|
|
||
Это место не найти на самой лучшей карте. Дорогу к нему могут отыскать только настоящие путешественники.
Те, что умеют увидеть крокодила в облаке и услышать ворчание в закипающем чайнике...
Посреди Искристого моря были Искристые острова. На островах жили эфики -- маленькие человечки с головами-огоньками.
Искристое море было необычным. В обычном море много-много капелек, и все вместе они -- вода. А в Искристом море было много-много искринок-пушинок.
Когда эфики входили в море, искринки ласково поддерживали их. Это было похоже на сугроб из снежинок, только искринки были тёплыми и почти прозрачными. В искринках можно было барахтаться, как в обычном море. А можно было ходить по ним, как по мягким подушкам.
Эфиков звали:
Храбров,
Добрик Добровзоров,
Говорун Слухачевский,
Почемучкин,
Творцов,
Вниматикус
и Целин.
Это эфик Храбров. Его девиз:
Страх говорит «стой». Я отвечаю «разберемся!»
Это эфик Добрик Добровзоров. Его девиз:
Добро теплее шубы.
Это эфик Говорун Слухачевский. Его девиз:
Слушаю, слушаю, слушаю. Думаю, думаю. Говорю.
Это эфик Почемучкин. Его девиз:
Спросить не стыдно! Стыдно делать вид, что знаешь.
Это эфик Творцов. Его девиз:
Ошибки бывают двух сортов: плохие и хорошие. Плохая шепчет: «Сдавайся». Хорошая зовёт: «Теплей! Давай ещё разок!»
Это эфик Вниматикус. Его девиз:
Замечаю всё. Помню нужное.
Это эфик Целин. Его девиз:
Можно быстро бежать не туда. Направление важнее скорости.
На Искристых островах росли удивительные деревья. Вместо фруктов и орехов на них росли самые разные вещи: башмаки, сладости, одежда.
Все чудо-деревья были разными. На одном росли синие башмачки и оранжевые курточки. На другом -- шоколадные конфеты и леденцы. На третьем -- чашки с тарелками.
Эфики следили, когда необычные плоды созреют, чтобы вовремя собрать их. Однажды конфеты перезрели и стали горькими.
За деревьями нужно было внимательно ухаживать. Поэтому эфики старательно поливали их и рыхлили им землю.
Если дерево оставалось без ухода -- оно грустило. На грустном чудо-дереве росли грустные плоды. Например, курточки вырастали без рукавов. Или такими маленькими, что надеть их могли только полевые мыши. Но мыши на Искристых островах курточек не носили. Дерево огорчалось еще больше от того, что вырастило никому не нужную вещь.
На одном дереве росли ложки -- большие и маленькие. А у эфиков как раз был большой запас ложек. И они совсем забыли про это дерево. Оно так огорчилось, что заболело и чуть не засохло.
Пришлось срочно лечить дерево от огорчения. Эфик Почемучкин рыхлил землю возле дерева. Эфик Храбров поливал его свежей водой из родника. Эфик Добрик гладил дерево по шершавой коре.
А эфик по имени Говорун Слухачевский прислушивался к шелесту листьев и говорил:
-- Ты такое замечательное деревце. У тебя такие красивые ложки. Выздоравливай поскорей, милое дерево.
Дерево поняло, что его любят и выздоровело.
На этом дереве выросли очень красивые ложки. Таких на Искристых островах еще не видели. Ручки этих ложечек были словно бы маленьким букетиком из цветов и ягод. Эфики удивлялись и говорили, что таким ложкам место в музее.
Эфик по имени Добрик Добровзоров любил когда всем было вкусно. На его чудо-деревьях росли самые вкусные сладости.
В последнее время он работал над деревом, на котором росли бы торты. Пока торты не получались -- выходили слишком маленькими или невкусными.
Но Добрик совсем не расстраивался, потому что знал, что обязательно получится. А пока не получилось -- он выпекал торты на своей кухне.
Однажды Добрик позвонил в колокольчик и, когда всё другие эфики пришли, сказал:
-- Друзья, вы знаете, что я давно работаю над деревом, на котором растут торты.
Эфики обрадовано загалдели. Все подумали, что у Добрика наконец получилось.
Но Добрик сказал:
-- Нет, торты пока не получаются. Все расстроенно замолчали, а эфик Почемучкин спросил:
-- Зачем же ты нас позвал?
Добрик улыбнулся и сказал:
-- Зато я вывел новый вид чудо-цветка, в котором растут пирожные.
Все эфики опять обрадовались, а Добрик сказал:
-- Послезавтра они созреют и мы устроим Праздник Пирожного.
Эфики очень любили праздники. Они сами назначали праздник, когда случалось что-то важное. Появление нового сорта чудо-цветка у Добрика было очень важно. Ведь для того, чтобы он появился -- Добрику пришлось много трудиться.
Праздник был способом сказать другу «спасибо» за его труд. Поэтому все эфики старательно готовились к празднику.
Кто-то брал с собой что-то вкусное. Кто-то сочинял стих. Кто-то вспоминал интересную историю. Кто-то брал любимую книгу или игру.
Вроде бы каждый приносил не очень много. Но когда всё складывалось вместе -- выходил пир горой.
Творцов шел домой и думал, что бы такого подготовить к Празднику Пирожного. Он думал, думал... И придумал!
Творцов решил так:
-- У нас нет своего общего места. Каждый раз мы собираемся где придется -- то в чьем-то домике, то на поляне. Сделаю-как я место, где мы будем собираться все вместе.
Но как сделать такое место и где?
Творцов опять сел думать. Снова он думал, думал... И опять придумал!
Он нашел самое раскидистое дерево на острове. Принес из мастерской инструменты. И сделал на дереве большую площадку -- такую, чтобы все эфики уместились разом.
Снизу подпёр толстыми палками. Сверху положил круглый стол. По краю приделал перила. Потом нашел дерево, на котором росли мягкие подушки и принес целую кучу.
Получилось хорошо и просторно.
-- Я назову тебя Большой Помост, -- сказал Творцов.
И вот, настал день Праздника Пирожного. Все собрались у Добрика.
Творцов сказал:
-- Друзья, у меня сюрприз! Я сделал для нас общее место. Мы сможем там собираться все вместе.
А Почемучкин спросил:
-- А зачем? Мы же и так собираемся?
Творцов ответил:
-- Увидите! Там нам будет еще интересней, обещаю!
Почемучкин почесал затылок, но больше ничего спрашивать не стал.
Все пошли за Творцовым. У дерева уже стояла лесенка. Эфики по одному поднялись наверх и расселись по подушкам. Поставили на стол угощения. В самом центре -- пирожные.
Творцов хлопнул в ладоши:
-- Ну, братцы! Теперь у нас есть...
И тут... Тра-а-а-ах!!!
Большой Помост развалился! Пирожные, эфики, подушки -- всё полетело вниз. Все оказались внизу под деревом. Перемазанные кремом.
Творцов сидел в куче подушек и чуть не плакал. Потом сказал:
-- Я хотел сделать праздник лучше, -- сказал он. -- А сделал... Не буду больше ничего делать. Никогда.
Эфики потирали ушибы. Никто не плакал.
Храбров поднялся первым, оглядел всех и рассмеялся:
-- Друзья, сдается мне, что была внеплановая тренировка!
Добрик слизал крем с рукава и улыбнулся:
-- Нормально полетали.
Говорун расхохотался:
-- А громко же мы бабахнулись, братцы!
Почемучкин потрогал шишку на лбу, посмотрел на дерево и спросил:
-- Как же так? Неужели мы не посидим на этом чудесном дереве?
Целин посмотрел на него и сказал:
-- Еще как посидим!
А Вниматикус подошел к Творцову, похлопал его по плечу и сказал:
-- Я помогу с инженерными расчетами. Будет так надежно, что бегемота выдержит!
Творцов шмыгнул носом и сказал:
-- Значит, вы не сердитесь?
-- Сердимся, -- сказал Храбров.
Творцов испугался.
-- На что?
-- На то, что ты один строил, -- сказал Храбров. -- Надо было нас позвать.
Творцов посмотрел на всех, еще раз шмыгнул носом и сказал:
-- Спасибо братцы.
На этот раз в постройке участвовали все.
На самом верху сделали обзорную площадку. С нее Искристое море казалось ещё больше. Творцов залез на нее, подергал перила и сказал:
-- Теперь крепко.
А Храбров подпрыгнул, чтоб проверить еще лучше.
-- Бегемота выдержит, -- подтвердил он.
Чуть ниже Творцов с Вниматикусом построили большой помост. Там помещались все эфики и еще оставалось место. Целин с Говоруном соорудили над помостом тент. Теперь эфикам был не страшен самый сильный ливень. Добрик с Почемучкиным повесили в разных местах гамаки.
Храбров везде лазил, дергал всё и проверял надежность.
-- Бегемота выдержит! -- говорил он.
Почемучкин всё время что-то спрашивал:
-- Не маловат ли стол? А почему подушек так мало? А почему лестница только одна?
Потом он сложил снизу под деревом огромную гору подушек и объяснил:
-- Это для скоростного спуска. Не хочешь по лестнице спускаться -- прыгай прямо в подушки.
К вечеру на дереве получилось настоящее место для праздников.
Эфики поднялись со своими корзинками и разложили всё на столе. Добрик поставил в центр блюдо с пирожными. Начиналась самая интересная часть Праздника.
Дело в том, что пирожное, которое Добрик вырастил в чудо-цветке было совсем новым. У него еще не было имени. Придумать имя для чего-то нового было непросто. Имя должно было подходить, иначе оно не прижилось бы.
-- Ну что, друзья, -- сказал Добрик. -- начнем.
Все взяли по пирожному. Пирожные были круглыми и шоколадными. Эфики начали медленно пробовать их на вкус.
-- Может Шоколошики? -- предложил Почемучкин.
-- Сладко-ёжики? -- попробовал Храбров.
Добрик покачал головой:
-- Кажется не то...
Говорун доел свое пирожное и уверенно сказал:
-- Нет, братцы. В этих пирожных главное не вкус! У этих пирожных главное -- как мы бабахнулись с ними!
Он облизал пальцы и добавил:
-- Бабахи!
-- Точно бабахи, -- сказал Почемучкин.
-- Бабахи, -- повторил Добрик и улыбнулся.
Всем очень понравилось имя, которое придумал Говорун. Теперь эти пирожные связывались у всех с историей.
У эфиков была традиция. У каждого эфика был свой личный фонарик. Когда появлялось новое слово -- каждый эфик зажигал свой фонарик. Это значило, что он принимает слово и делает его своим. И вот, все эфики зажгли свои фонарики. Теперь пирожные «Бабахи» стали частью их жизни.
И тут Вниматикус хлопнул себя по лбу:
-- Братцы, а ведь этому месту тоже нужно придумать имя!
Все переглянулись. Точно, все так увлеклись пирожными, что забыли про само место.
Храбров чуть подумал и сказал:
-- А давайте назовем его Бегемотино?
Почемучкин спросил:
-- Почему Бегемотино?
Храбров серьезно ответил:
-- Потому что бегемота выдержит!
Все засмеялись. С тех пор так это место и называется -- Бегемотино.
Однажды на Искристых островах поднялся сильный ветер. Он дул всю ночь. Море разбушевалось. На берег накатывались большие волны. Деревья шумели листвой. Ветер свистел и подвывал, как таинственный зверь.
К утру всё стихло. Когда эфики проснулись -- всё было как обычно. На следующий день Добрик Добровзоров пошел на огород за морковкой и увидел необычный росток.
Листья у него были похожи на крылышки бабочки. Яркие красивые узоры переливались на солнце.
-- Какой необычный, я раньше таких не видел, -- задумчиво пробормотал Добрик.
Он позвал других эфиков. Все смотрели на необычные листья и удивлялись. Храбров принес лейку и полил росточек.
А Добрик принес большую банку и накрыл его:
-- Так он будет в безопасности.
Но уже на следующий день росточек так вырос, что банка оказалась мала. У него появились новые листья, которые были еще чудесней прежних. Теперь узоры на листьях были не только яркими и разноцветными, как крылья бабочки.
