Храм на воде

      Этот экземпляр книги 2026 БЕСПЛАТНЫЙ и не может никем использоваться для продажи.

      (C)Все права принадлежат Анне Рось.

      Обложка автора.

     

      В электронных книжных магазинах можно встретить платную версию 20 17 года выпуска с обложкой Издательства Андронум.

      Одна из героинь повествования - молодая художница Мария Иванчай, красивая девушка и предмет мечтаний многих друзей, оказывается в старинном храме. Хотя Мария с детства видела этот храм, но после того, как она стала профессиональной художницей и с ней произошло чудо, она по-другому взглянула на древний храм. Кто будет оказывать помощь Марии в восстановлении храма, какие трагические события будут сопровождать жизнь матушки и какие чудеса будут встречаться на ее жизненном пути? Состоится ли Мария, как художница - читайте и отдыхайте душой.

     - Девушки, выходим на первый план, отлично, - оператор программы 'Новости науки' наметанным глазом выбирал самых симпатичных девушек курса.

     Он остановил свой взгляд на Марии Иванчай, выпускнице академии художеств. 'Красивая девушка, одни глаза чего стоят, да и фигурка высший класс', - подумал он, но поймав на себе взгляд Эвелины, его помощницы и третьей жены, он быстро отбросил лукавые мысли.

     - Так, молодой человек, станьте тут. Отлично, - продолжал оператор.

     Художник Ростислав Чуднов, став около Марии, прошептал ей на ухо:

     - После съемки назначу ему стрелку, он с тебя глаз не сводит. Еще и Гиорги возьму с собой.

     После упоминания имени Гиорги Мария невольно улыбнулась.

     - Тихо, не заводи его, - ответила Мария.

     В этот момент оператор взял крупным планом лицо Марии.

     - Чудненько, чудненько, - отметил он.

*

     А в это время в семье Иванчай сорокадвухлетняя Надежда управлялась с обедом на кухне.

     - Мама, чего вы так плохо кушаете? Надо набираться силы, положить блинчик? С курятиной, - предложила Надежда своей свекрови.

     - Спасибо, Наденька, куда мне, я уже наелась, - ответила Елизавета Васильевна, - ой, Наденька, как я тебе благодарна. Если б не ты, не знаю, как бы я в этой больнице управилась. Спасибо тебе.

     - Что вы, Елизавета Васильевна, вы для нас столько добра сделали, а долг платежом красен.

     На пороге кухни появился муж Надежды, сын Елизаветы Васильевны, Андрей.

     - Включайте скорее телевизор или пойдемте в зал смотреть, там показывают университет, может, нашу Марию покажут.

     Надежда кинулась включать вилку удлинителя в розетку.

     - Какой канал? - спросила она.

     - Муниципальный, - ответил Андрей, присаживаясь на кухонный табурет, - сделай громче, - попросил он.

     Вся семья обратила свои взоры к экрану телевизора.

*

     - А теперь я передаю слово ректору нашего университета Салгиру Всеволоду Алексеевичу, - говорила бойкая ведущая программы.

     - Более трех тысяч первокурсников переступили сегодня порог нашего университета. Новые специальности такие, какинноватика, медицинская кибернетика, биоинженерия, микро- и наносистемная техника позволят подготовить квалифицированных специалистов для нашей страны, - говорил ректор.

     - А сын Зои Никитичны поступил на медицинскуюкибернетику, - сказала Надежда.

     - Тихо, тихо, не отвлекайся, - перебил Андрей.

     - Наш университет обладает колоссальной научной и исследовательской базой, - продолжал ректор, - знаменательно, что именно в сто двадцатипятилетний юбилей наш университет гостеприимно распахнул двери трех отреставрированных корпусов. Мы сегодня благодарим наших спонсоров, а также строителей, художников, всех тех, кто возвратил к жизни наше историческое наследие, великолепный архитектурный ансамбль, памятник зодчества конца девятнадцатого века.

     - Сколько же денег ушло на реставрацию, - покачала головой Надежда, рассматривая в экране телевизора отреставрированные корпуса.

     - Смотри, смотри, это же панно Марии показывают, - оживился Андрей.

     - У моей внучки самая красивая картина, - сказала Елизавета Васильевна.

     - У твоей внучки всегда все самое красивое, мать, - засмеялся сын.

     - Слово руководителю проектом реставрации,профессору архитектуры Малию Ивану Федоровичу, - говорила ведущая программы.

     - Работы по восстановлению трех корпусов национального университета носили исключительный характер, - начал профессор. - Это один из удачных примеров реновации исторических зданий. Перед нами стояла задача не только сохранить уникальные исторические сооружения, но и сделать учебные аудитории, учебно-научные лаборатории, отвечающие современному уровню науки и техники.

*

     - Смотрите, смотрите, наша Мария, - Андрей встал со стула.

     - Как всегда, смеется, - сказала Надежда, - значит, все хорошо.

     - Такая ж хохотушка, как ты, - заметил муж.

     - А кто это около нее? Чернявый такой? - спросила Елизавета Васильевна.

     - Это ее обожатель, тоже художник, Ростик, - ответила Надежда.

     Бабушка удивленно подняла брови.

     - Ростислав, - пояснил сын, - Ростислав Чуднов.

     - Звучное имя, - заметила Елизавета Васильевна.

     - Группа выпускников академии художеств, - продолжал профессор, - два года работала над серией панно, ставших украшением, изюминкой архитектурного ансамбля. По сути, это их выпускная работа, достойная наивысшей оценки.

     - Это про Марию, - пояснил Андрей матери.

     - Молодец Марийка, - похвалила бабушка.

     - Так, мать, пеки пироги, будем гостей звать, - скомандовал Андрей, - звони Марии, пусть приглашает этого Ростика и всю свою компанию. Я в маркет. Пиши список.

     Репортаж закончился. Надежда взяла телефон, позвониладочери. Ее телефон был отключен.

     Минут через пятнадцать Мария сама перезвонила.

     - Мама, ты звонила?

     - Доченька, мы тебя по телевизору видели, умница наша. Папа сказал приглашать твоих друзей, будем праздновать.

     - Мама, сегодня никак не получится, мы всем коллективом едем на озеро на пикник. Ректор пригласил. Профессор Малий тоже там будет. Я должна идти. Дома как-то посидим сами. Целуй папу и бабушку. Пока.

     - Я понял, что пирогов не будет, - разочарованно сказал отец.

     - Пирогов все равно напечем. Пикник у них. И профессор будет, не может же она пропустить момент пообщаться с такими людьми.

     - Эх, мать, ладно, пеки свои пироги. У меня есть наливочка. Сами отпразднуем, - ответил Андрей.

     - Мам, ты чего не в постели? - шепотом спросила Мария у матери, дремлющей в кресле.

     - Тебя ждала. Который час? Пойдем на кухню.

     Мать и дочь тихонько направились на кухню, чтобы не разбудить бабушку, спящую в гостиной.

     - Почти одиннадцать, - сказала Мария, взглянув на настенные часы.

     - Есть будешь?

     - Что ты, мы были у ректора на даче, он нас ухой угощал. У него такой дом на озере! Было так весело! У него замечательная жена. Они так запросто общаются с молодежью!

     - А что профессор? - поинтересовалась Надежда.

     - Профессор Иван Федорович тоже очень замечательный. Хвалил меня. Очень ему моя идея понравилась по полиптиху.

     - Полиптиху? - спросила Надежда.

     - Мама, это несколько картин, связанных общим замыслом и единством решения,- уточнила дочка.

     - Так вы писали в одном стиле?

     - И в единой цветовой гамме. Молодцы ребята. Так хорошо написали работы. Идеи хорошие, исполнение. Профессор очень был доволен.

     - А что твой Ростик? - спросила мать.

     - Он не мой. Он лучший друг и замечательный художник, мама.

     - А Федя был? - не унималась мать.

     - Мама, как же без Феди? Конечно, был. Он наши глаза и уши. Он кожей чувствует стиль, эпоху. Федя - просто клад.

     - Хорошо, умывайся, завтра расскажешь. Давай уже спать.

     Надежда выключила свет и направилась в спальню. Мария только открыла дверь ванной, как в прихожей зазвонил ее мобильник. Она быстро открыла сумку, взяла телефон и направилась разговаривать в ванную.

     Надежда снова пошла на кухню, чтобы подождать дочку и спросить, кто это звонит в такое позднее время.

     - Мама, ты не пошла спать? - спросила Мария, выйдя из ванной комнаты.

     - Кто звонил? - спросила Надежда. - Ничего не случилось?

     - Это Зинка, приглашает приехать. Говорит, тетя Глаша видела меня по телеку, вот Зинка и решила позвонить. Говорит, скоро замуж выйдет. Может, я съезжу и бабушку отвезу заодно?

     - Ложись спать, завтра видно будет, - ответила Надежда и направилась спать.

     - Бабушка, оставь сумки, я сама отнесу, - Мария заносила сумки за калитку бабушкиного двора, таксист помогал ей.

     - Какой воздух, - сказала бабушка, - родной! В родном углу всё по нутру.

     - Здравствуйте тетя Лизавета, вернулись? - спросила сорокалетняя соседка Глаша.

     - Вернулась, слава Богу! - ответила радостная бабушка.

     - Курей ваших после обеда перегоню, как освоитесь, - сказала Глаша, - Мурка ваша соскучилась, вон, как встречает!

     Кошка потерлась о ноги бабушки.

     - Мурр, - замурчала она.

     - Сразу 'мурр', сразу угощать тебя? - бабушка погладила кошку по голове. - Пойдем в дом, посмотрим, что там у нас за гостинцы.

     Мария, забрав сумки, расплатилась с таксистом по двойному тарифу, иначе он никак не соглашался ехать в деревню.

     - Бабушка, хорошо тут у тебя, я так соскучилась по деревне, по твоим вареникам, по молочку, - сказала Мария, внося сумки в дом.

     - А мы налепим, дай время. И молочка парного у Глаши купим.

     Елизавета Васильевна направилась на кухню.

     - Пойдем, Мурочка, дам тебе колбаски.

     Кошка побежала впереди бабушки, направляясь к своей миске.

     - Бабуль, сядь, отдохни с дороги, - сказала Мария, - я сейчас картошку выкопаю, сварим, будешь пюре?

     - Буду, - сказала бабушка, - я сейчас воду поставлю кипятиться, а ты иди в огород. Помнишь, где картошку посадили?

     Мария кивнула головой.

     - Много не копай, килограмма два, чтоб и на завтра было. Еще зеленого лучка вырви, - наказала бабушка.

     - Хорошо, только переоденусь, - сказала Мария.

     - Вкусная картошка, бабушка, угадала ты с сортом, - хвалила Мария, - бабуль, посуду я помою сама, ты чай будешь или молоко?

     - Давай молочка выпьем, я так соскучилась по нему. В городе такого нет, сплошной порошок.

     Елизавета Васильевна наполнила две чашки парным молоком.

     - Ты с печеньем будешь? - спросила бабушка. - Уже звонит телефон, небось, подруга.

     Мария побежала в спальню, где лежал телефон. Когда она вернулась в комнату, бабушка спросила:

     - Зинаида?

     Мария утвердительно махнула головой:

     - На шашлыки пригласила, в четыре заедут за мной.

     - Не ходи ты с ней, непутевая она.

     - Почему непутевая, бабуль? Нормальная девчонка, я ее столько лет знаю, - возразила Мария.

     - А я говорю тебе - непутевая она. Не ходи, а то втянет тебя куда-нибудь.

     - Бабуль, я же взрослая, куда меня можно втянуть?

     - В беду втянуть, - сердилась бабушка.

     - Бабуль, не волнуйся, я недолго, на часик, хорошо? - уговаривала Мария, собирая посуду со стола. - А вечером будем с тобой сериал смотреть, хочешь?

     - На часик ладно, - согласилась Елизавета Васильевна.

     Мария быстро вымыла посуду и пошла собираться.

     Около четырех часов под окнами резко затормозиластаренькая ауди, подняв столб пыли. Мария услышала сигнал клаксона.

     - Приехала непутевая, - ворчала бабушка, - смотри, Мария, на часик, а то буду волноваться.

     - На часик, - сказала Мария и поцеловала бабушку.

     - Привет, Марианна, - сказала Зинка, увидев около калитки Марию, - садись сзади. Знакомься, это мой Валерик, поехали.

     - Привет, я - Мария, - представилась Мария, - а куда мы? Чего на машине?

     - На реку. Лариска уже там. А чего ноги бить, если есть колеса! - Зинка говорила очень громко, перекрикивая музыку.

     - Только я недолго, бабушку не хочу саму оставлять, - сказала Мария.

     - И мы недолго. До утра, не позже, - смеялась Зинка.

     Марии шутка не понравилась, но выходить было поздно, машина уже рванула с места.

     У реки на цветастом покрывале сидела стройная Лариса, местная парикмахерша, жгучая брюнетка с зелеными глазами. Рядом на пеньке сидел хороший парень Иван, механик и вообще мастер на все руки. Он держал в руках гитару и подбирал какую-то мелодию.

     - Давно не держал в руках гитару, - сказал он, - пальцы огрубели, не слушаются.

     Лариса листала журнал мод и поглядывала на Ивана из-под длинных ресниц, улыбаясь улыбкой Монны Лизы.

     - Вань, у тебя такая крепкая рука, ею не гитару, девушку обнимать, - вкрадчиво сказала Лариса.

     Невдалеке у костра крутились еще два парня, вероятно, готовили угли на шашлык. В худощавом парне Мария узнала Анатолия. Он жил на другом конце деревни и она про него практически ничего не знала, кроме того, что отец его пил и утонул в реке, оставив жену с двумя детьми. А второй парень был постарше, крепкий, судя по виду, явно приезжий.

     - Привет, народ! А что, шашлыки еще не готовы? - спросила Зинка, приближаясь к компании.

     Парни оставили гореть костер и тоже подошли к друзьям.

     - Зинуля, а без горючего костер не разгорается, - сказал приезжий.

     - Горючее завезли, - ответила игриво Зинка.

     - Кто такая? - спросил приезжий, глядя на Марию пронизывающим взглядом.

     Марии приезжий сразу не понравился. Слишком взгляд колкий, да и выпивший он был. И не слегка.

     - Это наша Марианна, художник государственного значения, - ответила Зинка, - ее по телеку показывали.

     - Привет, - поздоровалась Мария.

     - Здоров, Мария, - поздоровался Иван, - давненько тебя не было.

     - Привет, - улыбнулась Лариса, поправляя локон на плече.

     - Знакомься, это Гарик, - представила Зинка приезжего, - а это Толик, ты его, наверное, помнишь? Он пел в школьном ансамбле.

     - Так, знакомство надо отметить, - сказал Гарик, - Зинуля, доставай.

     - Минутку, - сказала Зинка, - Валера, неси сумку, ту, что в багажнике.

     Валера кинулся к машине. Мария смотрела на Зинку и не узнавала ее. От ее подруги не осталось ничего прежнего. Перед ней была раскованная молодая женщина, даже можно сказать, чрезмерно раскованная.

     Валера принес сумку. Гарик открыл ее и достал бутылку.

     - Подставляй тару, - скомандовал Гарик, - Иван, присоединяйся.

     - Не, я не буду, - сказал Иван, - мне утром на работу.

     - Всем на работу, - засмеялся Гарик, - нам с Толяном тоже на работу. Толян, держи, - он протянул рюмку.

     Анатолий взял, улыбаясь и прищуривая глаза.

     - Я пить не буду, - предупредила Мария, - мне уже пора идти, бабушка ждет.

     - Бабушка подождет, - сказал Гарик, протягивая рюмку Марии.

     - Это грубо, - сказала Мария, - я же сказала - пить не буду. До свиданья всем.

     - Мария, я тебя провожу, - предложил Иван.

     - Нет, спасибо, тут рукой подать, я пройдусь.

     - Сиди, - сказала Лариса, придерживая рукой Ивана.

     - Ну, гляди, - сказал Иван.

     Гарик опрокинул рюмку и протянул ее Валере:

     - Наливай!

     - Гарик, не части, - Валера забрал рюмку, - оставь на шашлык. Что там с костром?

     - Толян, что с костром? - крикнул Гарик.

     Анатолий направился к костру, начал разбивать головешки дров.

     - Девчонки, нанизывайте шашлыки, - сказал Валера, - мясо отменное, баба Маша замочила, о-о, какой аромат!

     - А где Гарик? - спросил Иван.

     - Наверное, отошел в кусты, - сказала Зинка.

     Анатолий поджег сухую ветку, подкурил от нее сигарету, посмотрел на компанию.

     - Вань, последи за костром, поищу Гарика, - сказал Толик и направился в сторону деревни.

     Иван положил гитару, встал с пенька.

     - Вань, подай руку, я встану, - Лариса кокетливо потянула ухоженную руку, - помогу Зинуле мясо нанизывать, правда, у меня маникюр.

     Он потянул ее за руку, она поднялась и прильнула к Ивану, будто это он не рассчитал силу и прижал ее к себе. Довольная Лариса рассмеялась звонким смехом.

     Иван отошел к костру. Исчезновение двух парней ему не понравилось. Прошло пять минут, а они не возвращались. Иван подошел к машине, где возился Валера.

     - Валер, пойду, проверю, как там Мария добралась, не нравится мне этот Гарик, - шепнул Иван на ухо Валере, - ты тут присмотри.

     - Помощь нужна? - спросил Валера.

     - Сам обойдусь, отдыхайте,- ответил Иван и ушел.

     - Куда это он? - спросила Лариса, недовольно кривя губы. - Куда они все разбрелись?

     - Наверное, за Машкой побежали, - ответила Зинка.

     - Приехала овца, - скривилась Лариса, - я еле уговорила Ваньку пойти с нами на пикник, а он за этой овцой побежал. Что они бегают за ней, как стадо баранов?

     - Новая юбка появилась, вот и бегают, - сказала Зинка, - знаешь что, подруга, давай, наливай, будем настроение поднимать.

     - Зин, не надо тебе, хватит, - попросил Валера.

     - Имею право, - ответила Зинка, - мы обручаемся или нет? Нет, ты скажи мне, мы обручаемся или нет? Или ты, как козел тоже побежишь Машку искать?

     - Дай бутылку, - строго сказал Валера, забирая бутылку, - не части, Зина.

     - Говорила тебе, зови меня не Зина, а Наида.

     - Да хоть Даная, воду пей, а не зелье! - строго заключил он.

     Лариса не ожидала от Валеры такой твердости. Она взяла Зинку под руку:

     - Давай, Зин, мясо нанизывать.

     - Да сколько его нанизывать? - сказала расстроенная Зинка. - Видишь, все разбежались.

     Мария шла по дороге вдоль водохранилища. Она вдыхала всей грудью свежий чистый воздух. Легкая волна набегала на берег, приятно шурша. Как давно они детворой бегали купаться на водохранилище в жаркие летние дни. Она улыбалась, вспоминая дни беззаботного детства.

     Внезапно взгляд Марии остановился на заброшенном храме. Казалось, что он стоит прямо на воде, хотя рельеф местности был такой, что фундамент храма стоял на возвышенности, благодаря которой водохранилище не поглотило его. Марии захотелось посмотреть, какой храм внутри, насколько он сохранился. Она поднялась по ступенькам и приоткрыла незамкнутую крепкую дубовую дверь. Яркие лучи низкого сентябрьского солнца осветили внутреннее убранство храма. Мария ступила на пол, покрытый крепкой керамической плиткой бежевого и терракотового оттенков. Пол отлично сохранился, учитывая, что храм до создания водохранилища служил для хранения зерна. Храм был совершенно пуст, только столик для свечей стоял около крепкой колонны. Мария начала рассматривать стены. Во многих местах росписей краска облупилась, обнажив штукатурку. Но в целом штукатурка не была повреждена. 'Да, строили на славу', - подумала Мария. Она внимательно рассматривала стенную роспись. 'Писали, вероятно, водными красками по стенной штукатурке, - рассуждала Мария, - вот, что значит хорошие связующие - яйца, животные и растительные клеи. А маслом не стали писать, доверились проверенной временем надежной системе росписи'. Она провела рукой по прохладной стене, по невысокому округлому балкону, к которому вела небольшая лестница с коваными перилами. Мария рассматривала роспись на стенах, отмечая строгую упорядоченность ковровых узоров. По краям ковра были орнаменты, внутреннее поле было одного тона, в основном оттенка охры или же осветленного бургунда, а в центре располагался один из сюжетов из жития святого. 'А ведь роспись легко восстановить, - подумала Мария, - процентов семьдесят росписи сохранилось, главное, что внутри ковра уцелели росписи жития. Их можно реставрировать'.

     Внезапно на пороге храма появился Гарик, он стремительно направлялся к ней.

     - Вот ты где, - с ухмылкой сказал он, - пойдем, не отрывайся от компании, - он потянул ее за руку.

     - Пусти, - строго сказала Мария, - я с тобой никуда не пойду.

     - Гордячка, сейчас мы посмотрим, какая ты, гордячка.

     Гарик обнял Марию крепкими руками и прижал к стене. Перед тем, как она почувствовала прикосновение его мокрых губ, она увидела, что в храм вошел Анатолий. Мария что силы оттолкнула Гарика. Его это взбесило, он рванулся к ней и начал валить ее на пол.

     - Ах ты, столичная штучка, - сказал он, пытаясь схватить ее руки и прижать к полу, - вот стерва, брыкается, Толян, держи ее ноги!

     

     Анатолий присел и взял за ногу Марию. Хорошо, она была в джинсах. Она второй ногой с силой ударила Анатоля в плечо. Он начал падать назад и ударился головой о кованые перила лестницы.

     - Ну, держись, тварь, - сказал разъяренный Гарик.

     Одной рукой он прижал нижнюю челюсть Марии к полу, а второй размахнулся, чтобы крепко ударить ее. В какое-то мгновенье Мария почувствовала запах ладана и услышала '...возниспосли нам благодать Пресвятаго Твоего Духа'. Внезапно Гарик отпустил ее, его лицо исказилось от боли. Марии показалось, что кадило прошло сквозь его тело и обожгло нестерпимым огнем. Он вскочил, как раненый зверь и помчался к выходу.

     Марии открылось дивное видение. Она увидела настоящую службу. Дьякон обходил с кадилом храм, распространяя благовоние. Мария встала, сняла с шеи шарф и накинула его на голову. Она всей грудью вдыхала дым фимиама, мысленно благодаря Бога за чудесное спасение.

     Началась вечерня. Мария поискала глазами Анатолия и увидела его на мужской половине храма. Он стоял на коленях. Хмель полностью прошел, он внимал службе, а по щекам его текли две горькие слезы. 'Значит, не я одна вижу службу', - подумала Мария. Тут она услышала около уха:

     - С тобой все в порядке?

     Рядом стоял Иван. В серых глазах его была тревога, русые волосы были немного растрепаны.

     - Все нормально, - шепотом ответила Мария.

     В это время они услышали:

     - Миром Господу помолимся, - призывал диакон.

     - Господи, помилуй, - подхватил хор.

     Все присутствующие в храме перекрестились.

     Мария, Иван и Анатолий тоже перекрестились. Служба продолжалась. Мария слушала возгласы священника, пение хора и самое удивительное - она видела иконы на иконостасе. Она стояла на удивительной службе, вдыхала запахи горящих свечей, божественного фимиама. Ей вся служба показалась одним мгновением. Наконец, она услышала голоссвященника:

     - Благословение Господне на вас, Того благодатию и человеколюбием, всегда, ныне и присно и во веки веков.

     - Аминь - пропел хор.

     Все в мгновение растаяло. Мария с Иваном стояли посреди пустого храма, понимая, что они стали свидетелями большого чуда. К Марии подошел Анатолий.

     - Прости меня, Мария, Христа ради прости, бес меня попутал. Не знаю, чем искупить вину. Стыдно, душу жжет.

     - Не пей, Анатолий, и будет тебе прощение. Бога моли, - ответила Мария и направилась к двери.

     На улице уже стемнело.

     - Да меня же бабушка заждалась, - спохватилась Мария.

     Она достала мобильный и набрала бабушкин номер.

     - Связи нет, надо быстрей идти, - сказала она.

     - Я провожу, - вызвался Иван.

     Анатолий молча пошел с ними, понурив голову. По пути он тяжело вздыхал.

     Бабушкаожидала около калитки.

     - Мариюшка, ну что же ты? Я ж волнуюсь.

     - Бабушка, прости меня, - Мария обняла бабушку.

     - Я вижу, ты с охраной, - бабушка взглянула на парней.

     - Пойдем, бабушка, в дом, не застыть бы тебе, - волновалась Мария. - Спасибо, до свиданья, - сказала она парням.

     - Мария, ты надолго приехала? - спросил Иван.

     - Дней на пять, - ответила Мария и прикрыла калитку.

     В доме было тепло. На столе стоял горячий самовар и гора пышных оладьев. А еще душистое варенье из лепестков роз.

     - Я тебя заждалась, второй раз самовар согрела, - сказала бабушка.

     - Ой, бабушка, я такое чудо видела! Я зашла в храм Николы Чудотворца, мне открылась служба, пение хора. Представляешь, я чувствовала запах ладана, видела молящихся прихожан, горящие свечи, - Мария заново переживала увиденное.

     - Только ты видела службу или твои провожатые тоже? - спросила бабушка.

     - Мы втроем стояли на службе. Я провалилась во времени, мне казалось, что прошло от силы минут десять.

     Бабушка наполнила чашку чаем и поставила Марии на блюдце.

     - Ешь оладьи, твои любимые, - угощала бабушка, - варенье бери, для тебя варила.

     - Спасибо, бабушка.

     Мария бросила ложку ароматного варенья в чай, лепестки роз плавно опускались на дно.

     - А службу в нашем храме не только вы видели. Еще покойная Аграфена не раз говорила о том, да только мало кто верил, царствие ей небесное, - перекрестилась бабушка.

     - Аграфена? Это старица, про которую ты мне рассказывала в детстве? Которая икону хранила?

     - Она, благочестивая, она. А вам открылось чудо. Видать, Николай Угодник, батюшка наш, назначение вам приготовил. Неспроста это, да, неспроста.

     - Я знаю, какое назначение, бабушка, - тихо сказала Мария.

     - Какое же? - удивилась бабушка.

     - Я буду реставрировать росписи. Мы восстановим храм.

     - Кто это 'мы'? - поинтересовалась бабушка.

     - Еще не знаю, кто 'мы', но храм должен жить.

     - Знаешь, что, внучка. Ты завтра поговори с батюшкой Михаилом. Расскажи, что произошло. Он придет отпевать Гната Андреевича, представился страдалец, царствие ему небесное, - перекрестилась бабушка. - Смерть не спросит, придёт да скосит.

     - А почему он страдалец? - поинтересовалась Мария.

     - Сам без отца рос, в войну убили, да еще и сына потерял. Очень он тосковал по нему. В последние годы он в голỳбинской церкви звонарем был. Бывало, на праздник его колокольный перезвон все ближайшие деревни слышали. За душу брал. Большой мастер Гнат Андреич был, спаси, Господи, его душу, - перекрестилась бабушка.

     - А отец Михаил с церкви в Голỳбино? - поинтересовалась Мария.

     - Да, наш настоятель, дай Боже ему здоровья, хороший человек! - похвалила бабушка.

     - Бабушка, увидишь его завтра, позови меня,- попросила Мария.

     - Позову, милая, позову. Спаси Господи, пойду я спать.

     - Спокойной ночи, бабушка.

     Встреча Марии с отцом Михаилом произошла неожиданно.После обряда отпевания Гната Андреевича отец Михаил направился пешком в Голỳбино. По пути он зашел в сельмаг. Когда отец Михаил выходил из магазина, на ступеньках его встретила Мария.

     - Здравствуйте, отче, - поприветствовала она отца Михаила.

     - Доброго дня, - ответил батюшка, - ты ли, Мария? Расцвела, расцвела.

