(13 июня - 6 сентября 2025 года)

Глава 1

Анечка на том свете

- Анечка, подумайте ещё раз, - голос профессора звучал по-будничному устало. - Стоит ли вам туда сейчас ходить? Вы выдержали восемь экспедиций за последние полгода. По большому счёту я совершаю преступление, вводя вам препарат.

А вот тут в голосе почувствовалось откровенное равнодушие. Профессор произнёс фразу, которую должен был произнести, прекрасно понимая, насколько я ценный агент. Я выдерживаю в том мире по нескольку месяцев, в отличие от всяких новичков, не воплю от ужаса при виде икотки, не шарахаюсь, заслышав смех кикиморы. Я чётко знаю, что их мир - это не наш мир, и хтонь это тоже знает.

Человек из "реальности" в принципе не способен пострадать ТАМ. Главное - следить за цветом платья. Здесь оно белое. Там белого цвета нет. Вообще. Там солнце серое, и все предметы имеют такой же оттенок. Там скучно. Нечисти много, но властна она опять же над своими, местными крестьянами. Наши же видят нечисть прекрасно, и при "битве" с водяным нужно сразу приложить его каким-нибудь поленом по спине, и хтонический проказник, размером с небольшого пингвина, ковыляет прочь, поскуливая, как котёнок. А что касается чар, нужно просто чётко знать: "Я не ваша. Я здесь в гостях".

Впрочем, даже если и забудешь об этом, ничего не случится. Хтонь сразу с нашими старается не связываться (правда, получатся слабо, тянет их к людишкам). А ведьмы... Это вообще отдельная тема. Я за три года походов уже пару раз слышала за спиной быстрый шепоток, оборачивалась, смотрела на считающую себя жуткой женщину пенсионного вида, дожидалась окончания её бормотания, разворачивалась и уходила. А та стояла, чего-то высматривала. Тупые они. Далёкие от торжества научного прогресса.

Институт изучения хтонических объектов открылся не так давно. Случилось это, когда А.П. Афанасьев, исследуя поведение одержимых, бесноватых и прочих медиумов, обнаружил необычный гормон, выделяемый в период особого буйства. Почему-то это был меланоцитстимулирующий гормон (за три года работы в институте слово становится простым и до боли знакомым). С другой стороны, раз эти гормоны отвечают за секрецию пигментного слоя сетчатки, какая-то логика в этом всё же есть: визуально тот свет совсем не как этот. Впрочем, будь я химиком, я бы понимала, чего сейчас несу. Но я не химик. И от славянского фэнтези меня тошнит. Особенно тех книг, где богатыри, дружины, враги с Востока и Запада. Короче, всякие сказки старой Руси.

Гормон этот ввели десяти добровольцам: пяти юношам и пяти девушкам. Гормон ввели - и внезапно добровольцы исчезли. В один миг. Вместе со шприцами. А потом, через несколько дней, стали материализовываться обратно. По счастью, А.П. Афанасьев от экспериментов на себе отказался, что и спасло его. В добрых традициях "прогрессивной" западной фэнтези после визита на тот свет ни один мужчина не остался прежним. Двое вообще не вернулись (как им это удалось, весь институт недоумевает до сих пор), трое лишились напрочь психического здоровья, причем до такой степени, что никаких сведений от них получить так и не удалось. Женщины испытание выдержали достойно. Ну как достойно... С первого раза, конечно, непривычно вдруг, сразу после укола оказаться в краю лесов, с редкими деревушками и недружелюбными поселянами и поселянками. Причём каждый путешественник возникает в каком-то своём, одном и том же месте из раза в раз, вдали от других попаданцев.

Намного более интересной является задача возвращения. Тут уж или действие укола прекращается, причём всегда непредсказуемым образом (то через час, то через несколько месяцев), или приходится "колдовать". Ну как колдовать... На удивление быстро стало понятно, что существуют медитативные тексты, наборматывая которые, женщина как бы (а скорее, и не как бы) выходит из себя и, следовательно, возвращается в свой мир. Тексты эти мерзкие, один другого хуже, содержат всевозможные советы ("убей свою мать", "доешь котёнка" и т.д.). Арина Сергеевна Гаврилова умудрилась сочинить универсальный стишок, помогающий всем, причем после одного-двух нашёптываний, за что и получила в своё время премию в размере трёх окладов:

Маленькую девочку

Поймали гномы-братья

Резали ножами,

Драли плоть когтями.

Долго веселились,

Кровушки напились.

И теперь у девушки -

Ну-ка угадайте! -

После встречи с братьями

Какого цвета платье?

Стишок тоже противный, но в меру. Гномы там, явно, чисто для ритма. А вот за цветом платья, и правда, нужно следить, как я уже говорила. При возвращении минут пять оно продолжает оставаться серым, и вот в это самое время хтонь и может возникнуть в "реальности". Из ниоткуда. Её даже и рядом не было, а откуда-то теперь есть. И здесь она уже становится опасной. К счастью, где бы ты ни был ТАМ, здесь ты всегда оказываешься в одной и той же комнате института, где уже привычные чоповцы уверенно забивают дубинками хтонь, пока та не успела очухаться и стать невидимой. Итак, попала в наш мир - смотри по сторонам и следи за платьем. Стало белым - можно домой идти. Вот и вся наука.

- Колите, профессор, колите! Лишняя денежка мне сейчас не помешает.

- Ну смотрите, Анечка! Я с себя всё снял. Всю ответственность.

А.П. Афанасьев уже давно снял с себя всё. На его месте я бы задумалась об открытии зоопарка - с кикиморами, огневушками-поскакушками, бабкой Синюшкой (1 штука). Но - увы! - всех этих тварей охрана уничтожает в течение пятнадцати секунд, и даже чучела наших монстриков напоказ не выставляются. Ибо мало ли что, похуже ковида, занесём в "реальность". То, что сразу по возвращении женщины ломятся к мужьям и детям, без какого-либо карантина, А.П. Афанасьева не смущает. В первые разы он пытался их придержать, но случился бабий бунт, и профессор махнул рукой.

Вот уже год он реализует программу создания карты того света, причем зачем она ему и как он это видит с учётом того, что филиалы института в Финляндии и Испании после 2022 года закрылись из-за политической ситуации, одному А.П. Афанасьеву ведомо. А из Москвы можно переместиться только в локации с ёлочками, так что возможности попаданок-туристок сильно ограничены. Не знаю, когда мы ему сделаем эту карту Подмосковья. Мы даже друг с другом на том свете пока ни разу не встретились.

- Ну что, Анечка, готовы? С Богом! Колю. Ну подумаешь, укол! Укололся - и по...

А.П. Афанасьев пропал. А перед мной возникла моя любимая внутренняя империя. Настолько внутренняя, что уже совсем внешняя. Вот он, мир, из которого проникают к нам барабашки. А вот как они проникают и что для этого себе вкалывают, это мы, наверное, узнаем нескоро. Понятно только, что очутиться в этом мире - это то же самое, что изменить восприятие нашего. Полицейский через несколько лет работы начинает во всех знакомых видеть распространителей наркотиков и размышлять с каждым о статьях Уголовного кодекса. Опытная нянечка из детского сада всем всё по несколько раз, независимо от возраста собеседника, повторяет. Люди, изучающие гипноз и магию, рано или поздно сталкиваются с барабашкой. Многие от этого с ума сходят. А вот мы, институтские, не сходим. Потому что знаем, что все эти твари вокруг существуют. Они такие же реальные, как и А.П. Афанасьев. Только он уволить может, а эти - зверьки беспомощные. Как Муму какая-нибудь. Разве что агрессивные. Потому и дохнут быстро.

Так... И воздух чистый, и интернета никакого. Никто до меня не дозвонится. Ни бывший муж, ни вузовские, ни (главное!) школьные подруги. Сейчас выберусь на знакомую уже давно тропу и побреду через лес мимо привычных деревушек.

Девушка в платье из ситца

Каждую ночку мне снится,

Не разрешает мне мама твоя

На тебе жениться.

Каждый раз мне эта околонародная песня вспоминается. А что, может, правда, выйти замуж за кого-нибудь из этих мужичков-пигмеев. Буду бегать к нему из Москвы на работу как на праздник. Специально смотрела статистику за 1810 год в Российской империи. Средний рост мужчин - 158 см. Средний вес - 58 кг. Эти, правда, кажутся ещё меньше. Как будто с бородатыми младенцами говоришь. Одно слово - низкорослики. Хоббиты, короче. И пахнут, как бомжи. А в Российской империи мылись.

Есть, правда, и другая статистика. Даже в начале двадцатого века в той же Российской империи в разных регионах сифилисом болели от одиннадцати до сорока трёх процентов населения. Журнал "Историк". 2024 год, номер первый. А тут-то с гигиеной дела похуже обстоят. Хорошо, что девушкам по статусу не положено руки жать, особенно крестьянским. Я бы не смогла здесь руки жать. Чего-то пугает меня такая статистика. Тяжело быть начитанной.

Ну ладно, хватит исторических справок. Первая деревня близко. Правда, здесь еще ночь. Так что всё обойдется спокойно. Хотя здесь меня сразу невзлюбили. А.П. Афанасьев, он же вообще мало соображает. Зная, что здешние мужики и бабы - типичный метр с кепкой, взял на работу двухметровую путешественницу. Да ещё и любительницу чтения. С соответствующим для больших любительниц чтения весом. Будь я персонажем компьютерной игры, геймеры меня возненавидели бы за "повесточку". Ну конечно, три года путешествий сделали своё дело, и на девушку Элой из второй части Horizon я уже не так похожа. Но рост-то никуда не делся. Да и после каждого путешествия нужно же на пару-тройку недель (в зависимости от количества накопленных выходных) залечь в постель и прочитать непрочитанное.

Итак, деревушка Малые Упыри. Какова логика местной топонимики, какой смысл в подобных обозначениях, я не знаю. Видимо, что-то защитное. Особенно от малых упырей. Маленьким поселянам - маленьких упырят. При первом появлении здесь эти "хоббиты" попытались забросать меня камнями. Хорошо, что не горячей смолой или ядрами. Впрочем, откуда здесь ядра. Помирились мы довольно быстро. Схватила за шкирку наиболее громкого мужичка (тут же пленник заорал "Оно меня съест!") и объяснила доходчиво толпе, что женщин обижать нехорошо. Есть какое-то особое фрейдистское удовольствие в том, чтобы шлепать несильно (хотя как знать?) по попе маленького орущего мужичка, висящего у тебя на плече. Дальше переговоры перешли в конструктивное русло. Я попыталась изобразить студентку, приехавшую изучать фольклор (самая идиотская задумка в моей жизни). Селяне не то что не поверили. Они не поняли, о чём я. Через два часа меня накормили-напоили-отравили. О последнем я узнала ещё через два часа, когда ко мне, дремлющей прямо на лужайке, подошла группа мужичков с вилами со словами "Ну что, тварь сдохла уже, наверное". Ладно, по крайней мере женский род стали использовать. Далека я от этих западных гендерных нововведений. Хотя, признаться, во второй раз шлёпая местного старосту, получила я ещё большее фрейдистское удовольствие. Никакая отрава, как и колдовство, подействовать на человека в его внутренней империи не может. Насчет сифилиса и ковида, правда, не знаю. Пока я здесь ни разу не болела.

Скорее всего, на том свете умереть нельзя. Разве что от старости. Это, кстати, меня, как ни странно, даже сильно расстраивает. Очень хочется написать рассказ или повесть про мои приключения. А приключений, собственно, и нету. Я, как у Булычёва, девочка, с которой ничего не случится. Правда, среди таких мужичков чувствуешь себя даже не женщиной. Бабищей. Они прям хуже, чем зеркало, в комплексы вгоняют.

С тех пор в Малых Упырях ко мне относятся... под настроение. То душевно кормят. То на входе в деревню стоит толпа мужичков с булыжниками и криками "Враг не пройдёт!". Месяц, что ли, ждут специально. Заканчивается всё традиционными воплями старосты и торжественным братанием. Я здесь как ежегодные половцы. Ну или как природное явление. За человека меня и здесь не считают.

Ну вот, Малые Упыри пройдены. Ни одна собака не залаяла, ни одно окно не загорелось. Никто не пробудился. Собаки вообще ко мне безразличны. Как и звери лесные. Которые обычные. Волки там, ёжики. Реагирует только хтонь. Как существа одушевлённые. Ну или как там сказать точнее. Типа мыслящие. Способные к диалогу. Но не к конструктивному.

Теперь осталось пройти Овражища, Губино, Новоупырёвку, Зайцеблудку, Большие Упыри. А дальше будет интересно. В прошлый раз, буквально за час до возвращения в реальность, подошёл ко мне сопливый мальчик с куском бересты. А на бересте было написано: "При случае загляни ко мне. Банька на окраине Больших Упырей. Колдун Игнат. Желательно за час до полуночи. То есть в 23.00". Непонятно, зачем было это уточнение, как в детских книжках. Ну да ладно. Сказано - значит зайду. Хоть что-то новенькое. А то всё кувшины с парным молоком да уборочная страда.

Девушка в платье из ситца,

Больше мне ночью не снится.

Мне разрешила мама твоя,

А я расхотел жениться.

***

Банька была крепкая, основательная. Я её давно заприметила, но редко заглядываю в Большие Упыри. Оттуда очень долго идти до следующего населённого пункта. Так долго, что ни разу не доходила. Надо как-нибудь запас меланоцитстимулирующего гормона прямо в карманах платья принести на тот свет. Вот тогда и отправлюсь на самую долгую прогулку. А пока никак.

- Здравствуйте, меня зовут Артём, - учтиво представился колдун Игнат. Рост - метр восемьдесят. Индекс массы тела - очевидно, норма. Возраст... Да уже, наверное, за пятьдесят.

- А почему Игнат?

- А Вы у Пелевина рассказ "Колдун Игнат и люди" не читали? Хотя я даже и не знаю, помнят ли ещё Пелевина. Но если что, можете почитать в журнале "Наука и религия". Где-то в конце восьмидесятых печатали. Думаю, в библиотеке подписка ещё осталась. Журнал же тогда очень популярный был. Про мистику всякую.

Господи, а я ещё местных тупыми называю. Ну конечно же, Пелевин. Ну как так-то, как можно было не догадаться, что этот колдун из наших. Да ещё после уточнений в стиле Эдуарда Успенского. Про 23.00.

- Анна Валерьевна.

Да ты сколько же здесь провёл, Артём? Раз ориентир твой - журнал "Наука и религия".

- А Вы здесь долго?

- Ну мне тогда семнадцать было. Я уже и в институт поступил. В МИИГАиК. Поехали в августе в Болгарию с мамой-папой отдыхать на Золотые Пески. Мне всё понравилось. А потом я в первый раз в жизни напился. И, проснувшись, оказался здесь. На целых шесть лет. Мне тогда казалось, что навсегда.

- Ужас какой!

- Да не то слово. Пойдем внутрь, а то холодает уже.

В бане сидела огромная, размером с быка, лягушка. Игнат тут же прикрикнул на неё:

- А ну иди отсюда! Сделала уже своё дело. Поела мёда - вот и не смущай гостей.

Лягушка сразу съежилась до обычного размера и полезла в подпечек.

- Вот. И только потом я понял, как мне домой попасть. И пошел к колдуну в обучение. Благо, их здесь как грязи. Страшно было, конечно, становиться частью этого мира. Но, видимо, за шесть лет привык я к безопасности. К тому, что ни один медведь с советским товарищем здесь не связывается. И знаете, Анечка, до сих пор я не знаю, правильно я поступил или нет.

- Советского Союза больше нет! - решительно выкрикнула я.

