Аннотация: Потенциальный принц Вениамин не выдержал испытания и к концу первого свидания превратился в Веньку козла.
Виктор Решетнев
Первое свидание
Рассказ-быль
Часть I
Мечты
Ранним майским утром Маша, студентка третьего курса, сидела за столом и задумчиво смотрела в окно. За окном моросило. Капли дождя, словно крупные слёзы, сползали вниз по стеклу, оставляя за собой полупрозрачные кривые линии.
'Не хватало только самой заплакать', - подумала она, достала носовой платок и протёрла им запотевшее окно. Теперь ей стали видны люди, спешившие куда-то по своим делам. Опустив головы и съёжившись от сырости, они бежали по мокрым тротуарам, пытаясь укрыться от надоедливого дождя. Не у всех это получалось. Парень с девушкой, у которых был один зонт на двоих, промокли насквозь, но им это было ни по чём. Они смело шагали по лужам, словно на параде: девушка шлёпала босиком, держа туфли в руках, а парень шёл в обуви, но с закатанными до колен брюками. Брызги от их ног летели в разные стороны.
- Бр-рр, - передёрнула плечами Маша, - и чего им не сидится дома в такую погоду? Что за дела такие, которые нельзя отложить!?
Она опять повела плечами, ещё раз протёрла стекло и стала наблюдать за берёзкой, росшей в палисаднике. Та нахохлилась, словно мокрая курица и опустила ветви до самой земли. С ветвей капало, если не сказать, лило на примостившийся под ней куст сирени. Тот недовольно морщился и старался стряхнуть надоедливые капли. Но у него не получалось, не было ветра-помощника, и он жаловался.
- Не надо на меня брызгать, - говорил он, - мне и так холодно.
Куст сирени был прав. Погода была мокрой и слякотной, несмотря на конец мая, преддверие лета.
'А лето - это маленькая жизнь!' - как спел однажды в своей весёлой песенке один известный бард.
Но до лета оставалась ещё целая неделя, которая была зачётной. Это значило, что с утра в университете занятий не предвиделось, семинар по подготовке к экзаменам начинался только в два часа, поэтому можно было не спешить и спать сколько влезет, что Маша каждодневно и делала. Первым по графику у неё стоял экзамен по педагогике.
- Смотри-не смотри в окно, - вздохнула она, - а к экзаменам готовиться надо.
Поэтому повздыхав, девушка раскрыла конспект и рассеянно в него уставилась. Прочитав первую фразу, на следующей она остановилась, затем отложила тетрадь в сторонку и задумалась. Вот уже третий день, как её мысли были далеки от учёбы, и виновником её задумчивости был парень, с которым она познакомилась в минувший вторник. Теперь она ждала от него звонка, но юноша не спешил давать знать о себе. В принципе, он ей ничего и не обещал, с чего это она взяла, что он должен позвонить!?
'Тогда, зачем телефон попросил при расставании? - беззвучно терзалась Маша. - Может, он думает, что это я должна позвонить первой. Но тогда получится, что я ему навязываюсь, а я ещё никогда никому не навязывалась. Никогда! - мысленно повторила она и сама в это поверила, - да и при встрече он сам проявил ко мне внимание, а я вела себя очень даже достойно: старалась говорить безразличным тоном и почти на него не смотрела'.
Она попыталась отогнать от себя досадные мысли, но те стайками кружились вокруг и норовили клюнуть её в самое сердце. Девичье самолюбие Маши было задето и, чтобы успокоиться, она стала припоминать, как всё начиналось...
Познакомились они в троллейбусе. Маша ехала с занятий к тётке, у которой жила вместе с младшей сестрой. Троллейбус был переполнен, и как только двери его захлопнулись, девушку, зажав со всех сторон, потащило по салону. Сопротивляться было бесполезно, и притормозила она только у окна. Вернее, ей помог это сделать симпатичный парень спортивного вида. Ухватившись за металлические поручни и опершись на них, он напрягся и на какое-то время оттеснил толпу. В результате образовалось небольшое пространство между ним и Машей, в котором девушка могла хоть как-то пошевелиться. Первым делом она ощупала сумочку, цела ли та и цел ли в ней кошелёк, всё оказалось на месте, затем поправила чёлку и только после этого обернулась. Позади неё стоял её спаситель - юноша приятной наружности. Он стоял так близко, что при повороте их лица почти соприкоснулись. Девушка даже отпрянула неожиданности, но тут же взяла себя в руки.
'А он ничего, - подумала она, искоса разглядывая парня, - симпатичный. А я даже причесаться не успела...'.
Причём тут была её причёска - было непонятно, но парень действительно оказался симпатичным. У него были коротко подстриженные русые волосы, от которых пахло дорогим парфюмом, прямой нос, свидетельствовавший о благородстве предков, и волевой подбородок, подчёркивавший твёрдый характер. Но особенно выделялись глаза - огромные, зелёные, с небольшой хитринкой.
Ещё на первом курсе Маша дала себе зарок не знакомиться в общественном транспорте, но сейчас, завороженно глядя на своего визави (vis-а-vis), она позабыла об этом зароке. Если быть честной, то за все три года учёбы она так и не завела себе приличного ухажёра. В педуниверситете, где она училась, парней было раз-два и обчёлся, поэтому найти себе достойного воздыхателя оказалось не так-то просто. Симпатичных ребят давно расхватали девчонки, которые пошустрей. Многие из них уже успели выскочить замуж, а некоторые из них и развестись, и лишь у Маши ничего не получалось на любовном фронте. Но она не унывала и не завидовала своим более удачливым подругам, настоящее чувство - она по-прежнему в это верила, ожидало её впереди. А пока главным для старательной студентки оставалась учёба, к тому же, надо было смотреть за младшей сестрой, которую звали Викой. Училась она в том же самом университете, только на первом курсе и в отличие от Маши, выбравшей для себя факультет педагогики и психологии, она выбрала юридический. Вика выделялась на своём факультете, и не только тем, что училась лучше всех, был ещё один нюанс, не дававший покоя старшей сестре - Вика была самой красивой на своём факультете, а потому за ней нужен был глаз да глаз...