     - Отче, можно с вами поговорить? - спросила Мария.

     - Отчего нельзя. Время есть - пойдем в Голỳбино, в храм зайдешь. А по пути все расскажешь. Тебя, говорят, по телевизору показывали?

     - Репортаж был, группа художников участвовала в реставрации национального университета. Я среди них. Мы оформляли панно, - кратко объяснила Мария.

     - Слышал про такое, хорошее дело. А что привело к нам? Елизавету Васильевну проведать? Как ее здравие? - поинтересовался батюшка.

     - Спасибо, вашими молитвами.

     Мария и отец Михаил пошли по тропинке вдоль водохранилища.

     - Батюшка, меня вот какое событие к вам привело, - начала Мария.

     Она рассказала, что с ней случилось, о видении, свидетелем которого явилась не одна она, а еще Анатолий и Иван.

     - Избрал вас Николай Угодник на дела добрые, неспроста открыл вам чудо в храме своем. Да, а ведь Аграфена, царствие ей небесное, неоднократно свидетельствовала о чудесах храма, - батюшка остановился, задумался, глядя на гладь водоема.

     Прошло несколько минут, отец Михаил направился далее.

     - Батюшка, а ведь храм в хорошем состоянии, ведь его можно реставрировать, - сказала Мария.

     - Можно, - согласился батюшка, - да ведь это недешевое дело. Материалы - дорого, штукатуры - дорого, художники - дорого.

     - Батюшка,художники не дорого. Я буду работать, своих однокурсников приглашу. Думаю, они согласятся. Думаю, еще найдутся желающие помочь в восстановлении храма.

     Отец Михаил снова остановился.

     - Дело хорошее. Здешний фермер Николай Сергеич говорил мне как-то, что на благое дело пожертвовал бы средства.

     Мария заулыбалась.

     - Не радуйся, - продолжал батюшка, - дело это сложное, требует больших хлопот и обдумывания. Да ни одно дело не решается без согласия архиерея.

     Мария и отец Михаил вышли на грунтовую дорогу. В метрах десяти приближалась машина.

     Иван, поровнявшись с Марией и отцом Михаилом, остановился.

     - Долгие лета, батюшка. Здравствуй, Мария. Куда путь держите? Садитесь, подвезу.

     - Не дашь прогуляться, - сказал батюшка, - ну да ладно, спасибо тебе. Присаживайся, Мария. А ты откуда?

     Мария уселась на заднее сиденье. Иван посмотрел на нее в зеркало.

     - В Звàновке был, у фермера. Аппарат сломался, ремонтировал, - ответил он.

     - Тут мне Мария рассказала о чуде в храме Николая Угодника. Свидетельствуешь о чуде? Что видел? - спросил батюшка.

     - Что видел, все видел, службу видел, запах ладана слышал, свидетельствую, - ответил Иван и посмотрел в зеркало заднего вида.

     Мария увидела его взгляд и слегка улыбнулась.

     - Мария тебе говорила, что она задумала? - спросил батюшка.

     - А что она задумала? - поинтересовался Иван.

     - Храм реставрировать она задумала. Возьмешься за это дело? Необходимо, чтоб кто-то возглавил эти работы. А ты парень знающий, работящий, умелый, кто, как не ты? - продолжал батюшка.

     - Я? - переспросил Иван. - Мария задумала? Да, неожиданное предложение.

     - Глаза страшатся, а руки делают, - сказал батюшка, - а мы с Марией поможем. Да, Мария? - батюшка повернулся вполоборота к Марии.

     - Ну, если Мария поможет, то я согласен.

     Все дружно рассмеялись. Мария удивлялась. Ведь, отец Михаил по годам лет на шесть-семь старше Ивана. А вот чувствуется, что он умудренный опытом человек, рассудительный, веры необыкновенной.

     Время пролетело незаметно. Иван затормозил у церквушки отца Михаила. Все вышли из машины. Мария накинула шарфик на голову, перекрестилась на входе в церковь.

     - Значит, я согласую твою кандидатуру с архиереем? - продолжал разговор отец Михаил.

     - Как решите, батюшка, - ответил Иван.

     - Мария, твое решение твердое? - строго спросил отец Михаил.

     - Твердое, отче, - ответила Мария, - батюшка, разрешите свечу Николаю Угоднику поставить?

     - Милости прошу.

     Мария вошла в церковь и направилась купить свечи.

     - Господи, благослови на благочестивое дело, - услышала она тихий голос отца Михаила.

     Из Голỳбино Иван привез Марию на машине к самому дому.

     - Спасибо, Иван, - сказала Мария, - это очень хорошо, что ты согласился возглавить работы по восстановлению храма.

     - Мария, я рассчитываю на твою помощь, - ответил Иван. - А кто это у твоей калитки? Не Анатолий ли?

     Мария оглянулась и увидела Анатолия.

     - Помощь нужна? - спросил Иван.

     - Нет, сама разберусь, - ответила Мария, выходя из машины.

     - Здравствуй, Мария, - Анатолий встал.

     - Здравствуй, Анатолий.

     - Мария, потерял я покой, ни есть, ни спать не могу, не знаю, как мне грех мой замолить, чтоб простила ты меня. Хоть руки на себя накладывай.

     - Что ты, Анатолий, самоубийство большой грех. Этим ты себя в еще больший грех введешь. Я на тебя, Анатолий зла не держу, не терзайся. Если хочешь душу успокоить, поговори с батюшкойМихаилом, он поможет.

     - Спасибо, Мария.

     - Анатолий, а ты службу видел вчера?

     - А как же! - глаза Анатолия загорелись. - От первого до последнего слова! До сих пор не могу опомниться. Меня теперь все время в этот храм тянет. Я там уже утром был.

     - И что?

     - Ничего. Пусто.

     - А ты строительными работами занимаешься?

     - Я и штукатур, и маляр, и плотничаю, если надо.

     - А восстановить храм поможешь?

     - Помогу, только скажи, - оживился Анатолий.

     - Отец Михаил спросит разрешения на восстановление. Я тебя сразу позову. Я хотела спросить. У тебя же музыкальный слух и голос хороший?

     - Да пел когда-то, в школе еще, - замялся парень.

     - А у отца Михаила звонаря сейчас нет. Может, пойдешь в звонари? Поговоришь с батюшкой?

     - Спасибо тебе, Мария. Сегодня же и поговорю. Здравствуйте, - сказал Анатолий подошедшей бабушке.

     - Что ж ты гостей на пороге держишь? - спросила Елизавета Васильевна.

     - Я уже ухожу, до свидания, - сказал Анатолий.

     - Пока, - ответила Мария. - Бабушка, а в магазин я еще не попала, пойду снова.

     - Да где ж ты была? - удивилась Елизавета Васильевна.

     - Сейчас приду, расскажу.

     Дни бежали очень быстро. Мария окунулась с головой в заботы сельской жизни. Надо было помочь бабушке сделать заготовки на зиму, убраться в огороде, собрать яблоки, выкопать картошку. Работы хватало. Как-то Иван заехал и предложил помощь в копке картошки.

     - Да, сколько тут у бабушки той картошки, - сказала Мария, - потихоньку управимся. А что, батюшка не приехал? - поинтересовалась Мария.

     - Нет, не приехал. Как только будут новости - сообщу, - пообещал Иван.

     Как-то вечером зазвонил телефон.

     - Привет, Ростик. Да, звонила. Хотела вас с ребятами пригласить на фаршированную щуку, бабушка у меня непревзойденная мастерица на этот счет. Зови Катюшу, Федю, Гиорги, - приглашала Мария. - Очень вас жду.

*

     Ребята приехали в субботу.

     - Привет тебе, царица полей, - поздоровался Гиорги, говоря с легким грузинским акцентом, принятым от дедушки грузина, - принимай витамин, сладкий персик и инжир, - сказал он, передавая Марии корзину с фруктами.

     - Мой любимый инжир! А персики огромные! - Мария вдохнула аромат 'вкусной' корзины.

     Ростик давно дружил с Гиорги, с самого первого курса академии. Девушки просто обожали Гиорги за выразительные серые глаза, черные волнистые волосы, но особенно за галантные манеры. А еще он любил шутить и цитировать своего дедушку. В общем, он был душой любой компании. Ростислав часто засиживался в общежитии в комнате Гиорги, которую тот разделял с Федей, искусствоведом и неутомимым исследователем интернета. Федя был просто ходячей энциклопедией и постоянно расширял свой кругозор. А еще Федя создавал каталог работ своих знакомых художников.

     - Ребята, как я рада! Проходите во двор. Привет, Катюша, пойдем, - Мария приглашала гостей, -Ростик, неси корзину в беседку.

     - С удовольствием, - Ростислав взял корзину с фруктами в правую руку, поскольку в левой он нес мольберт, - виды у вас - чудные.

     - А какие у нас рассветы и закаты! Я вам покажу, - пообещала Мария, - Федя, ты, как всегда с ноутбуком.

     - Он без него просто кушать не может, - вставил Гиорги и все весело рассмеялись.

     - Федя, а ты не забыл свой фотоаппарат? - спросил Ростик.

     - Нет, не забыл, - ехидно сказал Федя.

     - У Феди сегодня важная задача, - сказал Гиорги, - он должен успеть быстро сфотографировать фаршированную щуку для натюрморта Ростика, до того, как от нее останется одна голова и хвост.

     Ребята опять рассмеялись. А больше всех смеялся Федя, очень он любил шутки своего доброго друга.

     - Гиорги, а хвоста в фаршированной щуке не будет, - заметила Мария.

     Гиорги пристально посмотрел на Федю и сказал с акцентом:

     - А что, его уже кто-то скушал?

     Ребята вновь дружно рассмеялись.

     - Гиорги, это не Федя, - реабилитировала Федю Мария.

     - Неужели Ростик? Вах-вах, - удивился Гиорги.

     Тут Гиорги увидел на пороге умывающуюся Мурку.

     - Прости, дорогой, вот кто хвост скушал, - сказал Гиорги, - как говорит мой дедушка - мокрый язык чего только не скажет.

*

     Время летело незаметно. Сначала молодежь разделилась, Мария с Ростиком пошли накопать картошки в огороде, собрать овощей и зелени с грядки, а Гиорги с Катей пошли помогать бабушке готовить щуку. Федор пошел с ними, чтоб запечатлеть на фотокамеру ответственный процесс и принять на себя часть шуток Гиорги.

     Наконец, все было готово к обеду. Шумная компания с наслаждением поглощала натуральную деревенскую еду, запивая ее, кто гранатовым соком, а кто молодым грузинским вином, привезенными Гиорги. От вкусной еды всех немного разморило, кто-то пошел полежать на расстеленном на лужайке верблюжьем одеяле, кто-то прохлаждался в гамаке, Федор сидел в кресле с ноутбуком.

     Около четырех часов пополудни Мария пригласила ребят показать нечто очень интересное. Ребята с удовольствием поддержали эту идею.

     - Катюша, накинь шаль, - сказала Мария, - вечером будет свежо.

     Федор занес ноутбук в дом, взял фотоаппарат и направился за девушками, по пути фотографируя то старинные резные ставни на окнах, то кованые ворота, то живность у забора.

     Гиорги и Ростик перенесли верблюжье одеяло на сеновал, помогли бабушке отнести подушки для ночлега.

     - Знаю я вас, молодежь, заявитесь ночь полночь, а постель уже готова, - приговаривала Елизавета Васильевна.

     - Спасибо, дорогая бебия, - сказал Гиорги и поцеловал руку бабушке.

     - Бебия - это бабушка по-грузински, - разъяснил Ростик.

     - Догоняйте Марию, кавалеры, - улыбалась довольная Елизавета Васильевна.

     Очень ей понравились друзья внучки.

     По пути Гиорги сказал другу:

     - Слушай, Ростик, когда ты решишься сделать Марии предложение?

     - Я не могу сделать ей предложение.

     - Почему не можешь? Где еще такой девушка найдешь? - горячился Гиорги.

     - Не могу, потому, что она - друг, понимаешь?

     - Не понимаю я тебя.

     - Понимаешь, Гиорги, она звезда. Не могу я лишить такую девушку любви. Она достойна любить и быть любимой, - разъяснял Ростислав.

     - Так полюбит тебя, - настаивал друг.

     - Уже могла полюбить, а не полюбила, значит - не я ей предназначен.

     - Так и будешь сычом до старости сидеть? - сердился Гиорги.

     - Почему сычом? Я вон, на Кате женюсь.

     - Катюша она хорошая девочка, но ты же любишь Марию.

     - Катя - друг, я женюсь на ней.

     - А Мария за друга замуж выйти не может? - сопротивлялся Гиорги.

     - Я же тебе сказал, она - звезда, - уже шепотом сказал Ростик.

     - Кто звезда? - спросила Мария у приблизившихся парней. - Подождите, потемнеет, и вы увидите, какие у нас в небе звезды!

     Внезапноиздалека раздался колокольный звон.

     - Звонят? - спросил Ростик.

     - Это церковь в Голỳбино, на вечернюю службу зовет, - ответила Мария, - наверное, звонарь новый, старый почил. Царствие небесное рабу Божию Гнату, - сказала она тихо.

     - А что это за храм впереди? - спросил Ростик.

     - Туда мы и идем, - ответила Мария.

     Тут появился Федор:

     - Я сейчас какую-то бабушку видел, ну она и бегает! - возбужденно говорил он. - Я за ней, она - вперед, никак не догнать.

     - А какая она? - спросила Мария.

     - Я только сзади синюю косынку видел.

     - Правду бабушка говорила. Это Аграфена, хранительница храма нашего, это она тебя к храму вела, - сказала Мария.

     Ребята удивленно переглянулись. Неожиданно перед взором компании вырос храм.

     - Пойдёмте, - позвала Мария.

     Она поднялась на паперть и открыла дверь. Как и в тот памятный день, лучи низкого солнца осветили внутреннее пространство храма.

     В храме было прохладно и тихо. Профессиональный интерес овладел молодыми художниками. Они молча ходили вдоль стен храма и рассматривали росписи. Осмотрев все, Ростислав спросил:

     - Храму лет сто?

     - Да, - ответила Мария, - но он прекрасно сохранился. Стены очень толстые.

     - Строили на славу, - сказал Гиорги.

     - Я буду участвовать в реставрации. Поможете? - Мария обвела взглядом лица ребят.

     Глаза Ростика горели. Ему бы кисть в руки, он бы начал работу сейчас. Катюша смотрела на Ростика и готова была следовать ему во всем.

     - Я готов,- сказал Ростик.

     - И я, - поддержала Катюша.

     - Женщина, не торопись, - сказал Гиорги, - друзья мои, я сегодня должен был предложить вам новую работу - реставрацию росписей вокзала. Контракт на два года.

     - Если будет благословение на восстановление храма, я смогу только до апреля. Я обязательно буду реставрировать этот храм, это не обсуждается, - Мария предотвратила возражения Гиорги, остановив его ладонью.

     - Ребята, я же монументалист, я контракт подписал, тут для меня работы нет, решайте, -Гиорги смотрел на Ростислава.

     - Хочу вас предупредить, работы тут будут держаться чисто на альтруизме. Спонсоров будут искать, но нужны материалы, краски, колокола. Тут заработка не будет, - предупредила Мария.

     - Нам не привыкать. Я тоже заключу контракт до апреля, если заработаем, то как-то продержимся до осени, - сказал Ростик.

     - И я, я с удовольствием буду реставрировать эти орнаменты - поддержала Катя и посмотрела на своды храма.

     - Орнаменты - твой конек, женщина. Я понял. Ребята, я не в обиде, до апреля, так до апреля,- ответил Гиорги.

     - Я тоже летом смог бы помочь, - вмешался Федор, - а ты, Гиорги, мог бы сначала друзьям позвонить прежде, чем контракт подписывать.

     - Внук дедушку старине учит, - процитировал Гиорги грузинскую поговорку.

     - Я моложе тебя всего на один год, генацвале - ответил Федя.

     Тут на пороге храма появилась длинная тень. Парни замолкли.

     

     Иван вошел в храм и увидел Марию с друзьями.

     - Добрый вечер, - поздоровался Иван, - я еду, смотрю, дверь открыта.

     - Здравствуй, Иван, - ответила Мария, - новостей нет?

     - Есть добрые вести. Я привез отца Михаила, он получил благословение на восстановление храма.Архиерей обещал помощь.

     - Слава Богу! - обрадовалась Мария. - Знакомьтесь, это Иван. Он будет курировать работы по восстановлению храма. Это мои друзья художники Ростислав, Гиорги, Катюша и Федор - ходячая энциклопедия.

     Парни пожали друг другу руки.

     - Может, вас подвести? - предложил Иван.

     - Спасибо, мы прогуляемся, очень уж вечер хороший, - ответил Ростик.

     - Иван, я пройдусь с тобой до машины, - сказала Мария.

     - Пойдем.

*

     Друзья остались в храме, чтоб детальней его изучить.

     - Федя, фотографируй, потом обсудим детали, - попросил Ростик.

     - Темновато, не знаю, попробую настроить выдержку и диафрагму, - ответил Федор.

     - В моем присутствии прошу не выражаться, - скопировал Гиорги слова из известной комедии, повеселив друзей.

     У машины Мария сказала Ивану:

     - Иван, ты знаешь, что работы по росписи делаются только с мая по сентябрь? Завтра я уеду с ребятами, нам предложили контракт. Нам надо на лето заработать немного денег. Тебе придется управляться самому.

     - Я не сам. Анатолий вызвался в помощники. Завтра приедет отец Михаил, с ним архитектор из управления делами церкви и фермер наш Николай Сергеевич. Может, и сам архиерей приедет. Будут смотреть, оценивать, что надо, какие объемы работ, - говорил Иван, - ты едь, я справлюсь, тут много подготовительных работ до реставрации росписи. Кроме того, мы с отцом Михаилом решили начать с укрепления фундамента, надо поднять повыше уровень над водохранилищем.

     - Как же ты справишься? - удивилась Мария.

     - Страшно дело до зачина, - улыбнулся Иван.

     - Твой мобильный при тебе?

     - Да.

     - Дай, я наберу свой номер, будешь мне звонить, держать меня в курсе событий.

     Пока Мария набирала номер, подошли ребята. Начало темнеть.

     - Комары, однако, кусаются, - заметил Федор.

     - Запрыгивайте в машину, подвезу, - Иван открыл дверь.

     - Гиорги впереди, а мы сзади, - скомандовала Мария.

     - Садись впереди, женщина, - сказал Гиорги Марии.

     - Я с Катюшей сзади, мы худенькие, - ответила Мария и Гиорги пришлось подчиниться.

     В дороге Гиорги затянул шуточную 'Гамарджоба, генацвали'. Было очень красиво и смешно. Гиорги слова придумывал на ходу: 'На Кавказе есть гора самая высокая, а в твоей деревне есть девушка красивая', Ростик и Федя подпевали: 'Гогия-гогия, шантаурия-гогия'. Получалось у них очень по-грузински, это был результат долгих распевок с Гиорги в студенческом общежитии. 'А в твоей деревне есть девушка красивая, - продолжал Гиорги, - у нее подруга есть и опять красивая'.

     - Гогия-гогия, шантаурия-гогия, Гамарджоба, генацвале, шантаурия-

     гогия, - подпевали друзья.

     - Двух красавиц я привез на гору высокую, - продолжал Гиорги, - только мама мне сказал, я давно уже женат.

     Подпеть ребята не смогли, они просто умирали со смеху. Наконец, насмеявшись, они немного притихли.

     - А ты, Иван, поешь? - спросила Мария Ивана, воспользовавшись моментом.

     - Знаешь, я все про храм думаю. Не выходит из головы. Могу только 'Благослови душе моя Господа'.

     Иван тихонько запел. Все притихли. Мария удивилась. В тихом голосе Ивана была такая необыкновенная сила и вера, как будто он пел перед самим Господом. У Марии мурашки пробежали по спине. Вот он какой, Иван. Недаром его выбрал отец Михаил. Гиорги, сидя рядом, стал подпевать. Получалось очень красиво.

     Остановив машину у калитки Елизаветы Васильевны, Иван допел 'Благослови, душе моя, Господа и вся внутренняя моя Имя святое Его. Благословен еси Господи'.

     Бабушка была у калитки и слушала замечательное пение Ивана.

     - Спасибо, Иван, замечательно поешь, как настоящий грузин, - похвалил Гиорги, подавая руку на прощанье.

     Ребята рассмеялись. Простившись с Иваном, пошли во двор.

     - Звони, держи меня в курсе. Обещаешь? - спросила Мария на прощанье.

     - Обещаю, - ответил Иван, - буду звонить.

     Мария подошла к бабушке.

     - Как всегда встречаешь? - спросила Мария.

     - Ой, как хорошо пели, как в храме, - похвалила бабушка, - кто пел то?

     - Иван и Гиорги.

     - Хорошо поют, как наш батюшка, - сказала бабушка.

     Мария уехала домой. Вместе с друзьями-художниками она заключила контракт и с головой погрузилась в работу. Платили неплохо, правда, работа была не очень интересная, но Мария добросовестно работала над обновлением росписи главного железнодорожного вокзала. Очень часто, стоя высоко на строительных лесах, она думала, как там Иван справляется сам, движутся ли работы или нет финансирования, и все стоит на месте. На душе было тревожно от того, что уехала.

     Наступил октябрь. На Покрову Мария зашла утром в церковь и поставила свечи. Когда она уже вышла на улицу, неожиданно зазвонил мобильный телефон. Это был Иван.

     - С праздником, Мария. Доброго здоровья. У меня хорошие новости, - сказал Иван.

     - Здравствуй Иван, и тебя с праздником, - ответила Мария, - какие новости?

     - Во-первых, у нас очень много помощников и единомышленников. И деревенские помогают. Мы уже укрепили фундамент и положили тротуарную плитку вокруг храма, отсыпали дорогу шлаком, асфальт пока не потянули. Внутри храма по теплу Анатолий выполнил штукатурку, где она была сильно выщерблена.

     - Какие вы молодцы. Тебе Анатолий помогает?

     - Анатолий сильно изменился. Он, во-первых, у отца Михаила служит звонарем, а во-вторых, его Николай Сергеевич полностью сориентировал на работы по храму. Анатолий пропадает в храме денно и нощно. А знаешь, мы начали в мастерской делатьиконостас.

     - Сколько вы сделали! - восхищаласьМария.

     - Мы хотим на зимнего Николая Чудотворца начать службу, - сказал Иван, - батюшка говорит, чем раньше начнем служить в храме, тем сильнее Божья помощь идти будет.

     - Мне так не терпится приехать в Рощино!Жаль, не смогу, много работы, заказчик ставит жесткие сроки! - говорила Мария. - Я очень рада твоему звонку, Иван. Звони, пожалуйста, не забывай. Мне очень интересно.

     - Хорошо, Мария. Буду ждать мая, когда вы, надеюсь, приедете к нам. До свидания.

     - До свидания, Иван.

*

     Мария шла на работу в приподнятом настроении. Это Божья Матерь ей радость принесла, услышала ее молитвы.

     Иван тоже был рад, пообщавшись с Марией. Ему и раньше хотелось ей позвонить, да как-то некогда, да к тому же хотелось сделать что-то значительное, а потом звонить. В последние два-три месяца времени совсем не хватало. На работе надо было ремонтировать уборочную технику, доильные аппараты на ферме Николая Сергеевича и прочие приборы. Да соседи то и дело просили что-то починить по хозяйству. Кроме того, работы по устройству храма требовали его постоянного контроля и внимания. 'Давно я не стригся, надо завтра зайти к Ларисе постричься', - подумал Иван, заводя свою неутомимую труженицу - седьмую модель жигулей.

*

     На следующий день Иван с утра заглянул в Ларисин салон, так она называла свою маленькую парикмахерскую.

     В салоне пахло духами, лаками для волос, одеколоном. Лариса, увидев Ивана, засуетилась.

     - Здравствуй, Иван, что давно не заходил? - спросила Лариса. - Совсем позабыл. О, зарос как! Сейчас я Володьку достригу и возьмусь за тебя.

     Лариса умело подравняла подростку Володьке волосы над висками, взбрызнула его одеколоном:

     - Готово, следующий, - сказала Лариса и пошла взять свежую накидку.

     Иван сел в кресло.

     - Как всегда, - сказал он.

     Лариса укрыла его и запустила свои длинные ухоженные пальцы в шевелюру Ивана. Медленно гладя его по голове, она сказала:

     - Чего не заходишь? Совсем забыл.

     - Некогда, Лариса, - ответил Иван.

     - А сегодня в клубе новый фильм, пойдем, - кокетливо спросила Лариса.

     - Не могу, вечером мне в мастерскую надо, - ответил Иван.

     - Храм восстанавливаешь? А кому он нужен? - начала сердиться Лариса.

     - Мне нужен, отцу Михаилу нужен, Анатолию, Елизавете Васильевне, Николаю Сергеевичу, всем нужен.

     - Для Машки стараешься? - заводилась Лариса.

     - Не для Машки, а Марии, - спокойно ответил Иван.

     Лариса взяла машинку для стрижки, настроила ее на минимальную длину и провела ею от уха Ивана до макушки, оставив широкую полоску коротко остриженных волос.

     Иван понял, что поделать уже ничего нельзя, надо стричься 'под бокс'. Лариса смотрела на него испуганными глазами. Иван взял у нее машинку и начал сам, молча, выстригать волосы впереди. Лариса поняла - это точка, это конец, выйти замуж за Ивана ей не светит.

     - Иван, я увидел твою машину, - в парикмахерскую вошел Валера и увидел Ивана с короткой стрижкой.

     - На, стриги сзади, - сказал Иван и дал в руки машинку Валере, - стриги, не бойся. Что ты хотел?

     - Я хотел, чтобы ты посмотрел мой двигатель, - ответил растерянный Валера, водя машинкой по голове Ивана.

     - Посмотрю, подъезжай к мастерским часика в три, - сказал Иван.

     Валера закончил стрижку. Иван встал, снял с себя накидку и, не сказав больше ни слова, вышел на улицу.

     - За что ты его так? - спросил Валера Ларису.

     - Да ну его, - ответила Лариса.

     - Ну, ты даешь, потеряла и клиента, и жениха.

     Лариса шмыгнула носом.

     - А за меня замуж пойдешь? - спросил Валера.

     Лариса подняла зеленые глаза с длинными накрашенными ресницами.

     - Пойду, - ответила она.

     - А за лысого пойдешь? Стриги меня, как Ивана и пойдем в сельсовет подавать заявление.

     - Шутишь? - спросила она.

     - Не шучу, стриги, - настаивал Валера.

     - За лысого не пойду, - ответила Лариса, сложив руки у груди.

     - Не хочешь замуж, не надо, я пошел.

     - Подожди, садись, - Лариса укрыла Валеру, взяла машинку, слезы капали из ее глаз.

*

     - Че это с нашими парнями? Один лысый, второй лысый, - удивлялись бабы около магазина, когда Валера вышел на улицу, - может, мода какая?

     - Надо деда моего постричь, - сказала Никитична, - будет, как молодой.

     Бабы засмеялись. Из парикмахерской вышла Лариса, замкнула дверь и направилась к машине Валеры.

     - Лариска, ты надолго, - крикнула Никитична, - а то я сейчас своего деда стричься пришлю.

     - Никитична, присылай завтра, я сегодня выходная, заявление в загс подаю, - ответила Лариса.

     - Вот те раз, - удивились бабы.

     - Иван то уехал, ты чего к Валерке садишься? - спросила Никитична.

     - А я за Валерку выхожу, - крикнула Лариса.

     - А как же Зинка? - удивилась продавщица Галя, выйдя на шум.

     - Видно без драки не обойтись, - сказала Павловна.

     - Так надо было сразу и Лариске на лысо постричься, - сострила Никитична, - а то Зинка ее за косы натаскает.

