всякими сказками, не без этого... Но это отдельная тема.
   А мне, кстати, "коллекционировать" всякую такую информацию было ничуть не менее интересно, чем записи! Я даже удивлялся на иных меломанов, которым всё это было по барабану; типа, главное - музыку слушать, а кто ж такой этот загадочный Аркадий Северный? - вообще без разницы. Ну, что ж... Иным ведь и музыка нужна была не для того, чтоб слушать, а только чтоб ею барыжить.
   Ну, а я вот прямо с тех пор, как впервые услышал записи Северного, так сразу же загорелся желанием что-то узнать и о нём самом. Но ни с какими коллекционерами я тогда ещё знаком не был, - и, стало быть, поначалу тоже собирал только всякие народные мифы и слухи. Но мне ж этого было мало! А где добывать всю эту бесценную информацию - я и понятия не имел, так что с этими "поисками Северного" случались со мной в те юные года прямо-таки трагикомические казусы.
   Пожалуй, для начала я об этом и расскажу.
  
   Было так. Осенью 1978 года мне попался концерт Северного с ансамблем "Химик". Классная запись, классная музыка... но среди этого я вдруг слышу нечто вообще бесценное! - хотя подавляющее большинство просто пропустили б это мимо ушей или в лучшем случае, остались равнодушны. Идёт вступление к песне, и Северный там среди прочего вещает: "...Нас почему-то понесло на Петроградскую сторону. Что мы там делали, уже не помню, только встречаем - и чтоб вы думали кого? - Володю Николаева, халдей, который в "Мерани" работает..."
   Ё-моё! Знакомое "Мерани"!!!
   Я ж прекрасно знал это заведение... ну, просто потому, что в других-то по молодости лет ещё и не бывал. Это было первое в моей жизни нормальное кафе, а не те алкоголические "стекляшки" на нашей пролетарской окраине, которые я до этого только и видал. И вот пожалуйста - не прошло и месяца, как мне посчастливилось побывать в этом "Мерани", и я вдруг слышу о нём на записи Северного! Бывают же такие совпадения...
   Кстати, я даже точно помню дату - седьмого октября. Потому что это был первый раз, когда мы праздновали День Конституции не в сталинскую дату 5 декабря, а в эту новоиспечённую брежневскую.
   "Праздник"-то для нас, как и для большинства советских людей, был, конечно, только лишним поводом выпить, не более. Тем паче, в тот год даже и дополнительного выходного не получалось - родная Советская власть специально так подгадала, чтоб первые два года этот новый праздничный день выпадал на субботу и воскресенье. Но тем не менее... Праздник есть праздник.
   Так что в тот солнечный осенний денёк настроение прямо с утра было какое-то праздничное, даже без всяких причин... Вру, конечно. Предвкушение пьянки - вот и вполне достаточный повод для счастья. Тем более в юности, когда от каждой пьянки наивно ждёшь каких-то новых и необычных ощущений и приключений.
   И я понял, что предчувствия меня не обманули, когда после первого такта прелюдии - то есть, ритуального стояния в очереди к пивному ларьку, и кружки прохладного пенистого пойла, - товарищи предложили в честь нашей новой, самой прогрессивной в мире Конституции, завалиться не куда-нибудь, а в шашлычную "Мерани"...
   Ну а я-то, как уже говорил, "гулякой" тогда ещё был совсем зелёным, и большой мир питейных заведений города Питера знал лишь теоретически. Конечно, мы и в школьные годы тоже были ребятами не простыми, и уже успели навестить кое-какие места, в которых нашему брату, по идее, бывать никоим образом не полагалось... Ну да, те самые "стекляшки" - синюшные распивочные. Но нам тогда поход и в такое "заведение" казался прям-таки приобщением к неведомому и манящему миру цивилизации и красивой жизни...
   В общем, эту чудесную сторону нашей духовной культуры я знал ещё очень плохо, в приличных заведениях разбирался слабо, а про "Мерани" и вовсе ничего не слышал.
   Старшие товарищи взахлёб принялись рассказывать, что эта шашлычная - самая лучшая в Питере, и даже ресторану "Кавказский", что на Невском, рядом с ней просто нечего делать. Что ж... В конце концов, мне тоже захотелось изобразить, что и я не какой-нибудь гопник, который ничего не видал, кроме портвейна в парадняке, а культурный белый человек, и тоже могу посетить такую цивильную кафе-шашлычную...
   И вот, помню, - в таком эйфорическом состоянии предвкушения каких-то неведомых чудес мы добрались из наших диких краёв до Петроградской стороны, и вышли к этой шашлычной, - слегка на отлёте от Большого проспекта, на ничем не приметной улице Полозова... И мне, неофиту, тогда казалось прекрасным и романтическим буквально всё! И вывеска на углу дома со стороны проспекта, какое-то абстрактное кружево из неоновых трубок, которое, видимо, должно было изображать стилизованного барана. И то, что неприметный вход в полуподвал с этим кафе находился метрах аж в пятидесяти от той неоновой композиции, так что этот хвалёный шалман было не так-то просто и найти, не зная заранее, где он спрятался. Наверное, для конспирации! И то, как статус заведения нам дали ощутить прямо с порога: за вход там сразу снимали по пятьдесят копеек. И не в лапу швейцару. Официально! За этот полтинник там выдавался какой-то "фирменный" напиток, притом даже безалкогольный, - "входной" компот, короче говоря. Притом малюсенький глиняный стаканчик; а на эти деньги-то в те времена можно было взять в ларьке целый литр пива!
   Но самый апофеоз их статуса и пафоса наступил тогда, когда нам подали шашлыки "с огоньком"! Принимая заказ, официант так и спросил: "шашлык с огоньком?", - и наши якобы опытные и не один раз тут бывавшие товарищи этой тонкости не поняли... Потом-то они, конечно, уверяли, что халдей их обманул. И что, мол, ни о чём таком он их не спрашивал! А фишка оказалась в том, что шашлыки "с огоньком" подают не на тарелках, а приносят шампуры, собранные шалашиком на железной чашке, в которой - угли с синим огнём. Видимо, зажжённый спирт. Или, скорее, денатурат... Это неважно. Главное, что поставив это сооружение на стол, и дав на него немного полюбоваться, официант этот несчастный "огонёк" задул. И всё.
   А стоил такой понт на два рубля дороже, чем шашлыки, поданные просто так!
   Ну, а в студенческие-то годы считать копеечки ой как приходилось...
   Впрочем, этот ностальгический этюд о советском общепите, похоже, сильно затянулся, а к Северному всё это никакого отношения не имеет. Но пусть уж будет для истории. Ведь от того кафе и следов не осталось уже давным-давно...
   Ну вот, а примерно через месяц и случилось это интереснейшее совпадение! Слушаю запись Северного с "Химиком" и вот, пожалуйста: "...халдей, который в "Мерани" работает..."
   "Мерани"!!!
   Нет, конечно, даже тогда, при всей своей юной безмозглости, я понимал, что это довольно глупо - надеяться встретить Северного в заведении, о котором он просто упомянул однажды на концерте. Это ж вовсе не значит, что он постоянно там бывает! Но хотя бы пойти и посмотреть на Володю этого Николаева, а там, глядишь, и поговорить с ним о Северном... Этого ж нельзя было упустить!
   Готовился я к тому походу вдумчиво и тщательно. Значит, приду я туда, спрошу про этого Николаева у швейцара или гардеробщика... Они мне его покажут или позовут, а там... Ну, там уж надо просто не выпендриваться и не строить из себя делового, а просто сказать всё как есть: обожаю, мол, записи Северного, услышал у него про "Мерани", и вот пришёл. Может, поможете с ним познакомиться? А дальше уж как карта ляжет.
   Но, конечно, в жизни всё вышло совсем не так. Выбраться я туда смог только на зимних каникулах, в начале февраля, и в последний момент идти один всё-таки сдрейфил. Взял с собой товарища, который тоже интересовался Северным, но отнюдь не с таким фанатизмом, как я.
   Товарищ-то сразу и начал ломать мой план. Чего, мол, приставать там к гардеробщику; раз уж идём в такое пафосное кафе, так надо хоть там посидеть, заказать чего-нибудь, пусть даже по минимуму! А у официантов и спросим. К тому ж гардеробщик может и послать, вид-то у нас несерьёзный, а к клиентам в зале всё-таки другое отношение...
   Мне это показалось логичным, и я спорить и не стал.
   А зря! Николаев, как оказалось, в этот день не работал. Мы-то, дураки, и не сообразили, что официанты трудятся не на пятидневке, как обычные граждане, и посреди недели его там вполне может и не быть. Это действительно надо было уточнять у швейцара, прежде, чем переться в зал! Ну, ладно... Официантка нашему вопросу про Николаева ничуть не удивилась, сказала, что будет он завтра, приходите. Толкнуть ему что-то хотите или купить? - ну, в общем, скажете в гардеробе...
   Володя-то этот был, видать, совсем не простой мужик!
   Ну, а назавтра и наступил провал всей нашей операции... Пришли, позвали Николаева через гардеробщика, он к нам вышел, - и оказался он, кстати, моложе, чем я предполагал. Мне почему-то тогда казалось, что все друзья Северного - люди совсем уж матёрые, под полтинник... Ну, и можете представить себя на его месте! Он-то ждал, что к нему тут пришли люди с каким-то деловым предложением, а тут какие-то малолетки начинают мямлить чего-то насчёт Северного и прочего. Он сразу изменился в лице, и пошёл в глухой отказ - первый раз слышу, ошиблись адресом, ребята... Вполне понятно, - какой нормальный человек станет разговаривать на такие скользкие темы со всякими незнакомыми любопытными придурками с улицы? К таким всегда относились настороженно, справедливо опасаясь провокаторов из органов.
   И пришлось нам бесславно убираться...
   Да, вот такими-то дикими методами я и пытался собирать тогда информацию об Аркадии Северном! Так что можно себе вообразить, насколько я был одержим этой темой...
  
   Ну и, конечно же, вся эта дурацкая история только лишний раз подтолкнула меня к мысли, что искать информацию о Северном надо как-то иначе. Серьёзнее, что ли... Но "мыслить"-то про это можно до бесконечности. А в реальности, наверное, я б ничего так и не смог, если бы не счастливый случай. Один из взрослых знакомых, немного связанный с коллекционерским миром, увидел мои страдания, сжалился...
   И вот так я, восемнадцатилетний лопух, удостоился чести быть допущенным в этот таинственный мир барыг от музыки. Которые мне тогда казались прямо-таки сверхчеловеками и небожителями.
   Да уж... в те романтические годы конспиративная квартира Виктора Ивановича Кингисеппа, самого "солидного" из моих знакомых коллекционеров, была для меня просто неиссякаемым источником прям-таки дичайших "романтических" фантазий! Уже сама дорога к его дому настраивала на соответствующий лад: "Пески", совершенно захолустный и мрачный полупромышленный район, хоть и в самом центре Питера; дворы - натуральные каньоны и лабиринты, со страшными флигелями и сараями, где, по упорным слухам, ещё и в 70-е годы находили мумифицированные трупы с самой блокады... И вот, среди всего этого мрака - огромный дом на слиянии Новгородской, 8-й Советской и Старорусской улиц; образец модерна, который мог бы украсить собой и Кировский проспект! Угловые башни, громадные мезонины, эркеры и куча прочих архитектурных форм, как и положено в купеческом модерне; открытый двор ("курдонёр", как я узнал гораздо позднее) между двух громоздящихся, как утёсы, корпусов... Ну где же, как не здесь, твориться всяким тайным музыкальным делам, всей этой жутко захватывающей культурно-подпольной жизни! А уж квартира Виктора Ивановича, вся набитая разнообразнейшим музыкальным добром, окончательно ввергала в этот романтический дух. Да, в те времена я приходил сюда прямо-таки как в какой-то языческий храм...
   Ну, и понятное дело, что после всего этого записи Северного, которые я приобретал в этом "храме", казались мне небывалыми раритетами и музейными экспонатами! Хоть и понимал, конечно, что Кингисепп их толкает не мне одному, так что "раритетности" там особо и быть не могло... Однако радоваться это не мешало.
   Но однажды мне и в самом деле довелось поиметь там редкую запись, да ещё и не совсем обычным образом! И эта история тоже стоит отдельного рассказа...
  
