Лукьянов Александр Викторович
Томас Кэмпион. Книги Песен

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Книга песен (1601) и последующие четыре книги песен Томаса Кемпиона

  I. КНИГИ ПЕСЕН
  
  
  Книга песен (1601)
  
  
  Истинно добродетельному и достойному рыцарю, сэру Томасу Монсону
  
  Сэр,
  основной голос Вашего достоинства и многие особые милости, которые, как я слышал, мастер КЭМПИОН с почтительным уважением часто признавал, что получал от Вас, побудили меня представить эту Книгу Песен вашему благосклонному суждению и милостивой защите; особенно потому, что Песни первого ранга - его собственного сочинения - были написаны им в свободные часы и лично переданы его друзьям, благодаря чему они все стали доступны для чтения. И, как монеты, постоянно обмениваемые, растрескиваются и портятся; так и некоторые из них, как слова, так и ноты, неверно использовались другими. В связи с этими ошибками, хотя он сам пренебрегает этими лёгкими плодами как ненужным цветеньем его более глубоких исследований, всё же ему было угодно, по моей просьбе, дать мне образцы некоторых из них, к которым я добавил равное количество моих собственных. И этого двуликого ЯНУСА, таким образом, объединённого в одно тело, я смиренно умоляю принять Вас и оказать ему поддержку; главным образом из уважения к любви, которую, я полагаю, Вы питаете к тому, кто, я уверен, ставит Вас выше всех остальных, любит и почитает. А я, со своей стороны, буду считать себя счастливым, если, служа Вам, буду достойным этой милости.
  
  Смиренно преданный Вашей милости
  
  Филип Россетер
  
  
  
  
  К Читателю
  
  Что эпиграммы в поэзии, то же и арии в музыке: их главное совершенство состоит в том, что они коротки и хорошо выполнены. Но засорять лёгкую песню длинной прелюдией - значит испортить её природу. Многие паузы в музыке были придуманы либо при необходимости использовать фуги, либо в качестве гармонической вольности в песнях, состоящих из многих частей; но в ариях я не нахожу от них никакой пользы, разве что для того, чтобы вульгарная и тривиальная модуляция казалась несведущим - странной, а специалистам - скучной. Голая ария без руководящего принципа, или поддержки, или оттенка, но сама по себе, легко порицается каждым слушателем и требует всё большей изобретательности, чтобы сделать её приятной. И как Марциал говорит в защиту своих коротких эпиграмм, так и я говорю в "апологии арии": там, где есть величина, не может быть обвинения в краткости. Лирические поэты у греков и латинян были первыми изобретателями песен, строго привязывая их к числу и величине слогов, из них вы найдёте здесь только одну песню, использующую сапфическую строфу; остальные - в современном стиле, приятные для слуха безыскусные рифмованные стихотворения. Предметом их является, по большей части, любовные отношения: а почему не любовные песни, как и любовные наряды? Или почему не новые веяния, как и новые моды?
  Для нот и табулатуры, если они удовлетворяют многих, у нас есть наше пожелание; пусть опытные мастера порадуют себя лучшими. И если какая-нибудь небольшая ошибка ускользнула от нас, искусный человек может легко исправить её, а неумелый едва ли её заметит. Но есть такие, которые, чтобы казаться более глубокими и необычными в своих суждениях, не признают никакой музыки, кроме той, которая является длинной, сложной, завлечённой фугой, скованной цепью синкоп, и где природа каждого слова точно выражена в ноте: подобно старому, давно отброшенному действию в комедиях, когда, если кто-то произносил Memini , то указывал на заднюю часть головы; если Video - прикладывали палец к глазу. Но такое ребяческое наблюдение за словами совершенно нелепо; и мы должны поддерживать, как в нотах, так и в действии, мужественную осанку, не украшая ни одного слова, кроме тех, что являются выдающимися и выразительными. Тем не менее, как в поэзии мы отдаём первенство Героической поэме, так и в музыке мы отдаём первое место мрачному и хорошо сочинённому мотету: но не каждой суровой, скучной и сбивчивой Фантазии, где во множестве пунктах совершенно утонула гармония. В ариях видно и мастерство исполнения, и удовольствие, которое они доставляют; и я завершаю свою мысль о них, как это сделал поэт в своём порицании лирика Катулла и героического поэта Вергилия:
  
  Tantum magna suo debet Verona Catullo,
  Quantum parva suo Mantua Virgilio .
  
  
  
  
  
  
  Песни, написанные Томасом Кэмпионом
  
  
  I.
  
  О Лесбия, так будем жить, любить;
  Хоть умники бранятся, нам забыть
  Об этом нужно: пусть небес лампады
  То скроются, то вновь являться рады;
  Но свет наш краткий как исчезнет прочь,
  Нам вечная свой сон подарит ночь.
  
  Вот если б жили все как мы - в любви,
  Доспехи не нужны, мечи в крови,
  Пусть мирный сон не тронут барабаны,
  Коли сигнал не из Эрота стана;
  Свой свет глупцы растрачивать не прочь:
  Их вечная приманивает ночь.
  
  Когда умру как неудачник я,
  Пусть не придут скорбящие друзья;
  Успешные любовники пусть мило
  Благословят игрой мою могилу;
  Ты, Лесбия, коль свет мой канул прочь,
  Венчай любовью вечную мне ночь.
  
  
  II.
  
  Хотя ты юн, а я старик,
  Хоть ты горяч, а пыл мой сник,
  Хотя ты свеж, но сух мой цвет:
  Жив уголёк, огня же нет.
  
  Сломался нежный черенок,
  Но крепкий дуб стоит высок;
  Пусть моего ясней твой свет,
  Пни живы, а цветов уже нет.
  
  Ты юн, но хвастать не резон,
  Замёрзнет скоро твой бутон;
  Услышь своей судьбы завет:
  "Глупец! Тебя уж завтра нет!"
  
  
  III.
  
  Гордячки мне не в милость:
  Капризы дотемна,
  Пастушка Амариллис
  Покорная нужна.
  Их вычурность - презренна,
  Её краса - своя.
   Когда её лобзаем,
   "Пусти", - кричит в ответ.
   Но коль мы деву утешаем,
   Она не скажет "нет".
  
  Ласкал я Амариллис -
  Дала цветы с айвой;
  С гордячками слюбились -
  Дай дождь им золотой.
  Любви продажной - злато,
  Зато смуглянку - мне.
   Когда её лобзаем,
   "Пусти", - кричит в ответ.
   Но коль мы деву утешаем,
   Она не скажет "нет".
  
  Гордячкам шьют красиво
  Подушки и постель,
  Но мой приют - под ивой,
  Где мох, листва и хмель,
  Где свежая девица
  Пьёт молоко и мёд.
   Когда её лобзаем,
   "Пусти", - кричит в ответ.
   Но коль мы деву утешаем,
   Она не скажет "нет".
  
  
  IV.
  
  Как тень за солнцем, за прекрасной следуй!
  Хоть тёмен ты как ночь,
  Она есть - света дочь;
  Как тень за солнцем, за прекрасной следуй!
  
  За той иди, кто свет твой отбирает;
  Ты здесь - позор и прах,
  Она - на небесах,
  Иди за той, кто светом мир ласкает!
  
  Ты за лучами следуй, что прекрасны,
  Тебя они сожгли;
  Пусть ты черней земли,
  От них твой мрак да будет яркий, ясный.
  
  Иди за ней! Пока она в сиянье;
  Приходит злая ночь,
  Что свет убрать не прочь -
  То чёрной грустной тени предсказанье.
  
  Идти за ней - твоё предназначенье;
  Ведь есть у солнца тень,
  Пока не сгинет день;
  Гордится солнце, тень всегда в презренье.
  
  
  V.
  
  "Ухожу", - мне клялся милый,
  Я вдогонку, что есть сил.
  Страсть сулил мне до могилы,
  И невинности лишил.
  Как опасен он, проказник,
  Мне уже не до потех -
  Не пойду на майский праздник!
  
  О последствиях я знала,
  Только горю не помочь:
  Неудачно я бежала
  От любви жестокой прочь.
  Гибель чувствуют девицы;
  Но уже не страшен грех,
  Коль мужчина смог добиться...
  
  Обманув, ты ради скверны
  Дал обет мне, демон зла!
  Клад похитив лицемерно,
  Что я свято берегла.
  А теперь болтаешь дерзко:
  Соблазнять, мол, женщин всех
  Для мужчины просто мерзко.
  
  За доверчивость - несчастье
  Сердце глупенькое ждёт:
  Пыл мужского сладострастья
  Нас к погибели ведёт.
  Прочь, противный безобразник,
  Я бегу твоих утех.
  Не пойду на майский праздник!
  
  
  VI.
  
  Под лютню запоёт Коринна -
  То исчезает струн кручина,
  И голос так её высок,
  Как Эхо дальний голосок;
  Когда ж она полна печали,
  От вздохов струны рваться стали.
  
  Как лютня, в горе или в счастье,
  Я должен быть, ведомый страстью!
  В восторге милая поёт -
  В моей душе весны полёт;
  Когда запела о печали,
  То сердца струны рваться стали.
  
  

1 _Влюблённые поют под лютню [Гравюра Яна Санредама ]

  1. Влюблённые в саду поют под лютню
  
  VII.
  
  Вернись, моя летунья,
  Не отвергай, шалунья,
   Моё желанье.
  Будь рядом ежечасно,
  Краса сияет ясно
   Лишь при свиданье.
  Два сердца в восхищенье
  Хотят объединенья;
  И друг у друга руки замыкают
   Сердца и разум,
  А губы поцелуем развлекают.
  
  Нет слаще урожая,
  Что ты собрал, лобзая:
   Посев отменный!
  Ведь получать обратно
  То, что отдал - приятно:
   Дар драгоценный!
  Следить нам нет резона,
  Как движутся сезоны;
  Но есть источник свежий, постоянный -
   Посев устами:
  Пожнём, поделим плод любви желанный!
  
  
  VIII.
  
  Был палящий летний день,
  Бесс легла в кровать под сень,
  Солнца луч застыл на шторах.
  Вдруг какой-то странный шорох:
  Приоткрыв чуть-чуть глаза,
  Видит Джима егоза.
  
  Бесс молчание хранит,
  Принимая спящий вид.
  Джим подкравшись, еле дышит,
  Бесси якобы не слышит.
  И решился, наконец,
  Разогнать тоску юнец.
  
  Поцелуй сорвал сперва -
  Бесси сжалась, чуть жива.
  Стал потом изгибы тела
  Изучать руками смело,
  Улыбаясь. Бесси ждёт -
  Дальше что произойдёт.
  
  Начал юноша игру,
  Бесси думает: "Замру!"
  Получила очень ловко
  Удовольствие плутовка.
  С этих пор она в кровать
  Днём всегда ложится спать.
  
  
  IX.
  
  Ночь штору кипарисову раскрыла,
  Внизу блестит безмолвная роса.
  Сон победил труды, заботы, силу,
  Меня ж гнетёт печали полоса.
  Морфей чарует нас порой ночною,
  Но гонят сон часы передо мною.
  
  Но часто, слаб, глаза я закрываю,
  И Карта Ада предо мной встаёт;
  Средь призраков себя я замечаю,
  Где мне предписан вечной скорби гнёт.
  В моей душе несчастной нет надежды,
  Зачем мне жить, и я закрою вежды.
  
  Печаль, владей моей душой! Терпеть ей,
  Лишь тела я безумного лишусь;
  Возьми в свой мрачный лог, дабы скорбеть ей,
  Где сотни тысяч душ терзает грусть!
  Не все дают тебе такую пищу,
  Как эта часть меня, что стала нищей.
  
  
  X.
  
  Вы следуйте за милою святой,
  О ноты скорби, за моей мечтой!
  Где в облаке печали - состраданье;
  Скажите ей, что гибну я от страсти и желанья;
  Но коль она бесчувственно горда,
  Вздыхая перед ней, потом я не вернусь сюда.
  
  Да, слушала она мою хвалу,
  Но песни увела мои во мглу:
  Моя любовь и музыка сокрылись,
  Те звуки Эхо есть её: и красота, и милость.
  Так пусть за ней, насмешливой, спешат!
  Им жизнь и смерть была дана лишь для её услад.
  
  
  XI.
  
  Ты достойна восхищенья,
  Порождаешь страсть в мгновенье,
  Дай любви соединится!
  Нежная, - когда сияла,
  Лживая, - коль злою стала,
  Стань, любви услада, птицей!
  Коль страсть презренна, а надежды нет,
  Желанья скрою, потушу огонь
   я свой, его напрасен свет.
  
  Рок, владыка всех влюблённых,
  Или сила звёзд зажжённых, -
  Мне уменьшите страданья!
  Время, коль печаль не вечна,
  Жалость и надежды встречно -
  Облегчите мне стенанья!
  Коль невозможно горе возместить,
  Я попрошу её надежды мне
   из состраданья возродить.
  
  
  XII.
  
  Ты не прекрасна, хоть и украшенье
  Тебе дано: румянец в белизне;
  Ты не мила (хоть даришь наслажденье),
  Пока в тебе не жалости ко мне.
  Что ты прекрасна - лишь твоя мечта,
  Ведь без любви краса - не красота.
  
  Тебя я не ищу - пленять красою
  Мой разум, где божественней она,
  В объятья не приду к тебе с мольбою,
  И мне твоя улыбка не нужна.
  Коль истая ты женщина, прими
  Меня таким, люби и обними.
  
  
  XIII.
  
  Глянь, от меня летит она!
  И презирать меня готова,
  Как будто ветер взъярена.
  И гнев её рождает страх,
  Как голос из небес громовый
  В душе, увязнувшей в грехах.
  Когда ж её смягчится взор суровый -
  В мыслях радости узор,
  Что родит восторг нетленный;
  Всё другое просто вздор
  Для красы её бесценной.
  
  Удел мой у неё на лбу:
  Нахмурится, иль улыбнётся,
  Я превращаю страсть в мольбу;
  Она же с гордостью святой
  Тиранкой странной обернётся,
  Мой ум стращая красотой.
  Когда ж её мрачна планета,
  Она замкнётся:
  Лишь она исток услад,
  И прогонит сожаленья,
  За её любовный взгляд
  Все отдам я наслажденья.
  
  
  XIV.
  