     - А на чем фата держаться будет, если она лысая будет? - вставила Павловна и рассмешила подружек.

     К декабрю детали иконостаса были готовы. Фермер Николай Сергеевич выделил транспорт для перевозки деталей в храм. Около двух недель монтировали иконостас, покрыли его краской. Храм сразу преобразился. И хотя икон в иконостасе еще не было, но стало как-то празднично, нарядно. Свежая краска блестела, отражая блики свечей.

     Отец Михаил поехал в епархию и привез большие подарки - иконы на иконостас. Когда их установили - ахнули, какая получилась красота. А вслед за отцом Михаилом пожаловал сам архиерей. Да не просто приехал, а привез звоны. Радости отца Михаила, Ивана, Николая Сергеевича и всех, кто работал на восстановлении храма, не было конца.

     Звоны установили на улице, у стены. Деревенские непрерывно приходили смотреть на колокола. Бабушки крестились и целовали звоны, молодежь рассматривала изображения святых, читала надписи, а кто-то пытался постучать чем-то железным, чтоб услышать звук колокола. Не только жители Рощино приходили смотреть на звоны, на иконостас, но и из Голỳбино, Звàновки и ближайших деревень. Все радовались возрождающемуся храму, будто дети.

     Николай Сергеевич вызвал из области крановщика и работа по установке колоколов закипела. Не такое это простое дело - установить колокола, да еще и настроить их. С архиереем приехали мастера, которые и выполнили настройку.

     Сам архиерей Епифаний освятил звоны. Опытный звонарь ударил в колокол и над водой водохранилища понеслось: 'Бог Отец, Бог Отец, Бог Отец'.

     - Слава тебе, Господи! - перекрестился отец Михаил.

     Колокольный звон разносился на всю округу. Блаженные вибрации доходили до каждой клеточки тела, ублажали слух. Царила всеобщая радость и подъем.

     Анатолий, как завороженный, смотрел на колокола, внимая каждому звуку. Отец Михаил сказал ему:

     - Что стоишь, Анатолий, иди, поприветствуй колокола.

     - Благословите, отче.

     - Бог благословит! - сказал отец Михаил и осенил его крестным знамением.

     

     Анатолий поднялся на колокольню, звонарь уступил ему место. 'Любишь Бога, ходи в храм!

     Любишь Бога, ходи в храм! Любишь Бога, ходи в храм! К нам! К нам! К нам! В храм!' - звонил Анатолий.

     К отцу Михаилу подбежала кучка подростков.

     - Батюшка, разрешите нам позвонить, - просили они, - благословите.

     - Бог благословит! - говорил отец Михаил, осеняя их знамением.

     На звон пришла Елизавета Васильевна, бабушка Марии.

     - С праздником, отче Михаиле, звоны-то какие! Сила и красота неописуемая, - восхищалась бабушка, - здравствуй, Иван. Вот бы Мария порадовалась, жаль, работа ее не отпускает.

     - Здравствуйте, Елизавета Васильевна. Привет и здравия Марии. Приходите, завтра первая литургия будет, - пригласил Иван.

     - Спасибо, приду обязательно, - пообещала бабушка, - успели на Николу Чудотворца! Радость-то какая! - крестилась Елизавета Васильевна.

     Мария не могла пропустить первую службу в храме. Она взяла выходной и вместе с Федором они направились в Рощино. Выехали ни свет, ни заря. Таксист уверенно вел машину, но на развилке у Чỳдово внезапно остановился.

     - Ремонт дороги, - сказал он, прищурив глаз, - придется ехать другой стороной.

     - Езжайте, - согласилась Мария и, поняв его намек, добавила, - я доплачу. К началу успеем?

     - Вряд ли, сейчас гнать нельзя, дорога скользкая.

     - Хорошо, как получится, - Мария посмотрела на часы.

     - Мария, послушай, - обратился Федор к Марии, найдя в ноутбуке интересующую его статью, - представляешь, даже лен использовали при приготовлении левкаса. Послушай. ' В удалении едкой извести и состоит смысл долгого процесса подготовки левкаса, в результате которого меняется химический состав извести и она становится вязкой, упругой, эластичной - 'жирной как сало'. После этого известковое тесто 'убивали' шесть-семь недель дубовыми пестами, иногда добавляя при этом перетертую солому или мелко иссеченный лен, для того, чтобы левкас на стене не трескался'.

     - Федор, а ты нашел что-нибудь по сюжету из жития Николая, тому, где Богородица сидит на дереве с цветами.

     - Это тот сюжет, который плохо сохранился? Рядом с лестницей? - уточнил Федор.

     - Да.

     - Нашел, это явление пономарю Георгию Юрышу Богородицы, сейчас открою файл.

     Федор быстро открыл текст и начал читать:

     - По преданию 'перед окончанием постройки храма на месте обретения Тихвинской иконы Божьей Матери в 1383 году явившаяся Богородица указала поставить на храм деревянный, а не металлический крест. Вместе с Богородицей явился Николай Чудотворец, пообещавший дать маловерным знамение. Просьба Богородицы не была исполнена и тогда рабочего, который пытался это сделать, подхватил порыв ветра и поставил невредимого на землю. После этого на храм был водружён деревянный крест'.

     - Ты фото иконы скачал?

     - Ну конечно! Вот посмотри, - Федор развернул ноутбук к Марии.

     Внезапно, не доезжая до села Лебединого, водитель затормозил.

     - Ох, ты, приехали, кажись, колесо спустило, - причитал таксист, выходя из машины и доставая из багажника запаску.

     - Долго будете менять колесо? - спросил Федор.

     - Минут десять-пятнадцать, как пойдет, - ответил водитель.

     - Помощь нужна? - спросил Федор таксиста.

     - Нет, сам управлюсь, - ответил тот.

     - Что будем делать? - спросила Мария Федора, когда они вышли из машины. - Пешком не меньше двадцати минут, если быстро поменяет, то раньше доедем.

     - Подойдем к водохранилищу, пока он управится, - предложил Федор, и они спустились к берегу, поросшему пожелтевшей осокой.

     - Красота какая! - сказала Мария, глядя, как на незамерзших отрезках глади водоема отражается храм.

     Федор быстро настроил фотоаппарат и стал фотографировать. Небо было необычайно красивым, между полосками полупрозрачных облаков виднелись островки чистого голубого неба с отблесками восходящего солнца. Оно выглядывало из-за облаков, подсвечивало их края золотистыми ободками, будто кружевом и отражалось в незамерзших лоскутках воды, окруженных осокой. Стоящие невдалеке на берегу березы казались одетыми в серебряный наряд.

     Мария стояла, как завороженная. 'А может, это провидение, чтобы именно тут мы остановились от бега жизни, от суеты и чтобы прозрели, и увидели, какую красоту нам открывает Бог?' - думала Мария.

     - Храм на воде, - прошептала она.

     - Храм на воде? - переспросил Федор. - Отличное название к этим чудным снимкам! - восхищался он, продолжая фотографировать.

     Рядом плавали кряквы и яркий зеленоголовый селезень. Федор поменял настройки фотоаппарата, присел, чтоб сделать лучшие кадры.

     - Идиллия, - прошептал он.

     - Аккуратно, не свались в воду, - предупредила Мария.

     - А разве они не должны улетать? - спросил Федя, сделав несколько снимков.

     - Я и раньше встречала, как они зимовали, наверное, не смогли улететь по какой-то причине. Может, потомство поздно вывели и птенцы не успели окрепнуть. Думаю, их тут подкармливают. Знаешь, тут рядом село Лебединое. Назвали его так, потому что лебеди облюбовали эту местность. Они там плавают и остаются на зиму.

     - Я читал, что по уткам можно определять погоду. За час или два перед ураганным ветром они начинают прятаться в прибрежных зарослях, или выходят на берег, скрываясь от ветра в кустах. Даже бывалые рыбаки выходят на берег, глядя на уток.

     - Будем надеяться, что погода не испортится, если они так мирно плавают, - сказала Мария.

     - Бом-м-м! - раздался звон благовеста, возвещающий о переходе к торжественной части службы.

     - Бом-м-м! - раздался второй удар после полного затухания звука.

     - Чувствуешь силу? - спросила Мария. - Чувствуешь глубину?

     - У меня аж мурашки по коже, - ответил тихо Федор, - вот это силища! Вот это колокола!

     - Эти вибрации убивают все нечистое. Посмотри на воду, видишь трепет на воде?

     Федор быстро пытался запечатлеть мгновенье, разглядывая поверхность водоема.

     Подошел таксист:

     - Любуетесь? Да, мощь, спаси, Господи, - перекрестился он, - поехали, что ли?

     - Сейчас идем, - ответила машинально Мария, стоя, как завороженная.

     - Десятый удар, - посчитал Федор, - давай руку, пойдем.

     Минут через семь они были уже около храма. Поднявшись по ступенькам, Мария перекрестилась у входа и, войдя в открытую Федором дверь, увидела много народа.

     Их просветленные лица внимали службе, глаза услаждались красотой иконостаса и храма. Иконостас и вправду был очень красивый. Он был белый с золотым растительным орнаментом, а иконы очень сочетались со стенами храма. На храмовой иконе был Николай Чудотворец. Мария с Федором стали сзади, чтоб никого не потревожить.

     Наконец, отец Михаил, прочитав молитвы к святому причастию, завершил:

     - Да не в суд и не во осуждение будет мне причащение пречистых Твоих Таин, Господи, но во исцеление души и тела.

     Готовившиеся к причастию, выстраивались к святой Чаше один за другим, сложив руки на груди. Мария увидела, как после причащения детей с мамочками среди других мужчин подошел Иван. Потом она увидела бабушку со скрещенными на груди руками. Мария пела вместе с хором и людьми, стоящими в церкви:

     - Тело Христово примите, Источника бессмертия вкусите.

     Наконец, когда почти все причастились, Мария подошла к бабушке поздороваться. Бабушка очень обрадовалась, обняла Марию.

     - Внученька дорогая, наконец-то у нас свой действующий храм, слава Богу! - крестилась бабушка.

     Иван заметил Марию и подошел к ней:

     - Здравствуй, Мария!

     - Здравствуй, Иван, со святым причастием тебя.

     - Спасибо. Ты одна приехала? Надолго?

     - Я с Федором, сегодня уезжаем, к сожалению. А вы молодцы, столько сделали! Красота такая! И иконостас, и звоны.

     Мария притихла. Священник продолжал службу. После службы Мария вместе со всеми приложилась к кресту и вышла из храма послушать звоны.

     Подошла бабушка:

     - Мария, ты зайдешь? Ты надолго?

     - Бабушка, я сразу назад. На работе не отпускали. Только на один день. Такси ждет.

     - Вот те раз, я бы вас хоть накормила. Пойдем, я в дорогу хоть пирогов дам.

     - Бабушка, от твоих чудесных пирогов я не могу отказаться. Федор, предупреди водителя, - попросила Мария, - бабуль, иди в машину с Федором. Надо прощаться, Иван. Отцу Михаилу привет и мои поздравления.

     - Мария, мы очень тебя ждем и надеемся.

     - Я обязательно приеду, слышишь, обязательно, - говорила Мария на ходу, направляясь к машине.

     Она специально поторопилась завершить разговор, чтоб Иван не заметил накатившую слезу.

*

     На обратной дороге Мария угощала Федора и таксиста душистыми пирогами бабушки, они уминали их с превеликим удовольствием. Марии взгрустнулось и совсем не хотелось разговаривать. Она прикрыла глаза, будто дремлет. Федор и водитель развлекали друг друга разговорами. А Мария вспоминала неожиданную остановку у водохранилища, удивительное отражение храма в воде, приветливые лучи восходящего зимнего солнца и этот необыкновенный звон. А еще... Еще добрые глаза Ивана, его радостную улыбку. Мария улыбалась. Нет, не может быть. Неужели она влюбилась? Почему так бьется ее сердце? Почему душа ее рвется назад?

     Зима тянулась долго. Реставрация росписей вокзала потихоньку продвигалась. Радовало то, что наряду с реставрацией писались новые панно в зале ожиданий. Мария часто засиживалась по вечерам дома, чтобы подготовить эскизы для росписи.

     Гиорги был в своей стихии. Его картины поражали своей монументальностью, визуально увеличивали пространство. Гиорги часто приглашал друзей в гости в загородный дом родителей, где с щедростью грузинской души угощал их блюдами национальной кухни и радовал забавными дедушкиными шутками и поучениями. Добираться ему в академию художеств было неудобно и далековато, поэтому он не жил дома во время учебы. Гиорги, большой любитель компаний и шуток, решил жить в общежитии. Даже, когда он закончил академию, ему разрешили пожить еще годик, пока не закончит учебу его лучший друг Федор. Гиоргиничего не стоило уговорить коменданта общежития. Добрая шутка и веселый анекдот, заправленные вкусным грузинским вином, делали свое дело.

     Федя на последнем курсе работал над дипломным проектом, времени было совсем мало, но все же он изредка встречался с компанией друзей. Катя неизменно приходила с Ростиком. Она смотрела на него влюбленными зелеными глазами из-под, казалось, рыжеватых ресниц, ловила каждое его слово. А Ростик конечно мечтал о своей недосягаемой мечте - о Марии.

     Когда ребята собирались вместе, Мария часто садилась у окна, смотрела на белые хлопья снега, которым так радовала эта зима, на извилистые ветви голых деревьев, на желтогрудых синичек, подлетающих к привязанному за окном несоленому салу, на воробьев, ищущих хлебные крошки на подоконнике. Эта идиллия и умиротворенность природы напоминали ей о другом месте. Месте, где, казалось, осталась ее душа, и звала, звала к себе, настойчиво, упорно, неотступно. И хотя Мария слушала шутки друзей, смеялась, но глубоко в душе она тосковала и считала дни, когда же она поедет в Рощино.

     На праздники звонил Иван, поздравлял и рассказывал, как продвигаются дела. В целом он был немногословен и неизменно завершал разговор фразой: 'Мы вас очень ждем, до встречи, Мария. Храни Господь'. А ей хотелось чего-то большего, услышать 'любимая', ' не дождусь...'. И она бы полетела, как голубка, навстречу весне, радостная и счастливая. Но Иван был сдержан. 'А вдруг он встречается с Ларисой?' - думала Мария. И сердце так щемило... Скорей бы весна!

*

     И весна пришла. Побежали по проталинкам ручейки. Ожидали наводнения, но снег растаял как-то незаметно, потихоньку. Пригревало ласковое солнце, птички весело суетились в поисках крошек. На деревьях набухали почки, но будто боясь повторных заморозков, не спешили открывать свои листочки. Хотя на сирени они уже показались и, казалось вот-вот откроются в полную силу. Травка радовала глаз дружным покровом и кое-где из-под прошлогодних листьев пробивались пролески.

     День заметно прибавился. Молодежь без головных уборов то тут, то там собиралась маленькими, казалось, стайками, а потом разлеталась по делам.

*

     Мария шла после работы по улице, стуча каблуками новых замшевых сапог по колено. Длинный полосатый шарф, замотанный вокруг шеи, спускался до края короткого пальто. Распушенные волосы ниспадали по плечам. Мария вдыхала свежий, насыщенный влагой воздух и прислушивалась к пению птиц. Рощино. Как там сейчас красиво! Природа затаилась в ожидании тепла, земля отогревается после крепких зимних морозов и сразу, то тут, то там появляются первоцветы.

     Сразу после пасхи заканчивался контракт. Подрядчик уговаривал Марию продолжить контракт, но она пообещала приехать только в сентябре. Она, конечно, согласилась поработать еще две недели, чтобы помочь Ростиславу, но как только основная работа была закончена, она решила ехать. А Ростислав и Катя остались еще на несколько дней, чтобы закончить работу.

     В пятницу вечером перед отъездом Марии молодежь собралась в комнате у Феди и Гиорги. Мария привезла целую кастрюлю вкусных маминых беляшей и ребята отводили душу, с аппетитом поглощая, сочные домашние с золотистой корочкой беляши.

     - Федя, будь другом, вскипяти чайник, - попросил Гиорги.

     - Прости, друг, не могу покинуть пост, - ответил Федя, уминая золотистый беляш.

     - Ешьте, я сама вскипячу, - сказала Мария, вставая с дивана.

     - Мария, подожди, а мама больше ничего не передавала? - спросил Гиорги, опять рассмешив друзей.

     - Точно, передала, лимон к чаю, - Мария пошла к сумке и, достав лимон, добавила, - а еще отличный чай!

     - Спасибо маме! - благодарил Гиорги. - Ростик, ты куда?

     - Помогу Марии заварить чай.

     - Ростик, я тебя, как друга прошу - съешь еще, - попросил Гиорги, протягивая беляш.

     - Я пас, - сказал Ростислав.

     - На, Катюша, угощайся, - Гиорги протянул беляш Кате.

     Федя в это время тоже взял с тарелки аппетитный беляш и протянул девушке.

     - Давайте, один будет мне, а другой - Ростику, - смеялась Катя, подставляя тарелку.

     - Повезло Ростику, пора себе девушку приводить, чтоб она обо мне заботилась, - заключил Гиорги.

     - Какую девушку? - спросила Мария, подходя с нарезанным лимоном.

     Вслед за Марией подошел Ростик с закипевшим чайником.

     - Готовьте кружки, - сказал он.

     - Так какую девушку? - настойчиво повторила Мария.

     - Девушку Манану, - признался Гиорги.

     - Так приглашай ее на беляши, - предложила Мария.

     - Она не в городе, но скоро я ее с вами познакомлю, - пообещал Гиорги.

     - Где ты с ней познакомился? - спросил удивленный Федя.

     - Еще не познакомился, как познакомлюсь, к вам приведу.

     - А как же у тебя есть девушка, а ты с ней еще не познакомился? - удивился Федя.

     - Зато дедушка бабуа мой познакомился.

     - Я понял, высокие отношения! - сказал Федя.

     Ребята улыбались.

     - А можно и мне познакомиться с твоим дедушкой? - спросила Катя.

     - Можно и с моим, но тебе лучше познакомиться с дедушкой Ростика.

     - А ну вас, - заулыбалась Катя.

     Молодежь засиделась допоздна, а вечером все пошли провожать Марию.

     - Мария, передайогромное спасибо маме за чудесные беляши, готовит вкусно, как моя бабушка - хвалил Гиорги.

     - Мария, через недельку-другую мы с Катюшей приедем, - говорил Ростислав.

     - Привет бабушке, Ивану, отцу Михаилу! - передавали друзья.

     - Ребята, приезжайте, буду ждать! - приглашала Мария.

     - А я еду с тобой, - сказал Федор.

     - А дипломный проект?

     - Все готово, осталось защитить.

     - Федор, береги ее, - поручили друзья.

     Федор рано утром уже поджидал Марию около ее подъезда, чтобы вместе поехать на автовокзал. Мама Надежда Александровна выглянула в окно и увидела выходящую из подъезда Марию и улыбающегося Федора.

     - Ухажер ее сопровождает, - сказала она мужу, наливая ему чай.

     - Ростик? - спросил он.

     - Да нет, Федя, такой хороший парень. Мария все у него консультируется. Он у них, как энциклопедия. Безотказный парень.

     - А он, вроде, должен дипломный проект защищать, - спросил Андрей.

     - До защиты еще месяц, он едет помочь Марии. Да, крутятся около нее парни, а выбрать она не может, - посетовала Надежда.

     - Значит, черед не пришел. Потом выберет - не удержишь.

     - А чего она рвется храм восстанавливать? Может, в деревне кого присмотрела?

     - Там у нас разведчик есть, все разведает.

     - Елизавета Васильевна?

     - Да, надо позвонить матери, предупредить, что Мария приедет.

     - Попозже позвонишь. Может, она еще спит.

     - Кто, мать спит? Да она с первыми петухами встает.

     - Скажешь, тоже. С первыми еще темно.

     - Ну, не с первыми, но очень рано. Идет свое беспокойное хозяйство кормить, курочек. А как же без них в деревне? Какое-никакое, я домашнее яйцо. И молоко у Глаши покупает. Натуральные продукты. Надо и нам в деревню махнуть, помочь матери. Мария, небось, целыми днями в храме пропадать будет, дорвется до работы.

     - Да, ей особо помогать некогда, хотя ты знаешь нашу Марию, она молодец, шустрая, все посеет, все посадит. Лучше поехать, когда сорняки полезут, на прополку.

     - Ладно, видно будет, пусть земля чуть протряхнет.

*

     Мария с Федором удобно устроились в маршрутном автобусе.

     - Федор, ты заметил, что под отвалившимся слоем краски лежит нижний неяркий слой, который как бы нам подсказывает, что там было внизу, под рисунком?

     - Да, Мария, я уже изучил этот вопрос досконально. Знаешь, так выполнялась вся монументальная живопись, например, ярославских мастеров? В так называемой технике древнерусского искусства, пришедшего на Русь из Византии. Она заключалась в том, что роспись выполнялась как бы дважды. Первый слой - по мокрой штукатурке самые опытные художники писали пигментами, растворенными известковой водой.

     - Известковой водой?

     - Да. При высыхании эти пигменты, после вступления в химическую реакцию с сырой известью, образовывали на поверхности прочную пленку, которая сохранила живопись на века.

     - А какие пигменты?

     - Это так называемые 'земли', оттенки темно-красного, красно-коричневого, охры, неяркая зелень. Но поскольку после высыхания они получались бледными, то уже другие художники вслед прописывали по сухой штукатурке яркими пигментами на других связующих, например, на яичном желтке или пшеничном клее. От этого роспись уже приобретала яркость и праздничность.

     - А ты не знаешь, для меня подготовили краски для росписи?

     - Не волнуйся, все для тебя готово, только пиши. Я буду у тебя 'на посылках'.

     - Как золотая рыбка у злой старухи? - засмеялась Мария.

     - Не у старухи, а у прекрасной Марьи-художницы, - ответил, улыбаясь, Федор, - это другая сказка.

     - Рощино, есть на выход? - спросил водитель.

     - Есть! - закричал Федор, беря свой рюкзак и сумку Марии.

     - Чуть не проехали, - сказал он Марии, несшей его ноутбук.

     Мария смеялась, они часто с Федей зевали свою остановку на академии художеств и потом возвращались пешком.

     - Бабуля, здравствуй, - сказала Мария, открывая калитку и входя во двор.

     - Ой, Мариюшка, внученька! Федюшка! Проходите! А я по солнышку вышла во дворе покопаться. Пойдемте в дом, я пирогов уже напекла с маком!

     - Мои любимые! - радостно сказала Мария.

     - Оставляйте лопату, я докопаю, - сказал Федор.

     - Я тут в палисаднике хотела немного прибраться, - Елизавета Васильевна оставила лопату и пошла в погреб, - идите с Федей в дом, ставь чайник, а я яблочек моченых прихвачу.

     - Бабуль, ты все готовишь, как я люблю, - сказала Мария.

     - А для кого ж мне стараться? Вот, стараюсь для тебя.

*

     В доме было чисто и уютно. Стол в гостиной уже накрыт белоснежной скатертью, на столе электрический самовар, мед, варенье и большая тарелка духовых рулетов с маком, накрытых белоснежным полотенцем, украшенном вышивкой 'белым по белому'.

     Вместе с Елизаветой Васильевной в дом вошел Иван.

     - Добрый день! - сказал он. - Вот мимо ехал, а тут Елизавета Васильевна приглашает на пироги, говорит, вы приехали, позвонила бы Мария, я бы вас подвез.

     - Здравствуй, Иван! - поздоровался Федор.

     - Здравствуй, что ж нам тебя утруждать, тут недалеко, мы сами дошли, - улыбалась Мария.

     - А ты где, Федор, думаешь остановиться? Может, ко мне пойдем, дом свободен, живи, сколько хочешь, - предложил Иван.

     - А родители твои где? - спросила Мария.

     - На родину поехали, не могут без своей земли, дай нам, говорят, умереть на родине, - жаловался Иван.

     - Ничего, ничего, Иван, не расстраивайся. Пусть душу отведут, пока сами за собой ухаживают, пусть поживут, трудно станет, сами к тебе попросятся, - успокаивала Елизавета Васильевна, наливая чай. - Берите пироги, яблочки. А ты к ним не думал?

     - Спасибо. Не могу я от земли нашей и от храма оторваться, прирос душой, - сказал Иван, глядя на Марию.

     - Бабуль, мне еще яблочко, - попросила Мария, протягивая тарелку.

     - Вот и правильно, земля нас сама выбирает, кому, где жить, - сказала бабушка, накладывая яблоки и рулет с маком всем гостям.

     - Мария, так ты, как обещала, приехала или погостить? - спросил Иван.

     - На все лето, как договаривались, - сказала Мария, - а Федор еще защищаться поедет. А через пару недель и ребята, Ростик с Катей подъедут.

     - Вот спасибо вам, спасибо хозяйке за чай, за пироги, поеду, а вы отдыхайте. Завтра выйдете на работу? - спросил Иван.

     - Как завтра? - возмутилась Мария, сейчас переоденусь и вместе поедем. - Бабуль, управишься?

     - Управлюсь, управлюсь, че тут управляться? Четыре чашки да блюдца. Езжайте.

     - Федор, можем завезти твои вещи по пути.

     - Хорошо. Елизавета Васильевна, вы сами не копайте, я вечерком зайду. Смотрите!

     - Мария, мы тебя на улице подождем, - сказал Иван.

     Мария пошла с сумкой в маленькую спаленку, достала свой рабочий в краске комбинезон, одела, накинула курточку и вышла, накинув на плечи легкий шарф.

     - Бабуль, до вечера! - сказала она.

     - Вот неугомонная, - улыбалась Елизавета Васильевна.

     - Ничего, что я не в юбке? - спросила Мария Ивана, покрыв голову и крестясь перед храмом.

     - Думаю, ничего, ты же работать пришла, Бог все знает, - ответил он, перекрестившись.

     Когда они вошли в храм, Мария ахнула. Внутри стояли леса вдоль стен. Вся однотонная поверхность ковровой настенной росписи была уже выкрашена. Оставалось только восстановить орнаменты и обновить краску на самих сюжетах стенописи.

     - Чудо, - прошептала Мария, - Иван, у меня нет слов, какие вы молодцы!

     - Это Анатолий постарался. Когда нет службы в Голỳбино, он все время тут проводит, иногда и ночует. Батюшка Михаил благословил его на алтарника. Его обязанность звонить в колокола, петь на клиросе, он отлично поет, а еще прислуживать при богослужении, убирать храм и алтарь.

     - Он просто молодец, и поштукатурил, и закрасил.

     - Мария, хочу тебя предупредить, меня избрали по благословению батюшки старостой храма, я также помогаю отцу Михаилу на службе.

     - А мы не будем мешать, если будем работать во время службы?

     - Думаю, нет. Просто надо получить благословение батюшки.

     - Хорошо. Я хочу начать с восстановления сюжета явления пономарю Георгию Юрышу Богородицы и вместе с Ней и Николая Чудотворца, пообещавшего дать маловерным знамение, - Мария достала распечатку фото иконы и стала выбирать краски для работы.

     - Я вас вечером заберу по пути, сейчас мне надо в мастерские, - сказал Иван.

     - Хорошо, если будешь занят, не отвлекайся, мы сами дойдем.

     Федор тоже занялся делом. Он стал внимательно изучать другие сюжеты из жития Святого Николая, чтобы подготовить Марии информацию по недостающим фрагментам.

     - Знаешь, Федор, - сказала Мария по завершении работы, - я поняла, надо работать по ходу солнца, утром до полудня писать на западной и южной стене храма, куда падает солнце, а после полудня - в алтаре и на северной стене. Сегодня я угадала, было достаточно света.

     - Мы можем сделать тебе дополнительное освещение, - сказал Федор.

     - Возможно, оно понадобится в пасмурные дни, хотя я надеюсь, что летом, в основном, будет солнечно.