- Да я в курсе, - махнул рукой Артём. - У меня же всё получилось. У меня и в роду, оказывается, колдуны были. Иначе не произошло бы со мной такое. И колдун Аввакир здешний, хоть и имя преподобного Аввакира Египетского носил, редкостным сатанистом оказался. Я, когда силы обрёл и потренировался, тут же в ваш мир кинулся. Оказался, конечно, в Болгарии в этой нелепой сказочно-народной одежде. Летом. Но им не привыкать. У них и этнические костюмы схожие, и деревушки русских староверов имеются. В общем, пришлось мне, конечно, на пляже денег поворовать. В таком вот "неприметном" платье. Старался воровать у румын. Их там много. У румын можно. А то вдруг местные запомнят. Румын-то они и сами не любят. Оделся я, короче, по-пляжному, нашел киоск с русской газетой, открыл "Московский комсомолец". И охренел. Анечка, хотите чаю. С можжевеловыми веточками?

К местной еде я отношусь, как к конфетам "Берти Ботт" из вселенной Гарри Поттера. Не случайно, ох, неслучайно первый вкус, который у волшебника Берти получился, был вкусом грязного носка. Семьдесят процентов местных продуктов имеют тот самый вкус, и половина этого фермерского добра обладает тем самым запахом (увы, это не только сыры!). Вкус мыла, вкус рвоты, вкус тухлого яйца представлены в ассортименте. На первом курсе филфака, изучая древнерусскую литературу, я наткнулась на "Повесть о бесноватой жене Соломонии". В программу этот милый текст не входил, а история про женщину, которую долго и изобретательно мучали бесы лесные и болотные, бесспорно, заслуживала внимания. Вот уже десять лет прошло, но я чётко помню совет девки Ярославки, данный Соломонии в аду: "Если ты, Соломония, жить здесь не хочешь, ты у них ничего не ешь, не пей, и ничего им не отвечай. Они помучают тебя да и отпустят". Ну допустим, просто так бесы главную героиню не отпустили, но скрыться она смогла. В первые посещения того света я исхудала страшно. Не брала ничего, воду только из родника пила. А потом меня забросило сюда на два месяца. И вот тут стало понятно: есть можно всё. Кикимора (из молодых да глупых, тех, кто ещё не видит, что я "оттуда") пирожком поделится, улыбается, думает, девкой прикинулась, хитрая тварь, сейчас усыпит и полакомится. Я съедаю, благодарствую и ухожу, оставляя кикимору в лёгком недоумении. Уже пора бы привыкнуть нечисти к визитёрам, а то всё пытаются перехитрить. На автомате, наверно. В силу биологически заложенных образцов поведения.

- В общем, почитав про лихие девяностые, я понял, что мне и здесь неплохо. Каждое лето отдыхаю в Болгарии, с родителями связь наладил. Они прямо сюда по моему зову попадают, гостят, правда, недолго. Побаиваются. Но живы, живы. Моими стараниями. И ещё лет пятьдесят проживут. Больше уже нельзя.

Чай, конечно же, был со вкусом рвоты. Причём, уточню, именно рвоты со вкусом можжевельника, а не можжевельника со вкусом рвоты. Обычно мне, к счастью, попадался второй вариант. Но колдун Игнат, по совместительству Артём, довольно причмокивал.

- А как вас, Артём, колдуном сделали?

- Всё по старинным русским рецептам. Вы по фольклористике много книжек читали?

- Да их в принципе не так много. В вузе так, учебная литература. Неоязычники - это вообще другое. Мне труды Неониллы Криничной когда-то нравились. Они, конечно, больше про Север. Но в целом соответствуют тому, что местная нечисть с местными жителями творит.

- Ну вот представьте, и мне они попадались. Я же всё-таки с каждым годом всё больше и больше времени в Болгарии провожу. Старые кости тепла просят. Вот и покупаю там отечественную литературу через интернет. Читать всё-таки на бумаге мне удобнее. Вот он, этот талмуд. "Русская мифология: мир образов фольклора". Открываем и читаем. Так... "Часть вторая. Властители мироздания". Это она про нас, про колдунов. С глубоким, надо сказать, уважением. Видимо, понимала чего-то. Ну короче, искать долго. Это то место, где колдун приводит неофита в баню. Внутри сидит огромная собака. Залезаешь в её пасть, вылезаешь с другой стороны. Всё, поздравляем. Вы колдун!

Это место я помнила неплохо. Только там дальше ещё много подробностей было. Про бесов.

- Артём, там ведь дальше было про то, что внутри собаки сидят бесы и торгуют бесенятами. Бесенята становятся частью души колдуна и выполняют его поручения. Сидеть без дела они не могут, и их часто нужно посылать делать бессмысленные поручения. Классическая задача - вить веревку из песка. А иначе они самого колдуна могут на части порвать от скуки.

Наверное, не нужно было показывать свою осведомлённость. Но чего-то вдруг впервые мне стало страшненько. Чего-то я "страхую". В этом уютном сером мире.

- Анечка, Анечка, - расслабленно произнес Артём. - Ну чего вы переживаете? Никакой собаки я здесь не вижу. А бесенята... Ну да, бесенята были. Чего там скрывать... Но я же Вас сразу предупредил. Я не дворник и даже не кузнец или мельник. Я колдун Игнат.

Я быстро забормотала медитативный стишок. Я только-только поняла, что меня пугает во внешности Артёма. Его русский народный костюм был белым-белым. А значит, Артём свой. Советский, болгарский. Какой угодно, но свой. И его сила - это сила нашего мира. Пусть и полученная при помощи местных колдунов и бесенят. И сделать он со мной может что угодно.

Маленькую девочку

Поймали гномы-братья

Резали ножами...

- Анечка, ну что же вы так испугались-то? Да Вы поймите, Вам же всё равно придётся вернуться. Вы же всё равно без моего совета не сможете. Вы же всё равно теперь...

Ну-ка угадайте! -

После встречи с братьями

Какого цвета платье?

Привычный хлопок, и я в институте. Конечно, Артём может добраться и сюда. Но вроде бы он обещал, что это я к нему вернусь. Пожалуй, нужно освежить в памяти Криничную. И успокоиться. Сразу успокоиться. Я бабища, с которой ничего не случится.

- Анечка, вы уже вернулись? - А.П. Афанасьев звучал и выглядел удивлённо. - Что-то не получилось у вас с подработочкой.

- Ну пятьдесят-то штук мне за визит так и так полагается. А вот бонусов - да, не будет. Ну не сама же я сюда вернулась. Так, выбросило.

- Ну не знаю, не знаю. Пора мне поговорить с бухгалтерией и поменять условия оплаты. Если каждая так будет пятьдесят тысяч получать...

Чоповцы Дима и Сурен стояли и ждали, когда моё серое платье станет белым.

- Аркадий Павлович, можно я тут книжки свои посмотрю? Те, что я на буккроссинг выставила.

- Да смотрите, Анечка, смотрите.

Так... "Часть II. Властители мироздания". Ну вот... Страница 416. "Согласно некоторым мифологическим рассказам и поверьям, колдовство может быть передано и через кружку с водой: умирающий колдун передал ее мальчику, воспользовавшись его неосведомленностью. Правда, обретя таким способом магическую силу, последний не смог справиться с ней и вскоре умер".

Ну ничего себе, попила водички. Он действительно хотел сделать меня ведьмой? Или сделал меня ведьмой? Но он вроде бы не умирал. И о родителях своих обещал заботиться. Значит, здесь что-то другое. Или я чего-то не понимаю. Стоп!

Страница 410. "Заметим, что в этом сюжете эквивалентом змее часто служит лягушка. В одном из поволжских мифологических рассказов "знающий" предлагает мужику-пчеловоду отведать мед, который съела и затем обратно отрыгнула огромная лягушка, выползшая из подпечка. Поскольку мужик отказался от этого угощения, он так и не овладел тайнами пчеловодства, успех в котором дается "неспроста". Семантика меда и рвоты в мифологии та же, что и слюны, пота, крови и пр."

А вот это уже конец.

Это был не чай со вкусом рвоты.

Это была рвота со вкусом можжевеловых веточек.

Как там у Булгакова?

"Не ищи меня, это бесполезно. Я стала ведьмой от горя и бедствий, поразивших меня. Мне пора".

Пошлятина какая.

Мне пора. Доблестные Дима и Сурен сейчас забьют дубинками центнер (надеюсь, гораздо меньше, но какая теперь разница?) ведьминого мяса. Или они не смогут?

- Так, Анечка, платье побелело. Я пошел домой. Да и вы не задерживайтесь. Спокойной ночи! До следующей недели! В среду я вас тогда жду на работу. Надеюсь, не схалтурите, как сегодня.

Я даже не смогла попрощаться. Я готовилась посмотреть вниз.

На своё платье.

Ну-ка угадайте!

Какого цвета платье?

Ну-ка угадайте!

Какого цвета платье?

Ну-ка угадайте!

Какого цвета платье?

Платье по-прежнему было серым.

По крайней мере, для меня.

Глава 2

Итоги полугодия

- Уважаемые сограждане! Коллеги! Девочки! - на институтских собраниях А.П. Афанасьев старался сочетать элементы официального и неофициального общения, причём делал это одинаково неумело. - Конец полугодия - это явление природное, неизбежное, а отчитываться-то нам особо не за что. У нас у всех были свои планы работы, где всё было расписано по часам, и каждое непроведённое мероприятие, как мы знаем, это растрата государственных средств, а растрата - это преступление (Эту фразу А.П. Афанасьев любил, старательно шлифовал и постепенно достиг в её исполнении поистине мхатовского драматизма. Точнее, МХТовского. Драматизма имени Чехова). Все ваши отчёты я проверю до единого часа. Это моя работа. Это мой долг. А потом подпишу. Деваться мне некуда.

Чувствовала я себя на этом собрании крайне дурно. За три дня, прошедших после визита на тот свет, я в целом успела прийти в себя, оценить новый "Пункт назначения" и "Смерть единорога", позёвывая дочитать, наконец, пятые "Голодные игры". На ночь я всегда оставляла свет зажженным, и, как герои "Паранормального явления", включала на запись три видеокамеры, купленные в пятницу вечером. Потраченных на них денежек было не жалко. Утром же приходилось напряжённо часа два на перемотке просматривать получившиеся видео, пугаясь каждой тени на изображении. Но нет, пока последствия общения с колдуном Игнатом - мать его за ногу! - не сказывались никак.

В понедельник вечером я даже отважилась купить баклажку вина, чтобы тихо и отважно наклюкаться, невзирая на полнолуние. В 21.30, довольная тем, что до пугающего визита на работу осталось больше суток, я накрыла свою одинокую поляну (чипсики, буженина, пармезан из Мордовии) и стала выбирать сериальчик для просмотра. Остановилась на финале второго "Фишера": всё равно ничего не понимаю, а для дешёвого бухла сойдёт. Через пятнадцать минут мой телефон "порадовал" меня следующим: "Добрый вечер, коллеги! Завтра, в 9.00, состоится заседание Совета института. Явка всех обязательна. Вопросы будут обсуждаться крайне важные!!!". Ну и вот они, эти крайне важные вопросы.

- Коллеги, мне не хотелось, но придется про это говорить. Уже сейчас стало известно, что МГУ прекратит сотрудничество с "Институтом исследований природы времени". Так что теперь на семинарах под эгидой Михаила Васильевича, который Ломоносов, присутствовать нам не придётся. Забудьте про эфиродинамику и торсионные поля. Больше нам выступать на эти темы особо негде.

Очень интересно! Как будто кто-то, кроме А.П. Афанасьева, на эти собрания ходил! У нас полевые работы. Мы тут вообще все не по профилю работаем. Как там в старом меме? "Диплом - это просто справка, что ты не дурак". Правда, я филфак закончила. Тут уж я не знаю, действительна ли эта справка.

- Мне пришлось думать. Мне пришлось две ночи думать о том, с кем мы будем теперь сотрудничать. А потом ответ пришел сам собой. Разрешите представить вам нашу новую сотрудницу, Алису Витальевну Молотову. Алису Витальевну попросили к нам из Тимирязевки. Ну а мы попросили Алису Витальевну заняться анализом флоры того света. Изучением фауны мне, признаться, заниматься ещё немного боязно. Да и Алиса Витальевна у нас больше по травушке. Но со следующего года мы расширим сотрудничество, и работа закипит по полной. К этому нужно быть готовым. Такие вызовы бросает нам время. Нет, ну как МГУ-то жалко! Такой солидный вуз был. Нас так поддерживали. Но Алиса Витальевна тоже специалист опытный. Уверен, что мы сработаемся. Алиса Витальевна ещё студенткой пол сибирской тайги обошла. А с нами ещё и не то обойдёт.

Судя по внешности Алисы Витальевны, совершила она свой студенческий подвиг ещё при Хрущёве. Надеюсь, что не при Сталине. Ну ладно, будет теперь здесь свой век доживать. Раз на спокойную старость не заработала. Интересно, сколько же ей платили?

Вечернее послание от А.П. Афанасьева омрачило меня, но несильно. Развлекательная программа оказалась выполнена в полном объёме. Даже остатки коньяка были допиты.

А вот утром произошла неприятность. В шесть утра в квартиру позвонили. Я как профессиональный гуманитарий вскочила трезвая как стёклышко. Подошла к двери.

На пороге стоял сосед. Раньше Станислав Иванович. Теперь просто Стасик. Этот статус он получил вполне заслуженно. Запил он после смерти жены, и все его поначалу жалели. А потом жалеть перестали. Работу он потерял. Новых друзей нашёл. Днём он то пугал прохожих, клянча у них деньги и невнятно угрожая, то просто стоял, бормоча какую-то заумь, причём я с удивлением иногда узнавала строчки из Велимира Хлебникова и Алексея Кручёных:

Взорваль

Огня

Печаль

Коня

Рубли

Ив

В волосах

Див

Это, конечно, Кручёных. Кто ж его не знает? Все местные алкаши теперь в теме.

- Ну что, соседка? Значит, ты теперь из наших? - мрачно спросил Стасик.

Нет, ну хамство, конечно. Сравнить мою винотерапию и его алкоголизм. Откуда он вообще знает про вчерашнее?

- Как жить-то теперь будем, коллега?

И вот тут я впервые обратила внимание на то, что звук опережает артикуляцию как минимум на полсекунды. Что это не Стасик говорит. Что Стасик здесь сейчас вообще присутствует только физически. Стасика здесь нет. Он даже не в курсе самого факта нашей беседы. А дверь-то я уже открыла.

И все эти годы в Стасике жил подселенец. Бес, уничтожающий личность, толкающий к алкоголизму, наслаждающийся самим фактом гибели хорошего, но слабого человека. А теперь он пришёл по-настоящему знакомиться

Ужас охватил меня. Но ненадолго. Ибо, если подселенца бояться, он озвереет.

- А никак не будем. Стасик сейчас пойдет домой. Я закрою дверь. А ты убирайся из Стасика.

- Куда ж я пойду-то? - усмехнулся не-Стасик.

- А куда хочешь. Можешь даже в кого угодно в доме вселиться. Не в меня, конечно. Но до первого увольнения жертвы с работы. Потом тут же новую жертву ищи. Зайдёшь дальше - по-другому поговорим. Лучше, конечно, уходи отсюда. Но знаю я вас, нечисть. Любите вы насиженные места. Пока говорю по-хорошему.

- Да ты, падла, охре..., - не-Стасик замахнулся. Увернуться я уже не могла. Тварь целила прямо в висок. И точно хотела убить.

- Коллеги, если у кого-то есть идеи, каким образом нам ещё активизировать связи с биологами, предлагайте. Мне лично приходит в голову вот какой достаточно простой эксперимент. Обратимся к наследию Владимира Ивановича Даля. "О поверьях, суеверьях и предрассудках русского народа". Так, внимательно, коллеги! "Если найти чёрную кошку, без единого белого волоска, сварить её и выбрать все кости, то можно найти кость-невидимку, которая служит ведьме: сядь против зеркала и клади сподряд все косточки попеременно в рот; как попадёшь на невидимку, так и сам исчезнешь в зеркале. Иные велят вместо этого просто варить кости чёрной кошки по ночам, покуда все истаят, а одна только невидимка останется". В принципе всё довольно просто, и уж если нам поможет Тимирязевка с волосками разобраться... Я просто уверен, что Алиса Витальевна с удовольствием поддержит наше скромное начинание.