Маша снова подвинула к себе тетрадь и, шмыгнув носом, уткнулась в конспект. Между тем дождик за окном кончился, и из-за рваных облаков показалось солнышко. Перелистнув страницу, девушка опять задумалась и вместо того, чтобы продолжить чтение, стала опять вспоминать, что происходило на той встрече.
Оказавшись лицом к лицу, молодые люди на какое-то время впали в ступор, потеряв дар речи, но первым опомнился парень и сразу ринулся в наступление, приступив к штурму-знакомству.
- Вениамин, - представился он.
'Неплохое имя', - подумала девушка и в ответ назвала своё. Назвав его, она почему-то смутилась.
А юноша продолжил натиск. Он оказался словоохотливым и с первых минут начал заливаться, как соловей. Он рассказал, что учится на четвёртом курсе соседнего вуза, технического, что давно занимается спортом и пишет стихи. Потом похвалил Машу, за умение одеваться, не преминул подчеркнуть красоту её лица и сказал несколько слов о её фигуре... большей частью положительных.
- У нас в институте учатся в основном парни, - посетовал он, - девчонок катастрофически мало, и те уже почти все заняты. Мне пока ни с кем не удалось подружиться всерьёз, поэтому я до сих пор свободен.
Маше понравились его откровения, особенно на счёт её красоты и умения одеваться, но и слова о её фигуре ей тоже понравились.
'Подкачаю немного пресс, - помечтала она, - а с остальным у меня всё в порядке'.
Подумать, почему такой красавчик и до сих пор один, она почему-то не догадалась...
На остановке у автовокзала основная часть пассажиров вышла, и появились свободные места. Одно из них оказалось рядом с Вениамином, и он его тут же занял. Проделал он это настолько быстро, что Маша не успела ничего сообразить. Нет, сначала она немного растерялась, ведь ещё в школе её учили, что парни должны уступать девушкам места в общественном транспорте, но растерянность тут же ушла, когда парень взял её за руку и притянул к себе. Дальше они так и ехали до самой её остановки: она стояла, а он сидел, нежно держа её за руку. На прощание Вениамин взял у неё телефон и обещал пригласить на свидание. Почему она сразу не отказала ему и не обиделась на столь неджентльменское поведение, Маша так и не поняла. Наверное, потому, что парень, сидя в тепле и уюте, продолжал сыпать ей комплименты...
Дома у тётки, она обо всём рассказала сестре. Та, хотя и была младшей, оказалась практичнее старшей, недаром училась на юридическом.
- Давай-ка поищем его в соцсетях, - предложила она, - наверняка при встрече он не только называл своё имя, но и фамилию.
Маша припомнила, Вениамин действительно называл свою фамилию, поэтому они его легко разыскали и 'ВКонтакте', и в 'Одноклассниках'. Веня, так он себя величал в соцсетях, на большинстве фоток был окружён подругами: полногрудыми и в коротких юбках. Это смутило Вику, но почему-то не смутило Машу, которая продолжила ждать от него звонка...
И сейчас, готовясь к экзамену, она оторвала взгляд от конспекта, посмотрела на телефон, лежавший рядом с тетрадью, и погрозила ему пальцем.
- Вот я тебе! - сказала она. - Только попробуй не зазвонить.
Телефон испугался и в ответ на угрозу тихонечко пискнул, на его экране высветилось сообщение.
'От него!'. - мелькнула мысль.
Сообщение действительно было от Вениамина, Маша нажала на экран пальцем и прочитала:
'Если не будет дождя, приезжай сегодня после занятий на Курган Бессмертия. В 17-00 (семнадцать ноль-ноль). Я буду ждать на остановке'.
Прочитав это послание, девушка подпрыгнула от радости, закрыла конспект и закружилась по комнате. Мысли, одна другой заманчивее, заметались в её голове. То ей казалось, что Вениамин - настоящий принц, и он будет ждать её на белом коне... то, что он - бизнесмен, и приедет на белом Мерседесе. Откроет перед нею дверь и повезёт её в кафе 'Рояль' - лучшее заведение города, а там закажет шампанское и свадебный торт.
'Почему, свадебный!? - оборвала она свои мысли-мечтания. - Нет, свадебный пока рановато. И что-то я размечталась сегодня раньше времени... но, как бы там ни было, в семнадцать ноль-ноль он будет ждать меня. Надо только приодеться, как следует...'.
Потом на семинаре по педагогике она будет сидеть, как на иголках, не слушать преподавателя и автоматически листать конспект. Перед самым концом занятий она не утерпит и покажет сообщение подруге.
- Интересно, - скажет та, прочитав сообщение, - выходит, у тебя парень появился?
- Так, в троллейбусе познакомились, - как можно безразличнее ответит Маша, - пригласил на свидание. Вот думаю: идти или нет?
- Ты что, - всплеснёт руками подруга, - чокнулась, что ли? В наше время от парней отказываться! Конечно, иди. Потом расскажешь, как всё было...
Маша не стала спорить с подругой и без десяти пять была в назначенном месте. Из троллейбуса она вышла словно фотомодель из глянцевого журнала. На ней были тёмно-синие легинсы 'Пуш ап' фирмы 'Freddy', которые не только подчёркивали стройность её ног, но и делали их визуально длиннее, сверху на ней была надета серая обтягивающая водолазка 'Оджи', поверх которой накинута белая ветровка 'Клэр', а на ногах сияли белизной кроссовки 'Адидас Перфоманс' - супермодные, на высокой рифлёной подошве и с ярко-синими вставками. Довершала композицию отпадная итальянская сумочка 'Ди Грегорио'. Она была серебристого цвета, с золочёным замком-защёлкой и тканым наплечным ремнём. Всё это она купила недавно, истратив две последние зарплаты и повышенную стипендию. Дело в том, что полгода назад Маша устроилась на работу в одно известное издательство. Она неплохо рисовала, и её взяли на должность дизайнера. Работала девушка на полставки: в выходные и праздничные дни была занята целиком, а в будни трудилась по вечерам, иногда прихватывая часть ночи, чтобы совместить работу с учёбой. Пока и там, и там она успевала, по крайней мере, отметки в её зачётке хуже не стали, и хозяин издательства был доволен её работой, поэтому платил исправно. У Маши даже появилась мысль, а не перевестись ли на факультет технологии и дизайна, но решила пока повременить и не торопить событий. Будущее само подскажет, как быть дальше.
