АРТИКУЛЯТОРНО-СЕМАНТИЧЕСКАЯ РЕКОНСТРУКЦИЯ И ТРАНСФОРМАЦИЯ ЛЕКСЕМ РОДСТВА УРАЛЬСКОЙ ЯЗЫКОВОЙ СЕМЬИ (ВКЛЮЧЕННЫЕ ЯЗЫКИ: ПРАБОРЕЙСКИЙ, ПРАУРАЛЬСКИЙ, ПРАСАМОДИЙСКИЙ, ТУНДРОВЫЙ НЕНЕЦКИЙ, ПРАУРАЛЬСКИЙ, ФИНСКИЙ, ВЕНГЕРСКИЙ

Автор: Рублевский А.В. - магистр исторических наук, исследователь в области экономических наук, инженер-программист.

Метод: раздельный многоэтапный артикуляторно-семантический анализ инициальных профилей лексем родства

Объект исследования: Уральская языковая семья - прауральский, прасамодийский, тундровый ненецкий, финский и венгерский языки.

АННОТАЦИЯ

В работе представлено применение авторского метода артикуляторно-семантического инициального профиля к материалу лексем родства Уральской языковой семьи в рамках рабочей праборейской гипотезы. Основное методологическое изменение по сравнению с предыдущей версией исследования состоит во введении многоэтапной исторической цепочки для самодийского материала:

Прауральский → Прасамодийский → Тундровый ненецкий.

В исходной 12-позиционной матрице коэффициент сохранения артикуляторно-семантического класса для перехода ПУ → PSam составляет 83,3%, а для перехода PSam → тундровый ненецкий 91,7%.

Для финского и венгерского материала в рамках той же 12-позиционной матрицы лексем родства получен предварительный коэффициент 91,7% для каждого языка. Однако высокая степень артикуляторного соответствия не рассматривается автоматически как доказательство прямого генетического наследования всех соответствующих лексем. Финский и венгерский материалы содержат заимствования, составные слова и вторичные словообразовательные единицы.

Полученные результаты позволяют рассматривать артикуляторно-семантический анализ как экспериментальный метод количественного описания устойчивости инициальных классов. Вместе с тем дальнейшая проверка требует увеличения выборки, стратификации лексем по этимологической надёжности и сопоставления результатов с традиционными сравнительно-историческими реконструкциями.

Ключевые слова: Уральская языковая семья, прауральский язык, прасамодийский язык, тундровый ненецкий, финский язык, венгерский язык, артикуляторная семантика, инициальный профиль, коэффициент сохранения, историческая фонетика, языковые контакты.

1. ВВЕДЕНИЕ И МЕТОДОЛОГИЧЕСКАЯ ПОСТАНОВКА

Уральская языковая семья представляет собой самостоятельную генеалогическую группу языков Евразии. Для неё разработана сравнительно-историческая реконструкция прауральского состояния, а внутри семьи выделяются финно-угорские и самодийские языки и соответствующие промежуточные уровни.

В настоящем исследовании Уральская семья используется как материал для проверки артикуляторно-семантического метода за пределами индоевропейской языковой семьи.

Более глубокая связь Уральской семьи с гипотетическим праборейским уровнем не принимается здесь как установленный исторический факт. Она используется как рабочая гипотеза, которую предполагается проверять путем сопоставления независимых языковых ветвей.

Такой подход позволяет поставить вопрос в более строгой форме: сохраняются ли артикуляторные классы начальной позиции при переходе от реконструируемого праязыкового состояния к языкам-потомкам, и одинаковы ли характер и степень этой устойчивости в различных языковых ветвях?

2. АРТИКУЛЯТОРНО-СЕМАНТИЧЕСКИЙ МЕТОД

Метод Рублевского описывает начальную позицию лексемы посредством трёх укрупнённых артикуляторных классов:

ʔ - гортанный класс;

W - губной класс;

T - переднеязычный класс.

Метод рассматривает не только конкретную фонему, но и её принадлежность к более крупной артикуляторной зоне.

Например, изменение конкретного согласного внутри класса может кодироваться как:

W → W;

T → T;

ʔ → ʔ.

При этом конкретная фонема может измениться вследствие регулярного исторического фонетического процесса.

Особое правило относится к инициальным гласным. В рамках операционной системы метода:

a, e, i кодируются как класс ʔ (возможны исключения, с описанием для конкретных примеров);

o, u кодируются как класс W (возможны исключения, с описанием для конкретных примеров).

Это является правилом кодирования метода, а не утверждением о том, что каждый начальный гласный фонетически начинается с гортанной смычки.

1. 3. КОЭФФИЦИЕНТ СОХРАНЕНИЯ

Для каждой позиции определяется:

1 - совпадение артикуляторного класса;

0 - изменение артикуляторного класса.

Коэффициент артикуляторного соответствия рассчитывается следующим образом:

КС-АС = количество совпавших классов / количество исследуемых позиций × 100%.

Для 12-позиционной выборки:

КС-АС = число совпадений / 12 × 100%.

Например:

10 / 12 × 100% = 83,3%;

11 / 12 × 100% = 91,7%;

12 / 12 × 100% = 100%.

Принципиально важно различать:

КС-АС - сохранение артикуляторного класса;

КС-Н - историческое наследование конкретной лексемы;

КС-З - совпадение артикуляторного класса при заимствовании.

Таким образом, современное слово может иметь: КС-АС = 1 при этом быть заимствованием.

Поэтому высокий КС-АС не должен автоматически интерпретироваться как соответствующая доля унаследованной лексики.

4. ПРАБОРЕЙСКИЙ → ПРАУРАЛЬСКИЙ (ПБ → ПУ)

Таблица 1. Переход ПРАБОРЕЙСКИЙ → ПРАУРАЛЬСКИЙ

Математический расчет:

Сохранено: 7 из 12 концептов.

Искажено: 5 концепта (сестра, сын, внук, зять, невестка).

Коэффициент сохранения (КС ПБ → ПУ) = 7 / 12 = 58,3%

Промежуточный вывод

Сопоставление инициальных артикуляторных профилей праборейских (ПБ) и прауральских (ПУ) корней по 12 базовым концептам родства показывает, что на прауральском этапе сохраняется 7 из 12 исходных артикуляторных соответствий, что составляет 58,3%. Изменения зафиксированы в пяти позициях: сестра (ʔ → T ), сын (T → W), внук (T → W), зять (ʔ → W) и невестка (T → W).

