Лиловый почерк ветки на ветру,
Когда порыв срывает цвет и кружит,
Меня встречает шумом поутру,
И я стою, опять обезоружен.
Вот старый мост, когда-то я на нём
Читал про то, что люди не свободны,
Что время жжёт, что скоро мы уснём,
Шагнув во тьму, на перекрёсток вводный.
Во мне стучало глухо и всерьёз,
Я верил снам, они мерцали к ночи.
И ветер, продувающий до слёз,
Рыдал дождём и серо кровоточил.
Ты встретила меня у родника,
Потом крыльцо - я ждал тебя под крышей.
Прошло столетье, сотня, но никак
Мне не подняться к небу или выше.
Ты заслонила узкую тропу,
Ты стала тенью, я же лёг на травы,
И принимая лёгкую стопу,
Я чувствовал, насколько был неправым.
Но всё исчезло, сон упал крестом.
Я встал, заправил койку, и умытый,
Я положил на свой журнальный стол
Ключи дверей, которые закрыты.
2.
Ты говоришь, что дождь прошёл,
А я скажу, что очень сухо.
Молчанье хуже пытки болью,
А впрочем, даже хорошо,
Не раздражать чужого слуха
И не пускать слова на волю.
И так в присутствии твоём
Я нем и бледен, словно школьник.
Ты ждёшь меня? Я на виду!
И мы опять с тобой вдвоём
На разорённой колокольне,
Куда я больше не приду.
А ты поймёшь ли правоту,
Что остаётся за тобою?
Ты хороша и пахнешь льдом.
Держи, иначе я уйду,
Мне так давно хотелось боя,
Что я забыл дорогу в дом.
Ты не проводишь, никогда?
Такая пустошь, но не стоит
Считать шаги и делать вид,
Что ты разлитая вода.
Меня забвение устроит,
Ты видишь? Больше не болит!
3.
Ты пишешь, я невидимый ответ,
И я строка чернилами по вате,
Я видел ночь в распахнутом окне,
И смятые подушки на кровати.
Звенел декабрь, пронзительно и зло,
Трамвай дышал, устало и знакомо.
Я чувствовал разбитое стекло,
И медленные судороги дома.
Включили свет густого фонаря,
И дымка сна спустилась на прохожих.
В последнюю неделю декабря
Я стал зимой и незаметно ожил.
Теперь иду - по лампам и столу,
И нахожу ответы ледяные:
Я слишком долго превращался в слух,
Чтобы меня услышали иные.
4.
Ты снилась мне простой, как лён,
И слишком белой для живого.
Я был работой утомлён
И оттого бесплодно бредил.
Да что здесь, собственно, такого?
Ты убегала, и в карете
Мелькнули бархат и парча.
И я кричал: "Она уедет!
Держите!" Кто-то хохотнул,
А кто-то вовсе замолчал.
Я вздрогнул и пошел ко дну,
Как гиря, тянущая ноги.
Я оставлял тебя одну,
И вот теперь гляжу на двери,
Но только медленно тону.
Я мог бы призракам поверить,
Что ты вернешься поутру,
Но ощущение потери
И соль навязла на глазах -
Свидетельство, что я умру.
Не надо, Господи, истерик.
Я так устал, часы спешат,
Не надо свеч, я чётко вижу,
Как оживает на портьере
Моя забытая душа.
Ты мне приснилась злой и рыжей,
Блистательной, но не моей.
Я знаю, что тобою движет,
Я знаю, отчего так больно,
Как от кинжала в рукаве.
Довольно призраков, довольно!
Мне льда не растопить плечом.
Я был достаточно фривольным,
Я веер взял и руку с ним,
Но стало слишком горячо,
И я в минуты (или дни?)
Был на другом конце прихожей.
"И были счастливы они..."
Но жизнь банальна и грустна
И на реальность не похожа.
Я в полудрёме и со сна
Смотрел на огоньки деревни
И в каждом доме видел знак
Твоей души. Опять ошибка -
Во мне заклокотала ревность.
Но ты была недостижима,
И я всю ночь стонал в бреду,
Как глупый мальчик, что звезду
Пытается поймать в вершинах.