Алиса Витальевна, судя по выражению лица, только сейчас поняла, куда попала. Да уж, не случайно у А.П. Афанасьева рейтинг эффективности в 3 раза выше, чем в среднем по институту. Я уж не говорю про оклад и прочее.

- Без сомнения, в наше тяжёлое время в случае успеха этот эксперимент существенно повысит обороноспособность страны. Я совершенно не исключаю, что именно сейчас англосаксы или ещё кто из недружественных стран работает над чем-то подобным. Опередить их в этом начинании - это задача номер один. Поймите...

И вот тут тварь что-то увидела и отступила. Отступила сразу, с отвращением поняв, с кем (или чем?) связалась. Хотелось бы и мне понять, с чем же.

- Ань, у тебя дрожжей нет? Чего-то с утра пирогов захотелось сделать, - раздался неожиданно чистый, растерянный голос Стасика. - ДОГОВОР! ПОЙДУ ДРУГОГО СПАИВАТЬ! ТОЛЬКО - ЧУР - НЕ МЕШАТЬ, ВЕДЬМА. САМА ПРЕДЛОЖИЛА, - на несколько секунд к Стасику вернулась тварь.

- До первого увольнения! - крикнула я.

- Чего, Ань?

- Да нет, это я не Вам... Станислав Иванович. Сейчас поищу. - Да, есть. Пожалуйста!

- Спасибо, Ань. Пирожком непременно угощу.

Ох, уж и не знаю, готова ли я теперь к твоим пирожкам.

Стасик ушёл. И вот тут мне снова стало очень страшно.

То, что увидел подселенец, и то, что его напугало, - оно здесь, со мной. И никуда уже не денется. В отличие от бывшего обитателя Стасика.

Через пятнадцать минут в дверь снова зазвонили. Я - опять-таки на всякий случай - взяла тяжёлую сковородку и пошла открывать.

- Ань, извини, пожалуйста, а у тебя нет немного яиц, сахара там, масла сливочного, сметаны, соды, может немного какао. У меня дома почему-то одни бутылки водки. Пустые. Откуда их столько... У меня же жена на прошлой неделе умерла... Вот решил на выходных пирожков испечь, - растерянно произнес Стасик.

Ох, Станислав Иванович, сколько же тебе про себя узнать-то предстоит!

- Коллеги, если у кого есть идеи, что там ещё с биологией можно связать, мы ждём. Алиса Витальевна тоже ждёт.

- Аркадий Павлович, - решила вмешаться я. Так, чисто из вредности. - Ну вот же ещё у Даля, в той же книге: "Есть еще довольно сложное и старинное поверье о василиске, который родится из петушьего яйца... Народ иногда утверждает... что петухам во сто лет разрешено снести одно только такое яйцо; а если девка поносит его шесть недель под мышкой, то из него вылупится василиск".

- Замечательно, - довольно сказал А.П. Афанасьев. - Ну вот видите, работы непочатый край. Осталось разобраться с тем, что у нас сейчас в институте с девками. Ну и петушачье яйцо тоже, конечно, по фермам поискать. Но мы найдём! Дело-то государственной важности. Включаем в план работы на следующее полугодие. Всего-то шесть недель! И, я подчёркиваю, это только Даль! А есть ещё Максимов, Криничная, Чудинов с его толкованиями рун. И теперь у нас с вами имеется Алиса Витальевна, у которой всё получится.

- Вашими бы устами, Аркадий Павлович, да мёд пить, - лукаво произнесла Алиса Витальевна.

Вот тут я неожиданно очень чётко визуализировала эту картину: А.П. Афанасьев, сидящий на пеньке с бочкой мёда и жадно пьющий его.

Это, конечно, было зря.

Есть вещи, которые недопустимы. Ни в жизни, ни в искусстве. Режиссёры, полагающие, что переедание гороха и его последствия, смачно демонстрируемые минут пять, по-прежнему удивительно смешны, что нелепые воры, старательно попадающие во все ловушки, расставленные десятилетним пацаном, до сих пор способны кого-то очаровать и раззадорить... Ну я не знаю.

По факту это кринж.

Который хочется перемотать и забыть.

Но А.П. Афанасьев внезапно засуетился и забормотал:

- Мёд. Ну да, конечно, мёд. У меня ведь была банка. Её же сестра с Алтая прислала. Как Вы правы, как же Вы правы, Алиса Витальевна!

А.П. Афанасьев бросился рыться в шкафах, в которых обнаружилось неимоверное количество дорогого алкоголя. Найти мёд не получалось. Профессор почти швырялся бутылками, стремясь реализовать мою дурную фантазию. И остановить его ментально уже не получалось: уж больно азартен был А.П. Афанасьев. А я-то ещё ведьма неопытная. Проклясть прокляла, а какая тут отчитка полагается, и сама не знаю. Ну какой же у нас всё-таки неутомимый руководитель!

А банка, между прочим, оказалась трёхлитровой.

Я могла сделать для профессора только одно. И вот этот самый нужный, но скромный импульс я ему послала.

Коллектив не должен этого видеть.

- Коллеги! - быстро-быстро заговорил А.П. Афанасьев. - Заседание... м-м-м, - он всё-таки не выдержал и сделал большой глоток из банки, - окончено. Все могут идти. Ну идите же! - Профессор продолжил пир.

Из аудитории все вышли быстро. Похватали вещи и ушли. Лаборантка Женечка старательно закрыла двери кабинета.

- Может, там какая помощь всё-таки нужна? - тут же засуетилась она. - Он же его весь не выпьет?

- В ста граммах мёда ориентировочно триста четыре - триста восемь килокалорий, - продекламировала Алиса Витальевна. - Один литр мёда весит полтора килограмма. Умножаем триста четыре на десять, и на полтора, и ещё на три. Тринадцать тысяч шестьсот восемьдесят килокалорий. Ну я не знаю...

- Это Вы в уме посчитали? - восхитилась Женечка.

- Да, Женечка. В уме. И если я что-то понимаю в жизни, вам, Женечка, скоро предстоит важное государственное задание. На шесть недель. Ой, девочки, я же совсем забыла. Я же там принесла коньячку, винишка, закуси, тортик какой-то. Никто не отказывается! Все идут на кафедру. У всех впереди долгий рабочий день, и надо его скрасить. А то вот возьму уволюсь, и некому будет на вызовы времени отвечать. Я думаю, Аркадия Павловича мы отвлекать не будем, правда?

Алиса Витальевна с каждой минутой нравилась мне всё больше и больше.

***

А через неделю алкаши споили Юрку-колясочника. Юрка был инвалид с рождения, болезней у него было много очень. Но он не отчаивался, вёл какой-то канал на YouTube, за который ему теперь платить перестали. Переключился на российские блог-платформы, радостно рассказывал о своих успехах. А потом на всех своих каналах разместил обращение к подписчикам, в котором, кроме мата, было только два слова - "ненавижу" и "всех".

Больше Юрка в интернет не выходил. Он торчал круглые сутки на улице какой-то потерянный. Пил, пил и пил. Оживлялся он только при моем приближении. Меня он чувствовал. Всегда поворачивался в мою сторону. И каждый раз многозначительно улыбался, приветственно расставляя руки. Всем видом показывал, что Юрку он не отпустит. Пока не угробит. А случится это очень скоро.

Да, тварь, знаю. Не было у Юрки никогда работы настоящей. Некому его увольнять. И поделать я пока ничего не могу. Сама виновата. Правила есть правила.

Уговор есть уговор.

Глава 3

Чёрный телефон

На следующий день после запомнившегося всем сотрудникам заседания Совета института А.П. Афанасьев привычно уколол Анечку гормоном и столь же привычно занял место в своём любимом кресле, чтобы поспать часа два-три перед обедом. После обеда он, как правило, делал долгий променад по институту, рассматривая сотрудников и аппаратуру, а потом шёл отдыхать в то же самое кресло. В этот день приснилось ему самое раннее детство: мамка моет его в ванной, поливает из душа, трёт полотенцем во всех местах, а потом несёт...

- Аркадий Павлович! - голос Женечки звучал испуганно. - Вам из Москвы звонят. По чёрному телефону.

Чёрный телефон стоял на столе Женечки много лет. Еще с тех пор, когда у института было другое название, была более приземлённая специализация (зоология беспозвоночных животных), и никто и никогда по этому телефону ни одному директору не звонил. Странно даже, что он до сих пор был подключен к сети: многие годы Женечка порывалась выбросить этот ископаемый механизм, но всё руки не доходили.

- Господи! А может, пранкеры?

- По черному телефону?!

- Ну да, ну да, - А.П. Афанасьев быстро вскочил с кресла и побежал отвечать на звонок.

- Афанасьев? Ты?

- Д-да, Антон Олегович, - голос звонившего А.П. Афанасьев узнал тут же.

- У нас тут для тебя парочка новостей есть. Начну с плохой. В марте умер Эфечан Кюльтюр. Слышал про такого?

- Ну... Жалко, конечно, но я турецкие сериалы не смотрю.

- Да ты чего, Афанасьев? Это же звезда мукбанга. У него больше 150 тысяч подписчиков.

- Ой, спортом я тем более не увлекаюсь. Только российским, - осторожно решил уточнить А.П. Афанасьев.

- Да ладно, прям настолько не разбираешься? Мукбанг - это поедание огромного количества еды перед камерой. В Южной Корее стало популярно, а потом весь мир охватило. А у НАС многие смотрят. Это ж часами длится. Хоть как-то помогает отвлечься от проблем страны. В том году Пан Сяотин умерла, тоже из этих. Представляешь, 24 года. Худющая была, Сначала. Разрыв желудка в прямом эфире. Я как раз смотрел. Там внутри потом килограммы непереваренной пищи нашли. Нет, наши, конечно, тоже подтягиваются, и тоже умирают, но как-то без души. Не наше это. Не традиционное.

- Боже мой...

- А так ты понял, чего я звоню??!! Так вот скажи, Афанасьев, какого чёрта выдающийся российский учёный снимается на видео, которое потом продаётся на южнокорейских сайтах? Задорого, между прочим. "Crazy Russian eats three liters of honey". Это нормально вообще???

- Как... Кто...

- Может, тебя в Южную Корею направить? Для изучения опыта? Может, это призвание твоё? А с наукой завязывать пора?

- Не пора.

- Точно не пора?

- Я не хочу в Корею. Даже в Северную.

- То-то! Короче, Афанасьев, не боись. Программиста вашего, Анатолия, мы уволили. Больше он ничего не выложит, приколист. Ну ты хоть думай, где безобразничать. У вас же там везде камеры стоят. А вот дома можешь хоть пять литров мёда поедать, хоть мировые рекорды ставить.

- Я не хочу мировые рекорды.

- А что так??? Хоть где-то честь страны отстоим, а, Афанасьев? Да ладно, Господи! Делов-то. Для азиатов мы все на одно лицо. А в пределах России это видео никогда не всплывёт. За этим мы проследим.

- А как же я теперь без Анатолия?

- А вот это главный вопрос. Я, собственно, чего звоню-то на самом деле. Ты, Афанасьев, большой молодец. И отчёт, и план досрочно выслал. И отчитался-то как! Заглядение! А планы-то какие! Это ж сказка, а не планы! Три министерства уже порадовались, ещё три на очереди. Ты где, Афанасьев, в этом году отдыхать собрался?

А.П. Афанасьев немного помялся. Было такое чувство, что правильным ответом будет ответ "Нигде".

- Ну планы с женой были огромные. 2 недели Турция, 2 недели Египет.

- Не, Афанасьев, даже не думай. Ты у нас теперь стратегически важный учёный. У тебя теперь даже жену ближайшие 5 лет никуда не выпустят. И детей, кстати, тоже.

- Спасибо, - почему-то произнес А.П. Афанасьев.

- А в этом году даже на Суздаль не рассчитывай. Тут почитали мы твои бумажки, и какому-то умнику в голову пришло на контингент ваш посмотреть. Открыли сайт института...

- У нас есть сайт?

- Прикинь, Афанасьев! Его открываешь и как в 90-ые попадаешь. Программу "Музобоз" помнишь? "А новостей на сегодня больше нет". И не было. За этим сайтом только Анатолий и следил. Повезло тебе, Афанасьев, что он Алису Витальевну успел на сайте разместить. Короче, стали проверять контингент. Два доктора биологических наук, одна училка русского с 3 годами преподавания в школе, а дальше... сплошной Макдональдс и доставщицы пиццы. И это в структурообразующем институте! Это ещё хорошо, что у каждой сотрудницы какое-никакое высшее образование есть. Но не биологическое! И не магическое!

- Так девочки всё равно всегда на полевых работах. От них, собственно, ничего не требуется...

- А вот таких слов, Афанасьев, ты даже не говори! Наше время требует полной отдачи от каждого. Тем более в структурообразующем институте!

- Мы структурообразующий институт?

- С сегодняшнего дня - да! Короче, будем открывать на базе вашего института магистратуру. Два часа сегодня думали, какое направление подготовки взять, чтобы магический уклон обозначить. Ничего не придумали. Хотели вас "Религиоведением" обозвать, но Вы же доктора биологических наук. Поэтому пока записывай. 19.04.01. Биотехнология. Биотехнология и биоэкспертиза продукции. Но это... За 2 года мы расширим список направлений, и хтонические объекты как-то там будут отражены. Поэтому будете писать программы - сразу делайте акцент на василисков, чёрных котов с их косточками, ну и на прочую хиромантию.

- Подождите, так в следующем году у нас будет магистратура?

- Афанасьев, ты чем слушаешь? Ты опять, что ли, сегодня мёд-пиво пил и трёхчасовое видео снимал? Трёхчасовое!!! И это в рабочее время! Кстати, душевно отыграл. Почти как Пан Сяотин. Красава!

- Спасибо, - А.П. Афанасьев уже перестал ориентироваться в настроении собеседника.

- Афанасьев, у вас в ЭТОМ учебном году в сентябре будет магистратура. У нас сейчас триста программистов колдуют над вашим сайтом. Подделывают документы. Там уже вся информация размещена, которая - вообще-то! - полгода назад там уже должна была быть. И так размещена, что ни один комар ни одного носа не подточит. Как будто всегда там была. Все документы, которые надо, уже в министерствах лежат, а то вы бы полгода телились. Мы вообще-то ради тебя сотни преступлений сейчас совершаем. Короче, через час жди машину. Приедет десять программистов с оборудованием, компьютерами, прочей лабудой. Повезло тебе, Афанасьев! Сдал отчёт досрочно, восемнадцатого июня. А мы и прочитали его вовремя! Тоже молодцы! Завтра, двадцатого июня, к тебе уже первые абитуриенты придут с документами! Всё по закону, день в день. Ты представляешь, сдай ты отчёт на день позже, и ничего этого не было бы. Поехал бы в свою тухлую Турцию!

- Так, подождите, а мне теперь что делать?

- Афанасьев, ты как будто вчера родился! Тебе теперь тысячи других документов писать! Материальное обеспечение, книгообеспеченность там. Да вы спины за эти два месяца не разогнёте! Да, кстати, Алису Витальевну к этой работе не привлекать. Она человек пожилой, ей нужно науку вперёд двигать, к визитам на тот свет привыкать. Сам все программы напишешь, на два года вперед.

- Я уже тоже хочу на тот свет.

