- Их там большая свора собралась, - глядя через оптический прицел трофейной винтовки, пробормотала Никея, - кобелей разной масти.
- И что? - отозвалась взводная Таисия, - там, на западном фронте, что меньше было?
Она сидела на покрытом скаткой чурбаке, прислонившись спиной к тележному колесу.
- Так здесь свои, - Никея шмыгнула носом, - как по своим - то?
- Посмотрим как... у нас, милочка, приказ - никого за нашу линию не пропускать, ясно тебе или не ясно?
- Ясно, - прошептала Никея и подумала с чего - то, а вдруг на той стороне сейчас Тимофей, вдруг там Тёмка...
Таисия прервала её мысли:
- Я не услышала ответа, рядовая Марципулос.
- Так точно, ясно, госпожа фельдфебель.
- То - то, - удовлетворенно отозвалась взводная и повысила голос, - что нам местные кобели, не в таких переделках бывали, а все еще девушки, а?
В ряду лежащих с прижатым к правой щеке прикладом местами раздался короткий хохоток, местами хихиканье, но по большей части сохранилось молчание.
Взводная сплюнула на мостовую и полезла в ''сидор'' за кисетом. Свернув ''козью ногу'' и собравшись крутнуть колесико австрийской зажигалки, она услышала:
- Смотрите, с белым флагом идут, парламентеры...
Взводная бережно положила на поленце - тумбочку свернутую цигарку и зажигалку. Встала, подошла к телефонному аппарату и повертела ручку. Телефонный аппарат имел связь только с одним абонентом.
- Слушаю, - как из глубокой ямы донесся ответ на вызов.
- Господин капитан, - докладывала взводная, - на моем участке появились парламентеры, с белым флагом...
- И что?
- Какие будут приказания?
- Эта вша появилась не только у вас, а насчет приказаний - поставленная задача до тебя была доведена, а дальше... Решай, фельдфебель, сам, то есть сама, конец связи.
Взводная, подержав какое-то время трубку поднесенной к голове, повесила ее резким движением на рычаг аппарата.
- Сколько их?- спросила у Никеи.
- Их трое, госпожа взводная.
- Давай Мишку ко мне, мы с ней пойдем на встречу со сбросившими цепи. А ты, рядовая Марципулос, сместись вправо, подстрахуешь, в...выполнять!
Никею как ветром сдуло. Взводная достала зеркальце и свою давненько не троганную коробочку. Подвела брови, тени на веки, припудрилась, ну и губы не забыла - ''Руж де Пари'', красота.
Если бы Таисию спросили: а для чего она вдруг стала прихорашиваться, то ответ был бы невнятным. В нём переплелись бы и серость, неизбывная тоска последних дней, и кому - то назло, и какой - то вызов и - совсем не исключено - желание с блеском сыграть театральную роль. Что абсолютно отвергла бы Таисия, так это в подозрении её желания выглядеть привлекательно и эффектно, как женщина.
Вышли навстречу - две против трех. Трое приближающихся мужчин были поразительно разными. Посередине шел брюнет, чуть выше среднего роста, в пенсне, одет в обвисающий на узких плечах темно синий ''пинджак'', мятые грязно серые брюки и ботинки с калошами. На голове черная шляпа, одно поле вверх, второе - вниз. Обмотанный вокруг шеи - тоже чёрный - шарф с бахромой на концах.
- Интелего, - определила Таисия, - невысокого пошиба.
Справа от брюнета походкой вразвалку с подшаркиванием шел матрос. Не намного выше своего соседа, рост, впрочем, точно определить было затруднительно из-за вихляния тела с боку на бок. Из - под бескозырной фуражки торчали белесые клочья волос. В вырезе форменной блузы, или как там во флоте, вроде бы - роба, виднелся полосатый тельник. Пояс охватывала пулеметная лента. Такая же лента на манер портупеи спускалась с правого плеча.
На правом же боку висела деревянная кобура маузера, хлопающая на каждый второй шаг матроса по ляжке. По тому, как легко хлопала и отскакивала кобура, Таисия поняла, что она пустая.
- Ну да, парламентеры же, - сообразила она.
Лицо матроса ей не понравилось, глумливость выглядывала из его серых глаз, из его скособочившей рот ухмылки.
- Испорченный парнишка, пакостник, - решила Таисия и перевела взгляд на третьего.
Этот был на полголовы выше своих товарищей. Широк в плечах. Ладно сидела на нем по всему видавшая многое шинель, солдатская папаха, вдвое утратившая свою первозданную высоту, была похожа на оплывшее через край горшка серое тесто. Солдат смотрел куда-то в сторону.
- Окопник, бедолага, его то чего к этой швали принесло...
