- Муж мне изменяет, - выпалила я, упав в предложенное кресло.
- Ну что ж, давайте по порядку. Как давно?
- Да я ж почем знаю, - удивилась я. - Ох, и жарко тут у вас. Пока на третий этаж взобралась, аж в пот бросило. - Я обмахивала горевшее лицо взятым со стола журналом. - Воды бы, что ли, предложили. Ну и сервис, - я недовольно покосилась на фифу напротив.
- Так что же вы лифтом не воспользовались? - невозмутимо так. Я чуть водой не поперхнулась.
- Откуда ж я знаю, что у вас тут лифт имеется? У охранника же на лбу не написано: "лифт направо". - Специально она меня злит, что ли?
- Давайте вернемся к вашему мужу. Как давно вы в браке?
- Да без малого сорок лет, - буркнула я. - Какое это имеет отношение...
- И когда вы заметили, что у него появился кто-то на стороне? - и все в блокнотике пишет что-то, даже глаз не поднимет.
- Да с самого начала и заметила. Кобель он и есть кобель.
- Он сам признался?
- Ага, признается он, держи карман шире, - эта соплюшка начинала меня раздражать. И чего я тут сижу?
- Какие вы заметили изменения в его поведении?
- Да полной дурой надо быть, чтобы не заметить. Недавно дома не ночевал, кобель старый. Пошел к Петровичу крышу подлатать. Знаю я эти крыши, ученая. Петрович позвонил в двенадцатом часу, сказал, что мой у них заночует. Дескать, выпил, а ехать далеко. Я позвонила в два ночи. Не спалось. Какой может быть сон, когда муженек с другой кувыркается? Трубку сняла заспанная Валька, Петровича супружница. Говорит, ложись, твой храпит, аж дом ходуном ходит. Ага, уснешь тут. Только шесть пробило, я - в такси и к Петровичу. Своего помятого, да с перегарищем домой забрала. И тут выкрутился.
- Ну, вы же сами убедились, что супруг у друга ночевал.
- Да врет он все, - я махнула рукой. - А в прошлом месяце в командировку собрался. Я говорю, возьми меня. А он отмахивается. Дела, видишь ли, у него. Знаю я эти командировки. Просила, грозила, умоляла. А он, займись, де, чем-нибудь. Займешься тут, ага. Не успеешь заняться, мужа из-под носа уведут. Я к начальнику. Так де и так. Можно с мужем в командировку? А он - не положено, не на отдых едет, каждая минута расписана. Муженек мне фото слал из командировки-то. Чтоб мне не скушно было.
- Ну, вот видите, доказательства налицо.
- Да на чье лицо-то, милочка? - я разозлилась не на шутку. - Щас такая техника, лицо куда угодно вставить можно и на что угодно натянуть. А с начальником они заодно. Врут все.
Я решительно поднялась, подхватила сумочку. Что с этой дурой разговаривать, время тратить?!
- А ко мне-то вы зачем пришли? - остановила меня дамочка-куриные мозги.
- Так я решила пиджак благоверного постирать...
- А пиджаки разве стирают? - удивилась крашеная.
- Я - стираю, - отрезала я. - Карманы же нужно проверить. Ну, сунула я руку в карман. А там телефончик на клочке бумаги накарябан. Вот я обрадовалась. Ну, наконец-то старика своего на чистую воду выведу. Курве-то его патлы повыдергаю. А, может, это ты с муженьком-то моим того? - я нависла над столом.
Дамочка вжалась в кресло. Куда только ее невозмутимость испарилась? Я презрительно фыркнула, гордой походкой направилась к выходу, что есть силы хлопнула дверью с табличкой: "психолог". Знаю я этих психологов, ученая. Ну, старый кобель, держись, лечить меня, значит, вздумал?!
По пути домой я заскочила в магазин белья. Полторы тыщи не пожалела, купила трусы. Из тех, что скорее срам открывают, чем прикрывают. С легким сердцем отправилась домой. Посмотрим, как ты вечером выкручиваться будешь!