  Не порицай - от страсти бледен я,
  Хотя пылает сердце непрестанно;
  Оно в смятенье, ты ему судья;
  Ты так жестока, так непостоянна,
  Что огорчаешь верные сердца
  И внешность осуждаешь без конца.
  
  Но те, чьи щёки алы без забот,
  В сердцах и искры страсти не имеют;
  Любовью ложной их наполнен рот,
  Они лишь только внешне вожделеют.
  И в их груди не страсть свой ставит трон,
  Дыханьем греет пальцы Купидон.
  
  
  XV.
  
  В час, когда любви божок
  Веселился в колыбели,
  Говорила еле-еле
  Няня старая: "Твой рок
  Высшим силам дать урок;
  Улыбаясь постоянно,
  Станешь ты божком обмана".
  
  Поцелуй даря потом,
  Вдруг почуяла устами,
  Как от губ младенца пламя
  В ней любовь зажгло тайком.
  Только более ни в ком:
  Так что плакала, поверьте,
  Горемычница до смерти.
  
  
  XVI.
  
  Твоё желание законно -
  Узнать, где пламя Купидона;
  В твоём святилище оно,
  Но не в груди заключено;
  Ни там, где сладость губ, иль грёзы,
  Ни там, где лилии и розы;
  Немного выше тех щедрот:
  Там, там, огонь зажёг Эрот.
  
  В глазах, где звёздный мир бездонный, -
  Огонь священный Купидона.
  Хотя глаза не для услад,
  Они разрушат всё подряд;
  Не поцелуй, и не улыбка
  Меня влекут: всё это - зыбко.
  Немного выше тех щедрот
  Мой чистый пыл венец найдёт.
  
  

2_Влюблённые и Эрот [Криспен де Пасс ]

  2. Влюблённые и Эрот
  
  XVII.
  
  Зажгла ты во мне желанье -
   Страстью можно задуть!
  Не прерывай же свиданье,
   Беспощадной не будь!
  То любовь, дорогая,
   Не отвергни услад,
  Здесь тихая тень лесная,
   Что стремиться назад!
  
  Райское ль то наслажденье
   В роще несчастной сей?
  Но за её раздраженье
   Страсть отомстит всё ж ей.
  Сладкие поцелуи
   Будут наградой мне:
  Здесь, друг друга милуя,
   Счастье вкусим вполне!
  
  Ты говоришь - разлететься,
   Не возвращаться вновь?
  Взор твой зажёг мне сердце,
   Бросишь - замёрзнет кровь.
  Ты бежишь из боязни:
   Это место - не рай;
  Нет пока безопасней,
   Радость моя, прощай!
  
  
  XVIII.
  
  Тот честный человек,
   В чьём сердце есть обет
  Мошенником не быть,
   И в ком тщеславья нет.
  
  Чьи радости весь день
   Не принесут вреда,
  Надежды не прельстят,
   И не смутит беда.
  
  И не нужны ему
   Ни башня, ни броня,
  Ни потайной подвал
   Спасаться от огня.
  
  Он может созерцать
   Без страха и словес
  Кошмары глубины
   И ужасы небес.
  
  Заботы все презрев,
   Что нам дарует рок,
  Он мудрость в небесах
   Читает, как пророк.
  
  Правдивость дум - в друзьях,
   Богатство - жизнь без зла,
  Земля - разумный дом -
   Паломнику мила.
  
  
  XIX.
  
  О дамы, дамы, те, кто спит!
   Фей царица Прозерпина
  Проснуться вам и пожалеть велит
   Всех плачущих сквозь мрак,
   Что день уводит прочь;
   Ну что вам лай собак,
   Их всех сокроет ночь.
  
  Любимых ваших слышен крик!
   Фей царица Прозерпина
  Всех фей своих пошлёт из дома вмиг:
   До синяков щипать
   Вам кисти нежных рук,
   Коль не смогли унять
   У милых горесть мук.
  
  Средь миртов на холмах идёт
   Фей царица Прозерпина
  Начать под лунным светом хоровод
   С любовью: вверх - на склон,
   Вниз - средь долин глухих,
   Ни жалоба, ни стон
   Не тронут бденье их.
  
  Придаст вам, кто с любовью бдит,
   Фей царица Прозерпина
  Прекрасный голубей Дионы вид;
   Оставят лилий цвет
   И роз дамасских кровь
   На ваших щёчках след:
   Украсит вас Любовь.
  
  Вас, тех, кто любит и любил,
   Фей царица Прозерпина
  Любовный увеличить просит пыл;
   А те, кто в эти дни
   Услады не найдут,
   То обезьян они
   В Авернус поведут.
  
  
  XX.
  
  Когда к теням сойдёшь ты прямо в ад,
  Как новый гость, смотря на вид безбрежный,
  Тебя красавиц души окружат,
  Елены и Иопы белоснежной,
  Чтоб слышать, как любовь твоя прошла,
  Чья речь - музыка в этом мире зла.
  
  И говорить ты будешь о пирах,
  О масках твоей юности прелестной,
  О рыцарях, турнирах и балах:
  Всё - ради красоты твоей чудесной.
  Похвалишься когда своей судьбой,
  Скажи им, как убит я был тобой.
  
  
  XXI.
  
  Давайте восславим хвалой и песней,
  Царя царей, Творца всемогущего
  Чисел и форм, что гармонией вечной
   Мир наградили.
  
  Небо - трон Его, вечно сияющий,
  Сила и слава Его там грохочут,
  Один во Всём, Всё в Одном пребывает,
   Отцом и Сыном.
  
  О Дух священный, невидимый, вечный,
  Везде Ты, бескрайний, в сущность любую
  Можешь проникнуть, меня оживляя,
   О, Дух Святой, Ты!
  
  Спаси от мрака меня Ты земного!
  Гони простые отсюда стихии!
  Направь мою душу к ключу живому
   Небесной силы!
  
  Душу очисти мою, о Спаситель!
  Грех её съел, чистотою небесной
  Был я не узнан, но только Тобою,
   Царь благодати!
  
  Если ж лучи Твои мрак мой рассеют,
  Я воссияю здесь, как ангел света,
  Спев лишь Тебе неземными словами
   Вечную славу.
  
  
  Песни Филипа Россетера, написанные вместе с Кэмпионом
  
  I.
  
  Приди опять!
   Сейчас, скорбя по милым взглядам,
   Мне горько, раз тебя нет рядом, -
  Напрасно ждать.
  Среди скорбей
   Живу, томясь в тоске,
   Когда ты, Радость, вдалеке.
  Вернись же поскорей!
  
  Коль в ночь иль днём,
   Любя, даю тебе обет,
   В твоём сердечке хлада нет -
  Горит огнём.
  О счастья свет!
   Мы сможем отдохнуть.
   Прижми ко мне скорее грудь,
  Не станет больше бед.
  
  Была ты юной,
   Был милой крошкой Купидон;
   Тебя, подросши, сделал он
  Моей Фортуной.
  Лишь крепнет страсть!
   Теперь, попробуй, рассуди,
   Как к девичьей твоей груди
  Теперь скорей припасть.
  
  Коль мы в разлуке,
   Среди своих заветных дум
   Волнуй и радуй светлый ум.
  Забудь о муке:
  В сердцах любовь,
   Чьё пламя истинно вполне;
   Его храню, пока ко мне
  Ты не вернёшься вновь.
  
  
  II.
  
  Лицо, пленившее мой взгляд,
  Милее, чем цветущий сад,
  Где все красоты норовят
  Блеснуть, представив свой наряд.
  
  Оно - как утренний рассвет,
  Что нежит нас, даря привет.
  И каждый соберёт букет
  Цветов, которым счёта нет.
  
  В нём ярко блещут небеса,
  Волнуют пылкие глаза,
  Оно - Идея и Краса,
  На зависть миру - чудеса!
  
  С улыбкой Смерти этот лик;
  В нём радость и убийства блик;
  Смерть и Любовь в прелестный миг
  Хитрят друг с другом напрямик.
  
  То лик прекрасный, юный, знай,
  Придуманный, притворный Рай...
  Зима пройдёт, вернётся Май,
  Душа зовёт меня: "Дерзай!"
  
  
  III.
  
  В земле так много слёз моих; нет склепа для несчастья,
  И ливни жалости нужны моей горящей страсти;
  Движенья звёзд давно уже мне не сулят отрады.
  Земля, моря и небеса грозят не дать пощады.
  
  И всё же я ещё живой, хоть очень истомлён,
  Во всём, что я пою теперь, звучит мой горький стон.
  Прилягу в ночь - хотя с утра добра уже не жду,
  День, будто ночь; а жизнь, как смерть, готовит мне беду.
  
  

3 Кавалер, дама и Смерть.  [Якоб Матам ]

  3. Кавалер, дама и Смерть
  
  IV.
  
  Коль скажу: "Ты мне желанна",
  Зло кричит она: "Не тронь!"
  В сердце женщин для обмана -
  Нарисованный огонь.
  Лишь во мне огонь любви,
  У неё - обман в крови.
  
  Мне в любви клялась игриво,
  Только где и плод, и цвет?
  Страсти все её фальшивы,
  Но вины её в том нет.
  Так несчастным я рождён:
  Быть в презренье обречён.
  
  Но когда людей мученья
  Переменят мир сполна,
  То уйдёт её презренье,
  И покается она.
  С верным сердцем только я,
  Где любовь и смерть моя.
  
  
  V.
  
  Как жить, чтоб был покой и лад
   И видеть только радостные сны?
  Когда ты виноват,
   Противен вкус сладчайших вин,
  И музыка не успокоит дум,
   Где лишь позор один.
  И угнездится в сердце страх,
  Тебя терзающий в делах.
  И днём тебе покоя нет,
  И ночью в страхе будешь ждать, что грянет свет.
  
  Но кто любимым любит быть
   И пред Небесной Силой преклонён,
  В ком жалость не избыть -
   Лишь ночь тому вернёт покой.
  Весёлый луч его разбудит душу:
   Игрив её настрой;
  Рад будет круг друзей,
  А Небо даст блаженство дней.
  Не станет больше сниться Ад,
  Лад в здравом сердце - лучше всех наград.
  
  VI.
  
  Кто любит быть один, свободный от забот,
  Пусть без лишений он, где нравится, живёт.
  Ведь если сам он вдруг свою увидит грусть,
  То высказать её он сможет наизусть.
  
  Забудь свою печаль, она - к страданью путь,
  Коль радость далеко, её уж не вернуть.
  О, счастлива душа, коль ждёт её покой!
  Ей радость - вечно спать, покинув мир людской.
  
  Вы, духи тяжкой тьмы, где каждый мчатся рад,
  В отчаянье о том, что есть жестокий Ад,
  Учитесь у меня, как всем довольным стать,
  Не будьте злы - на вас прольётся Благодать.
  
  
  VII.
  
  Не упрекай Любовь, хоть потерял
   Свои надежды вдруг
  В честолюбивой любящей груди
   В итоге всех разлук.
  Пусть снова жарче оживится дух -
   Взлетит, как на ветру.
  И в мыслях поклянись опять любить:
   Возобнови игру!
  
  Пленённый властной силой красоты,
   Смущается гордец,
  Но даже трус не хочет лезть в кусты,
   И будет щедр скупец.
  Любовь есть связь меж небом и землёй,
   Вращает сферы; и
  Земля сбирает щедрые плоды
   Благодаря Любви.
  
  VIII.
  
  Хотела б ты причину знать,
  Что начал горько я рыдать?
  Нет в сердце радости опять,
  Одна луна мне благодать.
  
  Зачем я, спросишь, побледнел?
  Нет, я над книгой не корпел:
  Кровь милой дать - вот мой удел,
  Она - с румянцем, я же - бел.
  
  Вопрос твой - почему я нем?
  Молчанью страсти речь зачем?
  Вот ноты, лютни звук затем;
  В сердцах - слова любовных тем.
  
  Я восхищён! Удивлена?
  Но мне другая не нужна.
  Ведь страсть у каждого одна,
  Иначе в правде - ложь видна.
  
  Так в чём моей любви резон?
  Любовь имеет свой закон,
  Но мой азарт не защищён,
  Как море, где ветров разгон.
  
  Не промах - страсть мою не зреть,
  Как я, не можешь ты смотреть;
  И вкус ты можешь свой иметь,
  Рад своему я буду впредь.
  
  Пусть буду я страдать один:
  Достаточно мне тех причин;
  Любви и Разума почин -
  Сражаться до своих кончин.
  
  
  IX.
  
  День с ночью оживил Лауры яркий взор,
  Её забавам рад Земли и Неба хор;
  Музыка слов её - врачующий бальзам
  Для наших тяжких ран, для всех душевных драм.
  
  А духи, что несёт проворный ветерок,
  Раскручивают ей кос нежный завиток;
  Лишь бросит взор святой она из-под ресниц,
  Авроры сладкий свет блеснёт, по мненью птиц.
  
  В глазах Дианы той огромной силы нет,
  Когда Лаура вниз очей опустит свет:
  А взор погасит, то, в мгновенья слепоты
  Лаура - образец изящной красоты.
  
  Из глаз Лауры мощь свою крадёт Эрот,
  Власть Времени лишь в том, что с ней восторг растёт.
  О красоте её весь мир толкует вслух,
  А Музу мою ждёт её небесный дух.
  
  

4.	Лаура Петрарки.  [Венцеслав Холлар]

  4. Лаура Петрарки
  
  X.
  
  Сиял восторгами мой взгляд,
   Моей душе надежду дал;
  Лишь на неё смотреть я рад,
   Мой жадный взор - её вассал,
  А ныне солнца там закат.
  
  Но песни - цель моя теперь,
   Писать слова огня в воде,
  Грусть - мать отчаянья, поверь.
   Страсть и разлука во вражде,
  Нет красоты - и нет потерь.
  
  Я жизнью доказал сполна -
   Венера в море родилась:
  Нет бурь - полюбит ли она?
   А шторм - один живу, ютясь!
  Надежда ветром взметена.
  
  
  XI.
  
  Вдали от радостей, вдали от бед,
  Я между тех и тех;
  Не низко и не высоко,
  Зато невидимый для всех.
  Счастливчик, кто так помещён -
  Не вызвал зависти, вражды; никем не притеснён.
  
  Чем выше лес, тем злей наскоки бурь:
  Кустарник вмиг сомнут.
  Счастливчики середняки,
  Ведь их удел не так уж крут:
  Как у ручья, что мчит, скользя,
  В цветущих берегах; и с курса сбить нельзя.
  
