Его высевали на выжженных пустырях.
Он рос, побираясь корнями по голышам.
Ветра завывали хтонически, истеря.
Он жался к камням, металлически дребезжа.
Его пожирали, топтали, срывали, жгли.
Он плёлся ковром и цеплялся шипом за шип.
Пока мы горшки лепили из плотных глин,
Он глины сухие петлями плетей крошил.
Он так жаждет жить, как не снилось тебе и мне,
И страха не знает, поскольку он сам есть страх.
Давно перерос колыбель из сухих камней
И рвётся в наш мир, где дожди и земля щедра.
...Мне чудится сон: я спускаюсь в притихший сад,
Там яблони сохнут в коконе жёстких лоз.
Тянусь рукою: лимонник, вьюнок, мускат?