Теперь они еще и менялись -- как картинка в калейдоскопе, только медленно.
-- Может это радужный цветок? -- спросил Почемучкин.
Эфик Целин посмотрел на Почемучкина и сказал:
-- Подождем с именами. Нужно увидеть, что из него вырастет.
На следующее утро эфики увидели, что растение превратилось в прекрасный цветок. Он был большим, как подсолнух. Листья переливались всеми цветами радуги. Бутон цветка был еще закрыт, но светился изнутри мягким светом.
Эфики залюбовались новым цветком. И вдруг...
-- Смотрите-смотрите, он раскрывается, -- сказал Вниматикус и показал на бутон.
Бутон цветка медленно раскрылся и все увидели, что это не простой цветок.
-- Вот так чудо, -- сказал Целин.
В центре цветка кто-то спал.
-- Ого, -- сказал Храбров.
-- Как Дюймовочка, -- сказал Добрик.
-- Только это точно не Дюймовочка, -- сказал Вниматикус.
Вниматикус был очень внимательным эфиком.
Эфик Целин потер лоб и сказал:
-- Больше всего это похоже на пушистый кирпич с ножками.
Такого чуда на Искристых островах еще не видели. Все с интересом разглядывали «кирпич с ножками». Он очень приятно жужжал. Это было похоже на то, мурлычут кошки, только иначе.
Вжжж-вжжж-вжжж -- слушали эфики. Всем эфикам понравился этот звук и они заулыбались.
-- Жужуля, какая-то, -- сказал Добрик.
-- Точно, жужуля, -- поддержал Храбров.
И тут это спящее создание проснулось. Это было еще необычнее, чем всё, что было до этого. На боку жужули вдруг появились два глаза.
Словно бы их кто-то взял нарисовал на её короткой шерстке. Все эфики вытаращили глаза.
Жужуля встала и тоже смотрела на эфиков. Внимательно осмотрела всех, остановила взгляд на Творцове и сказала:
-- Вжжжж.
Творцов посмотрел на нее, потом на других эфиков:
-- Что она хочет?
Жужуля подошла к самому краю цветка. Посмотрела на Творцова и топнула ножкой:
-- Вжжжжжж!
-- На ручки хочешь? -- спросил Творцов
-- Вжж, -- ответила жужуля.
Творцов взял ее на руки. Жужуля удобно устроилась и довольно прожужжала:
-- Вжжжж...
Так на Искристых островах появилась жужуля.
Жужуля поселилась у Творцова. Вообще-то она ходила где ей вздумается, но у Творцова ей нравилось больше всего.
Жужуля ничего не ела. Творцов заметил, что иногда она выходит на улицу и лежит на солнышке.
Он рассказал об этом Вниматикусу и тот уверенно ответил:
-- Значит она питается светом. Как цветы и деревья.
У жужули было два любимых дела: сидеть на коленках Творцова и разглядывать себя в зеркало.
В мастерской Творцова было много самых разных вещей. Однажды Творцов делал по просьбе Храброва перископ. Одно зеркало осталось лишним и пылилось в углу.
Вокруг этого зеркала и обожала крутиться жужуля. Крутилась она не просто так -- ей было, что разглядывать.
Узорам, которые появлялись на её шерстке позавидовали бы самые красивые тропические бабочки.
Поэтому жужуля разглядывала себя и так и этак. Это напоминало модницу, которая рассматривает себя в новом наряде.
Однажды к Творцову пришел Добрик. Творцов показал на жужулю, которая крутилась у зеркала, и сказал с улыбкой:
-- Воображуля страшная.
Добрик рассмеялся и сказал:
-- Отличное имя! Будем звать её Воображулей!
Если Творцов работал сидя -- Воображуля тут же забиралась к нему на колени. Шерстка у жужули была короткой и гладкой. Творцов машинально гладил её, а сам занимался своим делом.
Однажды он гладил-гладил её вот так... И вдруг понял, что не слышит жужжания Воображули. А слышит шум ветра, шелест травы и негромкую мелодию. Он опустил глаза на жужулю и замер.
Красивых узоров на её шерстке не было. А была какая-то картинка. Причем картинка была «живой». На картинке было отчетливо видно, как пасется стадо зебр.
Творцов перестал гладить жужулю. Он изумленно смотрел на картинку. Зебры жевали траву. Некоторые оглядывались -- видимо опасались льва.
-- Вот так и Воображуля, -- сказал он про себя.
В этот момент картинка погасла и вместо нее появились глаза. Воображуля с укоризной посмотрела на него и сказала:
-- Вжжж!
Творцов перевел про себя: «Гладь давай, чего остановился».
Он начал гладить жужулю и на её боку опять появились живые картинки. Только в этот раз там показывали пеликанов.
На следующий день к Творцову зашел Храбров. Творцов гладил жужулю. Он показал Храброву на бок жужули и сказал:
-- Смотри какие она картинки умеет показывать.
Жужуля в этот момент показывала львов. Храбров очень удивился. Ему тоже понравились картинки. Он сел рядом и друзья стали смотреть вместе.
После львов жужуля показала как плавают под водой большие рыбы. Потом еще и еще.
Через час Храбров вдруг вскочил:
-- Ой, меня же Почемучкин ждет!
И убежал.
На следующий день Храбров опять зашел к Творцову. Творцов опять гладил жужулю. Он посмотрел на Храброва и сказал:
-- О, привет! Садись, посмотрим вместе?
Храбров посмотрел на жужулю. Она показывала каких-то неизвестных животных.
-- Слушай... Хотел бы, но... Мы с Почемучкиным затеяли дело... Надо идти. Ты прости.
Он посмотрел на Творцова:
-- Я чего приходил. У меня фонарик сломался после «бабаха». Я вроде его склелил... Но он опять развалился. Сделай мне, пожалуйста, новый.
Творцов сказал с радостью:
-- Конечно сделаю! Приходи завтра, всё будет готово.
На следующий день Храбров пришел в мастерскую за обещанным фонариком. Творцов опять гладил жужулю. Храбров сказал:
-- Привет! Готово?
Творцов посмотрел на друга непонимающим взглядом и спросил:
-- Что готово?
-- Ну, фонарик. Ты же вчера обещал сделать.
Творцов оторвался от жужули и задумался. Потом хлопнул себя по лбу:
-- Точно! Как же я забыл! Извини. Увлекся жужулей и забыл. Приходи завтра, всё будет готово!
Но завтра фонарик всё так же не был готов. И послезавтра тоже.
Храбров понял, что дело серьезное. Он собрал Совет в Бегемотино.
Вечером все эфики собрались на своем дереве. Творцов не пришел. Всё смотрели на место, на котором он обычно сидел и молчали. Храбров сказал:
-- Эта жужуля -- опасная. Когда я приходил к Творцову -- то присел на минутку посмотреть картинки и не заметил как прошел час.
Храбров посмотрел на Почемучкина и нахмурился:
-- Я на встречу с Почемучкиным опоздал. Нужно эту жужулю прогнать.
Храбров говорил уверенно. Все эфики понимали, что он прав. Но жужулю было жалко. Добрик сказал:
-- Жалко её... Она же не виновата.
А Вниматикус добавил:
-- Да... Такая она. Мы же не обижаемся на пчелу, за то, что она может ужалить.
Все задумались. Потом Целин сказал:
-- Для пчел мы делаем специальные домики -- ульи. Пчелам там хорошо и они дают нам мёд. Давайте для жужули тоже сделаем отдельный домик.
Почемучкин спросил:
-- А если она не захочет там жить и все равно будет торчать у Творцова?
Целин ответил:
-- А мы построим загородку. И приучим жужулю, что теперь она живет в своем домике.
Все обдумывали эту идею Целина. Потом Добрик сказал:
-- А я ей лежаночку из подушек сделаю.
Все эфики решили, что это хорошее решение. На следующий день Добрик с Храбровым зашли в мастерскую Творцова.
Он сидел на том же месте и гладил жужулю. Вид у него был такой, словно он плохо спал. Добрик сказал:
-- Творцов, тут такое дело. Ты плохо выглядишь. С тех пор как появилась Воображуля -- ты ничего не сделал.
Творцов посмотрел на друзей и понимающе кивнул. А Храбров сказал:
-- Вчера мы придумали, что нужно сделать для нее домик. Мы приучим жужулю, что теперь она живет там. У нее будет много места. Все смогут приходить к ней, чтоб полюбоваться. Хорошая идея?
Творцов посмотрел на друзей, потом на жужулю. Подумал немного и кивнул. Храбров с Добриком очень обрадовались. До этого они чувствовали себя немножко неловко. Они думали -- вдруг Творцов не согласится с ними?
Храбров сказал:
-- Ура! Тогда -- все на стройку! Будем строить домик для Воображули!
Творцов посмотрел на жужулю и тоже улыбнулся:
-- Мы построим тебе самый лучший домик!
Через три дня домик для Воображули был готов. Для него нашли место на красивой поляне.
Вниматикус, Целин и Творцов придумали домик в три этажа. В домике сделали балкончики и лежаночки, чтобы жужуле было удобно собирать лучики света.
Вокруг дома Храбров с Почемучкиным соорудили деревянный заборчик. А Добрик с Говоруном нашли ростки вьющегося плюща и посадили у заборчика. Когда он вырастет то украсит заборчик своей листвой.
Жужуля всё время крутилась рядом и с интересом наблюдала за работой эфиков.
Наконец всё было готово.
Творцов взял Воображулю, уложил на лежаночку и сказал ей:
-- Теперь это твой домик.
После этого Творцов вышел за заборчик и закрыл за собой калитку. Воображуля тут же спрыгнула с лежанки и подбежала к калитке. Она посмотрела на Творцова, который был с другой стороны заборчика. Потом нетерпеливо топнула ножкой:
-- Вжжжжжж!
Творцов посмотрел на нее и воскликнул:
-- Ой, совсем забыл! И побежал в мастерскую.
Скоро он вернулся с зеркальцем и прислонил его к домику. Воображуля тут же принялась разглядывать себя. Все обрадовались, что жужуля начала привыкать к своему домику.
Эфик Вниматикус внимательно смотрел на Воображулю и зеркальце. Потом воскликнул:
-- Эврика!
На языке древних греков это значит «Идея». Все посмотрели на Вниматикуса и он объяснил:
-- Мы будем дарить ей всякие разные зеркальца.
С тех пор жужуля Воображуля стала жить в своем домике.
Эфики приносили ей всё новые и новые зеркальца. Кто-то на подставке, кто-то на веревочке, кто-то круглое, кто-то квадратное.
Воображуля целыми днями разглядывала себя в зеркалах. От этого занятия она не уставала никогда. Было видно, что она полюбила свой домик и ей там хорошо.
Иногда Храбров отправлялся исследовать Дикие сады. Дикие сады были не так далеко как Заброшенные пустоши, но там всё время находилось что-то интересное.
В этот раз Храбров дошел до края Диких садов. Он немного устал и остановился у небольшого ручья.
Там где ручеёк соединялся с Искристым морем -- росли камыши. Храбров сидел и слушал как ветер шелестит сухими камышовыми листьями.
Он рассеянно смотрел вокруг. На море, на ручей, на камыши. И вдруг его взгляд остановился. В камышах что-то было. Что-то незнакомое.
Он подошел поближе и раздвинул руками камыши. Он увидел какую-то конструкцию из дерева. Наполовину она была в воде. Это немного напоминало половинку половинку стручка гороха. Только в сто раз больше. Храбров прикинул -- в этой «скорлупке» могло бы поместиться три эфика.
-- Интересно, что это такое, -- пробормотал он про себя.
На следующий день он вернулся с друзьями. Никто не знал, что это. Находку вытащили на берег.
Творцов сделал в блокноте несколько рисунков, на которых находка была нарисована с разных сторон.
Вниматикус измерил её размеры. Шесть шажков в длину. В самом широком месте -- два шажка в ширину. Высота -- три локотка.
По бокам у находки были закрелены две длинные деревянные лопатки.
Сделана находка была из досок. Внутри были еще три доски, на которые можно было сесть.
Целин потрогал конструкцию рукой и сказал:
-- Если спустить её в море -- то можно будет в ней сидеть. А этими лопатками -- отталкиваться и двигаться вперед.
