Риена
Пламя Чёрной Башни часть 1

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    В мире семи башен стихий трое магов находят друг друга. Си Ень - повелитель огня с репутацией демона. Мэйлин - целительница, видящая в нём человека. Цзин Юй - мудрец луны с даром ясновидения.Когда древняя секта начинает охоту на огненных духов, угрожая уничтожить весь мир, только найденная семья может остановить катастрофу. Их дружба преодолевает границы стихий. Их любовь связывает души без ритуалов. Их выбор - защищать друг друга любой ценой.Потому что настоящая сила - не в магии. Она в тех, кто рядом.Эпическое китайское фэнтези о найденной семье, которая крепче любой магии.
  Глава 1. Встреча в сумеречном лесу
  
  На самом краю древнего леса, там, где вековые сосны склоняли свои кроны над крытыми соломой крышами, притаилась маленькая деревушка. Жители её были простыми людьми - землепашцами и охотниками, - но судьба одарила их бесценным сокровищем: в покосившемся домике у самой опушки жила старая травница со своей внучкой.
  
  Мэйлин - так звали девушку - едва разменяла третий десяток лет, но руки её уже знали секреты сотен целебных трав, а сердце хранило мудрость, передававшуюся в их роду из поколения в поколение. Чёрные волосы её отливали золотом на солнце, словно осенний мёд, а в карих глазах то и дело вспыхивали золотые искорки - знак того, что золотой источник когда-то коснулся её души. В этих глухих краях не было прошедших обучение целителей из Восьмой башни, но бабушка с внучкой справлялись ничуть не хуже учёных заклинателей. Никому они не отказывали в помощи - ни беднякам, ни путникам, ни даже лесному зверью, - и деревенские платили им любовью и почтением.
  
  В то утро Мэйлин поднялась ещё до рассвета. Пришло время искать лунный первоцвет - редчайшую траву, что расцветала лишь раз в году и лишь на несколько дней, где-то в самой непроходимой чаще. Опадут лепестки - и жди следующей весны. Девушка собрала котомку, сунула туда кувшинчик с молоком и большой ломоть хлеба, щедро пропитанный мёдом, - на случай, если поиски затянутся, - и шагнула под сень деревьев.
  
  Лес принял её как старую знакомую. Мэйлин знала здесь каждую тропку, каждый овраг, каждое дупло, где гнездились совы. Лес никогда не был к ней враждебен - напротив, он словно расступался перед ней, указывая верную дорогу шелестом листвы и птичьими трелями. Она шла всё глубже и глубже, не ведая страха.
  
  Но когда она прошла под двумя древними дубами, сплетёнными кронами в подобие арки, мир вокруг неё изменился.
  
  Мэйлин остановилась, не веря своим глазам. Только что вокруг шумел живой зелёный лес, пронизанный солнечными лучами, - а теперь её окружал серый сумрак, густой и тяжёлый, как предгрозовая туча. Деревья здесь были скрюченными и чёрными, их ветви тянулись к ней подобно костлявым пальцам. Трава под ногами пожухла и поседела, а воздух пах гнилью и чем-то ещё - чем-то неправильным, чем-то, чему не место в мире живых.
  
  "Что за наваждение?" - подумала девушка, медленно оглядываясь по сторонам.
  
  Она сделала несколько неуверенных шагов вперёд - и тут услышала рычание.
  
  Три твари выступили из-за почерневших стволов. Они отдалённо напоминали волков, но ни один волк не бывал таким огромным, и ни у одного волка не горели глаза багровым потусторонним светом. Чёрная шерсть их слиплась от какой-то тёмной слизи, из приоткрытых пастей капала густая слюна.
  
  Сердце Мэйлин оборвалось. Она попятилась, понимая, что бежать бесполезно.
  
  - В сторону!
  
  Голос был хриплым, надтреснутым, словно его обладатель давно разучился говорить. Но Мэйлин повиновалась мгновенно - метнулась вбок, упала, прикрыв голову руками.
  
  Мир взорвался светом.
  
  Ослепительная молния - нет, не молния, понял Мэйлин, а чистая, концентрированная сила - ударила в тварей, и те рассыпались пеплом, не успев даже взвыть. Жар опалил лицо девушки, хотя она лежала в нескольких шагах.
  
  "Заклинатель", - изумлённо подумала она, поднимая голову.
  
  Она увидела фигуру в сером плаще - ветхом, выцветшем, больше похожем на погребальный саван. Фигура покачнулась - и начала падать.
  
  Мэйлин бросилась к незнакомцу, подхватила его прежде, чем он ударился о землю. Он оказался неожиданно лёгким - слишком лёгким для взрослого мужчины.
  
  Она осторожно опустила его на землю и откинула капюшон.
  
  Её встретило бледное, измождённое лицо. Мэйлин не могла определить его возраст - черты были молодыми, но ввалившиеся щёки и тени под глазами принадлежали смертельно больному человеку. Длинные волосы, спутанные и грязные, были белыми как лунный свет - не седыми от старости, а словно выцветшими, лишёнными всякого цвета. Кожа его отливала нездоровой серостью.
  
  Мэйлин приложила ладонь к его груди и направила внутрь тонкую струйку своей силы - совсем немного, только чтобы почувствовать.
  
  Меридианы - энергетические каналы, по которым течёт сила заклинателя, - были повреждены, некоторые почти разрушены. Ядро силы, средоточие магии в груди любого заклинателя, оставалось целым, но было почти пустым - там теплилась лишь жалкая искорка, как последний уголёк в давно погасшем очаге. Сердце билось редко и слабо, дыхание едва угадывалось.
  
  Он умирал. Медленно, но верно, он угасал прямо у неё на руках.
  
  "Нет, - твёрдо сказала себе Мэйлин. - Не сегодня".
  
  Она действовала быстро, как учила бабушка - не думая, доверяя рукам и чутью. Собрала сухих веток, высекла огонь. Достала из котомки мешочки с травами - благо, она всегда носила с собой самое необходимое - и поставила завариваться укрепляющий отвар. Сняла с себя верхнюю накидку и укутала незнакомца поверх его ветхой одежды.
  
  Она не решалась вливать в него свою силу - его меридианы были слишком повреждены, любое неосторожное вмешательство могло причинить ещё больший вред. Но она могла согреть его обычным, человеческим теплом.
  
  Мэйлин взяла его ледяные руки в свои - пальцы его были тонкими и бледными, как у мертвеца - и начала осторожно растирать их, массируя энергетические точки, разгоняя застоявшуюся кровь. Она грела его руки своим дыханием, прижимала к груди, снова растирала.
  
  Время тянулось медленно. Огонь потрескивал, отвар шипел в котелке, а девушка всё не отпускала рук незнакомца, словно могла удержать его в мире живых одним лишь прикосновением.
  
  Наконец он открыл глаза.
  
  Они были светлыми - не голубыми и не серыми, а какими-то прозрачными, как речная вода в пасмурный день. И в них не было ни удивления, ни благодарности - только усталость, бесконечная, тяжёлая усталость.
  
  - Как ты сюда попала? - хрипло спросил он.
  
  Мэйлин растерянно моргнула. Она ожидала чего угодно - стонов, просьб о помощи, может быть, даже слов благодарности за спасение - но не холодного вопроса.
  
  - Я... шла по лесу. Искала травы. Прошла под сплетёнными деревьями и оказалась здесь.
  
  Заклинатель нахмурился. Он попытался приподняться, но руки его подломились, и он снова упал на землю.
  
  - Ты нашла себе неприятности, - проговорил он. - Уходи. Тем же путём, что пришла. Немедленно.
  
  - Я не могу вас так оставить, господин заклинатель.
  
  Он криво усмехнулся - в этой усмешке не было и тени веселья.
  
  - Я не господин. И уж точно не заклинатель - не в том смысле, что ты имеешь в виду. Уходи.
  
  - Не в таком виде, - упрямо покачала головой Мэйлин. - Вы должны хотя бы держаться на ногах. - Она потянулась к котелку, налила отвар в чашку. - Выпейте это.
  
  - Я не буду ничего пить, - отрезал он, и в голосе его впервые прорезалось что-то живое - раздражение. - А ты сейчас же уйдёшь.
  
  - Почему? - Мэйлин почувствовала, как в ней закипает ответное раздражение. Она только что спасла ему жизнь, она собирает для него травы, греет его своим теплом, а он гонит её прочь!
  
  Заклинатель приподнялся на локте, и глаза его сверкнули.
  
  - Что будет, если здесь появится ещё одна тварь? - прошипел он. - У меня не осталось сил даже на искру. Я не смогу тебя защитить.
  
  - Тогда она меня сожрёт! - вспыхнула Мэйлин. - И вас тоже! А всё потому, что кто-то слишком упрям, чтобы принять помощь!
  
  Заклинатель уставился на неё с нечитаемым выражением. Потом откинулся назад и устало прикрыл глаза.
  
  - Ты не можешь мне помочь, девочка, - тихо сказал он, и в голосе его прозвучала такая безнадёжность, что у Мэйлин сжалось сердце. - Никто не может.
  
  - Вы сейчас опять потеряете сознание, - она заметила, как дрожат его веки, как прерывается дыхание. - Выпейте это. Немедленно.
  
  Она поднесла чашку к его губам, и заклинатель, видимо, понял, что эта девчонка от него не отстанет. Он сделал глоток - и поморщился.
  
  - Горько.
  
  - У меня есть хлеб с мёдом и молоко, - тут же сказала Мэйлин. - Допейте всё, потом заедите сладким.
  
  Он смотрел на неё долгим, странным взглядом - словно пытался понять, что за создание перед ним. Потом молча допил отвар.
  
  Мэйлин достала из котомки кувшинчик с молоком и ломоть хлеба, пропитанного мёдом, бережно завёрнутый в промасленную бумагу. Заклинатель взял хлеб и начал есть - медленно, отламывая крошечные кусочки, долго рассасывая их во рту и запивая молоком. Он ел так, как едят люди, давно забывшие вкус пищи.
  
  Мэйлин сидела рядом, обхватив колени руками, и думала. Кто он? Что делает в этом жутком месте? Что с ним случилось? Его меридианы повреждены так, словно через них пропустили огненную реку, его ядро почти пусто - и всё же он сумел призвать молнию, достаточно мощную, чтобы испепелить трёх тварей разом. Откуда он взял на это силы?
  
  Заклинатель доел последний кусок хлеба и отставил пустой кувшинчик. Потом, опираясь на ствол дерева, медленно, мучительно поднялся на ноги. Его шатало, но он стоял.
  
  - Видишь, - сказал он, и в голосе его прозвучала мрачная насмешка, - я держусь на ногах. Можешь уходить.
  
  - Тогда пойдёмте со мной, - Мэйлин тоже встала и посмотрела ему в глаза. - Моя бабушка - лучшая целительница в округе. Мы сможем вам помочь.
  
  Заклинатель невесело усмехнулся.
  
  - Я не могу уйти.
  
  - Почему?
  
  Он помолчал. Потом заговорил - тихо, бесцветно, словно рассказывал о чём-то давно пережитом и перегоревшем:
  
  - Я запечатан здесь. Мой... друг... запечатал меня своей жизнью. У него не поднялась рука меня убить, так что он выбрал это.
  
  Мэйлин непонимающе смотрела на него.
  
  - Но я ведь вошла...
  
  - Я не знаю, как ты вошла. - Он покачал головой. - Но это место меня не выпустит. Не пока я жив.
  
  - Может быть, печать исчезла? - с надеждой спросила девушка. - Поэтому я и смогла войти? Давайте проверим!
  
  - Она не могла исчезнуть.
  
  - Но надо же проверить!
  
  Заклинатель смотрел на неё несколько долгих мгновений. Потом что-то в его лице дрогнуло - не смягчилось, нет, но как будто дало трещину.
  
  - Хорошо, - бросил он с внезапной яростью. - Пойдём проверим.
  
  Они шли молча. Заклинатель двигался медленно, опираясь на деревья, но помощи не принимал - когда Мэйлин попыталась подставить ему плечо, он отстранился с такой брезгливостью, словно она предложила ему яд. Девушка не стала настаивать. Она шла рядом, готовая подхватить его, если он упадёт.
  
  Наконец они добрались до тех самых сплетённых дубов, что служили вратами в этот сумеречный мир.
  
  Заклинатель остановился в нескольких шагах от них. Мэйлин видела, как напряглись его плечи, как сжались кулаки.
  
  - Идите, - прошептала она. - Может быть, получится.
  
  Он шагнул вперёд и поднял руки.
  
  Воздух вспыхнул.
  
  Мэйлин вскрикнула, когда невидимая стена проявилась огнём - яростным, безжалостным, опаляющим. Заклинатель упёрся ладонями в эту стену, и огонь охватил его руки, лизнул запястья, пополз выше. Запахло горелой плотью.
  
  Он не отступил. Он стоял и смотрел на свои горящие руки с каким-то отстранённым любопытством, словно это происходило не с ним.
  
  - Эта стена не выпустит меня, пока я жив, - тихо сказал он.
  
  - Я поняла! - закричала Мэйлин, бросаясь к нему. - Не надо! Прекратите!
  
  Она схватила его за руки, пытаясь оттащить от огненной преграды. Пламя лизнуло её пальцы, но она не отпустила.
  
  - Не надо, - её голос сорвался. - Вам же больно...
  
  Слёзы хлынули из её глаз - горячие, обжигающие. Она плакала - о нём, об этом незнакомом человеке, запертом в этой серой тюрьме, обречённом на медленное угасание.
  
  Заклинатель смотрел на неё с непонимающим изумлением. Его обожжённые руки всё ещё были в её ладонях.
  
  - Не плачь, - сказал он наконец, и голос его прозвучал почти растерянно. - Я же говорил тебе. И это уже не важно... - Он помолчал. - Иди. Пожалуйста.
  
  Мэйлин вытерла слёзы тыльной стороной ладони, размазав по щекам сажу и копоть.
  
  - Я отведу вас домой, - твёрдо сказала она. - Где вы здесь живёте?
  
  Он смотрел на неё долго - так долго, что она уже решила, что он снова прикажет ей уйти. Но потом он просто махнул рукой.
  
  - Пойдём. Всё равно ведь не отстанешь.
  
  Они шли вглубь сумеречного леса. Деревья здесь становились всё более искривлёнными, всё более больными. Несколько раз Мэйлин слышала шорохи в кустах, видела мелькание тёмных теней, но твари не нападали - то ли боялись заклинателя, то ли просто выжидали.
  
  Наконец лес расступился.
  
  Перед ними лежало озеро - чёрное, неподвижное, такое глубокое, что дно его, казалось, уходило в самое сердце земли. Вода не отражала серое небо - она поглощала свет, как бездна.
  
  А на берегу стоял дом.
  
  Когда-то он, наверное, был красив - изящная черепичная крыша, резные наличники, широкое крыльцо. Но годы превратили его в призрак былого величия. Крыша просела, стены покосились, дерево потемнело и растрескалось. Сад вокруг дома давно одичал и превратился в непролазные заросли.
  
  Они вошли внутрь.
  
  Мэйлин огляделась и едва сдержала возглас. Дом был полузанесён опавшими листьями, ветками, всяким лесным мусором. Паутина густой вуалью затянула углы. Пахло сыростью и тленом.
  
  "Он живёт здесь? - подумала она с ужасом. - Сколько лет он живёт в этом... в этом склепе?"
  
  - Пришли, - сказал заклинатель. - Можешь уходить. Если тебя по дороге сожрёт какая-нибудь тварь - сама виновата.
  
  Он опустился на что-то, отдалённо напоминающее кровать - деревянный каркас с остатками давно истлевшего матраса, - и закрыл глаза. У него не осталось сил даже на разговоры.
  
  Но Мэйлин не ушла.
  
  Она опустилась рядом с ним и осторожно взяла его обожжённые руки. Достала из котомки баночку с мазью - она всегда носила её с собой, на случай ожогов или порезов - и начала осторожно наносить целебное снадобье на обугленную кожу. Заклинатель дёрнулся было, но сил сопротивляться у него не было.
  
  Она перевязала его руки полосками ткани, оторванными от собственной нижней рубахи. Укрыла его своим плащом - он и так отдала ему накидку, но ночи здесь наверняка холодные, а в доме гуляли сквозняки.
  
  Потом она наклонилась к его уху и прошептала:
  
  - Я скоро вернусь.
  
  Он не ответил. Может быть, уже спал. Может быть, просто не хотел говорить.
  
  Мэйлин выскользнула из дома и быстрым шагом направилась к выходу из этого сумеречного мира. На обратном пути ей не встретилось ни одной твари - то ли повезло, то ли они действительно чего-то боялись.
  
  Она прошла под сплетёнными дубами - и оказалась в своём лесу. Живом, зелёном, пронизанном косыми лучами закатного солнца.
  
  Мэйлин не позволила себе остановиться. Она почти бежала по знакомым тропинкам, и только когда впереди показались крыши родной деревни, она замедлила шаг.
  
  Бабушка ждала её на пороге - маленькая, сухонькая, с лицом, изборождённым морщинами, но с молодыми, пронзительными глазами.
  
  - Где ты пропадала? - строго спросила она. - Уже вечереет. Ты с самого утра в лесу!
  
  - Я встретила одного... интересного человека, - медленно сказала Мэйлин. - Мне пришлось задержаться.
  
  Бабушка подняла бровь.
  
  - Кого ты могла встретить в лесу?
  
  - Не знаю ещё. Мне нужно с этим разобраться. - Мэйлин помолчала, собираясь с мыслями. - Бабушка, можно я возьму для него кое-какие вещи? Целебные травы, еду, одеяла...
  
  Старая травница смотрела на внучку долгим, испытующим взглядом.
  
  - Хм, - сказала она наконец.
  
  - И мне нужна мужская одежда, - добавила Мэйлин. - Его собственная совсем истлела.
  
  Бабушка молчала ещё несколько мгновений. Потом кивнула.
  
  - Расскажешь мне всё за ужином. А пока - собирай что нужно. В сундуке остались вещи твоего деда, посмотри, может что подойдёт.
  
  Мэйлин благодарно сжала её руку и скрылась в доме.
  
  А старая травница ещё долго стояла на пороге, глядя в сторону темнеющего леса, и в глазах её мелькало что-то, похожее на тревогу - или, может быть, на предчувствие.
  
  Глава 2. Упрямство и забота
  
  Цзин Юй не мог сказать точно, проснулся он или просто выплыл из того мутного полузабытья, в котором всё чаще пребывал в последние годы. Силы утекали из него, как вода из треснувшего кувшина, и грань между явью и беспамятством становилась всё тоньше.
  
  Но сейчас что-то было не так.
  
  Шорох. Скрип. Звук, которого не слышали эти стены много, много лет - звук метлы, сметающей сор с деревянного пола.
  
  Он приоткрыл глаза.
  
  Несносная девчонка вернулась.
  
  Она стояла посреди комнаты, раскрасневшаяся от работы, с подоткнутым подолом и закатанными рукавами, и энергично орудовала метлой, выметая из дома слежавшиеся листья, ветки и прочий мусор, копившийся здесь годами. В очаге - том самом очаге, который Цзин Юй не разжигал уже целую вечность - весело плясало пламя, а над ним булькал котелок, источая аромат целебных трав.
  
  Девушка заметила, что он за ней наблюдает. Тут же отставила метлу, сполоснула руки в деревянной лохани - откуда здесь лохань? - сняла котелок с огня и налила дымящийся отвар в чашку.
  
  - Доброе утро, - она опустилась рядом с ним и протянула чашку, улыбаясь так, словно не было никакого сумеречного леса, никаких тварей, никакой огненной стены. - Выпейте, пожалуйста.
  
  - Зачем ты вернулась? - хрипло спросил Цзин Юй. Голос его после долгого молчания звучал как скрип несмазанной двери. - Уходи.
  
