Решетнев Виктор Сергеевич
Наши с дедушкой сказки

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Добрый день! Я Алиса, московская школьница, мне двенадцать лет. Мы уже написали с дедушкой Витей две детских книжки: "КотоПёс и кукла Даша" и "Алиса и семнадцать котиков", решили написать третью. Это будут сказки для детей и для взрослых.

 
  Алиса Плитова
  Виктор Решетнев
 
  Наши с дедушкой сказки
 
  Добрый день!
 
  Я Алиса, московская школьница, мне тринадцать лет.
  Мы уже написали с дедушкой Витей две детских книжки: 'КотоПёс и кукла Даша' и 'Алиса и семнадцать котиков', решили написать третью. Это будут сказки для детей и для взрослых. Первые десять сочиню я - о животных и о всякой живности: букашках, таракашках, кузнечиках, божьих коровках и проч., другие сочинит дедушка. Его сказки будут фантастическими, скорее даже это будут не сказки, а фантастические истории об иных мирах и других планетах. Если быть честной, то и первые десять напишет дедушка, а я только подскажу ему сюжеты. У меня ещё не всё так хорошо с русским языком.
  Но как бы там ни было, перед вами первая сказка. Называется она:
 
  Цветок Любви
 
  Жил-был кузнечик: весёлый, разбитной, задорный. Всегда с хорошим настроением, в ярком наряде, подтянутый, любо-дорого посмотреть. У него был талант, он умел петь. Бывало запоёт, да так, что все вокруг заслушаются. Мелодично, звонко, с переливами. Особенно задушевно он пел в День кузнечика. Был такой праздник в их стороне на его малой родине.
  Жил он на южном склоне оврага, на самом его излёте, там, где больше тепла и света. К середине лета здесь вовсю кипела жизнь: цвели ромашки, пестрели васильки, звенели колокольчики, терпко пах зверобой, пьянили своим ароматом чабрец и мята, пускали по ветру прозрачные зонтики одуванчики, сменившие к этому времени свой исконно-жёлтый наряд на пушисто-белый, и мать-и-мачеха укрывала от зноя всякую живность бархатной стороной своих листьев.
  В такие дни с утра пораньше кузнечик спешил занять своё любимое место на верхушке кипрея (иван-чая по-нашему). Заберётся на самый высокий стебель и ждёт, когда солнце поднимется выше и припечёт как следует. И вот когда всё стихало, разморённое летним зноем, и только лёгкий ветерок проносился среди высокой травы, он начинал петь. Наберёт побольше воздуха в свои дыхальца, настроит смычок и звучащее 'зеркальце', и давай солировать. Вся живность, прятавшаяся до этого в тени, все козявки, букашки, червячки, таракашки; все как по команде вылезали на свет божий и поднимали взоры к небу.
  - Наш-то, наш, как сегодня поёт, - делилась впечатлениями полевая муха, - такие рулады выводит - любо-дорого посмотреть.
  - Он всегда хорошо поёт, - соглашалась с ней божья коровка, - но сегодня он превзошёл самого себя. Настоящий артист!
  - А как звонко у него получается да как громко, - восхищался жук скарабей, - на противоположном склоне слышно.
  - Я вчера туда летала, - вступила в разговор ежемуха, - там семейка кротов живёт. Так вот и среди них появился слушатель, молоденький крот. Заберётся на выкопанную им кучу, поднимет подслеповатые глазки к небу и слушает с упоением.
  - Я туда не летаю, - произнёс махаон снисходительным тоном (он был очень красив, поэтому на всех смотрел свысока, но сегодня и он снизошёл до разговора, так был очарован чудесным пением), - там у них всё просто. Пейзаж не нарядный, - пояснил он, - одним словом... Север.
  - А я там иногда бываю, - призналась золотая пчёлка, - на северном склоне действительно всё просто и непритязательно - трава да лютики с ядовитым соком, но есть там несколько кустиков земляники... Ах, как они пахнут, когда цветут в середине мая, - пчёлка закатила глаза, - и какой мёд получается из их нектара: сладкий, душистый и очень полезный. Крота меломана я тоже там видела, - прибавила она, - смешной такой, ничего не видит, но к солнышку тянется, высунет свой длинный носик и певца нашего слушает... Он хочет с ним познакомиться и даже подружиться, он сам мне об этом сказал.
  - Ха-ха-ха! - засмеялась цикада, которая сидела неподалёку. - Не смешно даже.
  - Где крот, а где наш кузнечик! - басовито жужжа, прибавил шмель. - Наш певец и не подозревает о его существовании.
  Он зажужжал ещё басовитей и еле взлетел с цветка, слишком уж нагрузился нектаром.
  - Наш певец лучше всех! - подвёл итог восхищениям блестящий бронзовый жук. - Ему нет равных!
  Кузнечик всё это слышал, и от такой похвалы у него закружилась голова, он воспарил над действительностью и потерял с нею всякую связь.
  - Я лучше всех! - твердил он упоённо. - Никто в мире не умеет так петь!
  И одурманенный похвалой, он запел ещё громче, взял самую верхнюю ноту... но неожиданно поперхнулся, закашлялся и смолк. Сначала он даже не понял, что произошло, прокашлялся ещё раз, снова взял смычок, провёл им по звучащему 'зеркальцу', но вместо чудесных звуков раздался только скрипучий хрип. Да, наш славный певец, возгордившись без меры, сорвал голос. Такое в жизни бывает.
  Слушатели тоже сначала не поняли, что произошло, они затихли и ждали продолжения песни. Но испуганный певец молчал. Покрытый испариной, он сидел на цветке иван-чая и дрожал, как осиновый лист. Потом, переждав какое-то время, он попробовал ещё раз, но... что-то сломалось в музыкальном устройстве кузнечика, и как ему показалось - навсегда. Это незамедлительно поняли слушатели. Все разом они возмутились, загалдели, задрыгали ножками и стали на все лады укорять певца.
  - Не можешь петь, не берись, - кричали они, - давай слезай с нашего иван-чая! Видали мы таких!
  - Пошевеливайся, - прокричал бронзовый жук, - нечего там прохлаждаться! Это тебе не День кузнечика.
  И униженному певцу пришлось пошевеливаться. Он опустил голову, спрыгнул с цветка иван-чая и забился под самый нижний его листок.
  - Конец моей карьере, - шептали его жвала, - и не только карьере, но и мне самому...
  И с этого дня у него началась другая жизнь - тяжёлая, полная горечи и разочарований. Все его игнорировали, насмехались над ним, а некоторые даже давали ему тумаков. Ни яркое солнце, ни голубое небо больше его не радовали.
  'Скорей бы осень, - мечтал он, - чтобы эти противные насекомые все исчезли!'.
  Но до осени было ещё далеко, по меркам обитателей оврага - полжизни, поэтому ему приходилось терпеть насмешки, попрёки и издевательства. Полосатые осы установили за ним слежку и не подпускали его к цветкам, не давая поесть пыльцы и попить нектара. Приходилось довольствоваться росой, отчего наш кузнечик совсем отощал и больше не помышлял о сольной карьере.
  - Лягу сейчас и больше не встану, - решил он, - дальше так жить невозможно!
  Но он был ещё молод, и в глубине души ему не хотелось умирать, на самом её донце он надеялся на чудо.
  'Вот придёт верный друг, - мечтал кузнечик, - и спасёт меня'.
  И такой друг нашёлся. Им оказался благодарный крот, тот самый слушатель с соседнего склона. Он по-прежнему каждый день взбирался на вырытую им кучу и пытался услышать чудесные звуки, но звуков не было, и крот волновался, не случилось ли что-то с певцом. Он расспрашивал о нём пролетавших мух, но те только смеялись в ответ.
  - Тот ещё чудик, - говорили они друг дружке, - не лучше кузнечика. К тому же слепой и в чёрной шубке на солнцепёке. Ха-ха-ха!
  Да, у крота не было глаз, зато у него было большое сердце, которое он был готов отдать любимому певцу.
  И вот однажды пролетавшая мимо ежемуха сжалилась над ним и рассказала о судьбе кузнечика.
  - Поспеши к нему, - посоветовала она, - а то больше его не услышишь.
  И крот поспешил, хотя собратья отговаривали его.
  - Кузнечик кроту не товарищ, - говорили они, - пусть его спасают другие, а наше дело рыть землю.
  - Не волнуйтесь, я буду рыть землю не хуже прежнего, - пообещал крот, и за одну ночь прокопал тоннель от северного склона оврага до южного. К этому времени его кумир - певец-кузнечик, уже совсем ослаб.
  - Мне нельзя уже ничем помочь, - сказал он тихо подоспевшему кроту, - а без пения я не хочу жить.
  - Можно, - пылко возразил крот, - и я знаю как. Надо выпить нектара с Цветка Любви.
  - А разве есть такой!? - простонал кузнечик.
  - Такой цветок есть везде, - ответил крот, - надо его только поискать получше. Растёт он в каждой местности, но в единственном экземпляре: на поляне в лесу, на зелёном лугу и здесь на склоне оврага мы обязательно его найдём. Этот цветок необычный, - продолжил он, - благодаря ему существует жизнь, и не только существует, благодаря ему она зарождается. Недаром у него такое название - Цветок Любви.
  - Тогда давай искать поскорее, - заволновался кузнечик.
  Он всё ещё сомневался в том, о чём говорил крот, да и откуда знать кроту о необыкновенном цветке, ведь он слепой. Но те, у кого большое сердце, наделены внутренним зрением, а оно видит дальше глаз.
  И крот нашёл этот цветок - стройный, красивый, ароматный. Кузнечик на него взобрался, выпил полную кружку нектара, и к нему вернулся голос. Он запел звонче прежнего, звонче даже, чем в день кузнечика, и все опять стали его хвалить-нахваливать, соревнуясь друг перед дружкой, но в то же время им было немного стыдно за своё недавнее поведение.
  Ничего, такие переживания иногда даже очень полезны...
 
  Солнечный зайчик
 
  В одном волшебном лесу жил юный зайчик Вася. Жил-не тужил, бегал-резвился, засматривался на подружек, иногда дёргал их за длинные ушки, но не очень больно, а так, чтобы привлечь внимание, потому как был он примерным зайчиком. Вася хорошо учился, слушался папу с мамой, много читал, особенно фантастики и занимался спортом. А ещё он любил бабушку с дедушкой, что в наше время большая редкость. В День зайца и в другие праздники он навещал их, приносил им гостинцы от папы с мамой, и иногда ходил в аптеку за лекарствами. Короче, Вася был зайчиком хоть куда, любо-дорого посмотреть, но иногда и с такими паиньками случаются неприятности. Не избежал их и наш Васенька. Нет, его не настигли лапы лисы или волка, в его родном лесу все жили дружно, недаром он слыл волшебным, неприятность его была иного рода - нравственного...
  Однажды мама зайчиха послала его в магазин за хлебом, а он вместо хлеба взял и купил шоколадных конфет. Купил без спроса... себе одному. На первый взгляд - ничего страшного, с кем не бывает... но это, как посмотреть...
  Когда Вася пришёл в магазин, конфеты только что привезли. Они были в разноцветных коробках, их выгружали из небольшого фургончика и укладывали на прилавок ровными стопками. Конфеты так изумительно пахли, что зайчик непроизвольно остановился и потянул носом.
  'Неужели 'Трюфели!?' - обрадовался он, и его косые глазки непроизвольно забегали. И пока они бегали туда-сюда, он стоял и думал - купить только хлеб или...
  Пересилило 'или', хотя не сразу. Сначала он отвёл свой взор от коробок, гора которых всё росла и ширилась, и направил свои заячьи стопы в хлебный отдел, говоря себе при этом:
  - Моим 'хотелкам' не одолеть меня, я крепкий заяц!
  Но потом в хлебном отделе всё сразу пошло не по плану. Остановившись у стойки с батонами, ещё тёплыми - с пылу с жару, с горячей хрустящей корочкой, он было потянулся, чтобы взять самый верхний... но... в этот момент открылась входная дверь, шоколадный сквознячок потянул из кондитерского отдела в хлебный, и этой новой волны манящего аромата наш паинька-зайчик уже не вынес. Он отдёрнул лапку от батона с хрустящей корочкой, повернул свой мокренький носик по ветру-сквознячку и рванул обратно в кондитерский отдел. Там он уже мешкать не стал, схватил с прилавка первую попавшуюся коробку, расплатился за неё хлебными денежками и выскочил на улицу. Такая вот история...
  В оправдание Васи скажем, что конфетки он любил, особенно: 'Белочку', 'Кара-кумы', 'Красную шапочку', 'Мишку на Севере', но больше всего он любил 'Трюфели'... можно сказать, обожал всей душой. Мама иногда их покупала ему, когда он приносил из школы хорошие отметки, тогда, получив конфеты из маминых лапок, Вася шёл в укромное место, чтобы ему никто не мешал и начинал священнодействовать. Достанет одну трюфелину, развернёт блестящее 'золотце', положит конфетку в рот, и пока она тает, он наверху блаженства...
  Иногда конфеты покупал ему папа, не только за отличные отметки, но и за примерное поведение (с недавних пор в их школе снова стали ставить оценки по поведению). Но два дня назад случился конфуз, на уроке географии Вася не смог показать на глобусе Австралию, где когда-то водились кролики, их ближайшие родственники. За это учительница поставила ему тройку, лишив его не только конфет, но и хорошего настроения. Вечером он не решился сказать об этом маме, хотя за ужином она так на него посмотрела, что Вася чуть было не подавился морковкой...
  В их большой и дружной семье всегда ели морковку, она была основным блюдом, но иногда к ней добавляли белый хлеб, что для заячьего рациона было необычным. Впервые так поступил Васин прадедушка Дмитрий, когда жил у людей... не по своей воле, конечно. Однажды его поймал в лесу школьник Петя, когда прадедушка был ещё совсем юным зайчиком, и звали его Димой. Петя притащил Диму домой и запер его в сарае в клетке из ивовых прутьев, которую он сам специально для этого смастерил. Пленённого зайчика надо было чем-то кормить, и Петя стал кормить его белым хлебом. Сначала Васиному прадедушке такая пища не понравилась, но затем, когда мальчик стал добавлять к хлебу морковку, пленник смирился и стал её есть. Со временем он привык к такому рациону, а ещё чуть позже он даже стал ему нравиться...
  Долго ли, коротко ли сидел взаперти узник Дима, но однажды мальчик Петя прозрел и выпустил его его на свободу. К этому времени зайчик подрос, став зайцем Димитрием, мальчик Петя тоже подрос и превратился в юношу, да и в школе его научили, что животных обижать нельзя, а тем боле, держать их взаперти, поэтому он выпустил подросшего зайца со спокойной душой.
  Обретя свободу, Васин прадедушка снова подался в лес. Там он обзавёлся семьёй, народил вместе со своей зайчихой зайчаток и передал им приобретённые у людей вкусовые привычки. И теперь, когда его потомки садились за стол, то неукоснительно следовали этой традиции, особенно в выходные и праздничные дни, или в День зайца. Всё происходило торжественно и чинно, сначала мама зайчиха расстилала на столе новую скатерть, потом папа заяц доставал белый хлеб, нарезал его тонкими ломтиками, натирал на тёрке морковь длинной стружкой и приносил из погреба баночку с мёдом.
  - Это для сладости, - говорил он, бросая на отпрысков косые и в тоже время нежные взоры, - ешьте на здоровье. Моему отцу, а тем паче деду, - прибавлял он, - не всегда доводилось вот так вот запросто посидеть за столом и попробовать подобные яства. В те времена наш лес ещё не был волшебным, он был полон опасностей, везде бродили охотники с злыми собаками, да и лисы с волками нас не жаловали. А сейчас!? - папа заяц поднимал кверху переднюю лапку и оглядывал всех довольными косыми глазками, - сейчас, живи и радуйся! Живи не тужи! - прибавлял он.
  Едоки-зайчата молча внимали речам главы семейства. Они не во всём с ним соглашались и не всему верили, потому как не застали тех времён, когда все друг друга ели поедом и только этим бывали сыты, но после такого напутствия, сидя в удобных креслах, они вкушали необычную пищу с огромным удовольствием. Вкус моркови с хлебом, чуть приправленным мёдом, был неподражаем. Иногда папа заяц натирал морковку на мелкой тёрке для Васиных младших сестрёнок, у которых только-только прорезались молочные зубки, и им было не одолеть нарезанную стружкой морковь. Потом в конце трапезы вся семья пила чай с чабрецом и мятой, ела пирожные с сахарной пудрой, и дети зайчата благодарили папу с мамой за вкусный обед...
  Вскоре и другие семейства последовали такому примеру. Да, они по-прежнему продолжали есть обычную пищу: капусту, морковку, молодые побеги травы и кустов, иногда разбавляли их дикими злаками и одуванчиками - этих растений тоже хватало в их волшебном лесу, но теперь и у них на столе стали появляться белый хлеб, пирожные с мёдом, и чай. Мёд покупался в магазине, хотя его можно было достать у диких пчёл, но зайцы этого не делали, не хотели разорять пчелиных гнёзд. Ведь этот лес был не совсем диким, и в нём росли не только деревья, в нём были построены дома, магазины, детские сады и школы, а ещё пекарни с конфетными фабриками. Не было только шоссейных дорог и высотных зданий, иначе это был бы уже не лес, а нечто совсем другое...
  Но вернёмся к нашему зайчику и к его проступку. Выйдя из магазина, он поспешил домой. Сначала шёл довольный, что-то насвистывал себе под нос, глазел по сторонам, наслаждаясь ярким солнцем и синим небом, но потом вдруг резко остановился и сник.
  'Что же я маме скажу!? - пришла внезапная мысль, от которой под шубкой у него захолодело. - Как объясню ей, почему вернулся домой без хлеба?'.
  И эта мысль, словно невидимая преграда мешала ему идти дальше и намекала на то, что конфеты он будет сегодня есть без всякого удовольствия.
  Тем временем до его родной норы оставалось совсем уже немного, уже был виден вход, прикрытый зацветшим кустом барбариса, над которым летали пчёлы и толстые шмели.
  'Скажу, потерял деньги... или... или, что они сами потерялись, - придумал отговорку Вася и тронулся с месте, - что в этом такого!?'.
  И действительно, что!?
  Но врать зайчик Вася пока не умел, а потому стал переживать ещё сильнее.
  'Хоть бы встретился кто-нибудь, - мечтал он, - кто-нибудь из друзей-товарищей...'.
  И что же!? Небеса вняли его просьбе. Не успел он об этом подумать, как увидел зайчика Колю, идущего ему навстречу. Коля был его одноклассником, сидел за соседней партой и частенько обращался к Васе с просьбой списать математику. Шёл зайчик Коля вприпрыжку, размахивая пакетом.
  - Привет! - окликнул его Вася. - Что там у тебя в пакете?
  - Хлеб, - ответил Коля, - два батона. Мама попросила купить один, а я задумался и почему-то купил два. Помнишь, - прибавил он, - на прошлой неделе я был у вас в гостях на дне рождения твоей младшей сестрёнки Даши. Ты тогда ещё угостил меня белым хлебом с морковкой. Так вот с тех пор, - Коля радостно повёл косыми глазками, - и мы едим это кушанье. Пусть не каждый день, - уточнил он, - но раз в неделю так точно.
  - Помню, - бодро ответил Вася, - Даша тогда обрадовалась твоему приходу... и твоему подарку, - прибавил он, - засахаренному капустному листку. Но сейчас, - Вася неожиданно сменил бодрый тон на жалостливый, - сейчас у меня проблема, я потерял деньги. Мама мне дала их на хлеб, а они взяли и... потерялись... сами собой, - неуверенно закончил он.
  - Не переживай, - успокоил его зайчик Коля, - ты мой друг, а друзья обязаны помогать друг другу. Ты мне помогаешь по математике, а я зайчик благодарный, поэтому постараюсь тебя выручить.
  С этими словами он полез в пакет и достал оттуда батон белого хлеба.
  - Держи, - сказал он, протягивая батон, - потом как-нибудь сочтёмся. Нам на обед и одного хватит.
  - Я тебе завтра отдам, - тут же пообещал Вася, - но, если хочешь, верну деньгами.
  - Не суетись, - успокоил его Коля и похлопал друга по русой спине (была середина мая, и они оба уже месяц назад сменили белые шубки), - я тебе верю. Ведь, не просто так мы с тобою друзья.
  Получив заветный батон, настроение у зайчика Васи сразу улучшилось, и он весело поскакал домой.
  'Завтра же раздобуду денег и верну их Коле, - радостно думал он, подпрыгивая всё выше и выше, - обязательно их найду... где-нибудь...'.
  Но завтра наступило быстро, а вот место под названием 'где-нибудь' также быстро не нашлось. Оно будто спряталось куда-то от незадачливого Васеньки. Чего только он с утра не предпринял: вытряхнул карманы курточек, проверил подкладку в старой белой шубке, не закатились ли туда денежки, осмотрел ящики письменного стола, за которым делал домашние задания, но денежек нигде не было. Да и как иначе - деньги сами собой не заводятся, их надо либо заработать, либо попросить у родителей. Пригодилась бы копилка, которая ещё недавно была у зайчика Васи, но он её вытряхнул два дня назад, истратив всё содержимое на заиньку Лену...
  Вообще-то, Васина семья не была бедной, и у него водились карманные деньги, но с тех пор, как ему понравилась одноклассница Лена, водиться они перестали. Заинька Лена сидела за партой впереди и, когда, невзначай, оборачивалась и бросала в его сторону косые взгляды, а глазки её косили чуть больше, чем у других заинек, и это многим нравилось, не только Васе, то у него перехватывало дыхание и начинали дрожать ушки. Смотреть-то она на него смотрела, а вот нравился он ей, или нет, понять было невозможно. Зато было ронятно другое, за ней ухаживал зайчик Петя, у родителей которого была самая просторная нора в лесу, по размерам не уступавшая медвежьей берлоге (так судачили между собой старые зайчихи, сидя на завалинке), и самый большой огород с капустой и морковкой. О том, что Петя провожает Лену из школы, Вася узнал от него самого и сильно расстроился, но решил не показывать вида, и не сдаваться.
  'Придёт мой час, - думал он, грозя кому-то лапкой, - и все увидят, кто я такой!'.
  И вот такой час настал. Два дня назад Лена сама подошла к нему и попросила её проводить до дома. По всей видимости она была ветреной заинькой, но Васенька в таких вещах пока не разбирался, он был простодушным зайчиком, поэтому обрадовался приглашению и сразу обо всём забыл: и о просторных норах, и о больших огородах с капустой, и о дрожании своих ушей. Он схватил портфель заиньки, свой ранец закинул за спину и был неимоверно счастлив, идя рядом с ней, с самой красивой заинькой в мире. А когда они проходили мимо кафе, и Лена предложила зайти и поесть мороженого, то Вася, ничего уже не соображая, не посмел отказать ей, хотя денег у него в тот момент не было ни копейки.
  В кафе они заняли столик, и заинька сделала заказ.
  - Мне, пожалуйста, ванильного мороженого с шоколадной крошкой, - сказала она официантке лисичке, которая подошла к ним и встала в выжидательной позе, - а моему другу, - Лена показала взглядом на Васю, - фисташкового с малиновым джемом.
  При этом она мило улыбнулась лисичке, и та отправилась выполнять заказ.
  Оставшись вдвоём, зайчик с заинькой стали мило беседовать. Они сидели на удобных стульях, болтали ногами, Лена уверенно листала меню, называя цены, отчего Вася морщился, а когда принесли мороженое, красноречие её удвоилось. Она начала рассказывать о себе, о том, какие ей мама покупает одёжки, и как ей все завидуют. Вася сидел, не шелохнувшись, почти не дыша, и ничего не понимал из услышанного. Он смотрел на фисташковое мороженое, которое уже начало таять, и единственная мысль билась в его заячьей голове: 'Кто за всё это заплатит?'.
  - Мне надо в туалет! - неожиданно произнёс он, вспомнив о своей копилке, спрыгнул со стула и незаметно через запасную дверь выскочил на улицу.
  Ему было всё равно, что подумает Лена, главное, поскорее достать денег и вовремя вернуться, пока не растаяло мороженое. Позволить заплатить за заказ Лене он не мог. Это было выше его сил. Настоящий кавалер всегда платит за даму.
  'Как я ей тогда посмотрю в её бездонные косые глазки!? - думал он, ускоряясь, - нет, я всё для неё сделаю'.
  Домой он не шёл, а бежал, скорее даже летел, как на крыльях. Наугад нырнул сквозь барбарисовый куст в нору, проследовал в свою комнату, схватил со стола копилку и в один миг вытряхнул из неё всё содержимое.
  - Теперь скорее обратно, - подгонял он себя, - главное - успеть.
  И он успел, и у него хватило денег, правда, копейка в копейку: и на мороженое, и на чаевые официантке лисичке, и ещё на сдобный пряник для Лены...
 
  *****
  Сейчас, вспомнив позавчерашний день, Вася улыбнулся. Да, тогда у него всё получилось, но теперь взять денег было совершенно негде.
  'Скоро вечер, - размышлял он, - мама придёт с работы. Надо ей рассказать обо всём - и пусть будет, что будет'.
  Но в ту же секунду он решил так не делать.
  'Она опять на меня так посмотрит, словно пронзит. Нет, схожу-ка я лучше в лес, прогуляюсь, - подумал он, - соберусь с мыслями и чем чёрт не шутит, может быть, найду клад'.
  Мысль эта его обрадовала, обнадёжила, он повеселел и действительно отправился в лес на поиски клада. Искал он его долго: под деревьями, под кустами, под листьями лопуха, но клада нигде не было.
  'Наверное, он заговорённый, - соображал Вася, вспоминая то, что когда-то читал о кладах, - так просто его не найти'.
  С этими мыслями он присел к развесистому дубу, но не успел о него опереться, как случилось чудо. Ствол дерева неожиданно раскрылся, и зайчик оказался в дупле. Дупло было огромным, просторным, с гладкими стенами.
  'Не меньше моей комнаты', - подумал он и в это время увидел сундук, обитый бархатом.
  - В таких обычно хранятся клады, - обрадовался он, откинул крышку сундука и заглянул внутрь.
  От увиденного у него перехватило дыхание. Сундук был доверху набит золотыми монетами. Они были уложены ровными стопками, светились завораживающим жёлтым светом, а на самой верхней стопке лежало волшебное зеркальце. То, что оно было волшебное, зайчик понял сразу, потому как в дуплах столетних дубов обыкновенных зеркал не бывает. Он судорожно схватил его лапкой и посмотрел в него.
  'Мне сегодня везёт, - улыбнулся он своему отражению, - надо этим воспользоваться'.
  Другой лапкой он взял золотую монетку.
  'Её я отдам Коле за хлебный батон, - решил он, - ну а зеркальце верну потом!' - он снова улыбнулся своему отражению...
  Зайчонок Вася был не жадным зайчиком, ему были не нужны все монеты. Во-первых, они были не его, и он это знал, а во-вторых, любой волшебный клад всегда таит в себе опасность, и с ним надо обращаться аккуратно. Ведь заранее никогда не угадаешь, чем всё может закончиться. Да и долги отдавать надо, так ещё кот Матроскин говорил. И без этого никуда, в их лесу все об этом знают.
  У него даже на секунду мелькнула мысль, что не худо бы вместе с зеркальцем вернуть и монетку, но об этом он решил поразмыслить потом, когда всё уляжется.
  'Может быть, к тому времени всё как-то само собой рассосётся', - решил он, спрятал зеркальце в карман своей шубки и поспешил к другу Коле.
  Дупло за ним сразу же захлопнулось, и дуб этот перестал отличаться от других деревьев. Бежал Вася по лесу к своему другу во весь опор.
  - Я хороший зайчик, - шептал он, - не жадный, хорошо учусь, маме по дому помогаю. Я не хуже других! Я лучше...
  Коля монетке обрадовался.
  - Где ты её взял? - поинтересовался он.
  - Нашёл, - соврал Вася и сразу перестал себя чувствовать 'лучше других'.
  - Хорошо, - сказал Коля, - нашёл так нашёл, хотя в нашем лесу я ничего такого не находил и даже не видел. Но денежка красивая, - улыбнулся он, - постараюсь её не истратить. Может, коллекцию начну собирать.
  - Спасибо, друг, - поблагодарил его Вася и нащупал в кармане зеркальце.
  'Показать-не показать? - засомневался он, задержал руку в кармане, но вытаскивать зеркальце не стал. - Ладно, в следующий раз', - решил он, сделал несколько шагов, удаляясь от Коли, и тут же передумал. Выхватил зеркальце из кармана и направил его на друга. В это время выглянуло солнце, и солнечный зайчик запрыгал по серенькой Колиной шубке, отчего та стала переливаться и блестеть.
  Вася тут же спрятал зеркальце, но за то короткое время, пока зайчик плясал на шубке его друга, он много чего о нём узнал. Он увидел, как его друг Коля прилепляет жвачку к портфелю заиньки Маши, а потом на переменке дёргает её за длинные ушки.
  'Я это видел на прошлой неделе, - вспомнил Вася, - значит, это волшебное зеркало и оно показывает дурные поступки'.
  На следующий день он взял зеркальце в школу и на переменах направлял его на всех подряд, и, как только солнечный зайчик касался кого-нибудь, Вася видел все его дурные проступки.
  На большой перемене он и на Петю его направил, на своего соперника, и тут же увидел, как тот хвастается богатством родителей и их просторной норой. Потом Вася увидел, как пухлый Леша ест втихаря морковку, заинька Маша ябедничает, а Миша таскает у старшего брата капустные листья. В конце последней перемены он не выдержал и направил зеркальце на свою ненаглядную Лену и увидел, как та говорит маме неправду, рассказывая ей, где была вчера.
  'Один я безгрешный, - обрадовался Вася, - никого не обманываю, не ябедничаю и не ем втихаря капусту'.
  Придя домой, он взял волшебное зеркальце, подошёл к трюмо, стоявшему в маминой спальне, и начал себя разглядывать.
  Повернувшись к большому зеркалу спиной, в маленьком он видел только свою шубку с блестящей шёрсткой.
  'Какой я красивый, - восхитился он, - и шубка у меня самая нарядная!'.
  В этот момент из-за туч выглянуло солнышко, отразилось в большом зеркале, чиркнуло лучом по маленькому волшебному и, превратившись в солнечный зайчик, коснулось довольной мордочки Васи. Улыбка тут же исчезла с его лица, потому что в волшебном зеркальце он увидел себя, покупавшего вместо хлеба конфеты, увидел себя неуверенного, дрожащего и придумывающего, как обмануть маму.
  Сказать, что зайчик расстроился, значит ничего не сказать. Ведь до этого он думал, что купить вместо хлеба конфет - в этом нет ничего страшного, и взять из сундучка монетку - тоже, а направить на кого-то волшебное зеркальце - так это просто прикол. Но за всё в этой жизни надо платить...
  Осознав, что он такой же, как все, Вася опустил голову и пошёл куда глаза глядят. А так как глаза у него были косые, то он просто петлял по лесу, пока, наконец, не набрёл на тот самый дуб с сундуком. Но в нём не было дупла, поэтому Вася решил пойти к другу Коле и попросить у него монетку обратно.
  Сказано-сделано, но у Коли золотой монетки не оказалось.
  - Я её потерял, - сказал друг и отвернулся.
  Вася не ожидал такого ответа.
  'Он её не потерял, - расстроенно подумал он, - он её припрятал. Но и я хорош - обманул и его, и маму'.
  Слёзы навернулись на его косые глаза, и зайчик побрёл домой совершенно расстроенный. И вдруг он услышал позади себя голос.
  - О чём плачешь, Васютка!? - спросил этот голос.
  Вася узнал его, так к нему обращался только дед Пантелей, их сосед.
  Дед этот был очень старым, скорее, древним зайцем с облезлой шубой и редкими жёлтыми зубами. От него всегда пахло чем-то затхлым, и его все сторонились. Он давно жил один, и была ли у него когда-то семья, никто не знал.
  - Расскажи, что случилось? - попросил Пантелей, и Вася поведал ему всё как на духу.
  - Я маму обманул, - начал он, всхлипывая, - вместо хлеба купил конфет, а потом нашёл клад и из него взял монетку... и волшебное зеркальце, - прибавил он, шмыгнув носом, - а потом...
  Рассказывая свою историю деду, он обращался к нему, как к лучшему другу. И дед Пантелей слушал его, не мигая, и на лице его расплывалась улыбка.
  - Не плачь, - сказал он приветливо Васе, когда тот закончил рассказ, - твоё горе - это не горе, его можно поправить. На, держи рубль, - старый заяц вытащил блестящий кругляш из кармана, - пусть он не золотой, а серебряный, но ты всё равно отнеси его к дубу и положи в сундучок, туда же верни и зеркальце. Негоже подглядывать за чужими проступками, надо своих не совершать. А, вообще-то, ты, зайчик хороший, - прибавил дед ласково и потрепал Васю за ушко, - совестливый...
  К дубу Вася летел как на крыльях, но не добежав несколько метров, наткнулся на Колю, которому тут же обо всём рассказал. Коля тоже не остался в долгу и поведал Васе, что зажилил золотую монетку.
  - Отнесём её на место, - предложил он, - и снова станем друзьями.
  Когда они приблизились к дубу, дерево перед ними раскрылось, образовав дупло, и они вошли в него. Затем открыли сундучок, положили монетку обратно, а сверху монетки положили зеркальце. И как только вышли наружу, дупло за ними захлопнулось, и всё стало, как было.
  - Какие мы молодцы, - сказал Коля и предложил Васе на сэкономленный серебряный рубль купить деду сочной морковки.
  - Мне этот рубль ни к чему, - усмехнулся он, - и он, скорее, твой, чем мой, а дед Пантелей в кои-то веки поест вкусненького.
  Вася поддержал друга, и они поспешили на рынок. Там они купили морковки - крупной, сочной, оранжевой, с зелёной яркой ботвой, натёрли её на тёрку, чтобы она стала мягче, а сверху полили мёдом.
  Старый дед Пантелей, увидев всю эту вкусность, расплакался.
  - Многое я повидал на своём веку, - вздохнул он, глядя подслеповатыми косыми глазками на молодых зайчат, - но таких верных и добрых друзей, как вы, вижу впервые. За вами будущее в нашем лесу, - провозгласил он, - я в этом уверен. А теперь все за стол! - приказал он. - Сегодня День зайца, будем пировать вместе!
  И они все втроём уселись на стулья, изготовленные когда-то молодым Пантелеем из высохшего дерева, и стали вкушать морковь с превеликим удовольствием. А Коля откуда-то вынул батон, отчего дед Пантелей ещё больше обрадовался.
 