Имея приработок, она могла теперь не только содержать сестру в лучшем виде, но и себе кое-что позволить, благо тётка с них много не брала - тысячу рублей в месяц.
- На коммуналку, - говорила она, - электричество сейчас дорого, да и горячая вода тоже.
Но к племянницам она относилась хорошо, сама готовила для них завтраки и ужины, и денег за это не брала.
Маша же денег на сестру не жалела, раз она красавица, то и одеваться ей надо как следует. И вообще, тратить деньги на себя всегда сложнее, чем на близкого человека. Такова сущность русских людей. Потому и не могут понять нас иностранцы и никак не возьмут в толк, что забота о ближнем для нас - это привилегия, а не обязанность, и заниматься ею приятнее, чем потакать своим хотелкам.
Младшая сестра, оценив старания старшей, тоже решила однажды о ней позаботиться. Как-то увидев её, стоящую перед зеркалом с кислым видом, она сказала:
- Мне ещё рано, а тебе уже давно пора свою жизнь устраивать, но без фирменных шмоток это вряд ли тебе удасться.
Вика хотя и была младшей, но советы всегда давала дельные.
И тем же вечером, разглядывая сестру в фирменных обновках, она уже говорила другие слова:
- Вот теперь другое дело, - говорила она, - теперь ты без ухажёров не останешься. Все парни теперь твои.
'Хорошо бы, - подумала Маша, глядя на своё супермодное отражение, - твои бы слова, да Богу в уши...'.
И вот без десяти пять шикарно одетая молодая леди уверенно шагнула из троллейбуса на чисто вымытую мостовую. Лужи после утреннего дождя уже почти высохли, вовсю светило солнце, и настроение у Маши было приподнятым. Чувствовала она себя, как настоящая принцесса, не хватало только принца на белом коне.
Но всё случается в этом лучшем мире, и принц уже ждал её у цветочной клумбы... хотя был без цветов. Опершись одной рукой о бетонное обрамление клумбы, другой он придерживал... нет, не белого коня под уздцы и не белую дверцу машины Мерседес, он придерживал велосипед голубого цвета. Одновременно с этим юноша пристально всматривался в приближавшуюся фотомодель-красавицу. Поняв, что эта девушка идёт к нему, он уронил транспортное средство и бросился к ней навстречу.
Часть II
(Реальность)
- Привет, - сказал он принцессе, с опаской беря её за руку, - хочешь, я научу тебя кататься на велосипеде? Смотри, какой у меня классный велик... горный, между прочим, - самоуверенно прибавил он, - в прокате возьмём для тебя такой же... и вперёд.
Что могла ответить на это предложение девушка-фотомодель!? Она с сожалением посмотрела на свои фирменные шмотки, потом перевела взгляд на принца, в одночасье ставшего обыкновенным парнем и согласилась на авантюрное предложение. А принц, снова ставший студентом Вениамином, поднял с тротуара свой голубой драндулет, забросил ногу через раму велика, уселся на него поудобнее и надавил на педали. Направился бывший принц в сторону Кургана Бессмертия.
Девушке ничего не оставалось, как последовать за ним. Хорошо, ехал он медленно, но и при такой скорости Маша едва за ним поспевала. Поначалу ей было неудобно идти вслед за парнем, едущим на велосипеде, вдруг кто увидит и бог весть, что подумает... Но, жизнь есть жизнь и, поразмыслив немного, она рассудила по-взрослому:
'Что поделаешь, - рассудила она, - если парни пошли такие...'.
В принципе, волноваться не стоило, никого из её знакомых поблизости не было, а, значит, никто не видел её пикантного положения, поэтому Маша даже прибавила шаг, чтобы поравняться с Вениамином. А тот продолжил крутить педалями и сыпать комплиментами. Говорил, что сегодня она выглядит потрясающе, как настоящая принцесса... и всё такое прочее. Девушка слушала похвалу, и эти льстивые речи придавали ей сил. А что ей ещё оставалось!?
Возле стелы Героев юноша остановился и прислонил своё транспортное средство к одной из тумб.
- Изучим историю нашего края в картинках, - сказал он, - смотри: на первой тумбе Пересвет с Челубеем протыкают друг друга копьями, на второй на Бородинском поле артиллерист заряжает орудие. Скоро он будет стрелять из него в Наполеона, но, по всей видимости, промахнётся. На третьей тумбе истребитель МиГ-3 сбивает вражеский Мессершмитт 109, а на четвёртой танк Т-34 продирается сквозь Брянские леса.
- Откуда ты всё это знаешь? - удивилась Маша.
- Я много чего знаю, - улыбнулся довольный Вениамин, - со мной не пропадешь.
'Пропасть-то не пропаду, - подумала она, - а вот одежду могу испортить. Получу в прокате грязный велик, и что тогда делать!?'.
Обойдя все четыре тумбы по кругу, спортивный парень снова влез на своё транспортное средство и, не взглянув на Машу, поехал дальше. Но на этот раз девушка решила изменить ситуацию, не плестись в хвосте, а обогнать велосипедиста.
Сказано-сделано, она ускорила шаг и обогнала его. Теперь уже студенту пришлось ехать следом за ней, и картина теперь не выглядела такой обидной, даже, если бы кто-то из её знакомых увидел их. Мало ли велосипедистов, увивающихся за красивыми девчонками.