  - Уйду, - легко согласилась она. - Вот закончу уборку - ну, хотя бы часть - и уйду. А вы пока выпейте. Я добавила мёд.
  
  Цзин Юй смотрел на неё, пытаясь понять, что творится в этой упрямой головке. Вчера она плакала над его обожжёнными руками - слезами, которых он не заслуживал. Сегодня она хозяйничает в его доме так, словно имеет на это полное право.
  
  Он понял, что от неё не избавиться. По крайней мере, не сейчас, не в его нынешнем состоянии.
  
  Взял чашку, пригубил.
  
  И скривился.
  
  - Вкус стал ещё чудовищнее.
  
  - Простите, - виновато сказала Мэйлин, протягивая ему льняной мешочек. - Вот, здесь очень вкусные сладости. Бабушка сама делает. Выпейте всё и заешьте ими.
  
  Цзин Юй, сморщившись, как от горькой микстуры - а это и была горькая микстура, - заставил себя допить отвар до дна. Жидкость обожгла горло и разлилась теплом по измученному телу. Он нехотя признал, что после неё стало немного легче дышать.
  
  А Мэйлин уже вернулась к своей уборке.
  
  Она работала споро и умело, как человек, привыкший к труду с детства. Вымела весь мусор, выгребла из углов слежавшуюся за годы труху. Натаскала воды - откуда? неужели из того чёрного озера? - и вымыла пол, отскребая въевшуюся грязь. Протёрла стены, стёрла паутину, смахнула пыль с немногочисленной мебели.
  
  Дом преображался на глазах.
  
  Потом она подошла к Цзин Юю и решительно потянула его за руку.
  
  - Вставайте. Вам нужно поесть.
  
  - Я не голоден.
  
  - Это неважно. Вставайте.
  
  Она практически выдернула его из кровати и усадила за стол - тот самый стол, который он уже и забыл когда использовал по назначению. Перед ним появилась миска с рисовой кашей, приправленной какими-то травами, кусок подогретого хлеба и чашка с чем-то молочным.
  
  - Ешьте, - велела она тоном, не терпящим возражений.
  
  Пока он медленно, без аппетита ковырялся в каше, Мэйлин занялась кроватью. Безжалостно выбросила всё, что там было - истлевшие тряпки, труху, остатки того, что когда-то было постельным бельём. Притащила откуда-то - с ослика? какого ещё ослика? - пахнущий свежими травами тюфяк, пухлую подушку и тёплое стёганое одеяло.
  
  Застелила кровать, расправила складки, удовлетворённо осмотрелась.
  
  - Как ты всё это сюда притащила? - не выдержал наконец Цзин Юй.
  
  - На ослике, - улыбнулась она.
  
  - На каком ослике?
  
  - На моём ослике. Ну, знаете, такой, с длинными ушами, - она махнула рукой в сторону окна. - Вон он, пасётся у дома. Его зовут Хуан, он очень послушный.
  
  Цзин Юй проследил за её жестом и действительно увидел за мутным стеклом серую спину осла, мирно щиплющего чахлую траву у крыльца.
  
  Он не знал, что сказать. Эта девочка притащила осла через сумеречный лес, полный тварей, чтобы привезти ему тюфяк и одеяло.
  
  - Ну всё, - Мэйлин отряхнула руки. - Теперь мне пора. У меня много дел, и я должна найти этот... - она запнулась, явно проглотив непочтительное слово, - этот редкий цветок, ради которого вообще-то и шла в лес.
  
  Она направилась к двери, но на пороге обернулась. В карих глазах её заплясали золотые искорки - то ли от света, то ли от сдерживаемого смеха.
  
  - Господин заклинатель, - сказала она, - теперь в этом доме самое грязное место - это вы.
  
  Цзин Юй непроизвольно опустил взгляд на себя. Он и правда являл собой жалкое зрелище - в ветхом рубище, грязный, со спутанными сальными волосами.
  
  - Вот чистая одежда, - Мэйлин кивнула на аккуратно сложенную стопку у кровати. - Я нашла здесь бочку. Наполнила её и нагрела воду. Надеюсь, вы знаете, что с этим делать.
  
  И прежде чем он успел ответить - возразить, поблагодарить, выгнать её к демонам - она выскользнула за дверь.
  
  * * *
  
  Цзин Юй долго сидел неподвижно, глядя на закрывшуюся дверь.
  
  Дом пах чистотой и травами. На столе стыла недоеденная каша. За окном фыркал ослик.
  
  Он не помнил, когда в последний раз его жизнь была такой... живой.
  
  Наконец он поднялся - медленно, держась за стену - и доковылял до угла, где действительно обнаружилась старая деревянная бочка, наполненная тёплой водой. Рядом лежал кусок мыла, пахнущего сосновой смолой, и чистое полотенце.
  
  Он разделся, морщась от боли в затёкших мышцах, и опустился в воду.
  
  Тепло охватило его измученное тело, проникло в кости. Цзин Юй закрыл глаза и позволил себе просто... быть. Не думать о печати. Не думать о тварях. Не думать о том, сколько ему ещё осталось.
  
  Просто быть.
  
  Он тщательно вымылся - впервые за... он не хотел вспоминать, за сколько времени. Вода стала серой от грязи. Он вылез, обтёрся полотенцем и взял приготовленную одежду.
  
  Простое нижнее бельё. Светло-серый халат из плотного полотна, явно старый, но чистый и аккуратно заштопанный в нескольких местах. Тёмный пояс. Вещи были ему великоваты - он отощал за годы заточения - но это была настоящая, целая одежда, а не те лохмотья, в которых он ходил последнее время.
  
  Цзин Юй оделся и поймал своё отражение в медном зеркале, валявшемся среди вещей, которые притащила девчонка.
  
  На него смотрел призрак. Худое серое лицо, запавшие глаза, острые скулы, обтянутые кожей. Волосы - белые, давно потерявшие свой природный тёмный цвет - свисали спутанными космами.
  
  Он попытался их расчесать, но пальцы тут же запутались в колтунах. Гребень застревал, волосы рвались. Цзин Юй дёргал, пытаясь продраться сквозь спутавшиеся пряди, и каждое движение отзывалось болью в обожжённых руках.
  
  Раньше у него были красивые волосы. Чёрные как ночь, гладкие как шёлк. Он гордился ими.
  
  Теперь...
  
  Он услышал скрип двери и обернулся.
  
  Мэйлин вернулась. Раньше, чем обещала. Она была нагружена охапкой каких-то растений - видимо, нашла свой редкий цветок - и слегка запыхалась.
  
  - Я приготовлю обед и уйду, - сказала она с порога.
  
  Её взгляд скользнул по нему - чистому, переодетому, сражающемуся с собственными волосами - и что-то в её лице смягчилось.
  
  - Ты можешь их отрезать? - спросил Цзин Юй, прежде чем успел себя остановить. Он не хотел просить её ни о чём. Но эти проклятые волосы...
  
  - Отдайте, - Мэйлин отложила свои травы, подошла к нему и мягко забрала гребень из его пальцев. - Садитесь.
  
  Он сел. Она встала позади него, и он почувствовал, как её пальцы коснулись его волос - осторожно, бережно, как прикасаются к чему-то хрупкому.
  
  Она не стала резать. Вместо этого она начала терпеливо, прядь за прядью, разбирать спутанные волосы. Там, где гребень застревал, она распутывала узлы пальцами. Там, где пряди слиплись, она аккуратно их разделяла.
  
  Это было медленно. Очень медленно.
  
  Но её прикосновения были такими мягкими, такими бережными, что Цзин Юй почувствовал, как напряжение покидает его плечи. Как замедляется сердцебиение. Как тяжелеют веки.
  
  Он давно забыл, каково это - когда к тебе прикасается другой человек. Не чтобы ударить. Не чтобы связать. Просто... прикасается. С добротой. С заботой.
  
  Её пальцы скользили по его волосам, расчёсывали, разглаживали. Гребень мягко проходил от корней до кончиков, больше не застревая. Она что-то тихо напевала себе под нос - простую деревенскую мелодию.
  
  Цзин Юй закрыл глаза и позволил себе уплыть.
  
  Не в забытье - нет, это было что-то другое. Что-то тёплое и спокойное. Что-то похожее на... покой.
  
  - Ну всё, - раздался её голос, мягкий, чтобы не спугнуть. - Готово.
  
  Он почувствовал, как она закалывает его волосы на затылке - простой деревянной шпилькой, но уверенными движениями.
  
  - А теперь я приготовлю обед.
  
  Но когда она обошла его и заглянула в лицо, то увидела, что он едва держит глаза открытыми. Усталость навалилась на него, как каменная плита, - и не только усталость. Тепло ванны, сытость от завтрака, умиротворение от её прикосновений - всё это размягчило что-то внутри него, и теперь тело требовало отдыха.
  
  - Идёмте, - тихо сказала она.
  
  Она взяла его за руку - за ту самую забинтованную руку, которую он обжёг о печать - и осторожно повела к кровати. Цзин Юй не сопротивлялся. У него не было на это сил.
  
  Он лёг на свежий тюфяк, пахнущий лавандой и мятой, и почувствовал, как мягкое одеяло укрывает его плечи.
  
  А потом её пальцы обхватили его запястье.
  
  Она считала его пульс. Долго, сосредоточенно, с нахмуренными бровями. Цзин Юй видел, как двигаются её губы - она считала удары. Видел, как темнеют её глаза.
  
  Она знала. Она чувствовала то, что чувствовал он сам - как жизнь по капле утекает из его тела. Как ядро силы, когда-то сиявшее подобно луне, теперь едва тлеет.
  
  - Я что-нибудь придумаю, - прошептала она, и в голосе её звучала отчаянная решимость. - Тебе нельзя здесь оставаться.
  
  Цзин Юй хотел сказать ей, что она ничего не может сделать. Что печать нерушима. Что он давно смирился.
  
  Но веки его сомкнулись, и слова так и не были произнесены.
  
  Он уснул - впервые за долгие годы - настоящим, глубоким сном. И снились ему не кошмары, а чёрные волосы, отливающие золотом, и карие глаза с золотыми искрами.
  
  Глава 3. Между жизнью и смертью
  
  Так началась их странная дружба - если это можно было назвать дружбой.
  
  Мэйлин приходила к нему каждый день, в любую свободную минуту. Едва закончив дела по дому, она хватала котомку с припасами и бежала через лес, через те сплетённые дубы, в сумеречный мир, где её ждал упрямый заклинатель.
  
  Она следила, чтобы он ел - хотя бы понемногу, хотя бы через силу. Поила его горькими отварами, которые он ненавидел, но покорно глотал. Меняла повязки на его руках, которые заживали мучительно медленно. Убирала дом, приносила свежую воду, разжигала огонь в очаге.
  
  И пыталась его разговорить.
  
  Поначалу Цзин Юй шипел на неё, как рассерженный кот. Отворачивался к стене. Отвечал односложно. Притворялся спящим, когда она задавала слишком много вопросов.
  
  - Уходи.
  
  - Оставь меня.
  
  - Зачем тебе это нужно?
  
  Но Мэйлин не сдавалась. Она болтала с ним, даже когда он молчал. Рассказывала о деревне, о бабушке, о травах, которые собирала. О глупом козле соседа, который повадился жевать бельё на верёвках. О маленькой девочке, которую она лечила от лихорадки. О закатах над рекой и о том, как красиво цветут сливы по весне.
  
  Она говорила и говорила, наполняя его мёртвый дом живыми словами.
  
  И однажды он ответил.
  
  Не "уходи" и не "оставь меня". А настоящий ответ - на её вопрос о каком-то растении, которое она нашла в этом сумеречном лесу.
  
  - Это теневой плющ, - сказал он, разглядывая принесённый ею листок. - Он растёт только там, куда не проникает солнце. Сам по себе ядовит, но если правильно приготовить...
  
  Он осёкся, словно удивившись сам себе.
  
  Мэйлин затаила дыхание, боясь спугнуть.
  
  Цзин Юй помолчал. А потом продолжил - и в голосе его впервые за долгое время прозвучало что-то похожее на интерес.
  
  * * *
  
  С того дня всё изменилось.
  
  Он всё ещё ворчал на неё, всё ещё закатывал глаза, когда она заставляла его пить очередное зелье. Но он разговаривал с ней. По-настоящему разговаривал.
  
  Они говорили о травах - и оказалось, что он знает о них не меньше, чем её бабушка. Он рассказывал ей о растениях, которые росли только в тени башен, о цветах, что распускались под луной, о корнях, способных исцелять и убивать.
  
  Они говорили о заклинаниях. Он объяснял ей природу стихий, строение меридианов, принципы движения силы в теле заклинателя. Она слушала, раскрыв рот, впитывая каждое слово.
  
  Иногда он её учил.
  
  - Закрой глаза, - говорил он. - Почувствуй свою силу. Она как река внутри тебя - золотая, тёплая. Направь её в ладонь...
  
  Мэйлин послушно закрывала глаза и искала внутри себя ту искру, о которой он говорил. И находила - маленькое золотое солнце где-то в груди, пульсирующее в такт сердцу.
  
  - Теперь выпусти. Совсем немного. Как будто приоткрываешь дверь.
  
  Золотое сияние вспыхивало на её ладони - слабое, неровное, но настоящее.
  
  - Хорошо, - говорил Цзин Юй, и в светлых его глазах мелькало что-то похожее на гордость. - Очень хорошо.
  
  Сам он почти не мог использовать силу. Его меридианы были слишком повреждены, а ядро - почти пусто. Но ему доставляло удовольствие смотреть на неё, когда она практиковалась, - на эту девочку, наполненную искрящейся золотой силой, такой яркой, такой живой.
  
  - Ты можешь стать заклинательницей, - сказал он ей однажды. - С такими способностями тебя примет любая башня.
  
  - Правда? - Мэйлин просияла.
  
  - Но лучше не надо, - добавил он, отводя взгляд. - Мир заклинателей... он жесток. Он пережёвывает людей и выплёвывает то, что от них остаётся. Оставайся в своей деревне. Лечи людей. Живи спокойной жизнью.
  
  Мэйлин хотела спросить, что случилось с ним. Почему он здесь. Кто тот "друг", запечатавший его ценой собственной жизни. Но что-то в его лице остановило её.
  
  Она спросит потом. Когда он будет готов рассказать.
  
  * * *
  
  Дни шли за днями, складываясь в недели.
  
  И Мэйлин с нарастающим ужасом видела, что Цзин Юй слабеет.
  
  Её отвары поддерживали его, но не исцеляли. Она пыталась передать ему свою силу - осторожно, по капле - но его разрушенные меридианы не могли её удержать. Золотая энергия утекала, как вода сквозь решето.
  
  Он быстро уставал. Иногда посреди разговора его глаза стекленели, и он обмякал - просто терял сознание от истощения. Резкие движения валили его с ног. Он почти перестал есть - даже её сладости, которые раньше уплетал с удовольствием, теперь едва мог проглотить.
  
  Он угасал.
  
  И самое страшное - он это знал. Знал и принял.
  
  - Ты должен бороться, - говорила ему Мэйлин, сжимая его холодные руки. - Ты не можешь просто сдаться!
  
  - Я не сдаюсь, - спокойно отвечал он. - Я просто вижу вещи такими, какие они есть.
  
  - Но должен же быть какой-то способ!
  
  - Нет никакого способа. Печать питается моей жизненной силой. Она будет пить её, пока я не умру. Это было задумано с самого начала.
  
  - Тогда зачем... зачем ты вообще стараешься? Зачем ешь, пьёшь лекарства, позволяешь мне тебя лечить?
  
  Цзин Юй посмотрел на неё долгим, странным взглядом.
  
  - Потому что ты просишь, - просто сказал он.
  
  * * *
  
  В тот день Мэйлин пришла раньше обычного.
  
  Цзин Юй сидел у окна, глядя на чёрное озеро. Он ещё больше исхудал за последние дни, скулы заострились, глаза запали. Но когда она вошла, он повернулся к ней и слабо улыбнулся.
  
  - Послушай, - сказала Мэйлин, садясь напротив него. Сердце её колотилось так громко, что она была уверена - он слышит. - У меня есть идея. Очень плохая идея.
  
  Цзин Юй вопросительно приподнял бровь.
  
  - Эта печать не отпустит тебя живым, - медленно проговорила она. - Но мёртвым... мёртвым она скорее всего отпустит.
  
  Он молчал, ожидая продолжения.
  
  - Я могу... - она запнулась, собираясь с духом. - Я могу иглами остановить твоё сердце. Забрать тебя отсюда. И попробовать запустить его снова. На той стороне, где нет печати.
  
  Повисла тишина.
  
  - Хорошо, - сказал Цзин Юй.
  
  Мэйлин вскочила на ноги.
  
  - Что значит "хорошо"?! У меня может ничего не получиться! Ты понимаешь?!
  
  - Понимаю.
  
  - Ты можешь умереть! По-настоящему умереть!
  
  - Я и так умираю, - мягко сказал он. - Ты это знаешь.
  
  - Но... но... - Мэйлин задохнулась от возмущения. - Я же не шучу! Нам нужно решить быстро, потому что если ты ещё ослабеешь, у меня точно ничего не получится! Я просто тебя убью, и всё!
  
  - Как скажешь, - он снова улыбнулся этой своей мягкой, печальной улыбкой.
  
  - Почему ты не споришь со мной?! - почти закричала она.
  
  - Потому что я уже знаю, что это бесполезно.
  
  Мэйлин почувствовала, как в глазах закипают слёзы.
  
  - Только обещай мне, - тихо сказал Цзин Юй, - сильно не плакать, если не получится.
  
  - Если не получится, - выдохнула она, - я умру с горя. Так и знай.
  
  Что-то изменилось в его лице. Исчезла отстранённость, исчезло смирение. Он смотрел на неё - серьёзно, пристально - и в светлых глазах его впервые мелькнул страх.
  
  Не за себя.
  
  За неё.
  
  - Если кто-то умрёт - то только я, - твёрдо сказал он. - Иначе я не согласен.
  
  - Хорошо, - Мэйлин вытерла слёзы. - Обещаю. Я всё приготовлю, и мы сделаем это завтра.
  
  Она хотела уйти - нужно было собрать травы, приготовить снадобья, продумать каждый шаг. Но вместо этого она вдруг шагнула к нему и обняла.
  
  Крепко-крепко, как обнимают тех, кого боятся потерять.
  
  Он был таким худым под её руками. Таким хрупким. Она чувствовала его рёбра, его острые лопатки, его сердце, бьющееся слабо и неровно.
  
  - Только попробуй умереть, - прошептала она ему в ухо. - Только попробуй.
  
  Цзин Юй замер. А потом его руки - медленно, неуверенно - поднялись и обняли её в ответ.
  
  Он не помнил, когда в последний раз кого-то обнимал. Наверное, ещё в той, прошлой жизни. До предательства. До печати. До этого бесконечного серого существования.
  
  Она была тёплой. Она пахла травами и мёдом. Она была живой.
  
  - Если ты просишь, - тихо сказал он, - я постараюсь.
  
  Глава 4. По ту сторону стены
  
  Она вернулась на рассвете.
  
  Туман ещё стелился между деревьями, и роса серебрила траву под ногами. Мэйлин шла молча, ведя за собой ослика, нагруженного сумками с травами и снадобьями. Лицо её было сосредоточенным, почти суровым - ни следа обычной улыбки.
  
  Цзин Юй ждал её у дома. Он сидел на крыльце, закутавшись в одеяло, и смотрел на чёрную гладь озера. Услышав её шаги, он обернулся.
  
  - Ты не передумал? - спросила Мэйлин, остановившись перед ним.
  
  - Нет.
  