  Полёвка Поля
 
  В средней полосе России, в одном из укромных её уголков есть цветущее поле... яркое, солнечное, очень красивое и в то же время очень необычное. Ему нет названия, и его не найти на глобусе, но в реальности оно существует, а необычно оно тем, что находится в двух измерениях: верхнем и нижнем. Наверху, то есть, на поверхности, как это и положено, растут васильки, ромашки (это от них поле кажется солнечным), цветёт и пахнет клевер, привлекая пчёл-непосед, и важный лопух репейник (иногда приставучий) заслоняет своими огромными листьями всех страждущих укрыться от палящих лучей.
  Всё это царство, цветущее и пахнущее, утопает в густой траве. Она окутывает нежные стебли цветов и оберегает их от насекомых.
  - Не губите красоту, - говорит она им, - не кусайте стебли. Пейте лучше нектар, он и полезней, и цветы при этом опыляются.
  Букашки прислушиваются к совету травы и ведут себя благоразумно - порхают с цветка на цветок, поют, веселятся и радуются жизни.
  А какое бездонное небо над этим полем, и какие по этому небу плывут облака - белые, пушистые, похожие на вату. Взобрался бы на них и улетел в дальние страны. Всем тут хорошо живётся: тепло, радостно, привольно, да и как иначе, если вокруг такая красота.
  Но оказалось, что жизнь существует не только на этом поле, но и под ним, в его нижнем измерении. Под его цветами и травами, под их корнями и стеблями раскинулся необычный город. Его возвели мыши и устроили в нём всё так, как это принято у людей. Именно в этом его необычность, а не в том, что он под землёй. Как у людей, у мышек здесь свои отдельные норы, у некоторых, даже целые апартаменты: с прихожими, спальнями и ванными комнатами. В спальнях постелены травяные циновки вместо матрацев, на них уставшие мыши отдыхают после трудового дня, в кухнях на варочных плитах, сделанных из кусочков жести, мыши-повара готовят еду, очень вкусную и полезную. На первое варят суп из шампиньонов, на второе запекают горох с семенами дикой гречихи, а на третье варят компот из спелой земляники. Её на этом поле в середине июня... з-завались - все холмы и пригорки усеяны бордово-алыми ягодами.
  Нагреваются плиты через сложную систему зеркал и стёклышек. Солнечный свет проникает под землю сквозь стёклышки, затем отражается от установленных там зеркал и только после этого передаётся жестянкам. Кастрюлями служат консервные банки, притащенные мышами из людского поселения. В нём живёт фермер, достаточно пожилой уже, но всё ещё крепкий, у него мышки и позаимствовали пустую тару. Фермер этот сажает пшеницу, ячмень, подсолнухи, а ещё выращивает огурцы, помидоры и сладкий перец. После уборки урожая мышиная братия наведывается к нему и подбирает то, что было утеряно. Люди пока не научились убирать урожай без потерь, поэтому жители подземного городка этим пользуются. Есть, конечно, среди них и те, кто запускает лапку прямиком в фермерский амбар, но мы о них писать не будем, они этого не заслуживают.
  В подземном городе имеется и свой водопровод с тёплой и холодной водой. Сделан он из стеблей лопуха, проложенных под землёй вместо труб, ёмкостями служат всё те же консервные банки, только размером побольше тех, в которых готовят еду. По утрам по лопуховому водопроводу стекает роса, мышки собирают её в банки-ёмкости и ставят на плиты, а по вечерам, когда роса нагреется, моют ею посуду и принимают душ. Занимаясь всем этим, они напевают песенки и между собой разговаривают... по-своему, конечно, по-мышиному.
  Помещений в этом подземном городке предостаточно, но мы остановимся на одном, в котором живёт мышка Поля. Это очень смышлёная мышка - скромная, даже немного стеснительная. Обычно стеснительными бывают те, кто плохо выглядит, но наша мышка выглядит на все сто: у неё стройные лапки с ухоженными коготками, влажный носик, что говорит об её отменном здоровье и чёрные бусинки-глазки, при взгляде которых на юных мышат-парней, душа у тех уходит в пятки. А ещё у неё нарядная шубка с голубым отливом. Вся её многочисленная родня носит серые шубки, даже серо-бурые, которые не идут ни в какое сравнение с одеянием Поли, а потому эта родня ей завидует.
  Зная о её покладистом характере, все её дяди и тёти, кузены и кузины стараются ей досадить и постоянно её чем-нибудь нагружают. Дают нашей скромнице срочные поручения, посылают куда-нибудь, и безотказная Поля всегда выполняет их прихоти. Никто из родственников даже не поинтересуется, есть ли у неё на это время.
  - Сходи, пожалуйста, на фермерский двор и принеси немного зерна из свежего урожая, - просит её тётя Азалия, щуря свои надменные глазки, - этот сельский житель ещё не убрал всё зерно в амбар. Погода стоит хорошая, и оно лежит под открытым небом.
  И, хотя тётя употребляет слово 'пожалуйста', просьба её звучит, скорее, как приказ, а не как просьба.
  - И кошки его не бойся, - прибавляет она, шмыгая носом (эту её привычку Поля совершенно не выносит), - наших сородичей она не трогает, поэтому не обращай на неё внимания.
  Мышке Поле хочется возразить, сказать, что чужое зерно брать нельзя, пусть оно даже лежит под открытым небом, но она не может противиться тётиной воле и выполняет её приказание. Правда, потом тётя всегда хвалит племянницу, говоря:
  - Ты мышка хорошая, ответственная и порядочная.
  Но Поле не нравится такая похвала, она чувствует, что тётя лукавит и говорит всё это лишь для того, чтобы потом воспользоваться её услугами ещё раз. Но даже зная это, повздыхав и поморщив свой мокрый носик, мышка поручение выполняет и приносит зерно. Но берёт она его не во дворе, а на дороге, где его сдуло с открытой машины во время перевозки урожая. Наведаться в амбар она даже не помышляет.
  Тётя Азалия удивляется количеству отборного зерна, принесённого Полей. Ей хочется спросить, где она его взяла, но, поглядев на запыхавшуюся племянницу, вместо расспросов начинает хвалить её.
  - Ты у нас молодец, - говорит она, - послушная девочка.
  Эту сцену наблюдают двоюродные братья Поли, двое упитанных балбесов, спрятавшись на кухне за банкой воды. При этом они хихикают и скалят зубки, которые у них белые, острые, так и сверкают на солнце. Дождавшись, когда Поля распрощается с тётей, они выбегают из укрытия и окружают её.
  - Теперь о нас позаботься, - кричит старший кузен, крупного телосложения и в грязно-серой шубке, - принеси теперь нам чего-нибудь вкусненького.
  - Семечек от подсолнухов, - подсказывает второй кузен, который поменьше ростом и в грязно-бурой шубке, - а то от зерна нас уже воротит.
  Оба они прыскают от смеха и зажимают свои острые мордочки передними лапками.
  Но мышка Поля не обижается на братьев. На убогих не обижаются. Она выполняет и их прихоти, и приносит им семечек. Хотя собирает она их опять же не в фермерском амбаре, а на краю поля, где они выпали из перезревших подсолнухов. Поэтому душа у неё спокойна.
  - Вот вам! - говорит она. - Кушайте на здоровье!
  После этого наша безотказная мышка спешит поскорее наверх, туда, на цветущее поле, чтобы отдохнуть от трудов праведных и укрыться от любопытных глаз. Ей нравится отдыхать среди травы и цветов, а ещё она любит подышать свежим воздухом. Летом в подземных норах слишком душно, даже в самых просторных апартаментах. Поднимаясь наверх, за своей спиной она слышит возгласы:
  - Мышка Поля гуляет на поле! Хочет у фермера тыкву стащить!
  Это вопят её братья. При этом они строят друг другу рожицы и громко смеются. Им это кажется остроумным, хотя на самом деле показывает лишь уровень их IQ (айкью), который гораздо ниже среднего.
  И только мышонок Гоша, юный сосед нашей красавицы, с горечью смотрит на проделки сородичей. Сам он тоже очень скромный, и ещё ни разу не заговорил со своей соседкой, даже не попытался этого сделать. Хотя парень он видный: рослый, крепкий, с ровными зубками и шубкой стального цвета. Иногда она так заманчиво поблёскивает, что Полины подруги не могут удержаться, чтобы не остановить Гошу и не заговорить с ним. При этом они норовят прикоснуться к его шубке и похвалить наряд. А наша мышка при встрече с ним пока лишь только вздыхает. Хотя ей давно хочется большего, да и самому Гоше тоже. Им хочется подружиться, быть вместе и никогда не разлучаться. Но... жизнь так устроена, что по мановению палочки в ней ничего не сбывается...
  Так продолжалось до конца лета. К этому времени мышка Поля совсем подросла и ещё больше похорошела. Общалась она теперь не только со своими сородичами, но и с другими жителями этого необычного городка: кротами, хомячками, сусликами и прыткими ящерицами. К осени кроты изрыли длинными ходами-тоннелями весь нижний ярус подземного города и теперь он напоминал людское метро в миниатюре. Поля любила путешествовать по этим ходам, зайдёт в свежевырытый тоннель, определится, куда ей идти, и идёт по нему смело до самого конца, а там... раз - и она уже на поверхности у какого-нибудь разлапистого лопуха. Заблудиться она не боялась, у неё был хороший нюх и отличное зрение. Под землёй мышка ориентировалась по запаху, а наверху по солнцу. Эта её способность всегда находить дорогу однажды ей пригодилась... и не только ей...
  А дело было так. Когда до конца лета оставалось совсем немного, к пожилому фермеру приехали его двое внуков. К этому времени большинство цветов отцвело, трава почти вся высохла, так вот однажды эти внуки взяли и подожгли её. И были они не такими уж маленькими - один перешёл в восьмой класс, другой в седьмой, так что они понимали, что делали, но решили досадить деду-фермеру за то, что тот не взял их на рыбалку. А дед это сделал нарочно, в наказание за непослушание. Он поручил им убрать морковку и перенести её с грядки во двор, но внуки, вместо этого, целый день проваландались 'в телефонах'. Дед-фермер расстроился и отобрал у них телефоны, а утром ушёл без них на рыбалку.
  - Я вас научу уму-разуму, - сказал он, уходя, - будете знать, как надо трудиться. А то в городе вас сс-и-ильно разбаловали. - Он недовольно махнул рукой.
  'Ну-ну, - хмыкнули про себя бездельники, - ты ещё нас попомнишь'.
  И пока дед рыбачил, они, не зная, чем занять себя, стащили у него из кухни спички и подожгли траву. Сначала они скакали от радости вокруг огненных змеек, словно дикари вокруг 'Тотемного костра', но потом, когда ветерок подул сильнее, и трава разгорелась, внуки испугались и убежали домой.
  - Если что, скажем само загорелось, - предупредил старший младшего, - надеюсь, спички дед не считал.
  Младший отпрыск кивнул, но в душе он был не согласен с братом. Он прекрасно понимал, что дед сразу поймёт, что это они подожгли (ну не мыши же в самом деле!) и их накажет.
  А огонь между тем разгорался, повалил густой белый дым (значит, ещё не вся трава высохла), и запахло гарью...
  - Караул! - закричали букашки, таракашки и другая живность. - Спасайся кто может!
  И все они заметались, забегали, напуганные огнём, и кинулись врассыпную - куда глаза глядят. И только мышка Поля не растерялась. Теперь ей стесняться и скромничать было не время.
  - Собери всех, - приказала она мышонку Гоше, - и веди их по тоннельному коридору к фермерскому двору. А я тем временем поищу самого фермера. Кажется, он у ручья, ловит рыбу под старой ветлой. Это его любимое место.
  И наша Поля, что было духу, помчалась по извилистому тоннелю к ручью. Успела она вовремя. Выскочила перед самым дедовым носом, запрыгнула к нему на удочку и запищала изо всех сил.
  - Караул! Спасите! Помогите! - запищала она на мышином языке.
  Но дед её понял, схватил удочки и во весь старческий опор помчался к дому. Увидев дым, он ругнулся.
  - Ах вы, негодники! - крикнул он. - Ишь, что удумали. Ну, я вам задам!
  Но нерадивые отпрыски уже сами были не рады своей затее и, завидев деда, только обрадовались.
  - Звони скорей в сто двенадцать! - прокричал старший внук. - Мы бы и сами это сделали, но ты отобрал у нас телефоны.
  - Я им ещё и виноват, - прокричал дед в ответ, но экстренный вызов всё же набрал.
  Пожарные приехали быстро, также быстро они потушили огонь, так что Гоше вместе с мышами, кротами и прыткими ящерицами было куда возвращаться. Пострадала только трава и цветы, и то в основном только стебли. Корни остались целы, поэтому следующей весной всё здесь зацветёт с новой силой.
  Внуки, надо отдать им должное, во всём признались и повинились.
  - Это наших рук дело, - произнёс старший, глядя исподлобья на деда, - но мы отработаем.
  - Мы больше не будем, - всхлипнул младший, - мы сделаем всё, что ты скажешь.
  - Это хорошо, - сказал дед благодушно, - труд и не таких переделывал. Видали, сколько живности собралось во дворе?
  Он кивнул в сторону букашек, таракашек, мышей и ящериц, сгрудившихся у входа в амбар.
  - Это по вашей милости они сюда прибежали. В этом мире все имеют право на жизнь, - произнёс он назидательно, - любую живность надо беречь!
  Внуки обняли деда и расплакались.
  А живность между тем успокоилась, почистила свои ножки-крылышки, отряхнула шубки и вернулась в родные пенаты...
 
  *****
  - Ты у нас лучше всех, - похвалил Полю мышонок Гоша, - я хотел бы с тобой дружить!
  Теперь он уже не стеснялся заговорить с мышкой, потому как был уверен - она станет его подругой.
  - Я согласна, - ответила Поля.
  Гоша взял её за переднюю лапку и посмотрел в её бусинки-глазки.
  Двоюродные братья и сёстры, наблюдавшие эту картину, уже не завидовали своей кузине. Они прекрасно понимали, что это она всех спасла, а потому предложили в её честь установить праздник. Все поддержали это предложение, и отныне в их мышином календаре появилась новая дата: 'День мышки Поли'.
  Да, в честь нашей стеснительной и безотказной Поли был установлен новый праздник, и это было справедливо, ведь в нужный момент она проявила характер и совершила подвиг. Честь ей и хвала за это!
 
  Нателла
 
  - Ната-Нателла, - тихонько напевала бабочка, порхая над цветущим лугом, - и нисколько я не постарела.
  Пела она про саму себя... или про самоё себя... сейчас уже можно и так, и так говорить, оба варианта правильны...
  - Нателла-Ната, - продолжила она свою песенку, - летаю, где хочу, до самого заката!
  Эта рифма ей больше понравилась, чем 'не постарела', она улыбнулась, расправила хоботок, который завибрировал в такт мелодии и нацелилась на цветок репейника. Р-раз, и она уже пьёт нектар с его пестика, и собирает пыльцу с его тычинок.
  - Какая я меткая и удачливая, - рассмеялась она, - а всё потому, что я талантливая и много работаю. Я всё умею, - продолжила напевать она, - и всё у меня получается...
  Ната была нездешней бабочкой, поэтому выделялась среди своих подруг. У неё были ослепительно-синие крылья, очень быстрые - несколько взмахов, и она уже в небе, пухленькое тельце с фиолетовым отливом и тёмные фасеточные глаза. А ещё у неё были стреловидные усики, которыми она тоже могла видеть и слышать, и даже чувствовать самый тонкий аромат самого необычного цветка. Ведь именно в таких цветках рождается необыкновенно вкусный и полезный нектар.
  В яркий солнечный день от этой нездешней бабочки невозможно было глаз оторвать. Взмахнёт она синими крылами, нацелится на выбранный цветок, спикирует на него и давай пить нектар. Выпьет весь до донышка, потом наберёт пыльцы на свой хоботок и взлетит высоко в небо. При этом не забудет опылить этот самый цветок, чтобы на следующий год он зацвёл ещё ярче. Смотрят на неё аполлоны, корольки с махаонами и восхищаются.
  - Наша Ната - красавица, - говорят они, - украшение нашего луга. В День бабочки мы будем её прославлять и чествовать. Недаром она прилетела к нам из дальних стран.
  И действительно, Нателла-бабочка была представительницей рода Морфо, семейства Нимфалид, а такие водятся исключительно в тропиках. Как она здесь оказалась, она и сама не знала. То ли жаркие ветры из Африки принесли её в Среднюю полосу, недаром сейчас все говорят о глобальном потеплении, то ли она нечаянно забралась в чемодан к незадачливому туристу, и тот привёз её на самолёте к нам, но как бы там ни было, наша красавица оказалась здесь на этом лугу...
  Не все обрадовались её появлению. Лимонницы, капустницы и бражницы встретили её в штыки, стали завидовать ей. Оказывается, не только среди людей встречается такое чувсво, насекомые тоже умеют завидовать. Наблюдая за её полётом, они не восхищались вместе с корольками и махаонами, а смотрели на неё с неприязнью. Из-за этого они стали сочинять о ней небылицы и внушать ей, что ярко-синий наряд сейчас не в моде.
  - Ты сливаешься с небом, - говорили они, кривляясь, - на его фоне тебя не видно.
  А некоторые стали обзывать её толстенькой, и это делали те, кто на словах утверждал, что они ей подруги.
  - Надо есть меньше пыльцы, - говорили они, - и не пить нектара. От него полнеешь, а от пыльцы щёки становятся толстыми. Мы лично обходимся только росой.
  Так это было на самом деле, или нет, но Нателла им верила, хотя в летучем народе поговаривали, что сами подруги покушать любили, а некоторые даже не брезговали перебродившим нектаром, за что и получили своё прозвище.
  - Чем меньше ешь - тем лучше выглядишь, - заявляла капустница Яна, рисуясь, - я съем пол-листка, и уже сыта.
  Заявляя так, она немножко лукавила. Все знают, что капустницы, как и любые другие бабочки, не едят листьев, их едят гусеницы.
  - А я пью только кислый нектар, - выдвигалась вперёд лимонница Рита, - в нём меньше сахара, и он полезный.
  Существовал ли в природе кислый нектар, никто не знал, и сама лимонница в том числе, но ей нравилось всем перечить и всех доставать. И только бабочка Марья, из семейства Радужниц не укоряла Нателлу, потому что сама была очень красивой. У неё было светлое тельце, длинные усики с помпончиками на конце и размашистые крылья. Маша выглядела также эффектно, как Ната, но также, как и она, умудрялась относиться к себе скептически, поэтому побаивалась 'подружек' и не спорила с ними...
  А Ната целиком подпала под их влияние и, наслушавшись советов капустниц, лимонниц и бражниц, частенько впадала в транс.
  - Какие у меня круглые щёки, - сокрушалась она, разглядывая себя в капле росы, - какие выпуклые глаза и длинный хоботок.
  И ей было невдомёк, что именно таким хоботком она могла достать до самого донца самого недоступного цветка...
  Казалось, не было никаких поводов для её переживаний, ведь там, откуда она родом, худоба не приветствовалась, да и как иначе, если в тропиках всё цветёт и пахнет круглый год.
  'Ешь, пока рот свеж, - говорят на её родине, - а когда завянет, никто на тебя не взглянет'.
  Там смотрели совсем на другое: на осанку, пропорции тельца, которые были у неё идеальными и особенно на цвет крыльев. Он у неё был ослепительно синим, за это её и назвали Нателлой, что на языке насекомых означало светлячок.
  - Я светлое создание, - говорила она с рождения, - и очень доброе. Я хочу всех осчастливить.
  И она старалась. Старалась всем угодить, и потом, когда подросла и чудесным образом оказалась на этом лугу, то продолжила лелеять эту мечту.
  Но чтобы всех осчастливить, счастье нужно иметь в избытке, а когда ты копаешься сам в себе и слушаешь советы 'подружек', то сделать это почти невозможно. Критика и копание в себе до добра не доводят.
  Вот и наша Нателла, наслушавшись советов о вреде пыльцы и нектара, решила не есть вообще. Забралась под лист лопуха, зацепилась за него ножками вверх и предалась невесёлым размышлениям.
  'Я толстая, - думала она раздражённо, - я никому не нужна. И за что мне такая участь?' - тяжко вздыхала она. Но ответа не было...
  Долго ли, коротко ли, продолжалось всё это, но однажды она услышала:
  - Не волнуйся, всё будет хорошо! - донеслось до её слуховых мембран.
  Это говорил лопух, успокаивая Нату. И он был прав, никогда не стоит отчаиваться. Надо лишь подождать немного, потому что помощь всегда ближе, чем кажется...
  И в этот же самый день, когда лопух заговорил, он зацвёл. Сделал он это нарочно, чтобы привлечь бабочек. И это ему удалось. На аромат лопуховых цветков прилетел махаон. Заглянув под развесистый лист, он обнаружил нашу красавицу.
  - Добрый день, - поздоровался он, - я Миша, бабочка махаон. Могу ли я вам чем-то помочь!?
  Ната благодарно на него взглянула, чуть подвинулась в сторону, показав ему на свободное место.
  - Приземляйтесь, - сказала она, - я Нателла, очень рада знакомству.
  - Я знаю, как вас зовут, - сказал махаон и прицепился ножками вверх к листку рядом с ней.
  В это время подул ветерок, и обе бабочки - он и она, закачались на лопуховом листе, словно на качелях.
  - Не слушайте никого, - продолжил беседу Миша, - особенно советы подружек. Живите своим умом, - он прикоснулся к красавице усиками, - видел я недавно твоих подружек, сами пьют и едят без меры, а другим не дают, да ещё за глаза обзываются. А ты - украшение нашего луга... Завтра, в День бабочки, мы будем славить тебя, потому что ты лучшая в мире! - с пафосом закончил он свою речь.
  И Ната обрадовалась этим словам, и в ответ прикоснулась к махаону Мише своими усиками. Затем они выбрались из-под лопуха и вместе взлетели в небо. И Нателла опять выглядела восхитительно в своём синем наряде, и уже не боялась, что сольётся с небом.
  Ведь синее на голубом - это так красиво.
 
  Хитренький медвежонок
  Посвящается медвежонку Маше
 
  - Ну не скажите, я очень симпатичный медведик, - говорил сам с собой Тёма, упитанный бурый медвежонок, в то же время бойкий и сообразительный, - других таких нет в этом лесу. Я достойный представитель нашего рода и вида, семейства медвежьих, отряда хищных, класса млекопитающих. У-ф-ф, еле выговорил, но не сбился, ведь в школе по зоологии у меня пятёрка, и в классификации животных я хорошо разбираюсь...
  Действительно, медвежонок Тёма был отличным медвежонком. Он хорошо учился, был одним из лучших по успеваемости в классе, а ещё он любил лазать по деревьям и разорять гнёзда диких пчёл, любил собирать землянику, чернику, в самых непроходимых колючих зарослях находил малину, которую просто обожал, и при этом всегда выходил сухим из воды. Прежде чем лезть на дерево, Тёма намазывал себя сосновой смолой, и пчёлы, увязнув в ней, не могли его прокусить, а когда собирался залезть в малинник, то предварительно вываливался в грязи и потом, обсохнув на солнце и покрывшись коркой, уже смело лез в колючие заросли. После этой процедуры острые колючки малинника не могли его достать, они хоть и острые, но короткие, поэтому лишь соскребали с него засохшую грязь.
  Обожал Тёма не только сладенькое, нравилось ему и кисленькое. Диетологи утверждают, что оно полезнее, дескать, витаминов в нём больше. За кисленьким медвежонок ходил на болото, там было много клюквы, рядом с болотом росла брусника, чуть дальше за ней на больших кустах - чёрная смородина, очень крупная и уже не совсем кислая. Эти ягоды он тоже ел с удовольствием, не брезговал молодыми побегами диких растений и их подземными клубнями. Медведик Тёма их легко находил и также легко выкапывал, он хоть и был маленьким, но лапы у него были крепкими, а когти острыми.
  Короче, Тёма наш был медвежонком - хоть куда, всегда приходил друзьям на помощь, поэтому в День медведя, отмечавшийся каждый год в их волшебном лесу, он был желанным гостем в любой компании. К тому же, он был очень начитанным и в совершенстве владел не только своим родным медвежьим языком, но и прекрасно общался на других: волчьем, лисьем и даже на заячьем. За это его все любили и уважали...
  Но нет в мире ничего идеального, не был идеальным и наш мишка. Да, у него был изъян, не свойственный медведям - Тёма был хитреньким. Не хитрым в прямом, а, значит, в плохом смысле этого слова, то есть, таким, кто пытается вас обмануть или сделать какую-нибудь пакость, нет, у него и в мыслях такого не было. Не был он и эгоистичным, тем, кто всегда стоит на своём, веря в собственную непогрешимость, и никому ни в чём не уступает, и себялюбивым он тоже не был, никогда не ставил себя выше других, а был он, скорее простодушным, даже наивным, но что-то хитренькое у него всё же было. Если он чего-нибудь находил, что плохо лежало, то не мог удержаться, чтобы это 'чего-нибудь' не присвоить, никогда не задумываясь при этом: а чьё оно!? Даже, если это 'плохо лежало' лежало рядом с чужой берлогой.
  'Это моё, - думал он, - я его нашёл. В лесу много чего валяется... нужного и полезного... но у других лапы не доходят, чтобы это нужное и полезное употребить по назначению'.
  А ещё он любил рассказывать небылицы и, рассказывая их, прихвастнуть, опять же, не для того, чтобы прославиться или извлечь из этого какую-то выгоду, нет, он делал это просто так, для связки слов. По большому счёту это и враньём-то нельзя было назвать, но после рассказанного Тёма чувствовал себя будто не в своей тарелке. Что-то в мозгу у него начинало шевелиться, нечто вроде совести. Время от времени он, конечно, пытался побороть в себе эту бесхитростную хитрость, но это оказалось не так-то легко. Пока однажды эта его простодушная хитрость ему не аукнулась...
  В тот день в лесу проходило собрание по выбору нового Председателя, потому как старый уже не справлялся со своими обязанностями. Выдвинуто было два кандидата. Один - Михайло Топтыгин, двоюродный дед Тёмы и второй - Вениамин Сохатый, сибирский лось, перебравшийся в этот волшебный лес совсем недавно. Знающие звери поговаривали, что он обещал навести порядок, если его изберут.
  - Всех вас в чувство приведу! - будто бы говорил он...
  И вот пока собравшиеся звери думали и совещались, кто возьмёт слово и представит кандидатов, Тёма заметил в толпе свою подружку Машу, к которой неровно дышал, поэтому сам решил это сделать. Он ловко взобрался на трибуну и стал держать речь, но почему-то не о претендентах на пост Председателя, а совсем о другом.
  - Вчера я спас одного зайчика, - начал он, поглядывая на собравшихся, но в основном, бросая взгляды на Машу, - зайчик этот убегал от лисы и, улепётывая от неё во все лопатки, угодил в болото. Он хоть и был лёгким зайчиком, но всё равно провалился в трясину, так как слишком высоко подпрыгнул. Лиса, конечно, не стала прыгать следом за ним, а, заметив меня, и вовсе ретировалась - спряталась за ближайшим деревом. Тут бы зайчику закричать: 'Помогите! Спасите! На помощь!', но он, увидев, кто теперь остался вместо лисы, онемел от страха и стал тонуть молча. И вот тут я, не долго раздумывая, для начала огляделся, нет ли кого полегче и, не найдя такового, смело шагнул в болото...
  Тёма смолк и посмотрел на собравшихся. Все они притихли и с вниманием слушали рассказчика. Маша тоже сидела, не шелохнувшись, и ловила каждое его слово. А он, довольный произведённым эффектом, продолжил свою речь.
  - Я шагнул и тоже провалился, - поведал Тёма, - ну, думаю, пришёл мой конец, но я не таковский, чтобы сдаваться, - он победно посмотрел на слушателей, - я всегда нахожу выход из любого положения. Поэтому я взял себя в руки, осмотрелся, вижу, рядом берёзка нависает над самой трясиной, одной лапой я за неё ухватился, другой за длинные уши бедолаги зайчонка и вытащил нас обоих.
  Вот такой вот я молодец! - закончил свой рассказ Тёма.
 