   Когда Иваныч однажды позвонил мне и сказал, что у него появились гитарные записи Северного, которых у меня нет, я просто обалдел. Потому что наше знакомство с ним и началось именно с того, что я просил гитарного Северного, записал тогда часов на семь, и он уверял, что больше никаких гитарных нету. То есть, даже не лично у него нет, а надо так понимать, что и в природе не существует. А теперь вот - нате!
   Причём сообщил он мне об этом довольно-таки равнодушно, но этому я уже не удивлялся. Гитарный Северный был ему пофиг, это я уже знал, хотя понять никак не мог. Это ж история! А Иванычу всякая новомодная эмигрантщина была куда интереснее, чем кустарные записи советской самодеятельности шестидесятых-семидесятых. Ну ладно, с чисто музыкальной точки зрения они, конечно, были примитивом, спору нет... И особым коммерческим потенциалом тоже не обладали, - товар на редкого любителя, что и говорить. Но ценность для истории-то!.. Ха-ха. Такие глупости его вообще ничуть не колыхали.
   Да, в ту пору я ещё, как ни странно, не избавился от юношеской наивности, и полагал, что эти коллекционеры-филофонисты - всё ж не такие отъявленные барыги, как джинсовая фарца с "Галёры"; и думал, что у них есть и какие-то более высокие понятия и устремления...
   И вот, значит, я, весь преисполненный этим "археологическим" азартом, поспешил скорее к Кингисеппу, и не обманулся - уже один только вид этих лент поверг меня в культурный шок! Выглядели они просто-таки антикварно: самодельные коробки, - что у коллекционеров в общем-то, не редкость, но я ещё не видал сделанных настолько добротно и солидно. Обтянутые не каким-то там коленкором, а дерматином под крокодила, в благородном сочетании чёрного и бордо... А ленты! Какой-то импорт, но совсем старый, толстая и ломкая плёнка на ацетатной основе; то есть, по-нашему - тип шесть, или около того... Древность! Конечно, у любого юного коллекционера затрепыхается сердце от вида такой музейной диковины. Может, это даже оригиналы ранних гитарных записей Северного, а может, и копии, но сохранившиеся в единственном экземпляре!
   А Иванычу до лампочки.
   И даже о том, откуда у него эти ленты - ничего толком не сказал, темнила. Я, впрочем, его так прямо, в лоб об этом и не спрашивал, у них же это считается моветоном, я-то уж знал... Вроде бы, кто-то ему их принёс как раз из-за древности ленты, чтоб перенести, значит, на новую. Вот тут он, добрый человек, и вспомнил про меня, и дал вклиниться в процесс. А себе переписывать даже и не собирался...
   Ну, "доброта"-то у Кингисеппа проснулась на вполне материальной основе, ясное дело, - он же отлично знал, что я на такие записи клюну сразу, и денег не пожалею. Но это как раз в порядке вещей... Я сразу прикинул: семь лент, по часу - значит, где-то тридцатка по его таксе, не считая стоимости ленты... а если считая, так набежит и все шестьдесят а то и семьдесят рваненьких, - да, не жук насрал для бедного-то студента...
   Только рано я переживал. Иваныч и не собирался делать для меня копии, он милостиво разрешил мне взять эти уникальные ленты, и скопировать их самому! Вот тут я и обалдел... Потому что знал: своих лент он никогда никому не давал! Ну, а Кингисепп, ощущая, видать, исключительность этой ситуации, небрежно заявил, что за прокат с меня много не возьмёт. Стольничек.
   О чем я там плакался-то? о тридцатке?
   Но куда деваться? - ради такого я готов был загнать даже и последние джинсы.
   Эх... А как долго я мучился с перезаписью! Ведь записи были старые, двухдорожечные, а у меня магнитофоны были только со стереоголовками на четыре дорожки. Значит, двухдорожечную запись они могли воспроизводить с потерями... И негде было взять подходящий магнитофон - все мои товарищи шагали в ногу с прогрессом, и у всех уже было только стерео. А старую ламповую технику все давно развинтили, или повыкидывали. Последним почудил предыдущим летом мой бывший одноклассник по кликухе Хомяк: выбросил свою "Комету" с двенадцатого этажа, на длиннющем сетевом кабеле - чтобы, значит, в полёте она ещё играла... Развлекался, деточка.
   Но двухдорожечный маг я в итоге всё-таки нашёл, в 1982 году они ещё не стали антикварной редкостью. Только это оказалась "Астра-4", у которой было лишь две скорости: четыре и девять. Правильно, на фига советскому человеку больше? А на тех лентах запись была, как и положено, на нормальной девятнадцатой скорости...
   Однако советского человека такими трудностями, конечно, не испугаешь - мы уж давно привыкли, что в нашей жизни ничего и нигде нормально не работает, и всю дорогу приходится включать какую-то смекалку. И вот дальше у меня начался натуральный аттракцион страданий юного радиотехника.
   Проигрывать эти ленты на девятке и писать на четвёрку - это я отверг сразу. От таких народных технологий частоты садились начисто, а мне ж не хотелось копировать раритетные записи с потерей качества! Пусть даже на этих старых гитарных фонограммах была такая частотка, что и терять, вроде, нечего. Но всё равно...
   Нет, куда логичнее казалось просто переставить двухдорожечную голову с "Астры" на магнитофон с девятнадцатой скоростью, то бишь, на мой стерео "Маяк", - чем я с энтузиазмом и занялся... И тут с ходу вышел облом. Не совпали крепёжные отверстия. А заодно до меня с запозданием дошло и то, что "просто" там всё равно ничего б не вышло: мало ж было переставить, потом пришлось бы ещё и крутить настройки на платах, головка-то совсем с другими параметрами. И хрен знает, как справился бы с этим такой "крупный специалист", как я, пусть даже и со справочником! Ещё намудрил бы с той настройкой так, что потом и родная головка "Маяка" не смогла б нормально работать...
   Я, правда, был уж готов сверлить новые отверстия и ставить всё-таки голову от "Астры", только подключать её не к "маяковским" платам, а припаять на длинных проводах к родным... но что-то, слава Богу, меня удержало. Уродовать дрелью свой магнитофон я в итоге не решился.
   В общем, цирк был, конечно, знатный!
   Так что кончилось это всё, увы, самым банальным образом. Пришлось всё-таки проигрывать ленты на своём четырёхдорожечном аппарате, а положение головки выставлять тупо на слух. Да ещё и для каждой ленты по-новому. Но чего говорить, уж такой-то фигнёй, как запись с отвёрткой в руках, тогда доводилось заниматься каждому...
   Да, для тех, кто сам не вырос в этом советском дурдоме и не имел дело с чудесами той радиотехники, всё это, наверное, покажется просто шизофренией и больше ничем. Ну а как объяснить, почему эксплуатация обычного бытового магнитофона у нас превращалась прямо-таки в целую сложную научно-техническую систему?
   Но в своём роде это было даже занятно. Ведь на тупое "вкл-выкл, пуск-стоп" способна и обезьяна, а попробуй вот так приложи фантазию! Это я уж молчу о том, какую кучу всяких усовершенствований выдумывали настоящие народные умельцы, о чём даже регулярно давали публикации в журнале "Радио". Хотя, в принципе, азы радиоэлектроники знал тогда каждый владелец магнитофона. Приходилось знать.
   Но я чего-то увлёкся этими техническими подробностями, а главный-то прикол той эпопеи был совсем в другом!
   К моему великому изумлению, на этих антикварных лентах не было ни одного цельного концерта! Сплошь какой-то винегрет, куски явно из разных записей, такие "сборники" я последний раз переписывал в школьные годы, во дворе у ребят. Но тем не менее, и куски эти были мне незнакомы, поэтому я всё равно с энтузиазмом взялся за перезапись. Но самое скверное - что на разных лентах были куски со сходным звучанием! Ведь во всех гитарных записях начала 70-х звук был хреноватый, но в каждой хреноват по-своему. Вся эта мерзость - хрипота, детонация, помехи, - она могла быть в таком неповторимом наборе, что различил бы и самый неопытный слушатель. И напрашивался, стало быть, грустный вывод, что какие-то цельные записи раскиданы там фрагментами по всем лентам...
   Но что поделать? - сидеть и компоновать эти куски по однотипности у меня абсолютно не было времени, это ж онанизм далеко не на один день, а ленты надо отдавать уже завтра! Передрал всё подряд, а компоновать взялся уже потом...
   И вот с этой компоновкой у меня получилась самая настоящая мистика.
   На одной из тех загадочных коробок было написано карандашом "1963". Что это обозначало? - можно было только гадать. Скорее всего - год, но ведь могло быть и номером бобины по каталогу чьей-то коллекции. Я решил, что все-таки год. Больно уж необычный голос у Северного был на той ленте, хоть и не скажешь однозначно, что молодой, но какой-то особенный... Правда, только в нескольких первых песенках на той ленте. А дальше опять пошло что-то явно с другой записи. Но куски с таким "молодым" голосом нашлись и ещё на нескольких лентах, ну и я в итоге собрал-таки их на одну. В каком порядке собирать - особо не думал, как получилось, так и собрал. Обозвал это концертом 1963 года, и так и записал себе в каталог. Хотел ещё выяснить у Иваныча, что ж за запись в натуре была у Северного в 1963-м, но он мне толком ни черта сказать не смог...
   А потом, когда прошло с тех пор аж двадцать с лишним лет, и Кингисеппа-то уж давно не было в живых, мне довелось, наконец, подробно узнать историю той первой гитарной записи Северного. И услышать её в первозданном виде, с первой копии...
   И что ж вы думаете? И по составу и по порядку песен она полностью совпадала с моей, кое-как собранной из кусочков!
   Что это - действительно мистика, и мною водила тогда чья-то неведомая и невидимая рука??? Лично я абсолютно не верю в такое мракобесие. Думаю, просто редкое совпадение.
   Но, согласитесь, - для такой странной эпопеи, которая случилась у меня тогда с теми "антикварными" лентами, это вполне достойный финал!
  
   Так что да, хороших записей от Кингисеппа я поимел в те годы немало. Грех жаловаться.
   Ну, а вот в деле "коллекционирования информации" у меня, увы, особых успехов не было...
   Нет, в первые-то полгода или даже год нашего знакомства я считал, что всё идёт отлично, и жадно внимал всем россказням Виктора Иваныча. Про организаторов записей, про сам процесс, про музыкантов, про жизнь Северного... А поскольку до этого я о таких делах вообще практически ничего не знал, - так неудивительно, что всё это мне казалось ценнейшими сведениями и откровениями! Но потом сами собою начали выползать какие-то странности.
   Прежде всего, он не очень-то любил, когда к нему пристают с вопросами, приходилось ждать, что он под настроение расскажет что-нибудь сам. Но это ещё ничего! Другие коллекционеры, с которыми мне довелось сталкиваться, вообще строили отношения по крайне простой схеме: посмотрел каталог, заказал запись. Отдал деньги, получил ленты. И проваливай. А задавать вопросы - упаси Бог! это самый дурной тон. С вопросами пристают только всякие засланцы и внедренцы от органов или от конкурентов.
   Серьёзно. Понятия подпольного советского коллекционера - страшная штука...
   Но что поделать, этот мир - своего рода секта, и посторонних туда не особо-то допускают, тем паче - таких малолеток, как я. Который только какой-то гримасой судьбы удостоился соприкоснуться с Тайным Обществом Коллекционеров.
   Ну, и Виктор Иванович Кингисепп тоже был ещё тот темнила! Видно, так уж его приучила эта подпольная деятельность: язык особо не распускать, и иметь на всякие-разные случаи запас заранее заготовленных легенд и "версий". Даже через несколько лет знакомства, когда он уже мог, казалось бы, вполне мне доверять, - нет, всё равно постоянно темнил и лепил горбатого... И мало того! Ладно, что он был вообще неразговорчив по натуре, так ведь к тому же, когда выпивал, то в отличие от обычных людей, становился ещё молчаливее! А трезвым-то Кингисеппа я почти никогда и не видел. Сильно пьяным, правда, тоже никогда, но что толку...
   Ну так нетрудно представить, много ли полезной информации я мог получить от него при таком раскладе? Нет, узнал-то я, конечно, куда больше, чем знали обычные любители; но чем больше узнавал, тем меньше понимал. Знания эти были какой-то непонятной и невразумительной кашей, и ни в какую более-менее внятную систему они, как их ни крути, не складывались. Тем паче, что встречался-то я с Иванычем от силы раз в месяц, а то и реже; и на разговоры он уделял не больше часа. И всё это драгоценное время кормил меня лишь какими-то байками, мешал правду с вымыслом, и половину не договаривал.
   Впрочем, тогда я всему верил. И тому, что у него офигенная коллекция фирменных джазовых пластинок - якобы вторая в Союзе после дискотеки А. Н. Косыгина. И тому, что он сам организовывал записи Северного под гитару, а потом и с ансамблями... Конечно, смущало иной раз, что про одни и те же события он может выдавать абсолютно разную и несовместимую информацию; но я рад был и этому, и надеялся со временем во всём разобраться...
   А самое досадное было, что в начале нашего знакомства он обещал познакомить меня с самим Аркадием Дмитричем, если выпадет случай! И я в это тоже действительно верил. Хотя, на самом-то деле, тогда он не смог бы этого сделать даже при всём желании. Потому что Северного в то время вообще не было в Питере, а Виктор Иваныч, похоже, даже и об этом-то толком не знал. Как я понял спустя много-много лет... Но тогда-то мне казалось, что вот-вот - и всё состоится! И даже потом... Потом я тоже много лет искренне верил, что только смерть Северного помешала мне увидеть его вживую.
   А ведь я его даже и мёртвым не видел. Даже о смерти Северного Кингисепп сообщил мне так поздно, что я не смог попасть и на похороны...
   Так что в итоге я мог рассказывать только истории из серии "Как я не встретился с Аркадием Северным". А кому это интересно? - это ж так каждый может рассказывать, как не пил чай с Лениным в Разливе! Эх...
   В общем, вот так я и приобретал у Кингисеппа музычку по мере своих убогих финансовых возможностей, и всё ждал, что когда-нибудь он всё ж таки разговорится... Но хрен там. Вышло совсем наоборот.
   В это самое время, в начале 80-х, вдруг изменилась и политическая обстановка в стране. Советская власть решила, наконец, покончить со всем этим безобразием - многих коллекционеров замели за незаконную торговлю и спекуляцию, а потом под ту же статью добрались и до некоторых исполнителей... Вообще-то, ничего удивительного в этом не было, - куда более странно, что за всё за это их не заметали гораздо раньше. Может, всё это закрутилось от того, что наш, казавшийся вечным, полуживой генсек умер, и на трон сел полуживой чекист? Но мне почему-то запомнилось, что, вроде бы, весь этот "период реакции" начался уже и в последние годы Брежнева... Чёрт его знает.
   Но вот что я точно помню - и Кингисепп, и другие коллекционеры, с кем мне доводилось пересекаться, о происках агентов КГБ действительно говорили много. Гораздо больше, чем про тех же ментов или уголовку, - хотя им-то, спекулянтам, куда реальнее было ждать проблем именно от МВД. Почему так? - не берусь даже и гадать. Политика - это вообще тёмное дело.
   Главная-то для меня засада была в том, что фоне всего этого Кингисепп вообще перестал мне о чём-либо рассказывать! А после того, как он пару раз открыто отшил меня с моими вопросами, я решил к нему больше и не приставать. На том моё "коллекционирование информации" и закончилось... А там и вообще всё общение постепенно сошло на нет, потому что практически все записи блатного жанра семидесятых, что у него были, я уже переписал, а то эмигрантское новьё, которое он пытался навязчиво предлагать, мне категорически не нравилось...
  