От стелы Героев до насыпи кургана тянулись кленовые аллеи. Они с двух сторон окружали дорожку, по которой двигались молодые люди. Снизу стволы деревьев были выкрашены белой краской, а свисавшие сверху ветви аккуратно подстрижены. Выглядело всё нарядно и красиво. Майский жук, басовито жужжа, пролетел над Машиной головой и скрылся в кроне самого высокого дерева. Девушка проводила его взглядом и опять прибавила шаг. Не хотелось, чтобы Вениамин снова обогнал её. Примерно в середине пути дорогу им преградил фонтан - огромный, круглый, облицованный серым блестящим гранитом. Фонтан бездействовал, брызги от него не разлетались в разные стороны и не переливались на солнце, но водой он был наполнен доверху. Весенний дождик сделал своё дело. У гранитно-водного сооружения Вениамин опять затормозил и слез с велосипеда.
- Хочешь, нырну и достану тебе монету? - предложил 'отважный' парень. - Вон их сколько на дне.
'Себе лучше достань', - хотела ответить Маша, но промолчала. Она знала, что Веня (теперь она так его будет мысленно называть, о принце она пока решила забыть) нырять никуда не станет, но ей польстили его слова.
'Может, что-то у нас и сладится', - подумала она и, набрав полные горсти воды, брызнула ею в парня. Тот вовремя отскочил и остался сухим. Девушка засмеялась, давая понять, что это была всего лишь шутка, но парень почему-то смеяться не стал. Он снова взобрался на велосипед и поехал дальше.
Маша догнала его и ухватилась за руль.
- Скоро уже будет твой прокат? - раздражённо спросила она, - а то и мне покататься хочется.
- Там, за курганом, - неопределённо кивнул Веня в сторону высокой насыпи, блестевшей на солнце зелёной травой.
На ней, на самом верху находился бетонный монумент, слитый воедино из пяти пятиконечных звёзд. На одной из них висел на верёвке человек с ведром и красил пилон монумента белой краской.
- Молодец! - восхитилась Маша, - а ты бы мог сделать так же? - обратилась она к Вениамину. - Или высоты боишься?
- Я ничего не боюсь, - гордо ответил юноша, - разве что красивых девчонок.
При этих словах он скосил на неё глаза, в которых на секунду блеснул зеленоватый огонёк.
- А я - я красивая? - не утерпела и спросила прямо в лоб Маша.
- К-конечно, - ответил юноша, слегка запнувшись и немного смутившись.
Но он быстро оправился и стал рассказывать, как этот курган насыпали.
- Происходило это ещё во времена оны, - начал он, - и принимала участие в этом моя мама. Она тогда была пионеркой и привезла с нашей дачи целое ведёрко земли, а так как мама была круглой отличницей, ей доверили написать несколько слов в послании, которое замуровали здесь же в специальной капсуле. В следующем году, юбилейном, - уточнил он, - послание откопают и прочтут потомкам. Интересно, что в нём написано!? - Веня многозначительно усмехнулся. - Мама говорила, что после прочтения напишут новое послание и уже его замуруют под стелой. Такой вот круговорот посланий в природе.
- А что бы ты написал своим детям? - спросила Маша серьёзным голосом. - Что бы ты пожелал им в светлом будущем? Конечно, если они у тебя родятся, - спешно прибавила она.
- Ничего, - отрезал Вениамин, - пусть они сами думают, как им жить дальше. Я не хочу им ничего советовать, но и мешать не буду. Ведь, в конечном счёте, каждый получает то, к чему стремится, но не каждый этому рад, - торжественно закончил он.
- Сам придумал, или прочитал где? - поинтересовалась Маша.
- Сам, - отрезал находчивый парень.
'Кажется, это неправда!' - мысленно возмутилась Маша, но вслух ничего говорить не стала...
Возле Кургана Бессмертия Вениамин снова остановил свой велосипед и стал разглядывать насыпанный когда-то холм. Он был метров двадцать высотой, снизу доверху поросший травой. Трава ещё не совсем выросла, была редкой и из неё то тут, то там выглядывали тёмно-зелёные листочки щавеля.
- Соберём немножко? - предложила Маша.
- Чего соберём? - не понял юноша.
- Щавельку нарвём, моя мама из него вкусный борщ готовит. Такой, что пальчики оближешь. Я тоже умею.
- Не люблю кислое, - уклончиво ответил студент...
У пункта проката велосипедов очереди не было, но не было и горных велосипедов. В наличии имелись только обычные, и стоили они двести рублей в час. В чём разница у этих вроде бы одинаковых с виду транспортных средств, Маша поймёт позже, когда они будут возвращаться с прогулки, и ехать придётся в гору. А пока, пока она не знала и не ведала ни о чём, ведь редко кто из нас предчувствует будущее, в особенности своё...
Тем временем прокатчик выкатил из-под навеса велосипед и стал расхваливать его на все лады. Девушка прикоснулась к прохладной раме, повертела рулём из стороны в сторону, позвонила в звонок, который был приделан с правой стороны руля, протёрла салфеткой седло и попробовала на него взобраться. Вениамин в это время не стоял в стороне, а всячески помогал ей. Одной рукой он придерживал свой велосипед, а другой хватался за все части девичьего тела. В конечном счёте, рука его соскользнула с белой ветровки и оказалась на уровне её талии. Но всё это происходило так скромно и целомудренно, что Маша и не подумала возмутиться.
'Наверное, все парни такие, - думала она, - пора и мне к этому привыкать'.
На игривые шалости молодых людей прокатчик взирал свысока. Казалось, весь его вид говорил:
'Какие бы вы тут шашни не разводили, а без бабок никто отсюда никуда не уедет!'.
Перехватив его насмешливый взгляд, Маша, наконец, поняла, чего хочет от них хозяин велосипедов. Убрав Вениаминову руку со своей талии, она, не спеша, достала из фирменной сумочки потёртый кошелёк и начала в нём копаться. Делала она это медленно, в глубине души надеясь, что и Веня хоть как-то поучаствует в оплате транспортного средства, ведь двести рублей для Маши были немалыми деньгами, но не на того она напала. Парень быстро сообразил, что к чему, отошёл в сторонку и сделал вид, будто он тут ни при чём. Стоит просто так и в лучшем случае помогает девушке выбрать правильный велосипед.