Две небольшие шеренги остановились, когда между ними осталось полтора шага.
Мужчина в пенсне поднес правую руку к своей шляпе, то ли имитируя отдание воинской чести, то ли желая свою шляпу приподнять. В итоге получилось нечто среднее и Мишка, не удержавшись, хмыкнула.
- Помощник заместителя председателя Мирьянского совета рабочих и солдатских депутатов Ширбель, - назвал себя брюнет, - с кем имею ... с кем говорю?
- Фельдфебель Громыхалина, старшая по команде на данном участке.
- Что же выше по чину не нашлось для переговоров?
- Вполне достаточно для помзампредсовраба, - ударение Таисия сделала на последнюю букву, - если правильно понимаю - это что-то на уровне ефрейтора.
Брюнет покраснел, сунул руку в карман, достал мятый платок и отер им лоб.
- Я бы не советовал Вам разговаривать в таком тоне.
- Да, мамзель, мы же сможым и напужать. Конституция у женщинов слабая, недолечь и от детского греха, - влез в разговор матросик.
Таисия в свою очередь расстегнула шинель и полезла рукой в боковой карман галифе за платком. На груди ее, открытой распахнувшейся шинелью, качнулись два Георгия - третьей и четвертой степени.
Брюнет правда ничего не понял, но матрос с окопником уставились на боевые награды с обалделым видом. Достав платок, довольная произведенным эффектом Таисия /шпак не в счет/ обмахнулась им и убрала в карман.
- Так о чем речь? - обратилась она к брюнету, косясь при этом на солдата.
- Речь о ... Нам поручено передать воинским частям, расположившимся вокруг змеиного гнезда контрреволюции, ультиматум. Вам предлагается в течение часа оставить месторасположе... расположения место, занимаемые позиции, сдать оружие и ... разойтись. Неприкосновенность жизни и здоровья при этом гарантируются Советом рабочих и солдатских депутатов. Ответ на изложенный ультиматум ожидается не позднее чем через сорок минут, после истечения этого времени ответ принимается как отрицательный со всеми вытекающими последствиями. Пленных в этом случае не будет.
- То есть перебьете всех... и раненых?
- Такова революционная необходимость.
- А если бы твоя мать была в наших рядах, ваши матери и сестры, - взглянула Таисия на матроса и солдата.
Матрос смотрел ненавидяще, видимо, что-то с матерью у него было не ладно.
Солдат сглотнул, дернув кадыком, и отвернулся.
- Послушайте, женщина без мужчины не мыслима, кто же тогда назовет ее женщиной. Только, если вместо мужчин появляется такое гавно, как вы, то, действительно, зачем нам жить.
- Ну, Вы уж, хватили, Вы уж,- брюнет явно не находил слов для ''революционного'' ответа. Матрос плевался и орал что-то матерное.
Тут окопник схватил и брюнета и матроса за шиворот, легко развернул обоих своих товарищей спиной к женской части переговоров и, дав каждому по здоровому тычку в шею, впервые проговорил:
- Геть, шакалья порода.
Брюнет, пробежав несколько шагов в силу приданного импульса, обернув голову, сказал:
- Эх, товарищ, ведь в омут головой прыгаете.
Матрос же быстро повернулся и пошел, что называется ''буром'':
- Ты чего же, сапог, за буржуазью вступился или за сиськи этой бл..ди, которой кресты за раздвинутые ляжки...
Таисия как - то жалобно всхлипнула, вновь достала платок и, вскрикнув:
- Хамло, - шлепнула ладонью матроса по щеке.
Тот явно повеселел:
- Не в салуне, милочка, мы нахождение в сей час имеем, а потому, в три бога, душу, мать, извольте получить.
Он, размахнувшись со всего плеча, кинул кулак, метя в ее левый висок. Кулак пронзил пространство, не встретив никакого препятствия. Матроса по инерции повернуло против часовой стрелки и где - то на десятичасовой отметке в его скулу врезался, как ему показалось, булыжник. Матрос потерял сознание и упал. Тело его на брусчатке приняло очертание некоей дугообразной скобы.
- Эй, брунет, как тебя, ширхебель? Заберите эту падаль, иначе мы ее в речку сбросим, что бы воздух не портила.
Брюнет, содрогаясь всем телом, вернулся. Сначала хотел взять тело на плечи, но, поняв, что не осилит, подхватил ноги матроса под мышки и поволок в свою сторону.
- Остался, так доложись по команде, - потребовала Таисия.
- Рядовой Подушин 178 - го пехотного полка 8-й пехотной же дивизии, Румынский фронт, с 1915 года до ... ну и покеда не побегли.
- Сам то откуда родом?
- Сибирь - матеря, с под Омска.