День за окном походил на потёкшую акварель, зонты щетинились навершиями. От румяного оболтуса из социальной службы неуютно пахло дождём.
 - Есть отличное решение проблемы! - радостно возвестил он. - Максимально комфортные точки соприкосновения с социумом!
 - Ну? - хмуро уронил Курум.
 - Используйте в качестве растворителя воду!
 Курум покривел лицом. Оболтус продолжал сиять:
 - Химические растворители опасны для здоровья и если вы продолжите обливать ими людей, будут последствия. Вы же не хотите снова в клинику?
 Курум не хотел: рисованные проникли и туда, Курум чуял их всеми порами тела. К сожалению, ему не дали взять с собой растворители.
 - Я не предлагаю ходить поливать всех подряд водой, да ещё когда совсем не жарко, но если почувствуете, что подкатывает, и никак не сдержаться, ну, вы понимаете…
 - Я для вас просто очередной псих, да? - Курум вгляделся в довольное лицо посетителя, из-за которого чувствовал себя ещё более одиноким и удивительно тяжёлым. Слишком тяжёлым для этой жизни.
 Гость заливался, ничего не замечая:
 - О, нет! Я нахожу вашу концепцию очень любопытной. Вот, например, вы считаете, что эти нарисованные люди - они по старинке, как плоские картинки, или в 3D?
 - Какая разница?
 - Ну, если растворить плоскую картинку, то под красками будет чистая поверхность, - оболтус выудил из кармана рекламную листовку с мультяшным гусём в бейсболке и проткнул её пальцем; в дырке от пальца тускло светилась полоса на полу от оставленного в туалете света, - у трёхмерных под внешней текстурой сетка, дальше фон.
 - А следующим уровнем сложности мясо и кости? - съязвил Курум. - Не куплюсь!
 Он попытался вырвать бумажку с дырявым гусём, но был слишком резок - напуганный оболтус перетёк в сторону и слегка подтолкнул по ходу движения. Курум врезался в стеллаж под полкой, где стояли заготовленные для испытаний растворители. Одна из банок опрокинулась.
 Курум закричал. И продолжал кричать пока расплывалось, тускнело и теряло чёткие очертания его запястье.
 Оболтус, выругавшись, схватил старое полотенце, тщательно обтёр воющего Курума. Рука перестала расплываться, но всё равно внушала ужас, и единственное, чего Курум сейчас хотел, это избавиться от неё. Оболтус перехватил его в последний момент, сжал руки, стараясь не касаться потёков растворителя, отнял нож, бормотал что-то мутное, успокоительное. В гипнотическом тумане, тихонько подвывая, Курум глядел, как оболтус достал из кармана плоскую коробочку с красками и старательно замазал проплешины на его запястье.
 - Ну вот, - пробормотал он, - как так и было.
 Курум перестал подвывать.
 - Это ты, - сказал он. Слова упали как кирпичи в тихую воду.
 - Что?
 - Нарисовал меня.
 Оболтус уже не сиял, теперь смотрел на Курума внимательно и серьёзно:
 - Вам надо успокоиться.
 - Ты!.. - разозлился Курум — успокоиться, ха! - и ткнул оболтуса пальцем в грудь.
 Курум лишь хотел, чтобы тот отодвинулся, а ещё лучше - ушёл, как не бывало.
 Но палец прошёл насквозь, словно сквозь плохонькую бумагу, как ранее палец оболтуса проткнул нарисованного гуся в бейсболке.
 - Я просто не хотел быть один, - прошептал оболтус. Румянец стёк с его лица, но Курум смотрел только на дыру от пальца. Такую же рваную, как в рекламном гусе, только в ней не было тусклого туалетного света, лишь одна пустота.