Таким образом, прауральский материал демонстрирует умеренно высокую степень сохранения исходной артикуляторно-семантической структуры при наличии направленных перестроек отдельных концептов. Особенно заметно смещение ряда лексем в сторону класса W, связанного в рамках метода с биологической, телесной и родственной сферой. Одновременно единичный переход ʔ → T у концепта сестра показывает возможность переориентации исходного профиля в сторону переднеязычного социального класса.

Полученный результат позволяет рассматривать переход ПБ → ПУ не как механическое сохранение исходной структуры, а как сочетание устойчивости базовых родственных обозначений и избирательной артикуляторно-семантической трансформации периферийных либо социальных категорий родства. На данном этапе это является промежуточным результатом, который в дальнейшем должен быть сопоставлен с инициальными профилями отдельных уральских языков финского, венгерского и ненецкого для определения характера последующей дифференциации.

Следовательно, значение коэффициента КС = 58,3% фиксирует исходный уровень сохранения праборейского профиля на прауральском этапе и может быть использовано как базовая величина для второго этапа расчёта: ПУ → отдельные уральские языки.

Артикуляторный класс как маркер степени семейной интеграции концепта родства.

Особого внимания заслуживает направленность зафиксированных трансформаций. Из пяти случаев изменения артикуляторного класса четыре имеют направление в сторону W: сын (T → W), внук (T → W), зять (ʔ → W) и невестка (T → W). Только концепт сестра демонстрирует обратное смещение ʔ → T.

В рамках артикуляторно-семантической модели это может указывать не только на фонетическую перестройку, но и на изменение семейно-социальной позиции соответствующих концептов. Класс W, связанный с биологической, телесной и родственной сферой, оказывается доминирующим направлением преобразования для тех категорий, которые могут интерпретироваться как включённые в семейное ядро или интегрируемые в него посредством происхождения и брака. В этом отношении переходы сын и внук (T → W) могут отражать усиление их связи с биологическим родством, тогда как переходы зять и невестка (ʔ/T → W) возможную семантическую интеграцию брачного партнёра в новую семейную группу.

Особенно показательным является противоположный переход у концепта сестра - ʔ → T. В отличие от сына, внука, зятя и невестки, категория сестра в традиционной системе родства могла быть связана с изменением социальной позиции женщины после брака и её переходом в другую семейно-родовую систему. В рамках предлагаемой модели это допускает интерпретацию перехода ʔ → T как движения от исходно родового или родственного пространства к сфере социально-ролевой организации.

Таким образом, совокупность изменений ПБ → ПУ позволяет выдвинуть гипотезу о том, что изменение артикуляторного класса могло быть связано не только с лингвистической трансформацией самой лексемы, но и с перестройкой отношений между биологическим родством, семейным включением и социальной ролью. Полученная асимметрия четыре перехода в W против одного перехода в T - представляет собой важную закономерность для последующей проверки на материале отдельных уральских языков.

Здесь есть особенно интересный момент: зять и невестка одновременно являются внешними по происхождению и внутренними по семейному статусу. Именно поэтому их переход в W может оказаться очень сильным аргументом в пользу вашей идеи о том, что W обозначает не просто мать/женское, а именно включённость в биологически-семейный контур.

А сестра тогда может оказаться противопоставленным типом: не включение, а вывод из исходной семейной группы через социальную роль.

Это уже можно превратить в отдельную гипотезу статьи: артикуляторный класс как маркер степени семейной интеграции концепта родства.

ВЫВОДЫ ДЛЯ АРХЕОЛОГИИ И ЭТНОГРАФИИ

И здесь получается довольно интересная хронологическая картина, но важно не смешивать датировку языка с датировкой социальной практики.

1. Когда отделяется ПБ → ПУ

В принятой уральской хронологии прауральская общность существует до начала распада на отдельные уральские ветви, а её первоначальная дивергенция и распространение обычно связываются с периодом примерно 4200-3900 лет назад, то есть приблизительно 2250-1950 гг. до н. э. Университет Хельсинки формулирует это как быстрое распространение уральских языков около 4200-3900 лет назад; другая работа той же исследовательской группы уточняет, что взаимодействие с индо-иранскими языками происходило уже после первоначальной диверсификации, когда существовали ещё взаимопонятные, но уже раздельно развивавшиеся разновидности - Common Uralic.

Есть и более широкая оценка возраста уральской семьи - около 4500 лет, то есть примерно середина III тысячелетия до н. э.

При этом праборейский в вашем смысле - это уже более глубокий уровень реконструкции, и для него нет общепринятой академической даты отделения именно от прауральского. Поэтому научно корректно говорить так:

ПБ → ПУ в вашей модели должно предшествовать примерно 2200-2000 гг. до н. э.; сама прауральская общность и её первоначальная дивергенция обычно помещаются в III - начало II тысячелетия до н. э.

То есть ваш слой ПБ логически должен быть древнее раннего металла, а конкретную дату его существования пока нельзя выдавать как установленный исторический факт.

2. А вот социальная традиция, которую вы предполагаете для сестры, намного древнее ПУ

Вот здесь самое интересное.

Археогенетика уже показывает существование женской экзогамии и патрилокальности задолго до прауральского периода.

Например, для неолитического поселения Gurgy во Франции, датированного примерно 4850-4500 гг. до н. э., установлена патрилокальная и патрилинейная организация с признаками женской экзогамии - женщины приходили в общину извне.

Для Центральной Европы есть ещё более близкий к вашему хронологическому окну материал: в долине Леха данные по периоду около 2500-1700 гг. до н. э. показывают устойчивую патрилокальность и высокую мобильность женщин; авторы интерпретируют это как систему женской экзогамии.

То есть сама социальная схема

девушка → вступает в брак → переходит в другую группу

существовала за тысячелетия до распада ПУ.

Причём более поздний обзор 2025 года специально предупреждает, что нельзя автоматически превращать повышенную мобильность женщин в утверждение о единой для всех обществ патрилокальности: формы брачного проживания и родства были разнообразными.

3. Поэтому для вашей гипотезы получается очень важное различие

Можно поставить интересную гипотезу:

Социальная практика брачного обмена и выхода женщины из исходной родовой группы существовала значительно раньше прауральского языка и могла создать семантическое различие между родством по происхождению и родством, возникающим вследствие социальной интеграции.