________

  
  

ЗАРИСОВКА ЧЕТВЕРТАЯ

ЕЩЁ ОДИН РАССКАЗ КОЛЛЕКЦИОНЕРА

и немного о чекистах

  
   Да, и кстати, - что касается Комитета Госбезопасности.
   У меня ведь всё-таки тоже был небольшой опыт общения с ними! По сути банальный, и с записями Северного никак не связанный... Поначалу. А потом и они совершенно неожиданно вылезли "побочным сюжетом" в этой гнусной стукаческой истории, - так что о ней тоже стоит рассказать.
   Произошло это в 1979 году, когда я уже числился студентом, но, как оказалось, в жизни и в людях ни хрена ещё не разбирался.
   Появился тогда у меня один странный знакомый, который постоянно заводил со мной разговоры на антисоветские темы, - а меня это особо и не удивляло. Поливать Советскую власть - это был тогда самый распространённый вариант "салонного" трёпа. Я, грешный, и сам этим страдал, - благо, чтобы изображать такую фронду, ума много не надо, а за "интеллигента" и "либерала", глядишь, и прокатишь...
   Только вот c этим товарищем Алексеем, - так он себя назвал, хотя хрен знает, как его звали по-настоящему, - так вот, с товарищем "Алексеем" мне очень скоро пришлось прочувствовать всю убогость своего "диссидентства". У меня-то что было за душой? - антисоветские анекдотики, да вражьи голоса; а он всё лепил про своё знакомство с правозащитными движениями, хельсинкской группой, про самиздат... Я только сидел с разинутой варежкой, да поддакивал. Раньше я слыхал про такие чудеса только по тем же "Голосам", а тут, нате - живой свидетель! Впору бы загордиться - с кем пью! - да вот тут-то и подоспело осознание убогости... Потому что он стал меня ненавязчиво спрашивать: а касаем ли я хоть как-то до всего этого? знаю ли кого-нибудь? А мне и ляпнуть нечего... Даже соврать боялся, чтоб не сморозить глупость.
   ...А ведь было б чего сказать - всё бы, придурок, так ему и выложил. Эх, тупоголовая юность...
   До меня ведь только через несколько лет, когда этот странный кадр давно уж исчез с горизонта, стало доходить - всё это было не случайно! А потом и один знакомый, бывший чекист, изгнанный из органов за пьянство, подтвердил: сексот, и к бабке не ходи. То есть, даже и не полноценный агент, а так, сам на чём-то раньше заловленный, и подсылаемый... К таким дуракам, как я. Я ведь в родном вузе был на "хорошем счету", потому что от инфантильной удали нёс антисоветчину на каждом шагу; и наверняка уж, где надо, всё было взято на заметку. Вот, видимо, и проверяли, кто я - просто язык-помело, или с кем-то всё-таки связан? Ведь так, протряхивая частым бреднем каждого болтуна, да заодно подвербовывая, и выходили на самиздат и каналы доставки литературы из-за бугра. Масса лишней работы, - как сокрушался тот же чекист, - но ничего, людей для этого хватало. Ведь большинство нашей "диссидентствующей" интеллигенции уже при лёгком нажиме начинало стучать, высунув язык от усердия. Со страха лишиться не жизни и не свободы, а самой паршивой ступеньки своей карьеры...
   Вот такого знакомого мне тогда сосватал Господь... Вернее, мой собственный язык с дурной головой. Бог-то меня, дурака, как раз хранил - потому что ничего такого болтануть я так и не успел.
   А встречались мы с этим Алексеем ещё несколько раз, и базарили всё на те же темы; но он, видать, убедившись, что я не связан ни с кем, кроме как с коротковолновым диапазоном, интерес ко мне стремительно терял... Но мне всё хотелось его удивить, - что и мы, мол, чего-то знаем и могём. Ещё хорошо, что были каникулы; а то ведь, глядишь, и нашёл бы в родном вузе какое-нибудь диссидентство, и побежал бы этому к товарищу с полными штанами радости и подробным рассказом... Вот так красиво чекисты раскручивали лохов.
   Да, а где же, вы спросите, тут музыка и Северный?
   Сейчас будут.
   На одной из встреч с этим субъектом политического сыска у нас как-то вдруг среди разговоров о "судьбах России" проскользнуло чего-то про блатную музыку. Вот тут я и воспрял. Тут - думаю, - тебе не хельсинкская группа. Тут уж я буду банковать...
   К тому времени я как раз и познакомился с Кингисеппом, и хоть успел узнать от него совсем немного, но хорошие записи имел. И мог уже задирать нос перед такими простыми слушателями, у которых блатняк был в основном в виде сборников поганого качества. А хвастаться-то я вообще любил, каюсь... И вот сразу же, весь в предвкушении триумфа, я заволок Алексея к себе домой, и врубил ему музыку.
   И что ж? - мои записи его действительно заинтересовали, а вот рассказы про коллекционерский мир, как уж я не надувал щёки, - не очень! Он хоть ни с кем оттуда и не был знаком, и даже не знал никаких имён, но всю механику этого дела, похоже, представлял не хуже меня. Теперь-то я понимаю, почему... Да и записи, которые я продемонстрировал, чтобы его удивить: Северный с диксилендом, и с "Чайкой", - оказались ему знакомы. Правда, качеством звука он, кажется, всё-таки впечатлился.
   А вообще, как выяснилось в разговоре, ему больше были по душе не все эти новейшие оркестровые навороты, а ранние гитарные записи Северного - в чём, кстати, я с ним был вполне солидарен. И помню, что говорил он обо всём этом убеждённо, и со знанием дела, - видимо, эта музыка его действительно интересовала не только по "долгу службы"...
   Ну что ж, гитарные, так гитарные! Одесские "циклы" я ставить не стал, хоть они у меня тоже были высокого качества, - даже непривычного, после того, как я всю юность тащился, слушая их двадцатые копии, глуховатые и детонирующие, и даже ощущал в этом какой-то таинственный шарм... Но они же были всенародно известны, а мне хотелось поразить его какой-нибудь "уникальной" записью, которую он никогда не слышал. Впрочем, гитарных концертов у меня было ещё много... И вот, наконец, свершилось - он попросил кое-что переписать! Чего я так долго и ждал... - Ну конечно, пожалуйста! Я ж не жадный! Хоть сам за эту музычку и платил, но хорошему человеку запишем и так! Да... думаете, я был такой отъявленный альтруист и бескорыстный пропагандист андеграунда? Нет, конечно, чего уж тут врать. Просто-напросто подобные моменты весьма тешили всё то же моё хвастливое тщеславие. Очень уж льстила мне роль такого "благодетеля"...
   Записывать Алексей пришёл ко мне на другой же день, со своим магнитофоном, каким-то импортным кассетником. Пока шла запись, мы опять с умным видом распинались о своей любви к "классике", - то есть, к старым гитарным записям... И вот тут он вдруг и выдал: "А вот есть ещё старые записи Северного под гитару с аккордеоном". Я сразу навострил уши! Как же - ведь я ж себя считал знатоком, допущенным до лучших фонотек, а тут нате - "старые с аккордеоном". Про такое я не слышал ни от одного коллекционера! Конечно, я тут же перечислил все знакомые записи, где есть аккордеон, - нет, ни одна, по его словам, не подходила. Ну и ну! - "Можешь достать?" - "Ну да, можно. Сходим, - говорит, - через пару дней к одному товарищу, послушаешь..."
   Я аж извёлся за эту пару дней. А вдруг там и впрямь что-то незнакомое? Вот удивлю-то своих знакомых деятелей подпольной звукозаписи! Глядишь, меня там будут воспринимать посерьёзней; а то ведь в основном всё так: ходит какой-то пацан за записями, и хрен с ним, лишь бы деньги платил... и с вопросами не лез. А мне, сами понимаете, именно и хотелось лезть к ним с вопросами...
   Конечно, судьба у подпольных записей могла быть самой причудливой, - на то они и подпольные, - и наткнуться на них действительно можно было в самом неожиданном месте. Тогда я, правда, этого чётко и не осознавал... Тем более что ещё и не понимал, кто он такой - этот мой новый знакомый, "рядовой любитель". Вот когда понял через пару лет, то и прочувствовал весь абсурд ситуации! Ведь записи и впрямь оказались неизвестными! Впрочем, я забегаю вперёд.
   А начался тот поход за записями совершенно примитивно. Встретились мы у метро "Площадь Восстания", решили сначала для настроения зайти в пивняк на углу Маяковского, был там такой безымянненький бар... И естественно, он оказался закрыт. Пивных ларьков поблизости не наблюдалось, тащиться искать их куда-нибудь на Жуковского или Марата было влом; бутылочное пиво - тёплое и дорогое... и не придумали мы ничего лучшего, чем взять вина. Самого дешёвого сухача - марки "Аг-суфре-шэрабы", как сейчас помню. Правда, бутылку мы хотели располовинить, оставить часть на потом, когда будем слушать музыку... но, конечно, как-то незаметно вылакали всю.
   Ну, а дальше всё было по классике: соображалка отключилась, душа развернулась... но денег уже оставалась какая-то ерунда; и значит, всё равно не миновать бутылочного пива. Пиво на вино - сами понимаете, вещь... Попили, прикосели, и пошли.
   Завалились во двор того дома, где смешной кинотеатр "Новости дня", бывшее "Стереокино", прошли мимо него... Я и не подозревал, что там за "Новостями" такой двор - целое ущелье! Даже не классический проходняк из цепочки "колодцев" - пару таких дворов мы прошли, а дальше началось уже что-то непонятное. Слева не то гаражи, не то бывшие конюшни, справа - бетонная стена, а за ней какие-то руины. Такое впечатление, что не разобранные ещё с блокады. Но толком я их разглядеть не успел, пролезли мы через пролом в другой стене, и оказались опять в мрачном питерском дворе, кругом всякие флигеля, флигелёчки, сараи... Мрак! Но и это безобразие мы прошли мимо, и заскочили уже, наконец, в тёмный угловой парадняк, весь провонявший мочой - по классике. Поднялись на какой-то там этаж...
   И квартира оказалась классической: узкие окна в упор на соседний брандмауэр, так что в летний полдень приходится жечь электричество, коридор забит хрен знает чем, только что не гробами. Мэн, который открыл нам дверь, оказался какой-то серый, невзрачный, лет тридцати на вид, не больше. Но Алексей его почему-то представил по имени-отчеству, Степаном Сергеевичем, и сам обращался так же. Я не успел сказать и пару слов, а он уж вытаскивает бутылку. Водка "Русская", по 4 рубля 42 копейки, что ж ещё? Именно её к уже выпитому нам и не хватало. А если учесть, что я тогда вообще ещё только учился пить водку по-настоящему...
   После стакана, однако, этот Сергеевич всё же полез к магнитофону. Магнитофон меня сразу поразил - ни до, ни после этого мне ничего похожего не попадалось, даже в справочниках. По дизайну даже эпоху этого аппарата было не определить: в пятидесятые годы корпуса делали из полированного дерева, с золотом и парчовой тряпкой на динамике, в шестидесятых перешли на цветную пластмассу и обтекаемые формы, а этот был как из военного фильма - металлический корпус шарового цвета, со всех сторон решётки-жалюзи, как на трансформаторной будке. Чёрные ручки и примитивные тумблеры, и всё. Даже надписей не разобрать. Скорее всего, это была просто самоделка. Не такая уж редкость в те времена. Правда, наши Кулибины в основном старались делать дизайн под "фирму", но всякие ж бывают фантазии у людей... Тут, наверное, водка уже хорошо заползла в мозги, потому что должен же я был спросить - что это за система? Нет, не помню...
   А дальше помню и того меньше, что всего и обиднее. Сначала Северный что-то пел под гитару, а потом пошла другая запись, не очень правда, качественная, действительно с гитарой и аккордеоном. Тут я, как ни был пьян, сразу понял - незнакомое. Правда, песни вспоминаю с трудом, только стилистику - вроде бы, не "одесские", а то ли лирические, то ли тюремные... А потом... потом появилась вторая бутылка.
   Правда, я помнил ещё, что та запись была длинной; потом этот Степан Сергеич менял катушку... Да я уж и не врубался в песни, только радовался... как идиот.
   Вот, можете смеяться, а после таких подробных рассказов о том, чего мы тогда пили и по каким дворам ползали, про самое-то интересное, про саму запись, я ничего больше рассказать и не могу! Не помню. И о том, как договаривался тогда о перезаписи - ведь должен же был договариваться! - не помню; и даже про то, как добрался до дому... Но - увы! Уж так скверно подшутила надо мною природа, что алкогольная амнезия стала моей спутницей с самых юных лет. Потом мне ещё не один раз в жизни приходилось сокрушаться: "Ну зачем, дурак, столько пил?!", - но не потому, что влипал по пьяни в скверные истории. А вот как раз из-за того, что пьяные мозги частенько просирали всё самое интересное. И по молодости я считал, что среди этих случаев самая вопиющая подлянка была тогда, когда оказался с красивой девушкой, а наутро - полная стерильность в памяти... вернее, как раз всего-то и обидней, что не полная, а с того момента, как её уже раздел... Действительно, засада. А теперь я об этом и думать забыл, - тоже мне, невидаль. Вот редкая и загадочная запись, о которой почти ничего не помнишь, - это действительно обидно...
   А самое странное, что у этой феерической истории не было никакого продолжения! Именно после неё мутный товарищ Алексей как-то внезапно напрочь пропал, и больше мне никогда не звонил... Наверное, написал отчёт, и пошёл искать других дураков. А сам я его вызвонить не мог - без телефона он жил, бедняга... а скорее, просто не хотел мне его давать. Помню, он только сказал, что обитает где-то у чёрта на рогах, в Уткиной заводи. Ждал я, ждал, потом сам сунулся в тот двор за "Новостями" - и ни хрена не нашёл. Вроде бы, облазил все катакомбы, насквозь до самых задворок куйбышевской больницы и до Маяковского, да всё казалось - не та парадная. Только мочой во всех несло одинаково. Ломиться ж подряд во все квартиры как-то не решился...
   Что ж, чекистский детектив на этом, собственно, и закончился. А что это была за запись - я так до сих пор толком и не знаю... Лишь через пару лет после тех событий я услыхал, что в начале 60-х годов Северный действительно записывался с небольшим ансамблем. Вот только самой записи ни у кого из рассказчиков не было. И я, конечно же, со всем своим распалённым кладоискательским ражем вообразил, что на той явочной хавире мне довелось быть очевидцем редчайшего события, свидетелем существования, может быть, единственного экземпляра... Ну, что там говорить. Тем сильнее была досада на то, как бездарно просрал я возможность её заполучить...
   И грызла меня та досада аж двадцать с лишним лет! - пока, наконец, эта первая запись Северного "под ансамбль" не всплыла вдруг из мрака коллекционерских закромов.
   И, конечно, я сразу же поспешил её послушать, а потом и переслушать, и не один раз, - в надежде опознать и уже успокоиться... Чёрта с два! Вроде, она оказалась и похожа, а вроде и не совсем. Увы, я так и не рискнул делать однозначных выводов. Слишком мало деталей сохранилось в памяти. Может, я всё же слушал другую какую-то запись... Кто ж его знает, сколько их было, этих неизвестных ранних записей Северного! И тогда всё равно выходит, что какую-то уникальную редкость я упустил самым тупейшим образом...
   Ну, а если запись всё-таки та...
   ...Тогда, значит, вся история выглядит ещё более загадочно, чем мне казалось!
   Ведь прежде чем эта несчастная фонограмма сделалась, наконец, "опубликованной", она долгие годы существовала в коллекционерском мире очень и очень странным образом. И почему-то всю дорогу сопровождалась какими-то совершенно непонятными мутными мистификациями. То за неё выдавали совсем другие записи, то говорили, что она давно утрачена, в лучшем случае от неё остались лишь небольшие куски, а то наоборот - что она на самом деле очень длинная, но хранится на Ленинградском радио, никому не доступная...
   И тут, конечно же, так и тянет предположить какую-то связь с моими похождениями! Почему нет? Вся эта муть вполне логично сочетается с тем, что эту запись я слышал не где-нибудь, а именно на такой шифрованной чекистской хате! В принципе, мысль совершенно не экстравагантная - ведь тему "происков КГБ" у нас уже в чём только не находили. Да и сейчас не так уж и мало любителей её искать. Так может быть, коллекционеры столько лет тихарили эту запись от народа не просто из-за своей обычной жадности, а под давлением Комитета? Хотя лично я-то, по правде говоря, не могу даже и придумать - чего же в ней могло быть такого особенного, чтоб вызвать интерес спецслужб?!
   Да и какие у меня, в конце концов, основания утверждать про "чекистскую хату"? Я знаю только то, что стукачом был мой странный знакомый. А "меломан" Степан Сергеевич, к которому он меня привёл, - тот, может быть, и не имел вовсе никакого отношения к страшному Комитету Госбезопасности... Да, когда-то я над всем этим крепко ломал башку. А теперь уж стараюсь не умствовать. Тут ведь и свихнуться недолго...
  