  Она кивнула, словно и не ожидала другого ответа. Достала из сумки склянку с тёмной жидкостью.
  
  - Выпей.
  
  Цзин Юй взял склянку, повертел в руках.
  
  - Хоть на этот раз там яд?
  
  - Прекрати шутить и выпей.
  
  В её голосе не было раздражения - только напряжение, натянутое как струна. Она боялась. Боялась того, что им предстояло сделать. Боялась, что у неё не получится. Боялась потерять его.
  
  Цзин Юй послушно выпил горькую жидкость, даже не поморщившись. За эти недели он привык к её отварам.
  
  Мэйлин забрала пустую склянку и протянула ему руку.
  
  - Пойдём.
  
  Он взял её ладонь - тонкие пальцы сомкнулись вокруг его запястья - и поднялся на ноги. Его слегка качнуло, но она была рядом, поддерживала.
  
  Они шли к стене печати молча. Мэйлин держала заклинателя за руку, а другой вела ослика. Хуан шагал позади них, фыркая и помахивая ушами, - невозмутимый, как и подобает ослу.
  
  Сумеречный лес молчал. Ни шороха, ни движения в кустах. Словно даже твари притихли, чувствуя, что сегодня здесь произойдёт что-то важное.
  
  Наконец они остановились у сплетённых дубов. Невидимая стена мерцала в воздухе - Мэйлин научилась её видеть, лёгкое искажение, как марево над раскалённым камнем.
  
  - Послушай, - сказала она, поворачиваясь к Цзин Юю. Голос её был ровным, деловитым - голос целительницы, объясняющей процедуру. - Сделаем так. Ты сядешь на ослика - иначе я не смогу тебя удержать. Я введу три иглы, и твоё сердце остановится. Мы перейдём стену. И я сделаю всё, чтобы вернуть тебя к жизни.
  
  - Хорошо.
  
  - Я не дам тебе умереть, - добавила она, и в этих словах было обещание.
  
  - Как скажешь.
  
  Мэйлин встретилась с ним взглядом.
  
  Она искала в его глазах страх - и не находила. Там была бесконечная усталость, накопившаяся за годы заточения. Лёгкая улыбка - та самая, печальная и мягкая, которую она так хорошо узнала за эти недели. И что-то ещё - что-то похожее на доверие.
  
  Он доверял ей свою жизнь. Свою смерть. Всё, что у него осталось.
  
  - Тогда начнём, - тихо сказала Мэйлин.
  
  Цзин Юй сел на ослика. Хуан стоял смирно, словно понимая важность момента. Мэйлин встала позади заклинателя, обняла его одной рукой, чтобы удержать. В другой руке блеснули три тонкие серебряные иглы.
  
  - Встретимся на другой стороне, - прошептала она.
  
  Её руки больше не дрожали.
  
  Она нашла нужные точки - три крошечных углубления на его теле, которые она выучила наизусть по древним трактатам. Быстро, уверенно вставила иглы одну за другой.
  
  И почувствовала, как его тело обмякает в её руках.
  
  Голова Цзин Юя откинулась назад, на её плечо. Глаза закрылись. Он перестал дышать.
  
  Мэйлин коснулась пальцами жилки на его шее.
  
  Пульса не было.
  
  "Он мёртв, - пронеслось у неё в голове. - Я убила его. Теперь нужно успеть".
  
  Она крепче обхватила безжизненное тело и потянула ослика за повод.
  
  - Вперёд, Хуан. Быстро.
  
  Ослик шагнул к стене. Мэйлин затаила дыхание.
  
  Стена вспыхнула - но не огнём, как тогда, когда Цзин Юй пытался пройти. Просто вспыхнула и погасла, пропуская их. Мёртвое тело не было пленником. Печать исполнила своё предназначение.
  
  Они вышли в живой лес.
  
  Солнечный свет ударил Мэйлин в глаза, тёплый ветер коснулся щёк. Но она не замечала ничего - всё её внимание было сосредоточено на человеке в её руках.
  
  Она быстро спустила его на землю, на мягкую траву. Выдернула иглы из первых точек, вставила в другие - те, что должны были запустить остановившееся сердце. Её руки двигались сами, повинуясь памяти тела, наработанной бесчисленными часами практики.
  
  Она положила ладони ему на грудь и начала ритмично надавливать. Раз, два, три, четыре, пять... Золотая сила текла из её рук, вливаясь в его тело, пытаясь разбудить угасшую искру жизни.
  
  Она наклонилась, прижалась губами к его губам - холодным, безжизненным - и вдохнула воздух в его лёгкие.
  
  Снова массаж. Снова вдох. Снова золотой свет, пульсирующий под её ладонями.
  
  "Пожалуйста, - молилась она, не зная, к кому обращается. - Пожалуйста, пусть получится. Пожалуйста".
  
  Раз, два, три, четыре, пять...
  
  Вдох.
  
  Раз, два, три, четыре, пять...
  
  И вдруг - под её руками что-то дрогнуло.
  
  Слабый толчок. Ещё один. И ещё.
  
  Сердце билось.
  
  Цзин Юй вздохнул - долгий, хриплый вздох - и открыл глаза.
  
  - У тебя получилось, - прошептал он, и в голосе его было изумление.
  
  Мэйлин смотрела на него - на его бледное лицо, на светлые глаза, широко распахнутые от удивления, на губы, которые только что были мёртвыми, а теперь шевелились, произнося слова.
  
  И разрыдалась.
  
  Она упала на него, обхватила руками, прижалась всем телом, и слёзы хлынули из её глаз - горячие, неудержимые. Она плакала от облегчения, от счастья, от пережитого страха. Плакала так, как не плакала никогда в жизни.
  
  Цзин Юй лежал неподвижно, слишком слабый, чтобы пошевелиться. Но его рука - медленно, с трудом - поднялась и легла ей на спину.
  
  Они лежали так долго - она, всхлипывающая, уткнувшаяся лицом ему в грудь, и он, рассеянно гладивший её по волосам.
  
  Над ними шелестели кроны живых, здоровых деревьев. Сквозь листву пробивались солнечные лучи, рисуя золотые пятна на траве. Где-то пела птица.
  
  Мир был живым. И они - оба - тоже были живы.
  
  Наконец Мэйлин подняла голову, вытерла слёзы и огляделась. Хуан мирно щипал траву неподалёку, совершенно не впечатлённый происходящим.
  
  - Нам нужно встать и пойти домой, - сказала она, голос её ещё дрожал. - А то меня бабушка убьёт.
  
  - Хорошо, - отозвался Цзин Юй.
  
  - Это значит, что ты тоже должен встать и пойти со мной. - Она строго посмотрела на него. - Или ты думаешь, я брошу тебя здесь, в лесу?
  
  Он помолчал.
  
  - А ты не думаешь, - медленно проговорил он, - что неразумно тащить домой человека, который совершил такое, что лучший друг запечатал его своей жизнью?
  
  Мэйлин склонила голову набок, разглядывая его.
  
  - Я не чувствую в тебе зла, - сказала она просто. - И в любом случае... - она не удержалась от улыбки, - ты сейчас не в состоянии причинить кому-то вред.
  
  Она поднялась на ноги и протянула ему руку.
  
  - Пойдём.
  
  Цзин Юй взял её руку и попытался встать. Мир закружился перед глазами, земля качнулась под ногами. Он пошатнулся, и Мэйлин тут же оказалась рядом, обхватила его, поддерживая.
  
  - Как ты? - спросила она.
  
  - Ничего. Голова закружилась.
  
  - Ты можешь идти?
  
  - Кажется, да.
  
  - А мне кажется, что нет. - Она подвела его к ослику. - Садись на Хуана, я его поведу.
  
  Цзин Юй посмотрел на невысокого серого ослика с сомнением.
  
  - Это очень маленький ослик. Он меня не выдержит.
  
  - А ты очень тощий заклинатель, - парировала Мэйлин. - Ничего с осликом не сделается.
  
  Ему пришлось согласиться.
  
  Они двинулись в путь - Мэйлин впереди, ведя Хуана за повод, Цзин Юй покачиваясь в седле. Лес обступал их со всех сторон, но это был живой лес, знакомый и безопасный. Пели птицы, шелестела листва, солнечные лучи играли на тропинке.
  
  Через некоторое время Цзин Юй всё-таки слез с ослика.
  
  - Я пойду сам, - сказал он.
  
  Мэйлин не стала спорить. Просто взяла его за руку и пошла рядом.
  
  Так они и шли - рука в руке, молча, но это было хорошее молчание. Молчание двух людей, которым не нужны слова.
  
  * * *
  
  Домик травницы показался за деревьями, когда солнце уже клонилось к полудню.
  
  Бабушка стояла на пороге, сложив руки на груди. Она смотрела на приближающуюся пару задумчивым, испытующим взглядом - на внучку, ведущую за руку незнакомого мужчину, бледного как смерть, с белыми волосами и выцветшими глазами.
  
  - Бабушка, - сказала Мэйлин, останавливаясь перед крыльцом, - это Цзин Юй.
  
  - Твоя находка из леса, - констатировала бабушка. Голос её был ровным, без осуждения, но и без особого тепла. - Что ж, господин заклинатель, проходите в дом.
  
  Цзин Юй отпустил руку Мэйлин и поклонился - глубоко, почтительно, как подобает гостю.
  
  - Благодарю за гостеприимство, почтенная госпожа.
  
  Бабушка хмыкнула и отступила в сторону, пропуская их.
  
  Они вошли в дом. Здесь пахло травами и свежеиспечённым хлебом, на столе дымилась похлёбка, в углу мурлыкал старый кот. Это был дом, полный жизни и тепла - такой непохожий на ту заброшенную развалину, в которой Цзин Юй провёл последние годы.
  
  Но он едва успел оглядеться - его повело в сторону, и если бы Мэйлин не подхватила его, он бы упал.
  
  - Сюда, - скомандовала бабушка, указывая на узкую кровать в углу комнаты. - Уложи его.
  
  На заклинателя накинулись сразу две целительницы. Бабушка щупала его пульс, заглядывала в глаза, хмурилась. Мэйлин уже грела на огне какой-то отвар.
  
  - Пей, - велела бабушка, подавая ему чашку.
  
  Цзин Юй попытался возразить - и понял, что у него нет на это сил. Он послушно выпил очередное зелье, горькое и густое, и почувствовал, как тепло разливается по телу, как тяжелеют веки.
  
  - Спи, - сказала Мэйлин, укрывая его одеялом. - Ты в безопасности.
  
  Он хотел ответить, но слова не шли. Усталость - настоящая, глубокая усталость, копившаяся годами - навалилась на него, и он провалился в сон.
  
  * * *
  
  Мэйлин долго сидела рядом с ним, глядя на его спящее лицо.
  
  Он спал так тихо, что она то и дело касалась пальцами его запястья, проверяя пульс. Слабый, но ровный. Живой.
  
  Он был жив.
  
  - Кто он? - спросила бабушка, опускаясь на табурет рядом с внучкой.
  
  - Не знаю, - честно ответила Мэйлин. - Может, он потом когда-нибудь расскажет.
  
  Бабушка помолчала, разглядывая спящего заклинателя.
  
  - Ты знаешь, отчего у заклинателей седеют волосы и выцветают глаза? - спросила она.
  
  Мэйлин покачала головой.
  
  - От использования огромного количества энергии, - медленно проговорила бабушка. - Такого количества, которое должно было его убить. Удивительно, что он вообще остался жив после этого.
  
  Мэйлин посмотрела на белые волосы Цзин Юя, разметавшиеся по подушке. Она думала о том, что же он сделал. Что потребовало от него такой силы. И почему его лучший друг решил, что лучше запечатать его, чем убить.
  
  - Он ведь может остаться у нас? - тихо спросила она.
  
  Бабушка долго молчала. Потом вздохнула.
  
  - Я не выгоняю больных, - сказала она. - Кем бы они ни были.
  
  Мэйлин благодарно сжала её руку.
  
  За окном садилось солнце, заливая комнату тёплым золотым светом. Старый кот свернулся у очага. Где-то во дворе фыркал Хуан, радуясь свежему сену.
  
  А на узкой кровати в углу спал человек, который ещё утром был мёртв.
  
  И впервые за много лет его сны были спокойными.
  
  Глава 5. Пробуждение и решения
  
  Первые дни Цзин Юй только спал.
  
  Он спал так глубоко, словно проваливался в чёрный омут без сновидений. Мэйлин будила его, чтобы покормить - осторожно приподнимала, подносила ложку к губам, - и он послушно глотал, почти не просыпаясь. Потом она поила его лекарствами, и он снова засыпал, едва коснувшись головой подушки.
  
  - У него не осталось внутренних сил, - объясняла бабушка, склонившись над спящим заклинателем и считая его пульс. - Ядро силы было почти пусто, а печать выпила последние капли. Но они восстанавливаются - медленно, капля за каплей. Его меридианы сильно повреждены, поэтому процесс идёт очень медленно. Но возможно это можно будет потом исправить, когда ему станет лучше.
  
  Мэйлин кивала, не отрывая взгляда от его лица. Во сне Цзин Юй выглядел моложе - разгладились морщины на лбу, исчезло то выражение усталой отстранённости, которое он носил как маску. Он был похож на того, кем, наверное, был когда-то - до печати, до предательства, до всего.
  
  Она садилась рядом с его кроватью и ждала.
  
  * * *
  
  Прошла неделя, потом другая.
  
  И однажды утром Цзин Юй открыл глаза - по-настоящему открыл, не в полузабытьи между сном и явью - и сел в кровати.
  
  Мэйлин, возившаяся у очага, обернулась на звук.
  
  - Ты проснулся!
  
  Она подбежала к нему, сияя от счастья, и он невольно отшатнулся от её энтузиазма.
  
  - Осторожнее, - проворчал он. - Я ещё не совсем...
  
  Но она уже обнимала его, смеясь и чуть не плача одновременно.
  
  - Ты проснулся, ты проснулся, ты наконец-то проснулся!
  
  С того дня ему действительно стало лучше.
  
  Он начал вставать - сначала ненадолго, держась за стены, потом всё увереннее. Выходил на крыльцо, подставляя лицо солнцу. Сидел во дворе, наблюдая, как Мэйлин работает в огороде.
  
  Мэйлин была так рада, что пела от счастья. Она напевала за работой, напевала, готовя еду, напевала, собирая травы. Бабушка только качала головой, глядя на неё, но в уголках её губ пряталась улыбка.
  
  Однажды Мэйлин вернулась с рынка с большим свёртком в руках.
  
  - Это тебе, - сказала она, протягивая его Цзин Юю.
  
  Он развернул ткань - и замер.
  
  Там лежал халат благородного синего цвета, глубокого, как вечернее небо. Плотный шёлк, строгий покрой, серебряная вышивка по воротнику и манжетам. И рядом - резная шпилька из чёрного дерева, украшенная крошечным лунным камнем.
  
  - Мэйлин... - начал он.
  
  - Примерь, - перебила она. - Я хочу посмотреть.
  
  Он хотел возразить - сказать, что это слишком дорого, что он не может принять такой подарок, что он этого не заслуживает. Но она смотрела на него с таким ожиданием, с такой надеждой в глазах...
  
  Он переоделся.
  
  Халат сидел идеально - Мэйлин угадала с размером, хотя он всё ещё был слишком худ. Синий цвет оттенял бледность его кожи, делая её не болезненной, а благородной.
  
  - Теперь волосы, - сказала она и, не дожидаясь его согласия, встала позади него.
  
  Её пальцы скользили по его волосам - всё ещё белым, но теперь чистым и блестящим - собирая их в высокий узел. Она закрепила причёску шпилькой из чёрного дерева, и лунный камень тихо засиял в белых прядях.
  
  - Вот, - удовлетворённо сказала она. - Теперь ты похож на настоящего заклинателя.
  
  Цзин Юй посмотрел на своё отражение в медном зеркале. Из зеркала на него смотрел незнакомец - бледный, с серебряными волосами и светлыми глазами, в синем шёлке и с лунным камнем в волосах. Он был похож на призрака. Или на лунного духа из старых легенд.
  
  - Спасибо, - тихо сказал он.
  
  * * *
  
  Дни потекли своим чередом.
  
  Цзин Юй помогал Мэйлин разбирать травы - его пальцы помнили эту работу, хотя он сам не мог вспомнить, где и когда её выучил. Он продолжал учить её магии, и она делала всё большие успехи.
  
  Они проводили вместе всё свободное время - склонившись над книгами, которые бабушка хранила в старом сундуке, или сидя во дворе, когда Мэйлин практиковалась в управлении силой. Золотое сияние вспыхивало на её ладонях, и Цзин Юй наблюдал за ней с тем выражением тихой гордости, которое появлялось на его лице только рядом с ней.
  
  Однажды вечером бабушка долго смотрела на него - на то, как он двигал пальцами, направляя силу Мэйлин - и вдруг сказала:
  
  - Ты заклинатель Белой башни. Башни золотого источника. Я когда-то видела их магию.
  
  Цзин Юй замер. Мэйлин опустила руки, гася золотое сияние.
  
  - Что такое Белая башня? - спросила она.
  
  - Это союз заклинателей золотого источника, - ответила бабушка, глядя не на внучку, а на Цзин Юя. - У них есть башня в столице империи, белая как снег, построенная на месте силы. - Она помолчала. - Десять лет назад мир заклинателей потрясали страшные события. Башня, говорят, была разрушена последователями Чёрной башни - заклинателями огненного источника. Но это всё было далеко отсюда, и я не знаю подробностей. - Её глаза встретились с глазами Цзин Юя. - Думаю, твой друг знает больше моего.
  
  Тишина повисла в комнате, тяжёлая и густая.
  
  - Вы ошибаетесь, - наконец сказал Цзин Юй. Голос его был ровным, но что-то в нём дрогнуло. - Я знаю о том, что случилось, меньше вашего. Но если это правда... - он замолчал, и Мэйлин увидела, как побелели его пальцы, сжавшиеся в кулаки, - то во всём этом виноват я. Я должен узнать, что произошло.
  
  - Хорошо, - спокойно сказала Мэйлин. - Когда ты поправишься, мы отправимся в столицу вместе.
  
  - Ты хочешь сказать, что был запечатан десять лет назад? - вмешалась бабушка.
  
  - Судя по всему, да.
  
  - Десять лет... - прошептала Мэйлин. Она пыталась представить - десять лет в том сером мире, среди больных деревьев и чёрного озера, в одиночестве, без надежды. Десять лет угасания.
  
  - И я отправлюсь один, - твёрдо сказал Цзин Юй, словно не слыша её слов. - Ты что, не слышала первой части того, что я сказал? Это случилось из-за меня.
  
  - Я слышала, - Мэйлин встретила его взгляд. - Я слышала, что ты в этом не участвовал, потому что был запечатан раньше. И ты не знаешь, что произошло дальше.
  
  Цзин Юй открыл рот, чтобы возразить, но она уже отвернулась, давая понять, что разговор окончен.
  
  * * *
  
  После этого Цзин Юя начали мучить кошмары.
  
  Он просыпался посреди ночи - в холодном поту, со сбившимся дыханием, с именами на губах, которые тут же забывал. Лежал, глядя в потолок, пытаясь вспомнить, что ему снилось. Не мог.
  
  Потом вставал и выходил во двор.
  
  Мэйлин несколько раз находила его там - сидящим на крыльце, смотрящим на луну. Он не замечал её, погружённый в свои мысли. На лице его была такая боль, такая вина, что у неё сжималось сердце.
  
  Она не знала, что он сделал. Не знала, за что его запечатали. Но она знала его - знала человека, который защитил её от тварей в сумеречном лесу, потратив последние крохи сил. Который ворчал на неё, но послушно пил её горькие лекарства. Который учил её магии с терпением и мягкостью. Который смотрел на неё так, словно она была чем-то драгоценным.
  