И вот уже на языковом уровне, если ваша артикуляторная модель действительно фиксирует:

сестра ʔ → T

при одновременных:

сын T → W
внук T → W
зятьʔ → W
невестка T → W,

возникает действительно интересная структурная картина.

4. Её можно представить, как два встречных процесса:

W ← семейное включение

сын → W
внук → W
зять → W
невестка → W

и одновременно:

ʔ → T - социальная реорганизация

сестра → T

То есть здесь можно предположить: W маркирует усиление принадлежности к семейно-биологическому контуру, тогда как T у сестры может отражать переход от первоначальной родовой принадлежности к социальной, брачно-ролевой позиции. Но это пока именно артикуляторно-семантическая гипотеза, которую надо проверять на других языковых семьях.

5. И вот хронологически это для вашей статьи очень удобно

Можно построить такую последовательность:

Если ваши ПБ корни действительно реконструируются как более древний слой, а изменения ПБ → ПУ уже отражают эту асимметрию, то вы фактически можете проверять очень сильную гипотезу:

социальная дифференциация категорий родства могла предшествовать формированию прауральской общности и затем найти отражение в изменении артикуляторных классов отдельных родственных концептов.

И особенно интересно, что сестра здесь единственная идёт в обратном направлении, тогда как четыре другие изменившиеся категории идут в W. Это уже выглядит не как случайное распределение пяти фонемных замен. Но прежде чем делать такой вывод, я бы следующим шагом наложил ваши 12 концептов на реконструируемую систему родства прауральцев и на археологические культуры примерно 4000-2000 до н. э. - Волосово, поздненеолитические культуры Волго-Камья, раннеметаллические комплексы и Сейма-Турбино. Тогда будет видно, какая именно социальная модель существовала в предполагаемой зоне ПУ, а не просто в Европе вообще.

5. ЭТАП I. ПРАУРАЛЬСКИЙ → ПРАСАМОДИЙСКИЙ

Реконструкции прасамодийского языка приведены по данным Samoyedic Etymological Dictionary (Janhunen, 1977; Nikolaev, 1991).

Реконструируемый прасамодийский этап используется как промежуточное состояние между прауральским и современными самодийскими языками.

В исходной 12-позиционной матрице получены следующие соответствия:

Таблица 2. Переход ПУ → PSam

Согласно исходной расчётной матрице, сохранено 10 из 12 позиций.

Расчёт

КС-АС (ПУ → PSam) = 10 / 12 × 100% = 83,3%.

Искажения затрагивают две позиции:

Отец: ʔ → T

Жена: ʔ → T.

В обоих случаях начальная позиция прасамодийских реконструкций представлена палатальным носовым ń, который в операционной системе метода относится к переднеязычному классу T.

Следовательно, исходная модель показывает не массовое разрушение артикуляторного профиля, а локализованные изменения двух позиций.

Интерпретация: Прасамодийский язык демонстрирует высокую сохранность прауральского каркаса. Искажения затронули только два термина (Отец и Жена), где гортанный класс (ʔ) перешел в переднеязычный (T) через палатальный носовой .

6. ЭТАП II. ПРАСАМОДИЙСКИЙ ТУНДРОВЫЙ НЕНЕЦКИЙ

Таблица 3. PSam → тундровый ненецкий

Исходная матрица даёт 11 совпадений из 12.

Расчёт

КС-АС (PSam → NenT) = 11 / 12 × 100% = 91,7%.

Единственное расхождение обнаруживается в концепте мать:

*PSam ämä NenT ńeb́a

то есть: ʔ → T.

Современное описание самодийской фонологии фиксирует регулярное появление протетического носового перед начальными гласными:

*PSam V- → NenT ŋV- / ńV-..

В частности, приводится соответствие:

*PSam ämä mother NenT ńeb́a.

Следовательно, данное изменение не следует интерпретировать как хаотическую потерю профиля или как массовую вокализацию.

Методологическое пояснение: Единственное искажение в слове Мать (ńeb́a < *ämæ) является результатом регулярного фонологического закона тундрового ненецкого -протезы носового согласного перед начальным гласным. Гласный ä (класс ʔ) получил протетический палатальный носовой ń- (класс T). Это фонетическая инновация, которая изменила артикуляторный класс. Остальные гласные инициали (в словах дед, свёкор) сохранили класс ʔ без протезы, что доказывает избирательный, а не массовый характер данного процесса.

7. ФИНСКИЙ ЯЗЫК

Финский язык используется для проверки другой ветви Уральской семьи прибалтийско-финской.

Финский материал содержит как потенциально наследуемую уральскую лексику, так и многочисленные древние контактные элементы. Современные исследования терминологии родства показывают, что заимствования играют существенную роль в изменении уральских систем родства; некоторые базовые термины даже не поддаются надёжной реконструкции для ПУ.

Поэтому совпадение артикуляторного класса необходимо отделять от истории происхождения слова.

Таблица 4. Переход ПУ -> Финский

По исходной матрице автора 11 из 12 позиций имеют совпадающий артикуляторный класс.

Расчёт

КС-АС (ПУ → Фин.) = 11 / 12 × 100% = 91,7%.

Однако этот показатель является предварительным, поскольку ряд позиций имеет особый этимологический статус.

emä, poika, miniä, appi и ряд других форм имеют более прямые уральские соответствия. Финское emä непосредственно восходит к прауральскому *emä. Финское poika также имеет прямое прауральское соответствие *pojka. Финское miniä продолжает прафинскую *minijä, восходящую к ПУ *mińä, а vävy прафинскую *vävü, восходящую к ПУ *wäŋew. Финское appi восходит к прафинской *appi и далее к прауральскому *ëppe.

Одновременно две позиции требуют специальной оговорки. Финское sisar не является бесспорным прауральским наследованием: оно связывается с балтийским/балто-славянским источником и, следовательно, может демонстрировать совпадение артикуляторного класса T, не будучи прямым продолжением ПУ-лексемы. Финское tytär также рассматривается как заимствование из прабалтийского *duktē, хотя в финском оно сохраняет переднеязычный начальный профиль T.