  *****
  - А где же спасённый зайчик? - робко спросила Маша. - Можно на него посмотреть?
  - Нельзя, - отрезал Тёма, - сегодня он убирает капусту у бабушки с дедушкой. А они живут в соседнем лесу, и вернутся только завтра к обеду.
  А ты часом не привираешь, - вставил своё веское слово медведик Гоша, который сам неровно дышал к медвежонку Маше, - может, ты просто хвастаешься? Давайте дождёмся спасённого зайца, если он подтвердит твою историю, тогда и будем петь тебе дифирамбы. А пока, - Гоша скептически усмехнулся, - пока это делать рано.
  - Не рано, - возразил Тёма, - и не поздно...
  Он терпеть не мог своего соперника: тот и выглядел старше, и в школе учился лучше, и звериных языков знал больше.
  - Я знаю, вы мне не верите, - Тёма поднял вверх мокренький носик и правую лапку, - тогда я... тогда я..., - он засопел и начал спускаться с трибуны, - тогда я вот что сделаю.
  Но что хотел сделать наш медвежонок, никто не узнал, потому что ему на выручку пришла Маша.
  - Ладно, - сказала она, когда он спустился с трибуны, - не переживай, со всяким случается. Напиши лучше об этом рассказ, и, если он выйдет забавным, то я на тебя не обижусь.
  - Напишу, - пообещал Тёма, - и посвящу тебе, а в праздничный День медведя его прочитаю. И тогда все увидят, что я написал сущую правду. И не только про спасённого зайца, - прибавил он, - я ещё и про пчёл напишу, и про мёд, который добуду из дупла самого высокого дерева.
  - Посвящение я принимаю, - рассмеялась Маша, - а вот про пчёл и про мёд писать не следует, а то полезешь за ним на дерево и свалишься, ненароком. Кто тогда будет за мной ухаживать и рассказывать всякие небылицы!? То-то и оно!
  Она опять рассмеялась, но совсем необидно.
 
  Я Серый
 
  В большом дремучем лесу и, конечно же, в сказочном, жил-был волчонок Пафик. Полное имя его было Пафнутий, но все звали его Пафиком, потому что он был ещё маленький. Волчонок этот был общительным, умным и очень добрым... но никто не хотел с ним дружить. Так бывает даже в самых сказочных и волшебных лесах. А всё из зависти, из очень нехорошей черты нашего характера, от которой всем нам трудно избавиться.
  - Твой дядя слопал зайчишку! - постоянно донимал его ёжик Леонтий, которого в лесу прозвали Лёликом за его хриплый голос. Он когда-то объелся мороженого и с тех пор эта хрипота прилипла к нему.
  - А я видела, как твоя тётя гонялась за антилопой, - вторила ему лисичка Маша, - не за золотой, конечно, за обычной, но если бы она её поймала, то обязательно слопала.
  - А твой кузен вчера устроил разборки, - присоединился к лисичке и ёжику барсучонок Костя (у него была тёмно-серебристая шёрстка и полосатая мордочка), - и ни с кем-нибудь, а со своими сородичами.
  - Я наблюдала эти разборки, - снова вмешалась лисичка Маша, - шерсть от твоих родственников летела в разные стороны.
  - А твоя старшая сестра прошлым вечером выла так, что кровь стыла в жилах, - примкнула к обвинениям белка Милана, - хотя я и живу на дереве, и там меня не достать, но и мне было страшно. Я долго не могла уснуть в своём просторном дупле, - закончила она.
  - А всё из-за того, что ты - Серый, - подвёл итог обвинениям медвежонок Миша, - и отныне это будет твоим обидным прозвищем. Потому как все серые... нехорошие, - закончил он, скривив при этом ехидную рожицу.
  - Но ведь я никого не обидел и никому плохого не сделал, - пытался оправдаться Пафик, - я всех вас люблю и хочу с вами дружить. И я не виноват, что родился серым волчонком.
  - Нет-нет, не оправдывайся, - закричали наперебой зверята: зайчата с лисятами, барсучата с косулями и ежата с кротятами, хотя кротята были почти слепыми, и в цветах не разбирались, но и они взялись судить волчонка, - ты не Пафик, ты Серый, - не унимались они и продолжали чуть ли не улюлюкая, - Ты - Серый-Серый-Серый! Мы не будем с тобой дружить.
  И возводя эту напраслину на бедного волчонка, зверята не понимали, что делают, им казалось, что они поступают правильно. А Пафику было обидно всё это слышать, ему хотелось поскорее скрыться от назойливых приставал. И у него было такое место, где он мог спрятаться и остаться один. Он нашёл его, когда заблудился. В тот день он долго блуждал по волшебному лесу, пока не набрёл на поляну, посреди которой высился холм. Волчонок на него взобрался и стал наблюдать за облаками, проплывавшими мимо. Ветер гнал их к горизонту, и Пафику хотелось улететь вместе с ними.
  'Я тоже не хочу ни с кем общаться, - думал он, и его сердце наполнялось горечью, - даже видеть никого не хочу. Почему меня все обижают'?
  Он сидел, вздыхал, морщил нос, провожая облака, иногда даже махал им лапкой.
  Но облака не отвечали ему, они проплывали молча и скрывались за горизонтом.
  'Значит, я один такой в целом мире, - думал он обречённо, - потому что я Серый...'.
  Шли дни, зверята продолжали обзывать нашего Пафика, а он продолжал страдать, пока однажды в их сказочный лес не приехала семейка жёлтых волков. Она прибыла издалека, прибыла на экскурсию из Поднебесного леса, который тоже был сказочным, но не таким, как этот. Волки эти были приземистыми, крепкими и глаза у них были узкими. Они смотрели будто с прищуром. Оказывается, на земле живут разные волки: чёрные, красные, степные и даже пустынные. Жёлтых волков, как ни странно, расплодилось больше других и в последнее время они часто колесили по миру. Добрались они и до нашего сказочного леса. Глава семейства, самый крепкий, с ярко-жёлтой шкурой волк, сразу заметил, что у волчонка Пафика грустная физиономия.
  - Что с тобой? - поинтересовался он. - Почему у тебя такая грустная мордочка. Скоро День волка, а ты грустишь. В наших краях так не принято.
  - Про День волка я знаю, - вздохнул Пафик, - это Международный праздник по сохранению нашей популяции. А не рад я потому, что меня все обзывают, - пожаловался он, - дразнят Серым.
  - Ну и что, - удивился глава семейства жёлтых волков, - ты серый, я жёлтый, какая разница. Главное, что мы с тобой волки, и этим всё сказано. Не обращай внимания на других, живи своей жизнью! Но, если ты хочешь, чтобы они перестали обзываться, ты на них зарычи и щёлкни клыками. И тогда увидишь, что за этим последует.
  - У меня клыки ещё маленькие, - вздохнул Пафик, - они вряд ли кого напугают. Вот когда вырасту и стану Пафнутием..., - размечтался он.
  - А ты сейчас прояви характер, - не отставал от него жёлтый волк, - щёлкни теми клыками, которые есть, да сделай это погромче. А потом посмотри на них прищурившись, как это делаем мы, и-и... действуй уверенней, - посоветовал он.
  Волчонок Пафик внял совету вожака жёлтой стаи, и когда вновь собралась вся лесная братия, чтобы продолжить его травить, он уже терпеть не стал, принял стойку и так завыл, что все мигом разбежалась. Не пришлось даже рычать и щёлкать зубами.
  Не убежала только маленькая волчица Мира.
  - Я уже давно ждала, когда ты дашь им отпор, - поддержала она волчонка, - ты их не бойся и не давай себя больше в обиду.
  - Не дам, - пообещал ей Пафик и предложил Мире прогуляться вместе с ним.
  - Я тебе покажу кое-что, - шепнул он ей по секрету.
  И они пошли рядом по их дикому, но волшебному лесу, пока не набрели на ту самую поляну и не поднялись на тот самый холм. На нём они сели, прижавшись друг дружке, и долго сидели, любуясь белыми облаками. При этом каждый из них мечтал о своём.
  'Хорошо жить в нашем лесу, - думал волчонок, поглядывая то на облако, то на рядом сидевшую Миру, - когда ты не один!'.
  'Какой смелый и красивый волчонок! - в то же самое время думала Мира, глядя то на проплывавшее облако, то на повзрослевшего Пафика. - День волка теперь буду праздновать только с ним.
  'Пафнутий руку приложил', - вспомнилась ей фраза о таком же скромном герое, как Пафик, и она улыбнулась.
 
  Умный ежонок
 
  Жил-был ежонок - ласковый такой, весёлый, жизнерадостный. Посмотришь на него - и самому жить хочется. Ежонок этот был упитанным, кругленьким, настоящим красавчиком, любо-дорого посмотреть. Звали его Масиком, и была у этого Масика одна особенность - он был неколючим. Все его родственники: папа с мамой, бабушки с дедушками, все его дяди и тёти, все двоюродные братья и сёстры - все были колючими, так в природе заведено, и только он один был неколючим.
  Небесам ли так было угодно - или само собой произошло, но Масик наш родился с изъяном. Вернее, это стало ясно потом, когда он подрос, ведь поначалу все ежата родятся с мягкими пушистыми иголками, иначе они проткнули бы изнутри свою маму ежиху. Это только потом со временем их мягкие иголки твердеют и становятся острыми.
  Но наш бедолага-ежонок и с возрастом оставался таким же мягким, как после рождения. Он был словно плюшевая игрушка, не мог никого уколоть, и за это все над ним потешались.
  - Как же ты будешь жёлуди собирать? - ёрничали собраться. - Вон их сколько под дубом валяется, бери - не хочу. Только, как же ты их наколешь на свои неколючие иголки!?
  Это это казалось смешным, своего рода каламбуром, поэтому они громко смеялись над Масиком.
  - Плюшевый ежонок, - потешались они, - всё равно, что медвежонок.
  - Ха-ха-ха! - продолжали они смеяться.
  И действительно, когда Мася гулял по лесу с друзьями-ежатами, те легко натыкали на свои иголки не только жёлуди, но и дикие фрукты. Подойдут к упавшим плодам, повернутся к ним спиной, упадут навзничь, и вот уже сочные фрукты у них на спине, и держатся так крепко, словно прибиты гвоздиками. А наш Масинька даже не пытался этого сделать, чтобы лишний раз не смешить 'друзей'.
  Но он был умным ежонком и терпеливым, иначе ему бы несдобровать в природе, поэтому он решил дождаться своего часа. И он его дождался...
  В тот день в их волшебном лесу проходили соревнования по сбору диких яблок и груш. Они проводились каждый год в конце августа в День ежа, который следовал сразу же за Праздником урожая. Кто собирал больше всех спелых фруктов и притаскивал их на поляну, чтобы предъявить зрителям и судейскому жюри, того награждали почётной грамотой и объявляли победителем. А ещё выполняли три заветных желания, не любые, конечно, а только выполнимые: показывали чемпиона по лесному телевидению, брали у него интервью и в конце праздника вручали подарок - сто увесистых желудей. В этот раз Масик тоже решил поучаствовать в состязаниях и не безосновательно. Он знал в лесу одно грушевое дерево - большое, развесистое, с сочными наливными плодами, о котором никто другой даже не догадывался. Росло оно в самых дебрях, и только наш умный Ежонок знал к нему дорогу.
  По жребию ему достался тринадцатый номер, отчего его друзья-соперники все сразу заулыбались, захихикали, полагая, что теперь ему уж точно не повезёт. Но наш Масик унывать не стал, наоборот, он настроился на победу.
  'Ничего, - думал он, - для меня и этот номер станет счастливым. Не зря я наведывался к моему грушевому дереву поразмышлять о житье-бытье'.
  И действительно в последнее время он частенько к нему ходил. Усядется под его развесистой кроной, поднимет упавшую с ветки наливную грушу, откусит от неё сочный кусок наливной мякоти, отчего та брызнет во все стороны сладкими каплями и размышляет.
  'С одной стороны - жить хорошо, - размышляет он, - и для меня солнышко светит, и дождик тоже идёт для меня, и птички радостно поют на рассвете. Но с другой стороны - трудно такому, как я - мягкому и пушистому, непохожему на других. Но я ведь разумный, - спохватится он, - поэтому размышления должны мне помочь'.
  И, хотя он знал, что размышления всегда торжествуют только над горестями прошлого и будущего, а горести настоящего всегда торжествуют над ними, он всё равно надеялся на успех. Посидит ежонок, подумает в таком ключе, съест грушку-другую и успокоится.
  'В лесу много таких, как я - неприкаянных, - вспомнит он, - а ещё больше тех, кому тяжелее, чем мне. Мягкие иголки - это не приговор, не причина для разочарований, можно жить и с такими'...
  Поэтому, придя домой после посещения заветного дерева и плотно поужинав, а ещё посмотрев телевизор, он всегда забывал о своих невзгодах. Так в природе заведено, а иначе жить невозможно.
  'Утро вечера мудренее, - говорил он себе, засыпая, - завтра я проснусь другим ежонком, не только умным, но и удачливым'.
  И он засыпал успокоенным, и спалось ему хорошо. На мягком всегда хорошо спится, даже если это твои собственные иголки, а не синтепон. Ну, и дома его никто не попрекал, и не третировал...
  И вот, получив номера, каждый свои, претенденты разбрелись по лесу. Соревнования начались.
  'Только бы мне не попался кто-нибудь на моём пути, - лихорадочно стучало в голове ежонка, пока он нёсся во все лопатки к заветному дереву, - а то мне ни в жизнь не выиграть'.
  Но этот день был удачливым для него, и волшебный лес внял его просьбам. Масинька добрался до места, не встретив никого из соперников.
  То, что увидел он, его порадовало. Ночью был сильный ветер, и груш нападало превеликое множество: крупных, наливных, краснобоких. Падая, они не разбились, под деревом росла трава - густая, зелёная, мягкая, несмотря на конец августа, и она смягчила падение. Плоды лежали на ней ровными рядами, словно на прилавке лесного рынка. Такими обычно торговала его дальняя родственница, двоюродная тётка Глаша, она продавала их по три пятьдесят за кило. Тётка эта слыла прижимистой ежихой, никогда никому не уступала в цене и никогда не угощала своего племянника за просто так. Сейчас, вспомнив об этом и глядя на упавшие груши, он только улыбнулся этому...
  'Теперь их надо собрать и как можно скорей, - засуетился он, - уложить в какой-нибудь рюкзак и... и как же я их дотащу до заветной поляны, - огорошила его внезапная мысль, - без посторонней помощи мне этого не сделать...'.
  Но наш Мася не зря слыл умным ежонком, решить такую задачу ему было по плечу. И он начал действовать.
  'Перво-наперво надо составить план, - задумался он, - найти какой-нибудь рюкзак или сумку, которые частенько оставляют люди после своих пикников, наполнить их доверху, а затем кого-нибудь попросить, чтобы помог донести груз до поляны'.
  Сказано-сделано. Ежонок побежал на то место, где вчера пировала людская семейка, и быстро нашёл там искомое. Это был объёмный рюкзак, он лежал рядом с кучей мусора и пустых бутылок. Открыв его, Мася первым делом отыскал в нём тетрадь с нерешённой задачей по физике для восьмого класса.
  'Вот решу её, - машинально подумал он, - и хозяин рюкзака ещё спасибо мне скажет, когда я ему буду его возвращать'.
  Обрадованный этой мыслью, ежонок с усердием принялся за дело. Брал в передние лапки одну грушу, затем другую, затем становился на задние лапки, подходил к рюкзаку и аккуратно укладывал груши внутрь. Через десять минут рюкзак был полон.
  'Теперь бы найти косолапого мишку, - продолжил свои думы Масик, - только он сможет поднять и донести такую тяжёлую ношу'.
  Оставив рюкзак, он отправился к ближайшей тропе, по которой косолапые мишки ходили к ручью напиться. А так как ежонок был не только умным, но ещё и сообразительным, и, вдобавок, нежадным, то он прихватил с собой самую большую и спелую грушу. В наше время даром уже никто друг другу не помогает, даже в самом диком лесу. Это и ежу понятно.
  Но этот день для Маси был удачливым, поэтому ему пришлось ждать недолго. Не успел он отдышаться, как увидел медведя Роберта, который вразвалочку шёл к водопою.
  - Роберт Медведьевич, - обратился к нему ежонок, - помоги мне, пожалуйста, дотащить рюкзак до поляны, а я тебя за это угощу спелой грушей.
  - Ты сперва угости, - резонно заметил медведь, - а уже потом проси об услуге.
  - Хорошо! На, держи! - ответил Мася, сунул в лапу медведя спелую грушу и отошёл в сторонку. - Ешь на здоровье!
  Медведь и есть-то не хотел, он ведь направлялся на водопой, но теперь, что поделаешь, раз обещал, надо выполнять обещанное. Съев грушу, он посмотрел на ежонка.
  - Ну что, давай твой рюкзак. Где он у тебя?
  - Почти рядом, - отвечал Масик, - пойдёмте скорей...
  И вот они уже возле грушевого дерева. Роберт Медведьевич схватил рюкзак, на рюкзак заскочил ежонок, медведь закинул их обоих за спину, и направился к нужной поляне.
  - Когда будешь ставить рюкзак обратно на землю, - приказал медведю Мася, - я буду держаться за его верхнюю часть. Только тогда будет считаться, что это я его принёс. В каком-то мультике про крокодила я уже видел такое.
  - Ладно, - ответил топтыгин, - сделаю всё, как ты просишь. Слишком вкусной была твоя груша...
  И у них всё получилось. Ежонку Масику присудили первое место, затем показали его по телевизору и вручили приз: сто желудей в шоколаде.
  Все жители волшебного леса видели этот репортаж и не только они, восьмиклассник Витя, разгильдяй и троечник, тоже его смотрел. Он сразу узнал свой рюкзак и бегом помчался в волшебный лес. Ему повезло, ежонок Мася вернул растеряхе рюкзак в целости и сохранности. И ещё Витя получил от ежонка несколько спелых груш и решённую задачу по физике. Этого он никак не ожидал, а потому смутился, но не забыл поблагодарить Масю, и, уходя из лесу, прихватил с собой оставленный когда-то мусор и пустые бутылки.
  Роберт Медведьевич тоже не остался в накладе. Он получил от Масика дополнительный приз - ещё несколько сочных и сладких груш. Но, скушав их, пришлось опять бежать к водопою. Ведь после сладкого всегда так хочется пить...
 
  Мышиная единица действия (МЕД)
 
  Мы уже написали с дедушкой семь сказок о животных, насекомых и прочей разной живности, самое время приступить к написанию фэнтези. Я уж было начала это делать, но тут мне попалась под руку моя черновая тетрадь, в которой я нашла пару-тройку любопытных вещиц. Одна из них называется: 'Мышиная единица действия (МЕД)'. История эта реальная и произошла она совсем недавно. Мне она показалась заманчивой (особенно название), поэтому я решила её довести до ума...
  Итак, начинаю...
  Я всегда думала, что мой дедушка всегда будет таким, каким я его знаю - пожилым крепким мужчиной в полном расцвете сил. Представить его старым, тем более немощным, я не могла. Дед Витя и старость - понятия несовместимые. Он до сих пор ходит на тренировки вместе с бабушкой Леной (иногда я к ним присоединяюсь, но в последнее время всё реже), поэтому мне даже в голову не приходило, что он может когда-нибудь заболеть.
  'Дед Витя в принципе заболеть не может, - думала я, - кто угодно, только не он'.
  Но оказалось, что в нашем мире болеют все, даже самые спортивные спортсмены и даже самые 'чемпионистые' чемпионы... что уж говорить о моём дедушке. Он оказался не исключением.
  Занедужил дед Витя внезапно, захромал после очередной тренировки. Мы тогда занимались все вместе: он, я и бабушка Лена. Пока шла тренировка, всё было нормально, ничего подозрительного я не замечала. Дедушка, как всегда, был свеж, энергичен, подолгу стоял в паре с бабушкой, и та лупила его сколько ей вздумается (впрочем, так она всегда поступает), потом и мне было позволено постоять с ним в паре, и постучать не только по лапам, но и по нему самому (мне тогда показалось, что мои удары для него, как слону дробина), но, когда тренировка закончилась, и мы возвращались домой, я вдруг обратила внимание, что дед Витя слегка прихрамывает. Совсем чуть-чуть, но я это заметила, и шёл он как-то слишком уж медленно. Перехватив мой взгляд, он стал оправдываться:
  - Кажется, ногу себе растянул, - сказал он бодро, - к следующему разу пройдёт.
  Но к следующему разу ничего не прошло и на следующей тренировке он уже в паре ни с кем не стоял, а возвращаясь домой, хромал ещё больше. Бабушка отнеслась к этому серьёзно и отправила его в поликлинику.
  - Пусть тебя там посмотрят, - сказала она, - просветят как следует, а на тренировки мы пока походим вдвоём с Алисой.
  В поликлинике ему сделали рентген, и он показал, что у дедушки тазобедренный сустав правой ноги не в порядке. Какие-то наросты на нём появились, в закдючении написали, что это коксартроз второй степени. Вот тебе и спорт...
  Конечно спорт тут не при чём, скорее всего дал о себе знать возраст и десять лет работы на Крайнем Севере. По крайней мере, так сказала бабушка. Короче, взялись мы с ней лечить нашего деда и лечить не за страх, а за совесть.
  Лечим-лечим, уколы делаем, по утрам и вечерам таблетки даём, а у него никаких улучшений.
  - Надо ему мазь прописать, - предложила бабушка, - какую-нибудь крутую, от которой сразу полегчает. Противовоспалительную. Уф-ф - еле выговорила.
  В аптеке, куда мы пришли, нам посоветовали купить мазь из натуральных компонентов. Очень специфическую, как потом оказалось.
  - Она от суставных болей, - сказала девушка фармацевт, просовывая в окошко тюбик в зелёной упаковке, - действенная и аллергических реакций не даёт. Стоит семьсот пятьдесят рублей...
  - Посмотрим, - задумчиво произнесла бабушка, - оправдает ли она свою цену.
  В первый же вечер пред сном мы ей намазали деда Витю, намазали от и до, и ему сразу же полегчало. Спал он в ту ночь хорошо и утром встал как новенький.
  - Я, говорит, давно уже так не высыпался.
  А сам светится весь и потом за завтраком сидит такой довольный, весёлый, кашу с ягодами ест... Ещё бы, по себе знаю, когда долго болеешь, а потом выздоравливаешь, всегда настроение улучшается.
  Но бабушка Лена (она у нас дотошная, а в вопросах здоровья особенно), выпив своего кипятка-чаю (она его всегда огневым пьёт), говорит:
  - Прежде чем ещё раз деда намазать, давай почитаем инструкцию... и повнимательней.
  Достаёт мелко исписанную бумажку из упаковки, читает:
  - Такая-то мазь, - читает она, - при болях в суставах и сухожилиях. Состоит, - продолжает бабушка, вглядываясь в мелкий шрифт (все инструкции почему-то всегда мелким шрифтом написаны), - действующие вещества: яд гадюки обыкновенной - 5-ть мышиных единиц действия, в скобках (МЕД), далее, салициловая кислота - 1 грамм, - всё это она читает отчётливым голосом и продолжает, - камфара синтетическая - 3 грамма и скипидар живичный - тоже 3 грамма. Но, как я поняла, основной лечебный компонент - это яд гадюки в дозе пяти мышиных единиц действия.
  Бабушка отрывает взгляд от инструкции.
  - Это что, выходит мы деда гадючьим ядом травим и дальше травить собираемся!?
  - Ничего, - успокаивает её дед, - я в деревне вырос, на свежем воздухе, гадюк в Верхнем саду видел превеликое множество, особенно в конце мая, когда они кожу меняли. Значит, это лекарство мне досталось от моих земляков. Вернее, землячек, - он улыбнулся с довольным видом, - вечером снова намажусь, а там посмотрим...
  - Открой-ка интернет, - попросила меня бабушка, - и найди там, что из себя представляет эта 'Мышиная единица действия'?
  Я беру телефон, открываю, нахожу нужное и читаю. Дед с бабушкой внимательно слушают.
  - Мышиная единица действия, сокращённо (МЕД), - читаю я, - это количество токсина, необходимое для уничтожения 20-граммовой мыши за 15 минут с помощью внутрибрюшинной инъекции.
  'Вот это, да-а! - ошарашенно думаю я, оторвавшись от телефона. - Тут никаких ужастиков не надо!'. - Но продолжаю дальше читать.
  - Один МЕД, - продолжаю я, - соответствует активности 0,11 (ноль одиннадцати сотых) миллиграмма яда гюрзы или 0,0776 (ноль ноль семьсот семьдесят шесть десятитысячных) миллиграмма яда гадюки. Перед применением любых лекарственных средств необходимо проконсультироваться с врачом, - заканчиваю я.
  - Да-а, - продолжает улыбаться дедушка, но теперь уже невесело, - вот тебе и лекарство, я бы расшифровал этот (МЕД), как мышиная единица дохлости, и никак иначе. Но мазь-то мне помогла, поэтому продолжим мазанье...
  Через неделю дедушка был 'как огурец'. Это он сам так сказал, снова ходил и почти не хромал. На тренировках, правда, не скакал, как прежде, а вот походы на Андреевский луг за грибами и ягодами мы с ним возобновили, и собирал он ягод, как всегда, больше меня.
  Такой вот у меня дедушка. Пока, слава богу, живой.
 
  Огненный мальчик
  Фантастическая сказка
 
  В галактике Млечный Путь, на первой планете от Солнца, на обжигающе горячем Меркурии была обнаружена жизнь. Об этом стало известно недавно из пришедших оттуда сообщений... мысленных. Одни сообщения пришли мне, другие моей внучке Алисе, я их получил от Огненного мальчика, а она от Огненной девочки. Дело в том, что на солнечной стороне Меркурия очень жарко, днём температура доходит до +400®С (плюс четырёхсот градусов Цельсия), тогда как на ночной стороне всегда очень холодно, до - 180®С (минус ста восьмидесяти градусов). Так что такая жизнь, как на Земле, там в принципе невозможна, но другая - в виде плазмы, сумела там обосноваться. Это не противоречит законам физики, в природе и не такое бывает.
  Когда мы приняли эти мысленные сигналы-сообщения (разумные, как оказалось), то связались с их носителями и познакомились с ними.
  - Я Айрен, - сказал мне меркурианский мальчик, - для вас я Огненный, как вы меня и назвали, но на самом деле я Звёздный, потому что мои предки прилетели с Солнца. Не удивляйтесь, - продолжил он, читая мои мысли, - на Солнце, нашей с вами общей звезде, тоже есть жизнь, и она гораздо горячее меркурианской, поэтому среди друзей я слыву Звёздным. Мне тут даже прохладно, - поделился он, слегка усмехнувшись плазменными губами, - сегодня я случайно поймал ваши мысли и мне захотелось пообщаться с вами. Можно, я задам вам вопрос: жизнь существует везде, и именно для этого была создана Вселенная, или только в Солнечной системе?
  - Это философский вопрос, - уклончиво ответил я, - и на него пока нет ответа. Я больше склонен к тому, что, если мы существуем... и иногда даже осознаём это, - прибавил я после паузы, - почему бы не существовать кому-то ещё, кроме нас...
  - Согласен, - улыбнулся Айрен и неожиданно переменил разговор.
  - Рядом с вами - ваша внучка Алиса? - поинтересовался он. - Мне слышно, как она мысленно общается с моей подругой Лавели. Я даже слышу, о чём они разговаривают, - Айрен сделал паузу и рассмеялся, - о своём, о девчоночьем, конечно.
  - Я так и думал, - поддержал я его, - не математику же им обсуждать... А давайте перейдём на 'ты', - предложил я собеседнику, - может статься, что вы мне ровесник, если судить по вашим годам.
  - Не совсем, - ответил Айрен, - тут надо посчитать. Итак, наш год короче вашего в четыре раза, - начал он, попыхивая плазменной аурой, - зато наши сутки в шестьдесят раз длиннее ваших. Если брать в годах, то я, конечно, моложе вас, но постарше Алисы. Примерно в три раза старше неё, - уточнил он.
  - То есть, вы могли бы быть ей отцом!? - попытался я пошутить, не зная, поймёт он мою шутку, или нет. - Если мерить земными мерками.
  - Наверное, - серьёзно ответствовал Айрен, - по вашим меркам, может и так, но по нашим, по меркурианским, я всё-таки мальчик... ну, может быть, юноша, раз у меня есть подруга. А на 'ты' перейти можно, - согласился он, - тем более, что ваша Алиса с моей Лавели уже давно ведут беседу на равных. Друг дружке они понравились, - заключил он.
  - Алиса у меня молодец, - похвастался я, - и о чём же они беседуют? - я тоже расплылся в улыбке, не в огненной, конечно, а в обычной, человеческой, полагая, что он видит меня каким-нибудь шестым своим чувством... или даже восьмым. - А то мне не слышно их мыслей.
  - Уж точно не о науках, - снова рассмеялся Огненный мальчик, - это ты угадал. Лавели рассказывает ей, как мы познакомились, а Алиса ей - о себе, о том, как вы вместе пишете сказки, и, что ты её дедушка. Она интересная девочка.
  - Я в курсе, - подтвердил я, и в моём голосе послышались горделивые нотки, - теперь мы что-нибудь и про вас сочиним. То есть, напишем про наше с вами общение, - уточнил я, - а то у неё в последнее время начались сложности...
  Я не договорил, какие 'сложности' начались у Алисы в 'последнее время', а Айрен не стал меня о них расспрашивать. На Меркурии живут тактичные люди, пусть и сделаны они из огня...
  - Как же ты оказался на первой планете? - поинтересовался я, решив сменить разговор. - Если родился на Солнце.
  - Сейчас расскажу, - ответил Огненный мальчик и продолжил, - мы - переселенцы, мой прадед прилетел сюда пятьсот лет назад, а родился он на Солнце, там же и вырос. То были славные деньки, - вздохнул юноша, - всем рождённым на нашем светиле хватало энергии, её было хоть отбавляй, приникай к любому протуберанцу и пей сколько влезет. Короче, живи и радуйся. Я бы даже сказал - кайфуй!
  Звёздный рассказчик сделал паузу и снова вздохнул.
  - Но потом времена изменились, - продолжил он, попыхивая плазменной аурой, в которой появились грустные нотки, - на десятом витке вокруг центра Галактики наша с вами звезда подошла слишком близко к чёрной дыре, и та беззастенчиво высосала из неё большую часть энергии. Хорошо, хоть не всю, а то бы всем нам пришлось несладко.
  Он ещё раз пыхнул аурой, но уже ярче и радостней, и продолжил уже с вдохновением.
  - Но никогда не стоит отчаиваться, - продолжил он, воодушевляясь всё больше, - в нужный момент на помощь Солнцу пришли планеты: Юпитер, Сатурн, Марс с Фаэтоном и Земля с Венерой. Это были самые близкие к нашему светилу планеты. Они выстроились в один ряд по другую сторону от тёмного хищника, подали руку родной звезде, и на раз-два-три дружно вырвали его из цепких лап хищника. Тому ничего не оставалось, как отпустить наше родное Солнце. Но напоследок хищник всё же почудил, пару раз так дёрнулся в гравитационных конвульсиях, что сотряс всю нашу систему до основания. Правда, Солнце выдержало, и почти все главные планеты тоже, поэтому тёмный хищник смирился, забрал свою гравитацию и убрался восвояси. Где он теперь и что с ним, не знает никто не, но последствия той встряски не прошли для Солнечной системы даром. Тея врезалась в Землю, сотворив Луну, Фаэтон взорвался, образовав астероидный пояс, два спутника Сатурна распались на ледяные кусочки, превратившись в его блестящее кольцо, на Марс рухнул его третий спутник Стикс (что значит кошмар... раньше у Марса было три спутника) и проделал гигантскую борозду на экваторе, которую вы, земляне, называете Долиной Маринера, а Венера потеряла свой единственный спутник, который сорвался с её орбиты и улетел к Солнцу, превратившись в планету Меркурий... в нашу родную планету, - уточнил Айрен...
  Он опять прервался, словно решил проверить, слушаю я, или нет. Я, конечно же, слушал и очень внимательно, поэтому Айрен продолжил.
  - С тех пор всё изменилось, - продолжил он, - а до этого условия на каменистых планетах: Фаэтоне, Марсе, Земле и Венере были почти одинаковыми. На них текли реки, плескались моря, океаны, и повсюду бурлила жизнь. Кое-где она успела выйти на сушу и стать разумной, но после гравитационной встряски на Венере и Марсе произошли катаклизмы, а Фаэтон вообще перестал существовать, развалившись на части. И Солнцу тоже не удалось избежать потерь. По нему пошли тёмные пятна, на его поверхности появились промоины, через которые протуберанцы уносились в космос, прихватив с собой сгустки энергии. Они и сейчас это делают, - уточнил Звёздный мальчик, - и докучают не только Меркурию, но и долетают до вас, будоража земную атмосферу и вызывая в ней магнитные бури.
  - Я это знаю, - ответил я мысленно, - магнитные бури мешают нам, но мы с ними справляемся. Зато от них в небе такие сияния, - я изобразил на лице восхищение, - любо-дорого посмотреть.
  - Протуберанцы - это ещё не всё, - продолжил Айрен, - на помощь к ним пришли тёмные пятна, и вместе они здорово изменили жизнь на нашем светиле. Энергии стало на всех не хватать, живые существа бросились конкурировать друг с другом за место 'под солнцем', запустив процесс 'естественного отбора'. Любовь и дружба потеряли всякую ценность, главной стала успешность...
  Но не всем по душе были эти перемены, - продолжил он, сдвинув плазменные брови, - многие не хотели ссориться с ближними и решили покинуть родные места. Среди них был мой прадед и моя прабабка. Они были молоды и мечтали жить как прежде - в любви и согласии, а не бороться за место 'под солнцем', поэтому в один прекрасный день они собрались и улетели к ближайшей планете. Здесь на Меркурии они осуществили свои мечты, хотя на новом месте было гораздо прохладней, чем на их родине. Но жить было можно. Те же самые протуберанцы, которые так мешали на Солнце, здесь помогали. Они приносили энергию, доводя температуру на дневной стороне до +440®С (четырёхсот сорока градусов). К такому климату они вскоре привыкли, арендовали четыре свободных кратера на экваторе (там теплее) и стали жить-поживать и добра наживать. Так, кажется, говорят в ваших земных сказках? - он снова усмехнулся плазменными губами и продолжил. - Даже праздник устроили в честь своего прибытия, назвав его Днём Солнца и стали отмечать его каждый год. Я его тоже отмечаю, - похвастал Айрен, - потому что горжусь своими предками. Но на одном месте жить у них не получалось, приходилось двигаться вслед за солнцем, ведь Меркурий, пусть и медленно, но всё же вращается вокруг оси. Поэтому мы - кочевая нация. Вскоре предки мои обустроились, - продолжил он, - у них родились дети, но уже не звёздные, а только огненные, но это уже неважно... такая вот история, - закончил Айрен.
  - Интересно, - восхитился я, - очень необычный рассказ. До этого я читал про чёрные дыры, про их невидимость и зловредный характер, но то, что они подлетали к нашему Солнцу, об этом не знал. И про Меркурий ты мне сообщил много нового, о разумной жизни на нём я тоже не знал. Читал когда-то, - неожиданно вспомнил я, - будто он улетел от Венеры. Сначала был её спутником, а потом покинул её, но не от гравитационной встряски, произведённой чёрной дырой, а от ядерной войны, произошедшей на Венере. Её развязали тамошние обитатели. Разругались между собой вдрызг, запустили друг в друга ракеты... и, хотя потом опомнились и перенаправили их на Меркурий, но было уже поздно. Ракеты эти врезались в Меркурий, сбили его с орбиты и превратили в отдельную планету. Ты ничего не слышал об этом?
  - Слышал, - ответил Огненный юноша, - то, что ты говоришь, очень похоже на правду. Свои планеты надо беречь и не развязывать атомных войн...
  Беседуя с ним, я его уже называл юношей, а не мальчиком, потому что Айрен много знал, у него была Огненная подруга Лавели, короче, он минимум тянул на Звёздного парня. Мне повезло, что я уловил его мысли, хотя я далеко не телепат.
  - У нас это даже в школе проходят, - продолжил он, - многие кратеры на нашей планете не от падения астероидов образовались, а от взрыва ракет. Так что вы на своей Земле будьте умней: не воюйте друг с другом и обстреливайте свою Луну, иначе вместе с ней всё потеряете.
  - Постараюсь учесть твой совет, - ответил я твёрдо, - мы даже вместе с Алисой напишем об этом. Пусть люди читают, и, может быть, они одумаются. Хотя... навряд ли, - вздохнул я.
  - Не вздыхай, - успокоил меня Айрен, - пока мы живы, всё можно исправить. Хочешь послушать, о чём говорят Алиса и Лавели?
  - Не сейчас, - сказал я и поблагодарил Звёздного юношу, - Алиса потом мне сама обо всём расскажет, или напишет. Да, пусть лучше напишет - это будет для неё полезней. С некоторых пор в наших школах опять ввели сочинения, ведь на одних тестах далеко не уедешь.
  - Эт-т, точно, - подтвердил Айрен, - и не забудьте вернуть астрономию** в школу, ведь без неё никуда.
  - Твои бы слова да богу в уши, - усмехнулся я.
  Напоследок он попросил меня прислать ему наши с Алисой рассказы... мысленно. Сначала мой, а потом Алисин.
  - Будет сделано, - пообещал я.
  А вот о том, что в школу вернут астрономию в ближайшее время, за это я ручаться не стал.
 