  Какое бы чудовище он ни был в прошлом - сейчас он был просто измученным человеком, потерявшим десять лет жизни и не знавшим, что стало с теми, кого он любил.
  
  Однажды утром он вышел к завтраку с решимостью во взгляде.
  
  - Я больше так не могу, - сказал он. - Я отправляюсь в столицу.
  
  Мэйлин отложила ложку.
  
  - Тогда я отправляюсь с тобой.
  
  - Нет.
  
  - Да.
  
  Они смотрели друг на друга - она упрямо, он с нарастающим раздражением.
  
  - Ты не понимаешь, - процедил Цзин Юй. - Я не безобидный больной, которого ты подобрала в лесу. Я опасен. То, что я сделал...
  
  - Меня не интересует, что ты сделал.
  
  - Должно интересовать! - он повысил голос, и бабушка, сидевшая в углу, подняла бровь. - Мой лучший друг запечатал меня своей жизнью. Своей жизнью, Мэйлин! Ты понимаешь, что нужно сделать, чтобы заслужить такое?
  
  - Нет, - спокойно ответила она. - И ты тоже не понимаешь, потому что не помнишь.
  
  - Я помню достаточно.
  
  - Тогда расскажи мне.
  
  Он осёкся. Отвёл взгляд.
  
  - Я не могу.
  
  - Не можешь или не хочешь?
  
  - Какая разница?!
  
  - Большая. - Мэйлин встала и подошла к нему вплотную. Она была ниже его на целую голову, но сейчас казалось, что это она смотрит на него сверху вниз. - Ты хочешь, чтобы я тебя боялась? Хочешь, чтобы я увидела в тебе чудовище? Не выйдет.
  
  - Я и есть чудовище.
  
  - Чудовища не учат деревенских девчонок магии. Чудовища не благодарят за хлеб с мёдом. Чудовища не плачут во сне, называя чьи-то имена.
  
  Цзин Юй побледнел.
  
  - Ты...
  
  - Я слышала. Каждую ночь. - Голос Мэйлин смягчился. - Ты зовёшь кого-то. Просишь прощения. Чудовища так не делают.
  
  - Ты не знаешь, о чём говоришь, - он попятился от неё, словно она была опаснее любой твари из сумеречного леса. - Рядом со мной ты будешь в опасности. Люди, которые сделали это с Белой башней... если они узнают обо мне... если они узнают о тебе...
  
  - Тогда тем более тебе нужен кто-то, кто будет следить, чтобы ты ел и пил лекарства, - невозмутимо парировала она. - Или ты думаешь, что доберёшься до столицы в одиночку, в твоём-то состоянии?
  
  - Я справлюсь!
  
  - Ты теряешь сознание, если слишком быстро встаёшь со стула, - напомнила она безжалостно. - Ты не можешь призвать даже искорку силы. Ты...
  
  - Хватит! - рявкнул он. - Я запрещаю тебе идти со мной!
  
  - Ты мне не хозяин.
  
  - Я... - он задохнулся от возмущения. - Ты невозможная девчонка!
  
  - А ты - упрямый дурак, который не видит дальше собственного носа!
  
  Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша, - он бледный от гнева, она раскрасневшаяся от запала. Искры почти летели между ними.
  
  Цзин Юй резко повернулся к бабушке.
  
  - Почтенная госпожа, - сказал он, явно пытаясь взять себя в руки, - прошу вас. Объясните вашей внучке, что следовать за человеком вроде меня - безумие. Она вас послушает.
  
  Бабушка неторопливо отпила чай из своей чашки.
  
  - Я не буду становиться между Мэйлин и её заклинателем, - спокойно сказала она. - Разбирайтесь сами.
  
  - Её... - Цзин Юй поперхнулся. - Я не её заклинатель!
  
  - Разве? - бабушка подняла бровь. - Она вытащила тебя из того места. Остановила твоё сердце и снова его запустила. Выходила тебя в собственном доме. - Она посмотрела на него поверх чашки. - Если после всего этого ты всё ещё не её заклинатель, то я не знаю, что ещё нужно сделать.
  
  Цзин Юй открыл рот. Закрыл. Снова открыл.
  
  Мэйлин, не удержавшись, фыркнула.
  
  - Ну что? - спросила она. - Будешь ещё спорить?
  
  Он посмотрел на неё - на эту невозможную, упрямую, сияющую девчонку, которая почему-то решила, что он стоит того, чтобы его спасать.
  
  И сдался.
  
  - Ты не отстанешь, верно?
  
  - Верно.
  
  - И что бы я ни сказал, ты всё равно пойдёшь за мной?
  
  - Пойду. Хоть на край света.
  
  Он вздохнул - долго, тяжело, как человек, осознавший своё поражение.
  
  - Тогда, - сказал он наконец, - нам лучше начать собираться.
  
  Мэйлин просияла.
  
  Глава 6. В путь
  
  Сборы заняли несколько дней.
  
  Бабушка настояла, чтобы они не спешили - нужно было приготовить достаточно лекарств для Цзин Юя, собрать травы, которые могли понадобиться в дороге, запастись едой и тёплой одеждой. Мэйлин носилась по дому, укладывая вещи в дорожные сумки, проверяя и перепроверяя списки. Цзин Юй сидел в углу и наблюдал за этой суетой с выражением человека, которого несёт бурным потоком и который давно оставил попытки сопротивляться.
  
  Однажды вечером бабушка усадила их обоих за стол и сказала:
  
  - Вам нужно решить, что вы будете рассказывать людям в дороге. Чтобы не напугать их.
  
  - Да, - подхватила Мэйлин, бросив на Цзин Юя выразительный взгляд. - А то он расскажет каждому встречному, что он древнее чудовище и вообще собирается уничтожить мир.
  
  - Почему древнее? - возмутился Цзин Юй.
  
  - Плохо то, что твоё древнее чудовище выглядит как заклинатель, - продолжила бабушка, проигнорировав его протест. Её взгляд скользнул по белым волосам, по слишком светлым глазам, по бледной коже. - Любой, кто хоть немного знаком с миром башен, поймёт, что перед ним не простой путник.
  
  - Никто меня не узнает, - возразил Цзин Юй. - Меня не видели десять лет. Меня, скорее всего, считают мёртвым. - Он криво усмехнулся. - Я сам не узнаю себя в зеркале.
  
  - Тем более, - кивнула бабушка. - Нам нужно хорошее объяснение. Кто вы, что здесь делаете, господин заклинатель, и почему так выглядите.
  
  Они задумались.
  
  - Внешность можно объяснить несчастным случаем с заклинанием, - медленно проговорила Мэйлин. - Я слышала, такое бывает - когда заклинатель теряет контроль над силой, его тело меняется.
  
  - Это объяснит волосы и глаза, - согласилась бабушка. - Но не объяснит, почему заклинатель путешествует с простой травницей.
  
  - Я могу быть его служанкой, - предложила Мэйлин.
  
  - Нет, - тут же отрезал Цзин Юй.
  
  - Почему?
  
  - Потому что нет.
  
  Бабушка задумчиво посмотрела на них.
  
  - Родственники, - сказала она. - Скажете, что вы родственники. Дальние. Он - заклинатель, пострадавший от неудачного ритуала, потерявший часть памяти и сил. Ты - его кузина, травница, которая взялась его сопровождать и лечить. Вы едете в столицу, чтобы найти целителей из Восьмой башни, которые могли бы ему помочь.
  
  Мэйлин обдумала это.
  
  - Звучит правдоподобно, - признала она.
  
  - Я не хочу притворяться её родственником, - пробормотал Цзин Юй.
  
  - А чем ещё? - спросила бабушка с лёгкой усмешкой. - Мужем?
  
  Цзин Юй поперхнулся воздухом. Мэйлин покраснела до корней волос.
  
  - Кузеном! - выпалила она. - Он будет моим кузеном!
  
  - Вот и решили, - удовлетворённо кивнула бабушка.
  
  * * *
  
  В день отъезда Мэйлин проснулась ещё до рассвета.
  
  Она лежала в темноте, глядя в потолок, и думала о том, что покидает дом впервые в жизни. Этот дом, где она выросла, где научилась всему, что знала. Эту деревню, где знала каждое лицо и каждое имя. Этот лес, который был ей другом с детства.
  
  Она не знала, вернётся ли.
  
  "Всё будет хорошо, - сказала она себе. - Я еду не одна".
  
  Бабушка проводила их до околицы деревни.
  
  Она обняла Мэйлин - крепко, молча - и девушка почувствовала, как что-то сжимается в груди. Бабушка никогда не была сентиментальной, никогда не показывала чувств. Но сейчас её руки дрожали.
  
  - Береги себя, - прошептала она. - И его тоже.
  
  - Обещаю.
  
  Потом бабушка повернулась к Цзин Юю.
  
  - Господин заклинатель.
  
  Он склонился в глубоком поклоне.
  
  - Я благодарю вас за всё, что вы для меня сделали, почтенная госпожа. Я этого не забуду.
  
  Бабушка смотрела на него долгим, проницательным взглядом.
  
  - Позаботься о моей внучке, - сказала она. - Она упрямая и своевольная, но у неё доброе сердце. Не дай этому миру его сломать.
  
  - Клянусь, - серьёзно ответил Цзин Юй.
  
  И они отправились в путь.
  
  * * *
  
  Дорога до ближайшего порта занимала, по словам бабушки, около десяти дней пешком. Она дала им немного денег - всё, что смогла, - и объяснила, как лучше идти: по торговому тракту на юг, через городок Линьцзян, а оттуда уже рукой подать до побережья.
  
  Первый день прошёл легко.
  
  Погода стояла ясная, дорога была хорошей, и они шли бок о бок, иногда разговаривая, иногда молча. Хуан трусил позади, нагруженный их скромным скарбом. Мэйлин с любопытством оглядывалась по сторонам - она никогда не была так далеко от дома.
  
  - Смотри, - говорила она, указывая на далёкие горы, синеющие на горизонте. - Как красиво!
  
  Цзин Юй смотрел туда, куда она указывала, и иногда почти улыбался.
  
  К вечеру они остановились у небольшого ручья. Мэйлин развела костёр, приготовила нехитрый ужин из запасов, которые дала бабушка. Они ели, сидя на тёплых от солнца камнях, и смотрели, как гаснет закат.
  
  - Как ты себя чувствуешь? - спросила Мэйлин.
  
  - Нормально.
  
  - Правда?
  
  Цзин Юй помолчал.
  
  - Немного устал, - признал он наконец. - Но терпимо.
  
  Мэйлин достала из сумки склянку с укрепляющим отваром.
  
  - Пей.
  
  Он поморщился, но послушно выпил.
  
  - Когда-нибудь, - сказал он, возвращая ей пустую склянку, - ты приготовишь лекарство, которое не будет на вкус как болотная жижа?
  
  - Когда-нибудь, - улыбнулась она. - Но не сегодня.
  
  * * *
  
  На третий день они встретили других путников - небольшой караван торговцев, направлявшихся в ту же сторону.
  
  - Можете идти с нами, - предложил старший из купцов, грузный мужчина с добродушным лицом. - Вместе безопаснее. В этих краях иногда пошаливают разбойники.
  
  Мэйлин вопросительно посмотрела на Цзин Юя. Тот едва заметно кивнул.
  
  - Благодарим за предложение, - сказала она. - С радостью примем.
  
  Караван двигался медленнее, чем они шли вдвоём, но зато теперь у них была компания. Купцы оказались словоохотливыми - они везли ткани и специи в порт, чтобы отправить в столицу, и были рады развлечь себя разговорами в пути.
  
  - А вы, госпожа, кем будете? - спросил старший купец, с любопытством поглядывая на Мэйлин.
  
  - Травница, - ответила она. - Еду в столицу с кузеном.
  
  Взгляд купца скользнул по Цзин Юю - по белым волосам, по бледному лицу, по слишком светлым глазам.
  
  - Ваш кузен... заклинатель?
  
  - Да, - Мэйлин вздохнула, и в голосе её прозвучала хорошо отрепетированная печаль. - Несчастный случай с заклинанием. Он потерял контроль над силой, и... - она развела руками. - Вот, везу его к целителям Восьмой башни. Говорят, они могут помочь.
  
  - Ох, горе-то какое, - купец сочувственно покачал головой. - Слышал я о таких случаях. Магия - дело опасное.
  
  Цзин Юй сидел молча, с отсутствующим видом глядя в пространство. Он отлично играл роль человека, потерявшего часть себя.
  
  - Он не разговаривает? - шёпотом спросил купец у Мэйлин.
  
  - Разговаривает, - так же шёпотом ответила она. - Но не любит.
  
  Купец понимающе кивнул и больше не приставал к Цзин Юю с вопросами.
  
  * * *
  
  На седьмой день они достигли городка Линьцзян.
  
  После тихой деревни и пустынных дорог город показался Мэйлин огромным и шумным. Узкие улочки были забиты людьми - торговцами, ремесленниками, крестьянами, пришедшими на рынок. Со всех сторон доносились крики зазывал, стук молотков, скрип телег.
  
  - Держись ближе, - тихо сказал Цзин Юй, беря её за руку.
  
  Они попрощались с караваном - купцы сворачивали к складам - и отправились искать место для ночлега. Постоялый двор нашёлся быстро - небольшой, но чистый, с приветливой хозяйкой.
  
  - Две комнаты, - сказала Мэйлин.
  
  Хозяйка окинула их оценивающим взглядом.
  
  - Муж с женой?
  
  - Кузены, - быстро поправила Мэйлин.
  
  - А, ну да, ну да, - хозяйка понимающе улыбнулась. - Конечно, кузены. Две комнаты рядом, как раз есть свободные.
  
  Мэйлин открыла рот, чтобы объяснить, но Цзин Юй сжал её руку.
  
  - Благодарим, - сказал он. - Нас это устроит.
  
  Когда они поднялись наверх, Мэйлин возмущённо зашептала:
  
  - Она думает, что мы...
  
  - Пусть думает, что хочет, - пожал плечами Цзин Юй. - Это не важно.
  
  - Но...
  
  - Мэйлин, - он посмотрел на неё устало. - Мы путешествуем вместе. Люди будут думать разное. Мы не можем объяснять каждому встречному природу наших отношений.
  
  Она хотела возразить, но поняла, что он прав. И всё равно щёки её горели ещё долго после того, как она закрыла за собой дверь своей комнаты.
  
  * * *
  
  Ещё три дня пути - и они наконец увидели море.
  
  Мэйлин никогда раньше не видела моря. Она остановилась на вершине холма и замерла, не в силах отвести взгляд. Бескрайняя синяя гладь простиралась до самого горизонта, сливаясь с небом. Белые гребни волн бежали к берегу, разбиваясь о камни. Ветер пах солью и водорослями.
  
  - Это... - она не могла подобрать слов.
  
  - Красиво, - тихо сказал Цзин Юй, стоя рядом с ней. - Я тоже давно не видел моря.
  
  Портовый город был ещё больше и шумнее Линьцзяна. Здесь всё крутилось вокруг торговли - склады, лавки, таверны для моряков. Корабли теснились у причалов, их мачты качались на волнах, как лес голых деревьев.
  
  Они нашли корабль, отправлявшийся в столичный порт, на следующий день.
  
  "Белая чайка" - так называлось судно - была большим торговым кораблём с двумя мачтами и просторной палубой. Капитан, загорелый мужчина с седой бородой и цепким взглядом, брал и пассажиров, и грузы.
  
  - До столицы - семь серебряных монет с человека, - сказал он, оглядывая их. - Питание отдельно. Каюта на двоих - ещё три серебряных.
  
  Мэйлин быстро подсчитала. Денег хватало - впритык, но хватало.
  
  - Мы согласны.
  
  - Отплываем на рассвете, - капитан кивнул. - Будьте на борту до того, как солнце покажется над водой, или уплывём без вас.
  
  * * *
  
  Ночь перед отплытием Мэйлин почти не спала.
  
  Она лежала в комнате дешёвой портовой гостиницы, слушала шум волн за окном и думала о том, как далеко она уже от дома. И как далеко ей ещё предстоит уйти.
  
  На рассвете они поднялись на борт "Белой чайки".
  
  Корабль был полон - купцы с товарами, несколько чиновников низкого ранга, паломники, направлявшиеся в столичные храмы, просто путешественники. Матросы сновали по палубе, готовя судно к отплытию. Пахло смолой, солью и рыбой.
  
  Мэйлин и Цзин Юй нашли свою каюту - крошечную, с двумя узкими койками и одним иллюминатором. Но после ночёвок под открытым небом и переполненных постоялых дворов это казалось роскошью.
  
  - Устраивайся, - сказал Цзин Юй. - Я поднимусь на палубу, посмотрю на отплытие.
  
  Мэйлин быстро разложила вещи и поспешила за ним.
  
  Она нашла его у борта, смотрящего на удаляющийся берег. Паруса наполнились ветром, корабль набирал ход. Портовый город становился всё меньше и меньше, превращаясь в горстку игрушечных домиков у кромки воды.
  
  - Мы плывём в столицу, - прошептала Мэйлин, не веря самой себе.
  
  Цзин Юй не ответил. Он смотрел вперёд - туда, где за горизонтом ждало неизвестное будущее.
  
  Ветер трепал его белые волосы, выбившиеся из-под шпильки. В бледных глазах отражалось небо.
  
  Мэйлин встала рядом с ним и положила руку на его ладонь, лежащую на поручне.
  
  Он не отстранился.
  
  И они вместе смотрели, как берег исчезает в утренней дымке.
  
  Глава 7. Шторм
  
  Первые дни плавания дались Цзин Юю тяжело.
  
  Он отвык от людей. Десять лет в сумеречном лесу, где его единственными спутниками были твари и тишина, научили его одиночеству. А теперь он оказался на корабле, полном жизни, шума и чужих взглядов.
  
  Люди были повсюду. Купцы громко торговались друг с другом, обсуждая цены и товары. Матросы перекрикивались, работая с парусами и снастями. Паломники пели свои гимны на рассвете и закате. Дети - откуда на корабле взялись дети? - носились по палубе, визжа от восторга.
  
  Цзин Юй старался держаться в стороне.
  
  Он нашёл тихое место на корме, у самого борта, где можно было смотреть на волны и не видеть лиц. Он часами сидел там, глядя, как вода вспенивается за кораблём, и пытался не думать о том, что ждёт его в столице.
  
  Мэйлин же, напротив, расцвела.
  
  Она перезнакомилась со всеми на борту за первый же день. Помогала корабельному повару - он оказался земляком её бабушки. Играла с детьми, рассказывая им сказки. Болтала с купеческими жёнами о тканях и украшениях.
  
  И лечила.
  
  Каждый день кто-нибудь приходил к ней с просьбой о помощи. Матрос порезал руку. У чиновника разболелся зуб. Старая паломница жаловалась на боли в спине. Мэйлин никому не отказывала - доставала свои травы, готовила отвары, накладывала компрессы.
  
  - Ты не обязана, - сказал ей Цзин Юй, когда она в очередной раз убежала к кому-то по зову.
  
  - Я знаю, - улыбнулась она. - Но я хочу.
  
  И убежала, оставив его одного.
  
  Цзин Юй не обижался. Он понимал, что она не может сидеть с ним безвылазно. И ему нужно было привыкать справляться самому.
  
  * * *
  
  На корабле были другие заклинатели.
  
  Цзин Юй заметил их в первый же день - троих мужчин в дорогих одеждах, с характерной осанкой и уверенными движениями. Двое из них были заклинателями земного источника - он чувствовал их силу, тяжёлую и плотную, как горный камень. Третий принадлежал к водной стихии - от него веяло прохладой и текучей мощью.
  
  Раньше они бы заметили его первыми.
  