- Нет, Афанасьев. Ты у нас теперь невыездной. Ты у нас и ректор, и директор. Ну смотри, в преподаватели берёшь себя, Алису Витальевну. Анна Валерьевна тоже может формально какую-нибудь ерунду преподавать, с фольклором связанную. Так, в общем, у тебя работает семь путешественниц. Заочная магистратура будет на всякий случай открыта на восемь мест. Никаких платников. Так что проучим мы всех твоих красавиц. Мы ж под них магистратуру и открываем. Чтобы у всех были корочки, и министерство было бы довольно контингентом. В следующем году набора не будет. Если расширяться не надумаете.

- Господи, когда мне ещё преподавать???

- Найдёшь время, Афанасьев, найдёшь. А вообще девочкам твоим работать надо, а не учиться. Василисков высиживать. Поэтому упор делайте на полевую практику. Пусть работают, как и раньше. Ты их поступаешь, через два с лишним года они защищают магистерскую диссертацию - и ВСЁ! Закончится твоя педагогическая карьера.

- Но это же такие деньги... Открыть магистратуру, закрыть магистратуру...

- Не переживай, Афанасьев, освоим мы, освоим твои деньги. Но напоминаю, от тебя требуются программы, учебные планы, расписание, книгообеспеченность, куча других документов. В конце августа приеду, сам всё проверю. Каждый документ.

- Я не знаю, за что хвататься!

- Я тоже, прикинь! Ну ладно, бывай, Афанасьев! Да, кстати, насчет книгообеспеченности. Ну ты же сам понимаешь, наши издательства бестиарии хтонических объектов, да еще в виде учебной литературы, издают редко. Поэтому садитесь летом, берите Даля, Максимова и переписывайте научным языком, дополняя, систематизируя, к каждой главе список литературы прикладывайте, вопросы и задания для самоконтроля обязательно. Каждая дисциплина должна быть обеспечена учебником. А лучше тремя! Главное - эти учебники никто не должен прочитать! Они секретные. Но написать надо. Да там работы-то, Господи! У меня, кстати, в августе командировочка на Аляску запланирована. Так что я тебе подарочек какой-нибудь привезу! Пляши, Афанасьев! Я уж не знаю, какой на Аляске мёд, но наверняка какой-нибудь экзотический. Ну ладно, не буду тебя задерживать! Работай, работай, Афанасьев! Я планов наших люблю громадьё!

- Спасибо, - по привычке произнес А.П. Афанасьев.

В трубке чёрного телефона послышались гудки.

А.П. Афанасьев вернулся в свой кабинет, сел в любимое кресло и заплакал.

Знал бы, никуда бы Анечку не отпускал. Застрянет там на два месяца и вернется к первому сентябрю. Помощница тоже мне!

Дождёшься от Антона Олеговича подарочков с Аляски! Как же! Чего он там забыл-то вообще?

Через полчаса А.П. Афанасьев собрался с мужеством и позвонил жене.

Еще через полчаса приехали программисты.

Глава 4

Кржемелик и Вахмурка

- Ну и зачем, Артём? Скажите, зачем вы это сделали?

В ночь со вторника на среду я почти не спала. Пыталась представить неизбежный разговор с Артёмом, в первый раз в жизни жалела А.П. Афанасьева, думала, на сколько растянется очередной поход.

- Аня, а вы какого ответа ждёте? - устало произнёс колдун Игнат. - Я здесь давно, очень давно. Я тридцать лет смотрю на несчастных попаданцев. Мужчины тут же с ума сходят, если нет в них частицы Дара. А как правило, частицы этой в них нет. Женщины... ну, по счастию, в отношении их инквизиторы были правы.

- Это в чём же? "Уже при сотворении первой женщины эти ее недостатки были указаны тем, что она была взята из кривого ребра, а именно - из грудного ребра, которое как бы отклоняется от мужчины. Из этого недостатка вытекает и то, что женщина всегда обманывает, так как она лишь несовершенное животное". Вы про это?

- Ну вот вы уже и наизусть "Молот ведьм" цитируете. А вы его хотя бы читали? Знаете, сколько Вы ещё текстов ВЕДАЕТЕ? А насчёт сути... Авторы "Молота" немцами были. Я могу сделать лирическое отступление?

- Торопиться мне некуда. Я на работе. Я три дня сюда шла, чтобы сказать, как Вы мне противны.

- В тысяча семьсот девяносто четвертом году Суворов штурмовал Прагу. Поляки подобных шалостей нам не прощают никогда, а впрочем, история сейчас не про них, и слава Богу. Русские солдаты раздобыли тогда медицинский спирт, ужрались и сильно хвалили доставшееся им винишко. Их сослуживец, немец-коновал, тоже выпил чарку и тут же умер. Что же сказал после этого Александр Васильевич?

- До первой звезды нельзя? Между первой и второй перерывчик небольшой? Закуска градус крадёт? - попыталась угадать я.

- "Вольно же русскому тягаться с немцами! Русскому здорово, а немцу смерть!". Изумительные слова. Вот уже Суворов это понимал, а нынешние немецкие, да и не только немецкие геополитики осознать неспособны. Немцы - они другие, и формулируют поэтому совсем по-другому. Как это в советской киноклассике, "должна быть в женщине какая-то загадка". Вот это же самое выражение по-немецки звучит как "женщина - несовершенное животное". До семнадцатого века ни одного закона светского на Руси против колдовства не было, ни одной статьи правовой. Ну жгли, конечно, ведьм иногда. А так, просто не связывались. Понимали, себе же хуже будет. Без женщин-то.

- Давайте короче, Артём.

- Так вот, Аня, я видел много попаданцев. Но таких безразличных никогда. Вы же такая училка! У вас как будто 50-летний педагогический опыт. Вам же все здешние люди противны. И не только здешние. Я за вами давно слежу. За всеми вами, институтскими. Так вот ты здесь одна бродила, как Рыжая Соня. С чувством глубокого превосходства. Теперь уже озираешься, побаиваешься. Так что я у тебя душу не отнял. Тут уж, скорее, наоборот, чувства вернулись. Может, всё-таки нормального чая хотите? Теперь уже можно.

Нормальный чай был вкусным, ароматным и болотцем совсем не пах.

- Аня, скажите, вам самой-то как понравилась ваша недавняя выходка в отношении профессора?

Есть вообще хоть что-то, что он не знает?

- Мне, конечно, пришлось за вами следить. Вы же не забрали кое-что в пятницу, убежали. Так что что-то подобное было неизбежно. В этом не было вашей вины. Это я вас не удержал, не пояснил.

В ладошке у Артёма блестели два рубля. Он протянул их мне. Я присмотрелась. Два рубля образца тысяча девятьсот девяносто седьмого года. На каждом было написано "Н.Е. Жуковский. 1847-1921" и изображен коренастый дедушка с игривыми волнистыми усами. Брови его, однако, смотрелись то ли сурово, то ли пытливо.

Меня осенила догадка.

- Артём, так это они? Это, и правда, они? Вот это теперь часть моей души???

Артём, улыбаясь, подтвердил.

- Да, это они. Бесенята. Вам на самом деле повезло, Аня. Монеты крепкие. Уничтожить их трудно, да никому и в голову не придёт. А вот когда бесенята в "дремлющем" состоянии имеют форму мусора или конфетных обёрток, вот тогда случаются неприятности. Вы же знаете, если эти монеты погибнут, тут же погибает и сам колдун.

- А ваши личные бесенята как выглядят? В "дремлющем"?

- Анна, - жёстко посмотрел Артём. - А вот этого спрашивать не надо. Я же не примитивный Кощей из народных сказок, чтобы напиться и всё радостно поведать. Тем более после простого чая. Про ТАКОЕ спрашивать попросту НЕПРИЛИЧНО.

- Ну интересно же! - вот тут я была искренна. - Вы же моих бесенят знаете. Вы моей душой неделю ВЛАДЕЛИ.

- Интересно ей!.. Ну и хорошо. Аня, что интересно, Вы сами подумайте, Вам давно, кроме книг и киношек, хоть что-то было интересно? А теперь, и правда, ожила. Я очень надеялся на это. Мне очень хотелось попробовать, но я не был уверен, что всё выйдет как надо. А ведь получилось! Одно слово ведьма!

Артём довольно посмотрел на меня, а потом что-то вспомнил и посмотрел уже виновато.

- Что ещё?! Артём, ну что ещё? Только расслабишься, он опять сюрприз готовит.

- Аня, я сделал одну вещь, которая была неизбежна. Иначе меня самого порвали бы. Обычно это делает сам колдун, но вы же убежали. А бесенята любопытные. Они неделю не выдержали бы. А вы в это время "Голодные игры" читали для самоуспокоения. Я уж дал вам напоследок побыть простым человеком. Сравнительно простым.

- Что вы сделали??!!

- Аня, простите, но я дал им имена.

Мне сразу полегчало. Это ж не кошка, чтобы подругам показывать. Такое подругам не покажешь. Какая разница, как он их назвал...

- Ну и как же моих чудиков зовут?

Артём пробормотал:

- Мне очень стыдно. Но они, короче... Короче, знакомьтесь, Аня. Это Кржемелик и Вахмурка.

- Чего???

- Ну вот, я так и знал. Но они были так похожи, что я не удержался. А теперь уже и не поменяешь.

- Это чего вообще такое? Это чего за кликухи???

- А вы не смотрели? А не хотите зайти ко мне в квартирку в Болгарию? Я вам мультики по ноутбуку покажу.

Квартирка была уютная. Ноутбук большой. YouTube работал.

Давненько мне не показывали мультики пожилые мужчины. Причём, судя по всему, без всякой задней мысли.

Мультик был поистине странен. Одутловатые лесные человечки Кржемелик и Вахмурка довольно спали на одной кроватке в ночных колпачках, а просыпаясь, творили какую-то дичь: прятались на крыше от повидла, скрывались под водой от дракона, героически варили черничное варенье.

- Это точно мои? Это вот такая моя душа теперь? Ты своих-то как бесенят назвал? По-нормальному, небось?

- Аня, я, когда своих бесенят называл, я очень скучал по советскому детству. Российской юности у меня же не было. Поэтому я их назвал... Вы только не смейтесь!

- Ну давай, давай, колись!

- Карик и Валя.

- А чего смешного? Вроде обычные имена. Карик - это же армянское? Как Карен? А Валя - это мальчик или девочка?

- Так, понятно. Вроде бы и читаешь книжки, а такая тёмная. Ну, правда, не знаешь такую повесть? Там, где Карик и Валя уменьшились и пытались выжить в мире растений и насекомых. Только тут читать надо. Фильм очень плохой.

Я начала гуглить.

- А вот ещё мультфильм был. 2005 года. Вот он, хотите?

- Я его не смотрел. Я думаю, его никто не смотрел. Сколько там минут? Пятьдесят шесть на шесть серий? Даже не включай. Давай мы лучше твоих бесенят разбудим.

- А давайте. Как?

- Просто позовите их. Обоих.

Я позвала. На месте монеток тут же возникли двое бесенят, отдалённо напоминающих своих собратьев с советских плакатов о вреде алкоголизма.

Я присмотрелась.

А потом двадцать минут хохотала.

Кржемелик и Вахмурка!!!

Это же они!!!

Любители черничного варенья!!!

Кржемелик и Вахмурка!!!!

И правда, похожи!!!

Душа моя!!!! Вот ты какая теперь!!!

- Аня, им надо дать задание. Раз позвали.

- Какое? Вить веревку из песка?

- Ну на первых порах и такая банальщина подойдёт. А вообще, чтобы они не скучали, подходите к вопросу креативно.

- А что они могут?

- Только Зло творить. Но понятие Зло очень относительное. Если вы им поручите три дня подряд избивать всех пьяных хулиганов в Московской области, это бесенята сделают с большим удовольствием. Старушек через дорогу переводить не будут, но, если задумаются, сколько из этих старушек во время подобной помощи тут же скончаются от инфаркта, а сколько сойдёт с ума, тут же побегут по старушкам. Если поручите им что-то ломать, ну пускай это будет что-то, что так и так вечно ломается. Какой-нибудь большой адронный коллайдер, который всегда на технической паузе, да и наших из этого проекта попросили. А вообще в политику они обычно не лезут. Там и без них нечисти хватает. Боятся они, маленькие для этого, сразу честно отказываются. То же самое и с войнами. Не их уровень.

- Всё. Я поняла. Сейчас сразу дам им задание на неделю вперед.

Аня наклонилась к бесенятам и зашептала. Кржемелик и Вахмурка радостно закивали головой и тут же исчезли. Пошли что-то ломать.

- По-моему, ваше задание им понравилось, - одобрил мою задумку колдун Игнат. -Я потом поподробнее объясню, как бесенята взаимодействуют с вами. Если в двух словах, в этом мире сила у них невелика. Видимо, и правда, это тот свет, и для нечисти тоже. Да и не нужны они вам здесь. Поверьте, вы и так довольно мощная ведьма. А вот в Москве лучше, чтобы без срывов обходилось, чтобы не было как на той неделе. Поэтому задумаете какую-нибудь пакость, обращайтесь лучше к Кржемелику и Вахмурке. Сами не напрягайтесь. Они всё сделают и поаккуратнее, и поестественнее. Без криков женской души. Вы где сегодня заночуете? Давайте здесь. В Болгарии сейчас ночи теплые. Диваны у меня удобные. А утром и искупаться можно, а уже потом тот свет исследовать. Работа есть работа.

Перед сном я решила почитать поподробнее, о чём же был мультик про "моих" лесных человечков. Прошла по одной ссылке, щелкнула по другой и, мягко говоря, удивилась. Википедия меня просто поразила:

"Дух-обогатимтель у славямн (словац.  kriatok "шкрямток", чеш. skшнtek "скршимтек", во множественном числе skшнtci - "скршитцы", чеш. kristek "кристек" у моравов) - дух-обогатитель в славянской мифологии, который обитает в доме, находится в услужении у одного из членов семьи и приносит своему хозяину богатство, отобранное у других людей. Дух-обогатитель служит только тем людям, которые занимаются колдовством. Общение с таким духом считается нечистым делом".

Ну ничего себе скршитцы! Описание никак не соответствовало ни по духу, ни по событийному ряду с тем, что творилось в изначально добром мультике. Ну да ладно, предупреждён - значит вооружен. Мои-то скршитцы, точно, носителями добра и воплощением традиционных ценностей не являются. Хотя я с ними и не познакомилась толком. Фактически это мне ещё предстоит.

Ладно, спать давно пора!

***

Из сообщений Msk1.ru: "В центре Москвы повторно взялись за масштабное благоустройство улиц. Строительная техника выехала и в центр, где уже вовсю меняют плитку и бордюры на тротуарах. Благоустройство началось без публикации контрактов. Рабочие вышли на улицы, которые капитально отремонтировали восемь лет назад. И как уверял заместитель мэра, прослужить плитка должна была полвека".

Но что-то пошло не так. Знали бы москвичи что.

Глава 5

В доме смерть

А поутру я отправилась дальше. Артём предлагал помощь, объяснял, что переместиться между отдалёнными населенными пунктами за долю секунды - это пара пустяков. Но я отказалась. Долгая прогулка по лесу - это лучшее, что есть в моей работе. Бредёшь, ни о чём не думаешь, собираешь подножный корм, сбрасываешь калории. Здесь никогда не бывает осени или зимы. Здесь вечное лето. Вечно серое лето. Или я в чём-то ещё не разобралась. Как-то селяне же угадывают, когда сажать, когда убирать. Какие-то праздники отмечают. А какие праздники без годичного цикла?

Теперь я точно знала, что дойду куда угодно, и никакие гормоны внутривенно мне уже не нужны. Вполне достаточно одной силы воли, чтобы месяцами оставаться на том свете. Силы воли ведьмы. Я, наверное, здесь постараюсь подольше побыть. Очень надоели институтские отчёты, написание планов, крайне важные курсы повышения квалификации (о чём вообще речь??? Какое отношение к моей работе имеет курс "Противодействие коррупции в условиях цифровой трансформации общества"??? А вот без него, оказывается, никак. Не пройдёшь - будут писать, звонить, напоминать. Ну теперь пускай пишут. Я "на трассе". И не выдернете Вы меня отсюда никак. Через два месяца вернусь, напишу за семь дней отчёты - и в отгулы-отпуск. Желательно с перелётом в ещё тёплые и ещё доступные страны. Хотя можно, наверное, и переместиться ТАК).