     - Ты еще не завершила сегодняшний сюжет?

     - Пока нет, мне надо день-два. Пока вхожу в ритм.

     Появился Иван:

     - Как с непривычки? Тяжело?

     - Да я еще от вокзала не успела отвыкнуть - сказала Мария. - Просто потихоньку въезжаю в сюжет и технику письма. Завтра будет быстрей.

     - Поехали?

     На пороге появился Анатолий:

     - Здравствуйте, - поприветствовал он всех.

     - Здравствуй, Анатолий, - сказала Мария, - ты молодец, очень качественно заштукатурил и покрасил, просто отлично.

     Анатолий немного улыбнулся уголком рта, глаз он не поднимал, Мария почувствовала в его душе глубокое смирение.

     - Спасибо, - скромно сказал он. - Я замкну храм.

     - Хорошо, завтра службы нет, только требы, - сказал Иван, - приходи к восьми.

     - Я приду раньше, - ответил он тихим голосом.

*

     Мария и Федор сели в машину.

     - А когда будет служба? - спросила Мария.

     - Послезавтра, отец Михаил приедет, - ответил Иван.

     - Иван, я тоже выйду у дома Елизаветы Васильевны, повожусь в ее палисаднике, - сказал Федор.

     - Я приготовлю картошку, буду ждать к ужину, - сказал Иван, - может, и ты, Мария придешь?

     - Что ты, там бабушка уже ждет, наверное, наготовила, еще и вас приглашать будет, - улыбалась Мария.

     Так и вышло. Елизавета Васильевна уже ждала гостей. Иван поблагодарил и поехал. Федор тоже отказался ужинать и начал копать в палисаднике. Когда в палисаднике было вскопано вокруг кустов роз, пионов, сирени, и работа сдана Елизавете Васильевне, она дала Федору с собой рулетов с маком и баночку моченых яблок.

     На другой день работа продвигалась быстрей. Мария устроилась утром около западной стороны, куда падало солнце, а явление пономарю Богородицы решила дописывать после обеда. В храме работали женщины, чистили подсвечники, протирали иконы, скоблили полы. Иногда приходил кто-то из местных поставить свечи и помолиться Богу.

     На следующий день Мария встретилась утром с отцом Михаилом:

     - Благословите, батюшка, - попросила она, подставляя сложенные руки для целования.

     - Бог благословит! - отвечал отец Михаил, осеняя Марию крестным знамением. - Благословляю на благое дело.

     Мария продолжила работу, а отец Михаил начал службу. Дьякон покадил храм. Отец Михаил читал:

     - Царю Небесный, Утешителю, Душе истины, Иже везде сый и вся исполняяй, Сокровище благих и жизни Подателю, прииди и вселися в ны, и очисти ны от всякия скверны, и спаси, Блаже, души наша.

     Мария продолжала писать. Она заметила, что во время службы лики получаются более выразительными, величественными, может это ей всего лишь показалось, вероятно, они таковыми были по природе своей.

     Она слушала службу и иногда подпевала: 'Господи, помилуй'. Потом певчие начали петь первый изобразительный антифон:

     - Благослови, душе моя Господа. Благословен еси, Господи. Благослови, душе моя, Господа, и вся внутренняя моя и Имя святое Его. Благослови, душе моя, Господа, и не забывай всех воздаяний Его. Очищающаго вся беззакония твоя, исцеляющаго вся недуги твоя.

     Мария вспомнила, как проникновенно пел Иван 'Благослови, душе моя Господа'. Она посмотрела вниз, ища глазами Ивана. Она увидела Анатолия, поющего на клиросе. Вдруг она увидела Ивана, облаченного в стихарь. Потом Иван сказал: 'Деяний святых Апостол чтение'.

     Марии пришла догадка: отец Михаил выбрал среди своих прихожан кандидата в священство. Ее мысль укрепилась, когда она услышала проповедь из уст Ивана.

     - Сегодня, - сказал он, - мы с вами продолжим рассмотрение заповедей Божиих, третья из них: 'Не поминай имени Господа Бога твоего всуе'. В шестьдесят шестом псалме преподобный Ефрем Сирин говорит, 'о Благий, давший обетование и вещавший: призовите Меня, и услышу вас'. Господь всегда по зову нашему готов услышать нас. Но всегда ли мы призываем Господа, как надобно, не поминаем ли мы имя Всевышнего всуе? Когда на небе произносится имя Божие, то склоняются в страхе небеса, звезды сияют ярче, Архангелы и Ангелы воспевают: "Свят, Свят, Свят Господь", а святые угодники Божии падают ниц. Может ли человек без трепета и воздыхания упоминать имя Божие? Разве каждый из нас никогда не употреблял имя Бога, как клятву, или как присказку? Святитель Николай Сербский описывает случай, когда нерадивого мастера, употреблявшего имя Господа всуе, звал один паломник, то и дело, отвлекая его от работы, хотя не признавался, что это он зовет его. Наконец, мастер возмутился, что его все время отвлекают от работы.

     Мария слушала проповедь из уст Ивана. Он говорил искренне, просто, доступно объясняя смысл сказанного. Прихожане слушали с большим вниманием.

     - Даже жабы не хулят Бога, говорит нам Святитель Николай Сербский, даже змеи не хулят, - продолжал Иван. - Почему змея ближе к ангелам, чем человек? Почему ветер более богобоязнен, чем человек? 'О Пречудное имя Божие, как ты всесильно, как ты прекрасно и как сладко! - говорит Николай Сербский. - Пусть умолкнут уста мои навек, если произнесут его небрежно, нечисто и всуе'.

     

     Кое-кто из прихожан поблагодарил Ивана за проповедь. Отец Михаил вынес крест для целования молящимся.

     - Молодец, - сказал отец Михаил после службы Ивану. - Пойдем, обсудим дальнейший план.

     Мария поняла, почему Ивану некогда было звонить ей. Ведь кроме работ по ремонту оборудования, машин, механизмов, он был занят на работах по храму, на службах.

     Мария была потрясена. Ее сердце бьется о мужчине, путь которого - священство. Это надо было переварить.

     После службы Мария слезла с лесов. К ней подошел Федор:

     - Мария, как дела? - он внимательно смотрел на нее.

     - Знаешь, пожалуй, я сегодня сделаю перерыв, голова закружилась. Пойду, помогу бабушке в огороде. Все равно, я буду работать без выходных, сколько смогу.

     - Тебя проводить?

     - Нет, если можешь, поднимись на леса, там сильно испорчен орнамент, определись, есть ли в твоей картотеке подходящий орнамент, чтобы его можно было восстановить.

     - Хорошо, - сказал Федор и полез наверх.

     Уход Марии остался незамеченным.

*

     Когда пришла бабушка, Мария уже копалась в огороде, сеяла морковь, горох, лук, щавель, петрушку.

     - Да ты всю работу за меня переделала, - сказала бабушка, - что же мне теперь, бездельничать?

     - А ты, бабуль, напеки моих любимых пирогов с маком.

     - Напеку, напеку. А чего ты вдруг сегодня ушла?

     - Надо было подумать, бабуль.

     - О чем подумать?

     - О смысле жизни, - ответила Мария.

     - Нашла смысл? Его искать долго не надо. Он - в любви и служении, - подсказала бабушка.

     Мария прекратила засевать грядки и посмотрела на бабушку.

     - В любви? А если ее нет?

     - Любовь есть всегда и во всем. Вот ты мне помогаешь - это любовь, я тебе пеку пироги - это любовь, храм ты реставрируешь - это тоже любовь. Любовь наполняет все вокруг.

     - А если кто плохое делает, это же не любовь?

     - Это вакуум любви, черная дыра. От того душе плохо.

     - Бабушка, а если человек плохое не делает, окружает себя любовью, но душа в смятении?

     - Если душа в смятении, то надо призвать на помощь Божью Матерь, глядишь, и разрешится твоя проблема. По молитве к Богородице и святым много проблем разрешается. Пойду я тесто ставить.

     'Я была в храме, а не подумала об этом, - размышляла Мария. - Действительно, почувствовав смятение, я могла обратиться к Божией Матери за помощью, поставить свечу, смотришь, развеялись бы переживания. А я дезертировала с поля боя, дала сомнениям поселиться в душе. А бабушка, какая она у меня умная. Университетов не заканчивала, а народная мудрость, она вон какую силу имеет'.

     Вечером заехал в храм Иван.

     - А где Мария? - спросил он у Федора.

     - Она еще до обеда ушла, бабушке помочь, - ответил Федя.

     - У нее все в порядке?

     - Давай заедем по пути.

     - Садись в машину.

*

     - Гости пожаловали, прошу за стол, у меня пироги, Мариины любимые, - сказала Елизавета Васильевна, когда Федор и Иван подошли к калитке.

     Парни вошли, Иван был явно чем-то озабочен.

     - Мария, как дела? - первым делом спросил Иван. - Как здоровье?

     Мария улыбалась друзьям:

     - Все хорошо, завтра утром, как штык.

     - Может, тебе надо отдохнуть? - спросил Иван.

     - Ни в коем разе, завтра заезжайте за мной. Садитесь пить чай, - пригласила Мария.

     - Спасибо, мы поедем, - сказал Федя, - может, помощь какая нужна?

     - Какая тут помощь! Мария мне уже половину огорода засадила, за ней не поспеешь, - хвалила бабушка.

     - Тогда до завтра, до свидания, - попрощался Иван.

     - Нате вам пирогов на ужин, - угощала бабушка.

     - Спасибо вам, Елизавета Васильевна, - благодарили парни.

     - Постеснялись оставаться, - сказала бабушка, когда Иван и Федор ушли, - хорошие ребята, один краше другого. Вот, Мария парни около тебя крутятся, а ты все одна и одна. Почему так?

     - Я боюсь их обидеть, если одного выберу, - решила отшутиться Мария.

     - А ты на Бога уповай, доверься Ему, все промыслом Божьим вершится, Он все управит.

     На следующий день Мария первым делом поставила свечи в храме и взялась за работу.

     С каждым днем работа потихоньку продвигалась, а когда приехали Ростик и Катя, стало веселее. Правда, Федя уехал защищать дипломный проект. Катя взялась за восстановление орнаментов, а Ростик с Марией восстанавливали сюжеты внутри ковровых узоров стенописи.

     Катя жила с Марией у бабушки, а Ростика пригласил Иван. Мария уже привыкла к чтению Ивана на службе и к его незамысловатым проповедям по будням. По воскресным дням и праздникам проповедовал сам отец Михаил. Мария, сидя во время службы на лесах, заслушивалась проповедями отца Михаила. Он был проповедником от Бога.

     Через две недели с дипломом явился Федя. Ребят он застал в храме.

     - Вам привет от Гиорги, - сказал Федя и молодежь невольно улыбнулась.

     - Как дела? Защитился? - спросил Ростик.

     - Вот диплом! - Федя достал ламинированный документ.

     - Поздравляем! Поздравляем!

     - Когда будем обмывать? - спросил Ростик.

     - В субботу приедет Гиорги с Мананой, будем гулять! - сказал Федя.

     - С Мананой? - удивилась Катя. - Интересно.

     - Хороший девушка, - сказал Ростик, сложив пальцы правой руки вместе, как это обычно делал Гиорги.

     Мария улыбнулась. Федя осмотрел храм и сказал:

     - Ребята, вы здорово продвинулись без меня! Молодцы!

     - Федя, мне надо разобраться с орнаментом, для тебя есть работа, - вспомнила Катя. - А где твой ноутбук? Ты его привез?

     - Да привез, привез. Я вещи оставил у Елизаветы Васильевны. У меня фотик с собой, полезли, неугомонная, показывай.

*

     В субботу, как и обещал, приехал Гиорги. С ним была девушка-грузинка, красавица Манана.

     - Здравствуйте, - скромно сказала Манана.

     - Добрый день! - ребята по очереди представились Манане.

     - Гиорги, где таких красавиц раздают? - спросил Ростик.

     - Это дедушка бабуа раздает, направил ее учиться в вуз, говорит, учитель музыки нужен в ауле, а внуку - невеста, - эмоционально говорил Гиорги.

     - Так ты в аул собрался? - смеялась Катя.

     - Зачем в аул, в аул мы направим другую девушку, их двадцать в группе, неужели мы в аул не найдем одну? - парировал Гиорги.

     Все смеялись. Манана тоже. Когда дедушка представил внуку его будущую невесту, Манане сразу понравился Гиорги. Он был очень похож на своего дедушку манерами. Тихая и спокойная Манана уравновешивала горячего Гиорги.

     - Хватит знакомиться, принимай привет от дедушки бабуа Иванэ, - сказал Гиорги, подавая корзину с настоящим грузинским вином, сыром и копченой бараниной.

     - Ребята, на сегодня все, идем мыться и на водоем. Есть возражения? - спросил Ростислав.

     - Слушай, зачем мыться, на водоеме и помоетесь, - предложил Гиорги.

     - Мы же не моржи, - сказал Ростик.

     - Так сейчас и не зима, - ответил Гиорги.

     - Хорошо, только ты первый купаешься, - предложила Катя.

     - Зачем первый? Я дома искупался, совсем чистый, - сказал Гиорги, чем вызвал смех ребят.

     Манана тоже улыбалась своей искренней широкой улыбкой, влюблено глядя на Гиорги.

     - Раз ты дома, то и мы - дома, - подытожил Федя.

     Возражений не последовало. Ребята попрощались с Анатолием и направились в деревню. По пути встретился Иван, он подвез девушек к дому Елизаветы Васильевны. Иван был в числе приглашенных и направился в сельмаг прикупить что-нибудь к столу.

     Часа в четыре ребята были на берегу водохранилища. Девчонки раскладывали на большом покрывале картошку, сваренную в мундирах, домашние яйца, бабушкины пироги, сегодня они были с мясом и жареным луком, а также угощения, привезенные Гиорги. А Иван купил у рыбаков, торгующих около сельмага, большого прикопченого судака.

     Ростик устанавливал мольберты, которые они захватили с собой на лето. Виды на водоеме были просто поразительными. И ребята-художники хотели поймать прекрасные мгновенья.

     - Сегодня у нас день пленэрной живописи? - спросил Федя.

     - Да, надо ловить, пока на природе, а то живем в таких чудных местах, а писать некогда.

     - Это какой такой живописи? - поинтересовался Иван у Феди.

     Федя, ходячая энциклопедия, с удовольствием стал объяснять:

     - Пленэр - это живопись на открытом воздухе, когда можно передать непосредственно все богатство изменений цвета, обусловленных воздействием солнечного света и атмосферы. Сами предметы четко не выражаются при этом, главное - игра красок. Это любимая техника импрессионистов.

     Иван согласно кивал головой.

     - Помнишь пейзажи Левитана? А картину 'Над вечным покоем'? Эти кучевые грозные облака, ветер, склоняющий деревья, старую церковь над обрывом? Эту картину он писал с этюда 'Деревянная церковь в Плёсе при последних лучах солнца'. А 'Радугу' Архипа Куинджи или 'После дождя' помнишь? Куинджи вообще мастер света, его даже обвиняли в злоупотреблении особым освещением картин и стремлении к эффектности.

     Федор сел на любимого конька и нашел незанятые уши, он мог бесконечно рассказывать о художниках, стилях письма, картинах.

     - Всех просим к импровизированному столу, - позвала Мария.

     Катя села около Ростика, Федя около Марии с одной стороны, Гиорги с Мананой с другой стороны. Иван присел напротив Марии.

     - Ай-ай-ай-ай-ай компания! - запел Гиорги и ребята засмеялись.

     Гиорги наливал всем в пластиковые стаканы грузинское вино.

     - Разве из пластиковых стаканов надо пить грузинское вино! - сказал Гиорги. - Пластик только портит вкус вина.

     Катюша взяла стакан и понюхала вино.

     - Ой, одуряющий аромат винограда! - похвалила она.

     - А из какого сорта винограда это вино? - спросил Иван, вдохнув изумительный аромат.

     - Из сорта 'ркацители', дедушка его выращивает, - ответил Гиорги.

     - И цвет у него бесподобный, прямо соломенный! - похвалила Мария.

     - Друзья мои! Хочу поднять этот бокал за хороших друзей, которые делают благородное дело! - сказал Гиорги.

     - Спасибо твоему дедушке! - благодарили ребята, пригубив вино.

     - Долгих лет жизни бабуа Иванэ! - подхватил Гиорги.

     - Долгих лет всем родным и близким, - поддержала Манана.

     Ребята сидели на берегу водоема, с удовольствием поглощали вкусные угощения.

     - А почему вино желтого цвета называют белым? - спросила Катюша.

     - Потому что не успеешь его налить в бокал, как он тут же пустой и совсем бэлый! - шутил Гиорги.

     - Красиво говоришь! - скопировал интонацию Федя.

     - Ай-ай-ай-ай-ай компания! - запел Гиорги.

     - А 'чита-грита' будет? - спросила Катюша.

     - Чито гврито, чито маргалито, - начал Гиорги.

     - Да - подпевал Федя.

     Когда друзья спели так два раза, Гиорги затянул любимую грузинскую песню.

     - А как это переводится? - тихо спросил Иван у сидящей рядом Мананы.

     - Птичка, невеличка, птичка-жемчужинка, - сказала она ему.

     - А я думаю, почему Катя любит эту песню, - заметил Федя, - это же она сама птичка-невеличка. Хороший девушка, - сказал он, копируя Гиорги.

     Катя и Манана улыбались.

     - Ребята, посмотрите, какое небо! - вскрикнул Ростислав и бросился к мольберту.

     Мария и Катя тоже бросились к своим мольбертам. А небо было действительно удивительное. Садящееся солнце переливалось перламутровыми красками на растянувшихся вдоль горизонта облаках. Между святящимися бело-оранжевыми облаками пробивались полоски чистого голубого неба. А еще эта неописуемая красота отражалась на глади водоема. Ростик, Мария и Катя быстро писали пейзажи, стремясь запечатлеть этот момент. Мария и Ростик писали акрилом, а Катя - гуашью.

     - Манана, давай соберем нашу скатерть-самобранку, - сказал Иван, - а то скоро посереет.

     Они принялись складывать остатки еды в корзину. Гиорги пошел посмотреть, что получается у ребят. Все виды ему понравились. Мария писала храм и его отражение на водной глади, Ростик - небо, деревья, водоем, а Катя писала более близкий фон - ростки осоки на фоне чудесного неба.

     Внезапно подъехала старенькая ауди Валеры:

     - Иван, доильный аппарат сломался, Николай Сергеевич просит срочно приехать тебя.

     - Вы сами дойдете домой? - спросил из вежливости Иван.

     - Дойдем, не волнуйся, - ответила молодежь.

     Иван сел в свою машину и они с Валерой уехали.

     Молодежь на берегу водохранилища услышала колокольные звоны.

     - Панихида, - сказала Мария.

     - А ты откуда знаешь? - спросил Федор.

     - При совершении панихид производятся редкие удары в один большой колокол, а при пении 'Вечная память' - однократный звон во все колокола, - ответила она.

     - Заметно, что ты тут прожила дольше нас, - сказал Ростик. - Ну, что работы готовы?

     - Подожди, - сказала Катя, - еще видно.

     - Ребята, ну вы даете, - восхищался Федор.- Просто замечательные картины! Одна лучше другой!

     Начало смеркаться, девушки взяли картины, Катя взяла картину Ростика, а он стал собирать мольберты.

     Дома Катя расставила все картины в большой комнате. Елизавета Васильевна все работы одобрила.

     - Необыкновенная у нас природа! - сказала она. - Велики и чудны

     дела Твои, Господи, - перекрестилась Елизавета Васильевна, - какую красоту на земле создал. А человек должен ее сохранить для будущих поколений. А художник должен подметить и положить на полотно, чтобы радовались люди красоте мироздания.

     - Бабуль, ты уже лучше Ивана проповедуешь, - улыбнулась Мария.

     - Спасибо вам за пироги с мясом, ничего не осталось, превкусные, как у моей мамы, - похвалила Катя.

     - Еще бы! После рабочего дня да на свежем воздухе не были бы вкусными! На здоровье! - сказала Елизавета Васильевна.

     На следующий день, в воскресенье, Гиорги и Манана уехали после обеда. Федор предложил друзьям совершить туристическую прогулку в Лебединое.

     - Мария говорила, что там живут лебеди, пойдемте, пофотографируем, прогуляемся, - уговаривал Федя.

     А их и не надо было долго уговаривать. Компания быстро собралась, Иван тоже был приглашен, но ему надо было срочно к Николаю Сергеевичу на ферму, так, что ему не удалось пойти, но он обещал заехать за ними на обратном пути.

     Они шли, удаляясь все дальше от храма. Федор фотографировал. Природа была красивейшая. У водоема раскинулись плакучие ивы. Ветвями они доставали прямо до воды, и казалось, любовались своим отражением. Поодаль росли группки рябинок, а там дальше кружились в хороводе молодые белокожие березки. А как пахли луговые травы! Федор сорвал один цветок и спросил:

     - А вы знаете, что это за цветок?

     Мария улыбалась.

     - Вижу, Мария знает. А ты, Катюша?

     - Пахнет! - понюхала Катюша. - Не знаю.

     - Ростик, тоже не знаешь?

     Ростик повел плечами.

     - Так вот, этот цветок называется Иван-чай. Он имеет еще множество названий, например, 'пуховник' из-за того, что дает много пуха при цветении, использовался при изготовлении ваты, им набивали подушки и матрасы. Еще его называют 'верба-трава', 'ива-трава' из-за схожести с листьями ивы. Еще 'дикий лён' из-за того, что из стеблей делали волокно, вили веревки, канаты. Еще высушенные и размолотые корни растения добавлялись в муку и использовались для выпечки хлеба, это придавало хлебу сладость и витамины. Но конечно ценили Иван-чай за его вкусный и полезный чай с цветков. Он цветет с середины июня до середины августа и является прекрасным медоносом. Кстати, Иван-чай хорошо очищает кровь.

     - Федя, ты как всегда - ходячая энциклопедия, - смеялся Ростик.

     Ростик сорвал первый попавшийся цветок.

     - А этот цветок знаешь?

     - Проще простого - розовый горошек.

     - А этот? - Катюша протянула желтый цветок с пятью лепестками.

     - Это лютик, кстати, из лютиков было приготовлено снадобье, которое выпила Джульетта и погрузилась в сон, похожий на смерть.

     - Все ты знаешь, Федя, но я найду цветок, которого ты знать не будешь, - пообещала Катюша.

     - Ребята, тут поворот на Лебединое, а вот старинный дом, я хотел в него зайти. Пойдемте? - предложил Федор.

     - А хозяева есть? - спросил Ростик.

     - Похоже, что они тут бывают очень редко, гляньте, замок не заперт на ключ, дужка открывается, - сказал Федя, входя в дом, первый от водохранилища. - Ребята, смотрите, тут картины! Стоп, я похожую картину где-то видел! Точно! Как картину неизвестного художника! Тот же стиль, это продолжение вида! Точно! Смотрите! - Федя был в восторге.

     - Добрый день! - в дом вошла молодая, худенька девушка лет девятнадцати. - Кто у нас в гостях?

     - Простите, что мы ворвались непрошенными гостями, - сказал Федя. - Это ваш дом?

     - Это дом моего дяди. Он был художником, но не смог добиться признания. При жизни он продал около пяти картин, но так и умер в неизвестности. Я не знаю, что делать с этим домом, - сказала девушка.

     - Меня зовут Федор, я искусствовед, это мои друзья-художники. Вы знаете, ваш дядя писал замечательные картины, я говорю вам это, как специалист. Вы не представляете, это же целое сокровище, тут надо делать дом-музей! - говорил восторженный Федор.

     - Как имя вашего дяди? - спросил Ростислав.

     - Аркадий Иванович Пѐскарев.

     - Можно мне пофотографировать ? - спросил Федор.

     - Пожалуйста. Какой же тут дом-музей сделаешь, дом требует ремонта, - сказала девушка.

     - Как вас зовут? - спросила Мария.

     - Надя, Пѐскарева.

     - Я Мария, это Федор, Ростислав и Катя, - представила всех Мария, жалко, что картины хранятся в такой постройке. Тут нужен хороший ремонт. Хорошо бы картины перевези в хранилище хотя бы, а еще лучше, чтоб их проверили реставраторы.

     - Я все понял, Федя загорелся новой идеей, - сказал Ростик. - Идея, конечно, хорошая. Но, может для начала сделать выставку этих картин у нас в городе?

     - Ты хочешь сделать выставку в нашем музее искусства? - отвлекся Федор. - Тоже неплохая идея. Надя, скажи, пожалуйста, ты можешь подготовить материал про своего дядю? Где родился, жил. Собрать документы, фотографии. Сделать перепись его картин, эскизов, набросков.

     - Могу, постараюсь, - ответила Надя.

     - А ты тут живешь? В Лебедином? - спросила Мария.

     - Тут я гощу у своей тети. Приехала на все лето, у меня каникулы. Я учусь в пединституте, - скромно отвечала Надя.

     - Отлично, - сказа Федор, - я еду в наш музей договариваться о выставке работ художника Аркадия Ивановича Пѐскарева. Еще в управление по делам культуры. Можно мне взять пару картин? Надеюсь, что все картины мы сможем вывезти в хранилище музея, а здесь начать ремонт.

     - Пожалуйста, берите, - согласилась Надя.

     - Федя, у тебя грандиозные планы, - сказала Мария.

     - Федя добьется, - уверила Катя, - он такой.

     - Надя, а вы покажете, где тут в Лебедином лебеди живут? - спросил Ростик.

     - Покажу, с удовольствием, - обрадовалась Надя, - тут недалеко.

     - Ребята, давайте все на 'ты', не будем церемониться, - предложил осмелевший Федя, хотя по природе он был достаточно скромным парнем.

     - За картинами зайдем на обратном пути, - сказал Ростик, - только, Надя, надо навесить нормальный замок.

     - У меня есть ключ, замкнем, - ответила она.

     

     Они спустились к водоему и пошли вдоль берега. В тихой заводи плавали лебеди. Молодежь спрятались за камышами, чтобы понаблюдать за птицами.

     - Их тут подкармливают зимой, они даже не улетают, - тихо сказала Надя.

     Федя фотографировал неспешно плавающих птиц. Многие из них плавали со своими серыми птенцами. Интересно, что и у белых и черных лебедей птенцы были покрыты серым пухом. Они были хорошо развиты и добывали свой корм самостоятельно.

     - Красавцы, - сказала Мария, - надо было хлеба взять.

     - У них сейчас полно еды на водоеме, - сказал Ростик.

     На обратном пути Федор взял две картины художника и пообещал Наде зайти через неделю.

     - Вы без меня справитесь в храме? - спросил Федя.

     - Да уж как-нибудь постараемся, - шутил Ростик.

     - Федя, а ты орнамент нашел? - заволновалась Катя.

     - Конечно, нашел, такой же орнамент на сводах южного выхода, - ответил Федя, - принтера нет, я зарисую и покажу тебе.

     Навстречу компании ехала машина Ивана.

     - Как прогулка? Вас подвезти? - спросил Иван, остановившись.

     - Мы прогуляемся, если можешь, отвези картины, - сказала Мария.

     - У вас тут такой художник жил, а вы и не знали! - сообщила новость Катюша.

     - Какой художник? - поинтересовался Иван, выйдя из машины.

     - Пѐскарев Аркадий Иванович, смотри, - Федор показал картины.

     - Красиво, - похвалил Иван. - Он в Лебедином жил?

     - Да, мы познакомились с его племянницей, - выложила Катюша.

     - Феде пришла умная мысль. Восстановить его дом и сделать дом-музей художника, - сообщил Ростислав.

     - Ростику тоже пришла умная мысль сделать выставку в нашем музее искусств, - сказал Федя.

     - Ну, ребята, вы - молодцы, - похвалил Иван.

     Вдруг по водной глади до них докатился колокольный звон.