  Раньше от него исходило сияние силы, ослепительное, как луна в безоблачную ночь. Первый ученик Белой башни, блестящий маг, гордость своего учителя - он привык, что другие заклинатели узнают его издалека, кланяются, ищут его внимания.
  
  Теперь эти трое прошли мимо него, даже не взглянув.
  
  Он был для них пустым местом. Бледным человеком с белыми волосами, без капли ощутимой силы. Может быть, они решили, что он просто болен. Может быть, вообще не обратили внимания.
  
  Цзин Юй сказал себе, что это к лучшему. Что ему не нужно внимание. Что анонимность - это защита.
  
  Но что-то внутри него - маленькое, глупое, тщеславное - всё равно сжалось от унижения.
  
  * * *
  
  Ночи были хуже всего.
  
  Каюта была тесной, койки - узкими, но дело было не в этом. Дело было в том, что стоило Цзин Юю закрыть глаза, как начинались кошмары.
  
  Он видел огонь - много огня, пожирающего что-то белое и прекрасное. Слышал крики - много криков, но не мог разобрать слов. Видел лица - размытые, неузнаваемые, искажённые ужасом и болью.
  
  И видел его. Своего друга. Лян Хэ.
  
  Тёмные глаза смотрели на него с невыносимой печалью. Губы шевелились, произнося что-то, но Цзин Юй не слышал ни слова. А потом - вспышка огня, и всё исчезало.
  
  Он просыпался, задыхаясь, с бешено колотящимся сердцем. Лежал в темноте, глядя в низкий потолок, и пытался отдышаться.
  
  Однажды Мэйлин проснулась от его рваного дыхания.
  
  - Опять? - тихо спросила она.
  
  - Спи, - ответил он. - Всё в порядке.
  
  Но она уже поднялась со своей койки и села рядом с ним.
  
  - Ты не можешь так продолжать, - сказала она. - Ты не спишь уже несколько ночей.
  
  - Я в порядке.
  
  - Нет, не в порядке. - Она взяла его руку в свои. - Позволь мне помочь.
  
  - Ты не можешь помочь. Это... - он замолчал. - Это то, через что я должен пройти сам.
  
  Мэйлин помолчала. Потом легла рядом с ним - на узкую койку, где едва хватало места для одного - и обняла его.
  
  - Что ты делаешь? - напрягся Цзин Юй.
  
  - Составляю тебе компанию, - невозмутимо ответила она. - Если ты не спишь, я тоже не буду.
  
  - Это глупо.
  
  - Возможно.
  
  - Тебе нужен отдых.
  
  - Тебе тоже.
  
  Он хотел возразить, но она уже закрыла глаза, устроив голову у него на плече. Её дыхание было тёплым и ровным. Её рука лежала у него на груди, прямо над сердцем.
  
  Цзин Юй лежал неподвижно, боясь пошевелиться.
  
  Он не помнил, когда в последний раз кто-то был так близко. Её тепло просачивалось сквозь ткань, согревая его вечно мёрзнущее тело. Запах трав и мёда - её запах - окутывал его, успокаивал.
  
  Мэйлин заснула быстро - она устала за день, бегая между пациентами. Но даже во сне она не отпустила его, продолжая обнимать, словно боялась, что он исчезнет.
  
  Цзин Юй лежал, глядя в темноту, и слушал её дыхание.
  
  И впервые за много ночей кошмары не пришли.
  
  * * *
  
  На пятый день плавания небо начало меняться.
  
  Утро выдалось хмурым - солнце скрылось за плотными облаками, и ветер, до того попутный и ровный, стал порывистым, капризным. К полудню облака потемнели, наливаясь свинцовой тяжестью.
  
  Капитан, до того благодушный и спокойный, нахмурился.
  
  - Шторм идёт, - сказал он, оглядывая горизонт. - И серьёзный.
  
  Матросы забегали по палубе, закрепляя грузы, убирая паруса. Пассажирам велели спуститься в каюты и не выходить.
  
  Мэйлин и Цзин Юй сидели в своей крошечной каюте, слушая, как нарастает вой ветра. Корабль начало покачивать - сначала легко, потом всё сильнее.
  
  - Ты в порядке? - спросила Мэйлин.
  
  - Да, - он смотрел в иллюминатор, за которым клубились чёрные тучи. - Но шторм будет сильным. Очень сильным.
  
  Он оказался прав.
  
  Буря обрушилась на них внезапно, как хищник на добычу. Небо раскололось молнией, и следом за ней пришёл гром - оглушительный, сотрясающий корабль до самого киля. Волны вздыбились, превращаясь в водяные горы, и "Белая чайка" запрыгала между ними, как щепка.
  
  Люди кричали. Дети плакали. Где-то с грохотом сорвался плохо закреплённый груз.
  
  - Оставайся здесь, - сказал Цзин Юй и, прежде чем Мэйлин успела возразить, выскользнул из каюты.
  
  Он пробирался по коридору, держась за стены. Корабль кренило так, что идти было почти невозможно. Вода хлестала откуда-то сверху - волны перехлёстывали через борт.
  
  Он выбрался на палубу - и ветер едва не сбил его с ног.
  
  Мир вокруг превратился в хаос воды и ветра. Волны вздымались выше мачт, обрушиваясь на палубу с рёвом разъярённого зверя. Молнии полосовали небо, высвечивая искажённые ужасом лица матросов. Одна из мачт треснула, накренилась, и только чудом не упала.
  
  Капитан стоял у штурвала, вцепившись в него побелевшими пальцами, но было видно - он проигрывает. Корабль не слушался руля, его несло прямо на гребень огромной волны.
  
  "Мы все погибнем", - понял Цзин Юй.
  
  Он увидел троих заклинателей - они выбрались на палубу, пытаясь помочь. Заклинатели земли укрепляли корпус корабля, не давая ему развалиться. Водный маг пытался отвести волны - но их было слишком много, слишком сильные.
  
  Никто из них не управлял воздухом.
  
  Цзин Юй закрыл глаза.
  
  Он потянулся внутрь себя - туда, где когда-то сияло его ядро силы, яркое, как полная луна. Теперь там едва теплился огонёк - жалкий, слабый. Его меридианы были повреждены, его сила - почти исчерпана.
  
  Но он был первым учеником Белой башни. Он был Сюаньчжи, блестящий маг, которого боялись и которым восхищались.
  
  И он не позволит этим людям умереть.
  
  Он потянул силу - всю, какая у него была. Потянул так, как не тянул никогда, выскребая последние капли со дна опустевшего колодца. Меридианы взвыли от боли, но он не остановился.
  
  Он воззвал к воздуху.
  
  Сила потекла из него - тонкой, прерывистой струйкой, но потекла. Он направил её вверх, к мачтам, к парусам, вокруг всего корабля.
  
  И создал крылья.
  
  Они развернулись по бокам корабля - огромные, сотканные из чистой силы, сияющие бледным серебристым светом даже сквозь пелену дождя. Воздушные крылья, способные нести судно над волнами.
  
  Раньше это было для него пустяком. Раньше он мог держать такие крылья часами, играючи.
  
  Теперь каждое мгновение было агонией.
  
  Но он держал. Корабль поднялся над бушующим морем, скользя по воздуху, как птица. Они неслись над штормом, над волнами, над хаосом - к чистому небу впереди.
  
  Цзин Юй чувствовал, как сила утекает из него. Как пустеет ядро. Как трещат меридианы, не выдерживая нагрузки.
  
  "Ещё немного, - говорил он себе. - Ещё немного".
  
  Они вырвались из шторма.
  
  Корабль мягко опустился на спокойную воду, и крылья растаяли. Впереди синело чистое небо, за кормой клубились чёрные тучи.
  
  Цзин Юй стоял у мачты, держась за неё, чтобы не упасть. Мир плыл перед глазами. В ушах звенело. Он не чувствовал собственного тела.
  
  Он услышал шаги. Чей-то голос - знакомый, невозможно знакомый.
  
  - Сюаньчжи?
  
  Он повернул голову.
  
  Перед ним стоял немолодой человек в простой одежде целителя. Волосы его поседели, лицо покрылось морщинами, но глаза - карие, тёплые, умные - остались прежними.
  
  Шэнь Лин. Целитель из Восьмой башни. Один из немногих, кого Цзин Юй когда-то считал другом.
  
  - Сюаньчжи, - повторил целитель, и в голосе его было потрясение. - Это правда ты?
  
  Цзин Юй хотел ответить.
  
  Но мир вокруг него померк, и он рухнул на палубу.
  
  * * *
  
  Мэйлин видела всё.
  
  Она выбралась на палубу вопреки приказу - не могла оставаться в каюте, не зная, что происходит. Она видела, как Цзин Юй встал у мачты, как закрыл глаза, как по его телу пробежала волна серебристого света.
  
  Она видела крылья.
  
  Они были прекрасны - огромные, сияющие, невозможные. Они несли корабль над бурей, и в этот момент Мэйлин впервые по-настоящему поняла, кем был человек, которого она подобрала в сумеречном лесу.
  
  Не просто заклинателем.
  
  Чем-то большим.
  
  А потом крылья исчезли, и он упал.
  
  Мэйлин бросилась к нему, расталкивая застывших в изумлении людей. Рухнула на колени рядом с ним, схватила за руку.
  
  Рука была ледяной.
  
  - Цзин Юй! - закричала она. - Цзин Юй, очнись!
  
  Он не отвечал. Он не дышал.
  
  - Нет, - прошептала она. - Нет, нет, нет...
  
  Она прижала ладони к его груди, потянулась своей силой - и натолкнулась на стену. Его защитный барьер, последний рубеж обороны, вставший даже сейчас, даже в беспамятстве.
  
  - Пусти меня! - она ударила кулаком по его груди. - Пусти меня, идиот!
  
  Барьер дрогнул. Раскрылся. Впустил её.
  
  Она ворвалась внутрь - и задохнулась от того, что почувствовала. Пустота. Холод. Ядро силы, едва тлеющее, как последний уголёк в золе. Меридианы, исполосованные трещинами, кровоточащие силой.
  
  - Посторонись, - услышала она голос за спиной.
  
  Рядом с ней опустился на колени тот немолодой человек - целитель, судя по одежде. Он положил руки на грудь Цзин Юя, закрыл глаза - и тут же открыл.
  
  - Барьер, - сказал он. - Он меня не пускает.
  
  - Меня пускает, - выдохнула Мэйлин.
  
  Целитель посмотрел на неё - быстрым, оценивающим взглядом.
  
  - Ты целительница?
  
  - Травница. Но я... я могу чувствовать его.
  
  - Тогда ты будешь моими руками. - Он схватил её за запястье. - Делай, что я скажу. Направь силу сюда... теперь сюда... держи вот эту точку...
  
  Мэйлин повиновалась. Она чувствовала, как сила целителя течёт через неё - мощная, уверенная, совсем не похожая на её собственную. Она направляла эту силу туда, куда он указывал, латала трещины, согревала холод.
  
  - Не вздумай умирать, - бормотал целитель, пока они работали. - Не вздумай умирать, когда я тебя только нашёл.
  
  Это продолжалось долго. Мэйлин потеряла счёт времени. Она знала только, что руки её дрожат от напряжения, что собственная сила на исходе, что она вот-вот упадёт рядом с Цзин Юем.
  
  И тогда - наконец - она почувствовала это.
  
  Сердцебиение. Слабое, едва различимое, но настоящее.
  
  Цзин Юй дышал.
  
  Мэйлин откинулась назад, и мир закружился перед глазами.
  
  - Молодец, - услышала она голос целителя, словно издалека. - Ты молодец, девочка. Он жив.
  
  * * *
  
  Три дня Цзин Юй не приходил в себя.
  
  Его перенесли в каюту - просторную, принадлежавшую одному из купцов, который уступил её без единого слова. После того, что случилось, после крыльев, которые спасли корабль, никто бы не посмел отказать.
  
  Целитель Шэнь Лин не отходил от него. И Мэйлин тоже.
  
  Они по очереди вливали в него силу - по капле, осторожно, чтобы не навредить повреждённым меридианам. Целитель готовил какие-то снадобья, Мэйлин поила его своими отварами. Они растирали ему руки и ноги, чтобы разогнать кровь. Переворачивали, чтобы не затекало тело.
  
  Цзин Юй лежал неподвижно, бледный как смерть. Только лёгкое движение груди говорило о том, что он ещё жив.
  
  - Он выберется, - говорил Шэнь Лин, но в голосе его не было уверенности. - Он упрямый. Он всегда был упрямым.
  
  На третий день Цзин Юй открыл глаза.
  
  Мэйлин сидела рядом, держа его за руку. Она увидела, как дрогнули его ресницы, как приподнялись веки.
  
  - Цзин Юй? - прошептала она.
  
  Он медленно повернул голову. Посмотрел на неё - мутным, расфокусированным взглядом.
  
  - Мэйлин, - хрипло сказал он.
  
  Она не выдержала - склонилась над ним, прижалась лбом к его лбу.
  
  - Идиот, - прошептала она. - Идиот, идиот, идиот. Ты чуть не умер.
  
  - Я знаю.
  
  - Ты обещал мне не умирать.
  
  - Я не умер.
  
  Она всхлипнула - то ли от облегчения, то ли от злости.
  
  - Трогательно, - раздался голос от двери. Шэнь Лин вошёл в каюту с подносом в руках. - Рад видеть тебя среди живых, Сюаньчжи.
  
  Цзин Юй повернул голову к нему.
  
  - Шэнь Лин, - сказал он. - Давно не виделись.
  
  - Десять лет, - кивнул целитель, ставя поднос на столик. - Ты выглядишь ужасно.
  
  - Спасибо.
  
  Целитель присел на край кровати, взял запястье Цзин Юя, считая пульс.
  
  - Лучше, - констатировал он. - Но тебе ещё долго восстанавливаться.
  
  - Расскажи мне, - сказал Цзин Юй.
  
  - Что рассказать?
  
  - Всё. Что случилось за эти десять лет. С Белой башней. С...
  
  - Нет, - отрезал целитель.
  
  Цзин Юй нахмурился.
  
  - Что значит "нет"?
  
  - Значит, что я буду что-то рассказывать только после того, как ты придёшь в относительно нормальное состояние. - Шэнь Лин смерил его суровым взглядом. - Сейчас любое потрясение может тебя добить. Так что сначала - еда, лекарства, сон. Потом - разговоры.
  
  - Шэнь Лин...
  
  - Не спорь со мной. Я целитель, ты - пациент. - Он помолчал. - И вообще, как ты дошёл до жизни такой? Что с тобой случилось?
  
  Цзин Юй долго молчал.
  
  - Мой спор с Лян Хэ по философским вопросам, - наконец сказал он, и голос его был сухим, как осенние листья, - перешёл разумные пределы. И он не нашёл ничего лучшего, чем запечатать меня своей жизнью.
  
  Шэнь Лин замер.
  
  - Лян Хэ запечатал тебя?
  
  - Да.
  
  - Своей жизнью?
  
  - Да.
  
  Целитель медленно выдохнул.
  
  - Тогда понятно, - сказал он. - Очень глупо. Но в вашем стиле.
  
  - Что это значит?
  
  - Это значит, что вы оба всегда были упрямыми идиотами, которые предпочитали драматические жесты нормальному разговору. - Шэнь Лин покачал головой. - А рассказывают, между прочим, что ты убил его. И то ли сам погиб тоже, то ли исчез в клубах чёрного дыма, злобно хохоча.
  
  Цзин Юй закрыл глаза.
  
  - Мне теперь наконец что-нибудь расскажут? - спросил он.
  
  Шэнь Лин помолчал. Посмотрел на Мэйлин, которая сидела рядом, не отпуская руку Цзин Юя.
  
  - Послушай, - медленно сказал он. - Я не был свидетелем этих событий. Я знаю всё только с чужих слов. Я расскажу тебе про падение Белой башни так, как про это рассказывают люди. Не возмущайся. Просто послушай. И потом решай, что делать.
  
  Цзин Юй открыл глаза.
  
  - Рассказывай, - сказал он.
  
  Шэнь Лин вздохнул, собираясь с мыслями.
  
  И начал говорить.
  
  Глава 8. История падения
  
  Шэнь Лин помолчал, собираясь с мыслями. За иллюминатором плескались волны - спокойные теперь, ласковые, словно и не было никакого шторма.
  
  - Десять лет назад, - начал он, - Белая башня была грозной силой. Золотой источник питал её, и маги башни были могущественны, как мало кто в империи.
  
  Он усмехнулся - невесело, с горечью.
  
  - А ещё это было сборище сильных, гордых и большей частью пустоголовых заклинателей. Они так привыкли к своему могуществу, что разучились видеть опасность. Глава башни, почтенный Чжоу Мин, хоть и был уже немолод, тоже отличался... - целитель поискал слова, - гордостью, пустоголовостью и болезненным честолюбием. Он был одержим величием башни, но понимал это величие весьма своеобразно.
  
  Цзин Юй лежал неподвижно, глядя в потолок. Лицо его было непроницаемым.
  
  - А его первый ученик... - Шэнь Лин посмотрел на него, и в глазах целителя мелькнуло что-то похожее на печаль. - Его первый ученик, Сюаньчжи, был блестящим во всех отношениях магом. Сильным. Гордым. Самоуверенным. Но при этом - добрым и отзывчивым. Все любили его, и он отвечал тем же.
  
  Мэйлин бросила взгляд на Цзин Юя. Его челюсти были крепко сжаты.
  
  - Это пока были мои слова, - продолжал Шэнь Лин. - А теперь перейдём к тому, как описывают случившееся.
  
  Он снова помолчал, словно собираясь с духом.
  
  - Наша империя вела войну с северным соседом. Затяжную, кровопролитную, бессмысленную войну за спорные земли, которые не нужны были ни той, ни другой стороне. Маги Белой башни - башни золотого источника - сражались на стороне империи. А маги Чёрной башни - башни огненного источника - тоже участвовали в ней, хотя их башня стояла на землях, формально принадлежавших другому королевству.
  
  Он потёр переносицу.
  
  - И вот что рассказывают люди. Первый ученик Белой башни - Сюаньчжи - был подкуплен магами Чёрной. Не известно, что ему пообещали. Власть? Богатство? Тайные знания? Никто не знает. Но он перетащил на свою сторону часть магов Белой башни и... убил главу.
  
  Цзин Юй резко повернул голову.
  
  - Я не...
  
  - Я рассказываю, что говорят люди, - мягко перебил его Шэнь Лин. - Ты обещал выслушать.
  
  Цзин Юй стиснул зубы и отвернулся.
  
  - Но доблестный Лян Хэ, - продолжал целитель, и в голосе его прозвучала едва заметная ирония, - каким-то образом остановил предателя. Пожертвовав своей жизнью, он запечатал Сюаньчжи - и тот сгинул, то ли погиб, то ли исчез в клубах чёрного дыма, злобно хохоча.
  
  - Злобно хохоча? - не выдержала Мэйлин.
  
  - Так говорят. - Шэнь Лин пожал плечами. - Люди любят красочные детали.
  
  - И этому верят?
  
  - Люди верят в то, что им удобно. - Целитель вздохнул. - Но это было только начало. Белая башня осталась без главы, без первого ученика, расколотая изнутри. И тогда пришла Чёрная.
  
  Он замолчал. За иллюминатором кричали чайки.
  
  - Бессчётное число магов погибло в ту ночь. Башня - та самая Белая башня, что стояла тысячу лет - была разрушена. Нашей империи было навязано постыдное перемирие, по которому мы потеряли половину спорных земель и ещё кое-что в придачу. А то, что осталось от Белой башни... - он покачал головой. - Она и сейчас в запустении. Руины и пепел.
  
  Тишина повисла в каюте.
  
  - Ты знаешь, кто погиб? - тихо спросил Цзин Юй. - В Белой башне. И в Чёрной. И кто стоит во главе теперь?
  