   А так-то, вообще, в моей коллекционерской жизни никаких сложностей ни с какими органами больше не было. Сам удивляюсь. Ведь были ж, я знаю, люди, которые этими записями занимались куда меньше меня, а в дурацкие истории и проблемы с властями всё равно из-за них попадали! И им наверняка тоже есть, чего рассказать...
  

________

  

ЗАРИСОВКА ПЯТАЯ

РАССКАЗ НЕСОСТОЯВШЕГОСЯ ФАРЦОВЩИКА

и немного о ментах

   - Ну да, Комитет государственной безопасности - это, конечно, тема серьёзная...
   Правда, всё это уже настолько знакомо, что даже и неинтересно. Теперь ведь каждый, кто травил анекдоты про Лёню, или пересказывал сплетни, услышанные по "голосам", считает себя не меньше, как супер-идейным диссидентом. А если ещё при этом случалось, что какой-нибудь дядька из первого отдела, или даже просто из парткома, замечал такому "диссиденту": "нехорошо, мол, себя ведёте, товарищ", - ну, тут уж всё; это уже просто пострадавший от тоталитарного режима.
   А вот эти самые музыкальные коллекционеры, кстати, - вот они-то действительно были мутным народом! Ладно ещё, что больные на голову, как и все такие же филателисты, нумизматы, и прочие "собиратели" с хомячиными инстинктами. Те-то державе были в основном по барабану. А вот вокруг всего этого музыкального подполья уж точно маячил призрак государственной безопасности. Ну, разве ж могло это неприкрытое безобразие никак не отслеживаться? Впрочем, если развивать эту тему, как любят у нас иные "конспирологи", то недолго додуматься и до того, что Комитет осуществлял там вообще полное идейное руководство, а может, даже сам и организовал всю эту подпольщину... Изначально. Ну да, хрена ль там стесняться в фантазиях? Как уже справедливо было замечено - уж чего-чего, а любителей находить "руку КГБ" у нас хватало всегда, везде и во всём.
   А впрочем - чёрт его знает. Что касаемо как раз вот этой самой блатной музычки, - так вполне может быть, что они её и впрямь если уж не культивировали, то, по крайней мере, сознательно не трогали. Ну, чтоб всякие граждане, которым надоел соцреализм, не читали всякий антисоветский самиздат, а слушали бы себе блатнячок и радовались... Очень даже правдоподобно! Одна беда - всё это только лишь умозрительные версии, а как там было на самом деле - никто ж всё равно не знает. А фантазировать-то может и каждый дурак.
   Вообще, у меня осталось о тех годах такое впечатление, что там либо царил полнейший дурдом, либо власть играла с нами в какую-то очень тонкую игру. Ну, в самом деле! С одной стороны, нам с самого детского сада усиленно пачкали мозги, что чего-то там нельзя, и что-то нехорошо, а ещё что-то - совсем недостойно: и рок, и западная мода, и "вещизм", и гулянки, и та же блатная музыка... А с другой - за всё за это ничегошеньки не предусматривалось! Ну, посношают ещё раз мозги... Да и пусть. Зато после всего этого, нацепив какие-то вшивые джинсы, можно было ощутить себя прямо-таки "борцом с режимом"! Спроста ли нам устроили такую возможность строить себе иллюзии "свободомыслия и борьбы"? Чёрт его знает...
   Подростком-то, конечно, о таких высоких материях и не думаешь, или даже ещё и гордишься: какие они у нас крутые, все эти "нехорошие" и "несоветские" явления - их стараются пресекать, а они не пресекаются! Значит, это живые процессы, неубиваемые в принципе! - "не задушишь, не убьёшь"... Ну-ну. Рано или поздно ведь, один чёрт, задумываешься, что здесь чего-то не так; хотели б действительно пресечь, так и пресекали бы куда жестче. А тут что - душеспасительная говорильня, и та для галочки. Значит, всё это их устраивает... а может, они и сами участвуют во всех этих процессах? А то ещё и направляют и даже руководят?!
   Но, блин... Если думать, что всем нашим "нонконформизмом", которым мы так годились, на самом-то деле водила невидимая рука какого-то большого дяди... так это что ж выходит - перечеркнуть всю свою героическую юность?! Всё равно, что самому себе на голову насрать... Так что ну их всех в задницу, этих идеологов и чекистов, тем более что мы про них всё равно ничего не знаем.
   А вот как вели себя всякие наши советские начальнички, партийные активисты и менты, когда сталкивались с записями блатной музыки, - этот-то цирк я имел счастье понаблюдать и лично...
   О чём сейчас и расскажу.
   Не могу сказать, чтоб я так уж круто увлекался блатом. Но всяким подпольем-андеграундом всё-таки интересовался, и записи Северного тоже понемножку приобретал. Не у мутных коллекционеров, конечно. Ну их к чёрту! Сначала - как и все, примитивно собирал по знакомым, а потом просто покупал. И слушая все эти ваши рассказы - в упор не пойму, зачем нужны были такие сложности, какие-то особые усилия, "крутые" связи, или огромное везение... Ленинград - это ж всё-таки не Урюпинск, и всё, что захочешь, здесь можно было купить, были бы только деньги. Ну, и записи блатняка продавались точно так же, как и всё остальное.
   Не в магазине "Мелодия", конечно. Рядом. Да вообще, рядом с любым магазином, где был отдел грампластинок; там уж даже не надо было и искать - постой пять минут, и фарцовщики сами начнут к тебе подтягиваться, заговорщически подмигивать, и полушёпотом предлагать... Северного, правда, просто так с ходу не предлагали - товар на любителя, специфический. Но спроси у них - сразу предложат, покажут, или проводят к какому-нибудь местному авторитету по части музыкальной нелегальщины.
   А мне было ещё проще - у меня один знакомый, бывший одноклассник, пристроился на блатной работёнке, продавцом пусть и не в отделе пластинок, а в радиодеталях; но зато в самом крутом магазине "Дом радио и музыки" на Гражданке. Некоторые, правда, считали, что "Радиотехника" на Свердловской круче, но это неважно. Главное, что практически каждый продавец в таких магазинах и сам занимался перезаписью, и барыжил диски, или, по крайней мере, был хорошо знаком со всей фарцой, а то и с деятелями из госстудий звукозаписи. Так что доставал я через него всё, что хотел, безо всяких проблем. Может быть, в этом и мало романтики - когда просто идёшь и покупаешь; но я о таких высоких материях как-то тогда и не задумывался...
   Впрочем, чёрт с ним, разводить россказни про фарцу здесь ни к чему, про неё и так всем всё известно. Тут, кстати, та же фигня, что и с диссидентством: кого теперь не спроси, тоже гордо скажет, что имел дела с фарцовкой. То есть, пару раз перепродавал шмотки своим знакомым... Ну, или по тому же типу, как наши дворовые меломаны занимались "музыкальным бизнесом"! Изредка толклись рядом с фарцовщиками в "Трубе", или у "Мелодии", как рядовые клиенты; от бедности только раз в полгода что-то покупали, но потом всем рассказывали о том, что они там будто бы уже в доску свои люди...
   Нет, ну а чтоб мы вообще делали без фарцы? - если тогда вся питерская молодёжь поголовно носила джинсы, которые советская промышленность не шила, а торговля не закупала. Так можно себе представить масштаб перепродажи! Что ж поделать, раз Советская власть двадцать с лишним лет жевала сопли, но так и не смогла освоить производство такого говна, будто специально сделав их культовым предметом. Тоже происки КГБ, наверное...
   Я лично фарцовкой всерьёз не занимался, больше для понта. Какой из меня, в жопу, фарцовщик, если я частенько не продавал попавшее ко мне импортное барахло, а... менял. Ну, прям как в начальной школе меняют ножички на марки. И вот ту самую ленту Аркадия Северного, с которой и закрутилась вся история, мне тоже довелось сменять, - будете смеяться на что, - на пачку сигарет!
   Правда, не "Примы", конечно. "Салема". А "Salem" для простого советского человека - это было гораздо больше, чем сигареты! Это был просто-таки символ и фетиш. У фарцы они стоили до двадцатки, и, конечно же, это был особый шик - небрежно достать где-нибудь в баре пачку, которая стоит зарплаты за несколько рабочих дней рядового труженика. Пусть ты действительно должен был горбатиться, чтоб заработать на такую пачку, но ведь окружающие могут подумать, что ты тоже из тех мажоров, "умеющих жить"... И нашими сигаретами пачку от "Салема" не набьёшь - сразу заметят, у них же были белые фильтры. А вот со всякими "Винстонами" и "Кентами" такие дешёвые фокусы прокатывали! Я, признаться, и сам баловался в школьные годы подобной ерундой. Благо, пачки из-под буржуйских сигарет мне регулярно подбрасывал один родственничек, по работе контачивший с фирмачами.
   Вот он однажды мне и подкинул с барского плеча ту целую пачку "Салема"... Настоящей-то фарцовкой он тоже не занимался, даже по мелочи, потому что боялся всего на свете. И в основном тащил от финнов, с которыми совместно строили Светогорский бумажный комбинат, всякую ерунду. То, что финнам не жалко было выбрасывать: например, шариковые ручки, или пластиковые папки и скоросшиватели со знаком фирмы "Enso Gutzeit". А то ещё и пакеты... Полиэтиленовые пакеты из финских супермаркетов - финны их привозили-то сюда поначалу лишь по прямому назначению, в качестве упаковки, чтобы потом выбросить. Пока не поняли, что из-за нескольких цветных латинских буковок этот пакет для наших граждан - тоже больше, чем просто пакет. И повезли их пачками, - благо, у них в супермаркетах такого добра навалом и даром...
   А в Питере, где ни плюнь - попадёшь в дурачка, готового платить за них трёшке, а то и пятёрке. Да и то, по пятёрке - это если написано что-то хоть и импортное, но не крутое и не модное. Но уж если на этом куске полиэтилена нарисован известный лейбл, или какая-то группа, - тут уж отдавай до червонца. А когда они только появились, то шли и по четвертному!
   Вот и был мой боязливый родственничек вполне доволен той фигнёй, которую подбирал за буржуями. Да и не он один! Там все не гнушались и теми самыми пачками от сигарет, и пустыми бутылками, и банками из-под пива, и глянцевыми каталогами буржуйских товаров, выброшенными за устарелостью... И ведь ничуть не стыдно ж было перед финнами выглядеть такими дикарями! Подумаешь - финны. Эта чухна сама, как понаедет в Питер, так ужирается до полного остекленения. А у нас ихние баночки-бутылочки поставят на полки, как антикварные вазы, страницами из каталога обклеят сортир, и очень будут горды этим очередным символом благополучия и высокой культуры...
   Впрочем, я чего-то отвлёкся. Так вот, пачка этого самого "Салема"... Сначала-то я хотел сменять её на парочку плакатиков с рок-группами. Я ведь по части музыки больше увлекался фирмой, а не блатом. Плакаты были потёртые, на уголках многократно продырявлены кнопками, поэтому на пачку можно было сменять таких и три. Однако их владелец, жмот, уверял, что плакаты офигенной ценности, и просил в придачу к пачке ещё и картинку с голыми тётками, - висела у меня такая, причём даже не из эротического журнала, а из рекламного проспекта финской сантехники. Всё от того же родственника. Ну и вот, пока мы так и не могли с ним сойтись в цене, подвернулся другой чувачок, и предложил за "Салем" ленту Аркадия Северного, - тоже, по его словам, невероятной ценности. Да, цену набивать мы умели мы не хуже, чем на крыжопольском базаре...