  
  XII.
  
  Доплыву ли к тебе, одолев пролив?
  Долечу ли, подруга, себя оперив?
  Венера вал уймёт, а окрылит Эрот.
  Пусть мощные силы поддержат меня,
  Прибавив бесстрашному сердцу огня!
  
  Прекрасная Геро, среди юных жриц
  Была ты страстнее всех этих девиц!
  Но разлучал тебя с любимым Геллеспонт.
  Ты факел зажгла высоко на мысу,
  Леандр среди волн твою жаждал красу.
  
  
  XIII.
  
  Мою любовь винит Природа-жрица!
  Лаура красотой своей гордится;
  Река, иль тучи, иль прозрачный свет
  Служить с восторгом ей дают обет.
  
  Кривую мысль свою она не видит;
  Вот почему меня легко обидит.
  В достоинстве и долге малый прок:
  Жить и любить напрасно - вот мой рок.
  
  
  XIV.
  
  Улыбка иль коварное лобзанье
  Обманут ли восторг мой и желанье?
  И будет ли ценим притворщицы обет,
  Когда погибнет преданность, и ей награды нет?
  
  Достойные дела забудут скоро,
  Но время не сотрёт пятно позора;
  Днём новое оно, кровоточа всю ночь,
  В крови скорбей всё лучшее мы утопить не прочь.
  
  Но Честью не добиться девы юной,
  Что есть под солнцем, есть и у Фортуны.
  Фортуна - гид Любви, но обе как без глаз,
  Правдивым шагом не пройти их ложный путь для нас.
  
  
  XV.
  
  Надеясь, я тоскую; пугаясь, я в беде.
  Меж страхом и надеждой - так сам не знаю где!
  Ища свой горний Рай, на Небо я глядел:
  Рай - глух, мечта - слепа, и сам я онемел.
  И говорю, и плачу, и боль меня гнетёт,
  Но Радость к тем, что ропщут, вовеки не придёт.
  А если будешь бодр - простятся все грехи:
  Начну по нотам петь счастливые стихи.
  
  
  XVI.
  
  А сочетать ли можно Рай и Ад,
  Сравнить друг с другом зло и благодать?
  Не опишу тебя, твой странный взгляд,
  Лицом ты - небо, а в душе - как тать.
  В глазах твоих блаженный дух живой,
  Но адской пыткой полон разум твой.
  
  Все её взгляды - ангелов полёт,
  И тает легион сердец от них,
  Порой великолепный переплёт
  Скрывает в книге непристойный стих.
  Ведёт твоя душа с глазами спор:
  Не то на сердце, что дарует взор.
  
  Чтоб не свершил я в святости обман,
  Внуши мне то, что знаешь ты сама,
  (Не видит пользы в чтении профан),
  Как внешний вид зависит от ума.
  Твои глаза и сердце - мне закон:
  Не знаю, я спасён, иль осуждён.
  
  
  XVII.
  
  Едва она уйдёт - умру!
   Сообщить ей вслед?
  Но она начнёт игру:
   "Нет!" и "Нет!" и "Нет!"
  Скажу, что стражду от тоски,
  Услышу лишь одни смешки:
   Так жесток её ответ.
  
  Как сердце стерпит эту боль?
   Фу на эту страсть!
  Пойду по свету вширь да вдоль,
   Сброшу злую власть.
  Увы! Любовь идёт за мной
  И будет вечно за спиной.
   Все надежды ждёт напасть.
  
  Свою Любовь я восхвалял,
   Но тому не рад.
  Её дарами засыпал:
   Всё несёт назад.
  И я - в отчаянье своём:
  Она за всё мне платит злом.
   Смерть! Сними мучений ад!
  
  
  XVIII.
  
  Что значит день, что значит год
  Пустых восторгов и услад?
  Уйдут, как сон; сгорят, как жар,
  И улетят навек, как пар.
  И не останется плода,
  Чтоб стал нам дорог он, как клад.
  
  В надежде обрести восторг
  Ты добродетель не смущай,
  Ведь глупость сладкая - горька,
  Что омрачит наверняка.
  С достоинством излишен торг,
  Лишь чистота - дорога в Рай.
  
  
  XIX.
  
  Любезна ты, но робким чувством всласть
  Ты мучишь мою истинную страсть!
  Я жду, пренебреженью вопреки,
  Касаясь лишь перчатки - не руки.
  
  Мои надежды взяты ею в плен,
  Да буду той рукой благословен!
  Не свергнет зависть мой законный трон!
  Достойны те, кто истинно влюблён.
  
  Где родилась, краса, ты не забудь,
  Чтоб не бесплоден был земной твой путь.
  Любовь - плод красоты, люби его;
  Но не себя, ведь это баловство!
  
  Люби того, кто любит лишь тебя,
  О прошлом отвращении скорбя.
  Та неприязнь - приправа для любви,
  Забудь о ней и лучший день лови.
  
  Мой взгляд пленён твоею красотой,
  Моя надежда связана с мечтой,
  Пусть эти строки вызывают вновь
  Во мне желанье, радость и любовь.
  
  

Галантный кавалер и роза [5.	Криспен де Пасс ]

  5. Кавалер и дама с розой
  
  XX.
  
  Любовь - печаль, чтоб нас допечь?
  В страстях себя должны мы сжечь?
  Тобой я больше не любим!
  Скорбя о том, петь буду я:
  "Уйди! Любимая моя!"
  
  Любая красота - расцвет,
  Но вечной молодости нет,
  И время задержать нельзя.
  Тогда иди! петь буду я:
  "Уйди! Любимая моя!"
  
  Зимой нет летнего тепла;
  На тусклом небе - только мгла.
  Цветов Венеры не вернуть.
  Вот час её! петь буду я:
  "Уйди! Любимая моя!"
  
  
  XXI.
  
  Люди рады, иль грустят,
  Просыпаются, иль спят.
  Умирают, млад, иль стар,
  Холод чувствуют, иль жар,
  Но под солнцем ничего
  Не создало большинство.
  
  Наша гордость - шутки след;
  Худших нет и лучших нет;
  Скорбь, надежда, радость, страх -
  Действа пышного размах;
  Правят всеми шулера,
  Ну а мир - одна игра.
  
  Силы, что вверху сидят,
  Наш убогий ум глумят,
  Собезьянничал, мол, он
  Их величье и закон.
  Плохо чувствовать лишь боль,
  В счастье - ты презришь юдоль.
  
  
  
  
  
  
  
  Две книги Песен (1613)
  
  Достопочтенному, как по рождению, так и по достоинствам,
  Фрэнсису, графу Камберленд
  
  Лишь Вас, милорд, в патроны выбрал я!
  И только Ваш - слов этих тяжкий груз,
  Заслуга Ваша - музыка моя,
  Я знаю, что Ваш дом - Обитель Муз.
  Чтоб там любить, ласкать, лелеять их
  И возносить Вам дивную хвалу,
  Но тщетно слава шла Вам от других,
  Что звали Муз со свитою к столу.
  
  Страницы эти Вам я подношу,
  Прочтите их, здесь преданность сама,
  Послушайте мелодии, прошу,
  Что усладят достойный слух весьма.
  Милорд, как есть, Вы их примите тут:
  Хотите лучше? всё создаст мой труд.
  
  Преданный Вашей Чести,
  
  Томас Кэмпион
  
  
  
  
  К читателю
  
  Из многих песен, которые, отчасти по просьбе друзей, отчасти для моего собственного развлечения, были мною уже давно сочинены, я отобрал несколько; посылая их, разделил, согласно их различному предмету, на несколько книг. Первые - серьёзные и благочестивые, вторые - любовные и лёгкие. Ибо тот, кто, публикуя какое-либо произведение, желает удовлетворить все вкусы, должен соответственно учитывать их.
  
   Non omnibus unum est
  Quod placet, hie spinas colligit, ille rosas .
  
  Эти арии по большей части были сначала созданы для одного голоса с исполнением на лютне или виоле; но при случае они могут быть исполнены многими инструментами, которые, кто хочет, может использовать, кто не хочет, может оставить указанные. Тем не менее, мы ежедневно наблюдаем, что когда кто-либо поёт в три голоса под музыкальный инструмент, то каждый будет выражать себя, свою голосовую природу; и, правда или нет, это случается, хотя ведёт к извращению всей гармонии. Кроме того, если мы хорошо рассмотрим, высокие мелодии (которые у нас обычно называются ариями) исполняются тенорами, чьи голоса поставлены на восемь нот выше. Потому голос тенора должен по необходимости хорошо подходить остальным голосам так, что может занять весь интервал диапазона и заполнить свободное пространство между двумя крайними голосами. Благодаря чему они не являются безукоризненными тремя партиями, но они создают благозвучность и смысл, как для слуха, так и для ума; что является целью и высшей ступенью Музыки.
  Короткие фразы, если они искусно сформулированы и естественно выражены, подобны быстрым и хорошим эпиграммам в поэзии: многие из них показывают столько же искусственности и порождают столько же трудностей, как и большая поэма. Non omnia possumus omnes , сказал римский эпический поэт. Но есть и такие, которые признают только французские или итальянские арии, как будто у каждой страны нет своих собственных песен, которые её народ, естественно, использует в своей музыке. Другие не получают удовольствия от тех, которые напечатаны; будто бы эпиграммы Катулла или Марциала были хуже от того, что были опубликованы.
  В этих английских ариях я, главным образом, стремился любовно соединять свои слова и музыку, что очень трудно для того, кто не властвует над ними. Истинность этого лучше всего явится тому, кто уравновесил наши односложные слова и слоги вместе взятые: оба они так перегружены согласными, что едва ли будут составлять компанию быстрым мелодиям или давать гласной удобную свободу. В заключение своё собственное мнение об этих песнях я излагаю так:
  
  Omnia nee nostris bona sunt, sed nee mala libris;
  Si placet hac cantes, hac quoque lege legas .
  
  Прощайте.
  
  
  Первая книга песен, содержащая божественные и нравственные песни
  
  
  I.
  
  Свет создал Ты, так дух мой оживи!
  Ловушки ночи поглощающей порви!
  Зажги к Тебе блаженный путь.
  Мирским желаньем ослеплён, брожу я как-нибудь.
  Луну я вижу, солнце, звёздный стан,
  Но по сравнению с Тобой, весь этот блеск - тьма и туман.
  
  Ключ здравия - о, дай бальзам мне свой,
  Дождь состраданья Ты, мне грех души омой,
  И подари мне Благодать,
  Чтоб сердце слабое моё могло бы ликовать.
  Здесь смерть и ад, грех, демонов синклит,
  Но Бог на страже, скорбь и боль Он своевременно смягчит.
  
  II.
  
  Тот честный человек,
   В чьём сердце есть обет
  Мошенником не быть,
   И в ком тщеславья нет.
  
  Чьи радости весь день
   Не принесут вреда;
  Надежды не прельстят,
   И не смутит беда.
  
  И не нужны ему
   Ни башня, ни броня,
  Ни потайной подвал
   Спасаться от огня.
  
  Он может созерцать
   Без страха и словес
  Кошмары глубины
   И ужасы небес.
  
  Заботы все презрев,
   Что нам дарует рок,
  Он мудрость в небесах
   Читает, как пророк.
  
  Правдивость дум - в друзьях,
   Богатство - жизнь без зла,
  Земля - разумный дом -
   Паломнику мила.
  
  
  III.
  
  Где твои красотки, что сердца сковали?
  Где твои подлизы, лживы, без морали?
  Скрылись все! один ты здесь в своей печали.
  
  Твой венец злачёный стал венком лавровым!
  Пыл твоих милашек - холодом суровым!
  Смерть средь подхалимов не помянут словом.
  
  Несмотря на зависть, говорят все вместе,
  Порицал себя ты, хоть достоин чести;
  Всех давно забыли, славен ты без лести.
  
  О тебе составят скоро люди мненье,
  И твоя простится грешность поведенья:
  "Праведный, подвергнут был ты оскорбленью".
  
  

Иисус Христос, Спаситель Мира [Хендрик Гольциус]

  6. Иисус Христос - Спаситель Мира
  
  IV.
  
  Из глубины моей души к Тебе звучит мой крик,
  Прими Ты жалобы мои, от страха я поник,
  Ты взвесить должен ли вину, тех, чей не грешен лик?
  
  Но судишь с лаской Ты своих, кто в заблужденье впал,
  Любимо Имя мне Твоё, хоть мне Ты страх внушал,
  Глаза и мысли к Твоему я трону обращал.
  
  Надежды видишь Ты мои, уверен я в Тебе,
  К тебе стремлюсь, Твоим словам поверю я в мольбе,
  Пока часы идут, заря взойдёт в моей судьбе.
  
  Как милосерден наш Господь, Его слова - закон,
  В нём искупленья благодать, Его священен трон,
  Болезнь греховную души моей излечит Он.
  
  
  V.
  
  На меня взгляни, Господь,
  Утону в ночи ли я?
  Пусть мою наполнить плоть
  Светом благодать Твоя.
  
  Мою душу в тишине
  Ядовитый манит грех.
  Странно множатся во мне
  Мрак и мерзостность утех.
  
  Ты очисть меня, чтоб мог
  К алтарю, к Тебе припасть:
  С кем Ты не был слишком строг -
  Тот отверг земную страсть.
  
  Прочь бежит восторг мирской,
  Словно тень, лишь грянет свет;
  Бесконечен только Твой
  Нам подаренный завет.
  
  
  VI.
  
  Как ты, день, украсил грудь!
  Розами твой устлан путь,
   Светлый и богатый.
  Ты теперь для всех людей
  Главный из английских дней,
   Ноября день пятый!
  Ты с триумфом превзойдёшь
   Дни, что были святы;
  Нас Господь благословит, только ты придёшь.
  
  Пей, британец, веселись,
  Но сначала помолись
   За столом с друзьями.
  Вашу Он страну блюдёт,
  Вы любимый Им народ,
   Он доволен Вами.
  Свет да будет освящён
   Вашими дарами,
  Слава Господу! Велик, и милостив лишь Он.
  
  Начинает смерть войну,
  Разоренье ждёт страну;
   Небо шлёт нам знаки.
  Порох, что рождает ад,
  И огонь, и страшный чад,
   Скрыт был в полумраке.
  Милость Бога помогла:
   Ждали все атаки;
  Не боялись битв, измен, всяческого зла.
  