  Шэнь Лин помедлил.
  
  - Я знаю только о некоторых, - сказал он. - Старый мастер Юнь Цзян, твой учитель алхимии - он погиб, защищая библиотеку. Говорят, он до последнего вздоха не выпускал из рук древние свитки.
  
  Цзин Юй закрыл глаза. Мастер Юнь Цзян учил его, когда он был ещё мальчишкой. Ворчливый старик с добрыми глазами, который всегда прятал для него засахаренные сливы.
  
  - Госпожа Лю Мэй, хранительница западного крыла, - продолжал Шэнь Лин. - Тоже погибла. Она вывела из башни учеников - детей - и вернулась за остальными. Больше её никто не видел.
  
  Лю Мэй. Строгая женщина с седой прядью в чёрных волосах. Она никогда не улыбалась, но именно она просиживала ночи у постелей больных учеников.
  
  - Твой друг Вэй Цин - помнишь его? - выжил. Но потерял обе ноги. Сейчас живёт где-то на юге, держит лавку благовоний. Не хочет иметь ничего общего с миром заклинателей.
  
  Вэй Цин. Они вместе росли, вместе учились, вместе мечтали о великих свершениях. Вэй Цин лучше всех танцевал с мечом.
  
  - Младшая сестра Лян Хэ, Лян Юэ - она была тогда совсем девочкой - пропала без вести. Никто не знает, жива ли она.
  
  Маленькая Юэ. Она ходила за Цзин Юем хвостиком, называла его "старший брат" и просила показать фокусы с золотым светом.
  
  - А что до Чёрной башни... - Шэнь Лин помолчал. - Там тоже были потери. Но я знаю меньше.
  
  - А кто управляет теперь? - голос Цзин Юя был хриплым. - Белой башней. И Чёрной.
  
  - Белой - не знаю. Там какой-то совет из выживших старейшин. Говорят, они больше заняты выяснением отношений друг с другом, чем восстановлением башни. - Целитель помедлил. - А во главе Чёрной - твой второй лучший друг. Си Ень.
  
  Цзин Юй вздрогнул.
  
  - Си Ень?
  
  - Он стал главой Чёрной башни после той ночи. - Шэнь Лин говорил медленно, тщательно подбирая слова. - Он уже десять лет назад был... немного безумен. А теперь говорят, что он полностью сошёл с ума. Его называют Демоном Чёрной башни.
  
  - Что... что с ним случилось?
  
  Шэнь Лин вздохнул.
  
  - Рассказывают разное. Говорят, он не покидает Зал Глубин - это сердце Чёрной башни, место, где бьёт огненный источник. Говорят, все зеркала в его покоях завешены чёрной тканью, потому что он не выносит собственного отражения. Говорят, он разговаривает с тенями - ведёт долгие беседы с кем-то, кого никто больше не видит.
  
  Мэйлин почувствовала, как похолодело в груди.
  
  - Говорят, - продолжал целитель, - что никто не видел, чтобы он ел. Только пьёт чёрное вино из чаши, вырезанной из человеческого черепа. Говорят, он вырезал целый город за одно лишь подозрение в шпионаже. Что вызывает мёртвых из могил, чтобы допросить их. Что его глаза больше не светятся жизнью - только тлеют, как угли в золе.
  
  Цзин Юй лежал неподвижно. Он был бледен, как полотно.
  
  - Конечно, - добавил Шэнь Лин, - половина этого - наверняка выдумки. Люди любят страшные истории. Но что-то... что-то в них есть. Я видел тех, кто встречался с ним. Они все были... напуганы. По-настоящему напуганы.
  
  - Так ты знал, что он мой друг? - тихо спросил Цзин Юй.
  
  - Все знали. - Шэнь Лин посмотрел на него с горькой усмешкой. - Вы трое - ты, Лян Хэ и Си Ень - были неразлучны. Вас называли "три луны". Блестящие молодые маги, надежда своих башен. - Он помолчал. - А почему ты думаешь, люди так легко поверили, что ты предатель? Твоя дружба с главой Чёрной башни была известна всем.
  
  Цзин Юй молчал.
  
  - Хорошо, - наконец сказал он. Голос его звучал глухо, надломленно. - Теперь я расскажу то, что знаю и помню.
  
  Он закрыл глаза, собираясь с мыслями. Мэйлин видела, как дрожат его руки.
  
  - Я был глуп, - начал он. - Самонадеян. Я думал, что могу решать за других. Что я лучше знаю, как должно быть.
  
  Он помолчал.
  
  - Мы с Си Енем были близкими друзьями с юности. Он рос в Чёрной башне, я - в Белой, но мы встречались на советах, на праздниках, просто так. Он был... - голос Цзин Юя дрогнул. - Он был как брат мне. И мы оба не понимали, почему маги должны сражаться друг с другом из-за глупых претензий между государствами. Из-за клочков земли. Из-за гордости королей.
  
  - И что вы решили? - тихо спросил Шэнь Лин.
  
  - Мы решили это изменить. - Цзин Юй открыл глаза, глядя в потолок. - Это сейчас звучит дико даже для меня. Но тогда... тогда мы были молоды и верили, что можем изменить мир.
  
  Он сделал паузу.
  
  - Я готовил почву, чтобы захватить власть в Белой башне. А Си Ень делал то же самое в Чёрной. Мы договорились, что когда оба станем главами, мы заключим вечный мир между башнями. Откажемся участвовать в человеческих войнах. Создадим союз, который будет стоять над королевствами.
  
  - Амбициозно, - заметил Шэнь Лин без осуждения.
  
  - Безумно, - поправил Цзин Юй. - Но тогда это казалось правильным. На мою сторону перешли многие маги. Я был... я был очень убедителен. Я верил в то, что говорил, и они верили мне.
  
  Он замолчал надолго.
  
  - Я теперь даже не знаю, что собирался сделать с главой, - прошептал он. - Неужели я действительно убил бы его? Он бы не отдал власть просто так. Он скорее сжёг бы башню, чем уступил.
  
  - А Лян Хэ? - спросил Шэнь Лин.
  
  - Лян Хэ был против. С самого начала. Он говорил, что я играю с огнём. Что нельзя строить мир на крови. Что я не имею права решать за всех. - Цзин Юй горько усмехнулся. - Он был прав, конечно. Он всегда был прав.
  
  - И он...
  
  - Он сказал, что хочет поговорить со мной. В последний раз. Попытаться переубедить. Мы встретились в Павильоне Серебряных Ив, на нейтральной земле. Я думал... - голос его надломился. - Я думал, мы просто поговорим. Поспорим, как всегда. Может быть, поругаемся. Но он...
  
  Он не смог продолжить.
  
  - Он запечатал тебя, - тихо закончил за него Шэнь Лин.
  
  - Он запечатал меня своей жизнью. - Цзин Юй закрыл глаза. - Я даже не успел понять, что происходит. Просто - вспышка света, боль, и темнота. А когда я очнулся, я был уже там. В том сером месте. Один.
  
  Тишина.
  
  Мэйлин сидела, сжав руки в кулаки. Она слушала - и с каждым словом в ней нарастало что-то горячее, яростное.
  
  - Я считаю, - вдруг сказала она, - что твой план мог удаться.
  
  Оба мужчины повернулись к ней - Цзин Юй с изумлением, Шэнь Лин с любопытством.
  
  - Если бы не твой друг-чистоплюй, - продолжала Мэйлин, и голос её звенел от сдерживаемого гнева. - Ты сам сказал - многие пошли за тобой. Ты мог стать главой Белой башни. Твой друг стал главой Чёрной. Вы бы заключили мир и остановили войну. И многие - многие! - остались бы живы.
  
  - Мэйлин... - начал Цзин Юй.
  
  - Нет, послушай! - она вскочила на ноги. - Лян Хэ не решился на честный поединок с тобой. Он знал, что проиграет, потому что ты сильнее. И вместо этого он обрёк тебя на медленную мучительную смерть. Ты бы не выбрался сам - ты бы просто умер там, в одиночестве, в темноте!
  
  - Он хотел меня остановить...
  
  - Он хотел, чтобы всё было по его правилам! - Мэйлин почти кричала. - Он безответственно оставил Белую башню в хаосе! Он не подумал о последствиях! Он решил, что лучше всех знает, как поступить, и решил за всех - точно так же, как ты! Только ты хотя бы пытался что-то построить, а он просто всё разрушил!
  
  Она перевела дыхание.
  
  - А твой друг из Чёрной башни - Си Ень - он ведь выполнил обещание. Он стал главой. Он остановил войну. Что до методов... - она помолчала. - Я думаю, он мстил за тебя. И его можно понять.
  
  - Мэйлин, - Цзин Юй смотрел на неё широко раскрытыми глазами. - Ты не понимаешь...
  
  - Я понимаю! - она шагнула к нему. - Я понимаю, что всё, что ты задумал, осталось только планом. Ты не успел ничего совершить. Мы не знаем, как бы развернулись события. Может, ты бы справился. Может, нет. Но ты не можешь винить себя за то, что произошло после - потому что тебя там не было!
  
  Она стояла перед ними - раскрасневшаяся, с пылающими глазами, с золотыми искрами в карих радужках.
  
  - Ну? - бросила она с вызовом. - Скажите, в чём я не права?
  
  Цзин Юй и Шэнь Лин переглянулись.
  
  - Может, ты и права, девочка, - медленно сказал целитель. В голосе его было странное выражение - что-то среднее между удивлением и уважением. - Я никогда не думал об этом так, но... может, ты и права.
  
  Он посмотрел на Цзин Юя.
  
  - Я бы хотел посмотреть на Сюаньчжи - главу Белой башни. Посмотреть, что бы он сделал.
  
  - Какой из меня глава, - тихо сказал Цзин Юй. Он закрыл лицо руками. - Посмотри на меня. Я не могу даже встать с кровати.
  
  Его плечи дрожали.
  
  Шэнь Лин быстро наклонился к нему, коснулся лба.
  
  - Вот, - сказал он с досадой. - Вот поэтому я и не хотел ничего рассказывать, пока ты совсем не поправишься. Не должен был. Теперь у тебя жар.
  
  Он повернулся к Мэйлин.
  
  - Принеси воды. И мою сумку - она в соседней каюте.
  
  Мэйлин бросилась выполнять.
  
  Когда она вернулась, Цзин Юй лежал с закрытыми глазами, тяжело дыша. Щёки его горели лихорадочным румянцем.
  
  Шэнь Лин готовил какое-то снадобье, смешивая порошки с водой.
  
  - Давай так, - сказал он, обращаясь к Цзин Юю. - Тебе сначала нужно восстановить силу. Настоящую силу, не те крохи, что у тебя остались. Твои меридианы нужно лечить, твоё ядро нужно наполнить. На это уйдут месяцы. Может, годы.
  
  Он поднёс чашку к губам Цзин Юя.
  
  - Пей.
  
  Цзин Юй послушно выпил.
  
  - А пока, - продолжал Шэнь Лин, - ты не будешь пытаться умереть. Не будешь творить безумства. Не будешь тратить силу на крылья и прочие фокусы. Ты будешь есть, спать, пить лекарства и делать то, что я скажу. Понял?
  
  - А потом? - хрипло спросил Цзин Юй.
  
  - А потом будешь решать, что делать. - Шэнь Лин накрыл его одеялом. - Когда у тебя будут силы что-то делать.
  
  Цзин Юй хотел ещё что-то сказать, но усталость накатила на него волной. Веки отяжелели, мысли спутались.
  
  Последнее, что он увидел перед тем, как провалиться в сон - лицо Мэйлин, склонившееся над ним. Золотые искры в карих глазах. Тёплая рука, сжимающая его пальцы.
  
  - Спи, - услышал он её шёпот. - Я никуда не уйду.
  
  И он уснул.
  
  Глава 9. Столица
  
  На седьмой день после шторма на горизонте показался берег.
  
  Мэйлин стояла у борта, не в силах оторвать взгляд. Столичный порт Цзиньхай был огромен - больше всего, что она видела в жизни. Сотни кораблей теснились у бесконечных причалов, их мачты качались на волнах, как лес голых деревьев. За портом вздымались городские стены - высокие, серые, увенчанные сторожевыми башнями. А за стенами...
  
  За стенами поднимались крыши домов, пагод, дворцов - бессчётное множество, уходящее к самому горизонту. Где-то там, в сердце города, блестели на солнце золотые крыши императорского дворца.
  
  - Столица, - прошептала Мэйлин.
  
  - Впечатляет, правда? - Шэнь Лин встал рядом с ней. - Я помню своё первое впечатление. Мне было шестнадцать, и я думал, что попал в другой мир.
  
  - Она огромная.
  
  - И шумная. И грязная. И опасная, если не знаешь, куда идти. - Он положил руку ей на плечо. - Держись рядом со мной. И присматривай за нашим упрямцем.
  
  Цзин Юй вышел на палубу последним. Он всё ещё был слаб - Шэнь Лин разрешил ему вставать только вчера - но отказался оставаться в каюте, пока корабль входил в порт.
  
  - Вы пойдёте со мной, - сказал целитель, обращаясь к ним обоим. - Мой дом небольшой, но места хватит. Нужно восстановить твою силу, мальчик, а это долгий процесс. А ты, девочка, - он кивнул Мэйлин, - будешь мне помогать. Я сам с ним не справлюсь.
  
  - Я не... - начал Цзин Юй.
  
  - Не спорь. - Шэнь Лин смерил его строгим взглядом. - Ты хотел попасть в столицу - ты здесь. Но в твоём нынешнем состоянии ты не сможешь ничего сделать. Ни узнать правду, ни помочь кому-то, ни даже постоять за себя. Сначала - лечение.
  
  Цзин Юй стиснул зубы, но промолчал. Он знал, что целитель прав.
  
  - И ещё, - Шэнь Лин достал из сумки серый дорожный плащ. - Накинь это. Капюшон не снимай.
  
  - Зачем?
  
  - Возможно, тебя не узнают - прошло десять лет, ты изменился. Но после того представления со штормом... - целитель покачал головой. - Люди будут говорить о заклинателе, который спас корабль. О заклинателе с белыми волосами и выцветшими глазами. Слухи разносятся быстро.
  
  Цзин Юй взял плащ. Помедлил.
  
  - Вам лучше перестать называть меня так, - тихо сказал он.
  
  - Как?
  
  - Сюаньчжи. - Он накинул плащ на плечи, поднял капюшон. - Этот человек давно умер.
  
  Шэнь Лин долго смотрел на него. В глазах целителя мелькнуло что-то - печаль? сожаление?
  
  - Хорошо, - наконец сказал он. - Цзин Юй. Как скажешь.
  
  Он тяжело вздохнул и отвернулся к приближающемуся берегу.
  
  * * *
  
  "Белая чайка" пришвартовалась у одного из дальних причалов.
  
  Сходни были узкими и шаткими, и Мэйлин пришлось поддерживать Цзин Юя, когда они спускались. Он был бледен под капюшоном, на лбу выступила испарина - даже такое небольшое усилие давалось ему с трудом.
  
  Порт обрушился на них всеми своими звуками, запахами и красками.
  
  Крики грузчиков, таскающих тюки с товарами. Скрип телег по булыжной мостовой. Ругань матросов на десятке разных языков. Зазывалы торговцев, расхваливающих свой товар. Плач ребёнка, смех женщин, лай собак.
  
  И запахи - рыба, соль, дёготь, специи, пот, жареное мясо, нечистоты - всё смешалось в густое, почти осязаемое облако.
  
  Мэйлин закружилась голова. После тихой деревни и относительного покоя корабля это было слишком - слишком много всего сразу.
  
  - Держись, - сказал Шэнь Лин, крепко беря её под локоть. - Привыкнешь. Идём.
  
  Они пробирались через толпу - целитель впереди, прокладывая дорогу, Мэйлин и Цзин Юй следом. Люди толкались, напирали со всех сторон. Кто-то наступил Мэйлин на ногу, кто-то задел плечом. Она вцепилась в руку Цзин Юя и не отпускала.
  
  Он шёл молча, низко опустив голову. Под капюшоном его лицо было в тени, но Мэйлин видела, как напряжены его плечи. Он тоже не привык к такому количеству людей - после десяти лет одиночества это, наверное, было для него пыткой.
  
  Они миновали портовые склады, прошли через шумный рыбный рынок, свернули на узкую улочку, потом на другую. Шэнь Лин двигался уверенно - он знал этот город.
  
  Постепенно толпа редела. Улицы становились тише, дома - беднее. Они вышли к кварталу, где жили ремесленники и мелкие торговцы - не богатому, но и не совсем нищему.
  
  - Почти пришли, - сказал Шэнь Лин.
  
  Ещё один поворот - и они оказались перед небольшим двухэтажным домом, зажатым между красильной мастерской и лавкой гончара. Дом был старым, с облупившейся краской и покосившимися ставнями, но чистым - кто-то явно за ним присматривал.
  
  Целитель достал ключ и отпер дверь.
  
  - Добро пожаловать, - сказал он без особого энтузиазма. - Дом скромный, но нам хватит.
  
  * * *
  
  Внутри было темно и пахло пылью. Шэнь Лин прошёлся по комнатам, открывая ставни, впуская свет.
  
  Дом действительно был небольшим. На первом этаже - общая комната с очагом, маленькая кухня и кладовая. На втором - две спальни и кабинет, заставленный полками с книгами и склянками.
  
  - Я редко здесь бываю, - объяснил целитель, смахивая пыль с подоконника. - Живу при Восьмой башне, но иногда нужно место, где можно... - он помедлил, - побыть одному.
  
  Мэйлин огляделась. После их деревенского домика это казалось почти роскошью - настоящие окна со стёклами, каменный пол, кирпичный очаг. Но было видно, что дом давно пустовал - везде лежал тонкий слой пыли, паутина затянула углы.
  
  - Я уберу, - сказала она.
  
  - Потом. - Шэнь Лин повернулся к Цзин Юю, который прислонился к стене, тяжело дыша. Даже дорога от порта измотала его. - Сначала - наверх. Тебе нужно лечь.
  
  Они помогли Цзин Юю подняться по скрипучей лестнице. Уложили на кровать в одной из спален - узкой, жёсткой, но чистой.
  
  - Отдыхай, - велел Шэнь Лин. - Завтра начнём.
  
  - Начнём что? - хрипло спросил Цзин Юй.
  
  - Восстановление. - Целитель посмотрел на него серьёзно. - Я тебя предупреждаю сразу - это будет больно. Очень больно. Твои меридианы повреждены так, что я удивляюсь, как ты вообще ещё жив. Чтобы их исцелить, придётся... - он поискал слова, - разбирать по кусочкам и собирать заново.
  
  Цзин Юй закрыл глаза.
  
  - Я справлюсь.
  
  - Знаю. - Шэнь Лин накрыл его одеялом. - Ты всегда был упрямым.
  
  * * *
  
  Первый сеанс начался на следующее утро.
  
  Мэйлин помогла Цзин Юю раздеться до пояса и уложила его на живот. Шэнь Лин расставил вокруг кровати свечи, зажёг благовония, разложил инструменты - иглы, склянки с какими-то жидкостями, кисти для нанесения мазей.
  
  - Слушай внимательно, - сказал он Мэйлин. - Я буду направлять силу в его меридианы. Твоя задача - следить за его состоянием. Если почувствуешь, что он теряет сознание или что сердце сбивается с ритма - сразу говори.
  
  - Поняла.
  
  - И держи его руку. - Целитель помедлил. - Тебя он подпускает ближе, чем меня. Твоё присутствие... помогает.
  
  Мэйлин села у изголовья кровати и взяла руку Цзин Юя в свои. Он повернул голову, посмотрел на неё - бледный, с тёмными кругами под глазами, но спокойный.
  
