Морские черепахи плавали,
Как космонавты в скафандрах в открытом космосе
Вальяжно и бравурно
Под "Голубой Дунай" Иоганна Штрауса.
Зебра-крылатка была
Как птица-говорун,
И один из плавников
У нее был железным.
Дельфины играли как
Желваки Океана;
Ламантины и дюгони были его ступнями.
А я был кувшинкой без корней.
Я был очарован красотой плавников летучих рыб,
Верхом на рыбе сидел эльф и хохотал как колокольчик,
Марлин снизу и фрегат сверху промахнулись
И, врезавшись в друг друга, пошли ко дну.
Я познал тайны Океана, как свои пять пальцев,
Скат был радисткой Кэт, акула-молот служила в гестапо,
Ветра и течения были как мои родители,
И после развода кто-то увлекал меня за собой.
В журнале "Вокруг света" я читал статью о Пьяном море возле Сицилии перед приливом, оно начинает
Волноваться, мандражировать как атом перед камерой, где его расшибут, высвободив чудовищную энергию,
Море покрывалось мелкой рябью, словно пианист-невидимка вдавливал клавиши рояля, море бредило как эпилептик
Перед падучей, психоделические галлюцинации пробегали на экране воображения.
Я видел волны,
Как горячие языки борзых
И ураган,
Идущий как пчелиный рой.
Ураган раскручивался как кобра,
Вгоняя в транс макак,
Танцем колец и восьмёрок
Вселяя ужас и оцепенение.
Чёрт баламутил воду хвостом и в море гибли суда.
Море скрывало в себе миллион ватерпольных мячей и шапочек.
Акула шла по кровавому помосту как палач,
Жертвы ждали встречи с прекрасным - с бенгальскими тиграми, разрывающими тебя на части.
Волны Чудского озера скрыли всех рыб-молотов,
Парусников и рыб-мечей и рыбу-пилу.
Я пьян морем! Я умён йодом!
Я избран солью!
Я рвал на части слабых и трусливых,
Я говорил на Эзоповом языке и проходил в дамки,
В любки, между двух скал я выбирал любую.
Из птицы Рух я выдирал перья и набивал ими перины облаков.
Я пил свободу и пьянел от красоты,
Белухи были последовательницами Айседоры Дункан,
А косатка была как Дягилев, дельфин Нежинский
Совершил головокружительный прыжок через барьер загона и уплыл в открытое море.
Я встретил столько красот, сколько вы не видели
За всю свою долгую жизнь в швейцарском Люцерне,
Меня не в брюссельской капусте нашли, а в розе ветров,
Причёску Азорского вихря несу я гордо как ёжик Магадана.
Всё, что я хочу, это свободную свободу.
Я провоцировал на анархистские выходки рыб,
Замёрзших до головного мозга в айсберге. Оттепель!
Разлагающийся утопленник заражал воду своим трупным ядом.
Я сбежал от своих командиров, начальников, хозяев. Я заставил мир вращаться вокруг себя.
Я подслушивал разговоры криля и разговоры звёзд.
Я видел Бурю в Океане и девятый вал и двенадцатый коллектор.
Я видел шезлонг и Юрия Лонго, освобождающегося от цепей.
Латимерия прячет в глубинах позор
Свой: пришитые руки багдадского вора.
На человеке-онагре были ладони всех людей,
И на всех людях были руки человека-онагра.
Я видел рыбу-молот, выслеживавшую
Ската по электрическому импульсу,
Как мальчик савант
Ищет лентяйку от телевизора.
Медузы протирали
Иллюминаторы Наутилуса
Губками от следов испуга каракатицы,
Как от газовой атаки стекла противогаза.
Я застрял на рифе и стал частью коралла,
Белая скорлупа облепила
Меня снаружи и внутри,
Сделав домом для рыбёшек.
Я плыл по морю, в этом тигле эволюции,
Периодически отдирая от своих бортов, растущие плавники и хвосты,
О, боже, я становлюсь Левиафаном,
Как человек - мухой.
Я так хорошо знаю море, что ... Конкурс капитанов КВН. Я перехватывал сообщения китов, я знал, сколько длятся
Месячные у белух, я мог сосчитать все спирали урагана, как олимпийские кольца, я видел как рождается камбала и как
Родился раздвоенный граф Итало Кальвино, я так люблю море, что сплю в ванне из собственной мочи, добавив чернил,
Якобы сепии каракатицы, иногда роняю электроприбор в воду, чтобы меня шандарахнуло электричеством ската.
Я видел - о Содом и Гоморра - мертвый Левиафан
Творил блуд с Мальстрёмом, тоже неодушевленным,
И Соляной столп (жена Лота) смотрел на это
Безобразие сальными глазками вуайериста.
Я видел ледоколы, идущие как мамонты.
Северное сияние, как кролика облитого зелёнкой.
Взмах хвоста кита: Прощай, и, если навсегда, то навсегда прощай!
Прыгающую по льдинам, играя в классики, Пеппи Длинный Чулок.
Я видел рыб, танцующих канкан, и бегемотов,
Рассекающих на картингах по весенним лужам,
Я обонял ароматы расставаний, горькие жалобы пеликанов
На то, что жизнь не удалась, и я не хочу возрождаться.
Лейтесь слёзы мои, полицейский сказал.
Всех китов эвакуировали на Фомальгаут (Китовью пасть),
Когда Земля была разрушена искусственной черной дырой.
И только последний финвал не стал отрекаться от старого мира.