Почемучкин посмотрел на Целина и спросил:
-- А зачем? Ведь по искринкам в море можно просто ходить?
Целин еще подумал и сказал:
-- Ходить по искринкам неудобно. Идешь как по мягким подушкам. Быстро устаешь.
Говорун тоже подумал и сказал:
-- Значит это плавалка? Чтобы по морю плыть?
Целин пожал плечами:
-- Может быть... Но зачем?
Все молчали. Тогда Почемучкин сказал:
-- Кажется у нас появился хороший вопрос. Идем к клушанам?
В центре Искристых островов было Искристое озеро. Посреди Искристого озера был Клубус. Клубус напоминал огромный клубок разноцветных нитей.
В Клубусе жили клушаны -- существа с длинными ушами. Уши у клушанов были как хобот у слона. Клушан мог сделать что-то не рукой, а ухом. Впрочем, такое эфики видели редко. Дело в том, что клушаны были очень таинственными соседями. Они никогда не выходили из своего Клубуса и эфиков внутрь не приглашали.
Клушаны были Хранителями вопросов. Они очень любили, когда эфики приносили им вопросы.
Иногда клушаны могли подсказать эфикам ответ. Но не всегда. Иногда клушаны ничего не отвечали на вопрос. Они просто разводили руками и уходили. Эфики уже знали, что в этом случае ответ придется искать самим. И что интересно -- ответ всегда находился.
Но в случае с таинственной находкой ответа не было.
Эфики пошли к клушанам в Клубус. По узкой тропинке прошли они к Клубусу, висевшему над Искристым озером.
Они подошли к огромной нити в которой находился вход. Никаких дверей в Клубусе не было. Чуть поодаль от входа светил яркий свет. Эфики думали, что внутри Клубуса всё построено из света.
Храбров позвонил в колокольчик, который висел у входа. Вскоре из лучей света показалась фигурка клушана. Он сказал:
-- Свет вам, гости радостные!
Все эфики поздоровались. Потом Храбров сказал:
-- Мы нашли странный предмет на краю Диких островов.
Творцов протянул клушану блокнот с рисунками:
-- Вот такой.
Вниматикус добавил:
-- В нем могут поместиться три эфика.
Целин сказал:
-- Мы думаем, что этот предмет нужен, чтоб плавать по морю.
Клушан не торопился с ответом, поэтому Почемучкин не выдержал и спросил:
-- Мы верно поняли?
Клушал кивнул и сказал:
-- Вы все верно поняли. Имя этого предмета -- «лодка».
Эфики радостно переглянулись -- они верно разгадали суть находки. Потом Целин посмотрел на клушана и спросил:
-- Дорогой клушан, но зачем нужна лодка? Ведь мы и так можем ходить по нашему Искристому морю.
Клушан внимательно посмотрел на Целина. Немножко подумал и сказал:
-- Это отличный вопрос. Подождите, пожалуйста.
И опять ненадолго ушел. Когда он вернулся -- в руках у него была небольшая книжка. Клушан протянул свиток Целину и сказал:
-- Это давняя история. Она даст вам ответ.
Затем клушан помахал им руками и ушами и попрощался:
-- Свет с вами!
Вечером все эфики собрались в Бегемотино. Каждый устроился поудобней. Целин взял в руки книгу, которую им дал клушан, и начал читать.
-- Как два капитана Антарктиду открыли.
Давным-давно, на картах было пустое место. Это было далеко-далеко. Никто не знал что там. Никто не мог туда доплыть. Это было очень суровое, холодное место в океане.
Люди спорили: есть там земля или холодное море?
Самый знаменитый капитан того времени -- Джеймс Кук, писал:
«Риск, связанный с плаваньем в этих морях настолько велик, что я смело могу сказать, что эти места никогда не будут исследованы».
Но два отважных капитана решили, что они не согласны с прославленным Куком. Они снарядили свои парусники и отправились в путь.
Капитанов звали Лазарев и Белинсгаузен. Белинсгаузен плыл на паруснике «Восток», а Лазарев на «Мирном».
Вначале корабли плыли по тёплым морям. Но постепенно море стало холодным. Плыть стало тяжело. Часто шел снег, веревки и паруса покрывались коркой льда.
Появились огромные плавучие горы из льда -- айсберги. Парусники двух капитанов на их фоне казались крохотными муравьями.
Представьте, что вы стали маленьким муравьями. Вас поместили в огромный лабиринт из ледяных гор. Вам нужно идти вперед, но никакой карты у вас нет.
Поэтому капитаны отправили на макушки мачт матросов, которые высматривали путь. Корабли медленно двигались вперед. Но однажды море окутал такой густой туман, что корабли потеряли друг друга.
Ни рации, ни телефона тогда не было. Как быть, как не потерять друг друга в этом огромном ледяном лабиринте?
Капитаны стали стрелять из пушек. Дул ветер и уносил звуки. Но моряки не отчаивались и слушали очень внимательно. Наконец они услышали выстрелы друг друга. Снова корабли плыли вместе.
И вот, однажды моряки увидели на горизонте белую стену. Когда корабли подплыли к ней, оказалось, что это не лед, а земля, покрытая льдом.
Два капитана открыли новый материк -- Антарктиду.
Первооткрывателей приветствовали местные жители -- пингвины. Всем были очень интересны эти птицы. Путешественники рисовали их в своих блокнотах, чтоб потом рассказывать про этих диковинных животных своим друзьям.
Потом корабли благополучно вернулись домой.
Так, благодаря смелости капитанов, была раскрыта еще одна тайна.
Целин дочитал рассказ. Все задумчиво молчали.
Наконец, Почемучкин спросил:
-- Интересно, кто построил лодку, которую мы нашли?
Целин пожал плечами, потом сказал:
-- Я не знаю, кто её построил, но раз её кто-то построил -- значит там за морем кто-то живет.
Почемучкин:
-- А почему бы нам не отправиться за море и не посмотреть?
Храбров посмотрел на Почемучкина и сказал:
-- В самом деле. Построим корабль и отправимся в путешествие.
Почемучкин посмотрел на всех и спросил:
-- Построим?
Все кивнули:
-- Построим.
На следующий день началась работа. Дело нашлось для каждого.
Творцов раздумывал о конструкции корабля. Он сидел в мастерской и чертил на больших листах бумаги. Иногда к нему заходили Целин и Вниматикус и они часами спорили.
Добрик и Почемучкин занялись заготовкой провианта. Так у путешественников называется еда, которую берут с собой.
Начать Добрик решил с сухарей. По этому поводу он прочел Почемучкину целую лекцию:
-- Сухарь, братец -- это сухарь! Сухарь легкий, но сытный. Мешок сухарей всегда должен быть припасен на крайний случай. С сухарем, мы брат, нигде не пропадем.
Почемучкин слушал-слушал мудрости Добрика, а потом спросил:
-- Я понял-понял. Сухарь -- король стола. А кого-нибудь ему в свиту мы возьмем? А то поесть будет нечего.
Вниматикус ходил по Диким островам в поисках подходящих деревьев. Чудо-деревья было жалко пилить. Но на островах росло много обычных деревьев. Вниматикус нашел сосну и дуб, они и пойдут на постройку корабля.
Говорун начал собирать подарки для неведомых заморских жителей.
-- В гости с пустыми руками не ходят, -- сказал он.
-- А мы разве в гости? -- спросил Почемучкин.
-- А как ещё? -- удивился Говорун, -- Там же кто-то живёт.
Храбров представлял в какие неприятности они могут попасть. Не потому что боялся, а потому что хотел к ним получше подготовиться.
Целин собирал инструменты и материалы, которые нужны были для строительства.
Он построил домик на берегу моря и собирал там всё, что могло пригодиться на стройке: пилы, молотки, краску и много другого.
А еще он приходил к Говоруну и смотрел на огромную кучу одежды, обуви, чашек, дудочек, колокольчиков и сотни других вещей.
-- Ох, -- говорил он, -- Как же мы такую огромную кучу увезем! Нужно в пять раз меньше.
Потом шел в мастерскую к Творцову и говорил:
-- Творцов, нам нужен корабль побольше! Иначе все подарки не влезут!
Творцов ворчал:
-- Где ты был раньше. Опять всё переделывать придется.
Наконец, чертежи были готовы. Настала пора постройки корабля. И снова дело нашлось каждому. Построить корабль -- дело непростое.
Творцов следил, чтоб всё делалось по чертежам. Вниматикус мерил каждую доску. Если что-то было длиннее или короче на пол-ладошки -- переделывал.
Храбров поднимал тяжёлое. Доски, бочки, мачту. У него получалось лучше всех. Добрик варил эфикам обед и носил его на стройку.
Почемучкин бегал с поручениями и задавал вопросы. Один раз спросил так удачно, что Творцову пришлось додумать важную деталь.
Почемучкин спросил:
-- А если мы приплывём туда, где нельзя сразу пристать к берегу?
-- Почему это нельзя? -- удивился Творцов.
-- А если там мелко? Корабль большой, сядет на дно.
-- А ведь ты прав.., -- ответил Творцов.
Так на корабле появилась маленькая лодочка.
Говорун пел во время работы. Эфики не сразу заметили, но потом поняли -- с песней работается легче.
Целин записывал. Сколько досок ушло, сколько гвоздей, сколько краски, сколько веревок.
И вот последний гвоздь был забит, последняя доска -- покрашена, последняя веревка -- натянута.
Эфики стояли на берегу. Корабль стоял на специальной тележке.
Творцов потянул верёвку. Тележка поехала и медленно опустила корабль в Искристое море.
На борту было написано: «Искринка». Всё смотрели и ничего не говорили. У них получилось, это было главное.
На следующий день, с самого утра закипела работа. На лодочке они постепенно переправили все вещи и припасы на корабль.
Корабль был готов к путешествию. Целин посмотрел в свой блокнот и сказал:
-- Осталось сделать только три дела. Привести жужулю Воображулю на корабль. Взять искринку из Искристого озера. Предупредить клушанов, что мы отправляемся в путешествие.
Для жужули эфики сделали на корабле специальный загончик. Творцов сходил к домику Воображули и привел её с собой.
Правда, посторонний наблюдатель решил бы, что это Воображуля привела с собой Творцова. Но эфики уже привыкли, к тому, что жужуля всегда важничает и ведет себя как королева.
Творцов подошел с жужулей к лодочке, на которой им нужно было переправиться на корабль. Он шутливо поклонился жужуле и показал рукой на лодочку:
-- Извольте на борт, Ваше Высочество.
Воображуля внимательно посмотрела на лодочку... Потом так же внимательно посмотрела на море... Потом на Творцова... Чуть-чуть подумала и решительно мотнула головой:
-- Вжжж! -- возмущенно сказала она.
Творцов понял, что идея отправиться на корабль ей не нравится. Тогда он чуть-чуть подтолкнул Жужулю сзади:
-- Ну давайте Ваше Высочество, не упрямьтесь.
Но Воображуля вдруг из высокомерной королевы превратилась в нервную принцессу. Она зажужжала так возмущенно и испуганно, что эфики поняли -- никуда плыть Воображуля не собирается.
Храбров сказал:
-- Я всё равно пойду к клушанам. Предупрежу их, что мы уплываем. И попрошу присмотреть их за Воображулей.
Творцов посмотрел на Храброва и сказал:
-- Я с тобой.
Потом посмотрел на жужулю и сказал:
-- Значит, остаешься на хозяйстве. Идем к клушанам.
Жулуля важно кивнула. Такой план ей пришелся по душе.
***
Храбров был не только храбрым эфиком. Он был еще очень любознательным. Он часто уходил исследовать дальние края Искристых островов. Иногда он уходил так далеко, что найти дорогу домой было уже непросто.
Но у Храброва был надежный способ понять в какой стороне его дом. В стекляной коробочке он носил с собой искринку из Искристого озера.
Эта искринка всегда чувствовала, где находится Искристое озеро. Она прижималась к тому краю коробочки, который показывал на её далекий дом. А так как Искристое озеро находилось в центре Искристых островов -- Храбров понимал в каком направлении идти.
