Аннотация: "Кризис - творчества коснулся невзначай. Отдохни, поэт, по рифме поскучай..."
Отсутствие ясной мысли, действующей отрезвляюще
и завораживающе, не способствует проявлению интеллекта.
Не провоцирует оно и вдохновенного азартного состояния,
проецирующего возможность буквально творить чудеса,
призванные верстать рифмы, вторгающиеся в таинственный
смысл бытия.
Поэтическое восприятие окружающего мира, обрамлённое
художественным смыслом - то самое, что всегда давало силы,
наполняющие радостью познания. Рождённое из ниоткуда
осознание приобщения к величайшему волшебству - поэзии,
сопоставимо с божественным волеизъявлением.
И вот, откуда ни возьмись возникает упрямое наваждение,
которое и ленью-то не назовёшь. Ощущение отрешенности
от прекрасного буквально съедает потенциальную возможность
собраться с мыслями и окунуться в очаровательный мир
творческого процесса. И это состояние продолжается как бы
бесконечно долго.
На фоне бездеятельности возникают муки никчемности существования. Окружающий быт не приносит и десятой доли
того, что может дать погружение в словотворчество,
окаймлённое рифмой.
"Неужели кроличья нора
мне заменит пьедестал творца.
То не судьбоносная игра.
Отчего мой разум захворал,
пребывая в лени без конца...
Он надеждой творческой горит,
утомлённый скопищем интриг.
Дремлет не родившийся пиит.
И душа его от дум болит.
Он дерзал, но счастья не постиг.
Может не растраченным истлеть
пламенный священный идеал.
Или же иссяк его накал.
Видимо, поверив в слово "смерть",
он, как раньше, не торжествовал.
Каждый раз корил себя за лень
или слабоволие души.
Вдохновенно верил и спешил
оживить осознанную тень
под названьем "творческая жизнь".
Вот она приходит, и поёт
от избытка чувств сердечный ритм.
Разум новый мир воссоздаёт.
И звучит космический аккорд.
Вновь не спит, а бодрствует пиит.