     - Бом-м-м! - раздался звон благовеста.

     - На вечернюю службу зовут, - сказал Иван.

     - Бом-м-м!

     - Иван, ты вчера все отремонтировал? - поинтересовался Ростислав.

     - Да, вечернюю дойку они успели закончить, об утренней волновались, - ответил Иван.

     - То-то я смотрю, ты вчера поздно вернулся, - заметил Федя.

     - Нельзя было на утро откладывать - коровы ждать не будут, - сказал Иван.

     - А сегодня чего вызывали?

     - Сегодня на тракторе шестеренка полетела, надо было менять.

     - Трудная у тебя жизнь, - подметила Катюша.

     - Я не жалуюсь. Вот, мой железный конь мне помогает справляться. Если никто не едет, давай картины, мне еще надо заехать в храм. До встречи вечером, - попрощался Иван.

     Ребята пошли пешком, чтобы теплым летним вечером полюбоваться и поснимать на камеру прекрасные виды. Солнце садилось за линию горизонта. Оно освещало облака, отчего те казались розоватыми.

     - Федя, снимай, глянь, как красиво! - просила Мария.

     - А вы слышите соловья? - спросила Катя. - Это соловей?

     - Такие трели только у соловья, - тихо сказал Ростислав, - зовет свою соловушку.

     - Тёх, тёх, и тёх-тё-ох, соловей щебечет, он свою всю семейку на гнёздышко кличет, - спел Федя.

     - Ой, в дубраве на Дунае соловей щебечет, он свою всю семейку на гнёздышко кличет, - запел

     Ростик.

     - Тёх, тёх, и тёх-тё-ох, соловей щебечет, он свою всю семейку на гнёздышко кличет, - подхватили Мария и Катя.

     - Ой, в дубраве на Дунае музыка играет, горько скрипка плачет, милый мой гуляет, - продолжал Ростик.

     - Тёх, тёх, и тёх-тё-ох, музыка играет, горько скрипка плачет, милый мой гуляет, - подхватили хором.

     - Ой, в дубраве на Дунае грущу над водою, плачу и рыдаю, милый за тобою.

     - Тёх, тёх, и тёх-тё-ох, соловей щебечет, он свою всю семейку на гнёздышко кличет, - продолжали все вместе.

     Пока пели, Федя фотографировал своих поющих друзей, их вдохновленные лица. Их молодые звонкие голоса лились над водой, опускались в овражки, поднимались с вечерним туманом и плыли вдаль.

*

     На краю деревни на скамейке сидели баба Шура, Павловна и Никитична.

     - Бабы, как поют! - заметила Павловна.

     - А голоса вроде молодые, - удивилась Никитична, - кто ж у нас так петь может?

     - А что, молодежи у нас мало что ли, - сказала баба Шура, - Зинка, Лариса, Валерка, Иван, Анатолий. Да еще художники приехали.

     - Может они? Я думала, молодежь не может петь народных песен, а они вон, как выводят! - хвалила Никитична.

     - Бабы, может и нам спеть? Баба Шура, запевай, - сказала Павловна.

     - Туман яром, - затянула баба Шура.

     - Туман яром, туман долиною, - подхватили бабы.

     - За туманом ничего не видно, за туманом, - разносилось по деревне.

     Федор уехал, Ростик, Катя и Мария и продолжали работы по восстановлению и обновлению росписей храма. Дело продвигалось потихоньку, но уверенно.

     Однажды вечером Иван заехал, чтобы подвезти ребят.

     - Поехали, труженики, - сказал он.

     - Жарко на улице, - сказал Ростик, выходя из храма, - а внутри было прохладней. Сейчас бы искупаться в водоеме!

     - Поехали! - пригласил Иван.

     - Мы без купальников, - сказала Мария.

     - Можете искупаться в тихой заводи. Мы никого не пустим.

     - Ладно, поехали, - сказала Катя.

     Друзья сели в машину.

     - В субботу свадьба Валеры и Ларисы, - сказал Иван.

     - Долго же он ее томил, - сказала Мария.

     - Говорят, Лариса ждала, пока у Валеры шевелюра не отрастет, - засмеялась Катя. - Пошел за шерстью, а вернулся стриженным.

     - А это она тогда вас обрила? - спросила Мария. - Вся деревня про это жужжала.

     - Дело прошлое, - ушел от ответа Иван.

     - А венчаться будут? - спросила Катя.

     - Венчание не заказывали, насколько мне известно, - ответил Иван.

     - А как же Зина? Она его любила, - сказала вслух Мария.

     - А что Зина, она с бутылкой подружилась, вот Валера и не вынес, - ответил Иван.

     - Жалко Зинку, хорошая девчонка была, - сожалела Мария, - все водка проклятая.

     - Так ей же не насильно в рот наливали, - отозвался Ростик, - сама пила. Веселȯ веселье, тяжелȯ похмелье.

     - От тоски, наверное, от нереализованности, - сказала Мария.

     - Но вы же себя реализовали, а ей кто мешает? Что нет людей, несчастней ее? - спросил Иван. - Вон, Степанида сына-солдата потеряла, у Михайловых дочка утонула. А у Зины все при себе, руки, ноги. Она же пошла в гастрономию работать, водка рядом.

     - Все равно жалко ее, - сочувствовала Мария. - Как бы беды не натворила.

     - Приехали, пошли купаться, - сказал Иван.

     Девчонки пошли в тихую заводь, карман на водоеме, поросший вокруг осокой. Они скинули платья и прыгнули в приятную освежающую воду. Парни купались поодаль.

     Вдоволь накупавшись, они собирались ехать домой, как вдруг появилась ауди Валеры. Лариса и Валера тоже приехали искупаться.

     - Иван, ты приглашен на свадьбу, - крикнула Лариса.

     - Спасибо, у меня служба в субботу, - корректно отказался Иван, - желаю счастья молодым.

     Когда все сели в машину к Ивану, Катя сказала:

     - Я слышала, что они заявление давно, в сентябре подали, а женятся только сейчас.

     - Да Зина им мешала, скандалы устраивала, драки, - сказал Иван.

     - А теперь, получается, разрешила, - заключила Катя.

     - Смирилась, наверное, привыкла к мысли, - ответил Иван. - Слышали новость - вчера Гарика арестовал рыбинспектор. Они рыбу глушили в водоеме, а тут водная полиция.

     - А в водоеме проточная вода? - спросил Ростислав.

     - Тут есть рукава, около Голỳбино впадает, там мы через мост переезжаем, а перед Чỳдово вытекает - разъяснял Иван. - Поэтому там берег крутой, на горке церковь Успения Божией Матери.

     - Тут, наверное, рыбы много, - предположил Ростик.

     - Вода тут чистая, стоков нет, рыба любит наши места, - согласился Иван.

     Федор вернулся в субботу, к завершению литургии.

     - Друзья, что я вам скажу! - радовался он. - Выставка картин художника Аркадия Пѐскарева состоится! С музеем я договорился, с управлением по делам культуры тоже, получил разрешение на создание дома-музея.

     - Ага, а ты в нем директор! - сострил Ростик.

     - А вы откуда знаете? - удивленно спросил Федя, почесывая затылок.

     - Что, правда? Федя, ты молодец! - поздравляла Мария.

     - Федя, поздравляю! - присоединилась Катя.

     - Вот я ляпнул, ну, поздравляю, друг, с повышением, - сказал Ростик.

     - Спасибо, - улыбался Федя. - Теперь самое трудное - надо найти спонсора для восстановления дома.

     - Федя, это ж самое главное - найти спонсора! - сказал Ростик.

     - Буду убеждать Николая Сергеевича помочь.

     Подошел Иван:

     - Кому помощь нужна? - спросил он.

     - Федя - директор дома-музея Аркадия Пѐскарева, - доложила Катя.

     - Поздравляю, Федор, надо посетить твой дом-музей, - сказал Иван.

     - Иван, помоги перевезти картины, - попросил Федя.

     - Можно помочь, - сказал Иван, - еще что?

     - Мне надо искать спонсора для ремонта дома художника. Я могу поговорить с вашим фермером Николаем Сергеевичем?

     - Конечно, можешь, - ответил Иван.

     - Ребята, вы поймите - это очень перспективно, - горячился Федя. - Представьте, восстановим храм, рядом древняя церковь, дом-музей, лебединое озеро! Вы представляете, какие перспективы для туризма? А туризм - это денежные вливания в развитие инфраструктуры. Представляете? Молодежь перестанет уезжать!

     - Федя, мы тебя поддерживаем, не кипятись, - сказал Ростик.

     - Поехали, Федя картины перевозить, я сейчас свободен, - сказал Иван, и они поехали в Лебединое.

     А друзья остались стоять в храме.

     - Предлагаю сделать выходной, - сказала Катя, - хочется отдохнуть, сходить на пленер.

     - Поддерживаю, - сказал Ростик.

     Они оба посмотрели на Марию.

     - Возражений нет, можно даже завтра отдохнуть. Предлагаю собрать ужин и пойти на природу, - сказала она.

     Когда друзья вошли в деревню, услышали свадебные клаксоны.

     - Свадьба Валеры и Ларисы! - сказала Катя.

     - Пусть гуляют, а мы тоже гулять - на природу, - сказал Ростик.

     Дома девушки стали готовить ужин.

     - Давай, сделаем плов, - предложила Мария.

     - Плов, так плов, - согласилась Катя и принялась чистить морковь.

*

     Плов был уже готов, целый казанок, хлеб нарезан, домашние яйца сварены. Мария собирала корзину, с минуты на минуту должен был появиться Ростик.

     - Горит! Сельмаг горит! - услышали они, когда вышли во двор.

     Они посмотрели в сторону сельмага - оттуда валил дым. В это время они услышали тревожный звон церковных колоколов.

     - Ой, что случилось? - испугалась Елизавета Васильевна.

     - Бабушка, не ходи никуда, мы сами посмотрим, - сказала Мария, и они с Катей побежали к сельмагу.

     Мария слышала уже со стороны фермы сирену пожарной машины. Когда девушки подошли к магазину, они увидели Ростика, вынесшего из магазина бесчувственную Зину. Рука и часть лица Зины были обожжены.

     - Баба Шура, давай ведро, колодезная вода? - спросила Мария.

     - Колодезная, - ответила та.

     Мария сорвала с себя новый шарф, разорвала его, смочила в колодезной воде и приложила к обожженным руке и щеке Зины. Через еще один кусок шарфа она начала делать вентиляцию легких Зины, стараясь не глотать угарный газ.

     У Ростика на лбу был кровяной подтек.

     - Ростик, ты ранен! - заплакала Катя.

     - Катюш, все в порядке, это порез, - успокаивал ее Ростик, наблюдая, что делает Мария. - Иди, помоги Марии, мочи шарф в воде и охлаждай ожог Зины.

     Пожарные быстро потушили магазин, пострадал только отдел гастрономии. Они пошли в здание разобраться в причине возгорания.

     Когда подъехала скорая помощь, Зина уже самостоятельно дышала.

     - Молодец, не растерялась, - похвалила Марию пожилая женщина-врач. - Кто едет с пострадавшей? - спросила она.

     - Я поеду, - сказала Клавдия, мать Зины и села в машину.

*

     Когда Иван и Федор возвращались из Лебединого, они заметили на берегу друзей.

     - Это Мария? - спросил Иван.

     - Давай подъедем, - сказал Федя.

     Ребята сидели все невеселые, от них пахло костром, Мария и Ростик были в саже.

     - Что случилось? - удивился Иван.

     - Зинка в магазине чуть не сгорела, - сказала Мария.

     - Спасли? - спросил Федя.

     - Благодаря Ростику, - сказала Катя, хлопоча возле пореза Ростислава.

     - Это Мария ее откачала, угарного газа она наглоталась, - возразил Ростик.

     - Нельзя вас оставлять самих, куда-нибудь обязательно ввяжитесь, - сожалел Иван.

     Было ясно, он переживал за Марию.

     - Забрали картины? - спросила Мария.

     - Да, - ответил Федя.

     - Отвозите картины и приезжайте, будем ужинать, - пригласила Мария.

*

     - Вероятно, пописать сегодня не получится, настроение не то, - продолжала Мария, когда Иван и Федор уехали. - Что ж, отдохнем.

     - Завтра будет день, попишем еще, - сказал Ростик.

     Катюша пошла к воде намочить полотенце, чтобы вытереть руку Ростика.

     - А Катюшка очень любит тебя, - сказала Мария, - заботится.

     - Я знаю.

     - Женились бы.

     - Поженимся, дай время, Мария. Жаль...

     - Не надо, Ростик. Ты мой самый лучший и дорогой друг.

     - Я знаю.

     - Хозяйки, а вы мыло взяли? - спросил Ростик, вставая, когда вернулась Катя.

     Мария протянула ему кусок душистого мыла.

     - Катюшка, не возись ты со мной, как с раненым пожарным, пойду сам помоюсь.

     - Только не мочи лоб! Опасно! Открытая рана! - кричала она вслед. - Надо прижечь йодом!

     - Ты просто мать-Тереза, - улыбалась Мария.

     - Он же герой! Он мог сгореть! - пугала сама себя Катя. - Чтобы я без него делала?

     - Катюшка ты моя, дорогая, - Мария обняла подругу. - Хорошего ты себе парня выбрала.

     - А ты когда выберешь?

     - И я выбрала.

     Катя посмотрела на Марию глубоко раскрытыми зелеными глазами из-под рыжих ресниц.

     - Ростика? - спросила она дрожащим голосом.

     - Ивана, - ответила Мария.

     Лето прошло незаметно. Практически работы по реставрации росписей храма были завершены и леса разобраны. Храм был величественным и просторным. Ребята управились даже раньше срока благодаря помощи Федора и Анатолия. Правда, Федору они тоже помогали в домике художника Пѐскарева.

     Местный фермер Николай Сергеевич выделил бригаду штукатуров. Они заново оштукатурили дом. Кровля, как оказалось, была крепкая. На будущий год Николай Сергеевич обещал перекрыть ее бордовым шифером, чтоб домик художника был виден издалека. Пару раз в выходные ребята помогли Федору окрашивать стены внутри водоэмульсионными красками. Надеждаочень активно помогала Федору, выкрасила белоснежной краской все окна, выстирала шторы. Оставалось реставрировать мебель и двери, починить и покрасить крыльцо. Федор в последнее время сам занимался этими работами. Надежда приводила в порядок документы дяди.

*

     Когда Федор пришел в храм в праздник Медового спаса, чтобы освятить мед, он был поражен красоте убранства храма. Половина разобранных лесов была вынесена из храма.

     Отреставрированные росписи казалось, изнутри светились необыкновенным светом.

     - Ребята, вы молодцы, на месяц раньше запланированного срока выполнили работы. Бригада 'ух', - сказал Федор.

     - Федя, тут и твой труд, без тебя бы эти работы вдвое медленней продвигались бы, - похвалила Мария.

     - Я представляю, как тут будет, когда все леса уберут, - сказал мечтательно Федор.

     - Душа поет, когда глядишь на результат, - сказал Ростислав.

     - Недаром говорят 'творение рук человеческих', - размышлял Федор.

     - Без Божьего благословения ничего вы не вышло, - сказала Мария.

     - Да, Бог выбрал тебя и Ивана, - сказал Федор.

     - И еще Анатолия, - добавила Мария, - труды его на первый взгляд незаметны, но существенны.

     - Толик молодец, он, наверное, и живет в храме, - улыбнулась Катюша, - он как юла вертится, то в Голỳбино, то в Рощино.

     - Ребята, айда на пленэр, - предложил Ростислав.

     - Можно, ведь сегодня праздник, - сказала Мария.

     - Только так, берем мед, хлеб и молоко. И на наше место, - заключил Федор, - не возражаете, если я Надю приглашу? - спросил он.

     - Ну, конечно, не возражаем, она мне сразу понравилась, - сказала Катюша.

     - Главное, чтоб Катюшке понравилась, - засмеялся Ростик и ребята его поддержали.

*

     - Красота неописуемая, - сказала Елизавета Васильевна после посещения храма, выставляя из корзины на стол освященные баночки с медом.

     - Бабуль, мы на пленер, - сказала Мария.

     - Что ж вам дать? - засуетилась Елизавета Васильевна.

     - Ничего, я возьму молока, купи у Глаши еще, ладно? - спросила Мария.

     - Ладно, ладно, меду возьми! - предложила бабушка.

     Мария поставила в корзинку молоко, баночку меда и положила булку-плетенку.

     - Пока, бабуль, до вечера, - попрощалась она. - Катюш, пойдем.

     В день Успения Богородицы, 28 августа, приехал сам правящий архиерей епархии Епифаний, бабулечки то и дело подходили взять благословение архиерея и отца Михаила.

     - Велики дела Твои, Господи, - сказал архиерей. - Еще год назад не думали, не гадали, что храм Святителя Николая, архиепископа Мир Ликийских будет воскрешен.

     - Видно, по благословению самого Николая Чудотворца обновлен храм и совершаются службы, - поддержал отец Михаил.

     - Молодцы, твои ребята, знакомь меня с ними, - сказал архиерей, подходя к молодым людям, - с Иваном мы уже знакомы.

     - Благословите, Владыко, - просила молодежь, складывая руки для благословения.

     - Бог благословит! - говорил архиерей и осенял их крестным знамением.

     Отец Михаил представлял их в это время по имени.

     - Молодцы, молодцы, потрудились во славу Божию, - говорил архиерей.

     - Спасибо, Владыко, - сказала Мария.

     - А вот Ивану я даю благословение на учебу в семинарии. Надеюсь, отказа не будет? - спросил он.

     - Нет, Владыко, благодарю вас, - ответил Иван.

     Видно было, что для него эта новость стала неожиданностью.

     - У тебя диплом светского образования есть? - спросил архиерей.

     - Есть, Владыко, диплом инженера-механика, - ответил Иван.

     - Пойдешь на третий курс, гомилетикой, знаю, ты с отцом Михаилом занимался.

     - У Ивана превосходные задатки для проповедничества, - похвалил отец Михаил, - все лето, да и весной он проповедовал на будничных службах.

     - Готовься, Иван, у тебя осталось время только, чтобы собрать сумку, 31 августа следует прибыть в семинарию.

     - Благодарю, Владыко, - сказал Иван, - благословите на учебу.

     - Бог благословит! - сказал архиерей и осенил его крестным знамением.

     - Трудно нам будет без Ивана, - сказал отец Михаил, - будем ожидать, Иван, твоего возвращения в Рощино.

     - Ничего, трудно, у тебя вон какой помощник Анатолий есть, любому б такого, - сказал с улыбкой архиерей Епифаний.

     Службу в день Успения Пресвятой Богородицы совершал сам архиерей. И проповедь его была очень проникновенной, поучительной и доступной.

     Мария была в смятении. Значит, Иван едет в семинарию? С одной стороны, это было неплохо, поскольку он будет в ее городе, совсем рядом, но с другой стороны, она понимала, что им предстоит разлука.

     В последние дни перед отъездом Мария старалась максимально помочь бабушке выкопать картошку, собрать урожай, перекопать освободившиеся грядки. Катюша и Ростик ей, конечно, помогали во всем.

     Перед отъездом Мария решила проведать еще раз Зину. Та по-прежнему сидела в инвалидном кресле. Упавшая балка повредила ей два позвонка. Левая рука ее, как и щека были обезображены следами пожара. Взгляд Зины был потухший. За ней ухаживала ее мать. С одной стороны, ей было жалко дочку, ставшую инвалидом, с другой - она радовалась, что Зина уже не пьет, остепенилась. Очень она переживала за дочь. 'Господи, спаси и сохрани, Богородице, помоги, не дай тоске овладеть моей дочкой', - молилась она в храме и ставила свечи за здравие.

     - Жизнь моя закончилась, Мария, - сказала Зина, когда Мария пришла проститься.

     - Не говори так, Зинуль, все еще будет хорошо, верь мне, - убеждала Мария.

     - Ничего не будет хорошо, - отвечала Зина, потупив взгляд в стену.

     - Зинуль, тебе надо заниматься спиной, может, массаж делать, поехали в город, проконсультируемся, - предлагала Мария.

     - Туда надо много денег, - отвечала безучастно Зина.

     - А мы соберем, всей деревней соберем, если пить не будешь, - уверяла Мария, - в приходе соберем, я попрошу отца Михаила, он поможет.

     - Не надо, - отвечала Зина.

     - Зинуль, тебе надо чем-то заняться, например, вышивать. Или знаешь, что! Ты же хорошо пела, тетя Клава, надо Зину в церковный хор записать, пусть поет.

     - И правда, дочечка, давай, буду тебя возить, будешь петь, - обрадовалась мать Зины, - ну хоть попробуй, - попросила Клавдия, увидев безразличный взгляд дочери.

     - Зинуль, прошу тебя, не отчаивайся. Я обязательно приеду с доктором, мы еще на твоей свадьбе плясать будем, вот увидишь, - сила веры Марии была так велика, что Зина остановила свой взгляд на лице Марии и в ее глазах загорелась искорка надежды.

     Зина слабо улыбнулась.

     - А давайте чай пить, - предложила Клавдия.

     - Спасибо, тетя Клава, мне пора идти, картошку копаем бабушке, - сказала Мария.

     - Спасибо тебе, Мария, что не бросаешь подругу в беде, - сказала Клавдия.

     - Зина, пока пой в хоре, жди, я приеду, - кричала из сеней Мария. - Обязательно!

*

     Иван тоже завершал дела, собирал вещи.

     - Слушай, Федор, не можешь тут пожить, за домом присмотреть? - спросил он.

     - Спасибо, Иван, что разрешаешь пожить, мне ж в Лебедином надо работы заканчивать, дом- музей открывать. Надо с отоплением разобраться, даже не знаю, получится ли в этом году открыться, - рассуждал Федор, - возможно, только весной сможем открыться.

     Федор внезапно как-то повзрослел с новой должностью. В деревне теперь его звали не иначе, как Федор Дмитриевич. Федор ходил в больших черных очках, с ноутбуком, в котором он хранил всю накопленную за годы учебы информацию, а также все, что касалось истории жизни Аркадия Ивановича Пѐскарева. Понятно, что только благодаря отличной зрительной памяти Федор открыл этого художника, картины которого он раньше видел в неизвестных авторах.

     Федор тоже с волнением ожидал 31 августа, ведь Надежда уезжала на учебу. Он очень привязался к ней, к ее золотистым распушенным волосам, светло-карим глазам, улыбке. Феде даже стало казаться, что он может взять кисть и написать ее прекрасное лицо. 'Неужели я влюбился?' - думал Федор.

*

     Иван в задумчивости собирал сумку. Он не ожидал такого крутого поворота судьбы. Конечно, и Николай Сергеевич был в шоке, всю надежду он возлагал только на Ивана.

     - Николай Сергеевич, я найду вам в городе пару хороших парней и пришлю сюда, в Рощино, не расстраивайтесь. Я обещаю. Это железно, - обещал Иван.

     - Ваня, да, равных тебе нет! Понимаю, тебя призвал сам Господь, на хорошее дело идешь, но без тебя будет трудно, - горевал Николай Сергеевич.

     Иван написал родителям письмо о повороте в своей судьбе и с трепетом ожидал, что ответят отец и мать, дадут ли свое благословение.

     В город возвращались всей компанией. Было непривычно, что с ними не было Федора, но вместо него ехали Иван и Надя. Особо не шумели, ехали, глядя в окна, изредка переговариваясь. Каждый думал о своем. Мария о том, какой значительный поворот произошел в ее жизни, как она полюбила их храм, о том, каким счастливым было это лето, об Иване. Она смотрела в окно и старалась запомнить каждое деревце, каждый цветок в этом прекрасном, уникальном месте у распростершегося водохранилища, через которое протекал один из притоков Северского Донца.

     Иван думал о новой неизвестной жизни, о духовной семинарии, о своем храме, к которому он привязался всей душой, о Марии, будет ли она ждать завершения его учебы или выйдет замуж за Ростислава.

     Катя тоже думала о Ростике, о счастливом лете, проведенном вместе с ним. Ей больше ничего не надо было, только быть рядом с любимым.

     А Ростик сидел сам на сиденье, смотрел в окно и старался вообще ни о чем не думать, а только ловить изменения цвета под воздействием солнечного света и атмосферы, ловить оттенки, полутона. Он всматривался в стволы деревьев, в резные рамы на окнах, любовно вырезанные неторопливой рукой мастера, в палисадники у окошек, создающие особое настроение. Он видел во дворе дровник. И если кто-то бы написал его просто коричневой краской, изображая старые бревна, то Ростик несомненно - голубой, розовой и желтой. Он изобразил бы игру оттенков на таком простом строении. Эти приемы он видел и у художника Пѐскарева. 'Хоть после смерти он снищет славу благодаря стараниям Феди и найдется, наконец, достойное место его картинам', - думал Ростислав.

     Надежда, сидя рядом с Иваном, думала о Федоре, о его синих глазах, прячущихся за роговой оправой очков, о его лохматом вихре, единственном оставшемся от короткой стрижки темных пепельных волос. О его светлой улыбке и огромной преданности своим друзьям и делу, которому он служит. Все работы, написанные летом на пленэре, ребята оставили Федору для его дома-музея, в подтверждение того, что все живописные виды, которые писал ее дядя, художник Аркадий Пѐскарев, именно из этих краев.

     Приехав в город, все распрощались и поехали дальше, кто куда.

*

     Надежда Александровна и Андрей Константинович очень обрадовались приезду дочери. Мария привезла угощения от бабушки, отчиталась о проведенной работе в огороде.

     - Давай обедать, мы с отцом не ели, тебя ожидали, - сказала Надежда Александровна.

     - Давай, мать по пятьдесят грамм за приезд Марии, - предложил Андрей Константинович.

     - Можно и по пятьдесят, - ответила Надежда мужу. - Отец такое вкусное шиповниковое вино сделал из сухого прошлогоднего шиповника! Сплошные витамины, сейчас попробуешь, - сказала она Марии.

     Дома было светло и уютно. Мария соскучилась за своими, но было также грустно о местах, оставленных позади. За обедом Мария рассказывала обо всех новостях за лето, особенно, конечно, о храме, его необычайной красоте.

     - Вот увидите фотки Федора, он сбросил на флешки всем, залюбуетесь, - обещала Мария.

*

     Первого сентября Мария отправилась к подрядчикам, чему они несказанно обрадовались и с удовольствием заключили со всеми ребятами договора на продолжение работ. Особенно был рад возвращению друзей Гиорги. Он шумел, шутил, как всегда, и только жалел о том, что его лучший друг Федор остался в Рощино.

     - Этот молодой директор совсем забыл про друга, - жаловался Гиорги, - так и свадьбу лучшего друга пропустит карьерист! - шутил он.

     - А что, скоро свадьба? - спрашивали друзья.

     - Как только дедушка бабуа Иванэ назначит, так и будет свадьба, - бравировал он, - сначала надо на свадьбу вино сделать и барашка вырастить, что это за свадьба без барашка! Еще Манана должна закончить курс танцев.

     - Как? Какой курс? - удивлялись Катя и Мария.

     - Курс грузинских танцев, конечно. На свадьбе надо танцевать молодым народные грузинские танцы. И если молодожены не умеют, то надо пройти подготовительные курсы, - разъяснял Гиорги.

     - А ты умеешь? - спросила Катя. - Или тоже на курсы пойдешь?

     - Почему не умею, смотри, - горячился Гиорги.

     Он сложил лист бумаги, будто это нож, взял его в рот, прикусил и стал танцевать, приговаривая:

     - Асса!

     Ребята смеялись, а Катя веселей всех. Танцевал Гиорги здорово. Ему не хватало специальных свадебных кожаных сапог.

     Иван жил в семинарии, где действовал четко расписанный порядок дня: подъем, утренняя молитва, завтрак, лекции. После трех - спевки хоров, самоподготовка, занятия в библиотеке и личное время или выполнение послушаний - дежурство на вахте, уборка территории. В десять вечера - вечерняя молитва и отход ко сну.