Порывшись ещё немного в кошельке, Маша достала оттуда две сотенные купюры, новые, хрустящие и передала их в загребущие руки прокатчика. После этого молодые люди оседлали свои транспортные средства и поехали на них уже вдвоём, каждый на своём велике. Направились они в парк. Веня поехал первым, Маша последовала за ним.
'Может, теперь, наконец, свидание перерастёт в настоящее', - подумала она, и сердце её при этом радостно забилось.
На входе в парк висела вывеска, на которой было написано:
'Центральный Парк Культуры и Отдыха имени 1000-летия города'.
Тут уже росли не только клёны, но и липы. От их клейких листочков, недавно распустившихся, шёл приятный запах. Он напоминал Маше о её детстве, тогда она вместе с соседским мальчиком Колей ела эти листочки. Возвращаясь из школы и идя через Верхний Сад, они срывали только что лопнувшие липовые почки и запихивали их в рот. Делали они это одновременно, также одновременно их жевали и потом разом глотали. При этом смотрели друг на друга с сомнением, точно ли каждый проделал эту операцию до конца и проглотил терпкую жидкую кашицу? Убедившись, что никто не слукавил, они оба смеялись. Эти события происходили в начале мая, тогда ей очень нравился соседский мальчик, и ради него она бы съела не только липовую зелень, но даже майского жука, летавшего над ними. Поэтому месяц май - до сих пор её любимое время года...
Маша посмотрела на развесистую липу, и на секунду ей показалось, что всё это происходило совсем недавно. Совсем недавно она возвращалась из школы, и мальчик Коля держал её за руку. Потом однажды, будто нечаянно он вдруг поцеловал её. Они даже не поняли, как это произошло, но как же пела тогда у неё душа. И вот уже ничего этого нет, всё исчезло в пучине времени, всё кануло в безвозвратное прошлое. Спросить у Вени, было ли у него в детстве что-нибудь подобное, она почему-то не решилась...
От входа с вывеской они проехали к аттракционам, которые находились в глубине парка. На калитке 'Колеса обозрения' висел ржавый замок. Само колесо стояло на месте и поскрипывало на ветру. Маша вспомнила, как в прошлом году она вместе с подругой застряла на самом верху этого сооружения, и их потом снимали с помощью пожарной лестницы. Просидели они в кабинке 'Колеса обозрения' не меньше часа. Страху подруги тогда натерпелись жуть сколько, на целый год вперёд, но, слава богу, всё закончилось благополучно.
Другой аттракцион под названием 'Карусель' тоже находился в неподвижном состоянии. Хлипкие сидения с ржавыми поручнями покачивались на таких же ржавых цепях. В её родном городке во времена Машиного детства был такой же аттракцион, который находился на краю парка у самой реки. Вместе с папой и мамой, и со своей младшей сестрёнкой они частенько катались на этой карусели. Маша всегда каталась с мамой, а папа сажал рядом с собой Вику. Забравшись на сидения и пристегнувшись ремнями, они всей семьёй устремлялись ввысь. Сначала карусель вращалась медленно, затем всё быстрее и быстрее, а, когда набирала полные обороты, сидения разлетались в стороны и поднимались на большую высоту. Дух захватывало от такого кружения. И вот уже под ними был обрыв, а потом они какое-то время летели над самой рекой. Было страшно, но в то же время жутко весело, и душа её пела от радости. Потом ход карусели замедлялся, и страшная сказка заканчивалась.
Однажды они взяли с собой в парк бабушку Надю, папину маму. Она всю жизнь проработала няней в яслях, поэтому знала, как обращаться с маленькими детьми. Своих внучек она не просто любила, она в них души не чаяла. Увидев сооружение, на которое наивные взрослые вознамерились посадить её обожаемых девочек, бабушка Надя пришла в недоумение. Она всплеснула руками и загородила собой вход на аттракцион.
- Вы что, - перешла она в наступление, - вы в своём уме, или вы ничего не знаете!? В прошлом году одна из этих люлек, так бабушка называла сидения карусели, оторвалась и улетела в реку. Все находившиеся в ней утонули. Никто не спасся, - закончила она свой рассказ.
В тот день покататься на этом аттракционе им так и не удалось...
Глядя сейчас на это ржавое сооружение, Маша подумала, что та история, рассказанная в детстве бабушкой Надей, не такая уж невероятная и могла запросто случиться на самом деле.
Немного задержавшись у аттракционов, они поехали дальше к трамплину... или к тому месту, где он когда-то был. С него в недавнем прошлом лыжники прыгали в бездну, а потом скатывались почти к реке Десне. Но вот уже лет пять, как это сооружение не работало, более того, от него почти ничего не осталось. Деревянную часть трамплина разобрали, остался только небольшой металлический остов, но и он уже порос кустарником до самого верха. А вот гора приземления осталась в целости и сохранности. И теперь зимой её использовали под лыжный слалом, а летом это место облюбовали велосипедисты.
- Слабо скатиться вниз?! - подначил девушку принц Вениамин и, не дождавшись ответа, ринулся с горы.
Маша не стала раздумывать и ринулась следом. Сначала они одинаково набирали скорость и ехали рядом, но потом Веня что-то переключил в своём голубом велике, и начал отставать, а девушка, которой переключать было нечего, устремилась вниз с бешеной скоростью. Она попробовала притормозить, перенеся вес тела на заднюю педаль и приподнявшись в седле, но это не дало нужного результата. Скорость продолжала расти. Проехав середину склона, она устремилась вниз к реке. Ветер свистел в её ушах и развевал волосы. Ей хотелось петь и кричать от восторга. О том, что она могла упасть и разбиться Маша не думала. Юности вообще не свойственно думать об опасностях...
