Наступил вечер. Небо помрачнело и покрылось темной пленкой, в которую испуганно
спрятались последние лучи уходящего дня. Пойма наполнилось густым запахом
отдыхающей зелени. Сознание Билли зафиксировало данный момент и после нескольких
флуктуаций приняло решение отправить изможденное летней жаждой тело к источнику
родниковой воды.
Скважина находилась примерно в километре и самым оптимальным маршрутом движения
к ней была дорожка по краю поймы, в которой скрывались поросшие пореем и прочей
зеленой нечистью остатки жизнедеятельности коровы простой деревенской, знакомство
которыми сопровождалось нежным чвяканием. Знатоки обычно обходили эти места стороной,
стараясь не попадать в коричневую грусть. Но мистер Билли был новичком и потому
периодически чертыхаясь прокладывал свой путь в сторону живительной влаги.
Пройдя примерно треть пути, он ощутил резкую боль в области оголенной шеи. Серая
комариная самка, впившись в кусок кожи, пронзила его своим жалом, и начала вкачивать
в себя сгустки крови. Волокнистое брюшко быстро наполнилось красно-бурой жидкостью и
приготовилось к отлету. Но в этот момент мистер Билли грубым ударом ладони разрушил
резервуар, который лопнув, разбрызгался кровавой жижей. Из брюшка беременной комарихи
выкатились личинки, одна из которых попала в розовый с дырочой памятник-бугорок на
шее Билли. Так в сытости и достатке закончилась жизнь моей матери.
Словно услышав предсмертный крик человеческую голову окружила комариная стая. Обезумевший
от запаха свежей крови кровососущий поток перестроился в неравномерное разряженное
бандформирование и в жжужаще-свистящем порыве бросился на разработку новой площадки
для кроводобычи. Рой свинцовых пуль кружился над его головой, стремительно влетая в
нос, уши, глаза и рот. Путаясь в защитных щитах шерстяного покрова он проникал в
основания волосяных корней и разрезал их на части острыми жалами. Личинка, в которой
был я, в это время уже погрузилась далеко внутрь мозга мистера Билла - моего
фактического папы. Там я вырос.
Из воспоминаний раннего детства в лысине дядюшки Билли помню чувство грусти и тоски от
осознания постигшего меня одиночества. Ведь из всех выживших комариных личинок на белом
свете я остался один одинешек. Моя сестра погибла от металлической расчески, которой
отец Билли каждое утро прореживал извилины. Я спрятался под его кожей чуть глубже его
мозгов и это спасло меня.
Мой отец был человек большого ума и резвого настроения. В его пульсирующих от умственного
перенапряжения сосудах иногда становилось весело и игриво. Тоненькими ручейками шли
кровяные потоки, смешанные с алкоголем. Мистер Билл любил пропустить стаканчик другой
сладенькой. Кровь с алкололем, кровь с наркотой и кровь с молоком были моими лучшими
друзьями в детстве, которое вскоре закончилось.
Я вылез из начавшего заростать памятника-бугорка как раз в тот момент, когда вокруг головы
Билли кружилась родная комариная стая. Рядом присела симпатичная комариха с длинным
подкрашенным засохшей кровью жалом.
- Давно Вы здесь ? - спросила она, склонив на бочок прелестную головку.
- Знаете ли, я здесь вырос, - ответил я.
- Неужели ? Это так замечательно, - учтиво респондировала незнакомка.
- Да, это правда, - также учтиво заметил я.
- Здесь столько теплой свежей крови, - намекнула она.
- Если вы беспокоитесь о потомстве - вы нашли верного друга, - лаконично закончился мой разговор.
Подлетел пастор и несколько десятков голодных на развлечения семейных пар. На вскрытом памятнике
быстро сыграли комариную свадьбу. Благо закуски и выписки было предостаточно. Напившаяся до жала
невеста рухнула, раскрыв миру свои женские прелести, в кои я незамедлительно погрузил крайнюю плоть,
насыщенную животворящим молоком.
На утро отец Билли проснулся. Почувствовав тяжесть в темечке, он взял металлическую расческу и
умерщвил ею мою законную супругу, а с ней и десяток за ночь родившихся детей. Мне он поломал
правую конечность и судьбу.
Эту исповедь я пишу кровью, доставшейся мне в наследство от прожитой жизни. Старый, больной и
хромой я завещаю ее железной комариной стае. Пейте потомки его кровь. И дай вам Билли здоровья !