Сейчас все семеро эфиков отправлялись в дальние края. Поэтому Храбров пошел к Искристому озеру и взял из него семь искринок.
-- Вдруг что-то случится, -- говорил он друзьям, -- Пусть у каждого из нас будет своя путеводная искринка.
Храбров посадил каждую искринку в свою коробочку.
-- Всё готово, -- сказал он Творцову, -- Можно идти к клушанам.
По тропинке Творцов, Храбров и Воображуля пошли через Искристое озеро к Клубусу. Когда они подошли ко входу -- клушан уже ждал их.
-- Свет вам, гости радостные! -- поприветствовал он гостей.
Храбров сказал:
-- Здравствуйте, уважаемый клушан!
Творцов сказал:
-- Добрый день, дорогой клушан!
А Воображуля посмотрела на клушана и... ничего не сказала.
Творцов развел руками и сказал клушану:
-- Не поддается воспитанию, простите, пожалуйста.
Клушан улыбнулся, потом присел к Воображуле и погладил её.
Храбров сказал:
-- Мы отправляемся в путешествие. Не волнуйтесь, мы скоро вернемся.
А Творцов добавил:
-- Присмотрите, пожалуйста, за Воображулей, она не хочет с нами плыть.
Клушан улыбнулся эфикам и сказал:
-- Хорошо. Будем вас ждать вместе. Свет с вами!
Рано утром эфики подняли якорь и опустили паруса «Искринки». Корабль словно бы раздумывал -- плыть ему или не надо. Но вот паруса наполнились ветром. Мачта заскрипела. «Искринка» отправилась в свое первое путешествие. Знакомый берег стал удаляться.
Эфикам стало немного грустно. Все смотрели назад, на свои родные Искристые острова. В первый раз они оставляли свой дом. Никто не знал, что ждет их в путешествии. Никто не знал, когда они вернутся. Всем было чуточку страшно. И немного грустно. И все же -- очень радостно.
Вдруг Добрик показал куда-то на острова и воскликнул:
-- Смотрите-смотрите!
Все посмотрели туда, куда показывал Добрик. На пригорке стоял клушан с жужулей. Клушан махал рукой. Все в ответ тоже начали махать. А Говорун сложил руки рупором и крикнул:
-- До свидааания, дорогой клушан... Мы скоро вернеееемся...
«Искринка» набирала ход. Скоро берег исчез из вида.
На третий день пути Вниматикус обнаружил странность. Он посмотрел за борт и крикнул:
-- Все сюда!
Первым подбежал Почемучкин:
-- Что случилось?! Море загорелось?!
Тут подбежали остальные эфики, Вниматикус показал пальцем пальцем вниз за борт:
-- Искринки исчезли.
И в самом деле -- привычных эфикам искринок-пушинок не было. Целин протер очки, посмотрел вниз и сказал: -- Кажется, это вода.
Эфики переглянусь. Столько воды они никогда не видели. На искристых островах были реки и ручьи. Но, когда они впадали в Искристое море, то растворялись и превращались в искринки.
И вот перед ними целое море воды... Никто не мог в такое поверить. Творцов привязал ведро к веревке и опустил его за борт. Потом поднял назад. Вниматикус сунул руку в ведро:
-- Вода... Прохладная...
Почемучкин сказал:
-- Интересно, какая она на вкус?
Без раздумий он отхлебнул из ведра. И тут же выплюнул:
-- Тьфу!!! Солёная!!!
Добрик обмакнул в воду палец и тоже попробовал:
-- В самом деле соленная. И горькая.
Целин посмотрел на них и сказал:
-- Вот мы и в чужих краях. Теперь нужно быть внимательными. Кто знает, что изменится в следующий раз.
Храбров кивнул и сказал:
-- Давайте дежурить по очереди. Пусть дежурный следит за тем, что происходит вокруг.
Прошел еще день. «Искринка» уверенно плыла по водяному морю. Вода ей ничуть не мешала. На дежурстве был Говорун. Он внимательно смотрел по сторонам и бормотал себе под нос:
-- Раз -- волна, два -- волна, три -- волна. Ни былинки, ни слона… -- Говорун зевнул.
Ничего интересного не происходило и Говорун начал засыпать. И вдруг на горизонте он заметил точку. Присмотрелся -- остров. Говорун радостно закричал:
-- Братцы, остров! Все сюда!
Все подбежали. И точно -- остров. Совсем небольшой, не остров даже, а островок. Храбров повернул штурвал -- «Искринка» сменила курс и направилась к острову. Вниматикус полез на мачту и стал разглядывать островок с высоты.
-- Какой-то странный остров, -- сказал он друзьям.
-- Почему? -- спросил Почемучкин.
-- Почти весь остров занимает гора с озерами. Из них стекают водопады. Но откуда в них берется вода?
-- Может там родники, -- сказал Творцов.
А Храбров добавил:
-- Разберемся.
Скоро «Искринка» причалила к острову. Эфики высадились на берег. Вниматикус топнул ногой и сказал:
-- А что братцы, здорово опять на твердой земле стоять! Все закивали -- здорово. Тогда Храбров сказал:
-- Давайте поднимемся на эту гору. Я хочу найти источник.
Вниматикус посмотрел на гору, что-то подсчитал в уме и сказал:
-- До вечера вернемся.
И тут все услышали... ЩЁЛК! Словно великан щелкнул пальцами.
От неожиданности все на несколько секунд замерли. Потом Почемучкин спросил:
-- Что это?
Творцов сказал:
-- Не знаю, что это, но хочу посмотреть. Щелчок раздался оттуда.
Творцов махнул рукой в сторону водопада:
-- Я пойду разберусь, что это такое. Вниматикус сказал:
-- Я с тобой.
Храбров кивнул:
-- Хорошо. А мы поднимемся на гору и исследуем её. Где-то там могучие источники. На Искристых островах я таких не встречал.
Эфики разделились и каждый отряд пошел в своем направлении.
Они успели отдалиться друг от друга на небольшое расстояние как вдруг в воздухе снова раздалось: ЩЁЛК!
Храбров повел свой отряд к ближайшей горе. Скоро эфики подошли к ней вплотную. Первый ярус был не очень высоким, всего роста в полтора. Но он был отвесным -- никакой тропинки не было видно.
Тогда Храбров встал у горы и сказал:
-- Я буду лестницей. Наступайте мне на руки, потом на плечи.
Почемучкин спросил: -- Мы все заберемся, а ты?
Храбров уверенно ответил:
-- Разберемся.
Все эфики забрались наверх. Тогда Храбров снял свой ремень и закинул его эфикам вверх.
-- Держите крепко, -- сказал он и ловко забрался наверх.
Эфики осмотрелись. Они стояли на краю пруда в центре которого возвышался новый ярус.
-- Смотрите, там есть тропинка наверх, -- сказал Целин.
Скоро эфики оказались на самой верхушке. Никакого родника тут не было. Но было нечто, что немного напугало.
В самом центре была большая дыра. Эфики осторожно подошли к ней. Храбров лег на край и заглянул внутрь.
-- Дна не видно, -- сказал он.
Все эфики тоже легли на край и посмотрели вниз.
-- Оттуда идет теплый воздух, -- сказал Целин.
-- А что его греет? -- спросил Почемучкин.
Говорун Слухачевский вдруг сказал:
-- Тихо!
Эфики замолчали. Говорун приложил ухо к земле, словно пытался что-то услышать.
-- Стучит, -- скоро сказал он, -- Послушайте сами.
Все послушали. Слухачевский был прав -- что-то внутри стучало.
Добрик задумчиво постучал по краешку дыры. И вдруг ему пришла идея.
-- Братцы! -- сказал он, -- Он живой!
-- Кто живой? -- спросил Почемучкин.
-- Остров живой!
-- Как может быть остров живой? -- не унимался Почемучкин.
-- А вот смотри, -- Добрик постучал по краю дыры, -- Это не камень! Это похоже на панцирь черепахи. И стучит внутри -- это сердце. А теплый воздух -- это он дышит.
Целин сказал:
-- Ты, братец, фантазёр. Но возразить нечего... Похоже, ты прав.
А Храбров нахмурился и сказал:
-- Давайте поскорей вернемся на корабль. Если он живой -- мало ли чего он может учудить.
Творцов и Вниматикус шли к водопаду. Щелчки раздавались оттуда. Остров был покрыт невысокой травой, идти было удобно.
-- Смотри-смотри!, -- воскликнул вдруг Вниматикус.
Творцов проследил за тем, куда показывал друг и тоже увидел... Какой-то пушистый зверек щипал траву. Небольшой, размером с кролика. С коротенькими лапками и круглыми ушками. Это мог бы быть вполне обычный зверек. Вот только у этого зверька было две головы.
-- Вот так чудо, -- сказал Творцов.
Эфики подошли к зверьку. Одна голова зверька их заметила и стала с любопытством их разглядывать. Вторая голова поняла, что первая видит что-то интересное, но ей не было видно. Но шеи у зверька не было, поэтому просто повернуть вторую голову зверек не мог. И тут случилось еще одно чудо.
-- Смотри-смотри, он растягивается! -- воскликнул Вниматикус.
Зверек, которые только что напоминал шарик -- засеменил лапками и его туловище растянулось как пружинка. Теперь обе головы зверька внимательно смотрели на эфика.
-- Чуден, молвил, белый свет. Уж каких чудес в нем нет, -- пробормотал Творцов и достал блокнот для рисунков.
Он быстро нарисовал зверька и сказал Вниматикусу:
-- Покажем друзьям.
Эфики погладили зверька и двинулись дальше. И тут двухголовый пушистик удивил их в третий раз. Творцов с Вниматикусом отошли уже на несколько шагов и вдруг их новый пушистый друг пролетел мимо них.
-- Что такое, -- удивился Творцов, -- Ты еще летать умеешь, что ли?
Эфики внимательно осмотрели зверька.
-- Непохоже, -- сказал Вниматикус.
-- Но факт, -- ответил Творцов.
Эфики опять двинулись вперед, но теперь оглядывались назад в надежде увидеть разгадку. И скоро они её увидели.
Зверек вначале сидел на месте, потом та часть, которая смотрела на эфиков стала двигаться вперед. Но задняя оставалась на месте! Зверек начал растягиваться как пушистая пружина. Вот он вытянулся и стал похож не на шарик, а на сосиску.
А потом... Потом он отпустил «задние» лапы. И как хорошо натянутая резинка оторвался от земли и пролетел несколько метров.
-- Ну ты даешь, -- только и смог сказать Творцов.
А Вниматикус погладил зверька и сказал задумчиво: -- Как же тебя назвать?
Творцов тоже присел рядом, погладил пушистика и сказал:
-- Может он пружик?
Вниматикус задумался и ответил:
-- Очень похоже.
Творцов погладил зверька и сказал ему серьезно:
-- Ну вот, теперь ты не неведомая зверушка. Теперь ты пружик.
Друзья двинулись дальше.
Эфики приближались к водопаду. Щелчки становились громче. По дороге они встретили еще нескольких пружиков. Зверьки с интересом разглядывали эфиков. Самые любопытные пружики прыгали рядом с эфиками. Потом им надоедало и они оставались сзади.
Скоро эфики подошли к водопаду. Водопад бы вполне обычным. Но все же не совсем обычным. Потому что вода лилась не на землю, а в огромный лист загадочного растения. Этот лист словно гигантская чаша постепенно наполнялся водой.
-- Словно из крана в миску наливают, -- сказал Вниматикус.
Эфикам было интересно, что же будет, когда лист-чаша наполнится. Ждать пришлось недолго. Скоро вода наполнила лист до краев. Он заскрипел и вдруг его ножка согнулась и вся вода разом вылилась на землю. Ножка листа резко распрямилась и раздался громкий щелчок.
Друзья обрадованно посмотрели друг на друга. Тайна щелчков была разгадана.
-- Сейчас я этого щелкуна зарисую, -- сказал Творцов и достал блокнот.
Вниматикус воспользовался паузой и решил получше изучить место. Он подошел к месту, где капала вода и попробовал её на вкус.
-- Соленая, -- сказал он задумчиво.
-- Что ты говоришь? -- спросил Творцов.