Остановилась она только у самой реки. Её велик запутался в высокой траве, которая у подножия горы была гораздо гуще, чем на её склоне. Девушка осмотрела себя - руки-ноги были целы, но вот кроссовки и модные легинсы здорово пострадали. Они позеленели. Кроссовки позеленели целиком, а легинсы только у щиколоток.
'Ерунда, - подумала Маша, - потом отстираю. Главное, что я 'сделала' этого самодовольного задаваку'.
Прислонив велосипед к ближайшему дереву, она обернулась. Вениамин накручивал педали, чтобы его отставание было не таким заметным. Поравнявшись с Машей, он слез с велосипеда.
- Я тут на лыжах зимой катался, - произнёс он и замолчал.
Молчал он целую минуту и всё смотрел на свой велик. Оторвать от него взгляд и посмотреть на Машу он боялся, потому что боковым зрением видел подпорченную одежду на девушке, а считать себя в этом виноватым, он был не намерен.
- Это весь твой рассказ? - поинтересовалась Маша.
- Весь, - ответил Веня и снова взобрался на велосипед.
Обратно возвращались они уже не так легко, как катились вниз. Всё чаще и чаще Маша приподнималась в седле и всем телом надавливала на педали, но у основания горы всё равно пришлось спешиться. Вениамин же опять что-то переключил в своём велосипеде и продолжил движение наверх. Девушка с завистью смотрела на его спину, потому как сама уже тащила свой велосипед в руках. Дотащив его до половины горы, она остановилась передохнуть. А Вениамин между тем уже приближался к вершине. Взобравшись на неё, он прислонил свой горный велосипед к остову трамплина и стал дожидаться подругу. Спуститься и помочь ей, он, по всей видимости, не догадался...
Отдохнув немного, Маша продолжила подъём и через какое-то время тоже оказалась наверху. Возле трамплина они какое-то время постояли вместе, а потом поехали к развесистому дубу, не менее древнему, чем тот, под которым князь Роман Брянский обрёл чудодейственную икону. В прошлом году Маша гуляла здесь со своей подругой и сфотографировала это громадное развесистое дерево. За ним начинался зоопарк. Он был обнесён высоким железным забором, из-за которого доносились гортанные индюшачьи крики. И ещё оттуда резко пахло, и запах этот был явно не от индюков. Так пахнут козы, а вернее - козлы.
Маша с Веней остановились и стали наблюдать за ними в щёлку в заборе. Действительно, рядом с индюшачьим вольером паслись две козочки, вместе с которыми разгуливал огромный бородатый козёл. Нестерпимый смрад шёл именно от него. Маша вспомнила, как в детстве другой их сосед, старый дед Вениамин держал дома аналогичное животное и часто выгуливал его в Верхнем Саду. Когда они с Толиком возвращаясь из школы, то всегда старались проскочить мимо этой вонючей парочки. При этом они зажимали руками носы, чтобы ненароком не вдохнуть хотя бы раз этот запах, потому что он был невыносим. За глаза они прозвали соседа: 'Венька - Козёл'. Ребята постарше иногда произносили эти слова вслух, и тогда дед злился, тряс своей белой бородой, здорово смахивавшей на бороду его рогатого друга и кричал им вслед нехорошие слова.
'Странно, - подумала Маша, - почему именно сейчас я вспомнила про этот случай? Не потому ли, что моего теперешнего провожатого тоже зовут Вениамином? Надо же, - улыбнулась она, - от принца до козла иногда всего лишь один шаг'.
Между тем Вениамин уже подъезжал к нарядной будке, на которой было написано 'Вкусный домик'. Изнутри этого сооружения пахло печёными блинами и жареным мясом. В правом верхнем углу деревянного домика имелась ещё одна надпись. Она гласила, что если заказать пять блинов, то в придачу можно было получить шестой, 'Блинок плюс'. Маше захотелось остановиться около этого приятно пахнувшего заведения и попробовать печёных вкусностей, но её ухажёр, поначалу было замедливший ход и сам начавший принюхиваться, в конечном счёте, ускорился и проехал мимо, не предложив ей 'Блинок плюс'. Остановился юноша только у аттракциона 'Тир'.
- Хочешь пострелять? - спросил он.
- Хочу, - ответила Маша и приобрела десять патронов. За них пришлось отдать ещё сотню.
Стреляла она, как американский ковбой - быстро и мимо.
Купил себе пару патронов и будущий защитник Родины, но и он, выстрелив два раза, никуда не попал.
Выйдя из тира, они сели на фигурную скамью, над которой было написано, что это место для семейного отдыха, и решили немного отдохнуть. Разглядывая свои позеленевшие кроссовки, Маша начала потихоньку раздражаться.
- Что молчишь? - обратилась она, к начавшему было дремать ухажёру. - Пригласил девушку на свидание, а сам спишь... Будь добр, развлекай её. Насколько мне помнится, некто хвастал, что стихи сочинять умеет. Я бы их сейчас с удовольствием послушала.
- Легко, - встрепенулся Вениамин и встал со скамьи, - прочту в лучшем виде. Стихи называются 'Крутой велосипед'.
- Твой, что ли? - засмеялась девушка.
- Мой. Итак, слушай:
Купил я себе крутой велосипед
Это не то, что задрипанный мопед
И теперь мы с ним оба друзья - не разлей вода
И не расстанемся друг с другом никогда...
- Чудные стихи, - похвалила Маша, - сам сочинил, или кто-то помог?
- Конечно, сам.
Обрадованный похвалой Вениамин вновь уселся на скамью и вплотную придвинулся к девушке. Маша не двигалась, ожидая дальнейших действий ухажёра.
Но... никому неизвестно, что у этих парней на уме. Вениамин хотя и сидел вплотную к девушке, ничего не предпринимал, только искоса поглядывал на её грудь. А посмотреть было на что, серая тонкая водолазка почти ничего не скрывала. Маше было приятно, что он не отводит от неё взгляда. Ведь это был 'её парень', который пригласил её на свидание. Но, как известно, всё приятное в нашем мире быстро заканчивается, подошло к концу и их совместное сидение на семейной лавке. К тому же Маша вспомнила, что ещё не дочитала до конца конспект, а в понедельник предстоял экзамен по педагогике...