  Избран мирный властелин
  Богом - ты, король, один,
   Видящий всё ясно.
  Дал тебе Господь удел,
  Чтоб свою ты славу зрел
   Вечную всечасно.
  Чарльз теперь помощник твой,
   Как и брат, прекрасный.
  Будет мудр, миролюбив - он, как ты, живой.
  
  
  VII.
  
  Я к музыке стремлюсь, столь одинок,
  Хотел бы песню спеть для наслажденья;
  Но разве есть в веселье тщетном прок?
  В небесных мыслях - только утешенье:
  Твои, о Боже, мощь и благодать
  Позволят песне сладостность придать.
  
  Чтоб выразить земную красоту,
  Лепить в снегу, писать на волнах надо;
  Но не познать всем Неба высоту,
  Хоть свет его - есть лучшая награда.
  Лучи его бессмертье нам несут,
  А жар - избавит дух от дольних пут.
  
  
  VIII.
  
  Ты совмести напев с душой,
  И скорбь, и радость пой в тонах победных,
  Мольбе не нужен навык твой,
  Но всё же в долг богач берёт у бедных.
  
  И не ищи путей чудных,
  Нам честное приятно соглашенье;
  Не жди хвалы ты от других,
  Яви с любовью искреннее рвенье.
  
  Любовь творит чудесный мир,
  А сладость жертвы ярость унимает;
  Любовь - небесный наш кумир,
  Одна любовь к Нему нас вдохновляет.
  
  
  IX.
  
  О как же мил, Господь, твой чистый путь,
   Как луг цветущий и ручей журчащий;
  Не мог непосвящённый там шагнуть,
   Гордец не отдыхал в священной чаще.
  Ни гриф, и ни медведь здесь не живут,
  Здесь для ягнят и голубков приют.
  
  Детёнышей к добыче волк ведёт;
   Лиса потомство учит ухищренью;
  Из матки львёнок царственность сосёт;
   В змее пылает злоба от рожденья:
  Им место среди мрачных пустырей,
  В Раю не может быть таких зверей.
  
  
  X.
  
  Жив терпением мудрец,
   Полон жалости добряк,
  Кто беднее всех - гордец,
   Отомщу, кричит слабак.
  Но лишь тот, кто всех простил, -
  Человечность проявил.
  
  Начинает кто-то спор,
   Затрудняя поиск свой,
  Счастлив, коль везде раздор,
   Недоволен - мировой;
  Разрушает сей злодей
  Связь в сообществе людей.
  
  Совесть ныне - шум пустой,
   Доброты порыв остыл,
  Был когда-то век златой -
   До законов ум судил:
  Стыд стеснял, а не статут,
  Норма - честь в любви, не блуд.
  
  Ведь любовь полна щедрот,
   Как апрельский дождь, а вслед
  Греет солнце - всё растёт:
   Нужный плод и нежный цвет.
  Эти добрые лучи
  И в любви так горячи.
  
  
  XI.
  
  Так разбитый бриг не плыл к своей земле охотно,
  Так уставший пилигрим не отдыхал дремотно,
  Как взлететь желает дух мой из груди тревожной.
  О, Господь, моей душе Ты дай покой возможный!
  
  Там, где радости цветут в небесных кущах Рая,
  Холод нас не оглушит, глаза не омрачая;
  Слава солнце скрыло там, что видит лишь блаженный,
  О, приди, и вознеси, Господь, мой дух смиренный!
  
  
  XII.
  
  Ты к Небу обрати свой мрачный дух,
  Коль даже за грехи ты осуждён!
  Господь силён и к жалобам не глух;
  Твой грех велик, но милостивей Он.
  
  Покайся - бич Господень справедлив,
  В божественных руках он словно гром.
  Прося о благодати, будь счастлив,
  Молись, придёт надежда с верой в дом.
  
  Раскаянье к скорбящему придёт -
  Себя лишаем сами мы, не Бог:
  Тому Он в помощь, кто Его зовёт,
  Чтоб гнев Отца сын испытать не смог.
  
  
  XIII.
  
  Повернул лишь взгляд,
   Словно пилигрим,
  Свой путь среди преград
  Прошёл удачно я слепым.
  
  Ныне виден след
   Неба в эту ночь;
  Наступит лишь рассвет,
  Тюрьма для зренья сразу прочь.
  
  Вижу мрачный ад
   Я, одет в цветы;
  Но там порок услад
  Среди смертельной темноты.
  
  В масках сто чертей -
   Ангельский полёт;
  И даже средь друзей
  В прекрасных масках гибель ждёт.
  
  В небо я вперил
   Обновлённый взор
  И звучно похвалил
  Того, Кто вечный Свет простёр.
  
  Божий путь широк -
   Сбился я с пути;
  Просить Его я смог:
  Меня хранить, вперёд вести.
  
  

7.	Иисус Христос – Триумфатор [Яна Саделер Старший]

  7. Иисус Христос - триумфатор
  
  XIV.
  
  У вавилонских сидя рек,
  Далёко от родной земли,
  Мы вспоминали наш навек
  Сион, и слёзы всё текли.
  
  На вербах арфы мы в тот час
  Повесили - в тиши грустнеть,
  Хоть песню, кто пленил здесь нас,
  Сионскую просили спеть.
  
  Не оскверним ли мы, губя,
  Господню песнь в чужой стране?
  Салем, забуду коль тебя,
  Ты отними десницу мне.
  
  И к нёбу привяжи язык,
  Коль о тебе забуду я!
  Иль твой не будет главным лик,
  Где песнь веселия моя.
  
  Господь, припомни, как сыны
  Едома начали кричать:
  "Салем разрушить мы должны,
  С землёю стены все сравнять".
  
  Проклятый вавилонский род!
  Ты за Салем получишь тлен!
  И кто о камни разобьёт
  Твоих младенцев - тот блажен.
  
  
  XV.
  
  Песнь веселья пой!
   Господа хвали!
   Кто сгубит мир людской?
  Ведь Царь Он неба и земли!
  
  Наш готов арфист,
   И споём смелей!
   Как эхо, голос чист,
  Прославим же Царя царей!
  
  Кто рассвет учил
   Озарять восток;
   И солнце подчинил,
  Что в море скрылось, в свой чертог.
  
  Он хозяин звёзд:
   Им порядок дал.
   Его здесь вечный пост,
  Коль землю с небом Он создал.
  
  Посылает Он
   Ангелов своих
   С мечами - миллион -
  Помочь достойным, мучить злых.
  
  Он наводит страх,
   Свой завет блюдёт,
   Мы все в его руках,
  Лишь Он нас к истине ведёт.
  
  Будем ликовать,
   Господу - хвала:
   Услышав, благодать
  Он даст за мирные дела.
  
  
  XVI.
  
  Проснись, проснись, мой мрачный дух!
   Сей сон - смертельный сон грехов!
  Встань, если к свету ты не глух!
   Начни, услышь небесный зов.
  Лишь с верой истинной найти
  Не поздно к Раю все пути.
  
  Встань, встань же, вялый человек!
   Постигнуть радость или боль
  Ты можешь только в краткий век;
   Горит светильник жизни коль!
  Беда, блаженство - краткий миг,
  Не спи, трудись, пока не сник!
  
  
  XVII.
  
  День радости, приди скорей ко мне:
   Пока в твоих глазах слабеет свет,
  С тобой часть жизни скрылась в тишине,
   Спешу к последней ночи я вослед.
  Вперёд несутся времени крыла:
  День прожит, это значит смерть пришла.
  
  О, ночь, даёшь бесплодный ты покой,
   А день теряет жизни благодать;
  Лишь схватит душу сон своей рукой,
   От ложной смерти сладка жизнь опять!
  Суть в том, что против жизни - ночи мгла:
  День прожит, это значит смерть пришла.
  
  
  XVIII.
  
  Пути Господни ищутся упорно!
   И надо взвиться как орлы!
   Крут холм Его, светлы
  Высоты - их достигнут все бесспорно!
  
  Чело твоё лишь увенчает слава,
   То с радостью тот ясный вид
   Душа твоя узрит,
  Мирские мысли в нём потонут, право.
  
  Прощай же мир смятенья и страданья!
   Притворный свет среди теней,
   Где ведьмы в роли фей;
   Души сон смертный, дым очарованья!
  
  Ищу Царя - Он для меня почтенный!
   Блаженство, свет и благодать,
   Чей плод начав вкушать,
  Восстанут все под властью суверенной.
  
  
  XIX.
  
  Сердце, дух свой облегчи,
   Сбежало от него веселье;
  Оживят пусть грудь лучи;
   Тот умер, кто живёт в безделье.
  
  Нрав настрой на этот звук,
   Гони нерадостные мысли;
  Лень смущает всех вокруг:
   Невзгоды над людьми нависли.
  
  Из её пещеры зло
   Над безнадёжностью глумится,
  Что от буйства побрело
   Само бесчувственно браниться.
  
  Ветры - чистят небеса,
   Вода стоячая - в болоте.
  Наслаждаются глаза
   Потоком, искрящимся в гроте.
  
  
  XX.
  
  Джек и Джейн совсем не злы,
  Но любят жить, и веселы;
  С благочестьем в день святой
  Мольбой закончат труд простой.
  По траве бегут опять,
  Царицу лета чтоб избрать;
  Сельский праздник посетить
  И пенс серебряный схватить.
  
  Им приятен с пеной эль
  И сказка зимняя в метель;
  Сушат яблоки они
  На чердаке все эти дни.
  Любит дочку Тиб - отец,
  А Том у мамы - сорванец.
  Быть довольными - их прок;
  Да и платить аренду в срок.
  
  Джейн зовёт своих коров,
  Сплетает тутти из цветов,
  Окна - в зелени ветвей,
  И сливы в торте для гостей.
  Джек в делах своих не слеп,
  И крепко держит длинный цеп;
  Чинит сломанный забор,
  Обмыслит долгий разговор.
  
  Дамы, рыцари, для вас
  Приятен лишь восторгов час
  И богатый ваш наряд;
  Противен сельский вам уклад;
  Хоть лукавый ваш язык
  Вас от угроз спасать привык,
  Хоть и свита велика,
  Спокойней жизнь у простака.
  
  

Сельский труд.  [Магдалена де Пасс ]

  8. Сельский труд
  
  XXI.
  
  Все взгляды тусклы, лёд в сердцах,
  Ведь Халли превратился в прах;
   Халли, что хранит
   Милый вид,
   Поздно мир им восхитит.
  Слёзы лейте, как я,
  Топит радость их струя.
  
  И кожи снег, и смоль волос,
  И на щеках цветенье роз,
   Глаз его и рта
   Красота
   Ищут вновь свои места.
  Все рыдайте, как я,
  Кто добрей его, друзья?
  
  Он юн был, как Апреля цвет,
  Силён, любим, красой одет.
   Славы лепестки
   Так ярки,
   Но рассыпались венки.
  Плачьте снова, как я,
  Только наша здесь скамья.
  
  Его никто уж не вернёт,
  Златистый Светоч не зажжёт.
   Огнь его погас;
   Славы глас
   Имя лишь хранит для нас.
  Вновь рыдайте, как я,
  Взят он в дальние края.
  
  
  
  
  
  
  
  Вторая книга песен, содержащая лёгкое тщеславие влюблённых
  
  
  Истинно благородному и достойному Генри, лорду Клиффорду, сыну и наследнику достопочтенного Фрэнсиса, графа Камберленда
  
  Такие дни, чей красный цвет нам свят,
  Для мудрости нужны и для молитвы;
  Простые дни ничем нас не прельстят,
  Они для игр, трудов, забав и битвы.
  Используем по-разному мы дни,
  Что выбрали в течение недели;
  Похожи на Стихи мои они,
  Где разные использовал я цели.
  
  Наш главный Гимн - "Любовь Седьмого дня";
  И в будних днях добьёмся мы успеха:
  Серьёзный век их жаждал от меня;
  Вы молоды, владеть Вам не помеха,
  Как и тому, кто жизнь им подарил:
  Одну, другая даст Вам много сил.
  
  Преданный Вашей Чести,
  
  Томас Кэмпион
  
  
  К читателю
  
  Святые гимны и любви тревоги
  Связал я, не подумай, что убоги.
  Так обвинить торговца можно вмиг,
  Что продаёт он много разных книг:
  Святых, мирских, серьёзность с простотой;
  Кто недоволен был подборкой той?
  
  
  
  I.
  
  Тщеславья глупость создаёт Эрот,
  Слепой, он красоту считает вечной;
  Хвалите не мечту - реальный плод,
  Иллюзиям не верьте вы беспечно.
  Она, солгав, не может верной быть,
  А женщин не смогу я изменить.
  
  Коль вход красив, то путь к любви - тщета,
  Надежду и восторг отрадный проча!
  Кого не тронет скромность, красота?
  Кто день узрев, начнёт мечтать о ночи?
  Казалась мне безгрешною она,
  Но, как другие дамы, неверна.
  
  Горька их сладость, истинную суть
  В них не найдёт несчастливый мужчина.
  Но и без них - не жизнь. Один лишь путь:
  В согласье жить, иль ждёт всех нас кручина.
  Похвалим за добро их, зло - простим:
  Мужчина есть мужчина, дама - с ним.
  
  
  II.
  
  О, сердце, ты во власти
  Её притворной страсти!
  Надежда, благодать -
  И гибель от напасти!
  Обольщено искусство
  Любовной ложью чувства!
  Изгнаннику страдать,
  Ведь одному там - грустно.
  Хоть мною страсть хранима,
  А с ней моя печаль,
  Нет ласки от любимой -
  Уходит горе вдаль.
  Меня не бросят ныне,
  Ведь ложь в проделке сей;
  Иль то обман богини,
  Хотя все верят ей?
  
  В её груди небесной
  Мы видим Рай чудесный
  (Богине - щедрый дар),
  Любви там было тесно.
  Эрот, такой сердечный,
  Теперь ушёл навечно,
  Он испытал удар
  От лживости беспечной.
  Но если утешенья
  Не даст нам божество,
  От горя мы в смущенье,
  Кто исцелит его.
  Меня томит разлука,
  Я в жгучей боли бьюсь:
  То не простая мука -
  Я с Раем расстаюсь.
  
  
  III.
  