Через неделю пути наконец показалась вдалеке новая деревушка. Удивительно, что за эту неделю никакая нечисть так ни разу и не показалась, и не проявилась. Теперь я часть этого мира, и обмануть меня, запутать, в принципе, было бы возможно. Но есть большое НО. За три года я все их повадки выучила, а интеллекта на новые проделки, не обусловленные биологически, у простых полуденниц, явно, не хватит. Так что, видимо, прячутся подальше. Чувствуют мою силу.

На камушке, метрах в четырёхстах от деревни, сидел, как водится, пьяный мужик. Завидев меня, он попытался подняться, но силы его были уже не те. Поняв, что догнать, а уж тем более заломать здоровенную бабу у него не получится, мужик неистово заорал:

- Суки! Ну какие же суки! Иди своей дорогой, тварь! Дядя Паша всех убьет! Вы кто вообще тут такие? Все бОрзые стали. Дядя Паша тут и тридцать лет назад всем рулил, и сейчас всем покажет.

Ненависть к "мажорам" и вообще выглядящим адекватно людям очень сильно объединяет алкашей "реальности" и того света. Разве что здесь про "лихие девяностые" никто не говорит. Хотя уверена, что-то похожее здесь тоже было. И ругаются они так же. Ну правильно, это же наш внутренний мир.

- Беги, беги, дылда! Чтоб тебе ни дна...

А вот этого мне уже не надо. Никаких случайных проклятий. Кто его знает, как они сработают и когда.

- Заткнулся быстро! - я вложила в "инфернальный", в принципе не свойственный мне басок всю душу. - И тебе того же. Втройне. Понял, гнида?

Гнида поняла и забормотала:

- Ох, безбашенная молодёжь пошла! Жизнь-то Вам рога пообломает. Одна гнилая груша сто груш сгноит. Жизнь она покажет. Как в народе говорят: "Придёт время - и груша поспеет". Ругайся пока, ругайся! Ничего, все вы поначалу такие смелые: "Не струшу, хоть на грушу". А вот время придёт, будете, как дядя Паша...

Сколько же нелепых пословиц на плодово-ягодную (и не только) тематику я здесь услышала! Самое интересное: в нашей "реальности" эти пословицы тоже есть, но только кто их использует-то, да ещё так часто. Как видите, этот мужик, например, "специализируется" по грушам. Странно, что обошлось без подлинного шедевра народной мудрости, который здесь весьма популярен: "И похуля съесть, и похваля съесть - всё та же груша". Вот такие тут экзистенциальные тексты. А про банального мужа, объевшегося груш, я на том свете не слышала никогда. Видимо, здесь это новояз.

- Дядя Паша всех убьёт, - пошёл по второму кругу дядя Паша. - А Сенька Косой - сука! Мы с ним всю жизнь вась-вась были, я его воспитал, можно сказать. Жизни научил. Родители на заработок уедут - кто о Сеньке позаботится, пряничком накормит? Дядя Паша. Кто ж ещё? Я ж ему крёстный. А это же ж важно. Это ж долг, знаешь, какой. Суки! Ну какие же суки! Все, все бОрзые стали.

- До свидания, дядя Паша, - отчеканила я.

- Гуляй пока, - отпустил меня после некоторого раздумья мужик. - А Сеньке Косому скажи, что он сука. Своего крёстного даже на свадьбу не пригласил. Вы ещё вспомните, все вспомните дядю Пашу. Дядя Паша поднимется с колен. Дядя Паша сильный. Только пьяный. Я ж его, Сеньку, кормил, поил...

Все алкаши одинаково утомительны. И держаться от них надо одинаково далеко.

- Он мне слово давал. Он со мной вась-вась, - неутомимо бормотал уже вдали свои мантры дядя Паша. Что ж они пьют-то такое, бедолаги? Или проблема в отсутствии закуси? Почему я со своей винотерапией до такого не дошла? Наверное, дело в наличии мозгов. Книжки надо читать, киношки смотреть. И работа должна быть.

Деревня встретила меня дружным плачем.

- Что случилось, бабоньки? - решительно обратилась я к толпе селян.

Странно, но после проделки колдуна Игната люди стали как-то меньше чураться меня. Видимо, ощущают, что стала я им теперь (хоть и ведьма, но) "своя". Эти, например, меня в первый раз видят. И какая же реакция? Один пробормотал: "Вот это дылда". Другой: "Вот это перси". Достаточно скромная реакция! Про сиськи упомянул, а про размеры гузна вежливо решил умолчать. И опять-таки, хотя я для них незнакомка, винить меня в печальном событии, случившемся только что, никто не торопился.

- Ох, не послушался меня Васька, ох, не послушался! - ответил мне пожилой, бородатый "небабонька". - А я как знал, как знал! Говорил я ему: "Не суйся!" Ох, говорил! Всё одно попёрся к Агафону в дом. Был бы он ему сродственником - это одно. А так-то... Зазря погиб! Интересно ему всё было! Куда пошёл? Помер Васька, и семья Агафона померла. Все как один.

- Может, Вы мне, дедушка, по порядочку расскажете? Аннушкой, кстати, звать меня.

- О чём тут говорить?! Внук, внук у меня погиб! По дурости. Куда попёрся!

- Девица, а Вы не ведунья? - поинтересовалась вежливо старушка поумнее. Как это легко работает в народном сознании! Если не похожа на других, значит, подколдовываю. Ну-ну. А ведь не поспоришь! - Коль ведунья, так помоги чем можешь. А если нет, иди мимо, - менее вежливо продолжила она. - Нечего здесь глазить!

- Я не ведунья. Я только учусь, - ответила я. - Но, если что, давайте посмотрим.

Толпа с уважением провела меня в крепкую избу, что неподалёку, и дружно замолчала. Потом сразу многие заплакали, закрестились, замолились. В центре избы стояла, точнее лежала, каменная скульптурная композиция: пять мужиков в исподнем (исподнее было совсем не каменное, а настоящее, дырявое, грязное, короче, пользованное), приподнявшиеся с пола, высматривая нечто в одном и том же углу. В этом же углу стояла деревянная колыбелька с каменным младенцем.

- А это что? - спросила я. Изображения людей были настолько экспрессивными, грубыми, что выглядела вся композиция как результат недельного совместного творчества Пикассо и Церетели.

- Дак это, у Агафона жена умерла недели две назад. После родов, - ответила всё та же бабулька. - Ну поплакал Агафон, поубивался и нанял внучку мою подкармливать дитятко его. Вот это вот самое, истукана каменного. Он ещё тогда нормальный был, этот истукан. Внучка-то моя тоже только что родила. Ну днём сидела с обоими младенцами. На ночь домой, к Мишке своему уходила. Мужу то есть. А Агафон с младенцем ночевал своим. И стало вдруг Агафону интересно, чего это ребёнок ночью так сладко спит. Стало ему казаться, что по избе кто-то ходит потихоньку, к колыбельке подбирается, да и вообще. И решил он, что жена его, Зойка, ночами мертвая приходит и дитя подкармливает. Созвал он друзей, и решили они проследить...

Как же были всё-таки правы филологи, утверждавшие, что близкие по духу исторические эпохи порождают типологически схожие истории! Как только я устроилась на работу в институт, тут же перечитала трехтомник сказок Афанасьева (настоящего собирателя сказок, не нашего бессменного руководителя). Надо же примерно представлять базовые ситуации и выход из них. Потом уже стала вчитываться в прочих фольклористов.

Сюжет, рассказанный старушкой, идеально напоминал историю, условно иногда называемую "Мёртвая мать". Концовку я даже подчеркнула в третьем томе как верх нелепости: "В полночь отворилась в избу дверь, кто-то подошел к люльке - и ребенок затих. В это время один из сродственников вдруг открыл свечу - смотрят: покойная мать в том самом платье, в каком ее схоронили, стоит на коленях, наклонясь к люльке, и кормит ребенка мертвой грудью. Только осветилась изба - она тотчас поднялась, печально взглянула на своего малютку и тихо ушла, не говоря никому ни единого слова. Все, кто ее видел, превратились в камень, а малютку нашли мертвым".

Внимание, вопрос! Кто же рассказал сказителю эту историю? Если все в камень превратились? Я даже альбом КиШа переслушала две тысячи седьмого года. "Страшные сказки". Композицию "В доме смерть". В надежде, что современные музыканты, зачитывая эту печальную сказку, хоть немного поменяют конец. Сделают его чуть более логичным. Но увы! У них тоже ума не хватило. Или просто хотели ужаса нагнать. Немотивированного. Как обычно.

Значит, нужно забыть про "приклеенный" финал и пытаться найти более логичную версию. Допустим, Зойка превратила в камень Агафона (зачем бы это?), дурачка Ваську, напросившегося на огонёк (интересно же на мёртвую ходячую бабу посмотреть!), ещё троих сродственников. Но зачем убивать младенца? Особенно если старательно из ночи в ночь кормила его? А значит, по принципу бритвы Оккама Зойку нужно вообще исключить из подозрения. Померла так померла. И по домам не шастает. Это у Агаты Кристи в ночь гибели жертвы к ней косой десяток человек в гости слетается. Как мотыльки. На протяжении часа.

С другой стороны, этот мир - он и внешний, и внутренний. События в нём вполне себе могут пересекаться с происходящим в "реальности". Почитала Афанасьева - получите скульптуру Васьки. Полистала Неониллу Криничную - стала ведьмой. Строго по рецептам Неониллы Артёмовны. Кстати, и у колдуна Игната имя Артём. Это невероятно литературоцентричный мир. С совпадениями, которые русским классикам не снились. Это я уже давно поняла. Именно поэтому стараюсь ужастики современных авторов про хтонь не читать. У них больной фантазии больше, чем у всего русского народа. Узнала про непобедимый ужас - встретилась с ним - и (о чудо!) погибла. А теперь и подавно читать не буду. Когда возможность погибнуть стала реально существовать.

Ну а если исключать Зойку, из всех сказочных версий самой простой и очевидной кажется одна.

- Бабушка, а не подскажете, сама Зойка ведовством не занималась?

- А как же ей не заниматься-то? Все девки в юности таким балуются. Что ж мы, нехристи, что ли? Или вообще тёмные? А Зойку-то тем более, в младенчестве, когда мать её родила и в бане жила, банник и обдериха, жена его, подменили на своё дитя уродливое. Да только мать Зойкина догадалась, взяла да и бросила то дитя со всей дури об пол...

- Господи!

- А дитя то в веник и превратилось. Тут же прибежала обдериха, сунула Зойку обратно, своё чудо забрала, пробормотала "Мир вашему дому, пойду к другому" и исчезла. Так что Зойка всю жизнь на этой нечисти повернутая. Всё о ней спрашивала, да и вообще... Много чего умела, - бабка была многозначительна.

- А как она вела себя перед родами?

- Зойка-то? ЧуднО себя вела. Родители-то у неё умерли. Так она за два месяца до родов от мужа в их старый дом ушла. Ни с кем не общалась. Ей Агафон еду на порожек клал. Утром и вечером. Она брала быстро и в дом бежала. Даже в сортир во двор, сказывают, только ночью ходила. Девки-то перед родами блажат, конечно, но не до такой же степени. Это прям чего-то совсем не то. А за неделю до родов пришла к Агафону довольная, разговорчивая, как будто не было ничего. Прибралась, поросенка зарезали. Очень уж ей свининки захотелось свеженькой. А вот оно как обернулось. Дорадовалась Зойка. Царствие ей небесное, твари эдакой!

Я подошла к юноше наиболее сообразительного вида и зашептала:

- Тебя как звать?

- Сенька. Косой.

- Хочешь узнать, что здесь по-настоящему случилось?

- Конечно. Смерть как интересно.

- Насчет смерти не надо. Объясни мне, где дом родителей Зойки, и через десять минут встречаемся там. Внимания не привлекай. А то невеста ревновать будет. У тебя когда свадьба-то?

- Завтра поутру.

- Ну вот, а ты тут груши околачиваешь, - опять эти груши. Вот ведь привязались же! - Нам надо быстро разобраться, и пойдёшь готовиться. И это... Дядю Пашу пригласи всё-таки на свадьбу. Он очень расстраивается. Какой-никакой, а крёстный.

- А точно надо?

- Я думаю, да.

- А ты его видела?

- Ну да, последний алкаш. Но уважить-то надо. Если что, прогоните. Короче, куда идти-то?

***

Сенька пришёл вовремя.

- Так, смотри, - и я достала из кармана платья две пары очков для чтения. - Я эти штуки всегда с собой беру. Может быть, поможет. Лучше бы, конечно, затемненные, но вдруг повезёт. Я захожу первая. Иди следом. Если в камень превращусь, беги не оборачиваясь. И скажи всем, что дом сжечь надо. Ну или чудовище из дома. Это мы ещё посмотрим. Если сможем. Надевай очки.

- Чего надевать?

- Вот это. И вот так.

Я вошла в дом. Медленно-медленно. Мысленно повторяя: "Я безопасна. Я толстая и неуклюжая. Меня нельзя бояться. Я никого не обижу".

Навстречу мне весело ломанулась достаточно быстрая тварь.

Плиний Старший. Естественная история. Кн. VIII, гл. 21: "...силой обладает и василиск, родиной которого является провинция Киренаика. В длину он не более двенадцати локтей, с белыми пятнами на голове, расположенными как бы в форме диадемы. Своим свистом василиск обращает в бегство всех змей и продвигается вперед не при помощи бесчисленных извивов, как прочие змеи, но высоко приподнимая середину тела. Он уничтожает кустарники не только своим прикосновением, но и дыханием; сжигает траву, крушит камни. Его сила губительна для других животных.

Существует поверие, что некогда один василиск был убит копьем сидящего на коне человека и стекающие по копью выделения убили не только человека, но и коня".

Насчет выделений полная чушь. Василиск меня тут же обслюнявил, то ли сослепу, то ли со скуки приняв за мамку.

- Ах ты, какой хороший! Ты варанчик? Ты варанчик? - бормотала я наобум всё, что угодно, лишь бы ничего не встревожило великого и нелепого короля змей. - Ты голодный? А вот я тебе покушать принесла, - по дороге пришлось закупиться свежим куском говядины. - Это тебе, мой сладкий. А как тебя зовут? Василиск Васька - это тупо. Гоша? Хочешь быть Гошей? А Ваську ты в камень превратил. Ваське не повезло. А тебе повезло. А вот кому вкусняшка? - Гоша довольно тёрся о мою руку и тихонько похрюкивал.

- Это он их всех убил? - строго спросил Сенька, не понимая приступа моего радушия.

- Да, да! - радостно подтвердила я.- Смотри, какой хороший! Зойка его шесть недель под мышкой носила, никому не показывала, ни с кем не говорила. Всё, как положено. И получился василиск Гошенька. Гошенька умный. Гошенька добрый. Гошенька голодный. Зойка к родным вернулась, достала для Гошеньки свеженькой свининки. Гоша покушал вкусненькую свининку.

- А потом Зойка умерла...

- Зойка умерла, и Гоша остался один. Гошенька ещё маленький и не очень смелый. Он только по ночам выбирался и еду искал, мамку искал. Видел, какие у Агафона трещины в полу? Гошенька в подвал забирался и ползал себе по дому. Как пёстрая лента. Да, мой славный? Там же мамкой пахло. А потом его подкараулили пять мужиков. Представляешь, как они орали? И свет вдруг включили. А василиски, если что, умеют в камень превращать. Гошенька испугался и всех превратил. И ребеночка тоже.

- Так убить его надо.