-- Говорю, вода соленая. Как в море. На родник непохоже.
Творцов пожал плечами и продолжил рисовать. Когда рисунок был готов, Вниматикус сказал:
-- Нас уже наверно ждут, надо поторопиться.
Друзья двинулись назад. Дорога назад была проще. Вот уже показались мачты «Искринки». Пружики жевали травку, некоторые из них проносились вокруг эфиков. Было тихо и спокойно.
«Щелк» -- услышали очередной щелчок эфики.
И внезапно ощутили -- что-то изменилось. Вниматикус огляделся и понял, что все пружики настороженно замерли. Казалось, что зверьки услышали что-то важное и думают, что делать.
Не успел Вниматикус поделиться своим наблюдением с Творцовым как пружики «отмерли».
-- Смотри, они все прыгают к горе, -- воскликнул Творцов. Вниматикус задумался на секунду и сказал:
-- Странно это. Давай поторопимся.
Друзья быстрым шагом зашагали к кораблю. Издалека они видели, что пружики умеют великолепно забираться на гору. Они растягивали себя на склоне, а потом как из катапульты летели вверх.
-- Они поднимаются на самый верх. Зачем? -- заметил Творцов.
И тут эфики почувствовали, как земля под ногами дрогнула.
Теперь эфики уже не просто торопились. Они бежали к «Искринке» со всех ног.
И тут раздался новый звук. Словно из какой-то трубы подул ветер. Или какой-то великан размером с гору решил выдохнуть.
-- Что это?! -- прокричал Вниматикус, перекрикивая шум.
Не успел Творцов ответить, как Вниматикус снова закричал.
-- Смотри, -- он показывал на берег острова.
Творцов увидел, что остров погружался в воду.
-- Остров тонет! -- закричал Творцов.
Тут они увидели Храброва, который бежал им навстречу.
-- Быстрее! -- кричал он, -- Скорей на корабль! Остров тонет!
К счастью «Искринка» была уже близко. Остров в самом деле опускался под воду. В том месте, где еще недавно был берег -- теперь бурлила вода.
Но эфиков в лодочке ждал Целин. Скоро все эфики были на борту «Искринки». Теперь взгляды всех эфиков были прикованы к острову. Остров быстро исчезал под водой. Воздух шумел и свистел -- словно сдувался огромный воздушный шарик.
-- Он живой! Это его выдох! -- прокричал Добрик Творцову и Вниматикусу.
-- Кто живой?! -- кричал в ответ Творцов.
-- Остров! Остров живой! -- перекрикивая шум кричал Добрик.
Остров всё еще опускался. Но вот шум затих. От острова осталась только самая макушка. На этой макушке сгрудились пружики. Теперь стало понятно почему они бежали на гору. Если бы они туда не забрались -- их бы смыло в море.
Все эфики смотрели на пружиков.
-- А они совсем не волнуются, -- сказал Добрик.
Вниматикус подумал и сказал: -- Значит этот потоп для них обычное дело.
В этот момент опять раздался шум воздуха. Немного другой.
-- Вдыхает, -- прокричал Добрик друзьям.
В этот момент остров стал подниматься. Прошло немного времени и эфики снова увидели перед собой обычный остров. Словно бы ничего не случилось. Только трава была еще мокрой. А этот момент эфики опять услышали: «Щёлк!».
Вниматикус хлопнул себя по лбу:
-- Вот откуда вода соленая! Когда он опускается под воду -- вода набирается в пруды из моря. А потом постепенно стекает водопадом.
Он посмотрел на Добрика и спросил:
-- А почему ты решил, что остров живой?
Добрик рассказал о наблюдениях на верхушке горы.
Целин добавил:
-- Теперь всё сходится. Этот остров -- не остров. Это большое-большое существо. Когда он выдыхает -- он опускается. А когда вдыхает -- поднимается. Вот этот выдох и вдох мы только что слышали.
Творцов вдруг посмотрел на всех ошалело и сказал:
-- Я понял!
Все посмотрели на него, а Почемучкин спросил:
-- Что ты понял?
Творцов с улыбкой ответил:
-- Я понял, как тут всё связано!
Творцов рассказал всем про пружиков и лист щелкуна.
-- Смотрите, что происходит. Щелкун щелкает через одинаковые отрезки времени. Пружики считают эти щелчки. Они знают, сколько щелчков проходит между «потопами». Поэтому, они могут заранее начать двигаться на макушку острова, на которой они в безопасности.
Творцов посмотрел на друзей и добавил:
-- Помните, я когда-то делал прибор, чтобы время мерить?
Вниматикус кивнул:
-- Часы. Помним. Только они не нужны оказались.
-- Ага. Нам время мерять ни к чему. А вот пружикам очень нужно. И они используют щелкуна как природные часы. Поэтому они всегда вовремя забираются в безопасное место.
Все задумались. Объяснение Творцова было логичным. Но всё равно всё это было очень необычно. Первым заговорил Почемучкин:
-- А давайте дадим имя острову?
Добрик кивнул:
-- Обязательно надо. Тем более, что это и не остров, а живое существо.
Все снова задумались.
-- Дыхалкин, -- сказал Храбров.
-- Большеспин, -- сказал Целин. -- Живогор, -- сказал Добрик.
Вниматикус посмотрел на остров. Ничто не выдавало сейчас того, что пройдет еще немного времени и он опять затонет.
-- Тихоня, -- сказал он.
Эфики посмотрели на Вниматикуса.
-- Подходит, -- сказал Почемучкин.
Прошел еще день. Было дежурство Почемучкина. Почемучкина вглядывался в морские дали. Горизонт был чист.
«И почему Тихоню увидел Говорун, а не я?», -- думал он. Почемучкин так пристально разглядывал море, что начали болеть глаза. «А вдруг в мире больше нет ничего, что можно открыть?», -- влезла в голову новая мысль. «Что если всё самое интересное уже открыли до меня?», -- продолжала сверлить мозг мысль.
Почемучкину стало жалко себя и он шмыгнул носом.
И в этот самый момент по палубе корабля пронеслась какая-тень. Почемучкин посмотрел вверх и увидел над собой птицу. Это была очень необычная птица -- крылья у нее были огромные!
Почемучкин так удивился что забыл крикнуть остальным. Но зато Добрик увидел, что Почемучкин уставился в небо. Он тоже увидел птицу. И уже хотел было крикнуть всем «Смотрите, птица». Но передумал и подошел к Почемучкину. Почемучкин увидел друга и показал на птицу:
-- Смотри... -- потом опомнился и закричал: -- Братцы, птица!!!
Все прибежали и стали смотреть вверх. Птица тихо и величаво парила над кораблем. Словно и не летела, а опиралась на ветер. Она сделала несколько кругов над кораблем, а потом улетела.
Почемучкин весь светился от удовольствия. Еще бы -- он открыл новую удивительную птицу с огромными крыльями. Говорун подошел к Почемучкину, похлопал егог по плечу и сказал:
-- Какую птицу ты увидел!
Радостный Почемучкин ответил:
-- Да... Это очень интересно -- вглядываться и ждать, что увидишь что-то. Интересно, а откуда она прилетела?
Говорун пожал плечами, а Целин сказал:
-- Не знаю откуда, но раз она сюда долетела -- значит земля близко.
На следующий день эфики проснулись от криков чаек. Почемучкин протер глаза и сонно спросил у Храброва, который стоял на руле:
-- А теперь земля еще ближе?
Храбров ухмыльнулся:
-- Догада!
Все стали смотреть вперед. Но земли не было видно. Потихоньку всем надоело и каждый занялся своим делом. Только Почемучкин остался на носу корабля и пристально смотрел вперед. Шли часы. Ничего не происходило. И вдруг на горизонте показала маленькая черточка.
Почемучкин набрал воздуха и закричал что есть мочи:
-- Вижу землю!
Когда «Искринка» подплыла к берегу поближе, эфики что высадиться на берег будет не так-то просто. Берег моря был не мягким песочком, как на Искристых островах. Большие волны разбивались об острые скалы. Подплыть к берегу было нельзя, корабль бы разбило в щепки.
Храбров сказал:
-- Не беда. Поплывем вдоль берега. Обязательно найдется место, где мы сможем причалить.
Он оказался прав. Не прошло и часа, как эфики обнаружили уютную бухту. Песчаный берег с двух сторон окружали скалы. Вода в бухте была спокойной -- морские волны сюда не проникали. Храбров аккуратно подвел корабль к самому берегу. Нос «Искринки» уткнулся в песок. Почемучкин посмотрел на всех и сказал:
-- Ну что, ура братцы?
Все закричали: «Ура!» и стали обниматься.
Храбров с Вниматикусом опустили трап. Эфики перебрались на берег. Они стояли и прислушивались к непривычным ощущениям. Палуба корабля постоянно качалась. Теперь они опять стояли на твердой земле.
-- Как хорошо, когда под тобой ничего не качается -- первым нарушил молчание Творцов.
-- Стопудово (*** подумать над фирменными фразочками), -- поддержал друга Добрик.
И все с удовольствием повалились на песок.
***
Эфики немного отдохнули. Постепенно они привыкали к тому, что они опять земные, а не морские. Потом Храбров встал и сказал:
-- Нужно подняться наверх и осмотреться.
Бухта была окружена высокими скалами и эфики не понимали, что там дальше. Храбров сказал:
-- Надо держаться всем вместе.
Целин посмртрел вверх и добавил:
-- И рюкзаки с собой возьмем.
Почемучкин спросил:
-- А зачем? Мы же быстро?
-- Чтоб добраться наверх и спуститься -- пройдет полдня. Мало ли, что может случиться за полдня в незнакомом месте. Нужно быть готовыми.
Эфики взяли с корабля свои рюкзаки. Храбров осмотрел всех и остался доволен.
-- Вперед, -- сказал он и эфики стали подниматься по склону наверх.
Склон бухты густо зарос лесом. Подниматься было непросто. Они шли-шли, а дорога всё и не думала начинать свой спуск вниз. Все уже очень устали, когда наконец деревья расступились. Эфики увидели, что они забрались на вершину небольшой горы. Перед ними простирались бескрайние просторы. Невысокие горы поросшие лесом. Небольшие долины между горами. Никаких домов и дорог видно не было.
Эфики устало повались на траву. Все разглядывали окрестности и думали о том, что делать дальше.
-- Красиво... -- наконец протянул Творцов.
-- Куда пойдем? -- спросил Почемучкин.
-- Красиво и непонятно.., -- сказал Целин.
-- Красиво, непонятно и загадочно, -- поддержал Вниматикус.
-- Красиво, непонятно, загадочно и страшновато, -- включился в игру Говорун.
-- Красиво, непонятно, загадочно, страшновато и интересно, -- продолжил Целин.
-- Красиво, непонятно, загадочно, страшновато, интересно и очень здорово! -- поставил точку Храбров.
Потом Вниматикус показал рукой куда-то между горами и сказал: -- Мне кажется, там удобный проход. Все посмотрели туда, а Целин сказал:
-- Вот и чудно. Теперь мы знаем куда идти.
(*** тут не додумано про масштаб)
Творцов почесал затылок и сказал:
-- Но путь будет не самым простым.
А Храбров сказал:
-- Ничего. Шаг за шагом -- прошагаем.
Говорун пропел:
-- (***первая строчка песни)
Добрик рассмеялся и продолжил:
-- (***вторая строчка песни)
Разведка была окончена. Эфики немного отдохнули и подкрепились. Почемучкин откусил здоровенный кусок бутерброда и сказал:
-- Как хорошо, Храбров, что ты посоветовал нам взять рюкзаки.
Храбров рассмеялся:
-- Еще советую не говорить с набитым ртом, чтоб еда не вывалилась.
Потом все надели рюкзаки и начали спускаться к морю. Вниз идти было гораздо проще. Эфики быстро оказались у самой бухты. Каждый выглядывал -- не покажутся ли между деревьев мачты «Искринки». Вот они подошли к самой кроме леса.
Что-то было не так. Вместо песчаного берега перед ними было море. Корабля у берега не было.
У всех душа разом рухнула куда-то в пятки. Ноги стали свинцовыми. Все тупо смотрели на место, где был песчаный пляж и их корабль. Силы внезапно покинули их. Даже сказать что-то друг другу стало сложно. Все рухнули на землю. Мысли у всех путались.