  Сердце ты ожесточи, суровым будет пусть!
  Ложных слёз её беги, скрывай беду и грусть!
  Зрел ты радостные дни, она была добра,
  Ум один, один язык, прекрасная пора.
  Светлых боле нет часов, сокрылись навсегда;
  Рыдать, что обманула без стыда?
  
  О, глупышка, кто теперь твою накрутит прядь?
  Кто же вспомнит речь твою, чьи звуки - благодать?
  Воспоёт твои глаза? Прильнёт к твоим устам?
  Кто прошепчет: "Ты моя", не зная счёта дням.
  Бог - свидетель, были дни, а ныне всё во сне:
  Боюсь, что ты воспомнишь обо мне.
  
  
  IV.
  
  Какой нежданный, сладкий дар
   Радости огромной!
  Во мне волнующий пожар
   И восторг истомный!
  Хоть был в отчаянье, всё ж я
  Теперь - её, она - моя.
  
  Когда-то горестной она
   Предо мной предстала;
  Ныне, яркости полна,
   Тучи разогнала.
  Как боги вечны мы, ведь я
  Теперь - её, она - моя.
  
  
  V.
  
  Красив её святой чертог
   У радужной реки;
  Луга и рощи - всё в цветах,
   И веют ветерки.
  Её сияет красота -
   Как вечная весна:
  И потому укрыться жизнь
   В её тени должна.
  
  Искал я милости её
   И ждал её любовь;
  Дни, тяжкий труд и верность клятв
   Не помогли мне вновь.
  Хотя я сердце отдал ей,
   Ценю её отказ;
  Я скроюсь от своей любви
   И от небесных глаз!
  
  Молюсь - раскрылась завязь роз,
   Деревья зацвели,
  Желтеют спелые плоды
   Пред нею у земли.
  Слова сердечные сильны,
   Чудесен их мотив;
  Но дивным ушком всё ж она
   Не слышит мой призыв?
  
  Коль мой обет она хулит,
   Моей судьбе - беда!
  Откроется моя любовь,
   Но слишком поздно, да.
  И кто таким богатством горд,
   Где благодати нет?
  О, наслажденья нет нигде,
   Безрадостен весь свет.
  
  Покинуть должен с этих пор
   Я радости чертог:
  Она лишь сможет мне помочь,
   Избавив от тревог;
  Любовь к ней - утешенье мне,
   Прощаюсь я с тоской,
  Пусть не её чертог, но храм
   Её мне даст покой.
  
  

Пиршество влюблённых.  [Криспен де Пасс ]

  9. Пиршество влюблённых
  
  VI.
  
  В страсти я признался б, вот,
  И спросил - презрен ли я?
  Ну а вдруг она уйдёт,
  С нею и любовь моя.
  Хуже боли этот страх:
  Сгорит иллюзия - и пусть!
  Несчастливым быть - не крах,
  Я к одиночеству вернусь.
  
  Всё ж напрасно эту страсть
  Я желаю подавить;
  Обретает пламя власть,
  Мне в своём огне не жить.
  Может, сжалится она,
  Из-за неё я в море бед;
  Всё ей выскажу сполна,
  Для скрытых ран леченья нет.
  
  Мудрость есть в ней, чтобы знать,
  Как лелеют красоту:
  Ведь пришлось ей испытать
  Всех влечений полноту.
  Коль её прельщаю тут,
  Она желанной стала мне:
  Так и женщину влекут
  Мужчин достоинства одне.
  
  Дама, коль влюблённых тьма, -
  Гнать противных может прочь;
  Не нужна она сама -
  Ищет друга день и ночь.
  Пусть их стойкость, словно медь,
  Красавиц завоюют всё ж;
  Умных ловят в ту же сеть,
  Когда подлец горазд на ложь.
  
  
  VII.
  
   Красавицы всегда
   Имеют разный вид,
   Где перлов череда
   Восторгом усладит.
  Так привлекательна Елена,
  И Розамонда совершенна.
  
   Манит нас быстрый взгляд,
   Припухлые уста,
   И бледность для услад
   Сладка так и свята.
  Цветы лугов даруют грёзы,
  Хотя цветы любви - лишь розы.
  
   Красавица вольна,
   Не связана ничем,
   Благоволит она
   В любой стране и всем.
  Вся прелесть прежняя напрасна -
  Моя Владычица прекрасна.
  
  
  VIII.
  
   Хотел бы я прожить с тобой
   Вдали от всех людей!
   Где б ревность не давала бой,
   Цвела любовь сильней.
  Пока тревожит страх, любовь не рада:
  И скоро заболеет от разлада.
  
   Ну, кто бы души нам смешал,
   Коль верность - наш закон,
  Дабы друг друга каждый знал
   И был им восхищён?
  Зачем сердца объяты подозреньем?
  Должна ли грусть смешаться с наслажденьем?
  
   Смеялись часто мы в слезах -
   Прочь подозрений власть!
   Как снег в сверкающих лучах,
   От злости тает страсть.
  Мучительна любовь, что между нами,
  Чем больше гасишь, тем сильнее пламя.
  
  
  IX.
  
  О, мужчины, где же тут
  Вашей Жалости приют?
  Буду я её искать,
   В груди моей одна печаль.
  "Она, - сказали, - благодать
   Даёт, ей всех несчастных жаль".
  
  Коль такая святость есть,
  Буду ждать надежду здесь,
  Или с жертвой, иль молясь,
   Утешения просить:
  Чтобы мук изгнать напасть,
   Иль просто горе облегчить.
  
  Молода я, не хитра,
  Только скорбь - моя сестра;
  Лжи приглаженный обман
   Бранит простую цель мою:
  И в глазах моих - туман,
   В смятённых чувствах я стою.
  
  Друг мой славный дал обет
  Быть моим на много лет;
  Но, увы, он каждый раз
   Приманкой яркой привлечён;
  Пыл мой понял лишь сейчас -
   Мужчин морозит нежность жён.
  
  От меня ушли друзья,
  По нему тоскую я;
  Кто мне будет сострадать?
   Скорбь моя рождает смех;
  Не найти нам, как не знать,
   Место с Жалостью для всех.
  
  
  X.
  
  Нет слаще урожая,
  Чем поцелуи в мае:
   Посевы сжаты.
  И получать приятно
  Мне ныне многократно
   Твой дар богатый.
  Целуй, страды царица,
   Полны амбары
  Лобзаний спелых! жница
   И жнец мы - пара.
  
  Как будто б у голубки
  Её пылают губки,
   В них страсть и рвенье;
  И всё ж она невинна,
  Как та, в ком нет причины
   Чувств и волненья.
  Давай же целоваться,
   Хоть зависть будет;
  Кто честен, что смущаться,
   Нас не осудит.
  
  
  XI.
  
  О, милая, меня не отвергай,
   Коль скоро лягу я с тобою;
  Закон решит сомненья девы, знай,
   Назначена ты мне судьбою.
  Так предположим мы чуть-чуть:
  Дверь не препятствие, но путь.
  
  Жильцы должны аренду заплатить
   В начале каждого квартала;
  То случай мой, ты сможешь оценить;
   Насмешкой не гони сначала.
  Подумаем тогда чуть-чуть:
  Здесь к моему богатству путь.
  
  Зачем же в спальне эта дверь?
   Не сдержат разве нас законы?
  Сюрприз - для спящей женщины, поверь,
   Что мудро притворилась сонной.
  Благослови меня чуть-чуть:
  Дверь не препятствие, но путь.
  
  
  XII.
  
   Зефир миролюбивый
   Шторм зимний укротил,
   Природу жар игривый
   Любезно обхватил.
  Бутоны нежно задышали
   Из домиков своих,
  И небо, видя эти шали,
   Одеть желало их.
  
   Рассвет горит улыбкой
   С восточной стороны,
   От ласки его зыбкой
   Проснуться все должны!
  Слетелись ласточки под пенье
   С утёсов и холмов
  Увидеть пышное цветенье
   Деревьев и кустов.
  
   Сатурна чахли долы,
   Венера их живит;
   Её мальчишка голый
   Среди полей глядит
  На радость существа живого,
   Что был зимой в плену,
  Как будто мир родился снова
   Порадовать весну.
  
   Коль все созданья живы,
   Что ж я других мертвей?
   Что ж дни мои тоскливы?
   Я - худший из людей?
  Моя Краса, тебя законно
   Не стану обвинять!
  Любовь использовать ты склонна,
   Но то - не благодать.
  
  

10.	Венера и Купидон. [Агостино Карраччи]

  10. Венера и Купидон
  
  XIII.
  
  Нет мужчин вокруг, но ты
   От меня воротишь взгляд,
  Я же зрю твои черты
   И голос твой услышать рад.
  
  Пыл красавиц - для других,
   Для меня ты - благодать,
  Много дней пошлёт благих
   Любовь, коль ей покорным стать.
  
  Пусть краса у дам пышна,
   Мил мне твой чистейший свет;
  Докажи, что ты верна
   И что в тебе притворства нет.
  
  Дай мне, милая, твой взор,
   Стану им смотреть кругом,
  Напишу бессчётный хор
   Я книг - на зависть каждый том:
  
  Сквозь века, прочтя один,
   Все найдут, конечно, там
  Верных, как и я, мужчин,
   Почти как ты, прекрасных дам.
  
  
  XIV.
  
  Смерть зову я, стал как тень,
  Коль нет того, что каждый день
   Я не хочу принять.
  Коль сижу я, иль стою,
  Чтоб музу отогнать мою,
   Его я должен взять.
  Я ищу, хочу его,
  Кого желает большинство.
  
  Коль решил я отдохнуть,
  То он мою сжимает грудь,
   И не сомкнуть глаза;
  Коль я погрузился в сон,
  То со мной играет он,
   Как будто егоза.
  С духом, может, он сравним,
  И всё же осязаем, зрим.
  
  Смог бы сердцем и умом
  Его заклясть я, кто тайком
   Рождает страх во мне.
  Явно, это эльф не злой,
  И днём, и ночью предо мной
   Встаёт он в тишине.
  Будет он иль друг, иль враг,
  Мне ждать несчастья или благ?
  
  XV.
  
  Гнала любимых я всё время,
   Что были хороши;
  Теперь, отвергнутая всеми,
   Живу одна, в тиши.
   Что так замкнута девица?
   Хладна, когда горит,
  Ведь могла бы насладиться,
   Но отказав, скорбит.
  
  Должна ли тех я добиваться,
   Кто флиртовал со мной?
  Когда честна - могу поклясться,
   Но все ко мне - спиной,
  Кто спасёт от униженья,
   Что для любви во вред?
  Где в грехе есть сожаленье,
   Там подчиненья нет.
  
  О как же счастливы мужчины
   О страсти говорить;
  А женщины молчат невинно,
   Теряя шанса нить.
  У мужчин язык скорее
   Даст лучший результат:
  Женщины, хотя немее,
   Но в мыслях всё решат.
  
  Сравнив с давнишним состояньем
   Теперешнюю страсть,
  К мужским бесхитростным признаньям
   Я нежно отнеслась;
  Ведь шутили мы напрасно
   Над кротким пылом их.
  Лишь ради моды девы страстны -
   Открытость не для них.
  
  
  XVI.
  
  Ты мне сердце бередишь,
  Но я не хмурю бровь:
  Это хитрость, говоришь, -
  Скрывать свою любовь.
  И флиртуешь ты опять,
  Чтоб подозренья избежать.
  Так это объясненье?
  Нет! Злоупотребленье.
  
  Если страстен я, твой взгляд
  Не верит в мой почин,
  Тщетно быть с тобой я рад,
  Бежишь ты без причин.
  Говоришь, любовный пыл
  Всегда сильней в отсрочке был.
  Так это объясненье?
  Нет! Злоупотребленье.
  
  Руку ты дала другим,
  А сердце, молвишь, мне:
  Близко подошла ты к ним,
  Я - дальше, в тишине;
  Нет, ты всё же впереди,
  Молвишь, - у меня в груди.
  Так это объясненье?
  Нет! Злоупотребленье.
  
  Был бы я одним их них,
  Или твоим дружком;
  Не боялся бы других,
  И не следил тайком.
  Пусть пыхтят они вокруг,
  Но я единственный твой друг.
  Так это объясненье?
  Нет! Злоупотребленье.
  
  

Кавалер и дама перед зеркалом [Криспен де Пасс ]

  11. Кавалер и дама перед зеркалом
  
  XVII.
  
  Иди, оружьем взяв любовь!
   И милости неси с собой!
  Пусть защитят нас вновь,
   Коль страсть в борьбе с тоской.
  Приди скорей! Ведь час обещанный иссяк,
  Отложенный восторг не привлечёт потом никак.
  
  Она пришла? Она близка!
   О сколько там шагов?
  Родная далека!
   Обнять её готов!
  Раскину руки, и за ней сцеплю я их,
  Прижавшись, как цветок, познавший солнце дней благих.
  
  
  XVIII.
  
  Как ты ветрена и лжива,
   Как хитра улыбка!
  И опять сбежать мечтаешь -
   Речь ловка и гибка.
  Ты смеялась надо мной;
   Потом сбежала стороной.
  Но сейчас поймал тебя я,
   И подрежу крылья!
  Удушу тебя лобзаньем,
   Не рыдай в бессилье!
  
  Сосчитать ты сможешь звёзды,
   Градинки, капели,
  Ивы Темзы и песчинки
   Гудвиновской мели
  Раньше, чем лобзанья тут,
   Что уста твои гнетут.
  Урожай такой богатый
   Нам дарил услады:
  Но уже пусты амбары -
   Зыбки страсти клады.
  
  Вот была б здесь ночь глухая,
   Где заснуть нетрудно!
  Вот была бы здесь пустыня,
   Что совсем безлюдна.
  Сохранил бы страсть я: пусть
   Рыдаешь ты, а я смеюсь.
  Хоть наносятся обиды
   Нам любовью тою,
  Я б слугой твоим остался,
   Ты - моей святою.
  
  
  XIX.
  
  Я тайную любовь, иль даже две
   Приветствую сердечно для свиданья,
  Люблю я мужа в этом баловстве
   И быстро утолю его желанье,
  Вину загладив даже в озорстве:
   Хоть он своё не хочет, но имеет,
   Он всё же мной не полностью владеет.
  