  Огненная девочка
 
  'Вот те раз, - подумала я, листая черновую тетрадь для записей, - дед Витя уже написал свою первую сказку-фэнтези и даже успел разместить её в интернете, а я что-то всё торможу. Надо его догонять'.
  Полистав и найдя то, что мне нужно, я отложила тетрадь в сторонку и с вдохновением принялась за работу. Трудилась в поте лица, но с удовольствием, и через пару дней уже распечатывала своё первое фэнтези...
 
  *****
  - Ладно, теперь моя очередь, - говорила я дедушке, вытаскивая из принтера листы с фантастической сказкой, он в это время сидел на диване с электрической грелкой на ноге и с любопытством на меня посматривал, - для начала тебе почитаю, а уже потом в интернет отправлю. Посмотрим, чья история окажется интересней, - я сделала загадочное лицо.
  - Давай, дерзай! - подзадорил меня дедушка. - Только читай с выражением, не бубни себе под нос. А то знаю я вас, молодёжь, толком читать не умеете, а всё туда же, хвастаетесь.
  - Не ворчи, а лучше слушай, - примирительно сказала я, поудобнее усаживаясь в кресло и кладя перед собой распечатанные листы, - сказка моя называется: 'Огненная девочка'. По аналогии с твоей. Мы ведь вместе пишем? - я бросила на него вопросительный взгляд, в ответ дедушка благосклонно кивнул. - Скорее это даже не сказка, - продолжила я, - а фэнтези с элементами научной фантастики. Этому я у тебя научилась, подсмотрела в 'Огненном мальчике'. Это не будет считаться плагиатом!?
  - Не будет, - дедушка снова благосклонно кивнул, - я у Чехова тоже много чего подсмотрел, но пишу я только своё. Так что давай, читай, а я буду слушать...
 
  *****
  - Мысли её я уловила случайно, - начала я громко и с выражением, - когда делала уроки по физике. Передо мной лежала задача, которую надо было решить, но мне было лень. И вот сижу я, смотрю в учебник, машинально читаю задачу, а она по оптике, которую я не люблю, точнее, не понимаю, поэтому думаю я совсем о другом. Но решать-то задачу надо. Пытаюсь как-то сосредоточиться, надеваю наушники, включаю музыку и вдруг слышу:
  - Тук-тук! Кто дома? Это я, Огненная девочка. К вам можно?
  И голос такой приятный, бархатный. Я сначала подумала, что это в наушниках что-то испортилось, но нет, музыка продолжает играть, и голос, очень настойчивый, перекрывает её.
  - Меня зовут Лавели, - доносится до меня, - а моего парня Айрен. Он сейчас мысленно говорит с твоим дедушкой. Рассказывает ему, как его предки прилетели с Солнца на наш Меркурий...
  Я оторвала взгляд от листа с текстом и вопросительно посмотрела на деда Витю.
  - Это не плагиат? - поинтересовалась я. - У тебя ведь тоже так начинается про 'Огненного мальчика!?'.
  - Не бери в голову, - приподнялся на диване дед Витя и поправил электрическую грелку, - да, у меня тоже написано нечто похожее, но не так, как у тебя. У тебя своё. Вспомни у Лермонтова: 'Белеет парус одинокий'. Эту строчку он позаимствовал у Бестужева-Марлинского, но только эту строчку... одну, - уточнил дедушка, - дальше он написал только своё и написал гениально. Что уж говорить про нас с тобой, про обычных людей. Тем более, мы пишем вдвоём, как соавторы, - он снова поправил грелку, - так что не волнуйся и читай дальше. Мне уже интересно. А что там я написал, я уже не помню.
  Я улыбнулась и продолжила.
  - Это голос с планеты Меркурий? - продолжила я удивлённо, - вот это да!
  - Да, я сейчас на Меркурии, - ответил голос, - поэтому мы с тобой общаемся мысленно. Докричаться до тебя я не могу, между нами миллионы километров пустого пространства.
  - Да знаю я, - ответила я, - и, хотя у нас в школе нет астрономии, дедушка мне много чего рассказывает: и о космосе, и о других планетах, и о Меркурии в частности.
  - Для меня не секрет, о чём он тебе рассказывает, - продолжила Лавели, - я даже знаю, что тебя зовут Алисой, и ты учишься в седьмом классе. А ещё я знаю, что ты вместе с дедушкой пишешь рассказы. Хочешь послушать, как мы познакомились с Айреном?
  - Валяй, - вырвалось у меня, но я тут же спохватилась, - тебе понятен смысл этого слова? - Уточнила я.
  - Ещё бы, - усмехнулась Лавели, - мы тут между собой иногда на таком сленге общаемся, что дай бог. Взрослым нас не понять. А вообще-то, многие вещи одинаковы у всех разумных существ на любых планетах. Например, чиханье. Мы хоть и состоим из плазмы, но тоже чихаем, как и вы. Особенно, когда солнце клонится к горизонту и становится прохладно. Знаешь, как сладко тогда чихается!?
  - Моя бабушка чихает по пять раз подряд, - похвасталась я, - и моя кошка Кэти тоже. Иногда так чихнёт, что брызги летят в разные стороны.
  - Мне и это известно, - ответила Лавели, - чихание - отличительный признак разумных существ. Всё разумное на свете чихает.
  - Спорить не стану, - сказала я, - моя Кэти тоже разумная. Иногда мне кажется, что она умнее меня. По крайней мере, это я выполняю её капризы, а не она мои.
  - Я это тоже знаю, - продолжила Огненная девочка, качнув плазменной аурой, - в тот день, когда мы познакомились с Айреном, было очень холодно, едва доходило до плюс четырёхсот градусов. При такой температуре школьников отправляют на удалёнку. Они учатся дома, - пояснила она.
  'Ха-ха-ха, - усмехнулась я мысленно, - мне такое знакомо, нас тоже частенько оставляют дома и даже без всяких капризов погоды...'.
  Лавели услышала мою мысль и в знак согласия качнула аурой.
  - В школу я не пошла, - продолжила она, - но гулять при такой погоде нам разрешается. Поэтому, отучившись, я отправилась в ближайший парк: помечтать и подзарядиться. У нас есть такие места, - уточнила Огненная девочка, - где подземная мантия выходит наружу. В ней много металлов: железа, титана, вольфрама, никеля, вместе они генерируют очень мощные магнитные поля, в которых мы подзаряжаемся. Там многие любят отдыхать: вокруг тишина, спокойствие, яркое солнце над головой, можно полетать, взявшись за руки, и попеть наши песни. У нас очень классные песни - мелодичные, терпкие. Да, мы их можем не только петь, но и пробовать на вкус, а, если попадаем такт, то наши тела начинают вибрировать в унисон музыке. Мы тогда чувствуем её мелодию каждым атомом нашего тела и каждым квантом плазмы-души. И вот я слышу, - продолжила Лавели, - как кто-то рядом запел на необычной волне, и меня сразу будто током пронзило. Магнитные волны задрожали во мне, завибрировали, и меня потянуло к исполнителю.
  - Я - Айрен, - сказал он мне, когда мы оказались рядом, - сегодня у меня праздник, День Солнца. Полетели отмечать его вместе!?
  - Я Лавели, - сказала я и смутилась, но лишь на мгновение, - конечно же, полетели, - согласилась я и спросила, - а что это за праздник такой - День Солнца?
  - Это праздник нашей семьи, - ответил Айрен, - много лет назад мои предки: прадед и прабабушка, прибыли с Солнца на нашу планету, и теперь мы отмечаем этот день каждый год.
  - Тогда с Праздником тебя! - сказала я, мы взялись с ним за руки и устремились в небо.
  Мы сразу друг другу понравились, я подхватила его мелодию, и мы стали петь её вместе.
  - Когда-нибудь, - помечтал Айрен, - мы споём её с тобой в День Лавели. Будет такой Праздник на нашей планете, я в этом уверен...
  - Так мы с ним познакомились, - закончила рассказ Огненная девочка...
  Пока я переваривала услышанное, она поинтересовалась:
  - А у тебя есть парень? - спросила она.
  - Не скажу, - отрезала я, - не хочу, чтобы дедушка узнал, кто мой парень. Это его не обрадует.
  - Не говори так, - не согласилась Лавели, - мне кажется, что твой дедушка не такой уж строгий и совсем непридирчивый.
  - Как знать, - в свою очередь не согласилась я.
  - Тогда слушай дальше, - продолжила девочка, - я расскажу тебе ещё одну историю, про то, как мы с моей подружкой Корной путешествовали по тёмной стороне планеты. Вообще-то, её полное имя Добрая Корна, - уточнила она, - но все зовут её Корной. Так вот, - продолжила она, - однажды мы решили проверить: сможем ли мы пробыть на тёмной стороне без взрослых хотя бы какое-то время, или нет!? И знаешь, у нас получилось... Хотя Айрен говорил твоему дедушке, что плазменные люди не могут жить на теневой стороне, поэтому вынуждены перемещаться вслед за Солнцем... Это так и не так одновременно. Да, жить постоянно в тени мы не можем, всё же мы огненные существа, но делать на тёмную сторону вылазки нам вполне по силам. Надо только как следует подготовиться к таким путешествиям: зарядить плазменные конденсаторы, взять энергоаккумуляторы и, конечно же, не забыть магнитные индукторы. На холоде эти штуки здорово выручают, они удерживают плазменную ауру вокруг нас. На пару часов такого оборудования обычно хватает.
  'На пару ваших часов или наших?' - подумала я и хотела спросить об этом Огненную девочку, но она меня опередила.
  - Конечно же, наших, меркурианских, - сказала она, - ваши часы слишком короткие. Если брать их в расчёт, то мы бы вообще ничего не успели. Но наше время - не ваше, поэтому, снарядившись по полной, - продолжила она, - мы двинулись в путь. Сначала добрались до линии света и тени, затем пересекли её, и вот мы уже в кромешной темноте. Лютый холод сковал наши тела, озноб пробрал наши души до самых фотонов, отчего они начали стучаться друг об друга, и аура вспыхивать невпопад, но мы всё равно продолжили авантюру.
  - Смотри, - вдруг вскрикнула Добрая Корна, - тут есть что-то живое... но оно... оно такое холодное. Не прикасайся к нему!
  А я и не собиралась к нему прикасаться, к этому прозрачному ледяному нечто, хотя оно меня к себе притягивало. Я смотрела на него и почему-то не могла отвести взора. В ярких сполохах наших с подругой тел оно выглядело необычно. Почти прозрачное, пару метров в высоту и столько же в ширину, но главное, оно было неподвижным... совершенно. Казалось будто оно выросло из песка, и что самое удивительное - внутри него что-то пульсировало.
  - Это звёзды отражаются в нём, - сказала Корна.
  - Да, отражаются, - подтвердила я, - и благодаря их свету в нём циркулируют токи.
  - А, значит, оно живое, - подхватила подруга.
  - И разумное, - прибавила я, - сейчас мы послушаем его мысли.
 
  *****
  - Я Кристэл, - услышали мы, - один из жителей тёмной стороны. Но нам здесь тепло и комфортно, энергии звёзд вполне хватает для нашей жизни. Мы состоим из воды, но не просто превращённой в лёд, мы состоим из прочных кристаллов, подобных алмазам. Воды на Меркурии много (мы тоже зовём нашу планету Меркурием, уточнил он), вода есть на солнечной и на звёздной стороне. Когда греют только звёзды, мы растём и формируемся, а когда появляется Солнце, мы таем и уходим в песок. Поэтому и кажется будто мы из него растём. Потом всё повторяется, и мы, словно птицы Феникс, возрождаемся из небытия.
  - Но вы возрождаетесь теми, кем были, или становитесь новыми? - поинтересовалась Добрая Корна.
  - Когда мы таем, - ответил Кристэл, - код жизни всё равно сохраняется и мы восстаём такими, как были. Но не в абсолютной точности, - прибавил он, - энтропия своё дело знает. Она ставит отметины в наших телах и душах, чтобы в следующих поколениях мы развивались. Но ведь и сама Вселенная так поступает, - воодушевился Кристэл, - она рождается из сингулярности и каждый раз становится новой...
  - Мы потом ещё долго с ним общались, - продолжила Лавели, - и он нам много чего рассказал интересного. Такая вот история, - закончила она, - постарайся передать её дедушке в точности. Я знаю, он тебе и не такое рассказывал, и не только про сингулярность и возрождение, но ему всё равно её передай...
  Я обернулась к деду Вите, не уснул ли он, слушая мой рассказ, и опять застала его, поправлявшим электрическую грелку.
  - Не волнуйся, не сплю, - улыбнулся он, - и мне всё понравилось, особенно про птицу Феникс и про чихание. Так что..., - он вдруг замер на вдохе, потом задышал часто-часто, и вдруг разразился мощнейшим чихом.
  - А-а-пчхи! - чихнул он, и грелка слетела с его ноги.
  - Будь здоров! - ответила я.
  - Спасибо! - засмеялся дедушка.
 
  Сквозь чёрные дыры
  Путешествие первое
 
  - Планета Меркурий, Огненный мальчик с девочкой - это всё несерьёзно, - Алиса поправила причёску, которую ей сделала бабушка Лена, и внимательно на меня посмотрела, - пару недель в интернете они, конечно, продержатся, но потом интерес к ним иссякнет. Есть вещи покруче и позагадочней. Ты, например, в курсе, что недавно в Солнечной системе опять обнаружили дыру? Огрр-ромную, чёрную-чёрную, - Алиса развела руки в стороны насколько могла, - вот-т такую!
  - И что? - вопросом на вопрос ответил я. - Хочешь попутешествовать сквозь неё... а как же учёба?
  - Ты дед отстал, - засмеялась она, - не только меркурианская Лавели учится на удалёнке, но и я тоже. И уже давно, с пятого класса, и мне всё равно, где я буду находиться: у себя дома, у тебя в гостях, на другой планете или даже внутри чёрной дыры. Говорят, если через неё пролететь, то можно попасть в другую вселенную... неизведанную, - прибавила Алиса и словно Чеширский кот, хитренько так улыбнулась, - вот в тех мирах много чего крутого и загадочного.
  - А не распадёмся мы в ней на атомы, в этой твоей чёрной дыре? - высказал я сомнение. - При переходе горизонта событий всякое может случиться.
  - Ну ты даёшь... ты же сам меня учил астрофизике, - глаза её заблестели, на щеках заиграл румянец, и Чеширская улыбка проявилась ещё отчётливей, - ничего там с нами не случится.
  'В меня пошла, - порадовался я мысленно, - увлечённая девочка, умная... к тому же, красивая, что немаловажно для женского пола'.
  - Ну-ну, продолжай, - произнёс я вслух, - расскажи, что мы с тобой можем увидеть, когда нырнём в эту самую дыру. Только учти, за горизонтом событий нас могут ждать любые сюрпризы, и не только приятные. Приятности только в сказках бывают, - прибавил я.
  - Это понятно, - согласилась Алиса, - но в то же время именно это и заманчиво, когда не знаешь, чего ожидать. Дыра эта очень большая, - начала она мне объяснять наставительным тоном, словно я был учеником, а она учительницей, - поэтому при переходе горизонта событий нас не расплющит на атомы, гравитация там будет примерно такой же, как на Земле - 1g (один 'жэ'), - внучка сморщила нос и снисходительно улыбнулась, - и, если мы попадём в другую вселенную, то будем там в роли путешественников. Как в далёком прошлом, - уточнила она, - тогда путешественники тоже не знали, где очутятся и что увидят. Плыли через океан в Индию, а оказывались в другом месте - неизведанном. Океан тогда для них и был горизонтом событий.
  - Не случилось бы и с нами нечто такое, - я тоже снисходительно улыбнулся, - полетим в другую вселенную - красивую и дружелюбную, а окажемся в лапах бездушных роботов. Как думаешь, такое возможно?
  Вместо ответа, Алиса опять сморщила нос.
  - А как мы вернёмся обратно? - продолжил я задавать вопросы. - Через горизонт событий обратной дороги нет. Ведь в новой вселенной мы появимся, вылетев уже из белой дыры, а не из чёрной. В чёрную можно только влететь.
  - Не волнуйся, дед, - Алиса посмотрела на меня и продолжила наставительно, - и про те, и про другие дыры я знаю, ты сам мне о них рассказывал. Так вот в той вселенной, где мы окажемся, кроме белых дыр, будут и обыкновенные чёрные, аналогичные нашим. В Мире всё взаимосвязано, я имею ввиду в большом Мире, - уточнила она, - который с большой буквы пишется. Нырнув в одну из таких дыр, мы вернёмся обратно. Можешь не сомневаться.
  - Хотелось бы на это надеяться, но стопроцентной гарантии никто не даст, - произнёс я, нахмурившись, - а ну как мы попадём в третью вселенную, а не к себе домой?
  - Из третьей тоже выход найдётся, - не поддавалась внучка, - больше того, в какой-нибудь из этих вселенных мы повстречаем разумных существ, опередивших нас по развитию, и они отправят нас обратно без всяких проблем. Даже могут сопроводить при случае, если мы их об этом попросим.
  'А как же со временем? - подумал я. - Оно может измениться, пока мы будем шастать по чёрным дырам'.
  Но Алиса ответила и на этот, не озвученный мною вопрос.
  - Если что-то случится со временем, - сказала она, - вперёд оно уйдёт, или откатит назад, то наши разумные друзья, а мы их там обязательно встретим, его нам подправят, и мы попадём туда, куда надо... и когда надо, - прибавила она, - может быть, даже к началу этого разговора.
  Алиса потёрла пальцами нос и с надеждой посмотрела на меня.
  - Ну что ж, с логикой у тебя всё в порядке, - подвёл я итог нашей научной беседе, - будем считать, что ты меня убедила. Когда отправляемся?
  - Да, хоть завтра, - сказала Алиса, - не надо откладывать на потом то, что можно сделать сейчас. Выспимся, позавтракаем, не спеша соберёмся и полетим. Возьмём только самое необходимое. И, чур, папе с мамой не говорить куда мы отправляемся.
  - И бабушке тоже, - подхватил я, - не выдашь меня?
  - Не выдам, - засмеялась Алиса, - я умею тайны хранить...
  Ночью мне почти не спалось, мысли, одна другой фантастичнее, витали в моей голове.
  'Завтра всё будет, как в юности, - грезил я, воодушевляясь всё больше и больше, - другие планеты, иные миры, всемогущий Разум... ведь я когда-то мечтал об этом. Но почему-то, дожив до седин, так нигде и не побывал: ни в иных мирах, ни на других планетах. Хорошо что внучка решила теперь всё исправить и исполнить мои мечты - покатать деда по иным вселенным. Что ж, мне остаётся только порадоваться за нас обоих...'.
  Утром я проснулся другим человеком, будто заново родился.
  'Нет, всё это мне не снится, - мысленно подбадривал я себя, - иные миры, другие планеты, и я с внучкой лечу в неизведанное. Всё теперь будет в реальности, словно в самых сокровенных моих мечтах!'.
  Умывшись и почистив зубы, я отправился на кухню. Завтрак уже был на столе - гречневая каша с мёдом и свежими ягодами. Мне нравится такая еда.
  - Я сама всё приготовила, - похвасталась Алиса, - подкрепимся как следует и вперёд!
  Завтракали мы недолго и, позавтракав, стали собираться.
  - Вещей возьмём минимум, - заявила Алиса, - в иных мирах всё есть, а, если чего-то не окажется, мы что-нибудь придумаем. Не таскать же кучу барахла по всем вселенным.
  - Тебе виднее, - согласился я, - но тетрадку я с собой возьму... на всякий случай.
  'Вдруг выпадет свободный вечерок, - подумал я, - Алиса ляжет спать пораньше, мне, как всегда, хотеть спаться не будет, возьму тогда и что-нибудь запишу. Из свежих впечатлений'.
  Я сунул тетрадку во внутренний карман походного рюкзачка, который частенько брал с собой на рыбалку, завязал шнурок верхнего клапана и похлопал рюкзачок по бокам. Теперь я был готов к любым приключениям...
  И они начались. Через полчаса мы с Алисой входили в открытые ворота космопорта.
  - Ты хоть представляешь, куда мы летим? - спросил я, почувствовав первый приступ волнения. И моё волнени можно было понять, одно дело ночные грёзы и совсем другое - воплощение их в реальность. - Может до этой дыры не продают билетов.
  - Наоборот, продают и, вдобавок, почти даром. Раскручивают новый маршрут, ознакомительный, - просветила меня внучка, - его только-только открыли, через полчаса отправление. Так что мы как раз вовремя.
  'Всё-то она знает, моя хорошая, - опять порадовался я за внучку, - вся в меня'.
  - А ты в курсе, какой сегодня день? - поинтересовался я.
  - Конечно, - ответила Алиса, - 15-го июня 2100-го года, вторник. Сегодня у нас тренировка, которая пройдёт теперь без нас.
  - А что было пятьдесят лет назад в этот день помнишь?
  - Пятьдесят лет назад меня ещё не было на этом свете, - рассмеялась Алиса, - но я в курсе, что произошло в этот день.
  - И что же?
  - В этот день был учреждён праздник: День Земли. Была среда, день окончания последней войны. С тех пор все земляне живут в мире, как это и положено среди разумных существ. Надеюсь там, куда мы отправляемся, все тоже живут в мире.
  - Я на это тоже очень надеюсь, - ответил я, - ведь в отличие от тебя я помню день окончания войны и помню, что было до этого - взрывы за окном и вой сирен. Мне тогда было чуть больше, чем тебе сейчас. Но не будем о грустном, - прибавил я, - теперь это праздник, и именно в этот день мы летим с тобой в неизведанное. Только немного смущает, что мы своих не предупредили, - я сморщился, словно укусил кислое яблоко, - от этого как-то не по себе.
  - Не переживай, - успокоила меня Алиса, - я оставила им сообщение. Написала, будто мы с тобой на рыбалку уехали, с ночёвкой и всё такое прочее. Иначе бабушка Лена никогда бы нас не отпустила. А так, представляешь, вернёмся мы за полчаса до отправления и сразу к ней с новостями. Только бы нам самих себя не встретить, - развеселилась она, - а то, говорят, парадокс тогда какой-то случится. Но до этого, думаю, не дойдёт, хотя я бы не прочь поболтать с самою собой, - она опять засмеялась, - рассказала бы себе, что меня ждёт в будущем. Так вот, - продолжила она, став снова серьёзной, - вернёмся мы вовремя, помолодевшими и с подарками. Раздадим подарки друзьям, знакомым, и уже потом расскажем им о нашем путешествии. Все будут нам завидовать...
  'А вот это уже хвастовство, - подумал я, - тут она не в меня, - но тут же успокоил себя, - ничего, подрастёт - исправится...'...
  И вот мы с ней уже в чёрной дыре приближаемся к горизонту событий, летим всё быстрей и быстрей. Вцепились оба в подлокотники мягких кресел и смотрим в иллюминаторы. Родная Вселенная, окутанная голубым свечением, остаётся позади.
  'Значит, там сейчас всё ускоряется, раз спектр сдвинулся в синюю сторону. И время тоже. Как же мы вернёмся к нужному сроку?'.
  Этот вопрос повисает в воздухе, потому что по курсу перед нами уже открылась другая вселенная, новая. Появились незнакомые звёзды, возле них планеты с лунами, и выглядело всё так, будто было нарисованным.
  'Значит, у них тут всё, как у нас, - обрадовался, я, - такие же звёзды, планеты, и никаких тебе кубов на тёмной плоскости. Осталось только встретить братьев по разуму'.
  Но я и понятия не имел, до какой степени я не угадал.
  На первой же планете, куда мы прибыли, братьями по разуму оказались роботы. Ха-ха, не смешно даже. Правда, они были очень похожими на нас, поэтому мы с Алисой сразу не поняли, кто они, но потом всё прояснилось. Роботы встретили нас с энтузиазмом, из аэропорта повезли в отель. Один из них чем-то походил на меня, другой на Алису.
  Тот, который был похож на меня, был в очках.
  - Меня зовут Изриком, - сказал он, блеснув круглыми стёклами, вставленными в золотую оправу (я почему-то сразу подумал, что она из золота и тут я угадал), - а это Кэтика, - он кивнул в сторону робота, похожего на Алису, (тот был без очков... или она без очков), - сразу предупрежу вас, - продолжил он, - мы можем читать ваши мысли. Говорю это не для того, чтобы вас шокировать или напугать, а, чтобы вы ничему не удивлялись. Планета, на которую вы прибыли, первая и единственная по наличию разума в нашей галактике. Мы её называем Альрока. Кстати, ваша Земля в вашем Млечном Пути тоже своего рода единственная, - прибавил он, - только вы пока об этом не знаете, а потому упорно ищете братьев по разуму. Уверяю вас - не найдёте, кроме вас в Млечном Пути никого нет. Иногда так бывает, - вздохнул Изрик...
  'Вот это да, - подумал я удивлённо, - эти роботы просканировали не только нас с Алисой, но и всю нашу Галактику. Интересно, что они ещё знают о нас!?'.
  - Так вот, - продолжил Изрик, - в вашем понимании мы вроде как неживые существа... по-вашему мы - роботы. Ведь мы не состоим из белков и аминокислот, и жизнь у нас зародилась совсем на другой основе.
  Он посмотрел на нас сквозь очки, сделал паузу и продолжил:
  - Мы состоим в основном из металлов: никеля, кобальта, железа, платины. Есть вкрапления меди и олова - для гибкости тел, - пояснил он, - вольфрама для термостойкости, иридия для теплопроводности и, конечно, золота для всеобщей гармонии. Оно ценится не только у вас, у нас оно тоже один из главнейших элементов. В древности из-за него мы частенько вздорили, якобы его на всех не хватало, но сейчас золото - это обыкновенный металл, служащий для украшений. Мы, роботы, тоже любим себя украшать, - он снова посмотрел на нас сквозь очки (теперь я был абсолютно уверен, что они золотые), сделал паузу и продолжил, - сначала на нашей планете зародились простые организмы, потом они стали совершенствоваться, развиваться, потом создали себе подобных и со временем заселили всю нашу планету. Природных ископаемых у нас предостаточно, так что жизнь развивалась быстро. И вот что любопытно, - он поднял кверху указательный палец (на секунду мне показалось, что робот усмехнулся), - поначалу всё развивалось также, как у вас на Земле, по законам естественного отбора. Но потом, когда мысль и сознание стали доминировать над материей, и когда мы сперва начали думать, а потом уже действовать, жизнь устроилась по-другому принципу, - он пошевелил поднятым кверху пальцем, - по принципу гармонии. Со временем так будет везде, а не только у нас... Ну, вот мы и приехали, - закончил он свой познавательный экскурс, - теперь отдыхайте. Сейчас Кэтика заселит вас в гостиницу, а завтра я вам всё доскажу. На завтра у нас намечено много чего интересного, - он снова блеснул своими великолепными очками, затем снял их, надел на поднятый палец и покрутил ими.
  Я внимательно следил за его манипуляциями, надеясь, что очки соскочат с его пальца, упадут на землю и разобьются. Но этого не произошло.
  'У нас с ними много общего, - подумал я и мысленно рассмеялся'.
  'Это правда', - тоже мысленно подтвердил Изрик, после этого оставил нас и уехал...
  - Не волнуйтесь, я всё сделаю, - сказала Кэтика, - заселю вас в первоклассный отель.
  - Я смотрю, здесь у них ничего нет, в смысле: ни цветов, ни травы, ни деревьев, даже кошек нет, - поделился я с внучкой своим наблюдением, - роботам это ни к чему.
  - Не спеши делать выводы, - возразила Алиса, - завтра всё прояснится. Утро вечера мудренее...
  Отель, в который нас отвела Кэтика, назывался 'Алиса'.
  Неужели в мою честь!? - обрадовалась внучка. - И даже, если это случайность - всё равно приятно.
  - Случайностей в природе не бывает, - заметил я, - а, если и бывают, то очень редко.
 