Пояснение. Причина состоит в том, что отдельные финские термины родства не являются прямыми продолжениями предполагаемых ПУ форм. Особенно показателен финский tytär дочь. Современные исследования связывают его с балтийским источником, восстанавливая цепочку типа *duktēr- → раннефинск. *tüttäri → фин. tytär. Следовательно, совпадение: T → T здесь является артикуляторным соответствием современного термина, но не свидетельством прямого наследования ПУ лексемы.

Аналогичная проблема существует для финского sisar/sisko сестра, которое в современном сравнительном анализе также связывается с балтийским заимствованием.

Это обстоятельство не разрушает метод. Напротив, оно позволяет проверить его на более сложном уровне: может ли артикуляторный класс сохраняться даже при лексической замене?

Концепты дед и внук также необходимо трактовать отдельно от простых однословных соответствий. Финское isoisä представляет собой составную форму iso + isä, буквально связанную с понятием большой/старший отец, тогда как pojanpoika является составной формой на основе poika. Поэтому их совпадение с исходным классом следует обозначать как сохранение артикуляторного профиля составной модели, а не как прямое сохранение одной ПУ лексемы. Финское ukki, в свою очередь, является производным от ukko.

Особый случай представляет vaimo. Современная этимология выводит его из прафинского *vaimo, далее из прауральского *wajŋe, первоначальное значение которого связывается со значениями дух, душа, откуда развились более поздние значения; развитие значения к женщина и затем жена прослеживается в финском и карельском. Поэтому для строгого анализа нельзя считать переход ʔ → W результатом исключительно финской инновации: он показывает, что исходная классификация ПУ для концепта жена нуждается в повторной проверке.

Поэтому здесь возникает важная методологическая проблема: если ПУ-реконструкция *wajŋe принимается как исходная форма, её начальный w- сам относится к классу W. Следовательно, строка Жена в исходной матрице требует отдельной проверки. В настоящей статье показатель 91,7% сохраняется как результат исходной авторской матрицы, но считается предварительным до окончательной унификации ПУ-классификации.

9. ВЕНГЕРСКИЙ ЯЗЫК

Венгерский язык представляет угорскую ветвь Уральской семьи и позволяет проверить артикуляторную модель на языковом материале, значительно удалённом от финского как географически, так и исторически.

Для составных терминов применяется единое правило: артикуляторный класс определяется по начальной позиции основной семантически значимой основы, непосредственно обозначающей исследуемый концепт.

Это правило необходимо для того, чтобы не смешивать исследуемый термин родства с определяющим или словообразовательным компонентом.

Например:

nagy-apa → apa → a → ʔ

Таблица 5. Переход ПУ → Венгерский

Этимологические оговорки

Для составных и производных терминов используется специальное правило метода: артикуляторный класс определяется по инициальному звуку основной семантически значимой основы, непосредственно обозначающей исследуемый концепт. Это позволяет не смешивать начальный звук служебного или определяющего компонента с артикуляторнo-семантическим профилем основной лексемы.

Например: nagy-apa 'дед' → apa 'отец' → a → ʔ. В данном случае компонент nagy- означает большой и не является носителем основного термина родства; поэтому для профиля концепта дед учитывается основа apa.

Венгерские fivér и nővér являются составными словами. Fivér образовано из fi сын, сыновний и vér кровь, кровный родственник, а nővér из nő 'женщина' и vér кровь, кровный родственник. Поэтому в рамках выбранного правила для анализа концепта брат учитывается основа fi-, а для сестра nő-. Венгерский этимологический словарь датирует fivér XIX веком и прямо характеризует его как сознательно созданное слово по модели nővér и testvér; nővér также является составным образованием.

Для концепта дед используется форма nagyapa, но основным семантическим компонентом является apa отец. Само сочетание nagy apa имеет буквальную структуру большой отец; венгерский этимологический словарь фиксирует nagy apa со значением дед. Поэтому по правилу метода инициалью является a, а класс - ʔ, что соответствует прауральскому классу.

Особое внимание необходимо уделить форме unoka внук, внучка. Она действительно начинается с огублённого гласного u, который согласно операционному правилу метода относится к классу W. Однако этимологически unoka не является прямым продолжением прауральского корня: венгерские источники характеризуют это слово как раннее славянское заимствование. Поэтому здесь фиксируется артикуляторное соответствие W -> W, но не прямое прауральское наследование.

Форма meny 'невестка' представляет особенно важный случай. Венгерский этимологический словарь связывает её с уральским рядом *mińä 'невестка; молодая женщина', приводя соответствие финскому miniä и самодийским формам. Поэтому здесь одновременно наблюдаются и артикуляторное совпадение W -> W, и историческая преемственность.

Форма vő / vej 'зять' также имеет уральское происхождение. Венгерское vő сопоставляется с финским vävy и другими уральскими формами; реконструируется уральский ряд типа **ßäŋe 'зять, жених'. Особенно показательно, что в венгерском утратилось исходное носовое внутри слова, однако губной характер начального v сохранился.

Форма após 'свёкор' в современном венгерском является производным образованием от основы ap- / apa с суффиксом -ós. Современный венгерский этимологический словарь указывает, что значение отец супруга сформировалось позднее и вытеснило более раннее название ipa. Поэтому в данном случае следует говорить о сохранении артикуляторного профиля основы, но не о прямом сохранении древней формы без изменений.

Для концепта жена предпочтительно учитывать две формы:

feleség современное слово жена, начинающееся с f → W;

nő - 'женщина; жена' начинающееся с n -> T.

Обе формы расходятся с исходным классом ʔ. При этом feleség является производным словом, сформированным от fél в значении 'одна из сторон, супруг/супруга', а не прямым продолжением древнего термина родства.

Здесь seg само по себе не является отдельной лексемой со значением жена или каким-либо самостоятельным корнем. В современном венгерском feleség морфемно разбирается как:

fél + -ség → feleség 'партнёр/одна из сторон пары' → 'жена'.

Венгерский этимологический словарь прямо указывает, что feleség производное от fél², причём -ség является именным словообразовательным суффиксом. Причём исходное fél имело не только значение половина, но и значения один из двух связанных лиц; сторона; партнёр, а уже позднее фиксируется значение жена. То есть: fél одна из двух сторон / партнёр
feles более раннее образование, в том числе супруга, партнёр
feleség жена, где -ség - словообразовательный суффикс.