  Чем больше ключ, тем он сильней течёт,
   Свет лампа не теряет, освещая:
  Иль он богат, что клад не бережёт?
   Иль мот, свои потери не считая?
  Скупец - цветок свой нюхать не даёт:
   Своим доволен, от меня имеет,
   И шутит: не совсем он мной владеет.
  
  У лучников разумных много стрел,
   И не один товар купцы возили;
  И воин не одним мечом владел,
   И не одни растенья нас манили.
  Где много блюд - там аппетит созрел:
   Моё - всё мне, своё и он имеет,
   Какой должник столь крепко всем владеет.
  
  
  XX.
  
  Её румяны щёчки, искры взгляда -
  Как сферы, ложа, где Любовь - отрада:
  Рубины губ, жемчужины в устах -
  Чудесная аркада,
  Коралл у мастера в руках.
  Создания другие я знавал,
  Их величавы лица!
  Всё в прошлом, нов её овал,
  Им с нею не сравниться.
  
  Она могла б любить, услышав друга!
  Или притворный вздох её заслуга?
  Пылает, но холодная как лёд:
  Не выйти ей из круга -
  Такой же будет каждый год.
  Но ей хвалу я поднесу и впредь,
  Хоть это ей не надо!
  Негоднице кто станет гимны петь,
  Тот жаден до награды.
  
  
  XXI.
  
  Где скрыться, если ты откажешь мне?
  В тебе моя надежда, жизнь и счастье.
  Винишь меня неправедно вдвойне,
  Презришь моё служенье и участье.
   О горе! мне в награду то изгнанье:
   За верность и немое состраданье.
  
  Надёжность отдал я непостоянству!
  Тебе - мои обеты и любовь;
  Хотя ты гордо предалась тиранству,
  Страсть и слова мои безгрешны вновь.
   Несчастен я! где радости безбрежность!
   Так пожалей печаль мою и нежность.
  
  
  
  
  Третья и Четвёртая книги песен (1617)
  
  
  Третья книга песен
  
  
  Моему благородному другу, сэру Томасу Монсону,
  рыцарю и баронету
  
  С тех пор как облака, что вдруг затмили
  Судьбу и славу Вашу, отступили:
  Передают все люди Вам привет,
  Кто из любви, кто с жалостью, вослед.
  Так что мне делать? восхвалять обычно
  Опять Вас, иль молчать меланхолично?
  Я, чьей заботе Вы смогли вручить
  Своё здоровье, как тут не лечить?
  Я, кто увидел Ваши (в том несчастье)
  Достоинство, и стойкость, и бесстрастье,
  Терпенье, несгибаемость ума,
  Что как утёс все выдержит шторма?
  Так должен ли я здесь молчать в смущенье,
  Коль Вы дарили мне благоволенье?
  Заслуги Ваши могут запретить
  Событья эти в водах Леты скрыть.
  Но как изображу я Вашу славу?
  Я после размышлений лучше, право,
  Вам арии вручу, где будет вновь
  Лететь на крыльях сладостных Любовь!
  Я в этой книге рад представить их,
  В чертогах Ваших создавал я стих,
  Моей руке и сердцу Вы свидетель,
  Пусть ими правит Ваша добродетель.
  Вы праведен, Вам дорог верный друг,
  Включите это в лист своих заслуг.
  Да не исчезнет счастье сей Короны,
  Невинность Вашу защитят законы.
  
  
  Преданный Вам,
  
  Томас Кэмпион
  
  
  
  
  
  I.
  
  Не слышал он мой тяжкий вздох томленья,
  Мою любовь, меня забыл в мгновенье;
  Я чахну, а ему всё недосуг:
  Дни, как года, лишь день разрушит друг.
  
  Любил бы он, как рядовой влюблённый,
  То, обманув, вернулся бы прощённый:
  Но я томлюсь, скорблю, покоя нет,
  Он не придёт, нарушив свой обет.
  
  

Аполлон и Гиацинт.  [Школа Рафаэля]

  12. Аполлон и Гиацинт
  
  
  
  II.
  
  Коль ей уйти охота,
  То не моя забота;
  Любви я ложной был так рад,
  Что милой мил и ныне взгляд.
  Она, стремясь к иному счастью,
  Мои бесчестит страсти.
  
  Когда я заблуждался,
  Сердил её, чуждался?
  Хотя служил я только ей,
  Она ушла в один из дней.
  Лишь чувство истинное - вечно,
  А ложное - беспечно.
  
  Прощай! Коль раз обманешь,
  То верной и не станешь:
  Кто хвастает - она моя,
  Останется один, как я.
  Будь как Адонис он прекрасен,
  Её обман всем ясен.
  
  
  III.
  
  Что мне до грехов твоих, будь я как все мужчины;
  Но они мне так милы - моей любви причины:
  Мне терпение дано с божественной вершины.
  
  Видят иногда враги все наши недостатки,
  А давнишний друг в гостях нам лжёт порою гладко.
  Дружба - зеркало, а в нём и мы бываем гадки.
  
  Зрю пока я землю и свет разума бесценный,
  Буду за тобой следить, я - цензор твой смиренный,
  В Государстве и Любви зло укрывать - измена.
  
  
  IV.
  
  Для мужчин проста девица:
  Коль не верит, скажет, стой!
  Но их воле подчиниться -
  Значит, быть совсем простой.
  
  Правда - редкое растенье,
  Нет его в сердцах мужчин;
  В их глупейшем поведенье
  Был бы честен хоть один.
  
  Вероломности Зевеса
  Безопасней доверять,
  Чем когда начнёт повеса
  Клятву верности давать.
  
  Их кумир - слепое чадо,
  Просят верить и любить:
  Увлекаться мне не надо,
  И всегда простою быть.
  
  
  V.
  
  Устал от дум я вновь, скорбят душа и разум;
  Не знаю, отчего они болеют разом.
  Что облегченье даст уму?
   В чём же радость - не пойму?
  
  Предсказывать нет сил? Ну что за отвращенье?
  Противны мне все виды наслажденья!
  Приди, восторг! И пусть мой ум
   Ощутит веселья шум.
  
  Влюблённым слёзы - сласть, коль чувствами богаты;
  Горды своими ранами солдаты.
  Я горе лишь терплю в ответ,
   Нет причины, зелья нет.
  
  Откуда вся печаль? От праздных размышлений,
  Что не найдут достойных восхищений.
  Делами борются с тоской:
   Смерть для мужества - покой.
  
  
  VI.
  
  Зачем считаешь ты, что образ твой - гордыня?
  Достоинства в ней нет, хотя ты видишь ныне,
  Что сей природный дар достоин благостыни.
  
  Глупышка, красота твоя как цвет весенний;
  Прельщаешь ты мужчин, но свежих роз цветенье
  Исчезнет с быстротой; ты тоже, без сомненья.
  
  Коль ты перед одним покажешься примерной,
  Отвергнув остальных, то это нрав прескверный:
  Будь хороша для всех - тебе почёт безмерный.
  
  Но если ради них захочешь стать публичной,
  В том блага нет, и ты не сможешь быть приличной,
  С убогой добротой, или совсем циничной.
  
  Не будь гордячкой ты, у красоты все краски
  Чистейшие, они тебе нужны для ласки:
  Прекрасней станешь ты, не нужно лишней маски.
  
  
  VII.
  
  Она добра в ответе,
  Но весь спектакль - не больше дня,
   Иль как танцор в балете
  Сбивается, всё музыку кляня.
   Любезности все эти
  Моих надежд не окрылят.
  О, сладкий голосок - притворства яд!
  Превратит ли верность чувств
   В страданья - миг услад?
  
   Потеряна свобода,
  Мы женщинам подчинены;
   Коль в ласке их - невзгода,
  Зачем они тогда нужны?
   Не поменять природу,
  Что породил в начале Рок.
  Зачем смешал он благо и порок?
  Дни можно парою назвать,
   Лишь ночь меж ними в срок.
  
  
  VIII.
  
  О скорбь, презренной видеть Добродетель;
   Нет Правды, Ложь любима и Порок,
  Продажны Судьи, славен Лжесвидетель,
   Прав только Сильный, в плаче есть ли прок.
  Кто в этом веке пожелает жить,
  Коль могут и тебя всего лишить.
  
  О время, где забыт закон Природы!
   Достоинств нет, зато ты горд, богат.
  И ум твой зол! Твои манеры, моды -
   Все куплены. Честь - это честный взгляд.
  Но добродетель в прошлом лишь видна,
  И мудрость, что правдива и скромна.
  
  
  IX.
  
  Жестокая краса,
   Оставь свои мученья!
  Любил твои глаза!
   А ныне - сожаленья!
  Я о блаженстве всё мечтал,
  Надеждой ложной прорастал,
   Теперь скажу: "Живи ты в счастье,
   А у меня в душе ненастье!"
  
  Надежду унесла
   Твоя насмешка злая;
  Печаль так тяжела,
   Что плачу я, стеная:
  Страдалец я, надежды нет,
  И умереть - вот мой обет.
   Но прежде подари усладу,
   Как жалость малую в награду.
  
  X.
  
  Разбиться сердцу! Нет! А вдруг она смягчится.
  Отчаянья триумф! Нет! Есть надежд крупица.
  Коль улыбнётся мне, отчаянью отпор?
  Потерю возместят улыбки с этих пор.
  И встречная мила - коль так же чуден взор.
  
  Любить её, иль нет? свежо её дыханье;
  Увы, я ей не мил, отчаялся в страданье!
  Но всё ж любовь пройдёт сквозь взгляд её стальной.
  Был уязвим Ахилл лишь пяткою одной,
  Но сердцем ощутил стрелы удар сквозной.
  
  
  XI.
  
  Нужна Эроту правда, жёнам - нет;
   Все страсти их - притворство показное;
  Попробуют сердечный дать ответ,
   Их нежность, словно буря после зноя.
  Тогда влюблённый тонет, как моряк,
  Не утопив тревог своих никак.
  
  Зачем виню я женщин за обман?
   Так осуждайте лис за их уловку:
  Чей промысел им от Природы дан;
   Натура женщин - хитрая сноровка.
  Но есть такие, что в любви - верны,
  Не от Природы, пользой пленены.
  
  Ну почему Природа создала
   Обман и Красоту? предать Эрота?
  О, если б сник Обман, когда пришла
   Краса дарить сердцам свои щедроты!
  Но лучше нам, забыв их плутовство,
  Иметь красивых дам, чем ничего.
  
  
  XII.
  
  Зимою долги ночи,
   Часов их длинен рой;
  Рвут грозы что есть мочи
   Воздушных башен строй.
  В домах горят камины,
   Вина, веселья час,
  Гармонией единой
   Слова прельщают нас.
  В огнях желтеют свечи,
   Любовь сладка, как мёд,
  Где пир юнцов, придворных маски, речи,
   Там тяжкий сон пройдёт.
  
  Ведётся в это время
   Влюблённых разговор;
  Признанья - то не бремя,
   Но красоты фавор.
  Не все до страсти падки;
   Кто взад-вперёд шагал,
  Кто загадал загадки,
   Кто плавно стих читал.
  Есть летом дни отрады,
   Зимой - веселья дни;
  Хотя игрушки всё ж любви услады,
   Ночь коротят они.
  
  

Кавалер и дама музицируют [Криспен де Пасс ]

  13. Кавалер и дама музицируют
  
  
  XIII.
  
  Проснись, любезной речи ключ! Молчанье - не с тобой!
  Прекрасны женщины, коль спят, но все одна к одной.
   Приди, живи в речах любви!
   Они источник развлечений.
   Слова богатые яви,
   Где нет совсем простых значений.
  
  Твой голос, как у Эхо, чист, он музыкой рождён,
  А речь, как предсказанье жриц, она для всех закон:
   Одна, влечёшь ты все сердца,
   Но никого не обижая;
   Тебя б я слушал без конца,
   Другой отрады не желая.
  
  Да, жизнь зверей на жизнь людей похожа, но чуть-чуть,
  Язык же - наша благодать, у них - иная суть.
   Умнее зверя человек,
   Мы речью превзойдём друг друга:
   Коль речь - одна из лучших нег,
   То спать - плохая ей услуга.
  
  
  XIV.
  
  О чём обычно говорят между собой мужчины?
  Богатство, слава, но едва ль достойны те причины.
  Им надо о любви болтать - как хороши дивчины.
  
  Они даруют нам покой, недуг рукой снимают;
  Когда сердца у нас скорбят, то нежно утешают;
  Мрачны, иль веселы - они всё с нами разделяют.
  
  Рожают в муках нам детей, даря им наше имя!
  И мудро ведают добром с желаньями благими!
  У них забот домашних тьма, восхищены мы ими.
  
  Теперь скажу я в двух словах, что пел я в восхищенье:
  Хорошая жена - добро, коль верность - в том владенье;
  Подходит злобе - зло, но жизнь достойных - упоенье.
  
  
  XV.
  
  Огню нужны хорошие дрова,
  Цветы растут, где солнце и трава.
  Коль в сердце нет тепла - надежды нет;
  Ну как любить? где утешенья свет?
  
  Признаюсь честно, твой приятен взгляд!
  Ты можешь подарить огонь услад!
  Коль беден я, на что всё это мне?
  Люби свой клад, как скряга, в тишине!
  
  Молитвы движут небом - не тобой;
  Но всё ж небесной формы облик твой;
  И снова помолюсь я, чтоб найти
  В твоём уме небесные пути!
  
  Моей любви царица, ты - свята!
  Твоя любовь пусть мне зажжёт уста!
  Не плакать больше о тебе позволь,
  И благодатью вылечи мне боль.
  
  
  XVI.
  
  Если хочешь, милый мальчик, ты узнать любовь?
  Обо мне сейчас подумай, и зажжётся кровь.
  Подойду к тебе я днём:
  О, стыдливое желанье,
   Окружу тебя огнём -
   Саламандры одеянье.
  
  Будем петь и танцевать мы, нежно ворковать;
  На холмах лесистых будем радостно играть;
  Соберём затем цветы,
  На траву падём в волненье,
  Воплотим свои мечты
  В эти милые мгновенья.
  
  Только ты вкусил восторги, мной уж не любим;
  Прежний мой дружок, теперь ты стал совсем чужим.
  Двадцать мне юнцов найди,
  Их сердца разбить хочу я,
  Только с лаской впереди
  Не к тебе - к ним полечу я.
  
