Марию с младенцем выписали еще третьего дня, и можно было уже ехать домой, но семья решила дождаться пока Авдей не закончит с академией, ему оставалось сдать последний экзамен; чтобы возвращаться всем вместе.
В Москве вечер, все наши пилигримы в квартире в Ясенево.
"Вечер добрый, непогожий, ну так что же? Мы тут сидим, едим, веселые мы рожи". (Вадим-батяня, поэт-тракторист за ужином сочинил. Это он так по крупицам на книжку собственных стихов материал собирает.)
И он прав. У всех настроение - блеск, несмотря на заоконный, невзрачный, зимний, зябкий полумрак.
Впрочем, какой же это блеск, если в ближние минуты произойдёт реальный БЛЕСК.
Звонок из Аргентины прозвучал неожиданно, но в очень подходящий момент.
Звонила сеньора Лаура.
В арендуемой Набоковыми квартире стоял хороший большой Smart TV, Авдей тут же перевел видеозвонок на большой экран.
- Добрый вечер,- сказала Лаура и даже рукой помахала. Одета она была по возрасту,- неярко, но дорого.- Хотя у нас сейчас день... солнечный и жаркий. Ну, как вы добрались? Вы сейчас где?
Говорить бы должен Набоков старший, или жена, но энергичный Авдей и разговор взял на себя.
- А мы вас, сеньора Лаура, на большом экране телевизора видим. Вы очень хорошо выглядите. Мы сейчас в Москве, я сдаю экзамены, жена старшего брата моего, родила сына неделю назад, мне племянника. Так что у нас прибавление в семействе. И мы очень рады видеть вас. Очень рады! После завтра поедем домой на поезде.
Авдей говорил через переводчик включенный "на громкую". Так что все видели и слышали разговор с переводом на испанский и русский.
Кроме младенца Илюши. Насосавшись досыта маминого молока, он сладко спал.
Я хочу... Если можно покажите мне младенца,- попросила Лаура.
Мария от неожиданности засмущалась, покраснела, но распоряжение старушки тут же выполнила. Она отобрала у Авдея смартфон-переводчик, прошла в спальню, показала сладко спящего Илюшу.
- Поздравляю вас,- Лаура неслышно, чтобы не разбудить младенца захлопала в ладоши.- Надеюсь, новый фермер родился. Надеюсь - не адвокат. Очень красивый ребенок.
- Грасиас, сеньора Лаура,- сказала Мария и сама удивилась, что она, оказывается, знает испанский язык.
- Теперь к перейдём к делу,- Лицо Лауры оставалось спокойным, но в глазах... в глазах её летали какие-то красивые птицы с золотыми крыльями.
- В память о моем Игнасио,- сказала Лаура,- Я выполнила, наконец, наше с ним обещание по́лностью. Потому что за свои слова нужно отвечать. Поэтому и звоню вам сообщить о последней выплате нашего с моим Игнасио долга. У ВАС последнее прибавление - триста тысяч долларов. Правда, случай особенный: эти триста тысяч они пока в акциях. На ваше имя, точнее на имя Шурика, и Авдея. Почему на двоих? Просто жизнь сложная штука. Я знаю одну семейную пару:
они люди небедные, любят путешествовать по многим странам и континентам. Так вот они летают куда угодно, но на разных самолетах. На случай, что если один самолет разобьется, то деньги не пропадут в пользу государства. Государство этого не заслуживает никогда. Поэтому акции на отца и сына. Анита, ты же не в обиде?
-Я? Да ну что вы. Как я могу? - Анна Андреевна, еще толком ничего не поняв, головой закивала согласно и подчиненно.