     В семинарии Ивану выдали подрясник, в котором он ходил на занятия. Ивана поселили в четырехместной комнате. Он занял место одного женившегося семинариста, который теперь жил дома у жены.

     Ивану очень понравилась жизнь в семинарии, хотя он уже был взрослым парнем, но ему казалось, что он окунулся в студенческие годы. Правда, раньше они были, можно сказать, беззаботными, а теперь все было гораздо серьезней. Все свободное время Иван посвящал тому, чтобы пройти курс лекций, которые друзья-семинаристы прошли на первых двух курсах семинарии. А они, напротив, удивлялись, как Ивану легко дается гомилетика - искусство проповеди.

     Семинаристы в комнате были очень хорошие, Тихон Ангелов, сын священника, готовил себя в монашество, Максим Щедрин и Филипп Божнов готовились в священники. До принятия сана Максим и Филипп собирались жениться. Многих женатых семинаристов курса уже рукоположили в священники.

     Вскоре после того, как Иван стал жить в семинарии, ему пришло письмо от родителей. 'Хотели мы, сын, чтобы ты приехал к нам, в родительский дом, стал надеждой и опорой в старости. А вышло так, что прикипел ты сердцем к Рощино, к храму Николая Чудотворца. Что ж, видно в том промысел Божий. Благословляем тебя быть священником, только просим - обязательно женись на хорошей девушке, чтоб были у нас внуки. Бог тебе в помощь. Твои родители', - читал Иван. 'Я обязательно заберу вас, - думал Иван, - я никогда вас не брошу. А жениться - девушка у меня есть очень хорошая, Мария зовут', - отвечал он мысленно на письмо.

     Иногда, после обязательных богослужений для семинаристов в субботу вечером, в воскресенье утром и в праздники, Ивану удавалось увидеться с Марией. Она приходила в храм, была на службах, а после службы подходила к Ивану поздороваться. Иван очень ценил эти короткие моменты.

     Изредка у него выдавался выходной день, он звонил Марии, они встречались в парке и гуляли, невзирая на погоду. Когда было холодно или дождливо, Мария приглашала прийти познакомиться с родителями, выпить чаю и согреться, но Иван находил повод отказаться от предложения. Он считал, что такой момент еще не наступил.

     - Все ребята запросто ко мне приходят, чего ты не можешь? - удивлялась Мария.

     - Потом, Мария, потом, - уговаривал Иван и грел своим дыханием озябшие руки Марии.

     - Чудной ты, - говорила Мария.

     - Я старомодный, - отвечал Иван и простодушно улыбался.

*

     В январе было знаменательное событие - Ростислав и Катя объявили о своей свадьбе. Катюша светилась от счастья. Она не обращала внимания на зиму, на морозы, она просто была безумно влюблена в своего Ростика. На свадьбу в Татьянин день приехал Федя, пришла Надежда, Гиорги пригласил Манану:

     - Манана, будешь сегодня сдавать экзамен по грузинским танцам, - сказал Гиорги, - дедушка бабуа Иванэ сказал проверить, подготовилась ли ты к свадьбе, и доложить ему, чтобы он предупредил соседей готовить подарки на свадьбу его внука.

     - Сначала ты мне сдашь свой экзамен, как ты научился готовить плов, - шутила Манана.

     - Зачем учиться готовить плов, это в крови каждого грузина - зарезать барашка и сделать плов, главное - иметь сванскую сол для особого аромата.

     - Гиорги готовит плов! - сказала Катюша. - Ловлю на слове.

     - Девочка, палчики оближешь, - говорил Гиорги, поднимая ладонь, собирая все пальцы воедино и раскрывая их.

     Иван быть на свадьбе не мог, только пришел на роспись поздравить друзей. Марии было немного одиноко и грустно. Но она смотрела на счастливую подругу и радостно улыбалась.

     - Катюшка моя, дорогая, поздравляю, - говорила Мария, обнимая Катю.

     - Желаю тебе счастья с Иваном, - шептала подруга на ухо Марии.

     После завершения третьего курса семинарии Иван в течение первого летнего месяца нес послушание, дежурил в храме, заготавливал дрова на зиму, работал в трапезной. А в июле Иван поехал на каникулы. Фермер Николай Сергеевич был несказанно рад. Из двоих парней, которых направил Иван, в деревне остался один, Геннадий, парень работящий, толковый. Но еще одни руки на страду ох, как нужны были Николаю Сергеевичу. В июле была страда. Иван ремонтировал уборочные комбайны, пропадал на страде и день и ночь. Отец Михаил благословил Ивана на помощь в уборке зерновых. А они в этом году уродили на славу, колос крепкий, полон зерен.

     - Собрать бы и сохранить урожай, пока дождей нет, - волновалсяНиколай Сергеевич.

     Поздно вечером Иван заявлялся домой, Федор его угощал ужином и Иван падал на кровать, мгновенно засыпая.

     У Федора дела с открытием дома-музея затянулись. Пришлось серьезно поработать над отоплением, установкой нового котла. Уже казалось, все было готово к возвращению картин художника из городского музея, но у Николая Сергеевича сейчас была горячая пора, не было свободного транспорта, поэтому Федор решил приурочить открытие музея к Яблочному Спасу.

     У Марии взять отпуск в июле не получилось, надо было завершать работы, поэтому она, как, впрочем, вся их компания, не ездила летом в Рощино. Но на открытие дома-музея они непременно планировали попасть.

*

     После окончания уборочной Иван вернулся в семинарию. Николай Сергеевич написал благодарственное письмо в семинарию о том, как их студент работал на уборочной. Иван узнал об этом и ему было очень неудобно.

     Как-то во дворе семинарии он встретил своего духовника, отца Алексия.

     - Благословите, отче, - сказал Иван.

     - Бог благословит, - ответил отец Алексий и осенил Ивана крестным знамением, - пойдем, надо поговорить.

     Иван пошел вслед за иереем.

     - Говорят, Иван, трудился ты все лето, - начал отец Алексий.

     - Отче, я не просил писать благодарственное письмо, простите, что так вышло, - Ивану было стыдно, что его хвалили.

     - Чего ж ты стыдишься труда праведного? Разве есть что постыдного в том, что ты работал, не покладая рук, чтоб народ наш был сыт, чтоб сохранить самое драгоценное, подаренное нам Богом - хлеб насущный? Ты это брось, излишнюю скромность, - поучал иерей.

     Иван смиренно слушал, опустив глаза.

     - Понял?

     - Понял, отче, - ответил он.

     - Решением архиерея тебе продлены каникулы на август месяц, - сказал отец Алексий.

     - Спасибо, отче, - поблагодарил Иван.

     - Ты вот что, Иван, - продолжал отец Алексий, - невеста у тебя есть?

     - Невесты нет, а хорошая девушка есть, - улыбнулся Иван.

     - Благословляю тебя жениться, раз есть девушка на примете, а то уведет кто, - улыбнулся отец Алексий. - Надо тебе определиться со своим жизненным путем - будешь ли ты жениться или примешь монашество.

     - Отче, меня в Рощино ожидают, - сказал Иван.

     - Знаю я про твое Рощино. Это не та ли девушка хорошая, художница, что храм реставрировала?

     - Та, - улыбнулся Иван, - только с ней еще друзья были, помогали.

     - Вот и женись на ней. Пора тебя рукополагать, а ты еще не женат, брат. Так что определяйся. Подумай и взвесь все хорошо.

     - Благословите, отче, - сказал Иван.

     - Бог благословит, - ответил отец Алексий и осенил Ивана крестным знамением.

*

     Иван шел, как на крыльях летел. Эта мысль ему пока не пришла в голову, как реальное событие. Пока он только восхищался Марией, благоговел перед ней. А тут еще каникулы... Он включил мобильный телефон:

     - Мария, здравствуй! Ты свободна? Можем встретиться?

     - Через полчаса у нашего храма, со стороны парка, - ответила Мария.

     Мария увидела Ивана издалека. В руках у него был букет цветов.

     - Здравствуй, Мария, - сказал Иван, протягивая букет цветов.

     - Здравствуй, - ответила она, - спасибо. Прекрасные розы, - Мария вдохнула аромат свежих цветов.

     Она улыбалась, даже светилась от счастья. Иван не дарил ей прежде цветов, а тут - розы.

     - Мария, мне некогда ухаживать, говорить красивые слова. Готова ли ты стать женой священника? - спросил Иван дрожащим голосом.

     Мария смотрела на него, улыбалась и молчала. Он заглянул в ее глаза.

     - Да, - наконец, ответила она.

     - Мария! - Иван поднял ее, покружил.

     - Студент семинарии, поставьте меня на ноги! - смеялась она.

     - Я готов просить твоей руки у родителей, - сказал Иван. - У тебя паспорт с собой? - спросил он.

     - С собой, - ответила Мария, - я не успела его выложить из сумки, на работе просили принести.

     - Мы идем подавать заявление, - сказал Иван.

     - Так сразу? - удивилась Мария.

     - Не буду скрывать, Мария, до рукоположения мне надо жениться. А люблю я тебя, следовательно, жениться мне надо на тебе, - заключил Иван.

     - Ой, первый раз сказал, что любишь. А ведь мы с тобой ни разу не поцеловались, - сказала Мария.

     - Ты же сама сказала, что семинаристу в подряснике не пристало, вот женимся - поцелую, - пообещал он.

     Мария смеялась. Гуляя, они зашли в загс и подали заявление.

     - Мама, мы придем в гости с Иваном, - позвонила Мария домой.

*

     - Ой, отец, Мария звонила, с Иваном в гости к нам придет, - сказала Надежда.

     - С чего бы это? Еще чего доброго, в матушки ее позовет, - предположил Андрей.

     - Этого только не хватало, - запереживала мать. - Она ж художница, какая она матушка?

     - Раз идут, давай на стол накрывать, - сказал Андрей.

*

     - Добрый день, - сказал Иван, входя в дом Марии, - это вам, - он подал Надежде Александровне коробку конфет и торт.

     - Спасибо, милости прошу, - сказала мама.

     - Знакомьтесь, это Иван, - представила Мария.

     - Добрый день, Андрей Константинович, - отец протянул руку.

     - Надежда Александровна, - представилась мама.

     - Я без церемоний сразу к делу, прошу руки вашей дочери, - брякнул Иван.

     Мама присела на диван, отец почесал затылок.

     - Присаживайтесь за стол, - пригласила мама.

     Все сели за стол.

     - Расскажите немного о себе, - попросил отец.

     - С пятнадцати лет жил в Рощино. Потом учился в политехническом, получил диплом инженера-механика. Ремонтировал все механизмы в Рощино - от комбайнов до утюга. А дальше вы знаете, с Марией восстанавливали храм.

     - Мама, папа, - сказала Мария, - мы с Иваном подали заявление.

     - Хотим вашего благословения на наш брак, - поддержал Иван.

     - Про вас мы наслышаны, но ведь вы будете попом? - спросил отец.

     - Не попом, а батюшкой, иереем, - поправил Иван.

     - А Мария что будет делать? - спросила мама.

     - Мария, будет писать картины, помогать в храме, школу живописи вести, - рассуждал Иван, - детей растить.

     - Да разве такое будущее мы видели для своей дочери! - вспрыснула мама. - Она ведь такая художница!

     - Мама, у нас в Лебедином открывается дом-музей художника Аркадия Ивановича Пѐскарева, он всю жизнь прожил в глуши, как ты говоришь, а какие у него картины! Федор, между прочим, директор музея, - возразила Мария.

     - Ладно, дочка, - успокоил отец. - Иван, ты любишь Марию?

     - Люблю, - твердо сказал Иван.

     - А ты, Мария, любишь Ивана? - спросил отец.

     - Люблю, - ответила Мария.

     - Мать, дети пришли по-человечески просить благословения, давай, благословим их по-людски. Живите счастливо, - сказал Андрей Константинович.

     - Совет да любовь, - присоединилась Надежда Александровна, вытирая слезы.

     - Мама, а икону? - подсказала Мария.

     

     Надежда Александровна взяла икону Богородицы и поднесла к детям. Иван и Мария, не сговариваясь, стали на колени и поцеловали икону.

     - Хранит вас Матерь Божья, - тихо сказала Надежда Александровна.

     - Смотри, Иван, береги ее, наша дочь - самое дорогое, что у нас есть, - сказал отец.

     Все сели за стол.

     - А когда свадьба? - спросил повеселевший отец.

     - Мы распишемся, а повенчаемся в сентябре, в Рощино, там и свадьбу отметим, - ответила Мария.

     - Вы взрослые, сами знаете, что делать, не по семнадцать лет. Делайте, как знаете, а нам с отцом скажете, чем помочь, - сказала Надежда Александровна.

     - Иван, а родители твои где? Они на свадьбу приедут? - спросил Андрей Константинович.

     - Мои родители с низовьев Дона, не смогли тут жить, тосковали, вернулись в родной дом. На свадьбу, думаю, приедут, хотелось бы, - сказал Иван.

     - Так они с донских казаков что ли? - поинтересовался отец.

     - Да, - ответил Иван.

     - А как родители отнеслись к твоей учебе в семинарии? - продолжал отец.

     - Им трудно было, что я не вернусь на Дон, но они благословили меня.

     - Так ты в Рощино вернешься? - спросил отец. - Или тебя, еще куда пошлют?

     - Нет, если семинариста ожидают в храме, то его, как правило, туда и направляют. Разве что где-то в епархии придется новый храм восстанавливать, - ответил Иван, улыбаясь.

     - Лучше в Рощино, места там заповедные. Так что Федор и правда директор? - спросила Надежда Александровна.

     - Правда, - ответил Иван.

     - А где ж он живет? - спросила мама.

     - В моем доме, - ответил Иван.

     - Так у тебя и дом в Рощино? - спросил Андрей Константинович.

     - Да, родители купили, а потом уехали на Дон своих родителей досматривать.

     - Дело святое, родителей нельзя бросать в старости, - сказал Андрей Константинович, - надо и нам мать проведать.

     Мария рассказала своим друзьям, что они с Иваном подали заявление в загс. Все радовались за Марию и Ивана, даже Ростик.

     - Поздравляю, Мария, - Катюшка обняла свою подругу.

     - Друзья мои, должен вам сказать, что у нас с Мананой тоже свадьба в начале сентября. Вы все приглашены.

     - Поздравляем! Поздравляем!

     - А где свадьба? - поинтересовалась Катюша.

     - Свадьба у дедушки Иванэ в ауле, будет все селение гулять! - отвечал Гиорги.

     - А Манана сдала экзамен по танцам? - спросил Ростик.

     - Не даются ей танцы, - сказал Гиорги, - она ж музыкант, а не балерина. Я так могу состариться, пока она научится. Бабуа сказал, привози свою Манану, буду сам за нее танцевать, веселить народ.

     - Гиорги, а дедушка вас с Мананой назад выпустит, не оставит в ауле? - спросила Мария.

     - Дедушка мудрый, он у меня все понимает, смирился, говорит, будете наш аул в городе представлять, какие тут живут таланты среди гор, художники, поэты и музыканты!

     - А поэт кто? - спросила Катя.

     - Дедушка поэт, у него душа поэта, слушай: 'У гор высоких, в далеком ауле, живут, наслаждаются песнями ветра, народы гор, гордые люди, поющие с ветром горные дети'. Красиво? - спросил Гиорги.

     - Это твой дедушка сочинил? - удивилась Катюша. - Очень красиво. А можно я запишу, мне понравилось.

     - Я тебе потом запишу, я еще попрошу дедушку Иванэ для тебя написать, для маленький девочка Катя, - обещал Гиорги.

     - Слушай, у маленький девочка Катя, скоро будет свой девочка, - сказал с грузинским акцентом Ростик.

     - Вай, вай, вай, поздравляю, дорогой, - обрадовался Гиорги.

     - Катюшка, поздравляю, как здорово! - Мария обнимала подругу.

     Катюша сидела, как именинница. Она с любовью смотрела на своего Ростика и улыбалась.

     - Гиорги, вряд ли мы сможем поехать на вашу свадьбу в аул. Но обещаю, тут мы отпразднуем двойную свадьбу, вашу с Мананой и нашу с Иваном, - сказала Мария.

     - Как там говорят, заметано. Вы все приглашены! И Катя с девочкой! - не унывал и не обижался Гиорги.

     - Дедушке Иванэ привет! - передавали друзья.

*

     Мария и Иван расписались в субботу третьего сентября. Они просто зашли в загс и расписались. Свидетелями были Ростик и Катюша. После росписи они вместе гуляли по городу, плавали на лодках по озеру, а потом пошли посидеть с родителями Марии.

*

     - Мария, ты почему не взяла фамилию Ивана? - спросила тихонько Катя. - Ведь Мария Лугавскова тоже звучит!

     - Мы договорились, поскольку меня знают, как художницу Иванчай, то я оставлю свою фамилию, Иван не возражал, но сказал, что дети будут под его фамилией, - Мария и Катя засмеялись, - как там Чуднова-малышка?

     - Хорошо, - сказала Катюша, погладив круглый животик, - Мария, я такая счастливая, что боюсь себя сглазить!

*

     Вечером Иван ушел в свою семинарию, поскольку они с Мариейдоговорились, что только после венчания будут жить вместе у ее родителей. Да и Ивану негоже было жить невенчанным. Перед уходом Иван впервые по-настоящему поцеловал Марию, не считая символического поцелуя в загсе. Оставшись одна, Мария долго вспоминала его глаза и этот поцелуй, такой нежный и сладкий.

     Свадьба Мананы и Гиорги состоялась на следующий день после росписи Ивана и Марии и, хотя они в ауле гуляли несколько дней, но Гиорги и Манана обещали обязательно приехать к венчанию Марии и Ивана.

     А венчание было назначено на воскресенье, 18 сентября. Мария взяла неделю отпуска и поехала в Рощино. В субботу приехали Ростик с Катей, Гиорги с Мананой, Федина Надя.

     Мария вечером уже примеряла подвенечное платье. Она была просто красавицей.

     В доме Елизаветы Васильевы был девичник. Девушки по привычке жили у бабушки, а парни - у Ивана. Елизавета Васильевна не могла нарадоваться на свою внучку. Дождалась, ее дорогая Мария - невеста. Накануне Мария и Иван исповедались, причастились в церкви и теперь готовились к обряду венчания. Мария показывала по настоянию подруг платье, фату, туфли.

     - Чудо! - говорила Катя.

     - Пойдемте, я вас накормлю, красавицы мои, - приглашала за стол Елизавета Васильевна. - Ой, забыла в погребе взять огурчики, тут они кое-кому не помешают, - смеялась бабушка.

     - Бабуль, я принесу, - говорила Мария.

     - Куда ты, в платье, - сказала Катя, - я сама принесу, - и пошла на улицу.

     Шли минуты, Катя не возвращалась, Мария стала нервничать, она накинула шарф поверх платья и вышла глянуть, где там Катя, не стало ли ей плохо. На улице серело. Мария зашла в дровник и увидела прижавшуюся к стене бледную беременную Катю и наступающего на нее Гарика. Мария, не раздумывая, взяла в руку головешку дров, подошла тихонько сзади и ударила Гарика по голове. Он упал без чувств.

     - Убила, - казала Мария и без сил сползла по стене, - венчания не будет, - сказала она дрожащими губами.

     К Марии подбежала Катя, обняла свою спасительницу.

     - Бабушку зови, - сказала Мария непослушным языком.

     Катя выбежала из дровника, поднялась в дом и открыла, бледная, дверь.

     - Что с Марией? - спросила бабушка и выскочила на улицу.

     Войдя в дровник, бабушка увидела окровавленное полено, лежащего Гарика и сказала дрожащим голосом, пришедшим вслед девушкам:

     - Ивану скажите.

     Манана побежала за мужчинами, а Елизавета Васильевна завела Марию в дом, помогла снять подвенечное платье, на котором были следы крови, и усадила Марию на диван, налив ей крепкого чаю. Вскоре в дом вошел Иван.

     - Иван! - крикнула Мария и со слезами кинулась ему на шею, крепко обняв руками.

     - Мария, я с тобой, я тебя никуда больше не отпущу, слышишь, - говорил Иван, гладя Марию по шелковым волосам.

     В гостиную вошел Федя.

     - Вот живучий, гад! - сказал он. - Его там повязали Гиорги и Ростик, вызвали милицию и скорую.

     - Так он жив? - спросил Иван.

     - Конечно, жив, как такой маленький девочка может убить большой негодяй! - Федя старался говорить с грузинским акцентом, чтобы как-то развеселить друзей.

     Мария перестала рыдать, слушала Федора и не понимала. Потом они вместе с Иваном вышли из дома. К Марии подошел Ростик, он обнял Марию, сказав ей:

     - Спасибо за Катю и за малышку, ты спасла их от насильника.

     Потом Ростик обнял Ивана.

     - Береги ее, - только и смог сказать он, комок подкатил к горлу.

     Все вышли на улицу.

     - А зачем он полез в чужой дровник? - недоумевала Катя.

     - Узнал, что венчание, наверное, водку искал, - предположил Федя. - Да, жаль, что он не знал, что Гиорги и мы вместе с ним пьем только грузинское вино.

     Через несколько минут пришел участковый, чтобы опросить свидетелей и описать произошедшее. Врачи скорой оказали Гарику первую помощь. Участковый надел на Гарика наручники и повез его зашивать рану в больницу.

     Вечер был испорчен.

     Утром в Рощино приехали Надежда Александровна и Андрей Константинович. Узнав о происшедшем накануне, они очень расстроились. А еще больше от того, что Мария не могла венчаться, она была так потрясена, что ее пришлось отпаивать успокоительными чаями.

     Единственное, на что согласилась Мария - это поговорить после службы с отцом Михаилом. Когда в храме все разошлись, Иван подвез Марию на машине, они поставили свечи в храме, помолились и, увидев освободившегося отца Михаила, подошли к нему.

     - Благословите, отче.

     - Бог благословит! - сказал отец Михаил и осенил каждого крестным знамением.

     - Ты чего, Мария захандрила? - спросил строго отец Михаил.

     - Батюшка, колотит меня, - сказала Мария.

     - Понимаю, потрясение было, но ты подумай, ты же лучшую подругу спасла и ребеночка ее. А не зайди ты, что было бы с Катериной? Ты вот, что, Мария, ты хандру бросай, успокаивайся, а 30 сентября на Веру, Надежду, Любовь и их матерь Софию повенчаю я вас. Смотри, какой голубь около тебя, а голубка что? Затосковала, испугалась, но ничего, - отец Михаил погладил Марию по голове, - отдохнешь и приходите. Ты вон, какая бойкая была, когда храм восстанавливали, хочу видеть прежнюю Марию. Ты что бесов испугалась? Забрались они в ваш дровник, ты им нагоняя дала и испугалась? Да ты возьми полено, вон, нечистая, гони и вслед бросай чурбан. Поняла?

     - Поняла, - тихо сказала Мария.

     - Улыбаешься, молодец, так и надо. Жду вас, Иван, тридцатого, не забудьте.

     - Спаси вас Господи, отец Михаил, - сказал Иван.

     - Как дела в семинарии? - поинтересовался батюшка.

     - Все хорошо, просто чудесно.

     - Рукополагать скоро будут? - спросил отец Михаил.

     - На Покрову, батюшка.

     - Мария, слышала? А то сегодня вас обвенчаю, - предложил отец Михаил.

     - Лучше тридцатого, батюшка.

     - Хорошо, бывайте здоровы, буду ждать вас тридцатого.

*

     Мария и Иван поехали к друзьям, потому что Федор сегодня открывал дом-музей. Он итак уже несколько раз переносил открытие, но это был последний срок. Он даже придумал, что после венчания молодожены поедут на лебединое озеро фотографироваться, потом на открытие дома-музея, где будут, в том числе, представлены полотна невесты.

     

     Забрав Ростика и Катюшу, Мария и Иван поехали в Лебединое. Гиорги и Манана уже были там, они помогали Федору и Надежде.

     Гостей на открытии было очень много. Пришли со всех ближних деревень. Фермер Николай Сергеевич даже по этому поводу выделил транспорт для перевозки людей.

     Приехало городское начальство из управления по делам культуры и из музея искусств, представители власти. Все были в восторге от работы, проделанной Федором и Надей. Полотна висели на стенах, личные вещи художника, переписка, фотографии были представлены на специальных столах под стеклом. Была отдельная комната с работами других художников, воспевающих красоту здешних мест. Среди работ были картины Марии, Ростислава, Екатерины.

     - Ребята, вы просто молодцы, - восхищался Гиорги, - у меня тоже есть мечта открыть картинную галерею! Федя будет меня консультировать. Ты посмотри, какой скрытный, жил со мной в комнате и скрывал такие таланты, ну, Федя.

     Федор был сегодня, как именинник, он принимал от всех поздравления. Надя с обожанием смотрела на него. Какой худенький, не очень высокий с виду парень, а какой неутомимый, какая сила духа в нем!

     Гиорги, как всегда, отличился. Он решил, если не удалось отпраздновать венчание Марии и Ивана и их с Мананой свадьбу, то пусть гуляют все гости Федора. Гиорги придумал сделать фуршет. Он угощал гостей молодым грузинским вином и хорошей грузинской шуткой. Надя всех фотографировала.

     - Фотографируй, фотографируй, девочка. Потом в музей под стекло положишь, как люди радовались открытию дома-музея, ах, какого талантливого художника Аркадия Пѐскарева! - говорил Гиорги.

     Около четырех вечера автобус Николая Сергеевича повез Ивана, Марию, Ростика, Катюшу, Манану, Гиорги, Надю и родителей Марии в город. По пути делились впечатлениями. О неприятном никто уже не вспоминал.

     - Хорошо, твои родители не смогли приехать, - сказала Мария Ивану, - а то бы зря ехали.

     - Не зря, познакомились бы с тобой, - сказал Иван, нежно гладя руку Марии.

     Иван проводил родителей и Марию до самого дома, поцеловал ее на прощание и прежде, чем отправиться в семинарию, сказал ей:

     - Тридцатого сентября, на Веру, Надежду, Любовь и их матерь Софию.

     - Договорились, - шепнула Мария и еще раз его поцеловала.

     Тридцатого сентября было очень тепло. Мария и Иван решили обвенчаться по-тихому, чтобы как можно меньше людей знали об их празднике. Катя себя не очень хорошо чувствовала и они с Ростиком приехать не могли. Гиорги был на работе, у Мананы был концерт. Приехала только Надя. Она на каждые выходные старалась приезжать к Федору. Мария очень радовалась их отношениям. Она боялась, что Федор так и не женится и будет адъютантом при ее высочестве. Но, слава Богу, ему встретилась такая отличная девушка, скромная, неизбалованная. Теперь Мария была спокойна за Федора. Было видно, что Надя ему тоже была очень симпатична.

     Родители Марии опять приехали на венчание и даже родители Ивана приехали. Они познакомились с Марией и очень друг другу понравились.

     Венчал Ивана и Марию, конечно же, отец Михаил. Это было в пятницу, как и договаривались в день Веры, Надежды, Любови и их матери Софии.

     Мария была изумительно красивая невеста. Отец Михаил трижды благословил сначала жениха, потом невесту, произнося: 'Во Имя Отца, и Сына, и Святого Духа' и дал им зажженные свечи. На каждое благословение сначала Иван, потом Мария трижды осеняли себя крестным знамением и приняли от священника свечи. После чтения молитв отец Михаил взял кольца со святого престола и надел сначала кольцо жениху, трижды осеняя его крестообразно, говоря: 'Обручается раб Божий Иоанн рабе Божией Марии во имя Отца, и Сына, и Святого Духа'. Потом он надел кольцо Марии, также с троекратным осенением ее, и произнес слова: 'Обручается раба Божия Мария рабу Божиему Иоанну во имя Отца, и Сына, и Святого Духа'.