Когда она возвращала велосипед прокатчику, оказалось, что прошло только полчаса.
- Нельзя ли получить половину денег обратно? - поинтересовалась она.
- Нельзя, - уверенно ответил хозяин проката, - я сдаю минимум на час...
На троллейбусной остановке людей было мало, народ не спешил покидать городской парк. Веня и Маша стояли молча, чувствовалась какая-то незавершённость в их свидании.
- А давай сделаем вот что, - неожиданно оживился Вениамин, - покатаемся на роликовой доске на Площади Ленина. Там есть хорошее место. Многие ребята и девчата там катаются. И мы попробуем.
- За двести рублей в час? - съязвила Маша.
- Нет, - засмеялся Веня, - на этот раз будем кататься бесплатно. У меня есть своя доска, я купил её ещё на первом курсе и, в отличие от велика, на ней мы можем кататься по очереди. А теперь давай, кто быстрее туда доберётся, - подначил он девушку, - ты поедешь на троллейбусе, а я на велосипеде...
Часть III
(Окончательное превращение)
Первым желанием Маши, когда она через двадцать минут проезжала мимо назначенного места, было остаться в троллейбусе и никуда не выходить. Как известно, первое желание - всегда самое верное, но девушка всё же решила дать ещё один шанс благородному рыцарю.
'Парни - они такие, - думала она, - когда от них уже ничего не ждёшь, они могут собраться и в последний момент исправить положение. Авось и сейчас это произойдёт. Неужели Вениамин не оправдает моих надежд?!'.
Решив дать парню ещё один шанс, девушка ринулась к выходу, растолкала пассажиров, и, когда двери троллейбуса открылись, выскочила на тротуар.
Потенциальный принц Вениамин уже ждал её. Его горный велосипед был прислонён к новому автомобилю, а в руках он держал яркий, небесного цвета скейтборд.
- Нет, - засмущался парень, - это 'Рено Логан', но машина зверь. Мне нравится, и багажник у неё вместительный... Ну, что, вперёд! - скомандовал будущий принц и поставил скейтборд на тротуар. - Первой ты начинай. Вставай на доску и покатили. Только держись за меня.
'Может же быть настоящим, когда захочет', - мысленно порадовалась за парня Маша и впервые в жизни встала на роликовую доску. Если бы Веня не успел её подхватить, она бы наверняка упала на гранитные плиты, которыми была уложена Площадь Ленина. Но Вениамин оказался ловким джентльменом, сумел её удержать, а потом побежал рядом, держа её за руку. Маше нравилась эта его обходительность, но в то же время ей хотелось покататься самой без чьей-либо помощи.
- Отпусти руку, - приказала она Вене, - и жди меня тут. Теперь я сама попробую.
После этих слов она взяла скейтборд подмышку и направилась вверх от площади Ленина к памятнику Юрию Гагарину. Оттуда начинался небольшой уклон, и можно было скатиться, не отталкиваясь ногой.
Для начала Маша погладила развязавшийся бронзовый шнурок на правом ботинке первого космонавта, уже блестевший от прикосновений множества рук, это делалось на счастье, потом встала на доску, оттолкнулась и, балансируя, словно канатоходец под куполом цирка, устремилась вниз. Доехала она только до уличного музыканта, выдувавшего на своём саксофоне мелодию из кинофильма 'Миссия невыполнима'. Возле него она попыталась затормозить, но зацепилась за кофр от саксофона, в котором звякнула мелочь, и растянулась рядом.
'Так вот кто тут мне мешает кататься, - раздражённо подумала она, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. При этом она грустно посмотрела на протёртые на левом колене лосины, - только раз надела и вот тебе на! - Маша недовольно посмотрела на музыканта. - Выводит тут свои 'то-то-то, ти-то-то'.
- Можете вы хоть пять минут помолчать, - обратилась она к музыканту, - и не выдувать свои рулады? Я вам за это сто рублей дам.
- С удовольствием, - согласился саксофонист, кладя на лавку свой инструмент, - заодно и отдохну. Но это не мои рулады, а Дэнни Элфмана.
- Какая разница, - произнесла раздосадованная Маша, и очередные сто рублей перекочевали из её рук в кофр музыканта. Там они были первыми за день, и чтобы их не сдуло, саксофонист придавил бумажную купюру мелочью.
В тишине кататься на роликовой доске оказалось ничуть не легче, чем под музыку. Свалившись ещё пару раз и больно ударившись, девушка решила прекратить безуспешные занятия. Она слезла с доски и перевернула её вверх колёсами.
В это время подоспел Вениамин. Он подошёл к ней и взял её за руку. А потом вдруг громко сказал:
- Я есть хочу! Пойдём в 'Марио', там вкусную пиццу готовят.
Признаться, Маша уже сама давно проголодалась и кататься натощак ей не хотелось.
'Может, у меня и не получается ничего, что сил уже нет, - подумала она, - сейчас Веня угостит меня пиццей, и всё будет о'кей'.
Вениамин между тем подошёл к своей машине, открыл багажник, засунул в него велосипед, сбоку положил небесного цвета скейтборд, чуть сбитый по бокам, кажется, это уже постаралась Маша, закрыл багажник, и после этого они направились к итальянскому кафе. Внутри заведения было тихо и немноголюдно. Когда-то вместе с сестрой она уже бывала в нём, а потому знала, что пицца здесь стоит недёшево.
'Но, какая разница, если парень угощает?!' - подумала она и смело шагнула в предупредительно раскрытую перед ней дверь.
Кафе было маленьким, всего на восемь столиков, но очень уютным. На стенах висели детские рисунки, сделанные цветными карандашами, а рядом у стойки стояли в учтивых позах двое официантов - парень с девушкой. Два столика были заняты подростками, которые с удовольствием уминали горячую пиццу и запивали её Пепси-Колой, остальные места были не заняты. Осмотревшись, Маша и Вениамин уселись за свободный столик у окна, и к ним тут же подскочил молодой парень официант.