   Ну, короче говоря, ленту я немного послушал, и сменял, - запись была действительно хорошая, почти с фирменным звуком. Ансамбль "Встреча". Она тогда ещё только-только появилась, и даже до моего знакомого продавца ещё не дошла. И вот, на свою голову, начал я ею хвастаться, и конечно же, сразу получил заявку на перезапись.
   А я, вообще-то говоря, сам делал копии очень редко, - брать за это бабки со знакомых было западло, а тратить время за просто так - всё ж таки лениво. К тому же, второй магнитофон у меня был моно, "Маяк-202". Я как раз собирался сделать из него стерео, присобачив второй канал от ещё одного "двести второго", который мне загнал всего за четвертак знакомый алкаш, после того как там сгорел движок, а усилитель мощности накрылся ещё до того. Но руки пока не доходили... В общем, сам я качественно переписывать не мог. А свои ленты на перезапись, конечно, давал, но только хорошим знакомым.
   А тут захотел поиметь запись один мой одногруппник, с которым я никогда особо и не дружил. Да и вообще он был какой-то странный тип. Но очень уж просил дать ему ленту, клятвенно заверял, что будет в сохранности, даже предлагал залог... Ну, и пробило меня что-то на добрые дела. Согласился я дать ему бобину на пару дней, даже не требуя за услугу какой-нибудь символической благодарности, в виде маленькой кружки пивка за одиннадцать копеек.
   И вот я ему приволок эту ленту в наш терем, отдал; ничего ещё не подозревая... А на следующее утро об этом у нас уже гудели на всех углах.
   Оказалось, что этому идиоту тоже не на чем было переписывать, и не додумался он ни до чего лучшего, чем проникнуть в наш радиокабинет, и заняться перезаписью там! С радистом-то он договорился, - за дополнительную копию, естественно, - но что толку? Кроме радиста был же в техникуме и дерибас, - директор, то есть, - и был он очень озабочен тем, чтоб не угробили раньше времени недавно приобретённый для нашего передового терема новенький магнитофон "Ростов". Эти дебилы уж всяко должны были об этом помнить! И вот, заметив, что в радиокабинете чего-то творится в неурочное время, дерибас их, конечно же, зажопил. И ленту отобрал.
   И это ещё полбеды. Директор у нас был замшелый козёл, упёртый идейный коммунист, и к несчастью, он слышал, что именно они там переписывают... Вот тут-то и разразился главный скандал. За эту несоветскую, пошлую, аморальную и хулиганскую музыку дерибас обещал всякие страшнейшие кары, изгнание из комсомола, которое влекло за собой и отчисление, и даже, разойдясь уж совсем, грозился отнести эту ленту в органы внутренних дел.
   А несчастный "переписчик", так бездарно просравший мою ленту, был довольно-таки трусоват, поверил, что директор действительно сотворит с ним теперь что-то страшное, и здорово обделался. Меня он, конечно, не заложил, да и за ленту обещал компенсировать, но приятного в этой истории было мало. И только лишний раз меня убедило, что "добрые дела" ничем хорошим не кончаются.
   Тем не менее, на следующий день я пошёл проконсультироваться с тем самым своим знакомым из радиомагазина. На тему - действительно ли может дерибас застучать нас в ментуру, и что вообще может светить за эти записи? Пошёл, конечно, не ради этого погоревшего придурка, мне плевать было, чего с ним сделают; но мало ли что, вдруг он всё-таки обосрётся до такой степени, что заложит, откуда у него эта лента? Вот и решил узнать мнение опытных людей.
   Вообще-то, за блатные записи нам уже грозили милицией не один раз. В нашем дворе один такой же долбанутый пенсионер всё время обещал вызвать ментов на бедных пацанчиков, громко гонявших блатняк на улице. Но тогда мы это всерьёз и не воспринимали. А тут я всё-таки решил уточнить.
   И товарищ меня просветил подробно и обстоятельно, потому что недавно, оказывается, и сам интересовался точно тем же! Кого-то из их компании замели за спекуляцию лентами, и, обнаружив у него при этом записи блатняка, угрожали дополнительно привлечь ещё и за них. И вот, как разъяснил им какой-то старший коллега, тёртый спекулянт с несколькими ходками, - всё это просто взятие на понт. В Уголовном кодексе РСФСР есть только семидесятая статья про антисоветскую пропаганду, и сто девятая о клевете на советский строй. И по словам этого барыги-"юрисконсульта" получалось, что подвести под них блатные песни совершенно нереально, и это, мол, на раз-два докажет любой адвокат. Только если в песнях есть мат, и их гоняли публично, - во-во, как мы во дворе! - то тогда, конечно, возможна двести шестая-один, мелкое хулиганство. А если ленты просто лежат дома, то и она - мимо...
   На самом-то деле с нашими дворовыми "концертами" мы рисковали, если даже песни были и без мата - ведь двести шестая статья, главная милицейская страшилка для уличной шпаны, была очень ёмкая и удобная. Фигурировало там, например, нарушение общественного порядка и оскорбление человеческого достоинства, а насколько широко наш самый гуманный в мире суд может толковать это самое общественное достоинство и человеческий порядок - об этом можно было только гадать... Захотели бы, так и блатняк подогнали под это в лучшем виде! Но всё это, слава Богу, было только в теории. Чтоб кого-то реально привлекли за подобные вещи - нет, такого действительно не припомнить.
   Вот комсомол - тот мог прикопаться к нашему моральному облику, это да. Но от членства в ВЛКСМ лично меня Бог миловал! А на попавшегося урода мне было плевать. Пусть комсомольцы его поимеют, со всем своим пламенным и праведным негодованием.
   "В общем, - сказал товарищ из радиомагазина, - не ссыте, никакого криминала тут нет. Пугает вас директор. А если даже он в натуре такой кретин, что пойдёт в ментуру - так сто процентов, что они не станут такой фигнёй заниматься... Тут засада в другом! У директора-то вы, может быть, ещё и выпросили бы, чтоб вернул ленту. А попадёт она к ментам - всё, кайки. Уже точно больше не увидишь".
   Чувак-то знал, о чём говорил: он тут же рассказал мне пару историй, как менты изымали такие ленты и присваивали. Иногда в рамках дела, - типа вещдоки о спекуляции, - только почему-то они сами потом слушали дома эти "вещдоки"! А иногда - чтоб как раз таки дела не заводить: ребята, которых замели, вроде как "откупались" таким образом... Вот так, стало быть, представители нашей родной Советской власти и "боролись" с записями блатняка! Тут уж даже и говорить-то больше ничего не надо.
   Ну ладно, ментуры, значит, действительно можно было не бояться. Но вот как вернуть в самом деле эту ленту? - этого я себе не представлял... Ждать, что этот спалившийся дурачок станет просить у директора? - это даже не смешно. Он и без милиции был уже с полными штанами, потому что ушлый наш дерибас, гад, обещал ещё и сообщить на работу его папаше. А папаша был какой-то полуответственный работник, зам-пом кого-то там, уже не помню; и бумага в партком, что он, мол, плохо следит за коммунистическим воспитанием сына, ему бы, наверное, подгадила... В каждом нормальном советском учреждении постоянно шли какие-то карьерные интриги, и любая, даже такая идиотская кляуза могла сыграть скверную роль.
   В принципе, обо всём этом я знал и раньше, но как-то абстрактно, а тут оно предстало во всей красе и наглядности. Довольно мерзко, честно говоря. Это ради карьеры надо было сидеть в таком дерьме, каждый свой чих контролировать, и шугаться каждого куста... Нет, лично мне это было совершенно не по нутру, имейся она конём, такая "карьера"! Наверное, именно тогда я окончательно и дозрел в таких мыслях. Тем более, что вокруг хватало людей, думающих точно так же.
   Тогда-то я всё это полагал вполне естественным... И только через десяток лет с удивлением обнаружил, что большинство моих "единомышленников" просто прикрывает этими красивыми лозунгами собственное раздолбайство и неспособность чего-то добиваться. Карьера ему, якобы, "не по совести"... А дадут такому чуть-чуть развернуться - так куда ж только та совесть и денется! Впрочем, всё это уже к делу не относится.
   Ну, а тогда я и сам, честно говоря, тоже не рискнул пойти к директору за своей лентой. Стрёмно всё-таки было светиться, несмотря на всю эту юридическую подготовку.
   Дерибас в ментуру, конечно, не пошёл, а комсомольцы, вдоволь поизгалявшись над злополучным "переписчиком", закатали ему всего-то навсего простой выговор... Собственно, страшная история на этом и закончилась. Почти.
   Потому что финал у неё оказался вполне достойный: ребята рассказывали, что гад-директор потом сам сидел и слушал эту нагло захваченную у нас ленту! Не, ну всё правильно. Чем он хуже ментов, в самом деле? Вот так вот они и жили. И учили нас быть беззаветно преданными идеалам социализма, чёрт бы их побрал вместе с ним...
   Да, а ленту мне тот лопух, конечно же, компенсировал. Я уж не стал с него требовать два червонца, цену "Салема", хрен с ним, - но новую ленту отдай! Отдал... Да ещё и непростую, приволок плёнку от ЭВМ, уверяя в её неземном качестве и редкости. Я уж потом узнал, что эти "редкие" ленты можно достать в любом НИИ или ВЦ, и там везде были умельцы со станочком, чтоб резать эту ленту вдоль. Ведь она была в два раза шире обычной магнитофонной. Особой разницы в качестве я, правда, не заметил... Импортные ленты всяко были лучше, хотя у меня, конечно, тогда их почти не водилось. Они хоть и свободно лежали в комиссионке на Апрашке, но мне были не по карману.
   Ну, а ещё этот мудило грешный, чувствуя вину за своё раздолбайство, притащил и запись Северного. Хоть и почти что через полгода. "Встреча" мне была уже не нужна, я её и так достал, и он принёс какую-то гитарную. Уверяя, что эта запись жуткой редкости... ну, это естественно.
   Но на меня особого впечатления, честно говоря, она не произвела. Вот были у Северного под гитару концерты с разговорами, по сценарию, - вот там да, прямо целое кино. А тут был просто набор песен, и в основном, к тому же, каких-то лирически-заунывных. И даже романсов. Ну, а в редкости и ценности всех этих подпольных записей я разбирался слабо. Чёрт его знает, может, она и в самом деле была какой-то редкой, и может быть, ею потом, глядишь, и заинтересовался бы какой-нибудь оголтелый любитель... И можно было бы её выгодно сбыть. Но чего уж теперь мечтать! Тогда я взял её как-то раз на дачу к одному знакомому... да так там и оставил.
   Наверное, она и до сих пор там лежит.
   Хотя вряд ли её ещё можно слушать, а тем более сбывать после стольких суровых зимовок...
  