- Я сумела. Заставила Эктора согласиться,- продолжила старушка.- Мой сын, он в Буэнос-Айресе только что купил большой и дорогой отель, за семнадцать с лишним миллионов долларов. А так как свободных денег у него кот наплакал; у него же два отеля: один в Мар-дель-Плате, тоже дорогой, еще на Огненной Земле отель, и еще у него городских автобусов в собственности несколько десятков. Свободных денег мало. Кроме моих. Я ему, конечно, отдала, но с непременным условием, что из этих денег триста тысяч - ваши. И сын согласился, иначе бы он эти деньги получил... только как наследство. А это минимум полгода. Эктор срочно организовал акционерное общество. Иначе денег на отель даже с моими миллионами не хватило. Одна акция стоит тысячу долларов, так что ваши триста акций в деле... И они ваши. Вы только продавать акции не спешите. Пусть отель покрутится, акции укрепятся в цене. Вам проценты от выручки будут начисляться. Впрочем, вы ребята неглупые, сами разберетесь.
Этот дом, эта ферма стоит как минимум полтора миллиона долларов. С этими акциями у вас в общей сложности получается именно такая сумма. Извините, что так получилось... что долг отдавала вам по частям.
Ответил Набоков старший: "Да ну что вы, сеньора Лаура, какой долг? Я бы может и хотел сказать, что у нас и своих денег достаточно, но я этого говорить не буду, а то получится, что мы как бы вас упрекаем, что мы какие-то неблагодарные, что мы за добро, добром не платим. Эти огромные для нас деньги, они не пропадут. Они все пойдут в дело, в хорошие дела.
Лаура согласно и одобрительно покачала головой.
- И еще я вам хочу передать важную новость. Для меня важную. Я вдруг перед самым своим концом ясно поняла, что быть адвокатом - это плохо. Это очень плохо. Вот вы фермеры: выращиваете зерно, фрукты, овощи, выращиваете скот. Это все на пользу людям. А мы, адвокаты, всю жизнь защищали нарушителей закона... преступников, бандитов, убийц, и получали за это много денег. Ерунда какая-то получается. Если преступник предложит деньги прокурору и тот возьмет, то прокурор сам сядет за решетку. А мы, адвокаты, берем с людей деньги... много денег... И по закону. Я не то чтобы не понимала этого раньше, понимала, конечно. Но я не ощущала эту мерзость так сильно как сейчас. И это не старческий маразм... хотя утверждать не буду. Возраст у меня крайне серьезный... запредельно серьёзный.
А теперь, дорогие мои, извините... я очень быстро устаю... Видите... даже говорю с перерывами... Но мы же еще увидимся?.. Мы же будем видеться?
Набоков старший снова отодвинул сына за спину: - Ну, конечно, сеньора Лаура, мы же родственники, мы же с вами одной крови. И огромное вам спасибо, от всех нас.
И все: жена Анита, Авдей, Вадим, Мария, Виталина и (даже Света), закивали головами.- Спасибо вам огромное!
* * *
Экзамен следующего дня Авдей сдал на отлично. А что ему напрягаться с такими "ненормальными" мозгами; даже смешно говорить.
Его старшие приятели Коля и Серега тоже были удовлетворены, получив на экзамене - "удовлетворительно".
Из их группы в семнадцать человек экзамены сдали почти все. Лишь двоих оставили (перенесли) на второе полугодие.
Сессия закончена.
На поезд купили три купе целиком. Середина зимы, проблем с билетами никаких. Бабушка Анна Андреевна, впрочем, разок заикнулась: "Могли бы и в двух купе поехать, чего деньги-то зря тратить?" На что муж посмотрел на жену как на ненормальную. Он так и спросил: "Ты что ненормальная?"
Перешел на шепот: "До тебя до сих пор не доходит, что мы теперь миллионеры? И даже без всех денег Лауры, мы небедные".
Из съемной квартиры в Ясенево на вокзал ехали на заказанном небольшом автобусе на четырнадцать мест. Хватило с запасом, и пассажирам и чемоданам.
Погода в день отъезда выдалась солнечная, но морозная: в Москве -12, в "родном" для Набоковых Новоречинске лишь один градус мороза, да и то с утра.
Виталина ехала в купе с родителями и младшим братиком, но быстро поняв, ху из ху, заявила, что в дедушкином с бабушкой купе обе верхние полки тоже её, и в купе, где ехали Авдей со Светой, обе верхние полки тоже её. Таким образом она стала обладательницей пяти верхних полок. Таким "верховенством" Витька была очень довольна.