Что тогда такое -ség? Это венгерский словообразовательный суффикс -ság / -ség, образующий существительные со значением состояния, свойства, совокупности или отвлечённого понятия. Поэтому -ség нельзя интерпретировать как самостоятельный древний корень seg.

И это, на мой взгляд, даже усиливает ваш аргумент: feleség - очень показательный пример того, как современная форма родственного обозначения может иметь начальный артикуляторный профиль, который уже не отражает профиль исходного древнего термина, поскольку слово прошло лексико-морфологическую деривацию.

При этом интересно, что сама семантика fél действительно связана не просто с математической половиной, а с концептом одна из двух сторон / партнёр пары, что непосредственно мотивирует значение супруг(а).

Таким образом, в вашем тексте я бы писал именно: feleség - производное от fél 'одна из двух сторон; партнёр', с помощью именного словообразовательного суффикса -ség; seg не является самостоятельным корнем данного слова.

Это важно и для вашего подсчёта КС-АС: профиль следует считать прежде всего по корню/основе, а словообразовательный суффикс -ség не следует автоматически включать как самостоятельный носитель древней семантики.

Расчёт

При принятии правила основной семантически значимой основы совпадение класса получено в 11 из 12 позиций:

КС-АС (ПУ → Венг.) = 11 / 12 × 100% = 91,7%.

Таким образом, предварительный венгерский показатель совпадает с финским:

Финский = 91,7%

Венгерский = 91,7%.

Однако эти показатели нельзя интерпретировать как доказательство того, что 91,7% лексики непосредственно унаследовано от ПУ. Они отражают степень артикуляторного соответствия выбранной 12-позиционной матрицы.

10. СВОДНЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ УРАЛЬСКОГО МАТЕРИАЛА

* Предварительный показатель: строка 'жена' требует дополнительной проверки исходной ПУ-реконструкции.

Значения в таблице относятся к разным историческим срезам, поэтому они не образуют единого рейтинга консервативности языков.

В частности, 91,7% PSam → NenT нельзя напрямую сравнивать как абсолютную величину с 91,7% ПУ → Финский, поскольку исходные состояния различаются.

11. СРАВНЕНИЕ С ПРЕДЫДУЩИМ ИНДОЕВРОПЕЙСКИМ МАТЕРИАЛОМ

Полученные результаты позволяют сопоставить Уральскую и Индоевропейскую выборки.

* Предварительное значение.

Эта таблица не должна использоваться для составления простого рейтинга языков. Она показывает различия между отдельными историческими переходами.

Наиболее существенным наблюдением является то, что в нескольких независимых ветвях получаются высокие показатели:

Готский - 100%;

Прасамодийский - 83,3%;

Финский - 91,7%;

Венгерский - 91,7%;

тундровый ненецкий 91,7%.

Само по себе это ещё не доказывает универсальный закон, но создаёт основание для расширенной проверки на других языковых семьях.

12. НАУЧНЫЕ ВЫВОДЫ

12.1. Многоэтапная модель позволяет локализовать изменения артикуляторного профиля

Основным методологическим результатом исследования является переход от прямого сопоставления праязыкового состояния с современным языком к раздельному многоэтапному анализу исторической цепочки.

В самодийской ветви исследуемая последовательность представлена следующим образом:

ПБ → ПУ → PSam → тундровый ненецкий.

При этом каждый переход рассчитывается независимо:

• ПБ → ПУ = 58,3%;
• ПУ → PSam = 83,3%;
• PSam → NenT = 91,7%.

Такое построение позволяет определить не только конечную степень соответствия, но и исторический этап, на котором произошло изменение конкретного артикуляторного класса.

Получаемый результат показывает, что низкий показатель на одном историческом этапе не означает аналогичной степени разрушения профиля на последующих этапах. В рассматриваемой выборке, напротив, после перехода ПБ → ПУ наблюдается повышение степени сохранения класса: сначала до 83,3% на прасамодийском уровне, а затем до 91,7% в тундровом ненецком.

Таким образом, артикуляторно-семантическая структура может характеризоваться различной степенью устойчивости на разных исторических уровнях.

12.2. Артикуляторная преемственность и этимологическое наследование должны рассматриваться раздельно

Исследование показывает необходимость принципиально различать три уровня анализа:

КС-АС - сохранение артикуляторного класса;

этимологическое наследование - историческая преемственность конкретной лексемы;

лексическое соответствие - совпадение класса при иной истории происхождения слова.

Совпадение артикуляторных классов само по себе не доказывает, что современная лексема непосредственно продолжает реконструируемый праязыковой корень.

Такое совпадение может сохраняться:

• при прямом наследовании;
• при заимствовании;
• при словообразовательной замене;
• при композите;
• при аналогической перестройке;
• при независимом совпадении артикуляторного класса.

Следовательно, КС-АС является количественным показателем артикуляторного соответствия, но не самостоятельным показателем генетического родства.

Это особенно важно для финского и венгерского материала, где отдельные термины родства имеют сложную этимологическую историю.

12.3. Переход ПБ -> ПУ характеризуется не только сохранением, но и направленной перестройкой

На прауральском этапе совпадают 7 из 12 исследуемых позиций:

КС-АС = 58,3%.

Пять изменений имеют следующую направленность:

сестра - ʔ → T;

сын - T -> W;

внук - T -> W;

зять - ʔ → W;

невестка - T -> W.

Таким образом, распределение изменений оказывается асимметричным:

4 перехода направлены в W;

1 переход направлен в T.

Это обстоятельство представляет больший интерес, чем сама величина коэффициента сохранения.

В рамках артикуляторно-семантической модели класс W связывается с биологической, телесной и семейно-родственной сферой, тогда как T характеризует переднеязычную и социально-ролевую область.

Поэтому четыре перехода в W могут быть интерпретированы как возможный процесс усиления семейно-биологической маркированности соответствующих категорий.

12.4. Возможная социально-семантическая интерпретация переходов T → W и ʔ → W

Особенно показательно, что в W переходят одновременно категории:

сын; внук; зять; невестка.

Первые две относятся к потомкам, вторые две - к родственникам, включаемым в семейную систему посредством брака.

Это позволяет сформулировать рабочую гипотезу о том, что W могло выступать не только как маркировка биологического родства, но и как показатель включённости в семейно-родственный контур.