Где корабль?
-- Ой, -- вдруг сказал Вниматикус.
Все посмотрели туда, куда смотрел он.
-- Ой, -- сказали все остальные.
-- Приплыли... -- добавил Творцов.
Вдали, на краю бухты, они увидели «Искринку» -- свой корабль. Только это уже был корабль, который не плавает. Морские волны разбили «Искринку» об острые скалы. И теперь корабль эфиков лежал на боку полузатопленный.
Неизвестность превратилась в катастрофу. Как они теперь вернутся домой?
Минуты стали длинными-длинными. Все смотрели на разбитый корабль. Первым нарушил молчание Почемучкин:
-- Но как же так?
Творцов хмуро посмотрел на него:
-- Значит так.
Храбров потряс головой, словно просыпаясь, и сказал:
-- Мы эфики, а не сырые спички. Справимся.
Целин кивнул:
-- Справимся.
Оцепенение прошло. Эфики обсудили, что делать. Корабль не починить -- это поняли сразу.
Скоро волны совсем разобъют корабль. Значит, надо поскорей снять с него всё, что можно. Дальше придётся идти пешком. Нужно взять с собой всё, что удастся спасти.
Храбров достал веревку и полез по скалам к кораблю. На корабле он крепко привязал свой конец веревки. Творцов подёргал со своей стороны:
-- Держит.
Потом вспомнил Бегемотино и крикнул Храброву:
-- Бегемота не выдержит! А тебя -- запросто!
Все рассмеялись. Впервые с тех пор, как увидели разбитый корабль.
По верёвке поехало на берег самое нужное. Припасы, фляги, верёвки -- в дороге пригодится.
Вещи быстро оказывались на берегу. Храбров по веревке переправлял Творцову. Творцов передавал Целину. Целин -- Вниматикусу. Вниматикус -- Говоруну. Говорун -- Добрику. Добрик -- Почемучкину.
Вдруг новая набежала волна и ударила в борт. Корабль скрипнул, качнулся.
-- Хватит, -- сказал Храбров. -- Уходим, пока море не забрало нас вместе с кораблём.
Эфики перебрались на берег. Творцов осмотрел спасённые вещи.
-- Эх... -- сказал он. -- Леса вокруг -- завались. А строить нечем. Ни топора, ни пилы, ни рубанка.
Он замолчал. Как вернуться домой никто не знал. Но общее дело всех ободрило.
«Справимся» -- эта мысль придавала сил.
-- Надо всё равномерно разложить по рюкзакам, -- сказал Целин.
Уложить рюкзак для путешествия -- дело непростое. Вниматикус взял в руки утюг и сказал:
-- Очень полезная вещь. Только гладить тут некого. А нести -- целый день. К вечеру ты станешь весить как бегемот.
Самое тяжёлое отдали Храброву -- он сам напросился. Остальное разложили поровну, а Почемучкину, младшему, -- что полегче.
Все так увлеклись, что не заметили как пробежало время.
И тут Вниматикус снова сказал:
-- Ой.
Почемучкин испуганно посмотрел на него:
-- Что опять?
Вниматикус показал туда, где раньше был пляж, а потом было море. Воды снова не было. Опять песок. Ещё мокрый.
-- А где вода? -- спросил Почемучкин.
Все смотрели и не верили своим глазам. Добрик присел и потрогал песок рукой. Подумал. Потом сказал:
-- Море дышит. Как Тихоня. Тихоня дышит воздухом -- туда-сюда. А море -- водой. То вдохнёт, то выдохнет.
Вниматикус посмотрел на обломки «Искринки» и сказал:
-- Всё ясно. Когда вода поднялась -- корабль сорвало с якоря. А потом волны разбили его о скалы. Вот и всё.
Все кивнули. Всё и правда стало ясно. И от этого стало немного проще.
Целин сказал:
-- Ну что, братцы, двинемся в путь? У себя на островах мы нашли лодку. Значит, кто-то её построил. Мы найдём их и попросим помочь построить новый корабль.
Все закивали -- найдём, попросим.
Эфики поднялись и надели рюкзаки. Все были готовы.
Добрик посмотрел на остатки корабля и сказал тихо: -- Прощай, «Искринка»...
Эфики задумчиво смотрели на корабль. Море они переплыли. Но куда?
За их спинами был лес. За лесом -- горы. Ни дороги, ни дома, ни огонька. Что их там ждёт?
Храбров повернулся, махнул рукой в сторону леса и сказал:
-- Вперёд!
Эфики были в пути уже целый день. В начале идти было очень тяжело. Колючие кусты преграждали путь. Тогда эфики доставали ножи и прорубали себе проход. Постепенно идти стало легче. В какой-то момент Вниматикус посмотрел под ноги и сказал:
-- Братцы, да это же тропа! И в самом деле, под ногами была узенькая, но натоптанная тропка. Всем стало весело. Раз есть тропа -- значит появятся и те, кто её протоптал. Скоро предчувствие эфиков полностью оправдалось. Тропа расширилась и эфики увидели перед собой городок.
В небольшой долине среди деревьев и зелени расположились домики. Чувствовалось, что тут живут давно. Домики были надежными, каменными.
Эфики вошли в городок. На улице никого не было. Вдали слышался непонятный гул. Говорун прислушался и сказал:
-- Наверно какой-то праздник -- слышу, что настраивают музыкальные инструменты.
Тут дверь домика, мимо которого они проходили, открылась и оттуда вышел... Эфики не знали, кто это, но было заметно, что он очень торопился.
-- Опаздываю! Я опять опаздываю! -- ругал он сам себя.
Тут незнакомец увидел эфиков и на мгновение замер. Потом сказал:
-- Какие-то новенькие, таких я не видел. Вы какой системы?
Эфики ничего не поняли. Говорун сказал:
-- Здравствуйте, дорогой незнакомец. Простите, про какую систему вы спрашиваете?
Горожанин нетерпеливо ответил:
-- Часовую, конечно. Какая еще может быть система в городе Часовиков?
Он ткнул пальцем себе в грудь и с гордостью сказал:
-- Я -- Дзынь Брямс из старинного рода Механических Будильников!
Он еще раз посмотрел на эфиков:
-- А вы какой системы? Механические, электронные, песочные, солнечные? У всех есть система!
Говорун растерянно ответил:
-- У нас нет системы...
Дзынь сказал с раздражением:
-- Что за глупости! Система есть у всех! Это просто неприлично -- не знать самого себя!
Тут он посмотрел в зеркало, которое висело у входной двери и воскликнул:
-- Ай, я опаздываю! Я терпеть не могу опаздывать!
И Дзынь Брямс торопливо зашагал в ту сторону, откуда доносился гул.
Эфики опять остались одни. Говорун сказал:
-- Значит это город Часовиков. Попросим их помочь построить нам корабль.
Вниматикус поправил очки и сказал:
-- Главное, чтобы они все не были такими торопыгами как наш новый знакомый.
Эфики пошли туда, куда убежал Дзынь Брямс. Гул становился всё громче. Сначала казалось, что впереди праздник. Потом -- что праздник поссорился с кастрюлями.
Наконец эфики вышли к городской площади. Посреди площади играл оркестр часовиков. Ну как играл. Игрой это мог назвать только бегемот, которому на ухо наступил слон.
Большие напольные часы били в большие барабаны. Часы с кукушкой пели тоненьким голоском. Маленький секундомер строчил на скрипочке так быстро, что смычок сливался в серую полоску. Песочные часы тихонько шуршали метёлочками. Их знакомый Дзынь Брямс играл на фортепиано.
Все играли. И каждый часовик -- что-то своё.
Иногда казалось -- вот ещё чуть-чуть, всё сложится и начнётся настоящая музыка.
Но в ту же секунду кто-нибудь вступал раньше, кто-нибудь тянул дольше, кто-нибудь спешил изо всех сил -- и музыка опять рассыпалась.
Получалась не песня, а куча-мала из звуков.
Вдруг Дзынь Брямс остановился и закричал:
-- Стоп, стоп, стоп! Как вы играете! Вы все не попадаете! Слушайте меня!
Дзынь посмотрел на скрипача и сказал:
-- Мистер Секонд, куда вы торопитесь!
Потом посмотрел на большие каминные часы:
-- Дон Бом-Бом, вы играете слишком медленно! Потом сказал уже всем:
-- Я играю в нужном ритме! Всем слушать меня!
И тут оркестр «взорвался» -- возмущение музыкантов выплеснулось на площадь как газировка из бутылки.
-- Какой-то сопливый механический будильник будет учить меня ритму! -- кричал Дон Бом-Бом. -- Мне ритм настраивал еще мой прадед! А он служил у самого Курантуса Великого!
Мистер Секонд возмущенно махал своей скрипочкой:
-- Я секундомер! Я десятые доли секунды умею мерять! Я не буду подстраиваться под какого-то увальня с колокольчиками!
Часы с кукушкой возмущенно голосили:
-- У нас, на минуточку, дуэт! Мы с моей кукушечкой друг друга проверяем!
Музыканты так были увлечены своим переругиванием, что совсем не замечали эфиков. Каждый кричал про своё. Каждый был по-своему прав. Каждый говорил не о том, как сыграть вместе, а о том, что другие играют неправильно.
Наконец, ругань стихла. В наступившей тишине песочные часы тихо сказали: -- Каждый год мы собираемся. И каждый год -- вот так. А ведь когда-то у нас получалось.
На площади стало очень тихо. В наступившей тишине стало слышно как у каждого часовика внутри тикают свои часы.
Тик-так.
Тииик-так.
Тик-тааак.
У каждого -- свои.
Тут часовики наконец-то заметили эфиков. И очень удивились. Эфики рассказали про себя. А Говорун в конце попросил:
-- Нам нужна помощь, помогите нам построить корабль.
Часовики переглянулись, а Дон Бом-Бом развел руками и сказал:
-- Мы не умеем строить корабли, простите.
Эфики расстроились. Дзынь Брямс смущённо затараторил:
-- Мы бы рады, честное слово! Но мы же часовики. Вот если бы вас по утрам будить надо было -- тут уж будьте покойны! Разбудить -- это мы умеем. Меня вон вся улица по утрам слышит. Некоторые даже недовольны. А корабли -- это не по нашей части...
-- Ничего страшного! -- поспешил успокоить его Говорун. -- Зато теперь мы знаем, к кому идти, если проспим.
Эфики начали собраться в путь. Но тут взгляд Творцова упал на городской родничок -- камень из которого била струйка воды.
-- Простите, -- сказал он. -- Мы слышали ваш спор. Про то, чей ритм правильный... Можно я покажу вам одну штуку?
Часовики не ответили и только вопросительно посмотрели на Творцова. Тогда он сказал:
-- Сейчас, я быстро.
Он огляделся и увидел у стены заросли бамбука. Творцов срезал один стебель и приладил его к камню так, чтобы вода набиралась внутрь.
Стебель тяжелел, опрокидывался, выливал воду -- и снова выпрямлялся.
Стук.
Потом опять: стук, стук, стук.
Творцов показал на устройство и сказал:
-- Слышите ритм? Сыграйте так, как он подсказывает. Он ничей, он общий. Никому не будет обидно.
Часовики прислушались. Сначала никто не играл. Только вода щёлкала посреди площади.
И тогда случилось то, чего на этой площади не было очень давно.
Часы перестали идти вразнобой.
Тик-так.
Тик-так.
Тик-так.
У всех -- в одном ритме. А потом они заиграли. И это была уже не куча-мала. Это была музыка. Когда мелодию доиграли, часовики окружили эфиков.
-- Спасибо! Спасибо! -- наперебой благодарили часовики Творцова.
Творцов смущенный разводил руками и говорил:
-- Да что вы, братцы, это мне всё Тихоня подсказал.
Дзынь Брямс куда-то убежал и потом вернулся с небольшим колоколом в руках.
Он протянул его Творцову и сказал:
-- Возьмите, пожалуйста, от нас в подарок. Это тон-колокол. Он бьёт всего одну ноту. Но по этой ноте могут настроиться другие.