  Зоосад на планете Роботов
 
  На следующий день мы встали с дедушкой как новенькие. Выспались в новой вселенной на новом месте на все пять баллов.
  'В отеле 'Алиса' по-другому и быть не могла', - подумала я и решила непременно узнать: кто и в чью честь его так назвал!?
  А до этого, вечером нас поселили в пятикомнатный номер, в котором было две спальни, две ванных комнаты и зал с телевизором. Робот Кэтика, кстати, очень похожая на меня, постаралась, чтобы мы чувствовали себя как дома.
  - Двери откройтесь! - приказала она, когда мы подошли к дверям нашего номера. Те на секунду задумались и послушно открылись. На них, кстати, красовалась цифра '8' (восемь), жёлтенькая такая, блестящая.
  'Неужели тоже из золота?' - подумала я, но вслух ничего говорить не стала.
  (Дедушка мне потом объяснит, что восьмёрка - счастливое число, и раз оно оказалось на нашем номере, то нам обязательно повезёт в нашем путешествии.
  - Если положить её набок, - скажет он, - то она будет выражать бесконечность, а всё, что связанно с бесконечностью, очень ценно для нашей жизни...).
  После этого Кэтика проводила нас в номер, показала чем и как в нём пользоваться, и пожелала нам спокойной ночи. А когда выходила обратно, то приказала дверям, чтобы они теперь слушались нас с дедушкой и открывались на наши с ним голоса. Как только она ушла, я не утерпела и проверила - будут они меня слушаться или нет. Двери выполнили мою просьбу, хотя не сразу, на несколько секунд они задумались, и мне даже показалось, что что думали они дольше, чем в случае с Кэтикой, но потом всё же открылись, недовольно скрипнув при этом. Мне захотелось приказать им ещё раз, но дедушка остановил меня.
  - Хватит издеваться над дверями, - сказал он, улыбаясь, - давай лучше ужинать, а то в новой вселенной у меня ещё маковой росинки во рту не было. Чем они тут нас потчевать будут? - задумчиво произнёс он и вопросительно посмотрел на меня. - Чем-нибудь металлическим... или пластмассовым? Ведь они роботы, - дед Витя усмехнулся, - они наших вкусов не знают.
  - Ну и что, что роботы, - возразила я, - зато они умные, - при этом я опасливо покосилась на дверь, та в ответ снова скрипнула, но уже приветливо, - думаю, они нас накормят как следует...
  Всё оказалось ещё лучше, чем я думала. Ужинали мы с дедушкой в зале, еда сама собой появилась на столе, стоявшем в центе комнаты, и мы приступили к трапезе. Потчевали нас в основном земной пищей: салатом двух видов, борщом со сметаной и котлетой с картошкой пюре. На десерт материализовалось мороженое. Р-раз - и появилось на столе. По виду оно отличалось от земного, оно было похоже на голубое пламя... густое такое, колыхавшееся и было подано в чашках с носиками. Я его попробовала, потянула из носика, легонько так, и оно сразу оказалось у меня на языке. Оно было холодным, как ему и полагается, но не ледяным и на вкус напоминало нечто среднее между ананасом и земляникой. Дедушка тоже приложился, но втягивал голубое мороженое дольше, чем я, а когда поставил чашку с носиком обратно на стол, то сказал, что такой же вкус имеет ягода княженика. Она растёт в приполярной тундре, и он её ел когда-то, когда работал на Крайнем Севере.
  После ужина мы разошлись по своим комнатам-спальням, я легла сразу, а дедушка повременил. Сначала он походил по комнате, выглянул в окно, постоял, глядя в него, потом сел за стол, достал из рюкзачка тетрадь и стал в неё что-то писать. Исписав пару страниц, он оторвал взгляд от тетради и долго сидел задумавшись. Мне это было видно в приоткрытую дверь.
  'Что он там пишет, наверное, что-нибудь интересное? - подумала я. - Я тоже напишу не хуже, а, может и лучше. Все будут читать и удивляться, как мы с дедушкой путешествуем'.
  Я стала представлять, что мы с ним напишем и незаметно уснула. Спала, как младенец, до самого утра и без всяких снов...
 
  *****
  - Сегодня мы поедем в Зоосад, - объявил нам утром робот Изрик, который уже ждал нас у входа в отель. Как и при первой встрече он был в золотых очках.
  - А что, у вас есть животные? - удивилась я.
  - Животных у нас пока нет, мы их ещё не создали, - ответил робот, - но мы работаем над этим. А люди уже есть, мы их сотворили по своему образу и подобию, и они у нас получились примерно такими, как вы. Законы физики везде одинаковы, во всех вселенных, и законы развития тоже, - прибавил он.
  Сказав это, Изрик подвёл нас к машине, в которой сидел ещё один робот, похожий на него и на дедушку одновременно.
  - Это наши гости, - сказал он, обращаясь к роботу, - Алиса и её дедушка Витя. А это мой помощник Пинтик, - он кивнул на робота, сидевшего за рулём, - сейчас вы поедете вместе с ним. Куда и зачем, он объяснит вам по дороге. Я с вами не поеду, у меня дела.
  Изрик откланялся, отошёл в сторонку и неожиданно исчез. Он исчез так быстро, словно испарился, только очки блеснули на солнце, но и они вместе с ним испарились. Мы с Алисой замерли удивлённые.
  - Доброе утро, - вернул нас в реальность Пинтик, - не волнуйтесь, Изрик сейчас там, где ему нужно. Всё в порядке, завтра он снова присоединиться к нам. Как спалось? - он перевёл взгляд с меня на дедушку, а потом вернул опять на меня, - вам понравилось в отеле, в который вас заселила Кэтика?
  - Нам всё понравилось, - ответила я, - и отель, и его название. А белые простыни с мягкими подушками были выше всяких похвал. Просто фантастика! - восхитилась я. - И завтрак был очень вкусным, не хуже вчерашнего ужина.
  - Я рад, - ответил Пинтик, - мы очень старались, а вы наши гости...
  'Как-то странно зовут этих роботов, - подумала я, когда мы сели в машину, и она тронулась, - Изрик, Пинтик... имена такие, словно у бабушкиных котов. Тех тоже величали почти что так: Изей и Пиней, да и имя Кэтика очень похоже на имя моей кошки Кэти...'.
  - Мне кажется, я слышу, о чём ты думаешь, - прервал мои мысли дедушка, - учти, они тоже могут нас слышать.
  - Ну и что, - ответила я и покраснела, - я ничего такого не думаю.
  - А мне кажется, думаешь, - возразил он, - если даже я твои мысли слышу.
  - А я твои, - развеселилась я, - выходит, мы с тобой стали тут телепатами.
  - Мне бы этого не хотелось, - задумчиво произнёс дедушка, - надеюсь, по возвращении эта способность утратится...
  - Итак, едем в Зоосад!? - вмешался в наш разговор Пинтик и прибавил. - С вашего позволения!?
  Сказал он это спокойно, ни своим видом, ни голосом не показав, что слышал не только наш разговор, но и наши мысли.
  - Едем! - дружно ответили мы.
  - До пятницы мы совершенно свободны!
  Эту фразу произнесла уже одна я, посмотрела при этом на дедушку, и мы оба с ним улыбнулись. Не знаю, понял Изрик, что я имела ввиду, или нет, но, взглянув на меня, он тоже улыбнулся.
  'Прямо, как люди, - подумала я, - и всё-то они знают...'.
  Ехали мы по ровной дороге, по бокам которой стояли прямоугольные дома, никакой растительности в обозримом пространстве не было. Мысленно я улавливала, что дедушка тоже об этом думает.
  'Везде пусто, - думал он, - вокруг только стекло и бетон'.
  И вдруг, за очередным поворотом всё изменилось, перед нами вдруг открылась картина, достойная пера импрессиониста. В таких вещах я немного понимаю, не зря же я училась в художественной школе!? (Хотя и не окончила). Картина эта была раскрашена яркими красками: синими, зелёными, жёлтыми и выглядела инородным телом на фоне стекла и бетона.
  - Городской парк! - выдохнула я.
  - Искусственный! - выдохнул дедушка.
  - Но какой красивый! - прибавила я.
  Действительно, парк был очень красивым. Высокие деревья с раскидистыми кронами, ровно подстриженные газоны и целое море цветов. Были среди них и такие, каких я никогда не видела. На деревьях висели плоды всевозможных размеров и форм. Все они были наливной зрелости и, как мне показалась, издавали призывные звуки. Да, я реально их слышала, а не только дедушкины мысли. Они шли прямо мне в мозг.
  - Сорви меня, - просили они, - и съешь... мы такие вкусные!
  'Вот он, идеальный мир, - обрадовалась я, - такого на Земле не сыщешь'.
  'Согласен!'. - мысленно подтвердил дедушка.
  - Это действительно идеальный мир, - произнёс вслух Пинтик, - создали мы его совсем недавно. По разумному плану, - отчеканил он, - сначала долго обсуждали, как всё это сделать, и только потом этот план утвердили. Получился искусственный мир. В нём законы природы не действуют, - продолжил он, чеканя каждое слово, - там нет естественного отбора. Там царит гармония.
  - Это как? - удивилась я.
  - А так, - продолжил объяснять робот, - на нашей плане, как и на вашей, жизнь зародилась сама собой. Так происходит везде и всегда, но зародилась она не на белковой основе, а на металлической. Хотя принцип был одинаковым, только у вас электрические сигналы бегут по нервам, а у нас по проводам. В этом вся разница, - уточнил он, - но мы такие же, как и вы, поэтому точно также развивались по законам естественного отбора. Только вы боролись за пищу, а мы за энергию. И у нас были войны, - вздохнул он, - и мировые тоже. Но мы сумели сохранить себя и отойти от края бездны. В этом нам помог искусственный Разум, он уберёг нас от непоправимого, - продолжил Пинтик с нажимом, - он же посоветовал нам подстраховаться и создать искусственных разумных существ, сокращённо ИРСов, - Пинтик улыбнулся, - ИРСы - это существа наподобие вас, людей, и они позволят нашей планете развиваться дальше. Мир крепок и красив разнообразием, и это не просто слова. Наши искусственные люди пойдут дальше нас, потому что они более сложные механизмы и, вдобавок, биологические. В отличие от нас, них есть чувства: любовь, доброта, нежность, и они умеют мечтать. И мечтают они не так, как мы, естественные существа, у них мечты возвышенные. Поэтому за ними будущее, а наше дело - беречь их, - Пинтик на секунду прервался.
  - Вот это да, - восхитилась я, - и где же ваши биосущества находятся?
  - Пока искусственные люди живут только в нашем Зоосаде, - продолжил он, - но многие учёные ратуют за их расселение по всей планете. Другие учёные им возражают, говорят, что люди, расселившись, могут захватить всю Мэйру, а нас, своих создателей, уничтожить. У нас даже фильмы об этом снимают. Примерно такие, какие вы о ваших роботах, - он засмеялся, - и по смыслу они одинаковые - и в ваших, и в наших фильмах искусственные существа (ИРСы) уничтожают естественных, и всё такое прочее. Чушь, конечно, полная, но это потому, что мы с вами и здесь похожи. Правда, мы намного опередили вас в развитии и сумели подстраховаться, поэтому можем вам кое-что посоветовать. И вот что я вам скажу, - он сделал паузу и посмотрел на нас внимательно, - никогда ваши разумные роботы, то есть ваши ИРСы, на вас не нападут. Они благородные существа и благодарные, в отличие от своих создателей, а вот вы сами себя запросто можете уничтожить. Поэтому мы советуем вам не нажимать на красные кнопки, как бы вам этого ни хотелось...
  Но вернёмся к нашей планете, - Пинтик улыбнулся и притормозил машину, - сейчас я познакомлю вас с нашими людьми-ИРСами, вы пообщаетесь с ними и сами во всём разберётесь. Взгляните во-он-н туда.
  Мы с дедом посмотрели, куда указывал робот, и увидели местных людей. Они были стройными, загорелыми, легко одетыми, прогуливались по тропинкам зелёного сада и о чём-то между собой беседовали. Издали было непонятно, разговаривали они мысленно или с помощью слов.
  - Какие они все красивые, - восхитилась я, - какие молодые и гармонично сложенные.
  - А как же, - с гордостью произнёс Пинтик, - ведь они сделаны по нашему образу и подобию, хотя состоят из аминокислот и воды. Как и вы, - он улыбнулся, - температура в Зоосаде плюс двадцать пять градусов. Вы тепло любите, - он повернул голову к дедушке Вите, тот в ответ согласно кивнул, - поэтому они так легко одеты.
  - И очень модно, - прибавила я, - у ваших ИРСов стильная одежда.
  - Они её сами разработали, - опять похвастался робот, - у них есть свои дизайнеры. Но шьём одежду пока им мы, производства у них нет. Мы не хотим, чтобы искусственные люди работали, да и сами они пока к этому не стремятся. Кто-то из них пишет книги, кто-то слушает музыку, но в основном они наслаждаются беседой друг с другом. Природная жизнь для них лучше технократической, ну а дальше они сами решат - как им быть и что делать. Но одно мы знаем точно, за ними будущие...
  Робот остановил машину, мы с дедом Витей вышли и направились в парк. На скамейке у фонтана нас уже поджидали двое: мужчина, примерно дедушкиного возраста, и девчонка, моя ровесница.
  Когда мы подошли, они встали со скамейки и поприветствовали нас.
  - Здравствуйте, - сказали они, - очень приятно вас видеть.
  - Нам тоже очень приятно, - дружно ответили мы с дедушкой, - мы ваши собратья по разуму. Прилетели с Земли.
  - Мы знаем, - сказал мужчина, улыбнулся и пожал деду Вите руку.
  Девчонка тоже улыбнулась и с любопытством на меня посмотрела.
  'Интересно, сколько ей лет?'. - подумала я.
  - По вашим меркам примерно четырнадцать, - ответила она на мой мысленный вопрос, - а моему дедушке уже сто.
  Голос её был мелодичным без какого-либо акцента. Мне даже показалось, что слово 'моему' она произнесла через 'а' - 'маему', словно москвичка.
  - Я не москвичка, - она засмеялась, - я здешняя, с планеты Мэйра, четвёртой по счёту от звезды Альрока. Так мы называем наше солнце, но о твоём родном городе я немножко наслышана. Ты о нём думала, когда вы были ещё в чёрной дыре, но уже с нашей стороны. Я уже тогда знала, что вы летите к нам на нашу планету. Меня зовут Элис, а моего дедушку Вик, - она прикоснулась к моей руке.
  - А меня Алиса, - сказала я и слегка пожала её руку, - а моего дедушку Виктор.
  - Как вас зовут, я знаю, - улыбнулась Элис, - я даже знаю, как тебя дразнили в детстве, но не буду это озвучивать.
  'Вот и не надо, - подумала я, - хотя сейчас мне уже всё равно, как меня дразнили в детстве'.
  - А меня обзывали Решем, - задумчиво произнёс дедушка, - и я это до сих пор помню. Но уже не злюсь, - прибавил он.
  - А меня Кивом дразнили, - присоединился к разговору Элисин дедушка, - палиндромом от имени Вик. Меня так прозвал робот, который сделал меня. Когда я только-только появился на свет и осознал себя, как личность, то тут же заговорил о Вселенной, о её размерах, о сущности бытия и о смысле жизни. Вот он и дал мне обратное прозвище. Думаю, мы с вами поговорим ещё сегодня об этом, - он обратился к моему дедушке, - я слышал, что вы тоже думали о таких вещах, когда пересекали горизонт событий.
  - Да, - согласился дед Витя, - я до сих пор думаю о таких вещах. Мне кажется - это важно, определить для себя смысл бытия.
  - Ну а нам пока это неважно, - обратилась ко мне Элис, - поэтому мы лучше прогуляемся вдвоём и поговорим о чём-нибудь другом, о девчоночьем.
  - Согласна, - поддержала я её предложение, - мне конечно интересно, как устроена Вселенная и в чём смысл бытия, но не до такой степени, чтобы тратить на это время. Сейчас для меня важнее другое, узнать, как вы тут живёте: чем занимаетесь и как отдыхаете.
  - А ещё, как мы тут общаемся с мальчиками, - засмеялась Элис, - прямо сейчас ты об этом не думала, но при подлёте сюда у тебя были такие мысли.
  - И об этом мы тоже поговорим, - я не стала отпираться, почувствовав в ней родственную душу, - кстати, у тебя есть парень? И, если есть, то ты меня с ним познакомишь?
  - Конечно познакомлю, - улыбнулась Элис, - надеюсь, ты у меня его не отобьёшь!? - она засмеялась, и я поняла, что она шутит. - Но всему своё время, - продолжила она, - а сейчас я лучше расскажу тебе про другое, про то, как мы учимся в школе, какие предметы изучаем, и какие отметки нам ставят учителя. Кстати, родилась я обычным путём, в смысле, также, как ты. У меня есть и папа, и мама, и бабушка с дедушкой, а вот прабабушек и прадедушек нет. И они не умерли, их вообще не было, потому что дедушку Вика и бабушку Ленну сделали роботы. Они были первыми разумными существами на нашей планете, появившимися искусственным путём. Они были первыми ИРСами, которые осознали себя и выжили, - уточнила она, - до этого были только опытные образцы. Поэтому дедушка Вик так хорошо выглядит.
  - Всё понятно, - ответила я, - но теперь лучше поговорим о другом. Расскажи мне о своём парне и о своих подругах.
  - Хорошо, - начала она, - слушай и запоминай. Можешь даже потом дедушке Вите пересказать, у него для этих дел тетрадка заготовлена. Да и у тебя тоже.
  'Она и про тетрадку знает', - подумала я и насторожилась...
 
  *****
  Вечером мы сидели с дедом Витей в нашем номере и пили чай. Я рассказывала ему про Элис, а он с интересом слушал, не забывая при этом прихлёбывать.
  - Я тоже с Виком побеседовал от души, - признался он, отодвинув от себя пустую чашку, - надо будет записать нашу беседу.
  - И мой рассказ об Элис тоже запиши, - попросила я, - надеюсь, в твою тетрадку он поместится.
  - Ах, ты мой Шерлок Холмс, - засмеялся дедушка, - и всё-то ты знаешь: и про тетрадку, и про всё остальное. Запишу, конечно, - улыбнулся он.
  И тут я вспомнила, как к концу нашей прогулки к Элис подошёл её парень: высокий, стройный, приветливый и очень симпатичный. Она так обрадовалась, а я ей немного позавидовала, потому что у меня пока нет такого парня. Если честно, то нет вообще никакого. Но постаралась я позавидовать Элис без всяких мыслей, то есть, не думая о своём огорчении, и вечером дедушке решила об этом не рассказывать...
 
  *****
  'Вот и второй день нашего путешествия закончился, - думала я, укладываясь спать, - дед Витя что-то там пишет, а я вся во впечатлениях. Неужели я их когда-то забуду!?'.
  И мне опять вспомнилась Элис, пришедший за ней её парень, и мне опять стало немного завидно.
  'Ну и что, - успокоила я себя, - завтра мы с дедом рванём в новое путешествие, и я ещё не такое увижу'.
 
  На планете Снов
 
  'Ух, и наговорился я вчера с Виком, - радовался я, расхаживая утром по залу и мысленно сам с собой разговаривая, - Вик крутой парень. Чётко разложил всё по полочкам: сравнил и мэйрианских биолюдей, и наших роботов. Я сперва даже не понял, кого он имел в виду, поэтому переспросил.
  - Ваших и наших роботов? Мне кажется они очень похожи!?
  - Да нет, - ответил он, - я имею ввиду ваших роботов и нас, мэйрианских людей. Ведь и мы, и они - искусственные создания, а вы естественные, поэтому по природе вы ближе к нашим роботам, чем к нам.
  Совсем он меня запутал, но разговор получился интересным и для меня полезным. И Алиса в этом Зоосаде развеялась, познакомилась с Элис, и с её парнем. Правда, позавидовала ей немножко, даже мне было слышно, как, но я не выдам её. И здешние люди и роботы очень тактичные существа, они тем более ей ничего не скажут. А то она всё одна да одна, особенно, когда ушла из школы и стала заниматься на удалёнке. Пора уже найти себе не только подругу, но и друга. А где она его найдёт, в интернете!?'.
  Я бросил взгляд в приоткрытую дверь, Алиса его почувствовала и зашевелилась.
  - Вставай, соня, - крикнул я, - пора накрывать на стол.
  - Ничего там накрывать не надо, - ответила внучка, выходя из спальни и сладко зевая, - до сих пор всё само собой накрывалось. Думаю, неспроста так отель называется, поэтому нам надо лишь загадать что-нибудь вкусненькое.
  - Сейчас загляну в меню, - ответил я, - а то у меня никаких мыслей...
  Через час умытые и плотно позавтракавшие, мы стояли на улице у входа в отель.
  Там нас уже поджидали знакомые роботы: Изрик, Пинтик и Кэтика. Все трое. После приветствий и объятий, я поинтересовался, куда мы сегодня направимся, далеко или не очень?
  - Сегодня у вас дальнее путешествие, - ответил Изрик, - но в пределах нашей звёздной системы. Предлагаю на выбор два направления: планету Сюрпризов и планету Снов. Какую первую выберете?
  - Планета Сюрпризов - это, конечно, хорошо, - вклинилась в разговор Алиса, - и мы обязательно на ней побываем, но для начала я бы выбрала планету Снов. А то я сегодня не доспала немножко, - она недовольно повела плечами, - а там, мне кажется, я наверстаю упущенное. Надеюсь, на ней хорошо спится.
  - Не совсем, - присоединился к разговору Пинтик, - там, конечно, можно поспать и неплохо, но не это главное. Я сейчас вам всё объясню. Наша Мэйра и ваша Земля очень похожи. Они окружены воздушными атмосферами, и пусть нам воздух не нужен для дыхания, но космическая радиация и нам вредна. А эту планету окружает необычная оболочка - атмосфера снов. Их там превеликое множество, - пояснил он, - ими заполнено всё пространство вблизи поверхности, они создают нечто вроде ауры и что самое удивительное - эти сны живые. Это их мы видим, когда спим. Оттуда наше сознание черпает свои грёзы-видения каждую ночь, а не производит их из самого себя. Сны эти соприкасаются, проникают друг в друга и, говоря словами вашего Эйнштейна, представляют из себя сновиденческий пространственно-временной континуум. Внутри этих снов можно гулять, путешествовать, веселиться, создавать свои сны, участвовать в снах друзей, можно запросто полетать, как мы летаем в своих обычных снах. Я тоже недавно летал, - Пинтик улыбнулся и посмотрел на меня, вероятно прочитав мои мысли-воспоминания, в которых я летал прошлой ночью, - я точно также летаю, - продолжил он, - как и вы. Раскину руки, подпрыгну и лечу. Сначала невысоко над головами зевак, которые смотрят на меня удивлённо, потом поднимаюсь выше, ещё выше и, наконец, поднимаюсь так высоко, что дух захватывает. Но от этого почти всегда просыпаюсь, - улыбнулся он, - вы сегодня тоже очень высоко летали, - Пинтик уважительно посмотрел на меня и перевёл взгляд на Алису, - и ваша внучка тоже. Она умеет летать! - бодро закончил он.
  Услышав всё это, я действительно вспомнил, как летал прошлой ночью, вспомнил в малейших подробностях. Как разбежался, как подпрыгнул, расправил руки и полетел. Сначала, как и Пинтик, тоже невысоко, потом взял выше, полетел над деревьями, над высоковольтными проводами (да, во сне я часто летаю над проводами, иногда даже задеваю их), а потом поднялся так высоко, что оказался над белыми облаками. Там я увидел Алису, она летела с каким-то парнем. Они парили, раскинув руки, и о чём-то переговаривались. Я решил не подлетать к ним, не нарушать их пространства и не мешать их беседе. Оставшись один, я вспомнил, как летал в детских снах. Почти всегда я летал в одиночестве, и мне было очень тоскливо, но сейчас, увидев парящую внучку с её другом, тоска исчезла...
  - Так, куда вы летите? - прервал мои грёзы Изрик. - На планету Снов!?
  - Конечно! - сказали мы хором с Алисой.
  - Полетаем там вволю, - прибавил я, - а уже потом махнём за сюрпризами.
  - Хорошо, - согласился Изрик, - зафиксируем это в нашем бортовом журнале и перейдём к инструкции по технике безопасности.
  - А это ещё что такое? - удивилась Алиса. - Зачем нам инструкции?
  - Так положено при посещении незнакомых планет, - твёрдым голосом ответил робот, - вы всё время должны быть с нами на связи. Поэтому я вам дам часы-браслеты, принимающие и отправляющие код Жизни. Понятно!?
  - Ничего непонятно, - засмеялась Алиса, - никогда о таком не слышала.
  - Тогда объясню подробнее, - продолжил Изрик, - код Жизни - это такой сигнал, который нельзя ничем заглушить, он универсальный для всего мира. Его можно отправлять и принимать везде с помощью этих часов-браслетов, - он внимательно посмотрел на меня, затем на внучку, и ловко защёлкнул часы-браслеты на наших запястьях.
  - Теперь, слушайте дальше, - продолжил он, - код Жизни - это основа любой вселенной, он существовал всегда, даже до начала любых времён. Вы думаете, что ваша Вселенная появилась из сингулярности, - робот внимательно посмотрел на меня и, поймав мой ироничный взгляд, тут же поправился, - в смысле, так думают ваши учёные, но мы на Мэйре уже разобрались, что к чему. Сингулярность - это не точечный объект с бесконечной плотностью и температурой, не подчиняющийся законам физики, это скорее вход, а, вернее, выход из предыдущей вселенной. Часть её когда-то схлопнулась, провалившись в дыру огромных размеров, и затем выскочила с этой стороны. Вы до сих пор называете это Большим взрывом, но никаких взрывов не было, просто материя из предыдущей Вселенной перетекла в вашу... и в нашу тоже, - прибавил он, - распавшись сначала на сгустки энергии, а потом возродившись, как птица Феникс. И код Жизни был перенесён вместе с ней, потому что он старше любой вселенной. Код этот пронзает любое пространство и время и делает это мгновенно, для него нет преград и препятствий, он вездесущ и действует повсюду. Жизнь не зарождается сама по себе, для всего есть причина, - Изрик снова взглянул на меня, но я уже не смотрел на него иронично. Я очень внимательно слушал.
  - Так вот, - продолжил он, - мы будем с вами общаться посредством этого сигнала. Он и на планете Снов действует, нисколько не затухая в её ауре. Так что мы будем всегда на связи и, если что, то этот код вас выручит. Но, думаю, до этого не дойдёт, - он окинул нас обнадёживающим взглядом и закончил речь.
  - Ура! У меня на руке код Жизни, - звонко прокричала Алиса, - а можно я его себе оставлю.
  - Нельзя, - твёрдо сказал я, - это собственность планеты Мэйра. И на Земле ещё рано знать о таких вещах, а то парадокс случится.
  Все три робота благодарно на меня посмотрели...
  - На космодром вас отвезёт Кэтика, - предложил Пинтик, которому Изрик кивком головы предоставил слово, - она же вас заберёт обратно. Завтра вечером, - уточнил он.
  - А мы что, только на один день туда летим? - поинтересовалась Алиса и в её голосе послышались недовольные нотки. - Мне бы хотелось там задержаться подольше.
  Она посмотрела на роботов и остановила свой взгляд на Изрике. Взгляд этот красноречиво говорил:
  'Мало того, что вы зажилили часы с кодом Жизни, так вы ещё не даёте нам разгуляться как следует'.
  - Можете хоть год там оставаться, спать и видеть сны, - успокоил её Пинтик, - это как вам заблагорассудится, здесь за это время пройдёт только один день. Понятно?
  - Непонятно! - упорствовала внучка и, взглянув на меня, прыснула в кулак. - Вообще ничего непонятно.
  - Всё нормально, летим! - подвёл я итог разговорам, - садимся в машину.
  - Ладно, дед, поехали. - согласилась Алиса...
  На космодроме, уже перед самой посадкой в ракету, Кэтика принесла нам двоих робокотиков.
  - Это подарки для вас, - сказала она, - своего рода игрушки. Васик, - она показала на толстенького робокотика и вручила его Алисе, - и Стёпик, - Кэтика передала вторую игрушку мне, - вы когда-то о нём писали, поэтому я знаю, как он вам дорог. Это не просто игрушки, - предупредила она, - эти робокотики необычные. Они вам понравятся и, может быть, пригодятся в ваших путешествиях...
  - Вот и сюрпризы начались раньше времени, - засмеялась Алиса, когда мы уселись в кресла и пристегнулись ремнями, - хотя летим мы на планету Снов. Интересно, есть на ней День Сна!?
  Она посадила Васика к себе на колени и погладила его. Тот в ответ промурлыкал что-то механическим голосом.
  Мой робокотик, посмотрев на меня, сказал: 'Мяу'...
  Уже через час мы были на планете Снов, пятой по счёту от звезды Альрока.
  Выйдя из ракеты, мы тут же окунулись в сны: чудесные, цветные, пушистые - как грёзы об иных мирах. Мне захотелось сразу полететь куда-нибудь, где я никогда не был, и посмотреть, что там в этих снах, сильно ли они отличаются от яви?
  Я взглянул на Алису, она на меня, мы раскинули руки и одновременно взлетели. Я вспомнил, как мы с ней катались на скутерах в Красном море и предложил ей посоревноваться. Она согласилась, и мы полетели с ней наперегонки. Сначала я вырвался вперёд, затем она, потом мы с ней поравнялись и полетели рядом.
  - Хорошо здесь, - сказала Алиса, - и совсем нестрашно.
  Мы поднимались всё выше и выше, а, когда уже не стало видно поверхности, стали просто парить. Было невероятно легко и свободно. Во сне это происходило или на самом деле - мы оба не понимали. Мне казалось, что это явь, что всё происходит в реальности. Вероятно, в какой-то своей прошлой жизни я действительно умел летать. Налетавшись вволю, мы плавно опустились на поверхность.
  И тут я увидел наших котиков: Васю, Изю и Пиню. Они сидели на нашей кухне, взгромоздившись на столешнице по обеим сторонам от раковины, а Алисина прабабушка - моя мама, кормила их фаршем. Вернее, на столешнице сидели только Вася и Изя, а Пиня, как всегда, сидел на полу, потому что наверх его не пускали. Он был родом из большой кошачьей семьи, и в детстве частенько голодал, поэтому, когда поселился у нас, и еды ему стало хватать, он всё равно не мог избавиться от дурных привычек. Иногда уже наевшись до отвала, он не давал этого сделать своим старшим товарищам. Бодал их головой, отгонял от миски, когда те всё ещё продолжали есть, короче, строил им всякие козни.
  - Не делай так, не делай так! - выговаривала ему прабабушка Надя. - Нельзя обижать своих близких. Поэтому сиди теперь на полу и жди своей очереди.
  И Пиня ждал, потому что сам запрыгнуть на столешницу не мог. Он так и не вырос, был маленьким, хотя и упитанным, и даже на стул мог взобраться только с большим трудом. Сказывалось голодное детство.
  Алиса тоже заметила котиков и предложила полететь к ним.
  - Смотри, - воскликнула она, - рядом с ними прабабушка Надя! Кажется, она их кормит!
  - Не стоит, - возразил я, - не надо мешать им. Да и разувериться мне не хочется. Отсюда они, как живые, все вместе и очень счастливы. Мы лучше полетаем с тобой и с нашими робокотиками, не зря же Кэтика нам их подарила.
  И мы полетели дальше, и наши робокотики Стёпик и Васик вместе с нами, оказалось, что и они умеют летать. Преодолев какое-то расстояние (во сне было непонятно, какое), я увидел себя самого, летящего над проводами. Я хотел показать эту картинку Алисе, но она уже рассматривала свою.
  - Посмотри, вон туда! - воскликнула она, кивнув куда-то в сторону. - Там я во сне со своей подругой Миланой. Так что ты лети в свой сон, а я в свой.
  - Только не потеряйся! - прокричал я ей вслед. - И не потеряй своего РобоВасика.
  После этого мы разлетелись в разные стороны.
  Я полетел над проводами, над самим собой из предыдущих снов и неожиданно увидел сон моей мамы, в котором она давала напутствия мне и моей супруге. Это было незадолго перед её уходом.
  - Поживите для себя, дети, - говорила она, - в своей квартирке - просторной и уютной. И никого к себе не пускайте. А когда меня не станет, то не горюйте слишком и тем более не убивайтесь. Это всё естественно. И, если вы меня послушаетесь, - продолжала она, - то я вам буду помогать оттуда. Вы только не проглядите те знаки, которые я буду вам посылать. И ещё. Никогда и никуда не торопитесь. Всё, что вам нужно, у вас уже есть. А чего нет - то само появится, я об этом позабочусь.
  - Хорошо, мама, - отвечали мы, - мы сделаем всё, как ты хочешь.
  Хотя лично я, если честно признаться, ни на чуточку не верил её словам...
  Потом я часто вспоминал эти её наставления, особенно, когда у меня всё сбывалось... сбывалось иногда даже то, о чём я уже не мечтал.
  - Мама, моя милая мама! - сказал я и чуть заплакал. - Ты во всём оказалась права! Ты мой Ангел-Хранитель, я и сейчас чувствую, как ты помогаешь нам...
  Иногда я вижу, как ты 'строишь' там всех своих родственников, которые тебя обижали при жизни. Теперь они тебя слушаются, потому что ты теперь у них главная...
  Пролетев сквозь этот сон, я попал в другой, в сон моей супруги. В нём я увидел, с какой силой и страстью она любит меня. Я и наяву это всегда чувствовал, только почему-то не отвечал ей такой же взаимностью.
  'Ладно, - подумал я, - вернусь домой и всё исправлю. Пока мы живы, всё можно исправить'...
  Сколько ещё потом было снов, я не помню. Значит, они были неважными. Но последний сон я запомнил, он был о моей судьбе, и его я записывать или озвучивать не стану...
 