В таком случае:

сын T -> W

и

внук T -> W

могут отражать усиление биологической составляющей родства,

а

зять ʔ → W

и

невестка T -> W

- возможное семантическое сближение брачного родственника с внутренним семейным кругом.

Особое значение имеет то, что зять и невестка по происхождению являются внешними относительно исходной родовой группы, но после брака становятся частью новой семьи.

Следовательно, переход в W может быть интерпретирован как возможный показатель семейной интеграции, а не только как изменение фонетической формы.

Данная интерпретация пока не является доказанным историческим законом и должна рассматриваться как проверяемая гипотеза.

12.5. Концепт сестра демонстрирует противоположную направленность

На фоне четырёх переходов в W особенно выделяется:

сестра: ʔ → T.

Это единственный случай в исследуемой выборке, где изменение идёт в сторону T.

В рамках предлагаемой модели данный результат допускает интерпретацию как возможное движение от родовой принадлежности к социальной роли.

Особенно интересна возможность сопоставления этого изменения с известными этнографическими моделями, при которых женщина после брака может менять место проживания и включаться в другую семейно-родовую группу.

В таком контексте концепт сестра может занимать особую позицию: речь идёт о человеке, который принадлежит исходной семье по происхождению, но в системе брачного обмена потенциально становится носителем связи между двумя группами.

Поэтому переход:

ʔ → T

можно рассматривать как рабочую гипотезу социально-ролевой переориентации концепта родства.

При этом нельзя утверждать, что именно брачная экзогамия непосредственно вызвала языковое изменение. Артикуляторные данные сами по себе такой причинной связи не доказывают. Они только позволяют сформулировать гипотезу, которую необходимо проверить сопоставлением:

языковых данных + реконструкции систем родства + археологических и этнографических данных.

12.6. Самодийская ветвь демонстрирует высокую устойчивость артикуляторного профиля

На переходе:

ПУ -> PSam

получено:

83,3%.

Изменения затрагивают только две позиции:

отец: ʔ → T;

жена: ʔ → T.

На следующем переходе:

PSam -> NenT

получено:

91,7%.

В исследуемой матрице изменение затрагивает только концепт:

мать: ʔ → T.

Таким образом, последовательность показывает не накопление разрушений, а, напротив, высокую устойчивость артикуляторного каркаса на самодийском этапе.

Следовательно, тундровый ненецкий материал не должен характеризоваться как система с массовой утратой исходного профиля. При применении многоэтапного анализа большая часть исходных артикуляторных соответствий сохраняется.

12.7. Высокие показатели в финском и венгерском языках не являются автоматически доказательством прямой преемственности

Для финского и венгерского языка в 12-позиционной матрице получено:

ПУ -> финский = 91,7%;

ПУ -> венгерский = 91,7%.

Сходство показателей представляет интерес, поскольку речь идёт о разных ветвях Уральской семьи.

Однако одинаковый коэффициент не означает одинаковую историю конкретных слов.

В финском материале имеются:

• наследуемые уральские формы;
• заимствованные формы;
• составные образования;
• вторичные лексико-семантические развития.

Аналогичная неоднородность существует и в венгерском материале.

Поэтому эти значения следует интерпретировать как степень совпадения артикуляторных классов выбранной матрицы, а не как процент прямого наследования прауральской лексики.

12.8. Заимствования позволяют поставить дополнительный вопрос об артикуляторной конвергенции

Особый интерес представляет ситуация, когда современный термин родства сохраняет тот же артикуляторный класс, что и праязыковая позиция, но сама лексема имеет контактное происхождение.

В этом случае наблюдается:

лексическая замена + сохранение артикуляторного класса.

Если такое явление будет систематически обнаруживаться в других контактных зонах, можно будет проверить дополнительную гипотезу:

при лексическом заимствовании новый термин может адаптироваться к уже существующей артикуляторно-семантической структуре языка-реципиента.

Тогда артикуляторный класс может оказаться не только наследуемым признаком, но и потенциальным объектом языковой конвергенции.

Проверка этой гипотезы требует отдельного анализа заимствованной и исконной лексики и не может основываться на одной или двух позициях.

12.9. Артикуляторная устойчивость и языковое родство - разные параметры

Полученные результаты показывают, что нельзя строить прямую зависимость:

высокий КС-АС = близкое генетическое родство.

Более корректно представить систему следующим образом:

генетическое наследование → может сохранять артикуляторный класс;

заимствование → может сохранять или менять артикуляторный класс;

аналогия → может сохранять или перестраивать класс;

словообразование → может изменить поверхность, сохранив или изменив профиль;

фонетический процесс → может изменить конкретную фонему без изменения класса либо изменить сам класс.

Следовательно, артикуляторно-семантический коэффициент является дополнительным параметром сравнительно-исторического анализа, а не его заменой.

12.10. Результаты Уральской семьи дают основание для межсемейного сравнения

Полученные значения могут быть сопоставлены с ранее рассчитанными показателями:

* предварительный показатель, требующий окончательной этимологической проверки отдельных позиций.

Данная таблица не является рейтингом языков по степени консервативности.

Её назначение - показать, что различные исторические переходы характеризуются различной степенью артикуляторного соответствия и что последовательный анализ позволяет выявлять локальные этапы устойчивости и преобразования профиля.

13. АРТИКУЛЯТОРНО-СЕМАНТИЧЕСКАЯ МОДЕЛЬ СЕМЕЙНОЙ ИНТЕГРАЦИИ

На основании прауральской матрицы может быть сформулирована отдельная рабочая гипотеза.

Если объединить пять случаев изменения, получается следующая структура:

T → W

сын

внук

невестка

и

ʔ → W

зять

при одном противоположном переходе:

ʔ → T

сестра.

Таким образом, изменения могут образовывать не случайное распределение, а семантически неоднородный кластер.

В рамках авторской модели его можно предварительно описать следующим образом:

W = семейно-биологическое включение;

T = социально-ролевое позиционирование;

ʔ = родовое / исходное / происхождение.

Тогда переходы могут быть интерпретированы как:

ʔ → W включение в семейный контур;

T -> W усиление биологической или семейной принадлежности;

ʔ → T переход от исходной родовой принадлежности к социальной роли.

Такая схема пока должна рассматриваться как гипотетическая модель, а не как установленный универсальный механизм.

Её научная ценность состоит в том, что она позволяет сформулировать проверяемое предсказание: если подобная связь реальна, аналогичная направленность должна обнаруживаться и в других древних системах родства.