________

ЗАРИСОВКА ШЕСТАЯ

РАССКАЗ ЮНОГО ПИОНЕРА

  
   - Да, у многих всё это было прям очень серьёзно! По-взрослому. Не то, что у нас, слушавших Северного только в нежном пионерском возрасте... Хотя, может, и наоборот? Мы потом как раз таки повзрослели, и переросли это прекрасное чувство тяги ко всему "плохому", что приводит в ужас правильных и занудных родителей, педагогов, комсомол, партию и так далее. А кто-то, значит, пошёл с этим чувством по жизни и дальше...
   Ну ладно, неважно. У нас, стало быть, и истории, связанные с записями Северного, были куда попроще, ну и, прямо скажем, глупее. Рассказать можно разве что только смеха ради.
   Ну, вот, например - как мы собирали записи этого самого блатняка... В общем-то, конечно, как и все: переписывали, кто где найдёт, а потом друг у друга, обычная схема. Самое занятное - где мы его подчас находили! Мы ж, малолетние нахалы, легко могли напроситься переписать музычку у совсем даже незнакомых ребят, - услышал на улице, как у какой-то компании с магнитофоном играет интересный блат - вот тебе и повод познакомиться. Всё-таки в те времена любовь к музыке, а особенно андеграундной, как-то сближала людей. Потому-то вся эта магнитная "зараза" и расползалась так легко и быстро по просторам Страны Советов.
   А поскольку мы и сами часто шлялись по улице с переносным мафоном, то бывало, что перезапись устраивали прямо тут же, на "пленере"! Для этого даже и шнур таскали с собой, на всякий случай. Ну, и сами тоже, бывало, давали чего-то переписывать новым знакомым... Кстати, знал я одного чудака, который стеснялся просто так тупо подваливать к компании с магнитофоном, у него схема была тоньше! - он врубал свой маг, чтоб привлечь их внимание какой-нибудь "редкой" записью. И что б вы думали? - иногда срабатывало! к нему сами приходили, и организовывался, стало быть, маленький чейндж... Но такой странный кадр действительно был только один, у нас-то и без всяких "заманиваний" нормально завязывались контакты.
   Одна беда - переносные магнитофоны были тогда далеко не у всех, в нашей компании, например, вообще только у двоих; да и качество записи на них получалось отвратительное. Но кого это чесало в те романтические годы? Зато какой кайф, если вдруг раздобудешь чего-то новенького при таком уличном знакомстве!
   Но, правда, иногда при таких перезаписях случались истории и не очень смешные...
   И вот одна из них мне запомнилась особо; случилось это после окончания седьмого класса... ну да, строго говоря, в пионерах-то мы тогда уже не состояли, но от пионерского образа мыслей ушли совсем недалеко, так что это не принципиально. Так вот! После окончания седьмого мы, чтоб отметить это событие, решили выбраться за город. В поход, - если громко говорить, хотя, по сути-то, это был просто пикничок. Двинули туда немаленькой шоблой, мы и ребята с девчонками из параллели. Но главное - первый раз в жизни, наконец-то, без учителей, вожатых, и вообще безо всякого взрослого руководства!
   Ну, и надо ж было так случиться, что на таком вот знаменательном мероприятии и произошла вся эта фигня...
   Завалились мы тогда на одно небольшое лесное озеро, и планы имели, конечно, самые невинные - бухнуть да девчонок потискать, чего ж ещё! Тем более что знали: озеро это хоть и не очень далеко от города, но обычно безлюдное. А тут вдруг - хрен. Оказалось не совсем безлюдное: на другом берегу, прямо напротив нашей поляны, увидали компанию каких-то ребят постарше, уже явно не школьников, у которых был мощный магнитофон, из которого вовсю гремел блатняк, да ещё и в обалденном качестве!
   И мы даже сразу узнали, что там играет - Аркадий Северный, популярный и знаменитый "Первый Одесский концерт"! Как его не узнать, - эта запись была уже почти у всех наших ребят, но, конечно, качеством-то куда похуже. Даже не все слова можно было разобрать, хотя это, правда, никого не особо смущало: музычка была такая атмосферная и голос Северного такой смачный, что там не так уж и важно всё понимать. Словечки-то из блатного жаргона в тех песенках мы тоже не все понимали, - и ничего.
   Ну и вот, послушав немного, как замечательно звучит этот блат над мирным лесным озером, мы поначалу просто прибалдели; а потом, когда там пошли вдруг какие-то песни, которых ни у кого из нас не было - тут уж дослушались до того, что решили подвалить к тем ребятам с неофициальным визитом! Конечно, мы к тому времени уже неплохо квакнули, - ну, с поправкой, что в том возрасте нам и надо-то было совсем немного, к тому ж вонючего плодово-ягодного шмурдяка. А многие его тогда вообще попробовали первый раз в жизни.
   И вот, значит, мы, наивные дурачки в плодово-ягодном воодушевлении, решили, что сможем прямо сейчас, - как говорится, не отходя от кассы, - и переписать у тех ребят этот классный концерт! У нас ведь тоже был с собою магнитофончик, - как же в походе без музыки? Хотя некоторые, между прочим, брать его не хотели. Кто? - да умники, которые корчили из себя "настоящих", прости Господи, "туристов", - они вообще считали дурным тоном электричество на природе, признавали только гитару. Да и то не всякую - нам, например, всегда хотелось ёрничать и петь блатняк, а им, видите ли, требовалось "прекрасного" - каэспэшных соплей... Ну да и пёс с ними! Главное, что в нашей шобле таких идейных были единицы, и никто их не слушал.
   Так что у нас тогда был с собой чудесный магнитофон, даже не кассетник, - старый раздолбанный переносной катушечник "Романтик", с отломанной крышкой и разбитыми панелями... Ну, то есть, откровенно говоря, - просто говно-говном. А что поделать? - в тот раз ничего больше не смогли найти, а пара богатеньких жлобов, имевших кассетники, побоялись брать в этот дикий поход свою священную собственность... Вот и пришлось нам довольствоваться такой развалюхой, которую чей-то старший брат хотел уже выбросить; удивительно, что она вообще ещё могла играть после всего того, что с нею повытворяло их поколение. Что значит советская техника!
   И на этот металлолом, наверное, уже сто лет никто ничего не записывал, да и запись там могла получиться только в самом дерьмовейшем качестве. Но где уж нам было соображать-то от пьяной радости...
   Короче, взяли мы этот доисторический чудо-аппарат, захватили с собой сразу даже и кабель с "универсальным штеккером" - то есть, просто сопли-провода с зачищенными концами и спичками для фиксации. Ведь в те времена с нашими советскими разъёмами можно было легко налететь на разножопицу стандартов, а чёрт знает, что за гнёзда там окажутся, вдруг у них какой-нибудь крутой импортный мафон?.. Выпили ещё по чуть-чуть, и пошли.
   И набралось нас тогда таких умных человек пять или шесть, уже и не помню... Да! - и с нами увязалась ещё и одна девчонка, тоже оказалась любительницей блатного жанра! Причем она, кажется, даже и не пила, просто сама по себе была немного вольтанутая. Рванула с таким энтузиазмом, что даже не стала искать свои кеды, которые куда-то засунула, пока сидели на берегу, так и попёрлась с нами босиком по шишкам и корягам. Мы, правда, не сразу и заметили, а потом подумали, что так даже интереснее: пусть те парни тоже посмеются! Кто-то, помнится, предложил ей заодно и джинсы снять, чтоб было совсем уж красиво, но до этого, вроде, не дошло. Хотя не уверен.
   И вот, значит, с такой раскатанной губищей мы и добрались до живописного мыса, где развлекались весёлая молодёжь с блатной музычкой...
   Ну, и всё. Сливайте свет, гасите воду - на этом вся наша музыкальная экспедиция и закончилась.
   Главное, если бы они нас просто послали - это было б обидно, но хотя бы понятно. Но в том-то вся и засада, что там не дошло даже и до посыланий! Как только мы подвалили поближе, то увидели такое, чего не ожидали вообще никак. Один здоровенный парень, фасонистый, весь в фирменной джинсе, зловеще предлагает нам подойти поближе, а другой, ещё здоровее, тащит за шкварник какого-то ублюдка, в котором мы узнаём... пацана из нашей параллели!
   - Ваш? - вопрошает парень; а тот стоит, скотина, и гордо смотрит в небо, прямо как юный герой гражданской войны. Ну, а мы, с ходу ещё не врубившись в ситуацию, подтверждаем, - да, наш. Отчего ж не наш, когда мы его узнали? Лёнька Шкилет, двоечник и второгодник, давно на учёте в милиции, в общем - авторитет. Среди таких же олигофренов. Только вот чего он сюда припёрся, чего успел натворить, и при чём тут мы? - вот что непонятно...
   Ну, ничего. Суть дела нам объяснили быстро: этот дефективный идиотик, оказывается, пытался спереть у них магнитофонную кассету! Он в точности как и мы приполз сюда на звуки музыки, тоже заинтересовался редкой записью, только вот решил заполучить её более простым способом! Дебила кусок... Конечно, криминального опыта ему не хватило, и его сразу зажопили, - ну, а нам-то как теперь объяснять, что мы не заодно?! И как просить перезапись... да ну, на фиг, - какая уж теперь перезапись... Эта тема закрылась, даже не начавшись.
   Куда потом девался дегенерат Лёня, я даже и не помню. Слава Богу, что сами-то ноги унесли! Чёрт его знает, - наверное, надавали ему пендалей, да и отпустили. Взрослых-то с нами не было, чтоб тащить его к ним на разборки, а в ментуру тем крутым парням было, конечно, западло и лень. Правда, сам Шкилет потом врал, что геройски от них свинтил. Кто б сомневался...
   Ну, а мы от расстройства потеряли свой универсальный кабель, а когда нашли его - чуть не потеряли магнитофон... Потом случайно нашли фирменные советские кеды нашей сумасшедшей подруги, но всё от того же расстройства забросили их ещё подальше, а потом уж и вовсе не нашли... Её-то, правда, это особо и не огорчило, даже наоборот - она с гордым видом вернулась в город босиком, как настоящая хиппи, а вот её мамаша, конечно, устроила из-за этого грандиозный кипиш. В результате и остальным предкам стало известно слишком много о наших похождениях... в общем, увы! - этот первый самостоятельный походик оказался полным падением в дерьмо...
   И ведь мало того! Потом ещё и остальные ребята, когда обо всём узнали, - так, ясен хрен, долго ржали и стебались над нашим провалом. Да ладно бы просто ржали! Некоторые, особо гениальные, начали выдвигать ещё и свои версии и фантазии, - ну, и там уж начался просто полный дурдом...
   Сначала-то они хоть рассуждали реалистично: что те крутые парни, наверное, из фарцы - раз у них и прикид фирмовый, и маг такой мощный... хотя ихний маг мы и разглядеть-то толком не успели. А потом один чудик сочинил прямо-таки сюжет для шпионского романа! Не из фарцы они были, а как раз наоборот - из органов! Якобы он уже слышал раньше про такие случаи от старших товарищей, как раз-таки музыкальных фарцовщиков и всяких "меломанов". Мол, менты и чекисты специально гоняют такую музыку, чтоб заманить доверчивых лохов! А потом, значит, отследить каналы распространения... Так что нам, дурачкам, ещё очень сильно повезло, что не успели попросить перезапись! Иначе бы нас этой самой записью просто-напросто... под-вер-бо-ва-ли!!!
   Да, вот именно так это и произносилось. Сдавленным шёпотом, и с выпученными глазами.
   Ну, тут уж я и сам долго ржал с такого поворота темы. "Органы", блин! - органам-то вот просто больше делать было нечего, кроме как вербовать по лесам всяких сопляков. Для борьбы со страшной угрозой Советскому государству - подпольным блатняком... Да, охренеть просто, какой только "романтики" мы не выдумывали в том безголовом возрасте! Но что ж поделать - так всё казалось куда интереснее...
   А в общем-то, именно это и было, наверное, самым смешным во всей нашей дурацкой эпопее. В остальном-то ведь ничего особенного, - я уж говорил, что таким образом тогда передирали записи по всему Советскому Союзу. Ну, мы в тот раз обломились - так это просто глупая случайность...
   А вот, кстати, один мой одноклассник, Михон, с этим делом обломился однажды ещё глупее! Гостил он у одного своего какого-то именитого родственничка на даче в козырном месте - где-то между Репино и Комарово, и вот, шляясь там по лесу, наткнулся вдруг на какую-то крутую дачу за высоким забором. А оттуда, - ну, все уже догадались, да? - нёсся блатняк, причём какая-то незнакомая ему запись. И что ж наш умный Миша? - начал ходить вокруг этих заборов, всё ждал, что вдруг кто-нибудь оттуда выйдет, и можно будет всё по той же схеме попросить перезапись... Наивняк! Ну, и дождался - действительно вышли и объяснили ему, чтоб валил отсюда без оглядки, потому что здесь режимный объект, дача какого-то партийного начальства. Всё правильно - чтобы им тут разлагаться подальше от глаз народа. Вот они под блатнячок и разлагались...
   Тоже, в общем-то, случай совсем не оригинальный. Но почему-то на Миху произвёл огромное впечатление, он нам прямо взахлёб, как сенсацию, рассказывал потом, что партноменклатура, оказывается, тоже слушает блатняк! А я вот лично особо и не удивился. Ну да, партийным такая аморалка, вроде бы, никак не полагалась по их большевистским понятиям, - но мы-то уж, слава Богу, насмотрелись, как взрослые говорят одно, а делают другое! Вон, вожачка наша со всей мужской частью педагогического коллектива перепихалась прямо в школе, мы-то знали прекрасно! - а попробуй при ней принести в школу картинку с голой бабой. Зайдётся вся в священном ужасе и истерике.
  