- Никого убивать не надо. Я Гошеньку с собой заберу, и он никому вреда не причинит. И лаборантке Женечке не надо будет шесть недель никого высиживать. Разве что потом, подругу для Гошеньки. А не будет подруги - ничего страшного. Мы же не европейские зоопарки. Мы же одиноких животных не умерщвляем. Гоша будет долго жить, и вкусненько питаться, и никого больше не убьет. Да, Гошенька? - Я снова погладила рептилию.

- Уходи, - сурово сказал Сенька. - Сейчас же. И тварь свою уноси. Пока ты, и правда, с ней никого ещё не убила. Ты больная! На всю голову.

Эх, всего-то полторы недели провела я на этот раз на пленэре. Ну да ладно. Не мотаться же по лесу с василиском. Гошеньку, и правда, нужно спасать от посторонних взглядов. А посторонние взгляды спасать от Гошеньки. В Институте ему будет лучше. Главное - вовремя до Димы и Сурена докричаться. Чтобы дубинкой не добили Гошеньку. Но это я сумею. Ведьмы могут быть убедительны. Мы же теперь план на полугодие выполним досрочно. И пойдем к новым вершинам. По мысли А.П. Афанасьева. Думаю, крики про премию будут отличной мотивацией для успокоения наших чоповцев.

- Арсений, будьте добрее. Вы еще только начинаете жить. Зверюга она не добрая и не злая. Она зверюга.

- Вот это забери, ведьма, - Арсений зло сунул мне свои очки.

- Ты чего их снял, дурень? Я ж не ушла ещё. Но Гошенька сейчас добрый. Гошеньке сейчас хорошо. Гошенька тебя не превратит.

Я хотела уйти спокойно, неторопливо, развоплотиться где-нибудь в лесу. Но Сенька разочаровал меня. А значит, можно и попугать немного. Я зловеще улыбнулась - и тут же исчезла.

***

Через два месяца я снова оказалась в этой деревне. Мне вдруг захотелось поговорить с Сенькой, но оказалось, что он внезапно пропал утром в день свадьбы.

- А он не к дяде Паше пошел? - спросила я у уже знакомой старушки.

- Может, и к дяде Паше. Дядя Паша его любил. Хороший был кузнец. Пока не спился. И помер. Десять лет назад.

Из сказок А.Н. Афанасьева.

"Рассказы о мертвецах

...Случилось им ехать мимо кладбища; вспомнил жених своего приятеля, вспомнил старый уговор и велел остановить лошадей.

- Я, - говорит, - пойду к своему товарищу на могилу, попрошу его к себе на свадьбу погулять; он был мне верный друг!

эПошёл на могилу и стал звать:

- Любезный товарищ! Прошу тебя на свадьбу ко мне.

Вдруг могила растворилась, покойник встал и вымолвил:

- Спасибо тебе, брат, что исполнил своё обещание! На радостях взойди ко мне; выпьем с тобой по стакану сладкого вина.

- Зашёл бы, да поезд стоит, народ дожидается.

Покойник отвечает:

- Эх, брат, стакан ведь недолго выпить.

Жених спустился в могилу; покойник налил ему чашу вина, он выпил - и прошло целое сто лет. "Пей, милый, ещё чашу!" Выпил другую - прошло двести лет. "Ну, дружище, выпей и третью да ступай с богом, играй свою свадьбу!" Выпил третью чашу - прошло триста лет.

эПокойник простился с своим товарищем; гроб закрылся, могила заровнялась. Жених смотрит: где было кладбище, там стала пустошь; нет ни дороги, ни сродников, ни лошадей, везде поросла крапива да высокая трава. Побежал в деревню - и деревня уж не та; дома иные, люди все незнакомые. Пошел к священнику - и священник не тот; рассказал ему, как и что было. Священник начал по книгам справляться и нашёл, что триста лет тому назад был такой случай: в день свадьбы отправился жених на кладбище и пропал, а невеста его вышла потом замуж за другого".

Глава 6

Учитель, перед именем твоим...

- Здравствуйте! Садитесь. Кем работаете? Почему решили к нам поступать? - А.П. Афанасьев пытался продемонстрировать своё фирменное радушие.

Женщина, севшая напротив профессора, всем своим внешним видом радушию отнюдь не способствовала. Только что она сняла чёрную шляпу таблетку, украшенную (украшенную - слово-то какое неуместное!) вуалью в форме многочисленных пересекающихся чёрных лепестков. Столь же чёрное платье с коричневым ремнём идеально сидело на её абсолютно цилиндрической фигуре. В общем, всё в этой неюной абитуриентке напоминало о том, что на дворе пятнадцатое августа, пляжный сезон ещё в полном разгаре, а ты сидишь и принимаешь экзамены в магистратуру. Принимаешь вот у этого гибрида Иды Рубинштейн с портрета Валентина Серова и существа с полотна Эдварда Мунка "Крик".

- Я Заслуженный учитель Российской Федерации, - отчеканил гибрид. - За заслуги в педагогической и воспитательной деятельности. За многолетний добросовестный труд. Я ветеран педагогического труда. У меня 50 лет педагогического стажа. Я при Брежневе завучем была.

- А я при Брежневе родился, - попытался снизить градус патетики А.П. Афанасьев. - Да, годы-то идут.

- Годы. Идут, - механически повторил гибрид не самое уместное замечание А.П. Афанасьева. - А эти манкурты не знают ничего!

- Манкурты?! - в голосе А.П. Афанасьева отчётливо слышалось искреннее желание припомнить. - Это паучки такие, в Средней Азии?

- "И дольше века длится день", Аркадий Павлович, - вежливо напомнила я профессору происхождение слова.

- Ну да, ну да, время не проведёшь. А паучки-то здесь при чём? - Вежливая помощь А.П. Афанасьеву, к сожалению, не помогла.

- "Буранный полустанок", - попробовала я снова. - Не помните у Айтматова? История Жоламана, сына Доненбая?

- Честно? Не помню... В общем, Бог с ними, с паучками. Вы продолжайте, продолжайте, эээ... Нина Семёновна.

- Вы помните советских учителей? Помните, как они порядок наводили? Как школьники тряслись при их виде? Мой первый директор, Вячеслав Леонидович, если видит, кто дерётся, тут же уши драл. Тут же. Обоим. А как он орал, какой голос был у Вячеслава Леонидовича. Тогда же ещё фронтовики работали. А сколько их было! Ия Николаевна, Валентина Михайловна, Вадим Васильевич...

Василиску в институте порадовались. Сначала, конечно, закрыли его в отдельной комнате на первом этаже, с решётками, и кормить посылали только меня. Потом, к счастью, ещё две девчонки поначитались о том, какое редкое существо я поймала, и решились заглянуть к Гошеньке вместе со мной. Гошенька к этому времени окреп, отрастил мощный петушиный гребень, голову держал величаво. Но ласкаться по-прежнему любил и к Дарине и Люде отнёсся благосклонно, так что тёмные очки "от греха" мы почти и не надевали.

Жрал Гоша много. Свинину по старой памяти любил больше всего. Что с ним делать дальше, в институте никто не знал, но премию ждали все. Вроде бы обещали к ноябрю. А хотелось бы сейчас. Всё-таки лето.

А.П. Афанасьев отважился посмотреть на василиска вживую одним из последних и по фотографиям, видимо, воспринимал Гошеньку весьма искажённо. По крайней мере после встречи с василиском его планы подарить Гошеньку Китаю как существо с крыльями дракона, а значит символизирующее доброе начало ян, больше не озвучивались. Петух он и есть петух, да ещё и с хвостом гадюки. Когда мы встретились, он из хвоста одного и состоял. А теперь подрос, подрос...

- И всё это уничтожили реформаторы. Подчистую. Дебилизация нации идет четвёртое десятилетие. Вот вы можете себе представить образованного человека, не читавшего "Войну и мир"?

- Я не читал, - невозмутимо признался А.П. Афанасьев.

- А постыдились бы, - начиная с этих слов и до самого конца разговора Нина Семёновна, позабыв о статусе абитуриента, обращалась к А.П. Афанасьеву как к главному манкурту. - Андрей Белый математиком был! Да Винчи вообще это наше всё! Только поликультурное развитие...

Дарина, конечно, нас сильно подвела. Обещала привести на экзамены подружку Соньку, потом на работу мы бы эту подружку устроили. Но Сонька нашла жениха и тут же уехала с ним в Гагры, в последнюю секунду оповестив, что ближайшие год-два работать и учиться не намерена. Мымра.

А потом А.П. Афанасьеву вдруг объяснили, что набрать восемь заявленных магистров он должен. Не семь, а восемь. Он пытался звонить начальству, плакаться в трубку, что институт полусекретный, что наш сайт никто не посещает, и слава Богу. Но толку не было.

И в самый последний день подачи документов из ниоткуда возникло целых два абитуриента. Нина Семёновна Заволжская и какой-то мальчик. Тоже филфак закончил. Только что. У мальчика шансов не было. Нам путешественники нужны. Но и Нина Семёновна тоже тот ещё вариант.

- Когда ученики перестали меня слушаться, когда ввели это самое ЕГЭ - это ещё можно было пережить. Но теперь ведь на них даже орать нельзя! Любая фитюлька тут же в Министерство напишет. Или в Добродел. И пишут, и пишут. И с ошибками пишут, и без ошибок пишут. Губернатору писали. В Кремль писали - и ведь дошло! И вот тогда...

Нина Семёновна не по-доброму улыбнулась и захихикала.

- ... и вот тогда я стала на сайты чёрной магии заходить. Заговоры, порчи всякие. Интересные вещи стали получаться. Вот девочка ничего не учит, ведёт себя, как шлюха, красится, как шлюха. Думает, красотой своей проживёт. И прожила бы. А ты ей порчу на ожирение. "Вселяю в тебя дух свиньи. Будешь ты теперь со свиным духом сживаться и свинье уподобляться. Как свинья все пожирает, разбору не знает, сало набирает...", - задорно забормотал Заслуженный учитель.

- Спасибо, мне уже не надо! - прикрикнула я на гибрид.

- Тебе уже не надо, - согласилась Нина Семёновна - И как мне стало легко работать! Смотришь на эту красавицу бывшую. Сидит эта корова на уроке, жует чего-то, тупая, как и была. А в душе-то у меня просто бабочки! Или ученичок какой, у которого гормоны заиграли, про Пастернака и слушать не хочет. А ты ему нестоячку наводишь...

- Что наводишь? - А.П. Афанасьеву заметно поплохело.

- Нестоячку. "Как эти ножницы кольцом, так у раба божьего такого-то член бы кольцом. Слово мое верно". Вас, кстати, как зовут?

- Аркадий Павлович. А вам зачем? Если что, нестоячку мне не надо, - видимо, когнитивные способности до конца у А.П. Афанасьева ещё не ослабли. Но уже не поможет.

- Ну не надо, так не надо, - улыбнулась Нина Семёновна. - Так что, поучите меня?

- Понимаете, - забормотал А.П. Афанасьев. - У нас конкурс. О результатах собеседования вы узнаете на сайте в течение трёх дней. Вы у нас работать планируете?

- А мне это зачем? Я в своей школе ещё годочков десять-двадцать поработать хочу. Но чтобы все, все мои ученики знали литературу. Ну или хотя бы боялись учителя. Как при Брежневе. А лучше как при Сталине. Мне практика нужна. Я в силу хочу войти.

- А вы... Откуда про нас узнали?

- Тёмные про вас знают, - коротко ответил гибрид.

- Ну что ж, давайте начнём собеседование...

- А зачем? - снова улыбнулась Нина Семёновна. - Мы уже поговорили. Видела я ваш конкурс, видела я конкурентов. Вон там, за дверью, Витька Градов до сих пор стоит, ученик мой бывший. Вы этого манкурта можете взять вместо меня? Я Заслуженный учитель. Я уже Ваш почётный студент. А если что... НЕСТОЯАААЧКА! - пропела Нина Семёновна, встала и быстро ушла.

Дверь закрылась и быстро открылась.

- Можно? - тихо спросил ушастый Витя Градов.

- Подождите, пожалуйста, - захлебываясь, сказал А.П. Афанасьев. - Минут десять. Нет, двадцать.

- Да я последний...

- А вы всё равно подождите.

А.П. Афанасьев вдруг начал кашлять, задыхаться, хватать несуществующую сигарету. В общем, беседа с гибридом далась ему с видимым трудом.

- Ну вот как хорошо начинался день, - почти заплакал профессор. - Девочки по очереди заходят, смеются, про мужей рассказывают. Ты им баллы рисуешь. А тут вот тебе... Нина Семёновна! Я не знаю, что делать. Я её боюсь. Анечка, Вы всё-таки больший практик, чем я. А если что, нестоячка - это худшее, что может случиться?

- Нет, Аркадий Павлович, не худшее.

- А с нестоячкой, надо полагать, вы уже смирились? - проснулась за весь день не произнесшая ни одной фразы Алиса Витальевна. - Аркадий Павлович, давайте к этому подойдём по-другому. Анечка знает тот свет гораздо лучше, чем мы. Ну может, она придумает, к кому обратиться за помощью, кто сможет разъяснить ситуацию. Правда, Анечка? За три рабочих дня, может, и решим проблему с Заволжской.

Самое смешное, что я, и правда, знала. И никакие путешествия мне в данном случае нужны не были.

- Я вам ничего не обещаю, Алиса Витальевна. Но поговорить кое с кем могу. Давайте, правда, сделаем перерывчик. Вы с Аркадием Павловичем покурите, а я на кафедру зайду.

Я закрыла за собой дверь и тихо крикнула:

- Эй, вы, там, двое из ларца! Кржемелик, Вахмурка, появитесь!

Мои бесенята вот уже месяц портили погоду на разных курортах Черноморского края. Прибыли они тут же - загоревшие, поправившиеся, как Гоша или как ученицы Нины Семёновны. От Вахмурки ощутимо пахло домашней чачей.

- Нужно сделать одно дело. Вышла из этого здания только что одна шапокляк с вуалью. Проследите за ней, оцените её ведьмины силы. Может она чего по-настоящему или пугает просто. А потом сразу возвращайтесь. Это очень важное задание. Поняли?

- Натюрлих! - радостно прокричал Вахмурка.

- Делайте.

- Хозяйка, а давайте с нами на курорт, - расчувствовался он.

- Ну может, после экзаменов... Посмотрим. Сейчас вообще не время.

Через пять минут мы все вернулись в аудиторию и наконец пригласили Витю Градова.

- Ну-с, голубчик, - сделал вид, что всё идёт хорошо, А.П. Афанасьев. - А расскажите-ка нам про физиологию русалок. Знаете что-нибудь, батенька? - Судя по всему, профессор уже мысленно смирился с неизбежностью зачисления Нины Семёновны.

- У русалок есть хвосты, - уверенно произнёс Витя.

- Витенька, - возмутилась Алиса Витальевна. - Ну как же так? Ну Вы же с филфака. Я ни разу не была в ином мире и то знаю, что русалки - это утонувшие девушки. Ну откуда у них хвосты? Хвосты есть у ундин. У русалок обычные ноги. В конце восемнадцатого - начале девятнадцатого веков у нас стали активно переводить немецкие баллады, печатать их с немецкими гравюрами. Опубликовали повесть "Ундина" де ла Мотт Фуке. И с тех пор образованные россияне и стали представлять себе русалку с ногами.

- Плохо, молодой человек, плохо, - с апломбом произнес А.П. Афанасьев. - Вы, кроме нас, ещё куда поступаете?

- Да нет, я на филфаке троечник. Кто меня возьмёт?

- А к нам чего пришли? Откуда узнали про институт?

- Ну так... Про Аркадия Павловича, когда он начинал исследования, много смешных статей выходило. Потом его имя в "Фрикопедии" упомянули. Так что я за Вашим сайтом давно слежу. Интересно же. А чего пришёл... Я вообще читать люблю. Не Достоевского. Нормальные книги. Вы Бена Аароновича листали когда-нибудь? Это фэнтези.