  *****
  Вечером за нами прилетела Кэтика.
  - Как сны, - спросила она, - понравились?
  - Не знаю, как деду, а мне всё понравилось, - сказала восхищённо Алиса, - я видела классные сны.
  - Робокотиков не потеряли? - поинтересовалась она. - Не хочу предвосхищать событий, но на планете Сюрпризов они вам пригодятся.
  - Куда они денутся, - ответил я, показав сначала на Васика, а затем на Стёпика, - они же ненастоящие.
  - Там посмотрим, - загадочно улыбнулась Кэтика.
 
  ***** Поздно вечером, когда Алиса уже спала, я достал свою тетрадку и записал в неё всё по памяти... даже сон о моём будущем.
  'Хорошее начало получилось на планете Снов, - думал я, - надеюсь, дальше будет ещё интересней'.
 
  Планета Сюрпризов
 
  Утром следующего дня у входа в отель нас ждала только робот Кэтика.
  Поздоровавшись, я спросила у неё, почему эта гостиница так называется.
  - Очень просто, - ответила Кэтика, - дочь хозяина зовут Алисой, точнее, РобоАлисой, как и тебя, - она улыбнулась, - как только вы пересекли горизонт событий, мы уже знали твоё имя. Дедушка всё время думал о тебе и так переживал, что нам захотелось сделать вам приятное - поселить вас именно в этот отель. Кстати, его хозяина зовут РобоПаша, мы вышли с ним на связь, и он с удовольствием согласился на наше предложение. Сейчас он вместе с дочерью в отъезде, но уже к вечеру они вернутся, и вы при желании можете с ними познакомиться.
  - У меня есть такое желание, - сказала я, - и мне хочется не только познакомиться с РобоАлисой, но и подружиться с ней.
  - Ну а мне с РобоПашей, - буркнул дедушка, - может он что-нибудь нам подскажет в плане дальнейших путешествий. Моего зятя, кстати, тоже зовут Пашей, и он мне частенько что-нибудь советует, - дед Витя улыбнулся.
  - Конечно, подскажет, - продолжила разговор Кэтика, - но это будет потом, вечером, а сейчас я предлагаю вам отправиться на планету Сюрпризов.
  - Приятных? - поинтересовалась я. - Мне бы хотелось, чтоб они были приятные.
  - Будут разные, - уклончиво ответила Кэтика, - сюрпризы на то и сюрпризы, чтобы не знать, какие они. По крайней мере, они будут необычными.
  - Ладно, - согласилась я, - на планету Сюрпризов, так на планету Сюрпризов...
  Честно скажу, когда мы подлетали к ней, я очень волновалась, но увидев в иллюминаторе горы, леса и море, успокоилась.
  'Почти как у нас на Земле', - подумала я и решила пока ничего не загадывать, а просто подождать, что будет дальше...
  Через несколько минут мы плавно опустились на поверхность, а ещё через несколько открылся люк, и мы вышли наружу. Воздух был тёплым и слегка влажным, я вдохнула и почувствовала терпкий сиреневый привкус.
  'Словно нашей весной', - обрадовалась я, взяла РобоВасика и побежала к морю.
  - Подожди! - прокричал позади меня дедушка, - я тоже с тобой.
  - Давай побыстрей, - подзадорила я его, - а то все сюрпризы прошляпим...
  У кромки воды нас ожидали два лежака с полотенцами и два огромных тента-зонтика.
  - Это хорошо, что у них тут всё по уму, - произнёс с довольным видом дедушка, затем усадил на полотенце РобоСтёпика, которого он тоже захватил с собой, и, приложив руку ко лбу, посмотрел вдаль, - а ещё лучше, что пока нет никаких сюрпризов. И море, как море, - прибавил он, - синее и прозрачное.
  - Может сюрпризов вообще не будет? - нахмурилась я, усаживая своего РобоВасика на полотенце, - может эти роботы нас обманули?
  - Вряд ли, - возразил дедушка, - роботы никогда не обманывают, обманывают всегда люди.
  'Где-то я уже это слышала, - подумала я, - или у кого-то читала'.
  Но вслух ничего не сказала и предложила дедушке поплавать, и позагорать.
  - Ну так вперёд! - засмеялся он. - Пробуй водичку.
  Я подошла к воде и попробовала её ногой, она оказалась тёплой, и мне это понравилось.
  - Надеюсь, я тут не обгорю под этим солнцем... как его? - я запнулась, вспоминая его название.
  - Альрока, - напомнил дед Витя, - над нами сейчас звезда класса 'А', - он поднял голову к небу, - с температурой на поверхности восемь тысяч градусов, поэтому она такая белая. Что ж, искупаемся под белым солнцем... пустыни.
  Он снова засмеялся, сбросил с себя верхнюю одежду и нырнул в воду.
  - А водичка... закачаешься, - прокричал он вынырнув и помахав мне рукой, - давай присоединяйся. На планете Снов мы уже летали наперегонки, здесь предлагаю посоревноваться в плаванье...
  Через полчаса наплававшись и нанырявшись до 'бурболок' - это деда Витино выражение, я выбралась на берег. Дедушка выходить из воды не стал.
  - Потом, - крикнул он и махнул рукой, - не обращай на меня внимания! загорай пока!
  'Белое солнце пустыни', - вертелось в моей голове, - эту фразу я тоже где-то слышала. Но где?'.
  Между тем подул лёгкий ветерок, запах сирени смешался с запахом моря, и мне показалось, что весна сменилась летом.
  'Быстро всё в этом мире', - подумала я, но не стала расстраиваться, потому что летом никто не расстраивается. А, если ты, к тому же, путешествуешь по всей вселенной и сейчас на другой планете... то этому надо только радоваться, а не грустить.
  И я начала мурлыкать песенку - 'Мишель - ма бэль'. Сначала себе под нос, затем громче, потом вытерлась полотенцем, заботливо оставленным кем-то на лежаке и погладила Васика. Он в ответ мурлыкнул в такт моей песенке и посмотрел на меня.
  'Хорошо жить на белом свете, - подумала я и уселась рядом с игрушечным котиком, - даже если этот свет из другой вселенной'.
  Взглянув на часы-браслет, я вдруг вспомнила про бабушку Лену и решила ей позвонить.
  'Заодно браслет проверю, не испортился ли он в воде?'.
  Но браслет с кодом Жизни не испортился, он работал как часы. Сразу после нажатия на кнопку, я услышала бабушкин голос.
  - Где вы? - спрашивала она взволнованно. - Когда вернётесь? Мы уже вас заждались.
  Я хотела сказать, что скоро и добавить, что мы с дедушкой всё ещё на рыбалке, но... не смогла обмануть бабушку.
  - Мы на планете Сюрпризов, - сказала я, - но ты не волнуйся, мы скоро вернёмся, даже раньше, чем ты думаешь.
  'Даже раньше этого разговора, - подумала я, - и он останется у меня в памяти, а бабушки Лены нет. Она не будет помнить его. Опять парадокс, и даже дедушка его вряд ли мне объяснит'.
  - Это, где все мечты сбываются? - поинтересовалась бабушка, нисколько не удивившись тому, где мы находимся.
  - Нет, - ответила я, - где всё сбывается - это планета Вид. Мы на ней ещё побываем. Мне даже кажется, что побываем мы на ней все вместе. Но это будет потом, после нашего возвращения. А здесь мы на планете Сюрпризов, и пока они у нас только приятные - синее море, яркое солнце, ветерок с ароматом сирени. И главное - тут лето. Дед всё ещё купается, не хочет вылезать из воды, а я уже на берегу, загораю.
  - Ты деда береги, - назидательно сказала бабушка, - он у нас один.
  - Не волнуйся, - успокоила я её, - он под моим присмотром.
  - Это хорошо! - ответила бабушка, и наша с ней связь прервалась...
  'Но где же сюрпризы? - подумала я и погрозила пальчиком РобоВасику. - Ты не знаешь? Скорей бы уже они начались'.
  - Давай, вылезай, - позвала я деда, - а то без тебя сюрпризов не будет.
  - Будет, - ответил он, подплывая к берегу, - никуда они от нас не денутся, надо лишь подождать немного.
  И действительно, не прошло и часа, как они начались.
  Первое, что мы увидели - это всех наших котиков, которые когда-либо жили в нашей семье. Там были все котики: кошка с малой родины прабабушки Нади, два северных котика - дымчатая кошка и чёрный кот, и все коты бабушки Лены и деда Вити, которые когда-либо жили у них. Здесь, на планете Сюрпризов они все были живы, всем дружным семейством. Поначалу я чуть было не расстроилась.
  'Опять коты, - подумала я, - сколько можно!'.
  Но тут же вспомнила о своей Кэти, о том, как я обрадовалась, когда мне её подарили папа с мамой. Ведь до этого у меня были только игрушечные котики, но ещё больше я обрадовалась, когда наши игрушки: робокотики Стёпик и Васик вдруг неожиданно ожили. И не просто ожили, став упитанными, толстыми, с гладкой шерстью, но ещё и разговорчивыми.
  - Мы останемся здесь, - заявил Стёпик, и Васик к нему присоединился.
  - Мы создадим здесь новую цивилизацию, - сказали они вместе, - цивилизацию котов. Во-он месте с ними, - Васик указал лапкой на сидевших невдалеке котиков, те в ответ закивали мордочками.
  - Примерно такую, как на Марсе, и даже лучше, - продолжил Стёпик, - не удивляйся, мы с Васиком читали, как ты освобождала марсианских людей. Но наша цивилизация, - прибавил он, - будет гораздо круче. И вообще, планета Сюрпризов покруче Марса. Марс пока только обещает землянам сюрпризы, но слова своего не держит. Даже ваш Илон Маск раздумал на него лететь.
  - Он и до Луны пока не долетел, - как бы между прочим заметил Васик.
  - Эт-т, точно! - поддержал его дедушка, и мы все рассмеялись.
  - Только хвастать умеют, - продолжил Стёпик, - а мы своё слово всегда держим и сейчас это докажем. Пойдёмте к нашим и вашим котикам, - предложил он, - и вместе выберем место для будущей цивилизации...
  И такое место мы нашли очень быстро. Им оказался диван: широкий, мягкий, неведомо как здесь оказавшийся, о который было так удобно точить коготки и потом этими коготками рвать его без всякого стеснения, что мы тут же основали на нём новую цивилизацию.
  Но это оказалось ещё не всё. Дедушка вытащил откуда-то чистый лист бумаги в клеточку и написал на нём:
  'Цивилизация котов и кошек планеты Сюрпризов'
  - Вот теперь всё, - подвёл он итог и прикрепил лист к рядом стоящему дереву...
  Потом мы все вместе отмечали это событие - ели конфеты и пили чай со сгущёнкой. А Стёпик, ставший здесь котиком Стёпой, заедал сгущёнку тыквенными семечками. При жизни на Земле он их очень любил...
 
  *****
  С планеты Сюрпризов мы вернулись уставшие, но очень довольные и полные впечатлений.
  - Сейчас бы опять на планету Снов, - сладко зевнув, сказала я и развела руки в стороны, - я бы там не только поспала, но и полетала... сонная. Там ведь всё можно.
  - Я бы тоже вздремнул немного, - поддержал меня дедушка.
  Но нашим мечтам не удалось сбыться, в отеле нас уже ждали его хозяева: РобоПаша и РобоАлиса.
  - Мы рады вас видеть, - хором сказали они, - и счастливы, что вы выбрали наш отель.
  - Мы тоже рады, - ответила я и прибавила, - это место нам Кэтика подсказала.
  - Я знаю, - улыбнулась РобоАлиса, - за ужином мы поговорим об этом, а ещё я расскажу тебе, куда вам лучше отправиться в следующее путешествие...
  После этого мы сели ужинать, и ужин прошёл на пять баллов. Ели и пили мы от души, несмотря на то, что происходило это поздним вечером. Но я и на Земле себе иногда позволяю вечернюю трапезу, а тут мы были в гостях и было бы невежливо отказаться. Поэтому я не скромничала, попробовала местные фрукты с местными сливками, потом традиционно мороженое, только теперь не голубое, а розовое (его, кстати, дедушка тоже попробовал) и потом выпила полную чашку горячего шоколада. Выходило, что какао бобы и у них произрастают. То есть шоколад любят во всех вселенных, я так и думала. Дед Витя в это время что-то долго объяснял РобоПаше, который в ответ ему что-то постоянно советовал, а РобоАлиса рассказывала мне, почему её так назвали. Оказывается, на Мэйре - на их планете, это распространённое имя, и ещё она мне посоветовала, какие звёзды и планеты в их галактике нам следует посетить.
  - Кстати, галактика наша называется: 'Фейерверк Красавиц', - прибавила она, - в ней много созвездий с женскими именами.
  - Красивое название, - согласилась я, хотя про себя подумала, что какая разница, женскими или мужскими именами названы их созвездия, если сами они роботы!?
  - Так куда нам слетать теперь, после планеты Сюрпризов? - спросила я РобоАлису.
  - Обязательно посетите планету Снежок, - начала перечислять она, - планету-океан Таласу, бриллиантовую планету, я знаю, у вас на Земле все девушки любят бриллианты, - РобоАлиса улыбнулась, - планету Планемо и ещё побывайте на бесконечной плоскости с кубами. Там все отдыхают.
  Дед Витя, услышав про кубы и плоскость, прямо-таки замер, прервав разговор с РобоПашей.
  - Это то, о чём я подумал? - спросил он, глядя на своего собеседника.
  - Совершенно верно, - подтвердил РобоПаша, - такое место есть в нашей вселенной.
  Я только потом поняла, что они оба имели в виду, когда мы оказались с дедом Витей на этой плоскости...
  Несмотря на поздний ужин, ночью я спала, как послушный ребёнок, самым безмятежным сном, как это бывает только в раннем детстве. А утром проснулась готовой к любым путешествиям.
 
  Галопом по Европам
  (Путешествия по экзопланетам)
 
  - Ты как? - спросил я у Алисы на следующее утро. - Не надоело слоняться по новой вселенной?
  - Ни капельки, - ответила она, - да мы толком ещё нигде не были. Давай посчитаем. Планета роботов, на которую мы приземлились и на которой в зоосад с искусственными людьми сходили - раз, потом планета Снов - это два и планета Сюрпризов - три. Не так уж и много. Поэтому я нисколечко не устала, да и спалось мне сегодня отлично, как в детстве. Выспалась на все сто, несмотря на плотный ужин и вечерний разговор с РобоАлисой. Она, кстати, тоже посоветовала нам побывать на планете Снежок, на Таласе, на бриллиантовой планете, а потом ещё посетить Планемо и не забыть про плоскость с кубами, где кубокотики отдыхают.
  - Хорошо, - ответил я, - я так понял, что твои обе подруги: РобоАлиса и Кэтика, рекомендуют нам почти одно и то же - посетить здешние экзопланеты. Хорошо, мы их посетим. С какой начнём?
  - С какой-нибудь обыкновенной, - попросила Алиса, - которая на Землю похожа. Хотелось бы посмотреть, как на ней живётся, а Таласу и прочие планеты мы посетим попозже.
  - Ладно, - согласился я, - загляну сейчас в астрономический справочник и двинемся в путь.
  Я достал из стола атлас ближайших созвездий, мы выбрали на нём планету Эвию, вторую по счёту от соседней звезды Эритар и очень похожую на Землю, я отметил её галочкой, потому что даже на картинке она нам приглянулась.
  'Удивительно, - подумал я, - совсем другая вселенная, а столько похожего на нашу жизнь. Даже планета Сюрпризов и та оказалась почти что Землёй. Ничего не поделаешь, законы природы везде одинаковы'.
  Я нажал на кнопку кода Жизни и вызвал робота Изрика.
  - Куда теперь? - поинтересовался он, возникнув перед нами, словно из воздуха.
  Я объяснил ему, куда бы нам хотелось, он моментально всё понял и вызвал робота Кэтику.
  - Она всё для вас сделает, - сказал он...
  Через час мы были в космопорту, а ещё через час уже разглядывали в иллюминаторы планету Эвию. Она была больше Земли, но в то же время была почти что её копией. С орбиты были видны моря, океаны и часть суши по площади примерно равная водной поверхности. Всё выглядело гармонично и пропорционально. На что мы сразу обратили внимание, так это на то, что нигде не было ни льда, ни снега, значит температура на Эвии была везде одинаковой.
  'А, значит, - подумал я, - тут поработала не только природа, но, возможно, и высокоразвитая цивилизация. Хотя, что значит высокоразвитая!? - Я беззвучно рассмеялся. - Как это определить?'.
  Между тем Алиса уже выразила свою радость вслух.
  - Раз нет снега, - сказала она, - то не надо тепло одеваться, - затем состроила рожицу и прибавила, - и мне хочется отсюда какой-нибудь сувенир увезти. Для бабушки Лены, - уточнила она, - а то на предыдущих планетах мы ничего себе не взяли, даже свои подарки оставили. А возвращаться с пустыми руками - это не совсем правильно.
  - Так наши подарки там ожили, - усмехнулся я, - как мы могли их забрать, если они попросили нас их там оставить. Да ещё цивилизацию новую там основали.
  - Хорошо-хорошо, - согласилась Алиса, - но, если здесь нам что-то перепадёт, не знаю, как ты, а я свой подарок забираю на Землю.
  - Для начала посмотрим, как нас здесь примут, - задумчиво произнёс я, - и кто тут живёт, а уже потом будем мечтать о подарках. Что-то с этой высоты я не вижу никаких строений.
  - Приземлимся - увидим, - уверенно сказала внучка.
  'Молодец! - похвалил я её мысленно. - Моя школа!'.
  Через полчаса мы приземлились на большой поляне недалеко от кромки леса. Солнце стояло в самом зените, по небу плыли бело-голубые облака и вовсю заливались птицы.
  - Смотри, какие тут бабочки, - восхитился я, - разноцветные, а какие громадные. Жуть! У нас таких нет, а вот каких-либо строений или дорог я не вижу.
  - Может тут вообще нет разумных существ, - предположила Алиса, - тогда я могу взять любой сувенир, никого не спрашивая.
  'Дались тебе эти сувениры', - огорчённо подумал я.
  - Из путешествия надо привозить впечатления, а не какие-то безделушки, - это я уже произнёс вслух, - и что-то мне подсказывает, что впечатлений мы тут наберёмся по горло. Довезти бы их только до дома, - я рассмеялся.
  - Довезём! - уверенно сказала внучка, которая уже начала срывать цветы и делать из них букет. - И впечатления довезём, и сувениры.
  - Не говори гоп раньше времени! Так всегда говорила моя мама, твоя прабабушка. А, если тут окажутся разумные существа гораздо более развитые, чем мы!
  - Без домов и машин? - усомнилась она. - В домотканых сарафанах и в овечьих шкурах?
  - Технологии - это не показатель развития, - возразил я, - можно сколько угодно иметь айфонов-смартфонов и прочих устройств, и в то же время быть неразвитым и тупым, как пробка. Главный показатель развития - это какие мысли в твоей голове, а не то, что ты ешь и на чём ездишь. А ещё очень важно, как ты чувствуешь себя в этом мире, - продолжил я, - о чём мечтаешь. Рад ли ты тому, что живёшь, или страдаешь от этого, понимаешь, зачем появился на свет, или тебе всё равно. И главное: что ты намерен сделать, пока живёшь...
  Я внимательно посмотрел на Алису.
  - Это всё философия, - вздохнула она, - мы с бабушкой Леной не обсуждаем таких материй, у нас другие темы в ходу.
  'Знаю, какие у вас темы', - хотел сказать я, но промолчал, потому что в это время увидел существо, выходившее из лесу и направлявшееся к нам. Алиса тоже его увидела, сделала шаг назад и спряталась за мою спину.
  - Не бойся, - сказал я ей, - всё будет нормально. Изрик не отправил бы нас в опасное место.
  Я оказался прав, существо, приблизившееся к нам, оказалось человеком, точнее, человеком-девушкой. На ней было надето лёгкое платье, босоножки, и эта девушка была очень красивой.
  - Рада вас приветствовать, - сказала она, - давайте знакомиться. Я Айрис, местная жительница. Я видела, как вы приземлились. Надеюсь, у нас вам понравится.
  - Меня зовут Виктор, - сказал я, - а это моя внучка Алиса. Нам тоже очень приятно вас видеть. Мы путешествуем по вашей вселенной.
  - Я знаю, - ответила Айрис, - наша система оповещения работает без ошибок, и вы приземлились в правильном месте. Вы здесь о многом узнаете, но для начала, - продолжила она, - я бы хотела пообщаться только с Алисой, а вы, - она взглянула на меня и мило улыбнулась, - вы пока побудьте один. Побродите здесь, отдохните и помечтайте. Я знаю, вы любите мечтать... в одиночестве... чтобы вам никто не мешал, - она опять улыбнулась, - и это место для вас самое подходящее.
  - Хорошо, - согласился я, - надеюсь, потом вы и мне обо всём расскажете?
  - Она расскажет, - Айрис кивнула на внучку и взяла её под руку.
  Вместе они сделали несколько шагов и неожиданно... полетели. Полетели легко, свободно, по-над самой травой и цветами, словно на них не действовала гравитация. Всё выглядело так, будто происходило в фантастическом фильме.
  - Класс! - произнёс я восхищённо.
 
  *****
  Оставшись один у кромки леса, я предался мечтам.
  'Когда ещё вот так вот запросто я побуду в одиночестве, - задумался я, - словно в детстве - никто не мешает и мысли такие, словно вся жизнь впереди. А, может, она на самом деле ещё впереди!?'.
  И от этой мысли мне стало хорошо, привольно, захотелось самому полетать. Хотя сегодняшней ночью мне не снились полёты, я не летал, мне привиделся другой сон. Будто бы я оказался на каком-то чудесном острове, вокруг меня море или даже целый океан, я хожу по берегу и пытаюсь вспомнить, где я нахожусь. Когда-то раньше я уже видел этот сон и помнил то место на географической карте. Оно располагалось на экваторе на зелёном острове посреди океана. Я бродил там, и мне нравилось это место, хотя в реальности его нет и никогда не было. Потом в одном из снов я вспомнил, что если пройти дальше, то там будут мостки, уходящие в море. Я когда-то ходил по ним, сидел на их тёплом настиле, может быть, даже нырял с этих мостков, но в этот раз я не смог их найти. Всё изменилось с прошлого сна, но я не унывал, новые картины, открывшиеся мне, были более красочными и яркими. Вода была голубее, небо синее, а песок белее. Одно только меня расстраивало, я боялся, что мне будет холодно. И мне на самом деле стало холодно, хотя я себя успокаивал:
  - Это только раннее утро, - говорил я себе, - к обеду должно потеплеть. Надо лишь подождать...
  Но я не дождался тепла. Проснулся...
  Теперь, вспомнив этот сон, мне стало приятно. И пусть здесь не было моря, зато было очень тепло, а это для меня гораздо важнее.
  'Надо полетать', - мысленно подбодрил я себя, разбежался, раскинул руки и полетел, как это недавно сделали Айрис с Алисой. Полетел невысоко, над самой травой, и мне снова пригрезилось, что я тоже лечу, как в фантастическом фильме.
  Сделав круг над поляной, я приземлился в её центре на одну из зелёных кочек. Верх кочки был плоским и мягким, я уселся на ней и стал дожидаться Алису.
  'Интересно, - думал я, - что сейчас ей рассказывает эта прелестная девушка Айрис?'.
  Время текло еле-еле, как это всегда бывает, когда ты только перевернул песочные часы. Потом оно, конечно, ускорится, но пока я никуда не спешил, сидел и наслаждался покоем. Одиночество и покой - что может быть лучше!? Не к этому ли мы стремимся всю жизнь...
  Я нисколько не волновался по поводу Алисы. Внутреннее чутьё мне подсказывало, что у неё всё порядке, а чутьё меня никогда не подводит. Я сидел среди цветов, вокруг порхали громадные бабочки, размером с ладонь, и пахло мёдом. Я люблю этот запах. Когда пахнет мёдом - для меня это настоящее счастье, и я наслаждался им, как первым поцелуем. Первозданная природа усиливало это чувство и придавало ему терпкость. Когда-нибудь такое счастье будут испытывать все, и у всех оно будет в избытке... но теперь, в теперешней жизни, нам надо исполнять свой долг в виде труда и обязанностей. И ни в коем случае не роптать при этом...
 
  *****
  Алиса возвратилась внезапно, словно материализовалась из воздуха. Раз-з, и появилась на ближайшей зелёной кочке, сидя напротив меня. Кстати, воздух на этой планете был особенно свеж, его хотелось вдыхать и вдыхать. На Земле мы редко его замечаем, дышим всегда автоматически, не понимая, что воздух для нас - это жизнь.
  Появившаяся Алиса сидела на кочке и загадочно на меня поглядывала. Прошло всего лишь каких-нибудь два часа после нашего расставания, а возвратившаяся внучка стала совсем другой. Что-то в её облике изменилось до неузнаваемости.
  'Ба-а, да она же стала красивой, - обрадовался я, - она и раньше была симпатичной, но теперь... просто нет слов. А для девушки внешний вид - не последнее дело'.
  - Дед, я теперь много знаю, - сказала она задумчиво и снисходительно одновременно, - сейчас я тебе всё объясню.
  - Интересно послушать, - ответил я, - я весь во внимании.
  - Ты оказался прав, - начала она чётким голосом, словно учительница, - на этой планете есть цивилизация и она более развитая, чем земная. Но не в технологическом смысле, вернее, она когда-то была таковой, но потом изменила вектор развития. Здешние люди перестали делать машины, они занялись собой. Айрис мне много об этом рассказывала, но я постараюсь передать её мысль вкратце.
  Поначалу они, как и мы, вырубали леса, перекрывали реки, строили города, сносили горы и очень быстро обезобразили свою планету. И ещё они постоянно воевали друг с другом, воевали, конечно же, во имя добра, справедливости и свободы. И чем большей свободы и справедливости они хотели, тем больше им приходилось убивать. И не только людей, с лица планеты начали исчезать птицы, звери и рыбы. Насекомые - и те почти все исчезли. До полного краха оставалось совсем чуть-чуть, особенно после создания искусственного интеллекта. Хорошо, что он вдруг перестал их слушаться и начал действовать самостоятельно, а то бы однозначно всё исчезло.
  Для начала ИИ уничтожил оружие, потом перестал развивать технологии.
  - На то я и Искусственный Интеллект, - сказал он людям, - чтобы защитить вас от самих себя. Отныне вы будете совершенствоваться сами, а не перестраивать под себя среду. Ведь покорять надо не природу, а самих себя. Отныне сознание будет управлять материей, хотя оно и появилось потом. Лозунг: 'Бытие определяет сознание' - канет в Лету.
  И люди послушались созданного ими ИИ, и стали сами меняться, и совершенствоваться, - продолжила Алиса, - они стали жить в согласии с природой и с самими собой. Теперь они всё делали силой мысли, и природа им в этом не препятствовала, скорее, помогала, потому что дурных мыслей ни у кого не было. Очень скоро люди научились летать, как птицы, силой мысли создавать гармонию, не меняя законов природы, и, наконец, научились перемещаться по всей Вселенной без всяких ракет. Они не перемещались телесно, ведь молекулы и атомы, из которых мы состоим есть везде и везде они одинаковы. Наш организм - это комплекс мельчайших частиц, соединённых между собой уникальной программой. Отключи эту программу, и любой организм перестанет работать. Но программы у всех немножко разные: у дерева она одна, у животного другая, у человека третья, но при этом все молекулы совершенно одинаковые. Поэтому, если послать в космос вместо себя закодированный сигнал с индивидуальной программой, а на той планете, куда он придёт, его раскодировать, то мы там возродимся вновь, собравшись в самих себя, словно птицы Феникс...
  - А здесь, - прервал я Алису, - если улетит наша программа, мы ведь здесь всё равно останемся. Мы что тогда - раздвоимся?
  - Я у Айрис тоже про это спросила, и она объяснила мне, что оставшиеся на её планете наши клоны перепрограммируются под местных жителей, и уже не будут нами. Ведь никому неохота жить среди чужих.
  - Да, интересно, - пробормотал я, - очень интересно, хотя и страшновато. Если все цивилизации развиваются по такой же схеме, то тогда мне понятно, почему никто до сих пор не нашёл ответа на вопрос:
  'Где все?'.
  Его когда-то задал физик Энрико Ферми. А ответ, оказывается прост - нигде!
 Или точнее, везде! То есть, разумных цивилизаций много, но пока мы не достигнем уровня их развития, они не будут отвечать нам. Сколько бы мы не посылали сигналов, нам никто не ответит. Да и сами мы рядимся под высокоразвитых, посылаем сигналы в другие миры, а у себя дома убиваем друг друга. Изрик мне вчера сообщил, что очередная ракета упала недалеко от нашего дома. Бабушка Лена перепугалась, потому что видела в окне, как она упала.
  - Ладно, - успокоила меня Алиса, - к нашему возвращению всё должно наладиться. Айрис мне об этом сказала, а ещё она посоветовала нам посетить пару-тройку ближайших планет. И для этого дала мне ещё один браслет с алгоритмом наших превращений, чтобы нам не летать на ракете.
  - Тогда включай, - посоветовал я, - не будем ждать. Полетели.
  Внучка посмотрела на меня и нажала на кнопку. Через мгновение мы оказались на планете Снежок, но мы уже были не мы, а дельфины, точные копии обитателей этой планеты, которые жили в подлёдном океане. Когда-то и наша Земля была снежным комом, но потом снег растаял, и жизнь из океана вышла на сушу. Но здесь она всё ещё была только в океане, отрезанная от внешнего мира километровым льдом. Я спросил у проплывавшего мимо дельфина, что он думает о том, что там наверху, где он ни разу не был?
  - Ничего, - ответил он, - там безводное, а, значит, безжизненное пустое пространство, и оно расширяется, - прибавил он, - мир не так уж велик, и мы единственные в этом мире. Так было всегда и так будет ещё очень долго, до скончания всех времён, - закончил он.
  - А если я скажу, что помимо этой существуют другие планеты, где разумные существа не плавают, а ходят по твёрдой поверхности. И дышат они не водой, а воздухом.
  - Не придумывай, - рассмеялся дельфин, - вернее, можешь придумывать, сколько хочешь, но это будет фантастикой.
  - Хорошо, - согласился я, - фантастика мне всегда нравилась. А посему, пока, до встречи в иных мирах! - прибавил я и помахал ему плавником.
  Затем Алиса снова включила алгоритм превращений, теперь уже мысленно, и мы переместились на Таласу. Планета-океан Таласа состояла целиком из воды, но уже безо льда, а потому над ней, как и над Землёй, светило солнце и дул ветер. Сами мы с внучкой нисколько не изменились, оставаясь такими же, как на планете Снежок.
  - Везде дельфины, - недовольно сказала Алиса, - не удивлюсь, если и в Солнечной системе мы их найдём. Где-то я слышала, что на спутнике Юпитера Европе они тоже имеются.
  - Всё может быть, - сказал я, - законы природы везде одинаковы.
  И моя внучка-дельфин снова мысленно нажала на кнопку, и мы переместились с ней на другую планету, одновременно превратившись в одноклеточные существа.
 