   Кстати, да! Вот про нашу распутную вожатую, раз уж про неё зашла речь, я тоже могу рассказать ещё одну историю - не совсем пристойную, естественно, но главное-то не в том. Главное, что она тоже была связана с записями Аркадия Северного, причём всё с тем же самым "Первым Одесским концертом"!
   А случилась вся эта трагикомедия тоже в седьмом классе, где-то уже под занавес... ну да, это было весною, зеленеющим маем, когда тундра... - ох, пардон! - когда башка уже занята чем угодно, но только не учёбой. Запись "Первого Одесского" у нас появилась месяца за три до этого, а может, и больше, но многие всё ещё были под впечатлением. Самые повёрнутые даже, помню, постоянно обменивались цитатами: "Здг'аствуйте, моё почтенье!" - "Слушай, ша!" - "Шо свисти-таки в болт!" - "Гоп-стоп, Зоя!" Учителя, которые это слышали, ничего, конечно, не понимали, и очень из-за этого злились.
   И вот, значит, в один из майских вечеров мы с ребятами из старших классов собрались в школьной радиорубке и врубили эту самую запись. Может, кому-то переписывали (а школьный магнитофон был, по тем временам, достаточно классный - "Аврора двести один"), а может - включили просто так. Это неважно; главное, что врубили Северного на всю трансляционную сеть! Конечно, не по ошибке, этот сюжет уж настолько затаскан, что стыдно было бы об этом и говорить. Врубили вполне сознательно. Хотелось немножко похулиганить... хотя это, наверное, слишком громко сказано. Ведь уроки давно кончились, в классах уже никого не оставалось, а у директора и в учительской, как мы знали, радиоточку всё равно никогда не включают, чтоб не мешала работать. Так что тут, конечно, было никакое не благородное хулиганство, а так... мелкое самоудовлетворение.
   Настоящая акция подобного рода была в нашей школе только один раз, на каком-то жутко торжественном сборе. Когда по регламенту там должны были включить патриотическую песню, запустили Северного! Как, почему, - об этом долго ходили легенды и слухи... Ясно было только, что наш радист сам никогда не осмелился бы на такую диверсию. Может быть, конечно, он просто перепутал катушку; но слухи упорно настаивали на том, что катушку подменили некие безвестные герои. Ну, а намёков на причастность к этому подвигу потом было столько, что на роль этих героев могло претендовать почти полшколы...
   Впрочем, всё это несущественно. Главное - какие рожи были тогда у нашей директрисы, и некоторых педагогов! Они ведь заранее подготовились слушать идеологическую вещь, и навели соответственное вдохновлённо-пафосное выражение лица... А играть начинает Северный. "Как-то по проспекту" под джазовую аранжировку "Братьев Жемчужных". Но пока там банджо и ударник отбивают вступление, наши учителя ещё ничего не понимают, и сохраняют всё то же просветлённое выражение! Видно, они сочли это вполне приличествующим для патриотической песни, приняли, наверное, за стук пионерских барабанов. И тут-то вступает блатной вокал...
   Радист, правда, быстро испугался, и выключил.
   Говорят, что директриса потом долго распиналась на педсовете: мол, мы увлеклись, делая упор на борьбу с влиянием Запада, а уголовная псевдоромантика в подростковой среде, стало быть, тоже ещё имеет влияние, и мы должны, со всей ответственностью... Ну, и прочая такая же беззаветная ахинея. Интересно бы знать, разработали ли они тогда план мероприятий по борьбе с этой "псевдоромантикой", и какие конкретные мероприятия придумали?
   Впрочем, хоть это и занятная история, не будем отвлекаться. Итак, мы врубили Северного на трансляцию, полагая, что слушать и оценивать наш порыв некому; но мы ошибались... Я как раз в это время ушёл из рубки, потому что всем захотелось курить, а пачка была заныкана за пыльной батареей в самом дальнем сортире. Идти за ней выпало мне. И вот в тот момент, когда Северный грянул из репродукторов, я как раз проходил мимо пионерской комнаты, которую считал уже пустой и запертой... И вдруг услышал, как там что-то свалилось и грохнуло; а потом, вроде, донеслись какие-то нечленораздельные голоса. На всякий случай я зашхерился за угол, но никто оттуда не вышел, и я продолжил свой путь за куревом; а когда возвращался - увидел, что из пионерской всё ж таки выплывает собственной персоной наша прекрасная вожатая...
   Я, конечно, этому нисколько и не удивился, - где ж ещё сидеть вожатой, как не в пионерской комнате? мало ли, ей там надо было работать с какими-нибудь очень важными бумажками. Только на всякий случай постарался не попадаться ей на глаза. А когда вернулся к ребятам, мне рассказали, что за пару минут до этого они, уставши меня ждать, выглянули в коридор... и увидали там со стороны пионерской какого-то резво уматывающего мужика! Настолько резво, что никто даже не успел его опознать...
   Да... видно мы крепко им поломали кайф неожиданно включённой музыкой! А может, и наоборот. Вообще-то я слышал такую байку, что если человека испугать на пике оргазма, то реакция может оказаться парадоксальной - то есть, оргазм будет только ярче. Но чёрт его знает, пик там у них был, или не пик; и обломались они, или наоборот, оттянулись. Жалко вот, что играла у нас тогда какая-то обычная песня про Одессу-маму, - если б всё это случилось под шлягер с той же записи "Гоп-стоп, Зоя, зачем давала стоя", это было б вообще убойно! Ну ладно, и так тоже неплохо получилось.
  
   Вот такие-то, значит, глупые, но весёлые истории и происходили с нами, советскими пионерами и школьниками, под блатную музыку в те далёкие семидесятые годы! Зачем мы всё это творили? - хоть убей, не смогу сказать. Да и почему мы любили этот магнитный блат, наверное, тоже толком не объясню. Но что-то такое в нём, значит, всё-таки было...

________

  
  

