Поздней ночью в баре,
ставшим волшебным прибежищем, существующим до рассвета,
оазисом мечты, наполняющей бокалы вином и пенистым пивом,
судьба свела нас и усадила за один столик,
за которым на несколько вечеров пересеклись наши странные пути,
чтобы потом разойтись в непредсказуемых неизвестных направлениях.
Три вечера и три рассвета.
Ты была рядом, в аромате дорогих сигарет, твои черные волосы,
красный горящий рубин в бокале, и ты недосягаема,
как будто уже тогда ты в Неаполе, а не здесь,
в тот момент, когда я гляжу на тебя, следя за огоньком твоей сигареты,
и думаю, что ты могла бы стать королевой;
но ты поняла, что кроме города иллюзий, стены которого я возводил,
тебе я не в состоянии ничего предложить;
тебе нужен был настоящий город.
Дождь за дверью бара не ронял капли в пыль асфальта,
не барабанил по крышам домов.
Наверное там в Неаполе,
или в лодке, плывущей по каналам Венеции,
ты обретешь реальность для кого-то, кто стоит на мосту,
и видит твой силуэт, ставший частью пейзажа.
А пока ты внимательно рассматриваешь и изучаешь меня,
мы беседуем о Джордано Бруно,
которым ты так восхищаешься,
и я опустошаю еще один бокал с пивом,
рассказывая тебе о цветах Великого Делания.