Вадим же, так устал радоваться рождению сына, а теперь устал от детского плача сына, что перешел "жить" в купе к Авдею со Светой, на верхнюю полку. Но Витька папу с верхней полки выгнала, тогда он "выгнал" Свету - в свое купе, на его верхнюю полку, и в помощь Марии.
Света перешла.
"Перечить Набоковым, да кто я такая?"- думала она без тени обиды; даже с радостью. Ведь она тоже будущая мама: теперь она будет видеть младенца вдоволь и не только видеть, но и помогать Марии с переодеванием ребеночка.
Ребёночек занимал нижнюю полку, ехал "спиной вперед", но часто плакал не поэтому поводу. Он боялся, что мама его потеряет, а значит, кричать нужно как можно чаще и как можно громче.
Авдей с Вадимом в купе. Вадим предложил было чего-нибудь покрепче. Авдей не разрешил. Так хоть поговорили наедине. Разговоры простые. О хозяйстве, конечно, о чем же ещё могут разговаривать два брата-фермера.
- На хозяйстве сейчас Иващук,- прояснял ситуацию Вадик.- Лиза, она по дому. А Борис - это же моё второе я, он всё знает, всё умеет. Тем более я ему каждый день звоню,- сверяюсь. Это было непросто. Его новая жена, Иванна, не хотела его отпускать даже на две-три недели. Боится, что он другую себе найдет. Вбила себе в голову, что то что случилось, с ее мужем и его женой - это знак свыше.
-И Юля твоя молодец. Не знаю как она находит, но она находит. Ездит по деревням, скупает почти за бесценок дохленьких тёлок-малодневок. Привозит к себе в Савиновку, очень быстро доводит до нормальной кондиции, и продает, но уже за нормальную цену. Это же ты ей тему подкинул, когда привез вместо бычков, тёлочек полудохлых.
- Она сама такая сообразительная,- не согласился Авдей.- И она не моя. Юля - Колина жена. Я когда лет через десять соберусь жениться возьму в жены такую как Юля. Она очень красивая и очень хозяйственная. Мне б такую.
-А Света,- некрасиво усмехнулся старшой.- Она пока совсем ещё девчонка. Но вот вы ездили в Аргентину, ночевали там в отеле... И вообще, было что-нибудь между вами?
Перед носом старшего брата тут же возник кулак младшего:- Вадик... а ты не забыл, что у меня удар с правой сто сорок килограммов. Ещё один такой вопрос и ты его получишь.
- Да ладно чё ты, братуха, я же пошутил.
- Пошутил он. Ты, Вадик, думай, прежде чем что-то сказать. Кто у нас в семье самый старший, а кто самый главный? Так вот главный - это не ты и даже не отец, главный - это я.
У Витьки свои дела. Она без конца переходила из купе в купе, проворно, как обезьянка, залазила на верхние полки. Сначала на полку "спиной вперед", смотрела в окно на заснеженные поля, уносящие назад. Перелезала на полку "лицом вперед", смотрела в окно на заснеженные поля, несущиеся навстречу поезду, смеялась. Спрыгивала на пол к двери и шла в другое купе к другим верхним полкам.
В своем купе она дивилась на младенца: какой он маленький, особенно пальчики на руках - совсем крохотные. Неожиданно для самой себя произнесла: "Илюшка - плюшка".
На что мама недовольно взглянула на дочку: "Тебе папа такое сказал?"
- Нет, я сама придумала. Меня же бабушка называет Виталинка-витаминка.
- А как еще,- мама лишь руками развела.- Ещё одна поэтка растет. А маленькими, доча, мы все были. И ты была такая же маленькая, и я была такая же маленькая, и бабушка с дедушкой.
Этого Витька не понимала и не потому что не верила; её это касалось, но "издали". Вот есть ОНА, одна, сама своя собственная и единственная в мире, и есть её и для неё семья. И есть... верхние полки.