И В ЗАВЕРШЕНИЕ

МОНОЛОГ УМНОЙ ДАМЫ,

которая не любила блатняк

   Боже, какой кошмар.
   Феерия. Весна в Кащенко...
   Но представьте, - ведь когда-то и меня тоже интересовал этот вопрос! Почему же всё-таки молодёжь и подростки эпохи развитого социализма так увлечённо слушали блатные песни?
   Нет, искать ответ у специалистов тут действительно бесполезно. Социологи, культурологи, психологи и прочие психиатры ничего умного вам, увы, не скажут... Для них это слишком мелкая и неинтересная тема.
   Но... знаете ли вы, почему у евреев мужчина должен всю жизнь изучать Тору, а еврейским женщинам это вовсе не обязательно?
   Да потому что женщина и так имеет Знание.
   От рождения.
   Интуитивно.
   Ну так вот, значит, рискну и я чего-нибудь вспомнить на эту тему. Может, и в самом деле тут смогут всплыть какие-нибудь крупицы истины. Я ведь тоже встречала в юности немало любителей этого ужасного жанра...
   Тьфу!
   Конечно же, я всегда его презирала! Как и тех, кого тянуло на эту, прости Господи, "романтику" - недоразвитых подростков, не прочитавших даже и полутора книжек из программы начальной школы. Сбившихся в компании, где система отношений никуда не ушла от обезьяньей стаи. Какое ж ещё "искусство" они могли воспринимать?
   Или ещё смешнее, - "домашние" мальчики, замученные родительской гиперопекой и школьными нравоучениями, и от этого изо всех сил старавшиеся изобразить "независимость". То есть, как можно больше скабрёзничать, блатовать, и тянуться за гопниками.
   Но что о них говорить, если точно таких же любителей хватало и среди взрослых? Например, недалёкие сытые обыватели, жаждущие пощекотать свои заплывшие жиром мозги какой-нибудь "остренькой" экзотикой. Ведь масс-культура в те времена была глубоко советской, идеологически выдержанной, и щекотала их очень слабо, а блат с этим делом вполне им подходил по их уровню...
   Ну, и не очень-то, кстати, далеко ушли от них и другие - "идейные" любители блатняка из нашей советско-антисоветской интеллигенции. Доморощенные нигилисты, выдававшие эту мерзость за свой, видите ли, "стихийный эпатажный протест"! Или ещё более изощрённые, считающие это бессмысленное и безопасное фрондёрство настоящим инакомыслием. Впрочем, мода на всё "запрещённое" была тогда тотальной. Даже у всяких "умеющих жить" советских мелкобуржуев оно тоже проходило как некий символ крутости...
   Мрак. Кошмары загнивающего социализма.
   Сама-то я ещё в самом начале своей взрослой жизни, насмотревшись на все эти "слои" советского общества, нашла себе совсем другой круг общения. Мне было интересно с людьми, считавшими себя хиппи и анархистами, нонконформистами и диссидентами, свободными художниками и гражданами Вселенной...
   ...И тем удивительней для меня оказалось, когда именно у них я впервые услыхала записи Аркадия Северного! Эти записи каких-то абсолютно дурацких песенок, но исполняемых совершенно необычным голосом, с каким-то прямо-таки инопланетным тембром и модуляциями.
   И вот оказалось, что среди нашей тусовки-богемы, где, казалось бы, у одних безраздельно царила лишь рок-музыка, у других - бардовская песня, очень многие к этому Северному относились с большим интересом!
   Да, любители блатных песен в нашей прекрасной стране встречались действительно везде...
   Но всё-таки - почему???
   Ладно, о тех, кто постарше, нечего и говорить. Они успели заразиться этой модой на блат, которая в сороковые-пятидесятые годы, судя по рассказам, была вообще в махровом расцвете. Не знаю. Меня тогда не было. У рассказчиков всё выходило пристойно, и даже логично. Как же - гулаг-архипелаг... И пусть пресловутое "половина сидела, половина охраняла" - преувеличение; пусть сидела даже и не десятая часть, но тогда, говорят, и на "воле" режим не сильно-то отличался от лагерного... Так что - всё равно. Память о страшной эпохе. Тем более, в наши семидесятые, когда об этом официально уже никак не упоминалось, но у многих ещё было в семейной памяти. Допустим...
   Только вот я никак не могла понять одного: такой поворот темы предполагал, вроде бы, трагические песни о неволе невинно осуждённых, так что же что тут общего могло быть со всяким "ты зашухерила всю нашу малину"?
   Ха, надо знать наших демагогов. Теоретическая база у них находилась и для "малины".
   Да и не только для "малины"... По правде-то говоря, песенок про натуральную уголовщину там было, наверное, даже меньше половины. Зато хватало других, немногим лучших - про всяких уродов нашего несчастного общества. Алкашей, развратников и прочую гадость. И чем мерзостнее, тем лучше для наших "любителей". Зачем?
   А для них это был, видите ли, "театр"...
   Вернее сказать - балаган.
   Правда, они признавали, конечно, что и сюжеты и "герои" тех песен - сугубо отрицательны. Это так. Но какой вообще нормальный человек может думать иначе?! Разве что только та самая подростковая гопота с обезьяньими принципами, для которой это были действительно герои... Ну, а наши культурные извращенцы утверждали, что для них все эти песенки - всего лишь игра! Ради смеха. Ведь именно отрицательный герой, доведённый до гротеска, этакий "опереточный злодей" - самый подходящий сюжет для отвязной клоунады.
   Действительно - балаган...
   Только вот зачем он был им нужен?
   Чтобы просто подурачиться? Что ж, это - святое... Пусть я не люблю всякий грубый юмор, но дурачиться людям надо. Любая придурь лучше, чем "правильность" до тошноты унылых зануд, не позволяющих себе ничего, выходящего за какие-то идиотские "рамки". Не зря же психологи исписали об этом целые вагоны бумаги.
   Или балаган им был нужен ещё для чего-то?
   Ну, вот один большой оригинал из таких "клоунов", помнится, отвергал эстетское "искусство для искусства", и считал точно такой же глупостью "балаган ради балагана". Он утверждал, что всё это должно иметь конкретный смысл, и что вся эта блатота поётся не для того, чтоб просто похихикать, а исключительно ради сатиры! Чтобы обстебать и развенчать "героев" подобной песни и их образ жизни. И уж, конечно, вовсе не чтоб прославить, как считают тупые люди, не понимающие иронию! Другой, не менее повёрнутый кадр, яростно возражал. Все эти мерзкие песенки он считал общественным запросом к больным темам эпохи, и призывал относиться к ним серьёзно, а не сводить своей сатиро-иронией как раз таки на уровень балагана...
   Врал он, конечно. Да и тот, "сатирик", тоже только трепался, и больше ничего. Тоже мне, Зощенко нашёлся...
   Вот насчёт тупизны, к сожалению, правда. С иронией в нашем обществе всё было очень плохо.
   Взять хотя бы нашу школьную директрису и историчку-парторга! Их возмущала даже наша совершенно беззубая эстрадная сатира. То они видели в ней сплошное очернительство нашей прекрасной советской действительности, а то возмущались, что гражданин Райкин преподносит народу всяких хамов и алкоголиков как героев и пример для подражания! Ужас... Ну, какой нормальный человек мог бы принять тех сатирических персонажей за чистую монету, и брать их себе примером? Даже в нашей школе... В нашей, далеко не образцовой окраинной школе на такое были способны лишь несколько самых законченных дебилов! А эти добрые педагоги, видимо, считали такими всех окружающих... Либо и сами не понимали иронии, и искренне видели там призывы к подражанию. В точности, как и вышеозначенные дебилы.
   Впрочем, всё это не ново. Лишнее доказательство, что противоположности сходятся, и яростные "поборники морали" мыслят по модулю точно так же, как самые аморальные типы. Тупость уравнивает всех...
   И, конечно, подразнить таких тупорыло-упёртых и узкомыслящих "моралистов" - довольно большой соблазн... Может быть, тут и впрямь пригодна любая эпатирующая тема?
   Но уж не знаю, насколько всё это могли осознавать наши дурачки. Скорее, им всё это было по барабану. Хотели паясничать, и паясничали. Как, наверное, и авторы тех песенок... Или они сочиняли их действительно с осознанной иронией? Трудно сказать... Можно подумать, что кругом были сплошные Галичи и Высоцкие, как в каждом школьном ансамбле - Гилланы и Блэкморы.
   Ну их к чёрту. Ирония, не ирония... Всё равно они не были мне тогда интересны, даже и в ироническом аспекте. А разбираться в этом сейчас... Уж тем более нет интереса. В советской жизни, где официоз нам всё преподносил в засахаренных картинках, это ещё имело какой-то смысл. Но ведь та жизнь давно уже на помойке...
   И кто, в конце концов, знает, чем она была на самом деле? Может, и прав был один мой знакомый сумасшедший искусствовед, который гораздо позже говорил, что Совдеп - это просто сплошной рафинированный постмодернизм? О котором, кстати, у нас никто не имел тогда ни малейшего понятия. И, тем не менее, вся советская жизнь была одним глобальным постмодернистским спектаклем. Где абсолютно ничто не несло своего изначального прямого смысла, и восприниматься могло исключительно через метафору и иронию. А поскольку спектакль был без сценария и без режиссёра, то каждый там играл и понимал свою роль, как уж умел...
   Чёрт его знает! По крайней мере, как раз к блатняку это вполне приложимо. Может, поэтому-то советский интеллигент и воспринимал его так "нелинейно", находя там какие-то иные, вторые и третьи смыслы, хоть при этом и сам бы не смог их внятно сформулировать?
   Да и тот же Аркадий Северный сам не осознавал толком свою роль, которую так самозабвенно играл? Может быть, может быть...
   Только очень уж это всё заморочено и заумно! Никакого желания нет лезть в эти дебри, - у нас, слава Богу, хватает мыслителей, которые разберутся в этом дерьме и без меня...
   Ну и чёрт с ними. Вернёмся всё же в реальность.
   Ведь в том паноптикуме любителей блата встречались и типажи куда похлеще. Все эти постмодернисты и клоуны со своей "иронией" - это ещё просто ангелы против тех, кому вся эта грязь нужна была вполне сознательно! Тех, кто объявлял себя "свободным человеком" и врагом Системы.
   А заодно и общества. Всего нашего склизкого общества, которое терпит эту Систему. И, значит, любые антиобщественные "герои", персонажи с самого дна - хороши, потому что тоже враги этого общества! И чем хуже, тем лучше! Ну да, я уже вспоминала про этих доморощенных нигилистов с их "протестами", эпатажами, и фрондёрством... Да, я тоже считала себя человеком антисистемным, и даже контрсистемным. Но обыгрывать эту тему на подобном материале?!! Да уж, - просто-таки вершина диссидентства и либерального свободомыслия. Тьфу.
   Правда, и другие-то были не лучше, эти наши КСП-барды, которые к концу семидесятых совсем ушли в какое-то соплежуйство, сочинительство неврастенических песенок ни о чём или о погоде. Ведь они ж это тоже называли "протестом"! Якобы более тонким, высоким и серьёзным, чем примитивный протест эпатажников. Не хотим, мол, петь про стройки коммунизма, хотим петь о простых человеческих вещах... Ага. Оно и видно, до чего мы в итоге докатились с такими "протестантами"...
   Что они понимали в свободе? Впрочем, - что мы все в ней тогда понимали? Какой только ахинеи про неё не несли...
   Искали, кстати, эту "свободу" и в песнях Северного! Но это уже совсем шизофреническая тема. Не знаю даже, насколько типичная... Лично мне в своё время довелось послушать немало зауми о какой-то особой внутренней свободе, слышимой у Северного. В духе наших излюбленных философствований о свободе и о воле, и о том, какая половая разница между этими понятиями... Честно говоря, всё это довольно быстро утомляло.
   И ладно, если бы это была уже знакомая бодяга о "свободе" в блатных песнях! Когда эти умники рассуждали, что, мол, темы личной свободы и независимости, гнёта системы и противостояния ей наиболее наглядно и выпукло раскрываются именно через тему "воля-неволя". В смысле - "свобода-тюрьма"... И это особенно ясно видно в ранних песнях Высоцкого - социально-философских по смыслу, но блатных по тематике, что совершенно органично для специфики и реалий того постгулаговского времени.
   Это было, конечно, спорно и примитивно. Но хотя бы понятно.
   А вот про "свободу" у Северного несли такую пургу, что трудно даже воспроизвести! Вплоть до того, что эта самая Свобода звучит не в словах его песен, а в манере. Что он поёт, как подлинно свободный человек. И это воспринимается не только в интонациях, но даже и в модуляциях его голоса! Только это надо чувствовать... И не все это могут, как не всем дано слышать ультразвук или различать поляризацию света.
   Думаете, это всё?
   Как бы не так.
   У нас водились ещё и другие занятные демагоги-любители. К тем доморощенным "актёрам-сатирикам", "нигилистам" и "философам" - такие же "искусствоведы".
   Надо было слышать, как глубокомысленно они вещали о семантике и образах! О мифологемах и колористике "мира", создаваемого песнями и музыкой в записях Северного... Ах, вас не интересует уголовный "колорит"? Да, уголовщина - это, конечно, нехорошо... Но позвольте. Ведь для нас, обывателей благополучного развито-социалистического Ленинграда, герои тех песен - персонажи и типажи уже совершенно условные! Все эти одесские налётчики давно уж стали для нас вроде средневековых викингов и пиратов. Причём, даже и не настоящих, а книжных. Как персонажи Фенимора Купера ничего общего не имели с подлинными индейцами, а киногерои Гойко Митича - ничего общего уже и с персонажами Купера... Но это ведь никогда никого и не волновало! И вот так же и Беня Крик с Лёнькой Пантелеевым стали для нас уже ничуть не реальнее Робин Гуда или капитана Блада, или даже вовсе фантастических существ, типа героев Толкиена...
   Но я не читала их любимого Толкиена, которого в те времена советские издательства обещали вот-вот издать, но так ещё и не издали. Наши мусолили его бредни лишь в самиздатских перепечатках с не пойми каких переводов. Я же никогда не нуждалась в мирах, выдуманных кем-то. Мне хватало своих.
   Так и голос Аркадия Северного... Лично у меня он просто вызывал какие-то причудливые ассоциации. Какие-то настолько красочные мысли и образы, что если бы я и захотела их описать, то получилась бы только бледная тень. Но я этого и не хочу.
   Скажу лишь, что они были абсолютно никак логически не связаны ни с идиотским содержанием его песенок, в которое я, слава Богу, и не вникала; ни с тем "образом" певца, который при этом, вроде как, предполагался. Но в этом и был весь кайф... Только полное вычленение всякого смысла. Он убивал всё очарование...
   Но ведь, собственно говоря, это и была самая настоящая деконструкция, то есть тот самый, неведомый простому советскому человеку чистой воды постмодернизм...
   ...Боже, какой кошмар.
   Это ж надо было столько нагородить, так увлекшись всей этой левой социопсихологией, психокультурологией и прочей мудистикой о роли блатной музыки в жизни советского общества!
   Но пусть. Пусть будет хотя бы такой путаный рассказ. Такой же, каким пёстрым и корявым и было всё в той далёкой неправильной жизни. Ведь её уж давно смыло потоком времени в канализацию истории...
   А шоу-бизнес благополучно сделал тот странный жанр омерзительным коммерческим "шансоном", который с восторгом приняло наше быдловатое общество; и Северный в нём оказался "королём блатной песни". Впрочем, он и тогда таким был. Для тех, кто не понимает.
   Ну, а я... я давно уже его не слушаю. Никаких образов и ассоциаций он больше не навевает. Всё в прошлом.
   А прошлого не существует.
  

___________________________________

 Team Writing (C)

2011-2025, Kirjamo - Bohnice

  
   0x01 graphic
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"