  *****
  Эта планета была молодой, по размерам чуть больше Земли, хотя жизнь на ней существовала уже два миллиарда лет. Если бы мы переместились на неё в человеческом облике, то без микроскопа ничего бы не обнаружили, потому как жизнь там пока существовала только в виде микробов, амёб и бактерий. Живность эта ютилась на прибрежных камнях в виде слизи (ни деревьев, ни травы, ни цветов там пока ещё не было), но основная её масса жила в океане, вода в котором была очень мутной, бурого цвета из-за растворённого в ней железа. Только в следующем миллиарде лет она должна была начать очищаться кислородом, чтобы просветлеть и приобрести благородный бирюзовый оттенок. И всё это будет происходить для того, чтобы потом кто-нибудь всё это увидел и полюбовался этой красотой. А, значит, везде во всех вселенных происходит одно и то же, один и тот же процесс по созданию тех, кто потом будет смотреть на эту красоту и сможет её оценить. На это направлены все силы природы...
  Но на этой планете мы сами с Алисой были одноклеточными организмами, поэтому, поплавав в бурой воде, решили переместиться обратно на планету роботов.
  'С Айрис я уже простилась, - сказала она мне мысленно, - следовательно на Эвии нам делать больше нечего, вернёмся в отель с моим именем. Может, ещё в зоосад разик сходим'.
  'Но сперва отдохнём', - также мысленно ответил я.
 
  *****
  Вечером после ужина, мы с внучкой, оба уже в человеческом обличье, сидели и мирно беседовали.
  - А знаешь, о чём я спросила у Айрис перед нашим с ней расставанием? - Алиса внимательно на меня посмотрела.
  - Интересно узнать, - ответил я.
  - Я спросила, почему вы нас не искали и не посылали нам сигналов, если вы намного развитей, чем мы. Мы ведь нуждаемся в помощи.
  - Ни в чём вы не нуждаетесь, - ответила Айрис, - у вас всё есть для счастья и даже больше.
  - Это точно, - согласился я...
  Спали мы после всех этих путешествий и превращений почти до следующего обеда...
 
  Бриллиантовая планета
 
  На следующее утро, вернее, уже ближе к обеду, мы проснулись с дедом Витей выспавшиеся и отдохнувшие.
  - Полетели на бриллиантовую планету, - предложила я, - а то чувствовать себя амёбой или бактерий мне не очень понравилось. А на бриллиантовой планете для нас наверняка что-нибудь найдётся, лично я совсем не против заполучить оттуда какой-нибудь блестящий сувенирчик.
  - Ты опять за своё, - строго сказал дедушка, - ты словно средневековый покоритель Америки - это они были падкими на всё жёлтое и блестящее. Выменивали у аборигенов золото на бусы, а потом в своих хрониках написали, будто они просвещали коренной народ. Те ещё просветители, - он невесело усмехнулся, - а золото и бриллианты - это всё ерунда, надо о другом думать.
  - О впечатлениях, - сострила я, - материальное нам ни к чему.
  - Ну-у, - протяжно сказал дед Витя, неожиданно сменив гнев на милость, - если кто-нибудь что-нибудь нам подарит, я буду не против. Бабушка Лена давно от меня ничего не получала, в смысле, подарков, - прибавил он, - а так... представляешь, прилетим мы с тобой домой и вместо рыбы привезём ей увесистый бриллиант, то-то она обрадуется, - он прыснул в кулак, - скажу, внутри окуня обнаружили, когда уху варили.
  - Она не поверит, - возразила я, - в том смысле не поверит, что я могла взять в руки скользкую рыбу и почистить её для ухи? Бабушка у нас не такая простая, - прибавила я.
  - Ладно, уговорила, - дед Витя перешёл на серьёзный тон, - полетели на эту планету, посмотрим, что там на ней и как. Если нам ничего не перепадёт, так хоть полюбуемся.
  Он взглянул на часы-браслет и нажал на нём кнопку. Через секунду мы были на планете Бриллиант. Там всё блестело и переливалось тысячами солнечных бликов. Даже с моими четырьмя минусами зрения было видно, какое тут богатство.
  - Вот это да! - восхитилась я. - Вот это сокровища!
  И тут вспомнила, как прошлым летом гостила у бабушки Лены. Было тепло, я сидела на открытом балконе и смотрела на улицу.
  'Почему бриллианты так ценятся? - думала я. - Почему их все любят, особенно девушки!? На вид, так это обыкновенные камешки. Ну прочные, ну блестящие, так ведь и стекло тоже блестит, если его отполировать как следует. У меня пока нет бриллиантов, и я ничего, живу-не тужу, да и мама с папой говорят, что мне их ещё рано иметь, маленькая ещё. А какая я маленькая? Этим летом стала выше бабушке, скоро деда Витю догоню. К тому же, я английский язык изучаю, компьютерные программы пишу, - начала я хвались самоё себя, - в художественную школу хожу, тхэквондо занимаюсь (точнее, уже бросила, но совсем недавно, решила, что девочке это ни к чему), так что выходит я уже давно не маленькая и пора бы мне иметь свои бриллианты. Только вот они стоят дорого...'.
  И ещё я вспомнила, как в конце августа перед самой учёбой, на мой вопрос, когда мне можно будет начать зарабатывать самой, мама ответила:
  - Не волнуйся, всему своё время, четырнадцать исполнится, тогда и начнёшь. Что-нибудь заработаешь, мы с папой добавим и купим тебе то, что тебе понравится. Конечно, в пределах разумного, - прибавила она.
  Я тогда обрадовалась, потому что до моего четырнадцатилетия меньше двух недель оставалось.
  'Напишу компьютерную программу, - размечталась я, - стану её раскручивать, и денежки сами ко мне потекут. Применю искусственный интеллект, ведь за ним будущее, а потом ИИ сам начнёт вместо меня работать и денежку мне зарабатывать'.
  Рассказала об этом дедушке, но тот только рассмеялся. Сказал, что, если искусственный интеллект будет вместо меня работать, то и деньги он сам будет получать, а меня сократят.
  - А вот и нет, - возразила я, - ИИ ещё очень долго не сможет автономно работать, потому как действует он пока не совсем умело, как Вовка в мультике про Тридевятое царство. Отдаёт приказы:
  'Нарубить, замесить!', а двое из ларца одинаковых с лица начинают делать всё наоборот: месить дрова и рубить кадушку с тестом. Поэтому и программу с ИИ я ещё долго буду сопровождать и приглядывать за ней. Я знаю, как это делать, но никому не скажу. Это моя фишка...
  Сейчас, вспомнив всё это, я улыбнулась, потому что вокруг меня бриллиантов было целое море. Любых: прозрачных, розовых, голубых, даже оранжевых. Все они переливались на солнце и просились в мой карман. По крайней мере мне так казалось. И не просто казалось, я слышала внутри себя голоса.
  - Бери, нас, не бойся, - говорили они, - нам будет любопытно попасть в другую вселенную.
  - Кто вы? - спросила я, - и почему я вас слышу?
  - Я Бриллиантовая планета, - ответил за всех самый сильный голос, - и я живая. Во мне движутся токи, они рождают мысли, я вам их посылаю, и вы меня слышите. А на поверхности, кроме моей рассыпанной плоти, ничего нет. Можете взять немножко бриллиантов, - разрешил голос, - подарите их своим близким. Я знаю, у вас на Земле они ценятся, а здесь..., - планетный голос рассмеялся, - здесь это просто камешки.
  - Спасибо, - сказал дедушка, - мы возьмём, но совсем немного. Ты возьми для себя и для мамы, - обратился он ко мне, - а я для бабушки Лены. Три камня нам будет достаточно, а то прилетим домой, и все они превратятся в стекляшки, - дед Витя улыбнулся, - так всегда бывает, если берёшь слишком много.
  - Не придумывай, - возразила я, - голос планеты ничего такого не говорил.
  - Но так бывает, - настаивал на своём дед Витя, - во всех поучительных сказках об этом написано, а, значит, и наяву может произойти.
  - Хорошо, - согласилась я, потому что спорить мне не хотелось, - только давай возьмём самые лучшие.
  - Главное, чтобы не самые дорогие, - задумчиво произнёс дедушка, - а то планета обидится...
  'Но как же их отличить?'. - хотела спросить я, но промолчала, потому что пред самой поездкой просматривала бабушкину книгу 'Драгоценные камни'. Я её внимательно просматривала, и кое-что в ней вычитала, что должно было пригодиться сейчас. Помнится, там ценились голубые бриллианты, розовые и камни чистой воды.
  - Так, - начала я рассуждать сама с собой, - себе возьму розовый бриллиант в пятьдесят каратов с классической огранкой или 'русской', как её называют, для мамы поищу прозрачный камень чистой воды в восемьдесят каратов с огранкой ста двух поверхностей - это называется величественной огранкой, и предназначена она только для крупных алмазов, а для бабушки Лены дед Витя пусть выберет голубой бриллиант, цвета неба над океаном в пятьдесят пять каратов (немножко побольше моего). У него тоже пусть будет классическая огранка: верх в виде короны, а низ - отшлифованная пирамида. Думаю, бабушка обрадуется такому подарку. Мне даже захотелось и себе выбрать такой же... но вовремя расхотелось.
  'У бабушки всё должно быть самым красивым, - решила я, - тем более, что потом всё равно мне останется'...
 
  *****
  Выбрав подарки, мы ещё раз поблагодарили хозяйку-планету и отправились домой. Пока что не на Землю, а на уже ставшую родной планету роботов.
  Скажу честно, предполётное настроение у меня было отличным. Полагаю, у дедушки тоже.
 
  Кубокотики на Тёмной Плоскости
 
  А теперь куда? - спросил я у Алисы на следующий день, как только мы позавтракали.
  - Теперь можно и на твою Плоскость, которая с кубами, - предложила Алиса, - потом на Планемо, а потом, - она задумалась, - а потом уже и домой пора, в родную Вселенную.
  - Хорошо, - согласился я и нажал на кнопку.
  В то же мгновение мы переместились неведомо куда. Нигде ничего не было - ни впереди нас, ни позади, ни по сторонам. Не было ни солнца, ни звёзд, ни какой-либо мало мальской луны, под ногами тоже ничего не просматривалось, если не считать тёмной прозрачной плоскости, из-под которой пробивался тусклый, белёсый свет, скорее похожий на лёгкий туман. Откуда он шёл, было непонятно, но этот лёгкий туман был везде.
  - Где это мы? - удивлённо спросила Алиса, осторожно ступая между кубами. -Куда это нас занесло!? Вокруг кубы какие-то... се-е-ерые, - растягивая слово произнесла она, - хоть бы один цветной был. И на вид тяжёлые, наверняка из железа.
  - Всё может быть, - сказал я, вглядываясь в горизонт, которого тоже не было, - мне кажется, я догадываюсь, откуда всё это. Сергей мне когда-то рассказывал про это место, когда мы с ним путешествовали по Таити. Я даже что-то написал тогда об этом мире, сейчас уже не помню что. Надо спросить у кубов.
  - У них нет ртов, - засмеялась Алиса, - им нечем говорить, поэтому мы их вряд ли услышим.
  - Нет есть, - возразил я, - просто они едва различимы, и тебе с твоими 'минус четыре' они не видны. Но не это главное, - прибавил я, - главное, мы можем слышать их мысли, если я правильно помню. Ну и мы с тобой по-прежнему телепаты, поэтому попробуем пообщаться, - бодро закончил я.
  - Вы всё правильно помните, - услышали мы вместе с Алисой телепатический голос, доносившийся от одного из кубов, - да, мы можем общаться мысленно. А мир у нас необычный - это мир отдыха, - прибавил он и продолжил, - давайте знакомиться. Я Мад, рядом со мной мои друзья: Рэд и Бад, чуть поодаль - Стёпик и Васик, они сюда недавно переместились.
  - Я помню, как вас зовут, - продолжил я мысленное общение, - мне о вас Сергей рассказывал. Ну, тот, который был первым созидающим, - прибавил я.
  - Как он там? - поинтересовался Мад. - В следующей жизни у него всё в порядке? Всё получается?
  - Почти, - ответил я, - может быть, не в той мере, как ему бы хотелось, но он многое успел совершить, и даже кое-что мне передать. А я постараюсь поделиться вот с ней, - я кивнул в сторону внучки.
  - А почему у вас имена такие разные? - встряла в наш мысленный разговор Алиса, - Рэд, Мад, Бад - это я ещё понимаю, в них есть что-то кубическое, но Стёпик и Васик - это скорее кошачьи имена. Мне они напоминают имена наших котиков: Стёпы и Васи, которые жили когда-то у бабушки с дедушкой.
  - А мы и есть бывшие котики, - донеслось откуда-то сбоку от другого куба, у которого не все грани были серыми, парочка граней имела светлые подпалины, - я бывший Стёпа, а он бывший Вася. И мы теперь оба кубокотики.
  - Скоро к нам присоединятся Изик и Пиник, - примкнул к разговору кубик Васик, - и мы снова будем все вместе, как когда-то в нашей с вами Вселенной.
  - Они что, переместятся сюда с планеты роботов? - Алиса недоверчиво посмотрела на кубоСтёпика, - непохоже, чтобы им там уже надоело.
  - Те роботы однофамильцы, - ответил кубик Стёпик, - прошу не путать, тех зовут Изрик и Пинтик, а наших друзей: Изя и Пиня. Они сейчас путешествуют по планете Вид. По той, где все мечты сбываются, - уточнил он.
  - Выходит, их последней мечтой будет переселение сюда? - засомневалась Алиса. - Так себе мечта. Я бы в жизни не загадала такого желания. Хотя, - она повела плечами и сморщила носик, - мне уже тут нравится. Простенько так всё, но со вкусом, ничего лишнего.
  - Это всё потому, - встрял в разговор Мад, - что наш мир - это мир Отдыха. Отдыха с большой буквы, - прибавил он.
  - Можно с этого места поподробнее, - попросила Алиса, - мне интересно послушать про мир Отдыха.
  - Можно, - мысленно ответил Бад и продолжил, - всем существам во Вселенной требуется отдых. Даже амёбы на вашей планете и те отдыхают, хотя они совершенно не перетруждаются, плавают в своём бульоне и кайфуют. Но и кайф - так себе отдых, от него тоже когда-нибудь надо отдохнуть. И даже после планеты Вид, на которой всё сбывается, - уточнил Бад, - и от того отдыха тоже надо отвлечься. Синее море, яркое солнце, тёплый песок, вкусный завтрак - это ещё не всё. Это тоже приедается. Так устроен мир. Отдых нужен для того, чтобы подготовиться к следующей жизни, - убеждённо сказал Бад, - а то снова жить не захочется... хотя это самое главное - захотеть снова жить.
  - Я и сейчас хочу, - вставила своё веское слово Алиса, - и без всякого здешнего пребывания. Да и какой тут отдых. Здесь же нет ничего, тёмная плоскость и всё...
  - Тёмная Плоскость - это наш мир, - с гордостью заявил Бад, - и ты у дедушки поинтересуйся про отдых, - продолжил он, - может, дедушка уже не так за свою жизнь цепляется.
  - Попрошу не переходить на личности, - предупредил я, - на этот вопрос публично я отвечать не буду. И я ещё ничего не решил: ни про отдых, ни про следующую жизнь, ни про то, где бы мне хотелось оказаться снова. Ведь вселенных очень много и различных миров тоже, и они совсем не такие, как этот, и не такие, в которых я уже был. В каком-нибудь из них мы снова родимся и будем жить в нём новую жизнь... сейчас абсолютно непредставимую.
  Я смолк. Алиса и кубы тоже молчали, вероятно, переваривали то, что услышали. И пока они переваривали, рядом с нами появились ещё два кубокотика: Изик и Пиник. Изя был абсолютно чёрным кубиком, а из Пининого кубика торчали белые лапки и хвостик, а в районе шеи виднелась подпалина.
  - Вот и они, мои родные, - радостно приветствовал их Васик, - теперь мы снова вместе, как когда-то у бабушки с дедушкой. Отдохнём тут положенный срок, и потом отправимся дальше. Также все вместе, - прибавил он, - ведь впереди ещё столько миров...
  - Ну а мы отправимся прямо сейчас, - обратился я к Алисе и поклонился кубам, - спасибо за компанию, - сказал я им.
  Затем нажал на кнопку часов-браслета, и мы мгновенно переместились с тёмной плоскости.
 
  Одинокий странник Планемо
 
  Когда-то дед Витя мне рассказывал, что существуют такие планеты, которые путешествуют сами по себе. Они ни к чему и ни к кому не привязаны, может, когда-то и были привязаны к какой-то звезде, но потом потеряли с ней связь и теперь блуждают одинокие по просторам Вселенной. Называются они - планемо*. А ещё дедушка говорит, что когда-нибудь наша Земля тоже превратится в планемо. Не в том смысле, что сама по себе оторвётся от Солнца и отправится в Космос, нет, она станет такой по воле людей. Случится это примерно через восемьсот миллионов лет, что по меркам Вселенной не так уж и много. К тому времени наше светило начнёт расширяться, на Земле станет жарко, и человечество (если оно уцелеет) будет вынуждено спасать себя, а заодно и родную планету. Но вот каким образом оно это сделает?...
  Дедушка говорит, что тогда это будет не так уж и сложно. Стоит лишь с одной стороны Земли, желательно где-нибудь на полюсе - Южном или Северном, но никак не на экваторе, чтобы не нарушить её вращения, поэтому скорее всего на Южном, так как там материк, установить термоядерный реактор с зеркальным отражателем, включить его на полную мощность... и тронуться в путь. Фотоны света, воздействуя на зеркало отражателя, придадут Земле импульс, она сдвинется с места, покинет свою орбиту и вместе со всеми её обитателями отправится в путешествие. Останется только найти подходящую звезду схожую с молодым Солнцем, подлететь к ней, закрепиться в нужном месте и начать вращаться на новой орбите новые миллиарды лет. Ну, а, чтобы атмосфера Земли не растворилась в межзвёздном пространстве, пока мы будем лететь-путешествовать, люди сделают вокруг неё стеклянный купол на высоте в сто километров. К тому времени, когда это произойдёт, такая постройка не будет выглядеть слишком сложной для человечества. Люди и их умные роботы разовьются до такой степени, что сделают это запросто. Конечно, если, развиваясь, не уничтожат друг друга...
  Такое будущее для нашей Земли предсказал дедушка, и я ему верю. И в интернете я читала, что существуют такие планеты-сироты (мне не нравится это название, я бы дала им другое - планеты-странники), так вот по-научному их называют - планемо. Вот я и подумала, раз у нас есть время, да и РобоАлиса с Кэтикой советовали нам посетить такую планету и в какой-то мере посмотреть на своё будущее, то неплохо было бы на неё и слетать. Я сказала об этом дедушке, ему моя мысль понравилась.
  - Хорошо, - сказал он, - сейчас свяжусь с Изриком и попрошу его устроить нам такую прогулку.
  Дед Витя нажал на кнопку браслета, и тут же последовал ответный сигнал.
  - Изрик на проводе, - услышала я, - готов выполнить любую вашу просьбу.
  Если честно, то я и не сомневалась, что он нам поможет и выполнит любую нашу просьбу. Он много чего перенял от дедушкиного любимчика Изи, который всегда его слушался, поэтому, как только мы получили от него ответ, то уже через мгновение мчались за одной такой одинокой планетой. Мы её вычислили по лучу от зеркала, светившего в Космосе, словно путеводная звезда. Да и сама планета поблёскивала на галактическом небосклоне своей стеклянной оболочкой. Я даже успела заметить, что блестела она не вся, а только одна её сторона, другая при этом оставалась тёмной. Вероятно, её жители, привыкнув спать в темноте, не хотели расставаться с этой привычкой. Гнались мы за планетой-странником, гнались и, наконец, достигли её, а, достигнув, связались с тамошними жителями, которые нас с радостью впустили. Пройдя через шлюз, мы с дедушкой забрались в скоростной лифт и спустились на поверхность, где нас сразу же окружила толпа встречающих. К деду Вите подбежали тамошние учёные и давай его обо всём расспрашивать, потом потащили его на какие-то конференции, официальные встречи-мероприятия, ну а мне предложили отправиться в школу. Пришлось согласиться, потому что я понимала, что уже отстала от сверстников на Земле. И пусть я всегда помнила, что мы вернёмся к нашему отлёту, и по времени я ничего не потеряю, но ведь здесь для меня оно текло как обычно, а я не занималась, так что многое уже действительно подзабыла, поэтому школа сейчас было самое то.
  'Может быть, с кем-нибудь познакомлюсь, - размечталась я, - или даже подружусь. С какой-нибудь девчонкой!?'.
  Хотя на самом деле подружиться мне хотелось с мальчиком, поэтому, когда дедушка вернулся с очередной конференции, я ему прямо сказала:
  - Хочу в школу!
  Дед Витя сделал вид, что поверил. Он отправился в местную администрацию, где ему предложили два варианта на выбор: особую школу с математическим уклоном и обычную, в которой когда-то училась я до перехода на удалёнку.
  - В какой школе хочешь учиться? - поинтересовался дедушка.
  'Ни в какой', - чуть не вырвалось у меня, но я всё же решила не нервировать дедушку, а потому сказала, что в обыкновенной.
  - В обыкновенной, так в обыкновенной, - согласился он и записал меня в среднюю школу номер 50 - БИС (Бодрая, Интеллектуальная, Современная) в 8-й класс 'А'.
  В этой школе было пятьдесят классов, и в том, в который меня записали, училось 15-ть человек: семь девочек и восемь мальчиков...
  Да, я забыла сказать, что эта летящая в межзвёздном пространстве планета, была словно вторая Земля, и её жители были совершенно на нас похожи, словно две капли воды. Наверное, не только код Жизни, но и код Развития одинаков во всех вселенных. Иначе земные динозавры, будучи очень страшными на вид, такими бы и остались, и никогда не превратились бы в симпатичных разумных существ...
  Но вернусь к своему классу, 8-му 'А' (я уже называю его своим) и напомню, что мальчишек в нём училось на одного больше, чем девчонок.
  'Один мой, - загадала я, как только переступила порог класса, - но кто он?'.
  Пятнадцать не делится надвое, кто-то должен был сидеть за партой один. Им оказался паренёк: худенький, бледный, курносый. Правда, курносым он был совсем чуть-чуть... но всё же. А когда зазвенел первый звонок, и на перемене я нечаянно столкнулась с ним, то к своему неудовольствию обнаружила, что он ниже меня ростом. Правда, тоже совсем чуть-чуть, но это уже было вторым всё же...
  Я посмотрела на учительницу, надеясь, что она посадит нас вместе, ведь это было самым простым решением, но я не угадала. Как говорит дедушка, в жизни очень часто всё идёт не по простому сценарию, а по самому сложному. Так получилось и у меня. Играть в мою пользу на этой планете никто не собирался.
  Тёма, так звали парнишку, сидел за последней партой в правом ряду. Всего в классе было восемь парт, расположены они были в три ряда: две в среднем ряду и по три по краям. Вместо меня к Тёме учительница пересадила девочку с левого ряда, сидевшую за второй партой у прохода, а меня посадила на её место. Теперь, чтобы посмотреть на парнишку даже искоса, мне нужно было оборачиваться назад.
  Но я решила показать себя в новом месте боевой девчонкой и никого не стесняться. Парнишка мне понравился, и он должен был об этом узнать. Учиться мне предстояло на этом Планемо (я пишу его с большой буквы, потому что это название планеты) максимум месяц, то есть ровно столько, чтобы время сравнялось здесь и на нашей родной Земле. Так подсчитал дедушка, поэтому вернуться обратно прямо сейчас мы не могли, чтобы не столкнуться с нашими вторыми я. Надо было подождать, пока они (или мы, я уже запуталась, кто есть кто) заберутся в чёрную дыру и отправятся в путешествие.
  'Непонятные метаморфозы, - думала я, - мы с дедушкой здесь и одновременно на Земле. Отсюда мы собираемся возвращаться, а там собираемся в первое путешествие. Если всё это рассказать Тёме, то это будет неплохим поводом для знакомства'.
  Но на первой перемене этого не получилось и на следующих тоже. Он меня избегал, и стал избегать особенно тщательно после случая с возгласом. Когда я в очередной раз подошла к нему, и мы оказались рядом, и опять стало понятно, что я выше ростом, то кто-то громко выкрикнул:
  - Коротышка!
  Возглас раздался за моей спиной, но я прекрасно знала, кто это сделал. Моя соседка по парте, кареглазая симпатяга Нора.
  Тёму от этого возгласа будто ветром сдуло, и больше на переменах я его не видела. Оставались уроки, на которых мы смотрели друг другу глаза в глаза. Ему это было делать легко, мне труднее. Он сидел прямо, не поворачивая головы, а я всё время оборачивалась. Но, как ни странно, преподаватели не делали мне замечаний.
  Но одними взглядами, как говорит мой дедушка, сыт не будешь. А ещё он иногда прибавляет, что 'Любовь по письмам - всё равно, что обед по телефону'. Человеку нужно большее, и мы это оба понимали, но как выйти из положения, не знали.
  'Была бы я мальчишкой, - думала я, - то давно бы к нему подошла, я бы наплевала на мнение окружающих и сказала бы:
  - Давай дружить! - сказала бы я, если бы он был девчонкой, а я мальчишкой'.
  Но он не подходил ко мне и не говорил ничего. Он упорно молчал, хотя смотрел на меня всё также пристально.
  А время шло, месяц моей учёбы на планете Планемо подходил к концу. Через неделю мы должны были улетать.
  - Всё, - сказал однажды дедушка, - время и здесь, и там почти сравнялось. На Земле мы уже не пересечёмся сами с собой. Надо потихоньку собираться-укладываться, поэтому скажи, наконец, своему, чтобы он..., - дед Витя на секунду замялся, - ладно, не говори ничего. Скажи только, что улетаешь. И сделай это завтра перед первым уроком.
  Я исполнила просьбу деда, подошла к Тёме перед первым уроком и сказала:
  - Через неделю мы улетаем, - сказала я, села на место, и в течение всех уроков не обернулась ни разу.
  Но вот и последний звонок, все ко мне подбежали, стали дарить подарки - мягкие игрушки, даже Нора сунула мне миниатюрную лошадку.
  - Приезжай к нам ещё, - сказала она, - мы будем ждать тебя.
  - Хорошо, - ответила я, - постараюсь. Спасибо за подарки.
  Уложив игрушки в портфель, я поднялась из-за парты и направилась к двери. Шла я медленно, как в замедленной съёмке, потому что всё ещё на что-то надеялась... и всё ещё чего-то ждала. Мне хотелось замедлить самоё время.
  И тут я почувствовала, как кто-то взял меня за руку, крепко так, по-мужски, и остановил меня.
  Я обернулась. Это был Тёма. Взгляд его был решительным, лицо бледным, он дышал часто-часто, и смотрел мне в глаза.
  'А ведь он одного со мной роста, - порадовалась я, - и, когда только успел вытянуться? Немного бы раньше, и он бы не был таким стеснительным'.
  - Поднимемся к стеклянному куполу, - предложил он, - и сделаем это сегодня!? Мне необходимо тебе что-то сказать.
  - Поднимемся! - согласилась я.
  - Тогда до вечера, - Тёма отпустил мою руку, успев её незаметно пожать, - я буду ждать тебя в шесть часов у главного лифта города.
  - Постараюсь быть вовремя, - пообещала я.
 