- Вы мясо едите? - поинтересовался он.
- А как же, - ответил Вениамин.
- Тогда возьмите пиццу 'Четыре сеньора', она самая вкусная.
- Тащи самую большую, - приказал раздухарившийся ухажёр, - и пару банок колы. И ещё мороженого две порции, - это он уже прокричал вслед уходящему официанту.
Ест ли девушка мясо и пьёт ли она колу, принц-ухажёр уточнять не стал. Не принцево это дело...
В ожидании заказа они какое-то время сидели молча, Вениамин снял со стены несколько детских рисунков и начал их рассматривать.
- Как ты думаешь, - обратился он к своей визави, - можно определить, какие из них рисовали дети, а какие их родители?
При этом он положил перед Машей три рисунка, сделанные на белой бумаге формата А-4. На первом была нарисована зайчиха в купальнике с оттопыренным хвостиком, на втором серый волк с едущим на нём Ваней-дураком, а на третьем красный конь с длинным и острым рогом на лбу. Под этим рисунком имелась ещё и надпись, гласившая: 'Ты можешь перестать верить в единорога, но единорог не перестанет верить в тебя'.
- Все эти рисунки принадлежат не детям, - уверенно сказала Маша, - я сама рисую с детства, а такое намалевать могли только взрослые.
- А, может, это дети индиго сделали? - возразил Вениамин. - Интересно, в нашем городе много таких... или...
Закончить мысль он не успел, официант принёс заказ. Пицца была огромной, около полуметра в диаметре и разрезана на шесть частей. Из её центра валил соблазнительный пар. Официант собрал со стола детские рисунки и на их место поставил 'Четыре сеньора'. Трапеза началась.
Вениамин первым положил себе огромный кусок и начал отрывать от него вилкой куски поменьше. Маша не стала ждать, пока он за ней начнёт ухаживать, и взяла инициативу в свои руки. Она переложила ту часть пиццы из центра, самую аппетитную, как ей показалось, в свою тарелку и начала опережающими темпами её поглощать. Визави не отставал от неё и проделывал то же самое. Казалось, между ними началось негласное соревнование - кто кого.
Сначала вперёд вырвался юноша, но девушка быстро его настигла и первой положила себе следующий кусок. Он уже уминался не так легко. Пицца, конечно же, была вкусной, но в то же время и очень сытной, поэтому третий кусок в желудок Маши идти не пожелал, пришлось приступить к мороженому. Веня тоже сбавил темп и тоже подвинул к себе мороженое. Недоеденной пиццы оставалось ещё два приличных куска.
- Ничего, заберём их с собой, - произнёс ухажёр уверенным тоном, - потом можно будет дома доесть. Надо только у официанта пустую коробку попросить.
- Прямо, как в анекдоте про американских безработных, - усмехнулась Маша, - доедим то, что они не доели.
- Не понял!? - Веня поднял голову от креманки с мороженым.
Дальше они сидели молча и уже не соревновались, кто кого объест. Оба были сыты по горло и оба расслаблены. Когда мороженое было доедено, Вениамин заговорил о любви.
'Сейчас признается', - насторожилась Маша и стала внимательно слушать. Парень начал издалека.
- Любовь мужчины и женщины различаются по своей сути, - начал он, - женщине любить проще, ведь она ближе к природе. Парням сложнее, они придумывают себе идеал и уже любят его. А потом этот идеал исчезает, превращаясь в нечто обыденное, и парни страдают. Но некоторым везёт, - воодушевился он, - некоторых любят по-настоящему. Женская любовь примиряет мужчину с самим собой, и тогда он становится сильным! - пафосно выдал он и многозначительно посмотрел на Машу. - Круто сказано, правда!?
- Тоже сам придумал, или позаимствовал у кого!? - Маша посмотрела ему прямо в глаза и задержала свой взгляд.
- Сам, - смущённо произнёс парень, шмыгнул носом и отвёл глаза в сторону, - сам, - как эхо повторил он.
'Опять неправда', - подумала Маша, потому что на этот раз она точно знала, кому принадлежит эта фраза.
В это время появился официант. Вместе с пустой коробкой он принёс счёт на оплату застолья. В нём значилась кругленькая сумма в тысячу сто рублей. Пробежав его глазами, начитанный ухажёр сразу сник и начал рыться в карманах. Выудил он из них только три мятых сотки и ещё более мятую пятидесятку. Остальное пришлось доплачивать Маше...
Вечером, подперев голову рукой и читая конспект по педагогике, она вспомнила, как на обратном пути её принц под видом того, что ему надо в туалет, ушёл за угол и больше уже не вернулся. А его машина, на которой она мечтала прокатиться до дома, так и осталась стоять у памятника Ленину.
'Неужели все парни такие? - с горечью думала она, - и муж у меня будет такой же?'.
Она отложила тетрадь в сторону и задумалась. В её мечтах нарисовался образ совсем иного парня - щедрого, благородного, любящего её, с которым она будет жить долго-долго и счастливо.
И от этих мыслей на глаза её набежали слёзы, и она заплакала, словно утренняя берёзка за окном. Повсхлипывав, Маша промокнула слёзы носовым платком, посмотрелась в зеркальце, лежавшее под рукой, потом придвинула к себе тетрадь и продолжила чтение...
В понедельник на экзамене по педагогике она получила 'отлично'. Потом, когда Маша отмечала это событие с подругами, она рассказала им о прошедшем свидании. Рассказала всё без утайки, но о том, что Вениамин объел её в итальянском кафе, распространяться не стала. А ещё через день пришла эсэмэска от несостоявшегося принца-Вениамина. В ней была всего одна фраза:
- Хочу пиццу!
Что бы это значило?
8 июня 2017 г
* Картинка взята из Интернета из свободного доступа