- Ах, молодой человек, если бы у меня было время читать что-либо, кроме научных статей, - в голосе профессора теперь чувствовалась неподдельная боль. В общем-то, он не врал. После работы он обычно смотрел детективы по "ТВ Центру", под которые, собственно, и засыпал.

Я снова решила вмешаться:

- Это цикл книжек, где констебль Питер Грант обнаруживает в себе паранормальные способности и становится учеником волшебника в современном Лондоне. Там про вампиров, призраков, каких-то богов всех лондонских речушек. А вы, Виктор, сейчас зачем про это?

- Я на всякий случай захватил первый том. Вдруг пригодится. Тут кучу страниц волшебник учит Питера делать волшебные шары.

Витя встал, подошёл к своему рюкзачку и достал симпатичную, знакомую мне книжку на четыреста страниц.

- Вот... "- Через минуту, - сказал Найтингейл, - я попрошу Вас протянуть руку ладонью вверх, как я показывал. Как только раскроете ладонь, попытайтесь мысленно создать образ, который у вас возник, когда я создавал светлячка". Светлячком они эти шары зовут, - пояснил Витя.

Он протянул руку ладонью вверх, раскрыл её, изо всех сил зажмурился, и в воздухе внезапно возник большой светящийся красный шар. "Китайский Новый год", - вдруг подумала я и поняла, что это самая точная ассоциация со "светлячком" Вити.

- Виктор, - поразилась я. - Так у вас есть Дар! Это вы по английской юмористической книжке делать научились? Аркадий Павлович, он, если что, справится. Он сможет путешествовать. Он свой, - прокомментировала я уже скорее для себя.

Шар исчез через две минуты. Только тогда Виктор ответил:

- А больше я ничего не умею.

- Ну что ж, - произнесла Алиса Витальевна. - О результатах собеседования вы узнаете на сайте в течение трёх дней. Что делать-то будем, Аркадий Павлович? - добавила она, когда дверь закрылась.

- Мальчика бы надо взять. Раз Анечка говорит, что он справится. Шарик мы и сами видели. Большой. А с другой стороны, смотрите...

Профессор показал на окно. На улице, несмотря на начинающийся дождь, стояла и старательно высматривала нас в окно второго этажа женщина в чёрной вуали. Нина Семёновна как бы знала, где мы, и, как только А.П. Афанасьев обратил на нее наше внимание, тут же погрозила ему пальчиком.

Из ворот института вышел Витя. Нина Семёновна быстро пошла за ним след в след на расстоянии десяти метров. Заслуженная учительница при этом слегка подтанцовывала и бормотала что-то недоброе. Витя свою бывшую русичку даже не замечал.

- Ну вот что это! - проворчала Алиса Витальевна. - У него точно есть Дар? Что ж он не видит-то ничего? Она ж его...

- Коллеги, я устал, - признался Афанасьев. - Давайте разойдёмся. Уже шесть вечера. Я хочу смотреть телевизор. Завтра в полдень соберёмся и будем думать.

***

Спокойно посмотреть "ТВ Центр" А.П. Афанасьеву так и не довелось.

Началась гроза, и во время вспышки молнии профессору показалось, что кто-то на балконе посмотрел на него.

- Старуха! - закричал он в ужасе.

Вдруг владелица сети элитных салонов красоты на экране прищурилась и усмехнулась. Необыкновенное сходство поразило А.П. Афанасьева.

- Старуха! - закричал он в не меньшем ужасе.

Действие фильма внезапно прервалось, и началась реклама, но не обычная, а десятилетней давности.

- Шнур, вставай! Поклонницы собрались, - обратился администратор к пьяному Шнурову, и тот тут же начал быстро глотать таблетки от импотенции одну за другой и бормотать "К бою!". В последнем кадре музыкант сурово спросил: "А поможет ли, Аркадий Павлович? Как думаешь?"

А.П. Афанасьев уже не думал. Откуда-то со шкафа слетела свадебная фотография, но на ней вместо ныне покойной супруги профессора А.П. Афанасьева обнимала то ли Заволжская, то ли актриса, игравшая владелицу сети элитных салонов. Фотография вспыхнула ярким пламенем, огоньки пробежали по ковру, но тут же исчезли, не причинив комнате вреда.

- Вы нам подходите! - крикнул А.П. Афанасьев, и перформанс тут же прекратился.

В это же время я смотрела на уставших бесенят.

- Хозяйка, мы не знаем, что это. Это не Зло. Со Злом мы бы завсегда справились, - очень быстро бормотал протрезвевший Вахмурка. - Ну или оценили бы его. Это Пустота. Понимаешь, Пустота. Она охватывает, она расширяется. Она уничтожает.

- Я спать хочу, - обречённо кивнул Кржемелик. - Просто жить не хочется. Жить не хочется, - клюнул он носом.

- Что вы вообще можете? Что тут можно сделать?

- Хозяйка, - перешел Кржемелик на официальный тон. - Мы творим только Зло. Однако защита вашей безопасности и благополучия по всем условиям договора является определяющей. До вас мы эту тварь, Заслуженную учительницу, просто не допустим. Она не успеет ничего сделать - любая попытка станет для нас красной линией и повлечёт мгновенные действия. Безопасность и благополучие в свою очередь могут трактоваться в коллективном смысле. На работу вы ходите, чаи с вашими коллегами много лет пьёте. А раз хорошее настроение - это вещь, необходимая для высокой самооценки, защитим мы и ваших коллег, так уж и быть защитим. А вот мальчик Витя для нас это просто мальчик Витя. Вы этого мальчика в первый раз видите и чаю с ним не разу не пили. Помочь ему мы не способны. А Нина Семёновна зуб-то на него точит, прямо цыкает во сне зубом этим. Через год-другой включим его в коллективную безопасность. Если он протянет, конечно. Иное поведение противно природе бесовской. Тут уж извиняйте.

- Ладно, ладно, хмыри. Я ещё припомню. Спокойной ночи!

- Мы в Анапу погоду портить.

Ладно, отправляйтесь в Анапу. Даже спорить не буду. В Анапе теперь мало что испортишь.

***

В полдень хмурыми были все.

- Аркадий Павлович, вколите мне гормон. Надо мне к одному колдуну тамошнему сходить, может, посоветует чего.

Два часа я купалась, загорала под солнцем Болгарии, любовалась на солнечное море. Убедившись, что настроение от паршивого перешло к нормальному, я поняла, что пора возвращаться в экзаменационную комиссию. Для начала, конечно, волосы просушила хорошенько. Чтоб никто не догадался.

Аркадий Павлович и Алиса Витальевна от нечего делать смотрели по ТНТ двести семьдесят первую серию "Битвы экстрасенсов". Бутылка коньяка неспешно пустела.

- Всё, я договорилась. Никому из нас ничего не грозит. А вот с мальчиком придётся поговорить. Мы же можем ему позвонить?

- Анечка, вообще это сговор абитуриента с членами приёмной комиссии, - отметил А.П. Афанасьев. - В этом есть коррупционная составляющая. А так, конечно, звонить придётся. Сделаете?

Витя ответил на удивление быстро. Видимо, чувствовал. Ждал звонка.

- Виктор, здравствуйте! Это приёмная комиссия беспокоит. Виктор, нам посоветоваться надо. Вообще звонок, конечно, нетелефонный, но профиль нашего заведения очень уж необычный. Виктор, мы бы вас, конечно, взяли, но... Нина Семёновна очень уж претендует на ваше место. Вы не подскажете, если что... Она ничего СДЕЛАТЬ не может? У вас с ней какие отношения вообще?

- Нина Семёновна? - удивлённо спросил Витя. - А чего с ней-то не так? Добрая, отзывчивая женщина. Бубнит чего-то, пугает. Все девушки - шлюхи, все юноши - наркоманы. Есть у неё такой бзик. Но это же она не со зла. Она заботилась о нас. И уроки интересные проводила. Она же Заслуженный учитель. Если бы не Нина Семёновна, я бы на филфак и не поступил.

- Витя, вы, и правда, её считаете... доброй женщиной???!!!

- Конечно. Это Вы ещё Тамару Павловну и Зину Георгиевну не видели. Вот это чистое Зло. А Нина Семёновна - божий одуванчик. Побольше бы таких учителей! Жалко, что она пролетает. Может, можно как-нибудь и её взять?

Меня мысленно передернуло от одной мысли об этом. Но на всякий случай решила полюбопытствовать:

- Аркадий Павлович, а вы совсем не хотите попреподавать Нине Семёновне?

А.П. Афанасьева передёрнуло в буквальном смысле.

- Нет, Анечка, вы не добрая, - справедливо заметил он.

- Нет, Виктор, мы очень заинтересованы в том, чтобы у нас учились именно вы. Раз у вас уже на Нину Семёновну иммунитет сформировался. Ждите выхода приказа о зачислении.

Я повесила трубку.

- Всё хорошо, Аркадий Павлович, всё хорошо. Мне тоже чуть-чуть налейте.

Через полчаса я вышла за ворота института. Хотелось нелепых комедий и бутылочку испанской Кавы (желательно из Каталонии).

Навстречу мне шла Нина Семёновна. Снова, наверное, где-то караулила.

- Девушка, здравствуйте, ой, а не подскажете, как там результаты собеседования? Что-то долго на сайт не выкладываете.

- О результатах собеседования вы узнаете на сайте в течение трёх дней, - радостно отчеканила я.

Нина Семёновна сразу что-то заподозрила, внимательно присмотрелась ко мне и отшатнулась. Всё-таки какая-то Сила в ней есть.

- Хорошо, хорошо, - забормотала она и пошла, почти побежала восвояси.

Больше я её не видела. Никогда.

Как же всё-таки быстро проходят школьные годы!

Как же быстро они забываются!

Как быстро забывается вот такая вот Пустота!

И как же её все боятся.

Принимая то за самое страшное Зло, то за искреннюю заботу о детях.

И вот это хуже всего.

Глава 7

Воробьиная ночь

- Хозяйка, просыпайся! - раздалось у меня над ухом, как только мне удалось-таки погрузиться в тихую вечернюю дрёму.

На работе непрерывно требовались планы, программы, отчёты, что само по себе говорило о недавнем начале учебного года. Сегодня я должна была провести две пары для наших магистров, посвящённые хтоническим обитателям лесов и полей, но у Дарины заболел ребёнок, Сашенька сказала, что у неё раскалывается голова, а остальные девочки путешествовали. Нужны им эти лекции с погружением в наукообразие! Виктор же, освободившись ещё на два года от службы в армии, быстро вернулся к любимой работе - доставщик пиццы - и в институте уже два дня не появлялся. Ладно, в следующем семестре практики у него нет, зачёт я ему по-любому поставлю, а с февраля он у меня на том свете поселится. Короче, в пятницу я была вынуждена проторчать три с половиной часа в пустой аудитории без каких-либо шансов пораньше пойти домой, потому что А.П. Афанасьев с недавних пор крайне полюбил сомнительную фразу "А вдруг проверка?". Кучу времени я читала пятый том "Диких карт" от Джорджа Р.Р. Мартина на работе, сорок минут - в метро. Книжка так и не стала лучше, но зато закончилась. Если я потратила одиннадцать лет, чтобы добраться до шестого тома, значит... Значит, "Игру престолов" Мартин допишет раньше, чем я добью "Дикие карты".

- Хозяйка! - радостно повторил Вахмурка. - Воробьиная ночь!!!

Нееет! Сон слетел моментально. У меня-то в планах было подремать, пройти сеанс винотерапии под предпоследнюю серию "Декстера", лечь спать пораньше, а тут такое...

Я сурово посмотрела на бесенят, и тут же суровость пропала. Они, явно, долго готовились к празднику. Одеты мои черти были в костюмы чирлидерш, лиловое резко контрастировало с черным и красным. В руках у Кржемелика и Вахмурки, конечно же, были помпоны.

- Хозяйка, ты возьмёшь нас на праздник? Возьми, возьми, - заскулили бесенята.

- Шабаш?! Сегодня шабаш?! - меня всё больше и больше при мысли об этом потряхивало.

- Время разгула нечистой силы, - с достоинством произнёс Кржмелик. - Шабаш - это как-то нетолерантно.

- Но он же... Воробьиная ночь - она же с тридцать первого августа на первое сентября. Почему сейчас-то?

- Хозяйка, во-первых, праздник всегда праздник. А во-вторых, первое число - понедельник. Утром всем на работу идти. Какой уж там разгул! А в России так вообще, почитай, половина ведьм с высшим образованием. Многие преподают. Читай потом лекции после разгула. Вот и переносят куда удобно. На пятницу, конечно.

- Полетели, полетели! - восторженно прервал разъяснения Кржемелика Вахмурка. - А у нас есть помпоны!

- Пипидастры, - старательно уточнил Кржмелик. - В Америке их ещё называют метёлки для бодрости духа.

- Хозяйка, моя метёлка бодрит твой дух? - ехидно поинтересовался Вахмурка.

- А сейчас летать-то не опасно? Не собьют? Ну и это... Мы же не на Лысую гору полетим? Киевские ведьмы нам вряд ли порадуются.

- Не боись, хозяйка! - успокоил Кржемелик. - На Украину мы не полетим. Мы нечисть приличная. У нас есть Кудыкина гора.

- Точнее, так. Есть деревня Кудыкино. Есть деревня Гора. А между ними именно сегодня Кудыкина гора. Красивая. На Рилы похожа, что в Болгарии, - мечтательно сказал Вахмурка.

- Вы там кому служите?! У Игната подрабатываете, что ли?! - заподозрила я.

- Нет, нет, - почти правдивым тоном пропел Вахмурка. - Просто Рилы красивые.

- А не собьют нас, потому что мы никуда не полетим. Это только так говорится. Гагарин же, когда крикнул "Поехали!", кнутом не щёлкнул, да и за баранку не сел. А всё равно поехал. Ты, хозяйка, в сороку ни разу не превращалась. Неопытная ещё. Хотя тренироваться надо. А раз не превращалась, придётся ехать на зверюшке, - почти осуждающе сообщил Кржемелик. - Так, конечно, только древние ведьмы делают или совсем неопытные. Ну и ладно. А к следующему разу тебя подучат. Сможешь без всяких зверюшек. Хоть голая, хоть сорокой.

Чего-то мои скршитцы сегодня темнят, недоговаривают. Хотя сам факт поездки на шабаш меня пугает больше, чем всё вот это. В любой организации свои правила, и понятно, что за новичками следят. Лишь бы отчёты не заставили писать!

- На чём ехать будете? Козёл? Баран? Кошка? Свинья? Собака? - Вахмурка весь изогнулся, изображая заботливого лакея.

- А поэстетичнее ничего нету? Как в ведьму превращать, так рвота. Как на праздник ехать, так свинья, - поворчала я.

- Как можно-с. Фольклор не может быть эстетичен. И кстати, да. Советую свинью. Бежит быстро, не огрызается. И все втроём поместимся.

- Чтобы поехать на свинье, надо найти свинью. А мы в Москве, между прочим. Их, по-моему, даже в зоопарке нет. И на ВДНХ тоже.

Бесенята радостно заулыбались.

- Хозяйка, а мы тебе такую свинью пригнали! Закачаешься! Из Суздаля. Миргородская. Двести семьдесят кг! Два дня гнали. Упарились все.

- А до полуночи-то успеем?

- Так-так-так, - засуетился Вахмурка. - Скорость свиньи - восемнадцать километров в час. До Кудыкина сто двадцать три километра. Сейчас полвосьмого. Успеем! Ночь-то волшебная. Как ломанется наша красавица, на Бугатти не догонишь!

- А ломанётся она, - довольным тоном рекламного агента произнес Вахмурка, - за счёт вот этой жижи. - Он гордо поднял руку, сжимающую жёлтый пузырёк. - Незаменимое средство для воробьиных ночей.