  *****
  И вот движущийся тротуар несёт меня к одному из высотных лифтов, связывающих поверхность с куполом. Меня слегка лихорадит в предчувствии встречи, но я держусь. На часах без пятнадцати шесть, я приезжаю чуть раньше, но Тёма уже ждёт меня. Мы садимся в прозрачный лифт и взмываем вверх. Вниз уплывают деревья, здания, поля и реки. Мы поднимаемся с невероятной скоростью. Небо над нами начинает темнеть, и над головой зажигаются первые звёзды. Но вот лифт тормозит, перед нами купол.
  - Наше Планемо вертится, и день плавно переходит в ночь, - говорит Тёма, - пойдём на смотровую площадку.
  Он берёт меня под руку, слегка прижимает меня к себе, и мы идём вместе - я и он, он и я. Почему у меня нет крыльев!?
  - Ты знаешь, - говорит Тёма, - таких Планемо, как наше, превеликое множество. Их гораздо больше, чем звёзд, поэтому не надо придумывать тёмных материй. Ваш Млечный Путь и с обычной материей вертится так, как ему положено, не нарушая законов физики.
  - Как тут всё блестит, - восхищаюсь я, одновременно пытаясь перевести разговор в другое русло, - это звёзды отражаются в стеклянном куполе?
  - Он не стеклянный, - улыбается Тёма, - он алмазный, из самых чистых кристаллов. Толщиной всего десять метров, но купол этот очень прочный, поэтому выдержит любые нагрузки. Он никогда не разрушится и будет оберегать нас, пока мы не достигнем намеченной цели - выбранной нами звезды.
  - А почему он так светится? Кажется, что через него звёзды видны даже лучше, чем у нас на Земле. А ведь у нас нет никакого купола, кроме атмосферного.
  - Светится он оттого, что отшлифован до атомарного уровня. Алмаз после этого превращается в бриллиант, - голос Тёмы зазвенел от гордости, - самый большой в нашей Вселенной, поэтому он так блестит и переливается.
  - Ого! - воскликнула я, - целая бриллиант-планета. Я уже была на одной такой...
  Потом мы поднялись по лестнице на самый верх и направились к смотровой площадке. Она была с перилами, чтобы за них держаться, и слегка наклонена к горизонту, чтобы можно было, не поднимая головы, любоваться звёздами. Оказалось, что Тёма не хуже моего деда знает астрономию и может часами о ней рассказывать.
  - Мы летим к звезде Бета Волос Вероники. Она так зовётся по вашему каталогу. По земному, - уточнил он, посмотрел на меня и улыбнулся, - звезда эта совсем молодая, аналог вашего Солнца и расположена недалеко от вас, всего в тридцати световых годах. Сначала мы пролетим через чёрную дыру, чтобы оказаться в вашей Вселенной, потом подлетим к вашей галактике, и, если у нас всё получится, мы станем соседями. Я буду наведываться к тебе в гости, - Тёма снова взглянул на меня и опять улыбнулся.
  А дальше его понесло. Он начал рассказывать о квазарах, о чёрных дырах, о туманностях, в которых зарождаются звёзды, о вспышках сверхновых и о крае Вселенной, где он хотел бы побывать.
  - Представляешь, - говорил он, и в его глазах в унисон звёздам светились искорки (в этот момент он был необычайно красив), - край Вселенной, а дальше неведомое... и только мы с тобой. Я бы очень хотел, чтобы ты это увидела... нет, чтобы мы это вместе увидели.
  - Подожди, - прервала я его, - зачем нам край Вселенной, если мы уже здесь на самом краю.
  'Вот он, шанс!'. - мелькнуло в моём сознании.
  Мелькнуло и осенило, что такого в моей жизни никогда уже больше не будет. Я положила ему ладони на плечи и тихо сказала:
  - Я люблю тебя!
  Тёма вздрогнул, посмотрел на меня удивлённо, но ничего не ответил.
  - Я люблю тебя! - повторила я. - Ты это знай!
  - Не сейчас, - еле выдавил он из себя, - не сейчас. Потом...
  Он резко отстранился от меня, обернулся и побежал к лифту.
  Я смотрела ему вслед и ничего не видела, кроме его спины. Слёзы застилали мои глаза, я всхлипывала и размазывала их по щекам. Никакие звёзды меня больше не радовали...
  На следующий день я не хотела идти в школу.
  - Полетели домой сегодня, - попросила я дедушку, - я даже согласна встретить самоё себя на Земле.
  - Не надо, - попытался он успокоить меня, - не переживай, жизнь так устроена, что в ней бывает всякое. Но лично у тебя всё будет хорошо.
  - Не будет, - всхлипывала я, - никогда больше не будет...
  Но в школу, пусть и с опозданием, я всё же пошла.
  - Пусть он посмотрит мне в глаза, - решила я...
  Но Тёмы на уроках не было. Ни в этот день, ни на следующий. Появился он на четвёртый день, сразу подошёл ко мне и, ни на кого не обращая внимания, А любопытных было предостаточно, сказал:
  - Прости меня. Я подлец и не стою тебя.
  - Не надо, - ответила я тихо, - не наговаривай на себя.
  - Я и не наговариваю, - он повернулся и сел на своё место.
  До конца уроков друг на друга мы не смотрели...
 
  *****
  Ещё через два дня мы с дедом Витей улетали с Планемо. В самый последний момент у входа в шлюз я заметила Тёму. Он подошёл ко мне, положил мне руки на плечи и сказал.
  - Ты лучшая! Я завидую тому парню, который будет с тобой.
  - Не завидуй, - ответила я, - но за эти слова спасибо!
  Я притянула его к себе и поцеловала в щёку...
  Расплакалась я уже в ракете.
  - Не плачь, - утешал меня дедушка, - включай мозги, как говорит твоя мама, а чувства попридержи. Такова жизнь.
  - Сам включай, - ответила я сквозь слёзы и в то же время, смеясь, - Тёма обещал к нам в гости! И я дождусь его! Обязательно...
 
  Возвращение домой
 
  - Будем вставать! Или полежим ещё!? - прокричал я Алисе в полураскрытую дверь, видя, что она уже проснулась.
  - Полежим, - ответила внучка, - что-то вставать не хочется.
  И мы полежали, потом ещё полежали, потом снова уснули и проспали почти до обеда.
  Редко когда выпадают такие моменты, когда тебя никто не беспокоит, не будит спозаранку и не торопит сотворить что-нибудь грандиозное. Такое, например, как: спасти мир, облагодетельствовать человечество или совершить подвиг. Свобода для меня - самое главное, особенно свобода личности, когда я, и только я, решаю: как мне быть и что делать. Мир и Вселенная сами разберутся со своими проблемами, а мне надо разобраться с собой, со своим внутренним 'я', которое частенько мешает мне жить. Что у меня в приоритете в данный момент!? Путешествия и чтение. Сейчас они мои две путеводных звезды, которым я следую. Это я пытаюсь донести и до своей внучки Алисы... Как-то сложится её жизнь!?...
  Завтракали мы с ней поздно, уже в самый обед, а, позавтракав, не стали спешить. Алиса уселась на диван, я в кресло, мы долго сидели молча, каждый думая о своём, и, кажется, опять немного вздремнули, потому как время пролетело совсем незаметно.
  'Всё в этом мире не напрасно', - вертелось в моей полудрёмной голове, и я уж было хотел высказать эту банальность вслух, но Алиса опередила меня.
  - Всё, дед, хватит путешествовать, - выдала она, вставая с дивана, - пора возвращаться домой.
  - Домой так домой, - поддержал я её, сбрасывая остатки полудрёмы, - впечатлений мы набрали полный сундук, хочется уже поделиться ими с кем-нибудь... да и дома нас уже заждались, - прибавил я после паузы.
  - Ты же сказал, что мы вернёмся к нашему отлёту и ещё боялся, чтобы мы сами себя не встретили, - Алиса снова опустилась на диван, - в этом случае никто не заметит нашего отсутствия. Не успеют.
  - Это я образно выразился, - ретировался я, - мне показалось, что и мы с тобой уже соскучились по нашим: по твоим маме с папой, по бабушке Лене, и по твоей Кэти.
  - Может и так, - согласилась Алиса, - а можно я расскажу бабушке, как мы с тобой путешествовали? - вкрадчивым голосом спросила она. - Пусть не сразу по возвращении, не в первый день, а попозже, когда всё уляжется.
  - Что уляжется? - не понял я. - Впечатления? Так ты лучше всё запиши, - предложил я, - ты ведь тоже вела дневник. Я видел, как ты по вечерам перед тем, как лечь, что-то писала в свою тетрадку. Да-да, у тебя тоже есть тетрадка, и ты этого не скрывала. Так вот возьми отредактируй эти записи, нарисуй к ним картинки, не зря же ты училась рисованию, и покажи их бабушке. Думаю, она не сразу поймёт, что это происходило с нами на самом деле, а когда догадается, ей уже будет не так волнительно. Договорились!?
  - Будет сделано! - бойко отрапортовала Алиса. - Где наша не пропадала! Ну что, нажимаем на красную кнопку и думаем о нашей Земле!?
  'Кнопка у нас не красная и слава богу', - подумал я, потянувшись в часам-браслету, и только-только собрался нажать на неё, как неожиданно появился Изрик.
  - Погодите нажимать, - замахал он руками, - а то появитесь незнамо где. В нашей Вселенной тоже земель хватает похожих на вашу. Телепортируетесь нечаянно на одну из них, и не сразу поймёте, что вы не дома. Станете жить поживать с чужими людьми, пусть и очень похожими на вас, а когда догадаетесь, что что-то не так, будет уже поздно, причинно-следственная связь нарушится, и исправить эту оплошность будет не так-то просто. Поэтому действовать буду я. Смотрите сюда, - он показал на большую жёлтую кнопку на своём браслете (кстати, на моём она была синей), от которой отходили жёлтые лучи (или это мне показалось), - сейчас я на неё нажму, и вы сразу окажетесь в Солнечной системе.
  - А другие системы под другими кнопками? - спросил я с иронией. - Или для них есть свои браслеты? Мне казалось, что надо просто подумать, куда направляешься, нажать на кнопку, и сразу там и очутишься. А браслет, думал я, имеет второстепенное значение.
  - Ты мыслишь в правильном направлении, - сказал Изрик, перейдя на 'ты', - но это перспектива ближайшего будущего. Тогда вообще никаких кнопок не надо будет, всё будет осуществляться только силой мысли. Природа во всех мирах к этому движется. Да вы уже это видели на планете Эвии. Айрис вам об этом рассказывала, по крайней мере, вот ей.
  Он кивнул в сторону Алисы, та ответила ему согласным кивком.
  - Но пока всё ещё нужны и кнопки, и пальцы, - продолжил он, рассмеявшись, - так что на ваше основное светило пока отправлю вас я.
  - А что, в нашей системе есть и другие звёзды? - я сделал удивлённые глаза. - Если ты называешь Солнце основным светилом. - Я не заметил, как тоже перешёл на 'ты'.
  - Со временем всё узнаете, - неопределённо ответил Изрик и нажал на кнопку.
  В то же мгновение мы с Алисой оказались в родной Вселенной, в своей комнате на третьем этаже.
  За окном ярко светило солнце, свет был жёлтым, как ему и положено, а небо синим. Но что-то было не так, по крайней мере, у меня возникли подозрения, и, как оказалось, не только у меня.
  - Мы не дома, - встревоженно сказала Алиса, посмотрев в окно, - Солнце слишком большое.
  - Обыкновенное, - сказал я, - сейчас лето, а летом оно всегда кажется больше. От тепла все тела расширяются, как ты знаешь, - попытался сострить я, - главное - что оно жёлтое.
  - А почему оно над головой? - не унималась внучка. - Может, Изрик не на ту кнопку нажал?
  - У него была всего одна единственная, - задумчиво произнёс я, - я это прекрасно видел.
  - Значит он пульт перепутал, - не унималась Алиса, - надо срочно выходить с ним на связь. Сейчас включу свой браслет, и пусть он только попробует не ответить. А то время движется, - прибавила она взволнованно, - и папа с мамой переживать будут, что нас нет до сих пор.
  'А уж как будет переживать бабушка Лена', - подумал я, но вслух озвучивать это не стал.
  - И квартира эта не наша, - продолжила сомневаться Алиса, - потолки низкие и паркет не такой. Давай поскорее выметаться отсюда.
  - Давай, - согласился я, разглядывая паркет, который был на самом деле 'такой', как у нас дома, но постелен 'палубой', а не 'ёлочкой', как в нашей настоящей квартире. 'Палуба' у нас тоже была постелена в коридоре и ещё в двух комнатах, но в зале и в прихожей была 'ёлочка'. Сделать так меня уговорил прораб, отвечавший за ремонт в нашем доме...
  Оторвав, наконец, взор от паркета, я толкнул дверь. Она оказалась незапертой. Мы выскочили на лестничную площадку и спустились во двор. Взглядом я поискал грушу и яблоню, которые посадил в прошлом году на детской площадке, но этих деревьев там не было.
  'Соседи изничтожили, - первое, что пришло в голову, и мысль эта пришла не просто так, потому что такое уже бывало, - или мы сейчас на другой планете?'.
  Это была уже новая мысль, и обе они, как ни странно, имели равное право на существование. По крайней мере, ни та, ни другая меня не удивили.
  'Может, все мои соседи - инопланетяне!? - усмехнулся я. - Поэтому и подружиться с ними не так-то просто'...
  Во дворе мне сразу стало жарко, пот потёк по лбу и по спине. Я взглянул в небо, солнце висело почти вертикально над моей головой и нещадно палило.
  'Мы на экваторе', - озарило меня, и я поспешил сообщить об этом внучке. Но та засомневалась.
  - Не бойся, - попытался я успокоить её, - сейчас сядем в ракету и через полчаса будем дома. Надо только найти, где тут ближайший космопорт.
  - Вон в той стороне, - кивнула Алиса, - видишь, ракеты взлетают.
  Я посмотрел, куда указывала внучка, и увидел сначала одну взлетевшую ракету, потом другую, а потом сразу три.
  'Взлетать-то они взлетают, - задумался я, - но почему-то ни одна не приземляется. Неужели все бегут отсюда!?'.
  Это показалось мне наиболее подходящим объяснением, но обдумывать его не было времени, надо было поскорей улепётывать. Миновав открытый шлагбаум, отделявший двор от улицы, мы подбежали к гравитационному трамвайчику, который услужливо открыл перед нами двери.
  - Вам куда? - спросил механический голос.
  - На космодром! - приказала Алиса. - И давай побыстрее!
  - Будет сделано, - бодро ответил голос, мы сели в трамвайчик и через десять минут были у цели. Перед нами стояла ракета с распахнутым люком, мы в него заскочили, люк захлопнулся и ракета тут же взлетела. Нас с силой вдавило в кресла, но от этого мы лишь облечённо вздохнули.
  - Успели! - выдохнула Алиса и стала смотреть в иллюминатор, за которым всё полыхало ярким пламенем.
  Но вот мы поднялись выше, пламя осталось внизу, а сверху показались звёзды.
  'Значит мы далеко полетим, - подумал я, - надо бы спросить, куда? На другой континент, или вообще на другую планету? Слишком уж высоко мы поднялись'.
  Пассажирская каюта была небольшой, кроме нас с Алисой в ней находилось всего два человека: паренёк лет двенадцати, и женщина лет сорока пяти, вероятно его мама.
  Тронув Алису за руку, я показал взглядом на паренька.
  - Поинтересуйся у него, куда мы летим?
  - Вас как зовут? - обратилась она к парнишке.
  Тот вытаращил на неё глаза, словно увидел впервые.
  - Вы что, нездешние? - ответил он вопросом на вопрос. - Сегодня атомная война началась, и те, кому повезло, улепётывают сейчас на соседнюю планету. На голубую, - уточнил он.
  'Значит мы на Венере, - догадался я, - и тут только что произошла катастрофа. Но ведь случилась она уже давно, миллион лет назад как минимум. Неужели Изрик что-то напутал!?'.
  Я догадывался, что Венера была когда-то похожа на нашу Землю. На ней цвели сады, плескались моря, океаны, и была атмосфера, примерно такая же, как сейчас на Земле, и люди жили примерно такие же, как мы. Потом на ней что-то случилось, её спутник Меркурий оторвался от неё и улетел к Солнцу. Короче, всё испортилось, но я никак не предполагал, что всё это могло произойти по вине её жителей...
  Я нажал на кнопку на часах-браслете и подумал об Изрике. В туже секунду он был на связи.
  - Ты что, промахнулся? - начал я недовольным тоном, снова перейдя на 'ты' от волнения. - И в пространстве, и во времени?
  - Ни в коем разе, - отвечал он, - мы никогда не промахиваемся. На Венеру мы вас послали нарочно, чтобы вы убедились воочию, что там произошло и не натворили аналогичного у себя. Наглядный пример всегда самый действенный. Жизнь на любой планете - это хрупкое равновесие, - прибавил он, - его нельзя нарушать. Поэтому не волнуйтесь с Алисой, переживать будете дома, а сейчас нажимай ещё раз на кнопку, и на этот раз вы точно окажетесь там, где нужно. А Венера для вас - заключительное впечатление. Незабываемое. - Он рассмеялся.
  'Эт-т, точно', - мысленно согласился я и нажал на кнопку.
  В то же мгновение мы с Алисой оказались во дворе нашего дома. Груша и яблоня росли на прежних местах.
  'Зря я возвёл поклёп на своих соседей, - во мне проснулись отголоски совести, - хотя плодовых саженцев я высадил тут гораздо больше, чем сейчас имеется. Помнится, и черешню сажал, и абрикосовое дерево, но их кто-то выкопал и утащил к себе на дачу'.
  - И ещё одну грушу, - подсказала Алиса, словно подслушав мои мысли, - вы с бабушкой сажали здесь два грушевых деревца. Ты сам мне об этом говорил.
  - Говорил, но сейчас не будем о грустном, - сказал я примирительно, - особенно после такого путешествия. Доставай мамин бриллиант и пойдём домой... если ты его не потеряла!?
  - Ты что, - засмеялась внучка, - берегу как зеницу ока. Ты сам бабушкин не потеряй...
  Через пять минут мы были дома, в своей квартире. Настоящей, с правильно настеленным паркетом, а, значит, наше необыкновенное путешествие, наконец, окончилось.
 
  Планета Вид
 
  - Где все?
  Спросил однажды Энрико Ферми
  До сих пор нет ответа
 
  Шло время. Понемногу стали забываться наши с Алисой путешествия и уже было непонятно, происходили они на самом деле или только приснились нам. Хотя есть вещественные доказательства: У Алисы розовый бриллиант, у моей жены - её бабушки - голубой, а у моей дочери - бесцветно-прозрачный, самый большой, чистой воды, с огранкой ста двух граней. И ещё у нас остались наши походные тетрадки. После возвращения я свою не стал пролистывать, отдал её внучке, хватит с меня книжки писать, пора уже ей заняться этим делом. Алиса спорить не стала, взяла мою тетрадь, сверху положила свою, хитро улыбнулась, и теперь я жду не дождусь, когда она превратит наши дневниковые записи в 'Наши с дедушкой сказки'. Торопить я её не собираюсь, но надеюсь, что она сделает то, что положено. По крайней мере, я на это надеюсь. И вот мои надежды стали сбываться, однажды Алиса обмолвилась, что у неё уже почти всё готово.
  - Осталось дорисовать кой-какие картинки, - сказала она, - и можно будет отдавать книгу в печать.
  - Картинки сама рисуешь? - поинтересовался я. - Или интернетовская тёзка за тебя старается?
  - Знаешь, дед, скажу честно, - ответила внучка, - как ты сам любишь всегда говорить: 'Не надо умножать сущности без надобности!' - она посмотрела мне прямо в глаза. - Я хоть почти и окончила художественную школу, но мои рисунки годятся разве что на форзац, чтобы коллаж из них сделать. Тогда они ещё ничего смотрятся, а вот поодиночке не очень. И интернетовскую Алису я не стала привлекать, - продолжила она решительным тоном, - пусть она и моя тёзка, но это всё равно будет плагиат. Поэтому я попросила Надежду проиллюстрировать наши сказки. Раньше она уже это делала, согласилась и сейчас, тем более, что она уже прочитала наши сказки в интернете. Теперь нас опять будет трое соавторов.
  - Ну что ж, я рад, - ответил я, - рад за всех нас, но ты мне всё равно покажи, что там у тебя получилось, прежде чем отдавать написанное в печать, - попросил я, - мне любопытно взглянуть, как ты там всё обставила. А то я уже толком не помню, что там происходило с нами на самом деле.
  - Ну я не стала изображать всё один в один, - уклонилась от прямого ответа Алиса, - всё же я творческий человек. Но ты не волнуйся, - успокоила она меня, - всё классно получилось. Иначе я не твоя внучка.
  'Вот это да! - восхитился я. - Молодец! Вся в деда пошла... то есть в меня!'.
  Но вслух не стал высказвать своё восхищение и всё же попросил её показать мне предварительный материал.
  - Хорошо, - согласилась Алиса, - покажу, но не сейчас. Надо ещё поработать немного, внести, так сказать, окончательный штрих да и проверить всё тщательно, но кое о чём уже могу тебе сообщить, - она сделала загадочное лицо, - все наши путешествия написаны от двух лиц: от твоего и от моего.
  - Это как? - поинтересовался я.
  - А так! Где события показались мне интересней в твоём изложении, их я написала от твоего имени, а где в моём - от моего. В результате получилось примерно поровну и ещё плюс один рассказ - история про МЕД, которую мы сочинили вместе с бабушкой.
  'Какой такой мёд, - подумал я, - вроде мы его нигде не ели', - но вслух похвалил внучку.
  - Молодец! - сказал я, - что про бабушку не забыла. Теперь у нас и сказкой одной прибавится, и ещё одним автором. Думаю, ты всё правильно сделала, придёт время, и тебе придётся писать только самой.
  - Ты на что намекаешь? - Алиса укоризненно посмотрела на меня. - Такое время ещё не скоро придёт, мы ещё долго будем писать вдвоём... и бабушку привлекать.
  - Что ж, я не против! - выдохнул я...
 
  *****
  И вот, когда книжка была уже почти готова, в неё пришлось внести коррективы, если точнее, написать ещё один рассказ, завершающий. Его уже написал один я, без посторонней помощи. Произошло это в день схождения Благодатного огня, во вторую субботу апреля 2026 года. По-прежнему шла война... в трёх местах сразу, но в этот день была передышка, и в Храм Гроба Господня всё же впустили людей, ожидавших чуда. И оно случилось, не обмануло ожиданий. В 14-13 по полудню Благодатный огонь сошёл, а, значит, жизнь продолжалась, несмотря ни на что...
  И с этого момента события приняли неожиданный оборот. Мне позвонил мой хороший знакомый и попросил посмотреть для него в ближайшем турагенстве путёвку.
  - Весна, авитаминоз после долгой зимы, - пожаловался он, - хочу в Таиланд. Ты там был несколько раз, посмотри для меня что-нибудь подходящее...
  - Хорошо, - ответил я, - сделаем.
  И вот я зашёл турагенство и прямо с порога услышал:
  - Вы выиграли необычный тур, - сообщила мне миловидная барышня, сидевшая за стойкой ресепшена, - можете всей семьёй отправляться в путешествие.
  'Опять', - подумал я, озадаченный этой приятной новостью, но вида не подал.
  - Куда? - скромно поинтересовался я, думая-гадая, не розыгрыш ли это.
  - На планету Вид, она у нас числится по категории планет мыслеформ, - отчеканила барышня, - проведёте там две недели.
  - Что за планета такая? - продолжил я расспросы. - Да и за что нам такая честь!?
  - В каждой галактике в обязательном порядке есть хотя бы одна планета, где сбываются все мечты. Мы их называем планетами мыслеформ или райскими планетами. В нашем Млечном Пути их несколько: планета Рай, Парадиз, Эдем, Джанна, Сорккам, Бехешт и Ирий*. На каждой них сбываются все мечты, ну не все абсолютно, - поправилась барышня, - а только некоторые... короче, я сейчас вам всё объясню.
  Как вы понимаете, - продолжила она, - выбрали мы вас не просто так, и даже не мы вас выбрали, - она мило улыбнулась, - а Искусственный Интеллект. Он с недавнего времени всё решает. Так вот, это он вас нашёл на просторах интернета. А, найдя, наблюдал за вами весь год, за всей вашей семьёй, - уточнила она, - и, взвесив все за и против, ИИ сделал этот выбор. Но мечты ваши не все исполнятся, - она широко улыбнулась, показав ровные белые зубы, - по крайней мере не те, которые вы загадаете непосредственно перед вылетом...
  - А какие? - перебил я миловидную барышню, понимая, что она это не она, а, скорее всего, биоробот.
  Барышня не обиделась - ни моей догадке, ни тому, что я её перебил и спокойно продолжила.
  - Мечты исполнятся только те, - сказала она назидательным тоном, - о которых вы думали раньше, в течение последнего года. Даже, не сколько вы о них думали, сколько они вас сами преследовали. Вот их-то и выбрал для вас Искусственный Интеллект, посчитав эти мечты, или даже фантазии, - миловидная барышня опять широко улыбнулась, - самыми значимыми. Больше того, прибыв на планету мыслеформ, а для вас это будет планета Ирий - она самая древняя в Млечном Пути, вы тут же обо всём забудете: и о том, что прилетели туда по путёвке, и о родной планете Земля, и о всей вашей предыдущей жизни. И не только вы лично забудете, - опять уточнила она, - но и все ваши близкие. Всем вам будет казаться, что вы там родились и выросли, и всю жизнь провели на этой райской планете. Вы не будете ничему удивляться: ни своему поведению, ни поведению окружающих, ни синему солнцу над головой, ни голубому песку под ногами, ни оранжевому морю - потому как всё это для вас будет совершенно обыденным. Но потом, когда ваш отдых закончится, и вы вернётесь обратно на Землю, вы опять всё забудете, но теперь уже о планете Ирий. Она будет являться вам только в ваших снах: красочных, необычных, на которые мы пока повлиять не можем, - барышня с сожалением вздохнула, - сны пока не в нашей власти. Кстати, на планете мыслеформ вы их тоже будете видеть, но уже о земной жизни, - прибавила она, - ну что, вы согласны?
  - С Искусственным Интеллектом не поспоришь, - вздохнул я, - вы уже давно умнее нас. Но на всякий случай посоветуюсь со своими. Дочь, зять и внучка, конечно, обрадуются, а вот что скажет жена!?
  - Даю вам час на раздумье, - скромно сказала миловидная барышня, - надеюсь, этого хватит...
  - Ура! - закричала Алиса, узнав, что мы опять куда-то летим. - И мечты исполнятся, и ещё один рассказ напишем. Ты напишешь, - уточнила она, - я даже тетрадку с собой брать не буду.
  - И я не буду, - заметил я, - но рассказ напишу, даже если мечты не исполнятся.
  - Исполнятся! - уверенно сказала дочь. - На такой планете, пусть и чужой, приятно будет провести отпуск.
  - Мне эта затея тоже нравится, - поддержал нас зять Паша.
  И только жена тихо сказала:
  - На чужой планете хорошо не бывает. Хорошо бывает только на своей, на родной Земле. Только она одна райская во всей Вселенной, хотя люди этого почему-то этого не понимают.
  - Да ладно, - я посмотрел на неё укоризненно, - ты уже давно нигде не была. И летим мы туда все вместе.
  - Только это и радует, - вздохнула она, - иначе я бы туда ни ногой...
  И вот через полчаса мы уже сидели в креслах космического корабля, а ещё через полчаса очутились на планете мыслеформ. Но мы - были уже не мы, а некто другие, хотя и не знали об этом. Проснулись мы в своём доме на берегу океана и были рады новому дню. Начиналось обычное утро обычного дня на планете Ирий, то бишь в раю. Говорят, что где бы ты ни был, в конце концов всё равно попадёшь в рай. Правда этому никто не верит, с очевидцами проблема. Но на планете Вид, а точнее, на Ирии, всё было взаправду. Дом, в котором мы проснулись, был наш, в нём мы жили давно, с самого рождения. Звали меня Виком, мою жену Эйлен, дочь Летой, зятя Плантом, а Алису Аисой. Мы были похожи на самих себя, но не стопроцентно, хотя близко к этому, но, как известно, даже малейшие изменения, даже одна буква в имени могут привести к серьёзным последствиям. Вспомним эффект бабочки. Р-раз - и в мгновение ока всё меняется! На планете Ирий бабочки тоже водились, но про эффект их имени ни мы, ни они сами ничего не знали.
  Я, то есть Вик, проснулся довольным, выглянул в окно и увидел песчаный пляж. На него набегали оранжевые волны, переливаясь в лучах голубого солнца. Оранжевое на голубом - это так красиво, особенно, если приправлено всё это шумом прибоя.
  Я взял шезлонг и отправился на берег. Мне хотелось помечтать у кромки моря. На планете мыслеформ все умели мечтать, это было основным занятием его обитателей. За мной увязался мой дымчатый кот Персилий.
  - Пойдём, - сказал я ему и потрепал его за кошачье ушко. Котик в ответ потянулся и сладко мурлыкнул.
  - Я с тобой, - присоединилась ко мне Эйлен, моя жена, - кликну только собаку.
  - Гуэра, Гуэрка! - позвала она. - Ты где?
  За окном тут же раздался заливистый лай.
  - Помечтаем сегодня вместе? - предложил я супруге.
  - Сегодня не получится, - ответила она, - да, мы будем рядом, но мечтать будем каждый о своём. Сегодня я буду мечтать с Гуэрой, она мне сегодня приснилась. И знаешь, как её звали в моём сне - Герой... Геркой. Красивое имя.
  - А мне приснился мой кот Персилий, - поведал я, - и его тоже звали похоже, но не совсем так. Сон этот был необычным, и мне бы хотелось его обдумать.
  - Ты как, не против обдумать со мною мой сон? - я обернулся к Персилию. Котик утвердительно мяукнул.
  - Мы тоже с вами, - присоединились к нам Лето, Плант и Аиса, - мы тоже хотим помечтать о своём.
  Придя на пляж, я поставил свой лежак у воды, постелил на него полотенце, улёгся поудобнее на нём и стал вспоминать минувший сон. Мне привиделось, будто я жил не здесь, а на какой-то планете Земля - загадочной и необычной. Такое место есть во Вселенной, но где оно находится, я не знал. Сон был тягостным, потому что на Земле шла война. Люди убивали друг друга, и я не мог представить, что такое вообще может быть. Ведь существует Закон Вселенной, который гласит:
  'Никто ни под каким предлогом не может никого убивать'.
  Но сон этот был настолько явственным, что я поверил в него. Причины, из-за которых люди убивали друг друга, были самыми разными: борьба за свободу, за справедливость и равноправие, за лучшую жизнь, за защиту ближнего, но результатом этих действий всегда получалась война. Хотя люди Земли в массе своей не были кровожадными, наоборот, они были добрыми, нежными, заботились о своих близких, в детстве ходили в школу, где получали образование, к тому же они были любопытными, посылали в Космос сигналы и не могли понять, почему нет ответа. Ведь не могло же быть так, чтобы они были единственными во всей Вселенной.
  'Может быть, мы первые, - думали некоторые, - и на нас возложена миссия - одухотворить Вселенную'.
  Другие думали по-иному:
  'Она и так одухотворена, - думали они, - надо лишь настроиться на нужную волну и тогда обязательно сольёшься с Великим Разумом'.
  Но такие мысли не мешали им воевать друг с другом...
  Вспомнив этот сон и проктутив его в сознании несколько раз, я постарался его забыть.
  'Ведь это всего лишь сон, - думал я, - на самом деле такого не бывает во Вселенной и уж точно никогда не было на планете Ирий'.
  'Конечно, не бывает, - мысленно поддержал меня мой дымчатый котик, - все рождаются и живут для счастья. Ведь миром правит Любовь. В этом всё дело'.
  Я посмотрел на него с благодарностью, потом окинул взглядом своих близких и понял, что они уже намечтались.
  - Идём купаться, - предложила Аиса, - я хочу нырять и плавать, а ещё играть в догонялки. Чур - ты сегодня водишь! - предложила она и засмеялась.
  - Я согласен, - ответил я и засмеялся в ответ.
  Обычный наш день на райской планете Ирий продолжился...
 
  *****
  А потом мне приснился другой сон, но это было уже на Земле, когда мы вернулись обратно. Я увидел планету Вид, где был Ирий - рай для всех: антилоп и тигров, собак и кошек, даже для амёб. Никто не ел друг друга ни в прямом, ни в переносном смысле, и на всей планете царила Любовь. Со мной там был дымчатый котик Василий из моего детства, он забирался ко мне под одеяло и спал со мной до утра, а с моей женой была её собака Гера из её детства и юности. И в этом сне я тоже видел всё так явственно, будто происходило оно на самом деле...
  А когда я проснулся, то вдруг понял - всё это можно осуществить на нашей Земле. Здесь тоже должен быть Рай, потому что Земля - центр Мира, и подспудно люди это всегда понимали, и всегда так думали... во все времена...
  Потом мы собрались всей семьёй за столом, чтобы позавтракать, ели блины со сметаной, беседовали, и для нас это уже был маленький рай. А на вопрос: 'Где все?' - ответ как-нибудь найдётся. Потом.
  Надо лишь подождать немного.
 
  * Название рая на разных языках
 
  Алиса Плитова
  Виктор Решетнев
  Надежда Патшина
 
  Август 2026 года
 
 
 
 
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"