Творцов взял колокол, легонько стукнул пальцем по краю. Колокол отозвался -- чисто, тонко, на одной ноте.
-- Хорошо поёт, -- сказал Творцов. -- Просто и честно.
Потом передал колокол Добрику -- всем эфикам хотелось подержать тон-колол в руках и потрогать его.
-- Спасибо вам за такой подарок, -- сказал Творцов и пожал Дзынь Брямсу руку.
Все остальные тоже поблагодарили часовиков. Затем Творцов приторочил тон-колокол к своей поклаже и эфики двинулись дальше.
Эфики вышли из города часовиков и двинулись дальше. У всех было хорошее настроение. Конечно, они не получили помощи, зато смогли сами помочь. Протоптанная тропинка становилась тоньше и тоньше и наконец исчезла совсем. Эфики вышли на равнину. Перед ними, насколько хватало взгляда, была трава.
-- Как море, -- сказал Вниматикус
-- Точно, как травяное море, -- поддержал его Говорун.
Трава была эфикам по пояс, идти было довольно сложно. Эфики шли-шли, а края травяного моря все еще не было видно.
-- Когда уже это море кончится? -- спросил Почемучкин.
-- Когда кончится, тогда узнаем -- ответил Храбров.
У всех уже гудели ноги, было жарко.
-- Смотрите! -- крикнул Вниматикус и показал рукой вперед.
-- Похоже на стадо каких-то животных, -- сказал Целин.
Когда эфики подошли поближе Вниматикус воскликнул:
-- Да это же жужули! Только огромные!
И в самом деле скоро все убедились, что Вниматикус прав. Перед ними было целое стадо жужуль. Но это были жужули ростом в два раза выше эфиков. Одни из них неспешно бродили, другие -- валялись на траве.
На боках жужуль были самые удивительные картинки -- гигантские цветы, загадочные узоры и красивые пейзажи.
Стадо жужуль гудело как огромный пчелиный улей. Хоть они были огромными, но рядом с ними было очень уютно. Хотелось лечь на траву смотреть картинки на жужулях и слушать убаюкивающее жужжание. Воздух вокруг словно был пропитан дрёмой и покоем.
Жужжание постепенно превращалось в шепот. Шепот висел в воздухе и убаюкивал:
«Вы устали... Вам нужно отдохнуть... Полежите немножко... Наберитесь сил...»
-- Что-то я совсем устал, -- сказал Добрик и опустился на траву.
-- Да, надо чуть-чуть отдохнуть, -- сказал Говорун.
У эфиков словно закончился завод, они грузно опустились на траву.
-- Я буквально минуточку, -- сказал Целин и тут же уснул.
Только Творцов боролся с накатившей дремотой. Что-то его волновало, но он не мог понять что. Всё тело его стало тяжелым и ватным. Даже руку было тяжело понять.
И вдруг Творцов понял. Ему было не просто сонно -- ему стало всё равно. Совсем не хотелось вставать. А это чувство он уже знал.
Он потряс головой и потер лицо руками прогоняя сон. Потом подошел к Почемучкину, который был ближе всего и потряс его за плечо:
-- Почемучкин, просыпайся! Это волшебный сон! Это жужули нас усыпляют!
Почемучкин что-то пробормотал во сне и даже не открыл глаз. Творцов стал пытаться разбудить других эфиков:
-- Братцы! Просыпайтесь! Нельзя спать! Это не простой сон! Если мы все уснем, разбудить нас будет некому!
Никого из эфиков разбудить не получилось. Творцов без сил сел на свой рюкзак. Голова гудела. В воздухе висел гул жужуль. Этот гул мягкой ватой обволакивал тело. Всё вокруг словно бы говорило Творцову -- полежи немного, отдохни.
-- Ну, разве что, совсем немного, -- пробормотал Творцов.
Он уже начал засыпать и сползать с рюкзака. В этот момент рука уперлась во что-то твердое.
«Тон-колокол!», -- сверкнула в голове мысль.
Творцов напряг силы и встал на ноги. Потом достал подарок часовиков, взял в руки и зазвонил.
-- Динь... -- высокая нота тон-колокола распорола ватный гул как нож.
Творцов подошел к Целину и прямо над его головой динькнул колоколом:
-- Динь!..
Целин открыл глаза.
-- Где я? -- спросил он.
Творцов начал будить остальных эфиков.
-- Жужули нас усыпляют! Если мы сейчас не уйдем отсююда -- не проснемся никогда!
Он звенел над головами эфиков колоколом и поднимал всех на ноги.
Наконец все встали, но стояли полусонные, готовые опять повалиться на траву.
-- Братцы, надо петь!
Творцов сам затянул первую строку:
-- (***первая строчка песни).
Целин подхватил его:
-- (***вторая строчка песни).
Наконец все друзья подхватили песню. Первый шаг, второй, третий. Эфики отходили всё дальше и дальше от опасных жужуль.
Творцов бросил на них последний взгляд. Жужули выглядели расстроенными:
«Ну что же вы уходите», -- словно говорили они, -- «Нам было так хорошо с вами»...
Местность снова изменилась. Высокая трава осталась позади. Равнина перестала быть ровной.
Скоро эфики вышли на вершину невысокого холма. С высоты они увидели реку, широко разлившуюся внизу. Множество островков торчало из воды, как зелёные кочки.
На островках располагался городок. На одном из островков стояло большое деревянное здание вокруг которого кипела работа.
Эфики начали спускаться вниз и вскоре встретили первого местного жителя. Одет он был немного странно. На его куртке не было одного рукава, а все пуговицы были такими разными, словно это была не куртка, а пуговичный зоопарк.
-- Здрааавствуйте! -- распевно поприветствовал их горожанин.
-- Здравствуйте, -- сказали эфики.
-- Откуда вы такие будете?
-- Мы эфики с Искристых островов, -- ответил за всех Говорун.
Горожанин почесал затылок:
-- Не слыхал...
-- А как ваш город зовется? -- спросил Говорун?
-- О, это славный город Затевайск! Позвольте представиться -- Затевайло Первокрутов к вашим услугам!
Эфики тоже назвали свои имена. Затеваец хотел что-то спросить, но тут Почемучкин не выдержал и с детской непосредственностью спросил:
-- А почему у вас на курточке рукав оторван?
Затевайло ответил:
-- Рукав? Почему оторван? Он не оторван. Он просто не пришит. А рукав будет -- закачаетесь! Я уже придумал какой. Почти.
Затеваец задумался, словно что-то вспоминал, потом сказал:
-- Ага, ну да. Я когда на Празднике первого стежка начал начал шить эту курточку -- сразу сказал себе: «Затевайло, рукав у курточки будет крутейший!».
Почемучкин почесал затылок и сказал:
-- Понятно... А почему пуговицы разные?
-- Знамо дело! У крутейшей курточки должны быть крутейшие пуговицы, так? Эту я нашёл, эту выменял, эту мне подарили. Потом решу, какая круче.
Затевайло задумался. Наверно решил не откладывать и выбрать, наконец, самую крутую пуговицу. Целин, деликатно кашлянул, прерывая раздумья затевайца и спросил:
-- Вы умеете строить корабли? Наш корабль разбился, нам нужно построить новый.
Затевайло радостно воскликнул:
-- Конечно! Вы встретили самых крутых строителей кораблей!
Эфики обрадованно загалдели. Но тут затеваец спросил:
-- А что это такое?
Эфики недоуменно переглянулись, не зная, что ответить. Положение спас Говорун, который сказал:
-- Это большая лодка для путешествия по морю.
Затевайло радостно хлопнул Говоруна по плечу:
-- Всё ясно! Ни слова больше! Мы построим вам самый крутой корабль! Пойдемте, я покажу вам город! У нас сегодня как раз праздник Первого гвоздя! Мы строим крутейший плавучий чайный домик!
Вскоре компания вышла на площадь. Там кипела работа. На одной половине острова что-то строили из бревен. На второй -- готовилось большое угощение.
Эфики подошли к команде, которая связывала бревна веревками.
-- Что они делают? -- спросил Почемучкин.
Затевайло поднял палец и сказал:
-- Это будет ого-го! Сейчас-то это просто брёвна. А вот когда достроим -- закачаетесь! Это будет плот! Но непростой! Это будет крутейший плот! Мы спустим его на воду и построим на нем крутейшую чайную! Будем плавать по реке, пить чай и приветы передавать знакомым на берегу! Круто придумано?
Целин кивнул:
-- Хорошо придумано.
Почемучкин озирался по сторонам. Он показал пальцем на недостроенное здание необычной формы:
-- А это что?
-- О, это Мелодиум! Крутейший из крутых и крутой из крутейших! Смотрите, снизу у нас концертный зал. Видите, сиденья. Тут будет крутейшая аккустика! Вы спросите -- почему? А я вам скажу! Потому что, мы строим его из крутейшего звон-дерева! Таких деревьев больше нигде нет, только у нас в Затевайске!
Вдруг Затевайло остановил свою пламенную речь, почесал в затылке и добавил:
-- Правда, у нас их тоже нет -- мы все спилили... Но, ничего! Затеваец завсегда что-нибудь придумает!
Он вспомнил о чем рассказывал и продолжил:
-- А сверху у нас будет кафе с музыкальными колокольчиками! Круче этих колокольчиков не найдете! У каждого своя нота! Ветер колокольчики шевелит -- мелодия складывается. Крутейшая! Вот тут будет столик. Тут -- занавесочки. А тут буду сидеть я. Крутейшая красота!
Затевайло довольно посмотрел на недостроенный Мелодиум и снова спросил:
-- Круто придумано?
Эфики покивали. А Творцов спросил:
-- Круто, да. Вот бы и нам такой. Интересно, сколько времени нужно на такую стройку?
Затевайло пожал плечами:
-- Кто его знает! -- Затевайло махнул рукой. -- Сколько нужно, столько и надо. Круто -- быстро не бывает!
Творцов не унимался:
-- А давно начали строить?
Затевайло задумался и что-то стал считать в уме:
-- Годков пять как начали... Точно -- в том году как раз начали строить Мост-кольцо.
Тут затевайцу пришла в голову новая идея и он воскликнул:
-- Пойдемте, я покажу вам наш крутейший мост!
Они подошли к краю острова и Затевайло Первокрутов начал рассказывать:
-- Крутейший мост! Все острова соединит в одно кольцо! И какой мост! Не мост, а песня! Смотрите, тут будут торговые лавки! Под крышей! И все резное, расписное. Красота! Идете себе, любуетесь, конфеты покупаете. Снаружи дождь -- а вам хоть бы хны!
Почемучкин пригляделся к мосту и спросил:
-- А почему крыша только на половине моста?
-- Хм... В самом деле, почему?... -- спросил Затевайло сам себя и задумался.
-- А! Вспомнил! Начали мы, значит, наш мост три года назад! Построили эту половину. А потом Замахайло Размахаев Звёздную вышку придумал и мы туда переключились.
За разговорами наступил вечер. Затевайцы достроили плот и спустили его на воду.
Потом начался пир. В этот раз затевайцы пировали с удвоенной энергией -- ведь у них были гости. Всем хотелось побеседовать с эфиками и рассказать о своем крутейшем городе.
Утром затевайцы собрались и начали обсуждать строительство корабля.
Один затеваец сказал:
-- Чтобы построить корабль, нужно много досок. А для досок нужны деревья. А деревьев у нас нет. Мы все деревья спилили.
Затевайло Первокрутов ответил:
-- Точно! Нужно ехать вниз по реке. Там лес начинается! Деревья там крутейшие!
Другой затеваец по имени Замахайло Размахаев добавил:
-- Да, но чтоб оттуда привезти бревна нужны крепкая повозка, у нас такой нет.
Затевайло махнул рукой, дескать, ерунда:
-- Мы сделаем крутейшую повозку! Главное -- начать. А там само пойдёт.
И затевайцы начали. В первый день они обсуждали какого размера нужна повозка. На следующий день -- какие колёса. Еще через день кто-то прибежал с новой идеей и затевайцы забыли про повозку и начали делать Летучие качели. День шел за днем. Каждый день затевайцы с огромной энергией начинали делать очередную крутейшую вещь. До корабля дело никак не доходило.