14. ХРОНОЛОГИЧЕСКАЯ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ

Для настоящего исследования принципиально важно различать:

датировку языковых состояний

и

датировку социальных практик.

Прауральский этап относится к глубокой древности, тогда как практики экзогамии, патрилокальности и перемещения женщин между группами известны по археологическим и антропологическим данным значительно раньше формирования отдельных исторических языковых общностей.

Поэтому нельзя утверждать, что рассматриваемая социальная модель возникла именно в прауральский период.

Более осторожная формулировка заключается в следующем:

Если артикуляторные изменения в прауральском материале действительно отражают различение семейного включения и социальной роли, соответствующая социальная семантика могла иметь значительно более древние предпосылки, чем сам прауральский язык.

В таком случае ПБ -> ПУ может рассматриваться не как момент возникновения самой социальной системы, а как возможный этап её языкового переосмысления или перераспределения.

15. ОГРАНИЧЕНИЯ ИССЛЕДОВАНИЯ

Полученные результаты имеют предварительный характер по нескольким причинам.

Во-первых, выборка включает только 12 концептов родства.

Поэтому одна позиция составляет:

1 / 12 = 8,33 процентного пункта.

Следовательно, любое изменение одной спорной реконструкции существенно влияет на итоговый коэффициент.

Во-вторых, разные лексемы обладают неодинаковой этимологической надёжностью.

Необходимо разграничивать:

• надёжно реконструируемые формы;
• вероятные реконструкции;
• спорные реконструкции;
• заимствования;
• композиты;
• вторичные образования.

В-третьих, сам праборейский уровень в настоящей работе используется как рабочая реконструктивная гипотеза, а не как общепринятый историко-лингвистический факт.

Поэтому результаты ПБ -> ПУ должны интерпретироваться именно как результат проверки внутренней модели автора.

В-четвёртых, совпадение артикуляторного класса может быть обусловлено различными историческими механизмами. Для окончательного вывода необходимо установить, является ли конкретное соответствие результатом: наследования, контакта, аналогии, словообразования или независимого совпадения.

16. ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Проведённое исследование представляет собой расширение артикуляторно-семантического метода на материал Уральской языковой семьи и одновременно переход от одноэтапного к раздельному многоэтапному анализу исторических переходов.

Главным результатом является установление различной степени сохранения артикуляторных классов на последовательных исторических уровнях:

ПБ -> ПУ 58,3%;

ПУ -> PSam 83,3%;

PSam -> тундровый ненецкий 91,7%;

ПУ -> финский 91,7%*;

ПУ -> венгерский 91,7%.

Таким образом, исследование показывает, что снижение или повышение коэффициента на одном историческом этапе не переносится автоматически на следующий этап. Артикуляторный профиль может претерпевать этапную перестройку с последующей стабилизацией.

Особенно важным является прауральский переход ПБ -> ПУ, где при общем коэффициенте сохранения 58,3% наблюдается выраженная направленность изменений: из пяти трансформаций четыре идут в сторону W и только одна в сторону T. Это позволяет выдвинуть гипотезу о возможной связи артикуляторной структуры с семейно-социальной организацией родства. В предлагаемой интерпретации переходы:

сын T -> W;

внук T -> W;

зять ʔ → W;

невестка T -> W

могут соответствовать усилению их принадлежности к семейно-биологическому контуру, тогда как:

сестра ʔ → T

допускает интерпретацию как возможного перехода от родовой принадлежности к социально-ролевой позиции.

Эта закономерность пока не может считаться доказательством причинной связи между общественными отношениями и изменением артикуляторного класса. Однако она представляет собой конкретную проверяемую гипотезу, которую можно исследовать на более широком корпусе древних систем родства.

Самодийская ветвь показывает при этом высокую артикуляторную устойчивость. После перехода ПУ -> PSam показатель достигает 83,3%, а на уровне PSam тундровый ненецкий 91,7%. Это свидетельствует о том, что после первоначальной прауральской перестройки большая часть артикуляторного каркаса в исследуемой матрице сохраняется.

Финский и венгерский материал дают одинаковый показатель - 91,7%. Однако данный результат не может интерпретироваться как процент прямого прауральского наследования. В составе выборки присутствуют заимствованные, составные и вторично образованные формы. Следовательно, артикуляторное соответствие и историческое происхождение лексемы должны рассматриваться как независимые параметры.

В этом состоит один из принципиальных выводов настоящей работы:

артикуляторный класс может быть исторически устойчивым даже тогда, когда конкретная лексема изменяется, заменяется заимствованием или преобразуется посредством словообразования.

Если это положение подтвердится на более широком материале, артикуляторно-семантический анализ сможет использоваться не только для описания наследуемой лексики, но и для исследования лексической замены, языкового контакта и артикуляторной конвергенции.

Вместе с тем полученные показатели нельзя рассматривать как доказательство праборейской макросемьи или как самостоятельное средство установления генетического родства языков. Их значение заключается в другом: они формируют дополнительный количественный слой сравнительно-исторического анализа, позволяющий измерять сохранение и направленность изменений инициальных артикуляторных классов.

Таким образом, исследование позволяет сформулировать три основных положения:

1. Инициальный артикуляторный класс может обладать большей исторической устойчивостью, чем конкретная фонема или отдельная лексема.

2. Сохранение артикуляторного класса необходимо отделять от этимологического наследования, поскольку одинаковый класс может возникать при наследовании, заимствовании или вторичном словообразовании.

3. Направленные изменения артикуляторных классов могут содержать дополнительную семантическую информацию и потенциально отражать перестройку отношений между происхождением, биологическим родством, семейной интеграцией и социальной ролью.

В конечном счёте, результат настоящего исследования заключается не в утверждении уже доказанного универсального закона, а в формировании проверяемой модели артикуляторно-семантической преемственности, которую необходимо подвергнуть дальнейшему межсемейному, этимологическому, статистическому и археоисторическому тестированию.

Следующий этап исследования должен установить, повторяется ли выявленная структура:

ПБ -> ПУ -> отдельные уральские ветви

в других языковых семьях, а также выяснить, являются ли переходы типа ʔ → W, T -> W и ʔ → T систематически связанными с определёнными семантическими и социальными категориями.