  - Всё будет хорошо, - прошептала она.
  
  - Знаю, - ответил он. И добавил, так тихо, что она едва расслышала: - Ты рядом.
  
  Шэнь Лин положил ладони ему на спину.
  
  - Начинаем.
  
  Мэйлин почувствовала это мгновенно - вспышку силы, мощной, целительной, хлынувшей в тело Цзин Юя. Она видела, как он напрягся, как сжались его пальцы в её руке.
  
  А потом он закричал.
  
  Это был не крик боли - это был вопль агонии. Всё тело Цзин Юя выгнулось дугой, мышцы напряглись до предела. Он рвался, дёргался, пытался вырваться, но Шэнь Лин держал его железной хваткой.
  
  - Держи его! - крикнул целитель.
  
  Мэйлин навалилась на Цзин Юя, прижимая его к кровати. Слёзы текли по её щекам - она не могла видеть его таким, слышать эти крики.
  
  - Прекратите! - закричала она. - Вы же убиваете его!
  
  - Если я прекращу сейчас - будет только хуже! - Шэнь Лин не отрывал рук от его спины. Лицо целителя было мокрым от пота, глаза сосредоточены. - Держи его! Ещё немного!
  
  Цзин Юй кричал - и кричал - и кричал. Его крики разрывали Мэйлин сердце. Она прижималась к нему, шептала какие-то слова - бессмысленные, успокаивающие - и плакала.
  
  Наконец Шэнь Лин отнял руки.
  
  Цзин Юй обмяк на кровати. Он дрожал всем телом, по вискам струился пот. Но он был жив - Мэйлин чувствовала его пульс под пальцами, частый, но ровный.
  
  - На сегодня хватит, - выдохнул целитель. Он выглядел почти так же измученным, как его пациент. - Завтра продолжим.
  
  - Завтра? - Мэйлин в ужасе посмотрела на него. - Вы хотите делать это ещё?
  
  - Каждый день. - Шэнь Лин тяжело опустился на стул. - Пока все меридианы не будут восстановлены. А их у него больше сотни. И каждый повреждён.
  
  Мэйлин перевела взгляд на Цзин Юя. Он лежал с закрытыми глазами, всё ещё дрожа.
  
  - Сколько это займёт? - прошептала она.
  
  - Месяцы. Может, полгода. Может, больше. - Целитель покачал головой. - Я говорил тебе - это будет долго и больно.
  
  * * *
  
  Дни потянулись - медленные, мучительные, одинаковые.
  
  Каждое утро начиналось с сеанса. Шэнь Лин вливал силу в меридианы Цзин Юя, расчищая повреждения, восстанавливая каналы, по которым должна была течь энергия. И каждое утро Цзин Юй кричал от боли.
  
  Он не жаловался. Не просил остановиться. Не молил о пощаде. Он просто терпел - стиснув зубы, сжав кулаки - и позволял целителю делать свою работу.
  
  Но каждый крик, каждый стон оставлял след на Мэйлин. Она держала его руку во время процедур, вытирала пот с его лба после, поила отварами, помогала есть - потому что пальцы его тряслись так, что он не мог удержать ложку.
  
  - Ты не должна всё это видеть, - сказал он ей однажды вечером, когда они сидели в его комнате. - Это... неправильно.
  
  - Что неправильно?
  
  - Что ты видишь меня таким. - Он отвёл взгляд. - Слабым. Беспомощным. Кричащим, как...
  
  - Замолчи. - Мэйлин взяла его лицо в ладони, повернула к себе. - Ты не слабый. Ты самый сильный человек, которого я знаю.
  
  - Мэйлин...
  
  - Ты терпишь то, что убило бы других. Ты не сдаёшься. Ты борешься. - Она смотрела ему в глаза - в эти светлые, выцветшие глаза, в которых она видела столько боли. - Это не слабость. Это мужество.
  
  Он молчал. Потом поднял руку - медленно, трудно - и накрыл её ладонь своей.
  
  - Спасибо, - прошептал он. - За то, что ты рядом.
  
  * * *
  
  Недели складывались в месяцы.
  
  Постепенно - очень постепенно - Цзин Юю становилось лучше.
  
  Сначала он смог вставать сам, без посторонней помощи. Потом - спускаться по лестнице. Потом - выходить во двор, на несколько минут, подставляя лицо солнцу.
  
  Сеансы становились легче - не потому что боль уменьшалась, а потому что его тело привыкало, становилось сильнее. Он уже не кричал - только стискивал зубы и глухо стонал. Мэйлин не знала, лучше это или хуже.
  
  Она научилась помогать Шэнь Лину. Целитель показал ей, как направлять силу, как поддерживать повреждённые меридианы, пока он работает с другими. Её золотая энергия оказалась удивительно совместимой с энергией Цзин Юя - она легко проникала через его барьеры, мягко, не причиняя вреда.
  
  - У тебя талант, девочка, - сказал ей однажды Шэнь Лин. - Настоящий талант целителя. Если бы ты пришла в Восьмую башню в детстве...
  
  - Я травница, - улыбнулась Мэйлин. - Мне этого достаточно.
  
  - Ты могла бы стать кем-то большим.
  
  - Я уже кто-то, - ответила она. - Я та, кто нужен ему.
  
  Целитель посмотрел на неё странным взглядом - но ничего не сказал.
  
  * * *
  
  Однажды ночью Мэйлин проснулась от звуков из соседней комнаты.
  
  Она тихо встала и заглянула к Цзин Юю. Он сидел на кровати, обхватив колени руками. В лунном свете, падавшем из окна, его лицо было мокрым.
  
  - Кошмары? - тихо спросила она.
  
  Он вздрогнул - не услышал, как она вошла.
  
  - Иди спать, - сказал он. - Всё в порядке.
  
  Но Мэйлин уже села рядом с ним.
  
  - Расскажи мне.
  
  - Нечего рассказывать.
  
  - Цзин Юй.
  
  Он молчал долго. Потом заговорил - тихо, глухо:
  
  - Я вижу их. Каждую ночь. Тех, кто погиб. Мастера Юнь Цзяна. Госпожу Лю Мэй. Других - тех, чьи имена я даже не знал. - Он сглотнул. - Они смотрят на меня. Спрашивают - почему? Почему ты нас бросил? Почему не защитил?
  
  - Ты не мог их защитить. Ты был в печати.
  
  - Из-за меня они погибли. - Голос его надломился. - Из-за моих амбиций. Из-за моей гордости. Если бы я не затеял всё это...
  
  - Если бы ты не затеял всё это, - перебила его Мэйлин, - война продолжалась бы. И погибли бы другие. Может быть, ещё больше.
  
  - Ты не можешь этого знать.
  
  - И ты не можешь. - Она взяла его руку. - Никто не может знать, что было бы. Мы знаем только то, что есть. И то, что мы можем сделать сейчас.
  
  Он повернулся к ней. В его глазах - боль, вина, усталость. И что-то ещё - что-то похожее на надежду.
  
  - А что я могу сделать? - прошептал он. - Сейчас?
  
  - Исцелиться, - просто ответила она. - Стать сильным. А потом - делать то, что считаешь правильным.
  
  Она легла рядом с ним, положила голову ему на плечо.
  
  - А сейчас - спи. Я никуда не уйду.
  
  Он обнял её - осторожно, как что-то хрупкое и драгоценное.
  
  И впервые за долгое время кошмары отступили.
  
  Глава 10. Лунное серебро
  
  Прошло четыре месяца.
  
  Однажды утром Шэнь Лин долго осматривал Цзин Юя - щупал пульс, проверял меридианы своей силой, заглядывал в глаза. Потом отступил на шаг и удовлетворённо кивнул.
  
  - Твои меридианы восстановлены, - сказал он. - Полностью. И ядро начало наполняться силой. Процесс пойдёт сам - тебе нужно только медитировать и не перенапрягаться. - Он помолчал. - Я закончил свою работу.
  
  Цзин Юй поднялся с кровати - легко, без усилий, как не поднимался уже много месяцев. Тело слушалось его, сила текла по меридианам ровно и свободно.
  
  - Спасибо, Шэнь Лин, - сказал он, склоняясь в глубоком поклоне. - Я в долгу перед тобой. Но дальше я не буду вмешивать тебя в свои дела. Ты и так сделал больше, чем я мог просить.
  
  - Не спеши, - целитель тяжело вздохнул. - Останься здесь. Хорошо подумай, чего ты хочешь достигнуть и что собираешься делать. Действовать без плана - верный путь к провалу.
  
  - Я не хочу подвергать тебя опасности.
  
  - Я сам решу, чему себя подвергать. - Шэнь Лин посмотрел на него серьёзно. - Ты был моим другом, Цзин Юй. Ты им и остаёшься. Я помогу тебе чем смогу.
  
  Цзин Юй молчал долго. Потом кивнул.
  
  - Хорошо. Я останусь.
  
  * * *
  
  И он остался.
  
  Дни потекли иначе - без боли, без изматывающих процедур. Цзин Юй просыпался с рассветом и выходил в маленький сад за домом, заросший сливовыми деревьями и дикими хризантемами. Он садился на камень у старого пруда и медитировал, позволяя силе медленно наполнять своё ядро.
  
  Это было похоже на то, как родник наполняет пересохший колодец - капля за каплей, струйка за струйкой. Иногда он сидел так часами, погружённый в себя, и Мэйлин приносила ему чай и молча садилась рядом, чтобы не мешать.
  
  А когда он заканчивал медитацию, они вместе выходили в город.
  
  * * *
  
  Столица была огромной.
  
  Мэйлин выросла в крошечной деревне, где все знали друг друга в лицо. Здесь же на каждой улице было больше людей, чем во всей её родной деревне. Она могла бродить целый день и не встретить ни одного знакомого лица - только бесконечный поток незнакомцев.
  
  Цзин Юй показывал ей город - и сам узнавал его заново.
  
  Они начали с торговых кварталов, где можно было найти всё на свете. Улица шелков, где в лавках висели ткани всех цветов радуги - от нежно-розового до глубокого индиго. Улица благовоний, где воздух был густым от ароматов сандала, жасмина и амбры. Улица фарфора, где в витринах красовались вазы тонкой работы, расписанные драконами и фениксами.
  
  - Здесь всё изменилось, - говорил Цзин Юй, оглядываясь по сторонам. - Эта лавка... раньше здесь был книжный. А этот переулок... его не было десять лет назад.
  
  - Города растут, - отвечала Мэйлин, сжимая его руку.
  
  Они бродили по паркам - тенистым, ухоженным, с прудами, где плавали золотые рыбы, и мостиками, изогнутыми полумесяцем. Сидели в чайных, слушая уличных музыкантов. Заглядывали в храмы, где курились благовония и монахи нараспев читали сутры.
  
  Цзин Юй показал ей площадь Небесного Согласия - огромное пространство, вымощенное белым мрамором, где в праздники собирались тысячи людей. Показал дворец правосудия с его колоннами из красного гранита. Показал императорский парк - издалека, потому что простым людям вход туда был запрещён.
  
  - А там, - он указал на далёкие золотые крыши, - императорский дворец. Я был там однажды, много лет назад. Меня представляли императору как первого ученика Белой башни.
  
  - И как это было?
  
  Цзин Юй криво усмехнулся.
  
  - Много поклонов. Много церемоний. Император сказал три слова и удалился. - Он помолчал. - Это было в другой жизни.
  
  * * *
  
  В один из дней они дошли до Белой башни.
  
  Точнее - до того, что от неё осталось.
  
  Мэйлин увидела её издалека и остановилась, не в силах поверить своим глазам.
  
  Башня стояла на холме в восточной части города, окружённая высокой стеной. Когда-то она была прекрасна - Мэйлин видела рисунки в старых книгах. Белоснежная, устремлённая в небо, с золотыми крышами и резными балконами, она сияла на солнце, как маяк надежды.
  
  Теперь это были руины.
  
  Стены почернели от копоти. Верхние этажи обрушились, и среди обломков проросли дикие травы. Золотые крыши - те, что уцелели - потускнели и покосились. Окна зияли пустыми глазницами, балконы осыпались, колонны треснули.
  
  Ворота были закрыты, но даже сквозь них было видно запустение - двор, заросший бурьяном, фонтаны без воды, статуи, поваленные и разбитые.
  
  - Небо... - прошептала Мэйлин.
  
  Цзин Юй стоял неподвижно, глядя на руины. Лицо его было непроницаемым, но Мэйлин видела, как побелели костяшки его сжатых кулаков.
  
  Они стояли так долго - как долго, Мэйлин не знала. Солнце ползло по небу, тени удлинялись, прохожие обходили их, бросая любопытные взгляды. А Цзин Юй всё смотрел и смотрел на мёртвую башню.
  
  - Здесь я вырос, - наконец сказал он, и голос его был странно ровным. - Меня привезли сюда, когда мне было семь. Вон там, - он указал на обрушенное крыло, - были комнаты учеников. Я жил в угловой, на третьем этаже. Из окна было видно сад.
  
  Мэйлин молчала, не зная, что сказать.
  
  - А там, - он указал на главную башню, искалеченную, но всё ещё стоящую, - был зал совета. И библиотека. Самая большая библиотека во всей империи. Тысячи свитков, древние трактаты, записи заклинаний... - голос его дрогнул. - Всё сгорело.
  
  Он закрыл глаза.
  
  - Я помню, как здесь было. Смех учеников во дворе. Запах благовоний из храма. Свет золотых фонарей по вечерам. - Он сглотнул. - Это был мой дом.
  
  Мэйлин взяла его за руку. Он не отстранился.
  
  - Мы восстановим его, - тихо сказала она.
  
  Цзин Юй открыл глаза и посмотрел на неё.
  
  - Ты правда в это веришь?
  
  - Да, - просто ответила она. - Верю.
  
  Он смотрел на неё долго - на эту девочку из глухой деревни, которая почему-то верила в него больше, чем он сам. Потом уголок его губ дрогнул в подобии улыбки.
  
  - Тогда, может быть, и я поверю.
  
  * * *
  
  Недели шли, и Цзин Юй менялся.
  
  Мэйлин замечала это постепенно - так замечаешь, как растёт цветок: не видишь самого роста, но однажды понимаешь, что бутон стал больше.
  
  Его ядро наполнялось силой, и эта сила преображала его.
  
  Сначала изменились волосы. Они и раньше были белыми - выцветшими, лишёнными цвета - но теперь в них появилось сияние. Серебристое, холодное, как лунный свет. Когда он выходил в сад медитировать на рассвете, его волосы мерцали, словно сотканные из чистого серебра.
  
  Потом изменились глаза. Бледные, почти прозрачные, они засветились изнутри - тем же серебристым светом, мягким и ровным. Когда он смотрел на неё, Мэйлин казалось, что она заглядывает в отражение луны в тихом пруду.
  
  А потом она заметила, что даже его кожа - бледная, полупрозрачная - начала слегка светиться. Едва заметно, как жемчуг в лунную ночь.
  
  - Ты становишься красивым, - сказала она ему однажды и тут же покраснела.
  
  Цзин Юй посмотрел на неё с удивлением - и рассмеялся. Впервые за всё время, что она его знала, он рассмеялся по-настоящему.
  
  - Спасибо, - сказал он. - Кажется.
  
  * * *
  
  Однажды утром Шэнь Лин пришёл в сад, где Цзин Юй медитировал.
  
  Целитель долго смотрел на него - на серебристое сияние волос, на мерцающую кожу, на то, как воздух вокруг него, казалось, слегка искрился.
  
  - Ты сменил источник силы, - наконец сказал он, и в голосе его было искреннее изумление.
  
  Цзин Юй открыл глаза и посмотрел на него.
  
  - Ты заметил.
  
  - Трудно не заметить. - Шэнь Лин покачал головой. - Это же сила лунного источника. Я ещё тогда, с крыльями на корабле, заметил, что твоя магия какая-то... узнаваемая, но другая. Думал, мне показалось.
  
  - Не показалось.
  
  - Но как? - целитель сел рядом с ним на камень. - Смена источника - это... я даже не слышал о таком. Это должно быть невозможно.
  
  Цзин Юй помолчал, собираясь с мыслями.
  
  - Когда Мэйлин освободила меня из печати, - медленно заговорил он, - я не чувствовал источника силы вообще. Золотой источник, который питал меня всю жизнь... он молчал. Словно я стал для него чужим.
  
  - Печать могла разорвать связь...
  
  - Возможно. - Цзин Юй посмотрел на свои руки, слегка мерцающие в утреннем свете. - Я думал, что останусь без силы навсегда. Что моё ядро никогда не наполнится. Но потом... - он замолчал.
  
  - Потом?
  
  - Потом ко мне потянулось лунное серебро. - В его голосе прозвучало что-то похожее на благоговение. - Я почувствовал его - холодное, спокойное, совсем не похожее на золото. Оно было как... как лунный свет на воде. Тихое. Умиротворяющее.
  
  - И ты впустил его.
  
  - Да. - Цзин Юй улыбнулся - мягко, задумчиво. - Оно совсем другое, чем прежнее золото. Золото было как солнце - яркое, горячее, требовательное. А это... - он поискал слова. - Это как ночная прохлада. Как тишина после бури. Мне нравится.
  
  Он помолчал, и улыбка его стала горькой.
  
  - Не быть мне главой Белой башни.
  
  Шэнь Лин долго молчал, обдумывая услышанное.
  
  - Хм, - наконец сказал он. - Это удивительно. Но, может, оно и к лучшему.
  
  - Почему?
  
  - Заклинатели лунного источника... - целитель поискал слова. - Они обычно очень уравновешены. Спокойны. Они не замечены в тех безумствах, к которым склонны золотые и огненные заклинатели.
  
  Цзин Юй приподнял бровь.
  
  - Ты намекаешь, что я был склонен к безумствам?
  
  - Я намекаю, - сухо ответил Шэнь Лин, - что твой грандиозный план по захвату власти в Белой башне и переустройству мира заклинателей был, мягко говоря, амбициозным. Лунный заклинатель десять раз подумал бы, прежде чем затевать такое.
  
  Цзин Юй хотел возразить - но не нашёл, что сказать. Целитель был прав.
  
  - И ещё, - добавил он тихо. - Так меня будет труднее узнать. Сюаньчжи был заклинателем золотого источника. А я теперь...
  
  - Не обольщайся, - перебил его Шэнь Лин. - Те, кто знал тебя, сразу тебя узнают. Источник источником, но лицо-то осталось твоим. И манера держаться. И взгляд.
  
  - Ты так думаешь?
  
  - Я тебя узнал, - напомнил целитель. - На корабле, после шторма. Сразу узнал, несмотря на белые волосы и выцветшие глаза.
  
  Цзин Юй помолчал.
  
  - Хорошо, - сказал он наконец. - Значит, так тому и быть.
  
  Он поднялся с камня, расправил плечи. В утреннем свете его волосы сияли чистым серебром, а глаза мерцали, как две маленькие луны.
  
  - Кажется, я готов к встрече.
  
  - К встрече с кем? - спросил Шэнь Лин.
  
  Цзин Юй посмотрел на восток - туда, где за крышами домов виднелись руины Белой башни.
  
  - С теми, кто остался, - сказал он. - С теми, кто помнит. С правдой.
  
  Он повернулся к целителю.
  
  - И с Си Енем.
  
  Глава 11. Демон Чёрной башни
  
  Вечер был тихим и безлунным.
  
  Цзин Юй сидел в саду у пруда, глядя на отражение звёзд в неподвижной воде. Мэйлин ушла спать, Шэнь Лин задержался в Восьмой башне - он часто проводил там ночи, когда требовалась его помощь. В доме было тихо.
  
  Он почувствовал его раньше, чем услышал.
  
