В шесть утра - мрак изнутри и снаружи.
Думаешь: разве может ещё быть хуже?
Надо вставать,
тащить себя вдоль по пробкам
и - на девять часов! - запирать в коробке.
Покоя бы, хоть немного, и много сладкого.
Мир, ты слушаешь?
Как у тебя с подарками?
Прекрасного хочется - мы же не лошади, в самом деле -
духов с запахом вишни, а может быть, карамели,
Трёх выходных хотя бы - что той субботы
и воскресенья, испорченного работой,
которая будет - подумать только! - уже назавтра.
А мир потирает руки свои с азартом:
что, девочки, раскатали губешки? Фигли!
Мне вот угодно, чтоб вы ещё попрыгали,
это, знаете ли, бодрит,
держит в тонусе.
Вот вам холодов, почти как на южном полюсе,
рыхлых сугробов, непроходимых практически,
злого начальника с деформацией личности...
Что вы, скажите, лыбитесь, как блаженные?
... и в этом месте мир замедляет движение,
потому что ведь правда улыбки ужасно глупые,
и кофе мучительно вкусный,
и минута есть,
чтоб помолчать, в сумерках снег разглядывая...
В восемь утра небо ещё смарагдовое,
будто со дна омута вверх смотришь.