  Глупый юноша, ты в гневе мой отвергнул взгляд;
  Но обрезанные крылья больше не взлетят!
  Эти сладостные дни
  Вспомнив, запылает сердце;
  Не взлетишь ты, отдохни,
  Никуда тебе не деться.
  
  
  XVII.
  
  Можно я к тебе, мой свет,
   Загляну под вечерок?
  Коль прогонишь, дай ответ?
   Да какой в изгнанье прок?
  Хоть из жалости пригрей,
  Не стоять же у дверей?
  
  Я не знаю, что за сброд
   В час свидания ночной
  За пустяк меня прибьёт
   Иль попользуется мной?
  И пока тебя дождусь,
  Вмиг румянца я лишусь.
  
  И хотя угрозы те
   Презираю я сполна,
  В этом месте, в темноте,
   Может, будет страсть хладна.
  Ты не смейся, что не смог...
  Так мертвецки я продрог.
  
  
  XVIII.
  
  Кинь трижды в воздух пепел сей дубовый
  И трижды сядь на этот стул колдовый,
  Любовный узел трижды завяжи!
  "Полюбит или нет, она! - скажи.
  
  Сорняк, где яд, бросай в огонь трескучий,
  Сов оперенье, вереск, тёрн колючий;
  И кипарис - у склепа мертвеца;
  Пусть страхи и тревоги ждут конца.
  
  Тогда со мной, о, феи, попляшите!
  Её жестокость звуком растопите!
  Напрасны чары, что создать я рад,
  Разрушит их её искусный взгляд.
  
  
  XIX.
  
  Стань Красавицей моей,
   Все твои - мои желанья!
  Вспыхну я от тех страстей,
   Что для всех - одно сиянье.
  Пусть других прельщает свет,
  Огня я ощущаю след.
  
  Титул коль тебя влечёт,
   Стань Царицей безупречной!
  Я люблю - и в том почёт;
   Ваша Милость, вы сердечны.
  Страсть и Статут - не равны,
  Но гармонировать должны.
  
  Мало этого? С мольбой
   Назову тебя Богиней:
  Я пожертвую собой,
   В честь тебя составлю гимны.
  Я хочу твоим лишь быть,
  Обожать, служить, любить!
  
  

14.	Брак по любви.  [Ян Санредам ]

  14. Брак по любви
  
  
  XX.
  
  О пламя, пламя, пламя, пламя!
  Я так желания огнями
  Объят, что горьких слёз поток
  Из глаз моих унять не смог -
  Боль, остро бьющую в висок.
  Трент, Хамбер, Темза, Океан!
  Как вал ваш мною долгождан!
  Не сможет погасить он пламя -
  Меня затопит пусть волнами.
  
  О пламя, пламя, пламя, пламя!
  Не ада я объят огнями.
  Глянь, реки показали тыл,
  И океан все волны скрыл,
  Боясь, - их высушит мой пыл!
  О, лейтесь ливни с Неба, чтоб
  Устроил снова Ты потоп!
  Тогда не всех Ты спас, а ныне
  Спаси, мы в огненной пучине.
  
  
  XXI.
  
  Для нас утеха слаще, чем блаженство.
  С любимой жить - вот это совершенство,
  И слышать её милые слова:
  В них грация благого существа,
  А взгляды забирают сразу в плен,
  Кто жил и умер так - благословен!
  
  Век золотой знавал любовь такую,
  Когда, не сея, - жали напрямую;
  Любовь ту вечный летний день творил,
  И всем был неприятен слабый пыл.
  Люблю, любим я, счастлив, полон нег!
  Завидует нам пусть железный век!
  
  
  XXII.
  
  Да, я решил, так время научило,
   Она прелестна и добра ко мне,
  Хотя своей игривостью дразнила.
   Грех юности прощаю ей вполне.
  Прошу у Бога, верной будет пусть:
  А не поможет, обрету лишь грусть.
  
  Сжимая пальму, рост вы ей даёте;
   Не тронете - она не выше стен.
  Коль красота - в ярме, то вы найдёте
   Лишь отвращенье близости взамен.
  Не заключить Природу в медальон:
  Всё также дик, кто силой приручён.
  
  
  XXIII.
  
  Сладость жизни, приходи!
   Для души печаль опасна.
  Быстрым взглядом награди,
   Так божественно и страстно,
  И страданий длинный ряд
  Забери, прошу, назад.
  
  Ты, как маленький Эдем,
   Переполнена блаженством;
  Ты чиста, прекрасна всем -
   Роза - образ совершенства.
  Так лети ко мне скорей
   Света горнего быстрей.
  
  
  XXIV.
  
  Не найти для сердца слов,
   Только горечь размышленья;
  Торжества не слышен зов,
   Не поможет утешенье.
  Для отвергнутых сердец
  Лишь отчаянье - венец.
  
  Те счастливцы, если им
   Встречи нежные по нраву!
  Тень надежд, восторгов дым -
   Не сверхценность, а забава!
  Мудрость каждому дана,
  Чтоб предвидеть всё сполна.
  
  Не уменьшат всё же страсть
   Осторожность иль искусство;
  Есть ещё такая Власть -
   Зло терпеть, когда есть чувство.
  Пусть не снидет благодать,
  Чем всё сразу потерять.
  
  
  XXV.
  
  Спи, гневная краса, я не боюсь.
   Ведь спящий лев не нападёт в покое.
  Я сяду рядом, на твои воззрюсь
   Уста, что говорили только злое.
  Влюблённому приятен вид чудесный
  Красы безвредной, пусть и не любезной.
  
  Мои слова приятны ей - пусть спит,
   Хоть принесла моей любви несчастье.
  Она во сне тоскует! Грустный вид!
   Сны действенней, чем пыл реальной страсти.
  О Сон, прошу, как ты, пусть будет тихой,
  Проснувшись, явит милость мне, не лихо.
  
  
  XXVI.
  
  Глупый мальчик, вот - луна, и ночь, как день, прекрасна;
   Был бы в страхе ты, юнец, не мог любить столь страстно;
  Скоро будешь ты скорбеть, исчезнут все услады;
   Знаешь плохо ты любовь, чтоб ложь отвергнуть смлада.
  
  Первый девственный огонь чист в тебе бесспорно;
   Речь бесхитростна твоя, в ней слово - непритворно;
  Ум в тебе благословен, и зришь небес ты виды;
   Не падут они, ведь есть у Троила Крессида.
  
  Вскоре локоны твои повиснут, грубы, хилы;
   Ты в веселии прочтёшь печаль земли унылой;
  Ты Святого повинишь за тот урок священный
   И вздохнёшь, не верь любви - ведь это вздор отменный.
  
  Всё же честным, верным будь! И чудом станут страсти.
   Как мороз в июле, как дожди зимой в ненастье.
  Кто любимой верен был до дня своей же смерти,
   От живых достоин тот лишь зависти, поверьте.
  
  
  XXVII.
  
  Не влюбляйтесь, если впредь
  Трудно грех мужчин терпеть:
  Ревность - свойство всех мужчин,
  Хоть не видно в ней причин;
   Склоните голову в досаде, -
   Они пусть просят о пощаде.
  
  Хоть Святая им нужна,
  Любят и других сполна:
  Презренья нет к красе иной,
  Но служат искренне одной.
  А может флирт лишь маскировка?
  Кто верен, не обманет ловко.
  
  Когда же требую дела,
  Уйдут мужчины не со зла:
  Охота с соколом иль гон,
  Сидеть, болтать им - не резон.
   Коль к ним идёте вы с приязнью,
   Всегда любите без боязни.
  
  
  XXVIII.
  
  Так буйны, горячи твои слова,
   Так грубы, и так нудны в убежденье,
  Что вырвала б язык я твой сперва.
   О, дай мне благодать и утешенье:
  С тобой я не хочу болтать ни дня,
  Чтоб не сочли испорченной меня.
  
  Горячий свод казался б мне в огне;
   Для шага моего холмы высоки;
  Шиповник в роще, тернии на пне;
   И змеи на лугах, среди осоки.
  При виде жабы я впаду в испуг,
  Дрожать начну, когда пойду округ.
  
  С тех пор я не нашла приют земной,
   С тобой на небесах назначу встречу:
  Пусть разум отдохнёт усталый твой,
   На улице тебя я не замечу.
  Увидимся мы лишь на небесах,
  Ни в грёзах, ни в постели, ни в гробах.
  
  
  XXIX.
  
  Надеяться, коль веры нет?
   А нет надежд - желать ли страсти?
  Иль жить, коль страсти гаснет свет?
   Раз нет любви, то нет и счастья.
  Свободен я; обет кляня,
  Она не верила меня.
  
  Сравнил я действия свои,
   Чужие - взвесил с раздраженьем:
  Все лишь досадою росли -
   Краса была их наважденьем.
  Лишь я рыдаю, ведь, дразня,
  Она не верила в меня.
  
  Свободу смог я получить
   Через её ко мне бесчестье;
  А без оков смогу ли жить?
   Я ей служил, мы были вместе.
  А ныне без неё живи:
  В ней веры нет, во мне - любви.
  
  
  
  
  Четвёртая книга песен
  
  
  Моему достойному другу мастеру Джону Монсону, сыну
  и наследнику сэра Томаса Монсона, рыцаря и баронета
  
  Любовь друзей отца ты заслужил,
  Наследство ты по праву получил:
  Ты юн, любезен, мудро управляя
  Тем, что имеешь, много покупая.
  Любовь есть плод Достоинств, ради них
  Симпатия растёт в сердцах мужских,
  Коль нет и искры храбрости единой,
  Как завоюешь сердце ты мужчины?
  С тех пор и честь твоя и благодать -
  Златая шпора Мужества, воззвать
  Позволь теперь к твоим деяньям зрелым,
  Твой патронаж я назову умелым,
  Хотя был первым знатный твой отец,
  Тебя я восхваляю, наконец.
  Свою любовь я разделю меж вами,
  Но я и ты всё ж сблизились сердцами.
  
  Всегда твой,
  
  Томас Кэмпион
  
  
  К читателю
  
  У аптекарей есть Золотые Книги, чьи листы, будучи раскрытыми, настолько легки, что их можно поколебать малейшим дыханием; но при правильном обращении они служат как для украшения, так и для использования. Таковы и лёгкие напевы.
  Но если кто-нибудь брезгливо остановится на двух или трёх бесполезных песенках в конце этой книги, пусть он выльет самые чистые, а те оставит как осадок на дне. Как бы то ни было, если бы он только обсудил это с "Кентерберийскими рассказами" почтенного поэта Чосера, эти песни показались бы тогда достаточно приятными на вкус. В этих Книгах есть несколько текстов, которые были облачены в музыку другими, и я доволен, что они тогда сохранили свой стиль, но, всё же, дайте мне теперь разрешение использовать мой собственный. Точно так же вы можете найти здесь три или четыре песни, которые были опубликованы ранее: но для них я отсылаю вас к списку исполнения, который поименован, вновь восстановлен, и с дополнениями; ибо вы найдёте их исправленными, либо в текстах, либо в примечаниях. Если быть кратким, то все эти песни - мои, если вы хорошо их исполняете; в противном случае, они ваши собственные. Прощайте.
  
  
  Ваш, так же как вы его,
  
  Томас Кэмпион
  
  
  
  
  
  
  
  I.
  
  Ты страданья не тяни!
  Больно мне, я умираю!
  Слишком часто я вздыхал, о ласке к ней взывая.
  Зачем рыдать все дни!
  Умру - закончатся они.
  
  Так, открыв мирскую дверь,
  Чтоб уйти к теням, где горе,
  Жалуясь, я одолжу вздох и скорбь во взоре.
  Ведь был восторг, поверь,
  Из-за неё я мёртв теперь.
  
  
  II.
  
  Чти мой обет, тебе служить я рад;
  Надежду-птицу ты зовёшь назад,
  Ты будешь для меня всего дороже, -
  Как для тебя вся боль моя, до дрожи.
  Я ум и время тратил на тебя,
  К тебе стремясь, всё потерял, любя.
  
  Иные до богатства доросли,
  Как я иметь надежды не могли:
  Глумились надо мной, жалели вечно:
  "Коль не любил бы, жил как мы, беспечно".
  О, прелесть, мою верность ты почти,
  Ради любви злословье прекрати.
  
  
  III.
  
  Ты рад, мой милый мальчик, что любим,
  Что многими красотками ценим;
  Скрыл потому ты свой природный дар,
  Льстеца играл, чтоб зреть их взглядов жар.
  И зеркало, твой лик прикрасив ясный,
  Тебя учило - будь с душой прекрасной.
  
  Ребячество - носить янтарь, жемчуг,
  Как женщина в дому иметь досуг.
  Скакать верхом в полях - юнцов удел,
  Закаливать свой дух для лучших дел.
  Приятнее твердыню взять мечами,
  Чем слабость женщин - взглядом иль речами.
  
  Кто доблестен, тот славу приобрёл,
  За храбрость и в историю вошёл;
  Но покорил кто десять тысяч дам -
  Отметят ли позор его и срам?
  Ведь лучше взять одну, и жить правдиво,
  Чем каждый час быть с новенькой блудливо.
  
  
  IV.
  
  Эрот, прикрой мои глаза!
  Чуму гони, что душу травит!
  Коль не моя навек краса,
  Пусть иногда мне склонность явит.
  Иль неба свет для одного?
  Иль звёзды только для него?
  
  Глупец лекарство ждёт от бед,
  Но только боль приносит это;
  Усердье моралистов - вред,
  Зачем нам строгие обеты.
  И коль объятья ищешь ты,
  Забудь изъяны красоты.
  
  
  V.
  
  Дама честной хочет слыть, хоть как ни поступала;
  Добродетель - вот хвала, её носить пристало.
  Ложный вид не значит ум, простой приятен взгляд,
  Стать исконная к лицу, не груб её наряд.
  Ныне здесь безделок тьма, чтоб жёнам скрыть природу,
  Год не кончен, но прошла сегодняшняя мода.
  
  Дамы прошлых лет за честь поспорить были рады,
  Чем завидовать тому, что им совсем не надо.
  Поном быть тогда могла лужайка на холмах,
  Прясть там нить и хлеб месить умели все в домах.
  Ныне дом и землю трут дам наших одеянья,
  Волны шёлка вниз текут, а муж стоит в молчанье.
  