Я раскрыла и понюхала.

- Это хоть чего?

- Старинное русское снадобье. Немножко аконита, чутка белладонны, ну и как же без болиголова. Там много чего есть.

- Прям такая отрава? Её надо пить?

- Ну, голубушка, ну только если очень хочется. Правда, половина органов откажет. Всё очень просто. Заботливо смазываем свинью, на всякий случай мажем под мышками, чтобы, если что, не разбиться насмерть - и в добрый путь! Вперёд, на Кудыкину гору!

- Кстати, - оповестил меня Кржемелик, - свинью мы уже смазали. Благодарности она при этом не испытала. Это, конечно, свинья, а не собака Баскервилей. Но намучались мы знатно.

- Не будем терять времени! В дорогу, в дорогу! - Вахмурка продолжал вести себя, как персонаж нелепой пьесы.

- А надо? - без какой-либо надежды спросила я.

Кржемелик рассудительно ответил:

- Наверное, не надо. Но не поедешь - там не поймут.

Я открыла пузырёк, смазала жижей под мышками и решительно начала раздеваться. Бесенят от этих действий тут же перекосило.

- Хозяйка, хозяйка, ты чего? - затараторили они. - Нам туда часа три ехать, а лето-то холодное было, и сентябрь не лучше. Вот на горе да, на горе будет тепло. Одно слово - Рилы! А по МКАДу голышом - это чревато!

- Это так её от мази развезло, - пояснил Вахмурка. - В первый раз всегда так. Ну что ж, поедем на свинье с пьяненькой. В принципе должны управиться. Тяжеленная, конечно.

- Нно-нно, черти, не хамите, - заплетающимся языком пробормотала я. - Я всё слышу. Щас отдохну и поедем.

Черти тут же схватили меня под руки, усадили на диван, нацепили туфли, накинули ветровку и почти выкинули в подъезд.

- Прости, хозяйка! Всё-таки так надо.

После нескольких рывков я оказалась на улице.

Свинья стояла под детским грибком. Пятнистая, мясистая, со знатными окороками. Растёрли её, видимо, на славу. Светилась она не хуже той самой Баскервилей.

Местные алкаши стояли от неё на расстоянии нескольких метров и чувствовали себя растерянно. С одной стороны, вкусненькая свининка сама в гости пришла, с другой стороны, всё-таки Москва. Забивать свинью на глазах у прохожих в восемь вечера в пятницу - ну такое себе! Её потом как-то жарить надо. А они всё-таки алкаши, а не бомжи. К тому же, свинья злобно хрюкала, и её заметно поводило из стороны в сторону. Эффект мази сказался и на ней.

- Я как сяду-то на неё? Тут люди, - спросила я у свиты.

- Они забудут, они всё забудут, - неубедительно забормотал Кржемелик.

И вот тут я поняла, что мне стало всё равно. Мазь окончательно впиталась, и меня развезло. Я плюхнулась на свинью, обняла её и зашептала ей на ухо:

- Я тебя тоже буду Гошей звать. Хочешь? Или Аликом. Ты мальчик или девочка? Если мальчик, тогда будешь Аликом. У меня все мужики были Аликами, - во мне опять проснулся недобитый филолог, и я начала активно наборматывать вольные фантазии в духе реплик Веры из "Утиной охоты" Вампилова.

Кржемелик занял место кучера, присвистнул и ударил свинью невесть откуда взявшимся кнутом:

- Нноо, залётная!

- Или хочешь всё-таки Гошей быть? Можно Гога, он же Юрий...

- Счастливой охоты, сестра, - ехидно закричал Юрка-колясочник, и тут же свинья изо всех сил рванула вперёд.

В этом беге парадоксальным образом сочетались гротеск и величавость, свинячья походка и некая монументальная грациозность. Москва мелькала, как в фильмах Рязанова, и не хватало только голоса за кадром, чтобы оценить её красоту. А по теням, мелькавшим в окнах, как-то сразу было понятно, чем занимается каждый человек в каждой многоэтажке. Люди любили, смеялись, рыдали, и большинство были то ли ещё, то ли уже уставшими. Кржемелик и Вахмурка не к месту затянули "Затихает Москва, стали синими дали", безбожно пародируя Леонида и Эдит Утёсовых. Но в самой пародийности этой чувствовалось умиротворение.

Куда ж я еду-то? Куда ж несёшься ты, суздальская свинья? Дай ответ! Не даёт ответа. И на МКАДе всё движение стоит, и тишина.

Была бы тишина, если бы бесенята не затянули песню Соловьёва-Седого на слова Матусовского "Подмосковные вечера". А вот это они не вытягивают, а вот это они зря. Но протрезветь после волшебной жижи всё равно не получалось, и поэтому я к ним кое-как присоединилась.

Дальше поездка стала напоминать какую-то совместную поездку студентов колледжа. Или вообще птушников. Бесенята пели "Чижа", "Крематорий", "Агату Кристи". Когда они дошли до Шевчука и "Гражданской обороны", степень культурного влияния личности колдуна Игната на внутренний мир моих бесенят стала очевидной. Надо, ох надо разобраться, что здесь к чему.

Зато дорога пролетела незаметно. И оказалась довольно приятной. Под конец даже свинья чего-то там замурлыкала. Хотя, скорее, своё, чем наше.

Гора была красивой, но какой-то ненастоящей, фанерной. Казалось, что вот-вот сюда на облачке прилетит грузинская царица Тамара полакомиться любительской колбасой. Впрочем, и без царицы Тамары здесь было оживлённо. Белые медведи, впрочем, на гармониках не играли, камаринскую не плясали, да и о земную ось не тёрлись.

Ощущения праздника вообще не было. Голые люди стояли в огромных очередях в туалеты и за кипяточком. На всю гору звучал альбом КиШа "Камнем по голове", который, впрочем, быстро сменился альбомом братьев Грим "Братья Грим". "Все свои", - подумала я, и тут же сильно-сильно захотелось домой.

Я решительно скинула всё и положила в жёлтенькую кривую туристическую палатку. "Не спёрли бы! Кто их знает, этих чертей!"

- У меня, блин, пересдача в понедельник, - недовольно бухтела совсем молоденькая ведьма. - У Вас хоть сигареточки не будет? - обратилась она ко мне.

- Я не курю.

- Да что ж такое-то! Я-то голая прилетела, мне-то пачку куда сувать-то было? А вы вон, на свинье, а некурящая.

Некоторая логика в её речи даже прослеживалась. Все мы здесь были под жижей.

И вот тут в небо взлетели пресловутые фонтаны с красным, белым, розовым сухим и шампанским брют.

Толпа пингвинов забегала туда-сюда, раздавая закуски, сигареты и много всяких уместных и неуместных вещиц. Ну пингвины-официанты - это, конечно, штамп, но почему бы и нет? Если на большее у устроителей вечеринки фантазии не хватило.

Дальше было хуже.

На сцене на вершине горы и, естественно, на огромных экранах стали появляться "замечательные" певцы, призванные оживить этот вечер. К сожалению, по большей части это были победители шоу "Маска", "Аватар" и "Фантастика", выступали они в уже привычных масках и радовали, видимо, тех, кому за триста. Мне-то эта компашка умудряется надоесть за одну новогоднюю ночь, когда ты судорожно переключаешь каналы в наивной надежде увидеть хоть что-то антропоморфное. Концерт, конечно же, вёл человек, по привычке называющий себя спортивным комментатором. Он радовался появлению каждого артиста, как ребёнок, очень громко орал и со счастливой улыбкой постоянно произносил "Дай пятюню!".

Настроение моё испортилось, как будто его и не было, и я постаралась не налегать на фонтаны. Ну, по крайней мере, постаралась. Получалось плохо. В голове постоянно мелькало: "Я училка литературы. Я сею разумное, доброе, вечное. Вот сейчас отдохну, а потом ещё посею".

- Нет, Вахмурка, мы сюда больше не пойдём, - устало прохрипела я.

- Это очень мудро, Ваше высочество, - продекламировал бесёнок. - Но, увы, не получится.

- ДАМЫ И ГОСПОДА! ВСТРЕЧАЙТЕ! СОПРАВИТЕЛЬНИЦА НАШЕГО ТОРЖЕСТВА, СТАРШАЯ ВЕДЬМА ЭТОГО ВЕЧЕРА, ОБВОРОЖИТЕЛЬНАЯ...

На сцену, конечно же, вышла Алиса Витальевна. Какая же я идиотка! Как будто в наше заведение могут из Тимирязевки перевестись случайные люди! Ну ведь очевидно же...

- Друзья, уже много столетий мы, язычники, ценители Природы, мы, являющиеся частью Природы, вынуждены противостоять бессмысленной агрессии со стороны людей, считающих себя просвещёнными, праведными, не ошибающимися. Они сделали наши культы греховными, они назвали нас сатанистами. И что в итоге? В итоге Сатана явил нам свой...

Алиса Витальевна, явно, долго готовилась. Уж кого-кого, а её в образе искромётного пропагандиста я представить вообще не могла. А пока она продолжала говорить, я два бокала шампусика выдула.

- ... и сегодня он снова с нами. Встречайте, друзья, встречайте Повелителя!

А вот к появлению Повелителя я была не готова. Всё казалось мне, что дело ограничится языческой обнажёнкой с элементами мягкого порно. Но нет, вот оно сидит. И не в "мягкой" славянской форме (Криничная, с. 431: старик с длинной седой бородой и с длинными волосами на голове, под которыми, однако, скрывается рог), а в немецкой (Там же: "сатана" в образе козла с черным человеческим лицом важно и торжественно восседает на высоком стуле или на большом каменном столе, стоящем в центре всего собрания). Гости подходили к Повелителю и низко кланялись. И вот тут я вообще не почувствовала себя Маргаритой. В смысле, ведьмой-то я, конечно, стала, но я же всё-таки православная. Кланяться и любезничать с Сатаной? Нет уж, я лучше в стороне постою и ещё винишка попью. Типа занята я.

И через какое-то время эффект был достигнут. Вместо бурного веселья меня бурно потянуло ко сну: всё-таки неделю отработала. Я, пошатываясь, вошла в какой-то роскошный шатер и приготовилась уснуть во что бы то ни стало. Я в домике. Я спряталась. Наивно, конечно. Но вдруг про меня забудут.

- Дорогие друзья! - микрофон снова передали Алисе Витальевне. - С недавних пор я работаю в учреждении, целью которого является изучение тайн того мира, к которому мы относимся. Я могу вас заверить, что интересы нашего сообщества будут полностью учтены, и наше общее дело...

В шатре сидел магистрант Виктор. Весь он был какой-то заторможенный, поникший.

- Витенька, а ты чего здесь делаешь? - сон практически полностью прошёл. Ну не позориться же при студенте!

- Меня... привела... Али... Алиса... Сказала... ждать... Я... жду... Долго... ещё?

- Бред какой-то! Ты чего здесь забыл?

- Да жертва он, жертва, - внезапно раздался голос Кржемелика.

- Сожрут его, - подтвердил Вахмурка. - Непорочная жертва самая вкусненькая.

- Как говорят, - уточнил Кржемелик.

- Ребятушки, надо помочь парню, - тут же скомандовала я.

- Все мы являемся членами одной семьи, силы которой крепнут с каждым годом, - не унималась Алиса Витальевна. - Но, впрочем, достаточно чрезмерной патетики. Сегодня та самая ночь, когда нужно веселиться и торжествовать. Для ближнего круга Повелителя я приготовила чудесное угощение.

В этот самый момент прямо через толпу ведьм ломанулись двести семьдесят килограммов суздальской свиньи. Виктор был привязан к животному крепко-накрепко, а Кржемелик и Вахмурка, став невидимыми, уверенно управляли зверюгой. Десяток ведьм задавило тут же. Они даже не успели сообразить, что к чему. Надеюсь, что не насмерть. А впрочем... Не прониклась я ещё корпоративными интересами.

А свинья всё набирала темп. Вопли усиливались, но миргородский монстр уверенно двигался в нужном направлении. Последним, в кого врезалась свинья, был комментатор, расслабленно пристроившийся у фонтана с Пино Гриджио. Этот вроде бы выжил. А после свинья взлетела. Неожиданно для самой себя.

- Послушайте, сказочку, вы, шалуны!

Корова подпрыгнула выше Луны, - процитировал стишок из "Мэри Поппинс" стоящий неподалёку колдун Игнат.

- Боюсь, что нескоро появится снова

Такая прыгучая чудо-корова, - подтвердила я.

Алиса Витальевна была в ярости. Она забыла все хорошие манеры и, стоя на сцене, повторяла в микрофон:

- Что за хрень?! Что за хрень?! Что за хрень?!

И это поистине была хрень.

Но вот тут с неба раздались истошные крики. На землю падало что-то огромное, и в первую секунду я подумала, что это вернулась суздальская свинья. Но нет, крики были человеческие, и с ужасом я узнала голос А.П. Афанасьева:

- АЛИСА! АЛИСА! ЧТО ЭТО ЗА МАЗЬ?! Я ПЕРЕПУТАЛ! АЛИСА!!! ПОМОГИ!!!

Господи, я и не знала, что они так сблизились с Алисой Витальевной после вступительных. Образ несчастного Аркадия Павловича, кувыркающегося в воздухе в домашнем халате и упорно сжимающего при этом флакон с жижей, остался у меня в памяти навсегда. Он был таким нелепым, таким неуклюжим, светил всем, чем мог, и умудрялся при этом стесняться...

А потом он упал.

Толпа взбешённых ведьм разорвала его тут же.

Он даже не успел понять, что происходит.

Или успел?

Пьяненький от жижи, неуклюжий, наивный Аркадий Павлович.

Вот тут я заорала на всю Лысую гору:

- НЕЕЕЕЕТ! НЕЕЕЕЕТ! НЕЕЕЕТ! ДА ЧТО ЖЕ ВЫ ТВОРИТЕ??? АРКАДИЙ ПАВЛОВИЧ!!!! НЕЕЕЕТ! НЕЕЕЕТ! НУ НЕЛЬЗЯ ЖЕ! АЛИСА ВИТАЛЬЕВНА, НУ ОН ЖЕ ВАШ... НУ ОН ЖЕ С ВАМИ... НЕЕЕТ!

Козёл с блэкфейсом подал знак, и кучка бесов тут же схватила меня и подвела к нему.

Честно, я уже мало что соображала, и мне уже было всё равно.

- НА ЭТОМ ПРАЗДНИКЕ НЕТ МЕСТА ПЕЧАЛИ И ГОРЮ, - произнёс гортанным голосом козёл. - ТЫ РАССТРОИЛАСЬ, ДИТЯ? ЭТОТ ЧЕЛОВЕК БЫЛ ДОРОГ ТЕБЕ? ПРОСИ, ЧЕГО ХОЧЕШЬ, И ПРОДОЛЖИМ ВЕСЕЛЬЕ!

Я устало пробормотала:

- Пусть подселенец убирается из Юрки-колясочника навсегда!

И тут же упала в обморок.

Падая, я успела услышать:

- ДА БУДЕТ ТАК!

Алиса Витальевна при помощи кучки ведьм оттащила моё обессилевшее тело обратно в шатёр.

Утром я очнулась в полном одиночестве. Шатёр тут же растаял в рассветной дымке. Дрожа от холода, я нашла в траве свою мокрую одежду, валяющуюся там, где раньше была жёлтенькая палатка, натёрлась остатками мази, прошептала "Домой!" и, уже ничего не соображая, взлетела.

В себя я пришла только через неделю. Всё это время бесенятки ухаживали за моим огненным телом, вливали какие-то настойки, пытались кормить с ложечки. Короче, заботились как могли.

В этот же день директором Института исследования хтонических объектов по причине бесследного исчезновения профессора А.П. Афанасьева была назначена Алиса Витальевна Молотова.