     Иван и Мария были счастливы, они внимали молитвам, менялись кольцами по указанию батюшки.

     После обряда обручения началось венчание. Храм постепенно наполнялся верующими. Ивана и Марию очень уважали в деревне и все, кто узнавал новость о венчании, спешили в храм. Счастливая бабушка Елизавета Васильевна радовалась за внучку Марию и Ивана.

     В это время отец Михаил спрашивал Ивана:

     - Имаши ли, Иоанн, произволение благое и непринужденное, и крепкую мысль, пояти себе в жену сию Марию, юже зде пред тобою видиши.

     - Имам, честный отче, - отвечал жених.

     Также спрашивал отец Михаил и Марию, а затем вопрошал согласно обряду:

     - Не обещалася ли еси иному мужу?

     - Нет, не связана, - отвечала Мария.

     Батюшка молился Иисусу Христу: 'Благослови брак сей: и подай рабам Твоим сим жизнь мирную, долгоденствие, любовь друг к другу в союзе мира, семя долгожизненное неувядаемый венец славы; сподоби их увидеть чада чад своих, ложе их сохрани ненаветным. И даруй им от росы небесной свыше, и от тука земного; исполни дома их пшеницы, вина и елея, и всякой благостыни, так чтобы они делились избытками с нуждающимися, даруй и тем, которые теперь с нами, все, потребное ко спасению'.

     

     Прочитав три молитвы, отец Михаил, взяв венец, ознаменовал им крестообразно жениха и дал ему поцеловать образ Спасителя, произнося:

     - Венчается раб Божий Иоанн рабе Божией Марииво имя Отца, и Сына, и Святого Духа.

     Затем также осеняя Марию венцом с образом Богородицы, отец Михаил говорил:

     - Венчается раба Божия Мария рабу Божию Иоанну во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.

     Настала самая торжественная минута венчания. Отец Михаил говорил:

     - Господи, Боже наш, славою и честью венчай их!

     При этих словах Марии и Ивану показалось, что кто-то тронул их за плечи. Они посмотрели друг на друга.

     - Господи, Боже наш, славою и честью венчай их! - повторяла в душе Елизавета Васильевна.

     Отец Михаил поднял глаза и увидел образ голубя над венчающимися Марией и Иваном. Голубь завис в пространстве, помахал крыльями и также незаметно растворился, как и появился. Отец Михаил продолжил обряд.

     После завершения венчания при выходе молодых из храма Анатолий звонил трезвон с благовестником праздника. Все поздравляли Ивана и Марию, дарили цветы. Молодожены были очень счастливы.

     - Свершилось, - сказал Иван на ухо Марии.

     - Вместе навсегда, - прошептала она в ответ.

     Праздничная трапеза была скромной, без танцев и шума. Накрыли стол во дворе, посидели по-семейному, без большого числа гостей. Среди приглашенных были также отец Михаил с дьяконом Сергием, фермер Николай Сергеевич с женой, Анатолий, Зинаида с ее матерью Клавдией и конечно Федор с Надеждой. Все гости говорили добрые слова, напутствовали молодую семью.

     Зинаида скромно молчала. От ее былого веселья и бесшабашности не осталось и следа. Она была серьезна и сдержанна. После консультаций специалиста, направленного ей Марией, она чувствовала себя лучше, но по-прежнему не вставала с кресла.

     Когда провожали гостей, отец Михаил сказал Ивану и Марии:

     - Сам Господь благословил ваш брак, совет вам да любовь. Святый Дух в виде голубя летал над вами.

     - Мне показалось, что кто-то тронул меня за плечо, - сказал Иван.

     - И мне, - улыбалась Мария.

     - Храните друг друга, жалейте, берегите, спаси вас Господи, - сказал батюшка, осенил их крестным знамением и пошел служить вечерню вместе с диаконом Сергием.

     Рукополагали Ивана на Покрову. Мария отпросилась на работе и пришла на литургию, во время которой проходило рукоположение Ивана. Она с вниманием прислушивалась к словам службы, а потом услышала: 'Аксиос'. Клир и хор трижды пропели 'аксиос'.

     Наконец, Иван прочитал заамвонную молитву, являя этим народу свое вступление на степень священства. Мария знала, что новопосвященный после рукоположения семь дней подряд совершает литургии, в соответствие семи дарам Святого Духа, от Которого он принял благодать священства. Она радовалась, что сможет прийти в выходные на две литургии, совершаемые отцом Иоанном.

*

     В декабре, в день памяти Великомученицы Варвары Катюша родила дочку. В честь святой назвали девочку Варварой. Ростислав очень радовался маленькой дочке, принимал от друзей поздравления. Крестили девочку в маленькой теплой церквушке при Вознесенском соборе в день великомученицы Татианы, в годовщину свадьбы Ростислава и Катерины.

     Опять собрались все друзья, крестными были Мария и Федор. После купели Мария ловко завернула маленькую Варвару в крыжму и держала девчушку, пока она обсохнет. Мария смотрела на малышку и на душе ее было очень радостно. Иван не сводил глаз со своей жены и невольно подумал, что она бы была хорошей матерью.

*

     Время шло, подходил к концу контракт Марии, отец Иоанн выпускался в семинарии и батюшка Михаил готовил для него сюрприз. Дело в том, что отец Михаил шел на повышение и он специально ожидал, пока Иоанн закончит семинарию. Иерей Михаил был возведен в чин протоиерея и уезжал в город, в Вознесенский собор, в котором рукополагали иерея Иоанна.

     Мария и отец Иоанн вернулись в Рощино.

     - Принимай приход, Иоанн, - говорил протоиерей Михаил, - место для тебя родное, знакомое, помощники у тебя хорошие.

     - Отец Михаил, спасибо за все. Не забывайте нас, приезжайте, всегда рады будем вас видеть. Я хотел посоветоваться с вами насчет Анатолия. Парень он хороший, не послать ли его учиться в семинарию?

     - Думал я над этим. Второй батюшка нам ох, как нужен, опять же голỳбинская церковь Успения Божией Матери имела бы своего иерея. Давай, поговори с Анатолием, если он хочет учиться, направим его. Правда, такого звонаря, как Анатолий найти трудно, но пусть за лето подучит какого парнишку. А ты, я видел, диакона своего привез?

     - Да, мой друг по семинарии, Архип. Голос у него! Заслушаетесь, батюшка.

     - На том и порешим, - сказал протоиерей Михаил, - а с архиереем Епифанием я поговорю насчет Анатолия.

     - Спасибо, отче. Благословите.

     - Бог благословит! - сказал протоиерей Михаил и осенил батюшку Иоанна крестным знамением.

     Затем они с дьяконом Сергием сели в машину и поехали на новое место служения.

     Отец Иоанн принял приход и стал заниматься повседневными заботами, тем более что на его попечении осталась также голỳбинская церковь.

*

     Иоанн поговорил с Анатолием. Он предложение учиться принял с радостью, загорелся этой идеей.

     - Только вот, - сказал Анатолий.

     - Что, есть незаконченные дела? - спросил отец Иоанн.

     - Да, - ответил Анатолий, - Зинаиде надо помочь, она немощная, матери ее трудно одной.

     - Не волнуйся за Зинаиду, присмотрим, и в город на консультацию свозим к лучшим врачам. Положись на нас с Марией, не бросим в беде Зинаиду. А выучишься, будешь иереем церкви Успения Божией Матери.

     - Еще, батюшка, не знаю, достоин ли я, грехов много у меня, - горевал Анатолий.

     - А ты исповедуй грехи, Бог простит. Раскаявшуюся душу Бог прощает и принимает.

     - Исповедовался, а огонь душу жжет.

     - А кто из нас без греха, ты молись. Помнишь, когда мы на службе в храме стояли, когда сам Николай Угодник нам службу показал и повелел храм восстанавливать?

     - Помню.

     - А ты говоришь! Тебе Бог чудо явил, а ты говоришь, не простил.

     - Я еще чудо видел на вашем с Марией венчании.

     - И что ты видел?

     - Видел, как голубь вас за плечи тронул и завис над вами.

     - Так ты тоже видел? Ну, брат, не сомневайся, простил тебя Бог, раз чудеса такие являет. Тебе один путь - в семинарию.

     - Благословите, батюшка, - сказал Анатолий.

     - Бог благословит! - Иван осенил Анатолия знамением.

     Иван и Мария жили в доме у Елизаветы Васильевны, Мария помогала бабушке по хозяйству. За домом Ивана по-прежнему присматривал Федор. Надежда закончила пединститут и Федор решил сделать ей предложение.

     Дом-музей художника Пѐскарева Федор доводил до ума, чинил и красил забор, приводил сад и палисадник в порядок. Он бросил клич сделать дом-музей цветником и со всех деревень к нему везли луковицы весенних цветов, корни многолетников и декоративные кусты. Федор то и дело находил место, куда закопать посадочный материал. Незаметно дом-музей превратился в усадьбу, ухоженную и добротную. Свежевыкрашенные полы блестели, галерея пополнялась отреставрированными картинами, резные рамы на окнах радовали своими витиеватыми узорами. Даже родители Федора приезжали к нему на экскурсию и остались очень довольны и горды своим Феденькой.

     А Мария теперь была матушкой и во всем помогала отцу Иоанну. А еще Мария возглавила воскресную школу. Кроме преподавания детям и взрослым основ христианской веры, чтения и обсуждения библейских сюжетов, в школе были классы по обучению церковному пению, а сама Мария преподавала детям уроки рисования. Но не только маленькие дети ходили на уроки Марии, а порой и взрослые и даже старики. А иногда ходили все, у кого была свободная минутка, чтобы посмотреть, как учит матушка. К ней теперь часто обращались: 'Матушка Мария'.

     Даже сама Елизавета Васильевна часто в быту говорила ей:

     - Матушка Мария, давай лепить вареники. Матушка Мария, давай варить варенье.

     - Бабушка, ну какая я тебе матушка, - улыбалась Мария.

     - Так по чину положено, ты теперь - матушка, опора и помощница отца Иоанна.

     Самого Ивана Елизавета Васильевна звала не иначе, как 'батюшка Иоанн'.

     - Бабушка, выключишь варенье, как закипит, - просила Мария, - иду с ребятами на пленэр.

     - Выключу, матушка, - отвечала бабушка, - иди, голубушка.

     Мария часто ходила с ребятами постарше на водоем, учила их пленэрной живописи и сама писала картины. Как-то раз Мария, оставив ребят на попечение своей помощницы певчей Анастасии, углубилась в чащу, в поиске композиции для живописи. Неожиданно для себя Мария наткнулась на источник воды, бьющей прямо из-под камня. Она зачерпнула рукой воду и попробовала. Вода была слабо минеральная, очень вкусная. 'Никогда не видела тут источник, - подумала Мария, - надо Ивану сказать'.

     Вечером Мария рассказала мужу об источнике вкусной воды.

     - Послезавтра Федор едет в город по делам, давай наберем водицы и попросим его отнести в лабораторию, пусть проверят, а вдруг и вправду, какая лечебная вода, можно будет сделать бювет или часовню, а может и купель, - сказал Иван.

     - А чего Федор едет? - поинтересовалась Мария.

     - Свататься едет, к Надеждиным родителям руки просить.

     - Нужное дело, - засмеялась Мария.

     - Осенью их повенчаем, - улыбался батюшка Иоанн.

     - Кого повенчаешь, батюшка Иоанн? - спросила вошедшая Елизавета Васильевна.

     - Да Федора и Надежду, - смеялся Иван.

     - Доброе дело, батюшка, хорошая пара, а Федор молодец. Это ж надо - двадцать шесть лет, а какую усадьбу сделал. Добрыми делами земля полнится!

     - Бабушка, а ты никогда не слышала об источнике в наших краях? - спросила Мария.

     - Почему не слышала? - сказала бабушка. - Мне сама Аграфена рассказывала.

     - Ты знала Аграфену? - удивилась Мария.

     - Чего ж не знать, царствие ей небесное. Я была еще маленькой, а она была певчей в нашем храме. А когда храмы стали закрывать и разрушать, очень горевала Аграфена, не вынесло ее сердце, через несколько лет слегла она и отдала Богу душу. А потом стала появляться в наших краях, в синеньком платочке, придет плохой человек к храму, она его уводит, пугает, бежит он от этих мест, что силы, а хороший человек придет, так она его к самому храму и подведет.

     - Она Федю к храму приводила, - вспомнила Мария.

     - Так он же хороший человек, вот она его и вела, - сказала Елизавета Васильевна.

     - А меня не вела, - задумалась Мария.

     - А чего тебя вести, тебя сам Бог вел к храму и Иоанна, батюшку нашего, - сказала Елизавета Васильевна с любовью.

     - А кто ж икону нашел, которую спасла Аграфена?

     - Отец батюшки нашего Михаила, им сельсовет отдал дом, где жила Аграфена. Отец его, Кондрат, и нашел спрятанную икону. А когда в церкви снова стали служить, они ее и вернули на место.

     - А что это за икона была? - спросила Мария.

     - Успения Божией Матери, - ответила бабушка.

     - Так она прятала храмовую икону? - удивилась Мария.

     - Да, благодаря Аграфене она уцелела. Тогда все иконы жгли, так люди их под кожухами, у сердца выносили из храма. А тогда за хранение иконы убить могли. Такие времена были.

     - А что она про источник тебе рассказывала? - допытывалась Мария.

     - Говорила, что вода в нем святая, целебная. Что откроется источник только душе доброй, а от плохих глаз прячется он. А ты чего про источник-то спрашиваешь? - удивилась бабушка.

     - Я наткнулась на источник один. Хотим воду на анализ отдать, может, она полезная.

     - Это дело хорошее. Мне Аграфена говорила, что в прежние времена очередь за водой до самого Голỳбиного выстраивалась, - сказала Елизавета Васильевна.

     Федор привез из города радостные вести. Вода эта чистейшая, целебная. А еще, что просватал он Надежду и приедет венчаться к батюшке Иоанну.

     - Иван, радость какая! Давай, пока тепло оборудуем у источника часовню, протоиерея Михаила вызовем, архиерея епархии Епифания пригласим освятить источник и часовню, - загорелась Мария.

     - Дело хорошее и нужное. Надо ставить деревянную часовню с кругляка. Сейчас позвоню протоиерею Михаилу, - согласился Иван.

     - Тот это источник, замулился он в годы плохие, а теперь, как храм наш ожил, он и нашел новый выход, - радовалась Елизавета Васильевна, - возрождаются наши святыни!

     Иван позвонил протоиерею Михаилу:

     - Отче, Мария источник нашла неподалеку, анализ воды сделали, чистая и лечебная она, - рассказал Иван.

     - Скажешь, что часовню хочешь делать? - спросил протоиерей Михаил.

     - Да, отче, хотим до холодов успеть. Не поможет ли епархия?

     - Отчего не поможет, доложу архиерею Епифанию, моли Бога о помощи. Мария молодец. Раз источник Мария нашла, стало быть, надо успеть к Рождеству Борогодицы, Матери Божией Марии. Жди помощь.

     Иван поделился с фермером Николаем Сергеевичем идеей построить часовню.

     - За бревна не беспокойся, куплю вам лес. Нужен проект и опытные специалисты по строительству часовен. Если сроки поджимают, надо чтоб прислали знатоков, потому что самим разбираться некогда, - рассуждал Николай Сергеевич.

     - Из епархии помощи ждем, - с надеждой говорил отец Иоанн.

*

     Сентябрь выдался горячий у Ивана. Строительство часовни шло полным ходом. Архиерей Епифаний направил своих специалистов. Строили часовню, делали купель, все одновременно. Иван после службы торопился к Марьину источнику, так его прозвали в народе.

     

     В воскресенье, девятого сентября обвенчал отец Иоанн Федора и Надежду. На венчание приезжали Ростислав, Катюша с дочкой Варварушкой. Девочка уже подросла и была очень забавная.

     - Мария, пора бы вам с Иваном своих детей завести, - говорила Катя, - вон у Гиорги и Мананы тоже скоро младенец будет.

     - Рада я за них, - отвечала Мария, - скажу тебе по секрету, я уже беременна, только Ивану еще не говорила, много у него сейчас хлопот. Вот часовню построит и скажу.

     Катя обняла подругу:

     - Как я рада за тебя!

     Подошли Федор и Надя.

     - Поздравляем вас, Федя и Надюша! Счастья вам! - поздравляли Мария и Катя.

     - Надюша, молодец, что в нашу школу работать пошла, - хвалила Мария, - детишек у нас много, вот, источник откроем, может еще люди потянутся.

     - Мария, нам с Федей как-то неудобно дом Ивана занимать, вроде бы ты в нем хозяйка, - сказала Надя.

     - Живите, Наденька. Мы с Елизаветой Васильевной, куда мы без нее. А вы живите, дом сторожите, - смеялась Мария, - мир да любовь вам!

     На Рождество Богородицы приехало много гостей, среди которых главные - архиерей епархии Епифаний и протоиерей Михаил. После окончания службы и назидательного слова архиерея Епифания состоялся крестный ход от храма до источника, который был освящён в честь Рождества Богородицы.

     

     Во время крестного хода явилось чудо - хранительница храма Николая Чудотворца Аграфена, казалось, сама вела процессию к источнику. То и дело впереди мелькал ее синенький платочек. Кто видел Аграфену, крестился, кто не видел, внимательно всматривался вдаль.

     Народу было много. После освящения источника жители местных деревень и гости набирали воду в заранее запасенные емкости.

     Освятил архиерей епархии Епифаний и высокий дубовый крест у источника, и часовню.

     - А где ты, батюшка, иконы для часовни достал? - поинтересовался Епифаний у Иоанна.

     - Это, Владыко, Мария, матушка моя написала, - скромно отвечал Иоанн.

     - Матушке твоей надо писать иконы, они у нее одухотворенные, чудные. Большой талант у матушки Марии, - хвалил Епифаний.

     Мария подошла попросить благословения у архиерея и протоиерея.

     - Благословите, Владыко, - она сложила руки для благословения.

     - Бог благословит! - сказал архиерей Епифаний. - Мария полюбовался я на твои иконы. А примешь заказ от епархии? На иконы для иконостаса Свято-Воздвиженского собора?

     - Не знаю, Владыко, справлюсь ли, - скромно ответила Мария.

     - Ты справишься, необыкновенный талант у тебя и сила, - сказал Владыка, - материалы для икон я пришлю, - добавил он.

     - Благословите, отче Михаиле, - попросила благословения Мария у протоиерея Михаила.

     - Бог благословит, - сказал он и осенил ее крестным знамением.

     Вдруг батюшка прищурил глаза и спросил у Марии:

     - Иван знает?

     - О чем, батюшка? - удивилась она.

     - О маленьком, - невозмутимо сказал батюшка.

     - Еще нет, - покраснела Мария.

     - Обязательно скажи отцу Иоанну, дай ему радость великую, - сказал он и пошел вслед за архиереем.

     Иван подошел к Марии.

     - Чего ты зарделась? О чем вы говорили?

     - Мне Владыка заказал иконы для иконостаса Свято-Воздвиженского собора.

     - Ого! - сказал Иван.

     - А еще батюшка Михаил сказал, чтобы я тебя обрадовала.

     - Чем? - удивился Иван.

     - Ребеночек у нас будет, - сказала она улыбаясь.

     - Вот радость так радость! - Иван приобнял Марию.

     Протоиерей Михаил наблюдал за Иваном и Марией издалека и улыбался.

     Вечером новость узнала Елизавета Васильевна, радости ее не было предела.

     - Что ж ты молчала, Марьюшка, не обрадовала старушку раньше, а вдруг бы не дожила до радостной вести! - причитала бабушка.

     - Бабушка, живи сто лет, здоровья тебе, - улыбалась счастливая Мария.

*

     А в ноябре Елизаветы Васильевны не стало. Захворала она и в день мученицы Параскевы представилась. Отпевал ее отец Иоанн в храме Николая Чудотворца.

     Мария очень тяжело перенесла уход Елизаветы Васильевны. Без бабушки, без ее житейской мудрости стало пусто и тоскливо. Только работа над иконами отвлекала Марию. Писала иконы она в храме, ей выделили отапливаемое помещение, где она предавалась работе. Иногда ребеночек бил ногой в живот. Мария останавливалась, гладила живот и улыбалась.

     

     Одна радостная новость посетила Марию в январе - у Гиорги и Мананы родилась двойня. Иван ездил на крестины детей. Крестными были Катя и Иван. Детей крестил сам протоиерей Михаил в той же церквушке при Вознесенском соборе.

     - Позовешь меня на крестины своего первенца, - сказал батюшка Михаил Иоанну.

     - Непременно, отче Михаиле, - ответил Иоанн и расплылся в улыбке.

     Людей к источнику ездило много. Многие сначала посещали дом-музей художника, лебединое озеро, так стали называть место зимовки лебедей, потом посещали храм Николая Чудотворца, а оттуда уже посетив голỳбинскую церковь Успения Богородицы, разъезжались со святой водой по домам.

     Батюшка Иоанн, видя наплыв людей и учитывая, что многие из них не могли осуществлять дальние путешествия в один день, открыл Дом Милосердия. Тут могли остановиться путники, передохнуть, покушать и переночевать.

     Двухэтажный дом стоял заброшенным недалеко от храма. Все лето первый этаж реставрировали рабочие Николая Сергеевича, на Рождество Спасителя дом был открыт. Зинаида с ее матерью Клавдией работали при Доме Милосердия, принимали гостей, выдавали им ключи, постель на ночлег, гладили белье. Настроение Зинаиды улучшилось. Упражнения потихоньку помогали. Вставать она еще не могла и в богадельне передвигалась на коляске, но она верила, что обязательно когда-то встанет на ноги.

*

     На каникулы приезжал Анатолий. Он помогал управляться в храме, в Доме Милосердия. КогдаАнатолий приходил в богадельню, Клавдия заметила, что Зинаида как-то преображалась, на лице появлялась улыбка, и она еще упорней занималась, чтобы встать.

     - Зина, как поживаешь? Какая помощь нужна? - спрашивал обычно Анатолий.

     - Спасибо, лучше всех, - улыбалась Зина, - надо отнести белье в прачечную, принести просфоры, отремонтировать утюг.

     - Будет сделано, - улыбался Анатолий и спешил выполнять поручения.

     Протоиерей Михаил договорился в реабилитационном центре, что они примут Зинаиду на лечение.

     - Клавдия Андреевна, вы оставайтесь в Рощино, помогайте, а я буду навещать Зинаиду в центре, буду за ней присматривать. Все равно вы там не нужны, вам не разрешат быть при ней, - сказал Анатолий.

     - Да как же, кто ж ее на прогулки выводить будет? - волновалась Клавдия.

     - Буду посещать ее, попрошу благословения архиерея на такое послушание, не оставлю ее без помощи. А, кроме того, там медперсонал есть, помогут, - уговаривал Анатолий.

     - Спасибо тебе, Анатолий, ты уж ее не бросай там, - просила Клавдия.

     Отец Иоанн решил лично отвезти Зину в реабилитационный центр. На следующий день он подъехал на своей машине к дому Клавдии и забрал вместе с Анатолием Зину.

     - Спасибо, батюшка Иоанн, - благодарила Клавдия, вытирая слезы, - выздоравливай, дочечка, спаси, Господи, - перекрестила она дочь на дорогу.

     Двадцать первого мая, в день апостола и евангелиста Иоанна Богослова Мария торжественно передавала иконы для иконостаса Свято-Воздвиженского собора. Сам архиерей епархии Епифаний приехал освятить иконы.

     - Молодец, Мария, - хвалил он, - иконы просто чудные. Будем молиться за твое удачное разрешение.

     - Спасибо, Владыко! - благодарила Мария.

     - Талантливая у тебя матушка, отче Иоанне, - сказал архиерей, - дай ей Боже долгие лета.

     - Благодарствую, Владыко, - отвечал, Иоанн.

     - Хотел тебе, Мария, заказать новые иконы для иконостаса, да не время. Рожай малыша, а как подрастет, мы вернемся к этому разговору, - улыбался архиерей Епифаний.

     - Благословите, Владыко, - попросила Мария.

     - Бог благословит! - сказал архиерей и осенил Марию крестным знамением.

     - Молодец, Мария, - хвалил также приехавший протоиерей Михаил, - у тебя явно талант к написанию икон. Образы у тебя такие живые, воодушевленные, кажется, сейчас сойдут с иконы.

     - Так ведь, они и есть живые, батюшка, - улыбалась Мария.

     - Что правда, то правда, - говорил отец Михаил, - легкого тебе разрешения, - погладил он Марию по голове.

     - Благословите, отче, - сказала Мария.

     - Бог благословит! - отец Михаил осенил ее крестным знамением.

*

     Третьего июня, в день Владимирской иконы Божией Матери Мария благополучно разрешилась. Родился мальчик. Иоанн был счастлив, он поднял на руках своего первенца и сказал:

     - Спасибо тебе, Господи, за дитя.

     

     Окрестили сына Владимиром. На крестины шестого июля, опять же в день Владимирской иконы Божией Матери, приехали друзья с детьми. Только у Федора и Надежды пока не намечался ребенок. Приглашены были и Анатолий с Зинаидой. Зина уже тихонько ходила со специальным приспособлением - ходунками. Пригласили и мать Зинаиды Клавдию и непременно приехали молодые бабушки и дедушки, как со стороны Ивана, так и Марии. Почетное место среди гостей, как всегда, занимал отец Михаил.

     На крестинах, сидя в саду за большим столом, Гиорги и Ростислав сообщили радостную весть - они совместно открывают галерею для молодых художников.

     - Мария, твои картины займут почетное место в нашей галерее, если у тебя есть готовые работы, мы их заберем с твоего позволения, - сказал Ростислав.

     - Конечно, берите, с удовольствием отдам их в галерею, - улыбалась Мария.

     - Ты их хочешь продавать? - спросил Гиорги, держа своих чудесных полугодовалых двойняшек.

     - Может, что-то и можно продать, но я бы предпочла, чтоб они были в галерее и участвовали в выставках, - ответила Мария. - Если кто-то что-то захочет купить, я напишу на заказ. Трудно с ними расставаться, как с детьми.

     - С детьми расстаются лет через двадцать, когда они вырастают и выпархивают из гнезда, - смеялся Андрей Константинович, держа своего первого драгоценного внука.

     - Тебе, Мария, сейчас писать особо некогда будет, - улыбалась Катюша, - я вон, никак не приступлю. А потом опять же, масляными красками уже не попишешь, пахнут, ребенку вредно. Можно гуашью или акрилом.

     - Анатолий, как дела в семинарии? - поинтересовался отец Михаил. - Вижу, послушание твое уже закончилось? Зина молодец, Клавдии помогает в Доме Милосердия.

     - Спасибо, отче, очень мне нравится учиться в семинарии.

     - После второго курса можно подумать и о женитьбе, а чего? Зин, Анатолий парень справный, положительный, работящий, - улыбался отец Михаил.

     - Скажете, батюшка, - зарделась Зина.

     - Ребята, хочу вас познакомить с новинкой, - сказал Федор. - Теперь посмотреть наш дом-музей Пѐскарева можно в интернете. У нас есть свой сайт, посмотрите. Можно в интерактивном режиме ходить по комнатам музея.

     - Ну, Федя, ты молодец! - хвалили друзья, рассматривая в ноутбуке очередное творение Федора. - Ух ты! Классно!

     - Вот это друг называется, - пожаловался Гиорги. - По музею можно ходить, а по нашей галерее? Нельзя? Скрывал от друга! Нехорошо, понимаешь.

     Федя смеялся от интонации Гиорги и отвечал ему в том же духе:

     - Слушай, Гиорги, если только ты захочешь, мы и у тебя в галерее наследим.

     - Конечно, хочу, это ж реклама, это ж миллионы людей увидят нашу галерею. Слушай, дорогой, приезжай, очень тебя прошу.