Только после такого расширения можно будет оценить, представляет ли выявленная закономерность специфическое свойство уральского материала или является проявлением более общего принципа артикуляторно-семантической организации и исторической трансформации лексики.

* Значение для финского является предварительным и требует окончательной этимологической верификации спорных позиций.

Дата: 2026 г. 5 октября

Автор: Рублевский А.В. - магистр исторических наук, исследователь в области экономических наук, инженер-программист.

ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА

Основные источники по прауральскому и сравнительно-исторической реконструкции

Aikio, A. (Luobbal Smmol Smmol nte). 2022. Proto-Uralic. In: Bakr-Nagy, M., Laakso, J., Skribnik, E. (eds.). The Oxford Guide to the Uralic Languages. Oxford: Oxford University Press, 327. DOI: 10.1093/oso/9780198767664.003.0001.
Это один из основных современных обзоров фонологии, морфологии и лексики прауральского языка.

Bakr-Nagy, M., Laakso, J., Skribnik, E. (eds.). 2022. The Oxford Guide to the Uralic Languages. Oxford: Oxford University Press. 1184 p. DOI: 10.1093/oso/9780198767664.001.0001.

Rdei, K. 19861991. Uralisches etymologisches Wrterbuch. Budapest: Akadmiai Kiad / Harrassowitz. 3 vols.
Классический этимологический источник для уральской лексики и реконструкций.

Прасамодийский и самодийские языки

Janhunen, J. 1977. Samojedischer Wortschatz. Gemeinsamojedische Etymologien. Helsinki: Suomalais-Ugrilainen Seura. Castrenianumin toimitteita 17. 185 p.

Janhunen, J. 1998. Samoyedic. In: Abondolo, D. (ed.). The Uralic Languages. London & New York: Routledge, 457479.

Aikio, A. 2002. New and old Samoyed etymologies. Finnisch-Ugrische Forschungen 57: 957.

Burkova, S. 2022. Nenets. In: Bakr-Nagy, M., Laakso, J., Skribnik, E. (eds.). The Oxford Guide to the Uralic Languages. Oxford: Oxford University Press, 674708. DOI: 10.1093/oso/9780198767664.003.0035.
Источник непосредственно по тундровому и лесному ненецкому, включая фонологию и лексику.

Khanina, O., Gusev, V. 2026. Shared ancestry and language contact in Northern Samoyedic: Phonological and morphological innovations. Diachronica 43(3): 301348. DOI: 10.1075/dia.24067.kha.
Это особенно ценный новый источник для вашей работы: статья посвящена реконструкции истории северносамодийских языков с учётом контакта, общих инноваций, вторичной конвергенции и социальных перестроек.

Термины родства и семантическая реконструкция

Metsranta, N., Milanova, V., Honkola, T. 2025. An areal-etymological approach to semantic reconstruction of Proto-Uralic kin terms. Finnisch-Ugrische Forschungen 70: 113174. DOI: 10.33339/fuf.146092.

Эта статья особенно важна для вашего исследования, поскольку авторы специально рассматривают реконструкцию прауральских терминов родства, семантические изменения и роль языкового контакта. Поэтому её обязательно стоит оставить в библиографии.

Milanova, V., Metsranta, N., Honkola, T. 2024. Kinship Terminologies of the Circum-Baltic Area: Convergences and Structural Properties. Journal of Language Contact 17(2): 315358. DOI: 10.1163/19552629-bja10079.

Для вашей статьи этот источник особенно полезен в части контактной природы изменений терминологии родства и различения наследования и ареальной конвергенции.

Языковые контакты и ареальная история

Kallio, P., Metsranta, N., Honkola, T. 2025. The language-contact landscape in the Baltics during the first millennium BC. Finnisch-Ugrische Forschungen 70: 2780. DOI: 10.33339/fuf.147292.

Источник особенно полезен для интерпретации финского материала, поскольку авторы совместно рассматривают лингвистические, контактные и археологические данные, включая семейную жизнь и культурные изменения.

Grnthal, R., Heyd, V., Holopainen, S., Janhunen, J. A., Khanina, O., Miestamo, M., Nichols, J., Saarikivi, J., Sinnemki, K. 2022. Drastic demographic events triggered the Uralic spread. Diachronica 39(4): 490524. DOI: 10.1075/dia.20038.gru.
Работа важна для историко-археологического контекста распространения уральских языков и обсуждения контактов с ранними индоевропейскими и индо-иранскими языками.

Венгерский язык

Új magyar etimológiai szótár (UESzWeb). Budapest: MTA Nyelvtudományi Intézet / HUN-REN Nyelvtudományi Kutatóközpont, 2011-2025. Онлайн-этимологический словарь венгерского языка. В текущей версии база содержит 25 995 венгерских слов в 9 860 словарных статьях; последнее указанное обновление - 14 августа 2025 г.

Этот источник следует использовать непосредственно для проверки apa, anya, fivér, nővér, fiú, lány, nagyapa, unoka, vej/vő, meny, após, feleség, nő и других венгерских форм.

Дополнительные классические источники

Helimski, E. 1997. Die matorische Sprache: Wrterverzeichnis, Grundzge der Grammatik, Sprachgeschichte. Szeged: JATE Finnougor Tanszk. Studia Uralo-Altaica 41.

Helimski, E. 1998. Selkup. In: Abondolo, D. (ed.). The Uralic Languages. London: Routledge, 516 и далее.
Полезен прежде всего как дополнительный источник по самодийскому материалу.

Janhunen, J. 2009. Proto-UralicWhat, Where, and When? In: Ylikoski, J. (ed.). The Quasquicentennial of the Finno-Ugrian Society. Helsinki: Mmoires de la Socit Finno-Ougrienne 258, 5778.

Castrn, M. A. 1854. Grammatik der samojedischen Sprachen. Herausgegeben von Anton Schiefner. St. Petersburg.
Классический исторический источник по самодийским языкам; современная библиография продолжает его цитировать в исследованиях самодийской реконструкции.

Электронные базы и справочные ресурсы

UESzWeb - Új magyar etimológiai szótár. MTA Nyelvtudományi Intézet / HUN-REN Nyelvtudományi Kutatóközpont.

Uralonet. Uralic etymological database, Research Centre for the Humanities, Hungary.
Используется для проверки уральских этимологий и библиографических сокращений, включая UEW и Janhunen Samojedischer Wortschatz.