  О, Астрея, ты с небес спустись на землю снова,
  И поправить свой просчёт будь ради них готова!
  Сделай равными ты всех, нет рамок у людей;
  Каждый должен угождать избраннице своей.
  Счастлив муж тем, что даёт - в том сладость этой сделки!
  Дама рада, что живёт, забыв свои безделки!
  
  
  VI.
  
  Как сладостны твои слова,
  Как замечателен твой вид,
  Ты вся подобье божества.
  Зачем Природа свет творит?
  Неужто ради красоты,
  Чтоб говорила только ты?
  
  Не помню радости тех лет,
  И не смогу познать их вновь.
  А был ли полный их рассвет?
  Увы! когда ж моя любовь
  Расширится до тех высот,
  Что затенит весь небосвод?
  
  
  VII.
  
  Лицо любимой - дивный сад
  В благоуханье роз и лилий,
  Где вишни спелые горят
  На райском древе изобилья.
  Сорвать их - страшная беда.
  Пока не скажут сами - да!
  
  Овалом вишен обрамлён
  Чудесный ряд её жемчужин;
  Улыбка - розовый бутон,
  Снегами белыми завьюжен.
  Те вишни Принцу рвать - беда,
  Пока не скажут сами - да!
  
  Её глаза их честь хранят.
  Бровей изогнутые луки
  Грозя погибелью, следят,
  Чтоб не касались чьи-то руки
  Священных вишен никогда,
  Пока не скажут сами - да!
  
  

15.	Кавалер и дама с фруктами. [Ян Санредам]

  15. Кавалер и дама с фруктами
  
  
  VIII.
  
  Движенье горних сфер воспел под лютню Аполлон:
  Порядок звёзд, чей чудный ход дал времени закон;
  О тайнах неба вёл рассказ,
  Но не хвалил его Мидас, -
  С ослиными ушами ныне он.
  
  Когда же пастораль воспел своей свирелью Пан,
  Хвалил он скот, стада овец, весёлых коз сельчан;
  И эти грубости земли
  В экстаз Мидаса привели,
  Как будто бы его объял дурман.
  
  На глупого судью тогда Бог Музыки был зол;
  На Пана бросил хмурый взгляд, и тот скорей ушёл;
  Мидас украшен был потом:
  И каждый говорил о нём,
  Что прав был Феб, коль мщенье предпочёл.
  
  
  IX.
  
  Я проста, юна, но мне
  Купидон знаком вполне;
  И смекаю, при лобзанье
  У мужчин в груди желанье.
  Дым, конечно, не горит,
  Но потом огонь спалит.
  
  Я не ангел, не срамница,
  Чтоб отчаяться, гордиться;
  Но мужских лобзаний пыл
  Сильно губы мне давил:
  Так влюблённые в охотку
  Любят встречную красотку.
  
  Это глупости, поверь!
  Только жар во мне теперь:
  Там, где бьётся сердце, жажду
  Ощутила я однажды.
  Коль кипит, Венера, кровь,
  То любовь иль не любовь?
  
  Разве женщин не создали,
  Чтоб мужчины их лобзали?
  Этот прошлый мир услад
  Возвратить пора назад.
  Распустившись, розы мая
  Уж не милы, опадая.
  
  Ни наглец, ни дурачок
  Мой девический цветок
  Не сорвут. Скажу я скоро:
  Это будет без позора!
  Знаю, кем он должен быть:
  Льстить мне иль меня любить.
  
  
  X.
  
  Любит, иль нет? люблю я, иль скончаюсь?
  Оставит, нет? - за ней бегу, терзаюсь!
  Дала бы утешенье мне она,
  Стал богачом бы, счастлив был сполна!
  
  Исполнились бы все мои желанья,
  Дарил бы ей усладу в ликованье:
  Её одну любил бы без труда,
  Кто любит внешность - верен не всегда.
  
  Вот был бы магом я, при дозволенье
  Её очаровал бы без сомненья.
  Но в страсти той услад мы не найдём,
  Никто не должен каяться потом.
  
  
  XI.
  
  Ну что за глупость, смелость показать,
   А после - подчиненье?
  Иль это друг, что стал врага играть?
   Любить в том положенье?
  
  Шиповник розам вырасти даёт;
   И вот цветок доволен.
  Но любит нежность и восторг Эрот,
   И он тогда не болен.
  
  В груди бесплодной страсть, как шип, растёт;
   Прополка - вот условье.
  Ведь любит негу и восторг Эрот,
   Он истекает кровью.
  
  Даря восторг, будь выдержан, умел,
   И не стыди Эрота.
  О нежности никто не сожалел,
   Кто выбирал с заботой.
  
  
  XII.
  
  Коль коварно смог бы я страсть позолотить,
  Лесть нагромождая, что в сердце не взрастить,
  Получил бы без труда,
   Что я прошу в тщете;
  С ложью - мил всегда.
   Путь достойней в прямоте.
  
  Преуспеть в любви - запрет мне через обман;
  Похвалю тебя - отказ в истине мне дан!
  Не унизь же свысока
   Мир истины простой:
  Благость велика
   У сей Правды с Красотой.
  
  Ветер гордости - хвала, коль в ней меры нет;
  Без оценки показной ценен клад монет;
  Лишь твоей увянет плод
   Свежей красоты:
  Каждый вновь найдёт
   Себе милую, как ты.
  
  
  XIII.
  
  Эрот, где твой колчан, где стрелы, где твой лук?
  Он целеньким ушёл, а мне страдать от мук?
  Ты порази его, не упусти из рук!
  
  Считают все - ты слеп, но глаз всё ж меток твой;
  Прекрасно видит цель, чтоб поразить стрелой:
  Пронзи ему ты грудь с жестокою душой!
  
  Мой взгляд обманут, иль явился Купидон,
  Чтоб целиться в того, кто мне нанёс урон?
  Стреляй, Эрот, и рань, чтоб здесь остался он!
  
  Тогда нас примет вновь тенистый тихий грот,
  Мы раны исцелим, что нам нанёс Эрот!
  Надежда! дум тщета! о, ваших нет щедрот!
  
  Он вдалеке, в душе его страданий нет;
  Вздыхаю я тайком и слёзы лью от бед.
  По праву ли, Эрот, я жалуюсь вослед.
  
  

16.	Эрот натягивает свой лук.  [Томмазо Пироли ]

  16. Эрот натягивает свой лук
  
  
  XIV.
  
  Краса - румяно-белый ад;
   Да, для меня!
  Тех ранит, кто воспел её,
  Тех губит, кто хотел её.
   Её гордыню тронь -
   Жесток такой огонь.
  
  Нет жалости во всех сердцах;
   Да, для меня!
  Поддельное желание
  Оделось в скорбь, в рыдание,
   И частый лжив обет:
   Краса - источник бед.
  
  Смеётся скорбь, а гнев поёт;
   Да, для меня!
  Печаль во мне безмерная,
  Что слишком был ей верен я.
   К безумью первый шаг -
   Скорбей моих очаг.
  
  
  XV.
  
  О чём же твой прекрасный взор?
   О, будь добра!
  Ведёт с душой он вечный спор,
   Жизнь для него - игра.
  Всё же милые черты -
  Слепок скрытой красоты.
  
  Глаза нам смертные даны,
   Что зрят они?
  Лишь цвет, оттенки им видны,
   Но истина в тени.
  Только разум видит суть,
  Он вступил на вечный путь.
  
  Душа - есть Человек, но звать
   Ли тело так?
  Она и мощь, и благодать,
   Рассеяла наш мрак.
  И устроила наш дом,
  Где доселе мы живём!
  
  Любовь рождается в груди,
   А не в глазах.
  Что взгляд зажжёт краса - не жди,
   Здесь духа нужен взмах.
  В наших душах вспыхнет страсть,
  Встреч невинность - это сласть.
  
  
  XVI.
  
  Ради неё я жил, мечтал,
   Рок отнял милую - расплата.
  Зачем безумцем я не стал,
   Забыв, что я рождён когда-то?
  Свет ненавижу, истомлён!
  Мне лучше ночи вечный сон.
  
  Не знаю, правду или ложь
   Все говорят о водах Леты:
  "Мол, исцелят, коль в них войдёшь,
   Забудешь страсти и обеты".
  Исчезла б так моя тоска!
  Забыл кто - счастлив на века.
  
  
  XVII.
  
  Я жалуюсь, но наслаждаюсь страстью;
  Как милая прекрасна и стройна:
  Злюсь на Природу, что в своём участье
  Божественною милостью сполна
  Её красой великой наделила.
  Но верность подарить ей позабыла.
  
  Должна ль она прекрасной столь не быть?
  Противятся тому мои желанья.
  В восторге все бегут её любить,
  Но слаб огонь вседневного дерзанья.
  О ревность, всё ж прими решенье ты -
  В ней больше красоты, чем чистоты.
  
  
  XVIII.
  
  Словами хочешь соблазнить, в которых смысла нет?
  Так попугаи говорят, за нами вторя вслед:
  Так мамка шепчет малышу, что у груди согрет.
  
  Сначала говорить учись, заигрывай потом:
  Кто притворяется, тот речь свою ведёт с трудом.
  С улыбкой гляньте на него, коль с грустным он лицом.
  
  Наживку верную найдёт искусный рыболов;
  Но рыбу лишь крючком поймать, ты, как дитя, готов;
  Наловишь только пескарей с уловкой, без мозгов.
  
  Коль я ошиблась, ты прости, обиду не тая;
  Манера вызвала мой смех глупейшая твоя.
  Но кто б, найдя удачный шанс, не поступил как я!
  
  
  XIX.
  
  Молил её глаза -
   Творцов моей заботы:
  Пусть в них моя слеза
   Родит ко мне щедроты.
  Она видела меня,
  Не сочувствуя ни дня.
  
  И слов её экстаз,
   И уст её лобзанья
  Просил я всякий раз
   Унять мои страданья.
  Но их голос стал слабей,
  Словно северный борей.
  
  К её рукам припал,
   Что могут дать мне счастье;
  Их долго умолял,
   И громко - об участье.
  Прогнала меня она,
  Осмеяния полна.
  
  Вернулся я назад
   И постучал к ней в сердце,
  Где испытал я ад;
   Была закрыта дверца.
  Я молчал, к земле прирос -
  Душу ей сковал утёс.
  
  Молясь, я всё ж узрел
   Прелестны части тела:
  Спешить - её удел,
   А, может, не хотела.
  Убежала, что есть сил,
  С прелестью, что я любил.
  
  Она не так быстра,
   Как разум её гневный:
  Спешил за ней вчера,
   И всё ж отстал плачевно:
  Чтоб к себе приблизить плоть,
  Надо Душу побороть.
  
  
  XX.
  
  Мысль помести в глазах,
   Скрывай под прядью уши,
  Смени восторг на страх,
   Не друга - шпика слушай:
  И всё же Страсть свободна,
  А Ревность здесь бесплодна.
  
  Тьму сделай днём теперь,
   А истиной - догадку,
  Завистнику поверь,
   Но старость скажет сладко:
  Любовь всегда свободна,
  А Ревность здесь бесплодна.
  
  Коверкай речь и взгляд,
   Помучай мысль немножко,
  Любовь поймать ты рад,
   Но это - не рыбёшка.
  Страсть истая свободна,
  А Ревность здесь бесплодна.
  
  
  XXI.
  
  Сердец губитель, ты меня
   Избавь от боли сей ужасной!
  Без горя не живу ни дня,
   Жестоки муки и напрасны.
  Лишь мёртвый может отгадать
  Причину, чтоб мне так страдать.
  
  На небесах же боли нет
   И нет болезни обострённой;
  Веселье в сердце, нега, свет,
   И всё же - радости лишённый -
  Я жажду то, что я имел,
  Имею то, чем не владел.
  
  Любовь моя была сладка:
   Как это видел взгляд игривый -
  Мы встретились у ивняка;
   И всё ж мы не были счастливы!
  Ты сердце, руку отдала,
  Что я давал - взять не смогла.
  
  Меня лишила ведьма сил,
   От этой порчи я в печали!
  И всё ж я милую просил -
   Не прогоняй, я весь из стали.
  Скорбь в моём сердце - вот оно,
  Хотя теперь ей всё равно.
  
  
  XXII.
  
  Краса, ты хочешь знать законно,
  Где блещет пламя Купидона:
  То позади, то впереди,
  Но только не в твоей груди.
  Ни в пятке, ни в стопе столь близко,
  Какой глупец так ищет низко?
  Немного выше, только тронь:
  О, Купидонов там огонь.
  
  Назвал Эрот тебя глупышкой,
  Все думают, что ты - ледышка;
  Загнала в пятку ты любовь,
  Но иногда ярится кровь:
  Скажу о местонахожденье -
  Не в пальцах ног её горенье;
  Немного выше, только тронь:
  О, Купидонов там огонь.
  
  

17.	Венера и Купидон правят царством любви.  [Ян Санредам]

   17. Венера и Купидон правят царством любви
  
  XXIII.
  
  Ты меня зажгла красой,
   Охлади любовью!
  Не беги? Дух стойкий свой
   Прояви в низовье!
  Страсть коль убедит,
   Не отвергай услады;
  Здесь роща и тенистый вид:
   Будь умной, жди награды.
  
  Птицы радостно поют -
   Сонно наше благо:
  Клады прибыль не дают,
   Что зароет скряга.
  Приходи сюда!
   Возьмём любовь в объятья,
  Ведь нам не обрести всегда
   Местечко с благодатью.
  
  Разве заняты мы злом,
   Кто-то недоволен?
  Ничего плохого в том,
   Раз никто не болен.
  Ныне май цветёт,
   Но в декабре, у печки,
  Лишь ветер листья разнесёт,
   Я вспомню то местечко.
  
  
  XXIV.
  
  Хотела б выйти замуж я за юного красавца,
  С печалью тела и ума тогда смогу расстаться.
  Девицы страстных дум полны, больны от истощенья,
  Но люди говорили мне - излечит наслажденье.
  Хоть часто сватались ко мне, но я всех отвергала,
  Любила многих я тогда и каждый день желала.
  Но этот глупый разум мой презрел всех без разбора;
  Но если грех свой полюбить, его отпустят скоро.
  Когда-нибудь я обрету священную обитель,
  Останусь там, как повелит любимый мой Спаситель.
  И всё ж девицей умереть по правде не могу я:
  Мать родила меня, и я хочу родить другую.
  
  
  

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"