     - Приедем, приедем, да, Надюш, еще не обрадуешься, - шутил Федя.

     - Почему не обрадуюсь? Наш дом - ваш дом. Дедушка бабуа Иванэ вина передал, - говорил Гиорги.

     - Так почему же ты не привез? - спросил выразительно Федя.

     - Так оно еще не доиграло. Приезжайте в гости, всем хватит, - приглашал Гиорги.

     Спокойная Манана тихо улыбалась и кормила своих двойняшек:

     - Сначала за папу Гиорги ложечку Иванэ, а теперь за папу ложечку Софико. Вот молодцы.

     - Умнички, хорошо кушают кашку, - хвалила Надежда Александровна. - Была бы бабушка, Елизавета Васильевна, она бы помогла Марии с Володенькой, царствие ей небесное.

     - Надежда Александровна, Андрей Константинович, а вы не думали переехать в Рощино? - спросил Федор. - Мы с Надей переезжаем в Лебединое, ей тетя дом оставила в наследство. Так что Иван с семьей может в свой дом вернуться. А вы сюда, в дом Елизаветы Васильевны.

     - Надо бы приехать, дочке помочь, как ты отец? - спросила Надежда Александровна мужа.

     - А что я, моя душа всегда рвалась в Рощино, - сказал Андрей Константинович.

     - Ура, бабушка и дедушка к нам приедут! - радовалась Мария.

     - Так может, вам надо ремонт сделать в Лебедином, живите, сколько надо, поместимся, - говорил Иван Федору.

     - Там жить можно, а ремонт будем делать по ходу, - отвечал Федя.

     - После дома-музея Федору никакой ремонт не страшен, - смеялась Надя.

     - Слушай, Федор, а нашему храму ты можешь сайт сделать? - спросила Мария.

     - Уже делаю, Надюша мне помогает. Она у меня внештатный фотограф. Вот и сегодня пофотографируем, поснимаем видео, выставим на сайт.

     - Ребята, а давайте все вместе сфотографируемся на память! - сказал Гиорги.

     - Батюшка Михаил, вы в центре, - попросила Мария, - и родители.

     - Улыбочка! - сказала Надя и щелкнула.

     - Давайте теперь молодежь, - сказал Андрей Константинович, - вспомнить молодость, я тоже когда-то фотографировал неплохо. Так, приготовились, скажите 'мир'. Готово!

     Время шло. Анатолий женился на Зинаиде, его, как и Иоанна, рукоположили в иерея. После окончания семинарии Анатолий вернулся в церковь в Голỳбино. Теперь Иоанну с отцом Анатолием легче было управляться с большим хозяйством. В Доме Милосердия сделали ремонт еще и на втором этаже. Этот этаж отдали детям, сделали там сиротский приют. Управляла им матушка Зинаида. Дети ее очень полюбили за веселый характер и добрую улыбку. Зина неустанно занималась с детьми, придумывала разные занятия, прогулки к водоему, игры. Своих детей у Зины не было, и она душой прикипела к одной маленькой девочке Оленьке, отец Анатолий согласился взять ее к себе. Жили они у Клавдии. Клавдия очень обрадовалась девочке. Она давно на нее посматривала и всегда смеялась, когда Олечка называла ее 'баба Кава'.

     В приюте жили, как малыши, так и дети постарше. Один парнишка по имени Семен очень привязался к Анатолию, всегда ходил на его службы, помогал в храме, учился звонить в колокола.

     - Семен, может, будешь у нас жить? - спрашивала его Зина, видя его привязанность к батюшке.

     - Нет, у вас семья, - отвечал рассудительно Семен, - да и тут мне надо помогать Вале управляться с младшими детьми.

     - Вот вырастешь, попрошу батюшку Анатолия отправить учиться тебя в семинарию на дьякона. Хочешь? - спрашивала Зинаида.

     - Можно. Зина, а ты научи Валюшку петь, как ты сама поешь в храме.

     - Научу, обязательно научу, это пение меня саму спасло, - обещала Зина, гладя Семена по голове. - Все будет хорошо, вырастите, выучитесь, поженим вас с Валюшкой.

     - Вот еще чего! - заершился Семен и убежал.

*

     Худенькая Валечка осталась сиротой после того, как ее родители попали в аварию. Ее старенькая бабушка оставила Валю в Доме Милосердия. 'Живи тут, Валюшка, тут место святое, а я старая уж не смогу тебя досмотреть', - плакала она. Досматривала бабушку сама Валя. Часто она приходила на первый этаж, где жила бабушка и помогала тете Клаве по хозяйству, проведывала старушку. Когда бабушка умерла, Валя стала помогать Зине во всем, укладывала спать малышей, меняла им колготы, одевала, кормила. Дети Валю очень любили и слушались ее. Еще часто Валя приходила к Марии посмотреть, как та пишет иконы. А потом Мария, вымыв руки от краски, заплетала Валюше непослушные кудряшки в косы и мечтала о маленькой дочке. За три года Валюшка подросла, вытянулась и очень стеснялась своего роста, своих веснушек и кудрявых волос. Ей было уже тринадцать лет и она частенько поглядывала на Семена, хотя не подавала виду, что он ей нравится.

     Сын Марии Вова тоже подрос, ему было три с половиной года, когда у Марии и Ивана родился второй сын,названный Коленькой в честь Николая Чудотворца. До рождения Коленьки Мария написала иконы еще для нескольких иконостасов. Родители ее переехали в Рощино и во всем помогали дочери.

*

     У Надежды Федора после нескольких лет лечения наконец-то родился долгожданный сын. Он был погодком Коленьки, а нарекли его Михаилом, поскольку он родился на Собор Архангела Михаила.

     Теперь, когда друзья собирались вместе, с ними был целый детский сад и тогда Андрей Константинович брал сказки, и они все вместе читали, а иногда они ставили спектакль, сказку про рукавичку. Всем хватало ролей. Маленькие Олечка и Коля были мышкой и лягушонком, Софико - зайчиком, Варвара - лисичкой, Вова - волком, а медведем был Иванэ. Он всегда рвал маленькую рукавичку, куда вмещались все зверята. Потом дети начинали весело смеяться, а маленький Миша радостно хлопал в ладоши, сидя у дедушки Андрея на руках.

     - Ничего, ничего, скоро новую сказку выучим, - обещал дедушка.

     - Столько детей, что только можно сказку про волка и семерых козлят, - смеялась Надежда Александровна.

     - Дедушка, давай про семерых козлят! Давай! - кричали дети.

     - Я буду мама-коза, - говорила Софико, - а Иванэ будет Волком.

     - Нет, волк всегда я, - кричал Вова.

     - Вова, ты волк из другой сказки, - уговаривал дедушка, - а в сказке про козлят волком будет Иванэ, гостям надо уступать. А ты будешь маленьким козленочком, который спрятался за печкой.

     - Я злой волк! - кричал пухленький Иванэ.

     - Ты больше похож на медведя, - говорила Варя. - Ты знаешь, каким голосом пел волк?

     - Каким?

     - Козлятушки, ребятушки, отворитеся, отопритеся, ваша мама пришла, молока принесла, - пела тоненьким голосом Варенька.

     Когда Иванэ начинал петь тоненьким голосом, ребята покатывались со смеху.

     - Ты ненастоящий волк, - кричал Коля, - ты - медведь.

     Бабушка и дедушка смеялись вместе с детьми.

     Прошло еще пять лет. Дети подросли, повзрослели. Они постоянно просили родителей приехать в Рощино в гости.

     Как-то раз друзья решились собраться по завершению Петровского поста, в день Петра и Павла. Мария и Иван ожидали друзей. В саду в доме Ивана они накрыли большой стол. Прибежали Вова и Коля:

     - Батюшка, благословите, на стол накрывать, - сказал восьмилетний Вова.

     - Благословляю, - ответил отец Иоанн, - только сначала в саду игрушки сложите, а то гости придут, а у вас велосипед, мяч, ракетки валяются.

     - Сейчас сложим, - сказал Вова, и они стрелой полетели в сад.

     - Сорванцы, - смеялся Иван, обнимая жену.

     Коленька, как тень, бегал за своим старшим братом и во всем ему старался подражать. Мария замечала только, что склонности у детей разные. Владимир помогал отцу в храме, уже участвовал в службах, а Коленька все присматривался, как она пишет картины, мог часами просиживать рядом с ней. И сам он неплохо рисовал для его возраста.

     - Будущий художник, - говорил Иван и гладил сына по голове, - молодец, очень красиво, - непременно хвалил он.

*

     - Не устала, Мария? - заботился Иван.

     - Немного, я посижу, - ответила Мария.

     - Команда, бегите помогать расставлять тарелки! - звал отец ребят и они мигом бежали.

     - Какие тарелки? Маленькие, батюшка? - спрашивал Вова и они с Колей ставили тарелки и раскладывали вилки.

     Мария смотрела на ребят и радовалась. Она была уже на девятом месяце беременности, и забота Ивана о ней ей была приятна.

     Приехали гости.

     - Ой, Мария, какая ты уже большая! - сказала Катюша.

     - У мамы сколо дочка будет, - рассказывал Коленька, плохо выговаривая 'р'.

     - Коля, ты играть будешь? Смотри, я привезла вам с Вовой настольную игру, - говорила повзрослевшая Варвара.

     - Какая игла, Валвала? - спрашивал Коля по привычке.

     - Когда 'р' научишься выговаривать? - строго спросила Варя. - Сколько будешь меня Валвалой называть? Какая я тебе Валвала?

     Варя начинала щекотать Колю, он смеялся и убегал. Катюша смеялась:

     - Не мучай Колю, забыла сама, как говорила Валвалушка?

*

     - Вова, это тебе на велосипед, - Иванэ подарил Вове новый насос.

     - Ух, ты! - радовался Вова. - Я давно мечтал о таком.

     - Дети, мыть руки и за стол! - звала Мария. - Вова, покажи, где мыло и полотенце.

     - Чул полотенце я дам, - сказал Коля, перегоняя брата.

     Дети обедали за отдельным небольшим столом, а взрослые в это время беседовали.

     - Как ваша галерея? - интересовалась Мария.

     - Нормально, у нас уже все заполнено картинами, молодые художники приходят к нам, выставляются, - сказал Ростислав. - Катюшка стала писать, несколько ее картин выставили.

     - Мария, а у тебя есть, что забрать? - поинтересовалась Катя.

     - Есть несколько картин, - ответила Мария. - Хотя большую часть времени я пишу иконы для иконостасов.

     - Скоро во всей епархии будут иконы Марии, - улыбался Иван.

     - А как дела в вашем приходе? - спросила Манана у Ивана.

     - Хорошо, думаем новый корпус для сирот строить, - ответил Иван.

     - Строительство - твоя стихия, отец Иоанн, - сказал Гиорги. - А у меня привет от дедушки - сыр из козьего молока, шесть букв.

     - Брынза! Как я хочу брынзы! Гиорги, ты угадал. Спасибо твоему дедушке, - радовалась Мария, откусывая кусочек настоящего грузинского сыра, - у, вкуснота. Дети, сыр будете?

     - Будем, будем, - отвечали они.

     - Сейчас дядя Гиорги вам принесет, - сказал Гиорги, нарезая сыр.

     - Как твой дедушка? Многия лета ему, - пожелал Федор.

     - Спасибо, всем и тебе привет персональный передавал. Говорил, скажи Феде, чтоб хоть раз в гости приезжал, с внуком дружил, а в гости не приезжал.

     - Гиорги, а пригласи к нам в гости твоего дедушку, - предложил Иван.

     - Вах, вах, у дедушки виноград, козы, овцы, когда ему ехать? А вас всех приглашает. Вижу, что Мария не может, а вы, Ростик и Катюша, Федя и Надя, вам надо поехать в Грузию. Какой там горный воздух, а люди какие! Вас целый аул будет встречать, песни петь, танцевать. Софико, Иванэ, идите сюда, покажите, как дедушка танцует!

     Гиорги взял кастрюлю, перевернул ее и начал выбивать на ней грузинские мотивы. Его двойняшки стали плясать.

     - Асса! Асса! - кричал Гиорги.

     - Браво! Молодцы! - хвалили взрослые.

     - Дедушка бабуа, а спектакль будет? - спросил разгоряченный Иванэ после танцев.

     - Спектакль? - переспросил отец Марии, Андрей Константинович. - Можно, сейчас вас бабушкаНадежда Александровна обедом накормит и будет спектакль. Какую сказку хотите?

     - Сегодня, пожалуй, 'Красную шапочку', - по-взрослому сказал Иванэ.

     - А кто ж будет Красной шапочкой? - поинтересовался дедушка.

     - Софико, конечно.

     - А бабушкой?

     - А бабушкой - Варвара.

     - Если они согласятся, можно и так.

     - Ура, сегодня будет спектакль. Я - волк, съем Красную шапочку, - кричал Иванэ.

     - А кем я буду? - спросил Коленька.

     - Ты будешь охотник с Вовой.

     - А Миша кем? - спросила Софико.

     - Миша тоже будет охотник. Волк же большой, надо три охотника, чтобы такого волка завалить! - серьезно говорил Иванэ, сжимая пальцы в ладошке точно, как его отец.

     - А кто будет мамой Красной шапочки? - спросила Варя.

     - Сейчас Оля придет, она и будет, - сказал Вова.

     Оля по-прежнему жила с Зинаидой и батюшкой Анатолием. Своих детей у них так и не было. Часто в гости к ним приходили Семен и Валюша, пока Семен не поехал учиться в духовную семинарию, в ту самую, где учились отец Иоанн и Анатолий.

     Гости разъехались, поздно вечером Мария стелила постель, вспоминала подробности дня и улыбалась.

     - Неспокойно на душе, Мария, пойду я в храм схожу, - сказал Иван Марии.

     - Поздно, батюшка, все заперто, чего волноваться? - спросила Мария.

     - А я проверю все и приду, ложись голубка моя, дети уже, наверное, спят.

     - Без тебя я не лягу. Приходи быстрей, все равно буду ждать, - сказала Мария.

     Иван поцеловал свою беременную жену и отправился к храму. Вечер был тихий. Где-то в деревне пела одинокая гармонь, из клуба доносилась музыка, молодежь еще веселилась и танцевала. В доме Елизаветы Васильевны, где теперь жили родители Марии, еще горел свет. Иван вспомнил, как детвора заставляла Андрея Константиновича ставить их любимые сказки и невольно улыбнулся. 'Хорошие родители у Марии, повезло мне. Жаль, Елизаветы Васильевны нет с нами, царствие ей небесное, - думал он, - надо будет сходить на кладбище, полить цветы. А Надежда Александровна молодец, как помогает Марии управляться с детворой, спасибо ей. Без нее моей матушке Марии трудней бы было. Да и работы у нее много, надо и в доме убрать, кушать наготовить, а еще и иконы писать. Очень уж архиерею Епифанию иконы ее кисти нравятся'.

     Полная луна на небе освещала тропинку, деревья, а около храма горели на чугунных декоративных столбах фонари. Легкий прохладный ветерок шевелил волосы Ивана, которые не доставали до его длинных связанных в пучок волос. 'Какой запах трав и цветов, - думал Иван, - Федор не только свою усадьбу засадил цветами, но и во дворе храма. Как же у нас чудесно, Богом освященное место'. Внезапно ему послышался какой-то шум во дворе храма. Прячась в тени деревьев, он подошел поближе.

     Гарик на клумбе стоял у окна, с ним было двое парней.

     - Намертво привалили решетки, гады, через первый этаж не забраться. Придется тебе, Серый, лезть через вон то окно наверху.

     - Гарик, я не могу, я высоты боюсь, у меня от высоты голова кружится, - мямлил парень по кличке Серый.

     - Ладно, полезет Гюрза, не ной, - тихо сказал Гарик. - Если возьмем кассу, можно будет оттянуться по полной. Сегодня был праздник, много людей пришло в храм, а сколько приезжих! Хорошо Федька придумал дом художника открыть, а еще Машкин источник! Сегодня много жертвовали, думаю, деньги в храме. А еще можно будет иконы прихватить, - говорил Гарик, подставляя плечо ловкому Гюрзе.

     Иван вышел из тени деревьев.

     - А ну не смей! - сказал он.

     От неожиданности Гюрза спрыгнул вниз и они с Серым убежали.

     - А, старый знакомый, - сказал Гарик. - Храм сам откроешь? Или тебе помочь? Эй, идиоты, куда вы разбежались?

     Гарик достал нож, нажал на рычажок, лезвие блеснуло при свете луны.

     - Уходи по-хорошему, не бери грех на душу, - спокойно сказал Иван. - Совсем душу свою загубишь, если не сойдешь с этой дорожки.

     - Кто ты такой, проповеди мне читать, - обозлился Гарик, - давай ключ от двери!

     - Нет у меня ключа, - твердо сказал Иван, - внимаю к твоей совести. Не губи себя. Ты ж уже сидел, опять за решетку хочешь?

      К ним приблизился осмелевший Гюрза. При упоминании тюрьмы, Гарик озверел.

     - Дай ключ, поп, а то пожалеешь, - он придвинулся к Ивану.

     В это время во дворе Дома Милосердия появились люди.

     - Что за шум? - крикнул мужчина. - Помощь нужна?

     - Не спасешься, - зло сказал Гарик и решил ударить Ивана ножом.

     Иван уклонился от прямого удара, ударил Гарика, разбив ему губу. На помощь Гарику пришел Гюрза. Он ударил Ивана сбоку. И в этот момент Гарик ударил Ивана ножом. Кровь потекла из раны. Гарик и Гюрза скрылись в темноте.

     Двое мужчин, остановившихся на ночлег в Доме Милосердия, поспешили на звуки драки.

     - Батюшку зарезали, - сказал один из мужчин, увидев кровь.

     - Батюшка, держитесь, сейчас скорую вызовем, - сказал второй, - быстро вызывай подмогу и скорую, - скомандовал он.

*

     Марии не сиделось. Дурные предчувствия охватили ее. Она позвонила отцу и попросила сопроводить ее к храму. Отец быстро оделся и пошел к ней навстречу. Вместе они направились к храму.

     - Папа, что у тебя в руках? - спросила Мария.

     - Ключ, средство защиты, ты ж сказала, неспокойно, - говорил Андрей Константинович. - А чего Иван пошел в храм? Забыл что?

     - Тревожно было ему, пошел проверить, все ли заперто, а я не могу его дождаться.

     - Не волнуйся, дочка, все в порядке, сейчас встретим его, домой пойдете.

     По дороге ехал Валера на все той же старенькой ауди.

     - Далеко собрались? - спросил он, притормозив. - Может, подвезти? Видно, далеко, - сказал он, увидев массивный гаечный ключ, - садитесь.

     Они сели в машину.

     - Поехали к храму, - попросила Мария.

     У храма они увидели людей. Мария почувствовала что-то неладное. Она вышла из машины и направилась во двор храма. Она увидела сидящего на земле окровавленного Ивана.

     - Иван! - она кинулась к нему.

     - Береги дитя, не переживай, скорую вызвали, - сказал Иван слабым голосом.

     - Давно вызвали скорую? - спросила Мария у стоящего рядом мужчины.

     - Минут двадцать, - ответил он.

     - Может, на моей ауди? - предложил Валера.

     Мария думала.

     - Если скорой не будет еще двадцать минут, он потеряет много крови, везти на машине Валеры тоже опасно. Есть надежда, что в скорой есть средства оказания первой помощи, капельницы. Ну, где же они?

     - Я сейчас позвоню, - пообещал Андрей Константинович и отошел в сторону.

     - Будут через пять минут, они уже в Голỳбином, - сказал отец.

     Через пять минут скорая действительно появилась. Врач и медбрат направились к Ивану с носилками. Оказав первую помощь, они положили его на носилки.

     Мария очень переживала за Ивана и за ребенка переживала, она боялась родить прежде времени.

     - Я сам поеду с Иваном, сказал отец, тебя отвезет Валера, забирай детей, он отвезет вас к матери. Не переживай, я буду с Иваном. Все будет хорошо, слышишь? - говорил отец.

     

     Мария еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться.

     - Слышу, буду держаться, еще недели две. Спасибо тебе, папа. Так, сейчас за детьми, - Мария собиралась мыслями.

     Ивану уже поставили капельницу, он был бледный от потери крови. Андрей Константинович залез в скорую.

     - Господи, спаси моего Ивана, молю тебя, Господи, Пресвятая Богородице, помоги, - просила Мария, - все святые, молите Господа о рабе Божием Иоанне.

     Медбрат закрывал двери скорой помощи. Мария в последние секунды увидела сидящего отца и в одно мгновенье увидела сидящего напротив ангела.

     - Ангел-Хранитель, укрой Иоанна твоим покровом, помоги! - молила Мария.

     Ивану сделали операцию и перевели в отделение реанимации. Он потерял много крови. Из ближних деревень потоком шли люди, желающие сдать кровь для батюшки.

     - Батюшка, переводим вас в отделение. Благодаря вам в нашей клинике значительно пополнились запасы крови. И с соседним райцентром поделились, - смеялся заведующий. - Все хотели сдать кровь для батюшки. Надо обязательно съездить к вам в Рощино.

     - Милости просим, - сказал слабым голосом Иван.

*

     - Мария, тебе привет от Ивана. Все нормально, - уговаривал отец. - Тебе пока не надо трястись в транспорте, ты ему не поможешь, а он за тебя переживать будет.

     - Кажись, пора, папа, скорую вызывай, схватки начались, - сказала Мария.

     - Ой, Господи, помоги, - причитала Надежда Александровна.

     - Не паникуй, мать, все будет хорошо, верь мне, - строго сказал Андрей Константинович, - собирай сумку Марии, Мария, где твоя карта?

     - Она на комоде, - ответила Мария, - Вова, Коля, слушайтесь бабушку и дедушку, мама за вашей сестричкой поехала. Вова за старшего.

     - Мама, накормлю и спать уложу, не переживай, - сказал серьезный Вова.

*

     Роды прошли благополучно, Мария родила девочку. Когда ей положили покормить дочку, она сказала:

     - Ой, на Агашу похожа доченька.

     - Значит, Агафьей будет, - сказала старая акушерка.

     - Сообщите батюшке добрую весть, - попросила Мария.

     - А как же, сообщим, на поправку скорее пойдет, - засмеялась молоденькая медсестра Лена.

     Укутав ребеночка, она отнесла его в палату, куда перевезли и Марию. Оттуда Лена направилась в хирургическое отделение.

     - Поздравляю с дочкой вас, батюшка, - сказала она.

     - Спасибо за вести добрые, - сказал Иван, улыбаясь широкой улыбкой. - Доктор, когда мне ходить можно? - спросил он у вошедшего доктора.

     - Услышал, батюшка, за дочку и сразу ходить, ну что ж, завтра и начнем потихоньку.

*

     - Поздравляю, поздравляю, батюшка Иоанн, с рождением дочери, - в палату в белом халате, накинутом поверх рясы, вошел протоиерей Михаил.

     - Долгие лета, отче Михаиле, - поприветствовал его Иоанн.

     - Ну, что дела на поправку? Молодец, молодец. Я тебе с новостями. Решил я рукоположить Симеона в дьяконы.

     - Так он же не женат, батюшка.

     - Не женат, а в пятницу будет венчан.

     - На Валюшке?

     - На Валентине. Обвенчаю их, а пятого августа, на Почаевскую Божию Матерь, рукоположим в храме Николая Чудотворца в дьяконы. Будет вам с Анатолием помощник.

     - Хорошее дело, отче Михаиле, - обрадовался отец Иоанн.

     - Значит, ты мою идею поддерживаешь?

     - Всей душой, батюшка.

     - Я тебе гостинцы принес, из сада.

     - Спаси Господи, батюшка.

     *

     Через три дня Иван потихоньку пошел в палату Марии увидеть дочку.

     - На Агашу похожа, - улыбалась Мария.

     - Доченька, Агашенька, так и окрестим. Попросим отца Михаила окрестить ее. Спасибо, Боже, за дочку нашу.

     - Спасибо Ангелу-Хранителю, что спас тебя, - Мария обняла присевшего на кровать Ивана.

     - Ты опять видела чудо? - спросил Иван.

     - Я видела Ангела-Хранителя около тебя в скорой помощи.

     - Это он тебе открылся, чтобы ты не волновалась и дочку доносила, - сказал Иван.

     - Спасибо ему, - улыбалась Мария.

     

     Иван подошел с дочкой к окну и увидел под окном гурьбу людей. Они пришли проведать их. Впереди, в подвенечном платье и фате стояла красавица Валентина, рядом в рясе повзрослевший статный Семен, дальше Зинаида с Анатолием, родители с Вовой и Колей, Валера с Ларисой, Николай Сергеевич, Ростик с Катей, Гиорги с Мананой и детьми, Федя, Наденька, Клавдия и другие деревенские прихожане были тут.

     Вошла медсестричка Лена:

     - К вам полдеревни пришло поздравлять! Вы уже увидели?

     - Уже! - смеялся Иван.

     Мария тоже подошла к окну:

     - Валечка, Семен, поздравляю! - махала она рукой. - Вова, Коля, сморите сестричка!

     Дети выпустили надувные шары и они полетели высоко в голубое небо. Потом все вместе кричали:

     - Поздравляем! Поздравляем!

     Мария и Иван стояли около окна и были очень счастливы.

     - Мария, посмотри, это приглашение на участие в выставке картин в Риме, - сказал Ростислав, протягивая ей письмо-приглашение.

     - Мария, твои работы будут выставлены в музеях Европы, ты представляешь, - говорил Гиорги.

     - Ну, соглашайся, поедем вместе, - уговаривала Катюша, - когда еще будет такой шанс? Детки подросли, надо ж немного для себя пожить.

     - Мария, шансы попасть на глаза арт-дилеров из разных галерей увеличиваются, - опять присоединился Ростислав, - одно дело выставляться в нашей галерее, а совсем другое - в Риме.

     - Мария, и, правда, соглашайся, - сказал Иван, видя уговоры друзей, - вот и Коленьку поддержишь. Он же тоже выставляется за границей впервые.

     - Мария, ты что? Колеблешься? - сказал Федя. - Так она согласна, не раздумывая. Все, точка.

     - Агаша, принеси, пожалуйста, там, на столе лежат мои очки, - попросила Мария дочку и, улыбаясь, продолжала смотреть на друзей, собравшихся за привычным большим круглым столом. - Дорогие мои, лет тридцать назад я бы летела на такую выставку, как птица.

     - А что сейчас изменилось? - возмущался Федя. - Ты просто обязана ехать.

     - Сейчас? Просто я нашла свое счастье тут, в Рощино, в нашем храме.

     - Слушай, женщина, мы тебя все равно заберем и в самолет посадим, - говорил Гиорги.

     - Я не летаю самолетом, - сказала Мария.

     - Не хочешь самолетом, поехали поездом, - согласился Гиорги.

     - Без Марии Иванчай выставка не состоится, - сказала Катя.

     - Хорошо, только ради вас, - согласилась Мария под напором друзей.

*

     Агаша вошла в гостиную, подошла к столу и около очков увидела раскрытый мамин дневник, написанный красивым ровным почерком. Она остановилась и увидела свое имя. Поколебавшись минуту, она прочитала:

     'Вся наша жизнь течет вокруг восстановленного храма. Молитвы наших предков и наша вера спасли нас от многих жизненных испытаний и переживаний. Наш старший сын пошел по стопам отца и стал иеромонахом Амвросием, Коленька - художником, Агафья - регентом церковного хора. Отец Иоанн до сих пор служит в храме. Ему много раз предлагали повышение по службе, но он не смог оторваться от родного уголка, где он познал необыкновенную веру в Бога, мир и душевное спокойствие, а также огромное семейное счастье. Спасибо тебе, Боже, за все дары, ниспосланные нам щедрою рукою'.

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"