Эфиков поначалу забавляла манера затевайцев начинать дела и бросать их на полпути. Но постепенно стало понятно, что корабля им не дождаться. Нужно было что-то придумать самим.
И они придумали.
Однажды Творцов гулял по берегу и смотрел на плот, на котором затевайцы собирались строить плавучую чайную. Про нее уже никто не вспоминал. Творцов смотрел на плот, смотрел, смотрел... И вдруг закричал:
-- Эврика!
Он собрал всех эфиков и сказал:
-- Братцы, мы можем попасть домой без корабля!
Почемучкин удивился:
-- Это как так?
Творцов показал на плот и сказал:
-- Нам не нужен корабль, мы построим плот!
Почемучкин обвел окрестности рукой:
-- Но тут же нет деревьев, из чего мы его построим?
Творцов махнул головой в сторону реки:
-- Эта река впадает в море. Мы пойдем вдоль русла. И когда начнется лес -- построим плот.
Он оглядел всех и спросил с интонацией Затевайло Первокрутова:
-- Круто я придумал?
Все рассмеялись.
Эфики рассказали о своей идее Затевайло Первокрутову. Он был в восторге:
-- Это крутейшая идея! Вы построите крутейший морской плот!
Затевайло распирало от восторга. Уже через полчаса весь город знал про идею Творцова. Затевайцы принесли с собой инструменты, веревки и материал для паруса.
Затевайло потрогал острие топора:
-- Крутейший топор! -- сказал он. -- Сам всё рубить будет!
Все рассмеялись.
Вскоре эфики снова отправились в путь.
Эфики шли по берегу реки. Затевайск остался далеко позади. Река неторопливо текла. Место было открытое, леса пока не было видно, лишь изредка встречались кусты боярышника.
-- Смотрите! -- вдруг воскликнул Говорун.
По воздуху, буквально перед глазами эфиков, летело что-то непонятное. Это было похоже на облачко из одуванчиковых пушинок.
-- Что это? -- спросил Почемучкин.
Никто не знал.
-- Смотрите, там кто-то есть! -- сказал Вниматикус.
И точно. К большому шару из одуванчиковых пушинок была привязана крохотная корзина сплетенная из травинок.
В корзине были три крохотных человечка. Человечки махали эфикам.
Потом один из человечкам кинул вниз якорь из колючки. Якорь зацепился за куст и аппарат остановился.
Человечки осторожно тянули ниточку якоря. Шар опускался ниже и ниже. Скоро они были на уровне эфиков.
Один из человечков помахал рукой и что-то сказал.
Но голосок был очень тихим. Говорун Слухачевский наклонился и стал слушать. За ним -- все остальные.
-- Мы эфики с Искристых островов, -- шепотом сказал Говорун.
-- А мы -- дивляне с Росной Елани.
-- Я Ухалыч, командир, -- сказал первый.
-- Я Ахалыч, механик, -- сказал второй.
-- Я Эхалыч, штурман, -- сказал третий.
-- Очень рады знакомству, -- всё так же шепотом сказал Говорун.
Ухалыч сказал:
-- Можете говорить нормально, у нас слух необычный. Мы слышим как гремит гром и как шепчет бабочка.
Говорун восхищенно протянул:
-- Здорово! Вот бы и нам такие уши...
Эхалыч:
-- Слышат не уши, слышит голова.
Говорун:
-- Как это?
Эхалыч:
-- Вы же меня сперва не слышали. Я говорил -- а вы мимо. Не глухие. Просто не слушали. А Говорун обратил внимание на нас -- и услышал.
Творцов:
-- А как вы на одуванчиках летаете?
Ахалыч:
-- Это не обычные одуванчики. Это дудуваны. Они легче воздуха. В них крохотные пузырьки в котором особый газ. Поэтому они не падают, а тянут вверх.
Творцов:
-- Отличная идея... Надо будет и нам такие вырастить.
Почемучкин спросил:
-- А кто такой командир?
-- Это который виноват, если что не так, -- сказал Ухалыч
-- А зачем вам командир? -- спросил Почемучкин.
-- В небе всё быстро, -- сказал Ухалыч. -- Ветер схватил -- думать некогда. Один смотрит вперёд, один правит, один держит. Если каждый сам по себе -- пропали все. Один говорит «влево» -- и все влево. Сразу, не споря.
-- А кто говорит «влево»?
-- Я. И если упадём -- значит, я не доглядел.
-- А на земле? -- спросил Почемучкин.
-- На земле командира нет, -- сказал Ухалыч. -- На земле мы просто смотрим.
Почемучкин поглядел под ноги. Трава как трава.
-- А на что тут смотреть?
Ухалыч не ответил. Присел на корточки и затих. Почемучкин подумал -- и присел рядом.
-- Глянь вон туда, -- сказал Ухалыч.
Почемучкин присмотрелся и увидел. Команда муравьев тащила хворостину по своей муравьиной тропе. В паутине блестела роса и паук пытался стряхнуть её. Большой жук полз через лужу по веточке-мосту... В траве была целая страна.
-- Ах! -- сказал он.
Все эфики стали тоже смотреть.
-- Ух ты, -- присвистнул Творцов.
-- Эхма, -- сказал Целин.
Целый мир скрывался под их носом.
А Ухалыч всё сидел и смотрел.
-- Есть! -- вдруг сказал он и полез в сумку.
Он достал журнал, раскрыл его и стал писать. Почемучкин заглянул в него. Там была карта, но необычная. Были привычные берега и тропинки. Но было и необычное: стрекоза, капля росы, муравей с хвоинкой.
-- Это карта? -- Почемучкин не понял.
-- Карта. Карта чудес -- тех, что мы смогли увидеть.
Вниматикус достал свою карту. Их карта -- обычная, с берегами и тропами. На одной -- куда дошли. На другой -- что увидели.
Эфики внимательно разглядывали карту дивлян. Почемучкин спросил Ухалыча:
-- А что сейчас увидели?
Ухалыч показал пальцем на жука:
-- Гляди. Вон тот катит шар втрое больше себя. И как катит?! Задом наперёд, вверх тормашками! А не сбивается. Как он дорогу-то видит?
Почемучкин присмотрелся и сказал:
-- Ух ты...
Потом посмотрел на эфиков и спросил:
-- А давайте мы тоже будем чудеса на карту писать?
Вниматикус поправил очки и ответил:
-- Идея на пять балов.
Тут Ухалыч сказал:
-- Друзья, нам пора. На том краю, у Семи Камней, раз в семь лет раскрывается Великий Цветок. Одна ночь -- и всё. Семь лет ждали. Не успеть -- ещё семь ждать. Мы обязательно к вам прилетим в гости. Но как до вас добраться?
-- Это просто, -- сказал Храбров.
Он достал свою коробочку с искринкой, открыл её и сказал:
-- Возьмите искринку. Она покажет вам путь на Искристые острова.
Ахалыч аккуратно достал искринку и сказал:
-- Ах, какая она чудесная.
А Эхалыч добавил:
-- Мы обязательно прилетим к вам.
-- Мы будем ждать вас, -- сказал Добрик.
Якорь из колючки отцепили от куста и шар начал подниматься вверх. Дивляне махали эфикам из корзины.
-- Это же надо -- целое море переплыли, -- услышал Говорун голос Эхалыча.
Эфики глядели вслед.
-- Это же надо, -- сказал Целин, -- Целое море в луже увидели.
Шар поднялся высоко-высоко и стал маленьким, как одуванчик. Потом и вовсе пропал в небе.
Эфики шли дальше и дальше вдоль реки. Наконец вдали показался лес. Высокие сосны стояли у самой воды. Все остановились.
Творцов поглядел на деревья, потом на берег и сказал:
-- Отличное место. Песчаный берег. Деревья близко. Удобно будет строить плот. Остановимся тут?
Все согласились.
Наутро началась работа. Каждому нашлось дело.
Целин ходил по лесу и выбирал деревья для плота -- стучал по стволам, искал самые ровные. Храбров с Говоруном пилили деревья. Добрик развёл костёр и варил обед. Творцов и Вниматикус связывали бревна. Почемучкин вызвался помогать им.
Творцов и Вниматикус раскладывали брёвна на песке -- прикидывали сколько их нужно, как ляжет плот. Дело шло медленно и Почемучкин от нечего делать подощел к большому дереву.
Он не знал как называется это дерево. Кора его была бугристой, словно в трещинах. Внизу ствол расширялся, корни торчали из земли, словно тоже хотели увидеть свет. И у корней что-то росло.
Грибы. Много грибов -- один к одному, шляпка к шляпке. Светлые, гладкие. Почемучкин присел.
И вдруг он увидел... Верней, ему показалось... Что это не грибы, а целый город. Шляпки стали крышами. Вот эта, повыше -- башня. А на боках -- окошки. И дверки. И будто улочки между домами.
-- Ого, -- сказал Почемучкин.
Он подбежал к сумке Вниматикуса, достал карту и стал рисовать на ней грибной город. И пририсовал то, чего на грибах не было, но что он увидел: флажок на башне, дымок над крышей.
-- Почемучкин! Верёвку! -- услышал он крик Творцова.
-- Иду! -- Почемучкин сложил карту и побежал на помощь друзьям.
Грибной город остался расти под деревом.
К вечеру плот был готов. Брёвна одно к одному, верёвки крепкие. Творцов оглядел работу и сел.
Завтра -- в путь. А сегодня спешить было некуда. Эфики сидели на берегу реки и молчали.
-- Скоро дома будем, -- сказал Храбров.
Никто не ответил. Но всем стало тепло. Почемучкин думал про своё дерево. Про то, как на нём растут коробочки и ключики непонятно от чего. Он по ним соскучился. Творцов -- про мастерскую. Про то, что давно ничего не мастерил для дома, всё в дороге да в дороге. Добрик вспомнил Воображулю.
-- Сидит сейчас в своём домике, в зеркальце глядится, -- сказал он. -- Интересно, ждёт нас или забыла уже?
-- Клушан точно ждёт, -- сказал Целин.
Помолчали ещё. Солнце село. Над морем зажглись первые звёзды. Завтра они поплывут домой. Храбров достал свою стеклянную коробочку с искринкой и сказал:
-- Ну искринка, на тебя теперь вся надежда. Теперь ты проведешь нас домой.
Плыли быстро. Попутный ветер надувал парус. Море было большое и пустое.
На третий день Вниматикус глядел за борт. Просто так, на воду. Это он, по пути в Дальние Края, первым заметил, что искринки пропали. Теперь он смотрел -- и не верил.
-- Глядите! -- крикнул он.
Эфики свесились с плота. Внизу, в тёмной воде, плыла искринка. Одна. Тёплая, почти прозрачная. Потом ещё. И ещё.
-- Искринки, -- сказал Почемучкин тихо.
Вода под плотом светлела. Искринок становилось больше -- две, десять, сотня. Они поднимались навстречу, будто встречали эфиков. Море переставало быть водой и снова становилось искринками.
-- Дом, -- сказал Храбров.
Берега ещё не было видно. Но все уже знали -- скоро дом.
И вот показались острова. Эфики вглядывались, словно хотели проверить -- всё ли на месте, не случилось ли чего без них. Ничего не изменилось. Будто и не уплывали.
Все глядели и не могли наглядеться. Дом был прежний. Но они стали другими и смотрели на дом другими глазами.
-- Маленький у нас дом, -- сказал Целин, помолчал и добавил. -- А лучше нету.
Плот быстро приближался к берегу.
-- Смотрите, -- крикнул Вниматикус!
Все посмотрели туда, куда он показывал и увидели. На пригорке стоял клушан. Рядом -- Воображуля.
Над ними плыло облако. Облако было похоже на парусник. На большой парусник под белыми парусами. Совсем как «Искринка». Будто и она вернулась домой -- своей, небесной дорогой.
Эфики смотрели на свои острова, на клушана с Воображулей, на облако в небе -- и молчали.
После долгого путешествия стало ясно, что такое «родной дом». Не самый большой на свете. Не самый чудесный. Просто свой. Тот, что всегда ждет. Тот, откуда уходишь полным сил. И тот, куда возвращаешься за теплом.
|