  Волна силы - огненной, яростной, обжигающей - накатила на него, как жар от открытой печи. Такой силы Цзин Юй не чувствовал давно. Очень давно.
  
  Калитка бесшумно отворилась.
  
  Он вошёл в сад - высокий, статный, в чёрно-алом плаще, который колыхался вокруг него, словно живое пламя. Чёрные волосы были собраны высоко, перехвачены короной главы - тонким обручем из чёрного металла с алыми камнями, похожими на застывшие угли. В волосах мерцали пряди цвета раскалённого железа.
  
  Но больше всего поражали глаза.
  
  Чёрные, бездонные - и в их глубине плясали огоньки пламени. Не отблески, не отражения - настоящий огонь, живущий в его взгляде.
  
  Си Ень.
  
  Глава Чёрной башни остановился в нескольких шагах от Цзин Юя. Он смотрел на него - жадно, не отрываясь, словно пытаясь убедиться, что это не призрак, не морок.
  
  - Сюаньчжи, - прошептал он, и голос его дрогнул. - Это действительно ты.
  
  А потом он шагнул вперёд и порывисто заключил Цзин Юя в объятия.
  
  Это было странно - обнимать человека, который разрушил его дом и убил его друзей. Человека, которого называли демоном. Человека, который пил вино из человеческого черепа.
  
  Но Цзин Юй помнил другого Си Еня. Мальчишку с горящими глазами, который мечтал изменить мир. Юношу, который смеялся над его шутками и дрался с ним спина к спине. Друга, который был ему как брат.
  
  И он обнял его в ответ.
  
  - Я польщён вашим визитом, глава, - сказал Цзин Юй, когда они наконец разомкнули объятия.
  
  - Прекрати, - Си Ень отстранился, но не отпустил его плечи, словно боялся, что он исчезнет. - Где ты был все эти годы? Я искал тебя. Очень долго искал. А потом... - голос его стал глухим, - потом отчаялся найти.
  
  - Лян Хэ запечатал меня, - просто ответил Цзин Юй. - Своей жизнью. Только недавно меня освободили.
  
  Он повернул голову - туда, где в тени у дома стояла Мэйлин. Она вышла на шум, накинув на плечи шаль, и теперь наблюдала за странной встречей широко раскрытыми глазами.
  
  - Мэйлин освободила меня, - сказал Цзин Юй, и в голосе его прозвучала благодарность.
  
  Си Ень перевёл взгляд на девушку.
  
  Мэйлин почувствовала, как её прошибло холодом - несмотря на жар, исходящий от гостя. Эти глаза с огнём в глубине... они смотрели на неё так, словно оценивали, взвешивали, решали - стоит ли она жизни или смерти.
  
  - Не пугай её, - тихо сказал Цзин Юй.
  
  Си Ень моргнул - и что-то в его лице изменилось. Пламя в глазах чуть притухло.
  
  - Конечно, - сказал он. - Я не буду пугать твою спасительницу.
  
  Он слегка склонил голову в сторону Мэйлин - не поклон, но знак уважения.
  
  - Как ты оказался здесь? - спросил Цзин Юй.
  
  - Прилетел.
  
  - Один?
  
  Си Ень усмехнулся - и в этой усмешке было что-то хищное.
  
  - Положение не позволяет. Со стражами пламени, конечно. - Он махнул рукой в сторону темноты за оградой. - Но пусть они тебя не беспокоят. Они не войдут, пока я не позову.
  
  Цзин Юй знал о стражах пламени. Магические существа, созданные из чистого огня, связанные клятвой с главой Чёрной башни. Невидимые большую часть времени, но смертельно опасные.
  
  - Расскажи мне, - попросил он. - Что случилось тогда. В ту ночь.
  
  Си Ень долго молчал. Огоньки в его глазах метались, как языки пламени на ветру.
  
  - Сядем, - наконец сказал он.
  
  Они сели на камни у пруда - рядом, как сидели когда-то в юности, когда строили планы и мечтали о будущем. Мэйлин осталась стоять у дома, не решаясь подойти ближе.
  
  И Си Ень начал рассказывать.
  
  * * *
  
  - Я почувствовал это сразу, - голос его был низким, глухим. - Наша связь... ты помнишь? Мы создали её, когда нам было по шестнадцать. Нить силы между нами, чтобы всегда знать, что другой жив.
  
  Цзин Юй кивнул. Он помнил.
  
  - Она оборвалась. - Си Ень сжал кулаки. - В одно мгновение - просто исчезла. Как будто тебя никогда не было.
  
  Он замолчал, глядя в воду пруда.
  
  - Я был в Чёрной башне, когда это случилось. Готовился к нашему плану. До назначенного дня оставалась неделя. И вдруг - пустота. Там, где всегда было твоё присутствие - ничего.
  
  Голос его дрогнул.
  
  - Я понял, что с тобой что-то случилось. Что-то страшное. Я собрал отряд - двадцать лучших боевых магов - и немедленно отправился в Белую башню.
  
  Он поднял взгляд на Цзин Юя.
  
  - Мы прибыли на рассвете. Башня была... тихой. Слишком тихой. Ворота открыты, стражи нет. Я вошёл первым.
  
  Си Ень закрыл глаза, и когда заговорил снова, голос его звучал отстранённо, словно он рассказывал о чём-то, случившемся с кем-то другим.
  
  - Я носился по башне, как безумный. Кричал твоё имя. Искал тебя. Заглядывал в каждую комнату, в каждый коридор. Твои покои были пусты - кровать не тронута, вещи на месте. Словно ты просто вышел и не вернулся.
  
  Он сглотнул.
  
  - А потом я нашёл главу.
  
  Цзин Юй напрягся.
  
  - Чжоу Мин был в ритуальном зале. Мёртвый. Он лежал в центре какого-то круга - я не знаю, что это было, я никогда не видел таких символов. Кровь... - Си Ень поморщился. - Её было много. Она впиталась в камни, в линии круга. Тело было... изломано. Словно что-то вырвалось из него изнутри.
  
  - Он пытался провести ритуал, - тихо сказал Цзин Юй. - Лян Хэ говорил мне... он говорил, что глава узнал о наших планах. Хотел остановить нас. Любой ценой.
  
  - Он заплатил эту цену. - В голосе Си Еня не было сочувствия. - Когда я увидел его тело, я решил, что это ты его убил. Что наш план начался раньше. Что ты где-то здесь, в башне.
  
  Он открыл глаза, и в них снова плясало пламя.
  
  - Но тебя не было. И тогда... тогда ко мне подошёл кто-то из магов башни. Один из тех, кто был на нашей стороне. Он сказал...
  
  Си Ень замолчал.
  
  - Что он сказал? - спросил Цзин Юй.
  
  - Он сказал, что Лян Хэ убил тебя. - Голос Си Еня стал жёстким, как сталь. - Что вы встретились в Павильоне Серебряных Ив, и Лян Хэ... уничтожил тебя. Каким-то запретным ритуалом. Что от тебя не осталось даже тела.
  
  Он повернулся к Цзин Юю.
  
  - Ты понимаешь? Мне сказали, что ты мёртв. Что тебя больше нет. Что мой лучший друг... - голос его сорвался.
  
  Цзин Юй молчал.
  
  - А потом, - продолжал Си Ень, и голос его стал страшным, - появились другие маги. Те, кто не был на нашей стороне. Они увидели меня - главу Чёрной башни - стоящим над телом их главы. И решили, что это я его убил.
  
  Он криво усмехнулся.
  
  - Первое заклинание ударило мне в спину. Я едва успел поставить щит. А потом...
  
  Он замолчал надолго.
  
  - А потом я перестал думать, - наконец сказал он. - Я был в ярости. В бешенстве. Они убили тебя - или позволили тебя убить - и теперь нападали на меня. На меня!
  
  Огонь в его глазах разгорелся ярче.
  
  - Мои маги вступили в бой. Я... - он посмотрел на свои руки. - Я не помню всего. Помню огонь. Много огня. Помню крики. Помню, как рушились стены, как плавился камень, как...
  
  Он осёкся.
  
  - Я потерял контроль, - прошептал он. - Моя сила... она всегда была слишком большой. Слишком дикой. Ты знаешь. Ты помнишь, как я сжёг половину тренировочного зала, когда нам было четырнадцать.
  
  Цзин Юй помнил.
  
  - В ту ночь я не сдерживался. - Голос Си Еня был мёртвым, пустым. - Я выпустил всё - всю ярость, всю боль, всё горе. Я думал, что отомщу за тебя. Что заставлю их заплатить.
  
  Он поднял взгляд на руины Белой башни, видневшиеся над крышами домов.
  
  - Когда я пришёл в себя... башня горела. Везде были тела. Мои люди, их люди - все вперемешку. Кровь и пепел. Крики раненых.
  
  Он сглотнул.
  
  - Я искал Лян Хэ. Хотел найти его, убить собственными руками. Но его тело... его тела не было. Только круг из золы там, где он стоял, когда творил свой ритуал. И твоя лента - помнишь, серебряная, которую я подарил тебе на совершеннолетие? - лежала в центре этого круга.
  
  Цзин Юй непроизвольно коснулся волос. Он помнил эту ленту. Она осталась в печати - он проснулся без неё.
  
  - Я забрал её, - тихо сказал Си Ень. - Храню до сих пор.
  
  Повисло молчание.
  
  - А потом? - спросил Цзин Юй.
  
  - Потом я вернулся в Чёрную башню. - Голос Си Еня стал деловитым, отстранённым. - Глава - старый Хуан Цзи - потребовал объяснений. Он был в ярости. Сказал, что я опозорил башню, что развязал войну, что...
  
  Он усмехнулся - страшной, мёртвой усмешкой.
  
  - Я вызвал его на поединок. Прямо там, в тронном зале, перед всеми старейшинами.
  
  - И?
  
  - И убил его.
  
  Си Ень сказал это так просто, словно говорил о погоде.
  
  - Поединок длился меньше минуты. Он был силён - но я был сильнее. И я был в ярости. - Он помолчал. - Я сжёг его заживо. Перед всеми. Чтобы никто не сомневался, кто теперь глава.
  
  Цзин Юй закрыл глаза.
  
  - После этого, - продолжал Си Ень, - я занялся войной. Той самой войной, которую мы хотели остановить. Только теперь я был по другую сторону. Я вёл Чёрную башню в бой - не за какого-то короля, а за себя. За месть.
  
  Голос его стал тихим.
  
  - Я думал, что если убью достаточно врагов, станет легче. Что боль уйдёт. Но она не уходила.
  
  Он посмотрел на Цзин Юя.
  
  - Я искал тебя. Все эти годы - искал. Посылал людей во все концы империи. Допрашивал пленных из Белой башни. Пытал тех, кто мог что-то знать. - Он помолчал. - Я даже пытался вызывать мёртвых. Думал, если ты действительно погиб - может, твой дух ответит мне.
  
  - И?
  
  - Ничего. Тишина. - Си Ень покачал головой. - В конце концов я решил, что Лян Хэ уничтожил тебя полностью. Что не осталось даже духа. Что ты просто... исчез.
  
  Он замолчал.
  
  - А потом, несколько дней назад, до меня дошли слухи. О корабле, попавшем в шторм. О заклинателе с белыми волосами, который создал воздушные крылья и спас всех на борту. О силе, которую узнали бы все, кто тебя знал.
  
  Он повернулся к Цзин Юю.
  
  - И я прилетел.
  
  * * *
  
  Долго они сидели молча.
  
  Звёзды медленно ползли по небу. Где-то вдалеке лаяла собака. Мэйлин всё ещё стояла у дома, не решаясь уйти и не решаясь подойти.
  
  - Ты понимаешь, - наконец сказал Цзин Юй, и голос его был очень тихим, - что ты убил моих друзей? Разрушил мой дом?
  
  Си Ень не отвёл взгляда.
  
  - Да.
  
  - Мастер Юнь Цзян. Госпожа Лю Мэй. Десятки других. Они погибли из-за тебя.
  
  - Я думал, что они убили тебя.
  
  - Они не убивали меня.
  
  - Я знаю. - Голос Си Еня был ровным. - Теперь знаю.
  
  Повисла тишина.
  
  - Ты злишься на меня? - спросил он.
  
  Цзин Юй долго молчал.
  
  - У меня нет права на тебя злиться, - наконец сказал он. - Это я начал всё это. Мой план. Моя гордость. Если бы не я...
  
  - Не смей. - В голосе Си Еня прозвучала сталь. - Не смей брать на себя мою вину. Я сам принял решение. Я сам убивал. Я сам разрушал. Это моя ответственность.
  
  Они смотрели друг на друга - два человека, связанные дружбой и кровью, виной и болью.
  
  - Из чьего черепа ты пьёшь вино? - вдруг спросил Цзин Юй.
  
  Си Ень моргнул - не ожидал такого вопроса.
  
  - Конечно, из черепа Лян Хэ, - ответил он, словно это было очевидно.
  
  - Откуда у тебя его череп? Ты же сказал, что тела не было.
  
  - Тела не было. Но потом... потом мои люди нашли место, где он жил. В его вещах был ларец с... - Си Ень помолчал. - С частями тела. Он готовился к ритуалу заранее. Собирал компоненты.
  
  Цзин Юй почувствовал тошноту.
  
  - Прекрати это, - сказал он. - Прекрати пить из черепа. И похорони его.
  
  Си Ень смотрел на него долго.
  
  - Всё, что ты попросишь, - наконец сказал он.
  
  - А что с твоими зеркалами?
  
  - У меня был траур.
  
  - По кому?
  
  - По тебе.
  
  Цзин Юй замер.
  
  - Десять лет?
  
  - А ты думал, я тебя забуду? - В голосе Си Еня прозвучало что-то странное - не обида, не гнев, а какая-то болезненная нежность. - Ты был моим лучшим другом. Моим братом. Я думал, что потерял тебя навсегда.
  
  Он отвёл взгляд.
  
  - Каждый день я смотрел в зеркало и видел человека, который не смог тебя спасти. Который не успел. Который позволил тебе умереть. - Голос его дрогнул. - Я не мог этого выносить. Поэтому закрыл все зеркала.
  
  Цзин Юй не знал, что сказать.
  
  - Я собираюсь восстановить башню, - наконец произнёс он, меняя тему.
  
  Си Ень резко повернулся к нему.
  
  - Зачем тебе? Ты ей больше не принадлежишь. - Его взгляд скользнул по серебристым волосам Цзин Юя, по мерцающей коже. - Даже источник сменил. Очень красиво, кстати. Тебе идёт серебро.
  
  - Это был мой дом. Я не могу оставить его в руинах.
  
  Си Ень криво усмехнулся.
  
  - Жаль. Я так старался.
  
  - Си Ень.
  
  - Шучу. - Он поднял руки в примирительном жесте. - Делай что хочешь. Я не буду мешать. - Он помолчал. - Но если тебе понадобится помощь...
  
  - Я справлюсь.
  
  - Упрямец. - В голосе Си Еня прозвучала нежность. - Ты всегда был упрямцем.
  
  Он поднялся с камня.
  
  - Пойдём со мной, - сказал он. - В Чёрную башню. Там безопаснее. Там я смогу тебя защитить.
  
  - Потом, - ответил Цзин Юй. - Когда закончу дела здесь, я приду к тебе. Я никогда не был в Чёрной башне.
  
  - Правда?
  
  - Правда. Всё собирался, но...
  
  - Но не успел. - Си Ень кивнул. - Тогда я буду ждать.
  
  Он шагнул к Цзин Юю и снова обнял его - крепко, отчаянно.
  
  - Держи, - сказал он, отстраняясь.
  
  На его ладони сидела небольшая птица - чёрная, с глазами как угольки. Она не шевелилась, но Цзин Юй чувствовал исходящее от неё тепло - магическое создание, связанное с огненным источником.
  
  - Если тебе что-то понадобится - что угодно - пошли её ко мне с посланием. Я сделаю всё.
  
  Цзин Юй осторожно взял птицу. Она устроилась на его ладони, как ручная.
  
  - Хорошо, - сказал он. - Будь осторожен в своих полётах.
  
  - Ты тоже будь осторожен. - Глаза Си Еня потемнели. - Я не доверяю даже разрушенной Белой башне. Там остались люди, которые ненавидят тебя. Которые считают тебя предателем.
  
  - Я знаю.
  
  - Если кто-то тронет тебя... - В голосе Си Еня прозвучала угроза, от которой даже у Цзин Юя мурашки побежали по спине. - Я сожгу их всех. До последнего.
  
  - Си Ень.
  
  - Обещаю. - Он улыбнулся - страшной, хищной улыбкой. - До встречи, Сюаньчжи.
  
  И он исчез во тьме - бесшумно, как и появился. Только жар в воздухе выдавал, что он вообще был здесь.
  
  * * *
  
  Мэйлин подошла к Цзин Юю, когда тьма за оградой перестала казаться такой густой и давящей.
  
  - Твой друг, - тихо сказала она, - действительно пугает.
  
  Цзин Юй посмотрел на неё. Птица в его руках тихо курлыкала.
  
  - Да, - сказал он. - Он такой.
  
  Они помолчали.
  
  - Он действительно убил всех этих людей? - спросила Мэйлин. - Сжёг башню? Пил вино из черепа?
  
  - Да.
  
  - И ты всё равно называешь его другом?
  
  Цзин Юй долго не отвечал. Он смотрел на звёзды, на тёмный силуэт разрушенной башни вдалеке.
  
  - Он был другим, - наконец сказал он. - Когда мы были молоды. Он был горячим, вспыльчивым, но не жестоким. Не безумным.
  
  - А теперь?
  
  - Теперь... - Цзин Юй закрыл глаза. - Теперь я не знаю. Он думал, что я погиб. Десять лет жил с этой болью. Десять лет мстил за меня.
  
  - Это не оправдание.
  
  - Нет. Не оправдание. - Он открыл глаза и посмотрел на неё. - Но это объяснение. Он сломался, Мэйлин. Когда решил, что потерял меня - он сломался.
  
  Мэйлин вспомнила глаза Си Еня - чёрные, с огнём в глубине. Вспомнила, как он смотрел на Цзин Юя - с такой болью, с такой нежностью.
  
  - Он любит тебя, - тихо сказала она.
  
  - Да.
  
  - Как брата?
  
  Цзин Юй помолчал.
  
  - Возможно, не только как брата, - признал он. - Я никогда... я никогда не был уверен. Мы никогда об этом не говорили.
  
  Мэйлин почувствовала укол чего-то в груди. Не ревности - нет, для этого она слишком хорошо понимала, что между ней и Цзин Юем. Скорее грусть. За них обоих - за двух друзей, которых разлучила судьба и которые теперь пытались найти путь обратно друг к другу через завалы крови и боли.
  
  - Что ты будешь делать? - спросила она.
  
  - То, что сказал. Восстановлю башню. Узнаю правду. - Он посмотрел на птицу в своих руках. - А потом поеду к нему.
  
  - В Чёрную башню?
  
  - Да. - Он слабо улыбнулся. - Кто-то должен о нём позаботиться. Убедить его перестать разговаривать с тенями и начать есть нормальную еду.
  
  Мэйлин фыркнула, несмотря на серьёзность момента.
  
  - И ты думаешь, он тебя послушает?
  
  - Он сказал - всё, что я попрошу. - Цзин Юй пожал плечами. - Посмотрим, правда ли это.
  
  Они стояли в тёмном саду, глядя на звёзды. Птица в руках Цзин Юя тихо курлыкала, излучая тепло.
  
  - Я рада, что ты жив, - вдруг сказала Мэйлин.
  
  Цзин Юй повернулся к ней.
  
  - Я тоже, - сказал он. И добавил, тихо: - Благодаря тебе.
  
  Она взяла его за руку - ту, что была свободна - и они вместе пошли в дом.
   Ночь была долгой, но рассвет был близко.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"