Пару лет назад я писал о том, что в России почти нет "единорогов" - частных компаний с капитализацией свыше миллиарда долларов (https://eadaily.com/ru/news/2024/12/19/kto-rodit-rossii-edinoroga-ili-pochemu-tak-bedny-rossiyskie-oligarhi). Формально это по-прежнему так. Но по существу - нет.
В стране уже существует структура, которая по своим параметрам значительно превосходит саму идею "единорога". Это - Росатом.
Это не просто крупная госкорпорация. Росатом представляет собой редкий пример полнофункциональной технологической экосистемы, где в едином контуре сосуществуют фундаментальная наука, прикладная инженерия, серийное производство, экспорт сложного продукта, собственная система подготовки кадров и долгосрочное планирование на 10-30 лет. В мировой терминологии такую конструкцию называют full-stack tech ecosystem или по-русски - полнофункциональная технологическая экосистема.
Именно таких экосистем и не хватает сегодня российской экономике. По сути, это последний живой фрагмент советской модели научно-инженерного государства, который не был уничтожен или разрезан на куски олигархами и их пособниками типа Чубайса.
Последние годы много говорится о необходимости стартапов, акселераторов и венчурных механизмов. Однако стартапы в стране есть. Проблема в отсутствии не стартапов, а экосистем, способных выращивать сложные технологии на долгосрочной основе и где требуется связка "вуз - НИИ - производство - заказчик", внутренняя передача знаний, устойчивые стандарты подготовки кадров и культура инженерной ответственности.
Сложные технологии не рождаются в презентациях и питчах. Они возникают в институциональной среде.
Такая среда в России уже существует и это - Росатом, у которого есть то, чего нет у так называемой "инновационной экономики":
Необходимые ресурсы под долгосрочные задачи
Устойчивая связка образования, науки, производства и экспорта
Внутренние стандарты качества подготовки
Передача знаний внутри контура, а не абстрактному "рынку труда"
Инженерная культура вместо презентационной.
Поэтому Росатом - это не просто успешная корпорация. Это работающая модель того, как может быть устроена технологическая среда в масштабе страны.
Отсюда возникает практический вопрос: можно ли тиражировать этот подход?
Безусловно, можно. И не только можно, но и необходимо. Однако данный подход означает переосмысление роли университетов - не как мест выдачи дипломов, а как инженерных полигонов под конкретные задачи той или иной отрасли, когда вокруг вуза концентрируются лаборатории, предприятия и заказчики, а студенты с первых курсов включаются в реальные технологические цепочки. На выходе система получает не "специалистов для рынка труда", а кадры, изначально встроенные в научно-производственный контур.
Именно так Росатом выстраивает работу с кадрами внутри своей структуры. Подобный подход может быть развёрнут и в других отраслях, где критичны компетенции, инженерная культура и длинные циклы разработки - например, в структурах уровня Роскосмоса.
В этом контексте становится очевидно, что государству не стоит делать "единорогов" целью своей политики. "Единорог" - это финансовый термин, описывающий рыночную оценку частной компании, а не её способность создавать и воспроизводить сложные технологии.
Задача государства заключается в обеспечении технологического суверенитета страны. А он, этот суверенитет, достигается не количеством стартапов и не их капитализацией, а наличием полнофункциональных технологических экосистем.
Одна такая экосистема в стране уже есть. Если подобные контуры появятся в ИТ, биотехнологиях, материаловедении, энергетике и приборостроении, это и будет реальной стратегией развития: не гонка за оценками, а воспроизводство среды, где знания, люди и производство соединены в единый технологический цикл.