Аннотация: 1 место на конкурсе "Золотой Кубок-2026 (ЗК-14)
Андрейка проснулся от холода, достал из мешка припрятанную краюху хлеба. Еда помогает согреться, а лучше всего двигаться. Но в комнате спали ребята - их привезли под вечер. Андрейка видел, как они напуганы - оторванные от семей, им все на Васильевском острове казалось чужим. Новички сбились вместе и заснули, умаявшись от волнений и тяжелой дороги. Но Андрейка жил здесь неделю, и страх начал отступать перед любопытством.
Мышкой он прокрался в коридор, где гуляли сквозняки, попрыгал, размахивая руками - сразу стало теплее. Расположение помещений Андрейка успел изучить, и направился в парадную часть дворца.
Остановить парня было некому - обитатели дворца спали, даже неугомонные кадеты. Если не муштра и занятия их сморили, так скудная еда и холод отбили охоту к шалостям. Андрейка пробежал длинную галерею, свернул влево и проскочил коридор, связывающий хозяйственную часть с парадной. Тут галерея расходилась на две стороны. Андрейка замер на развилке, ему показалось, что он слышит музыку. Мелодия не походила на церковные песнопения, в них Андрейка неплохо разбирался - три года пел в капелле императрицы! А тут... Словно ангел играл на флейте - такая лилась нежность.
Андрейка осторожно потянул створку двери на себя. Помещение было освещено, хотя и неярким светом, и под прекрасные звуки по центру кружился Ангел. Это было так красиво, что у мальчика комок подкатил к горлу. Ангел слился с музыкой, и смотреть на него Андрейка готов был вечно. Но неожиданно со стороны коридора послышался зловещий стук. Андрейка прижался к двери спиной, соображая, что делать, а из темноты выступил... Черт. Самый настоящий: козлиную голову венчали небольшие рога, сам он был покрыт шерстью. Неяркий прыгающий свет освещал его кособокую фигуру.
Нечисть заметила мальчонку и, протянув к нему руку-крюк, злобно захрипела. Как ни странно, это вернуло Андрейке силы: он сорвался с места и помчался по галерее, не разбирая дороги. Он пробежал галерею и помчался бы дальше. Однако налетел на кого-то, кто, негромко ругнувшись, отскочил в сторону, а Андрейка подвернул ногу и упал на холодный пол. Тут же его подняли за воротник рубахи, торчащий над латаным-перелатанным тулупчиком.
- Что за напасть? Ты кто такой? - человек почти шептал, значит, сам тут тайно находится.
- Пусти, а то кричать стану, - мальчик пытался вырваться из цепких рук.
- Давай, ори, - усмехнулся незнакомец, но отпустил его, - то-то эконом Вернер обрадуется. Выпорет тебя за то, что с поварни сбежал!
При упоминании немца, строго следившего за порядком в корпусе, Андрейка струхнул, но вспомнил черта, по сравнению с которым "черт немецкий", как называли эконома все работники, казался не таким ужасным. Парень шмыгнул носом:
- Ниче мне Вернер не сделает, я ему не служу! - и нахально вгляделся в противника. - А звать меня Андреем Нестеровым.
Они стояли в небольшой комнате с оконцем. Через него пробивался свет, а ночь была ветреная, но ясная. Андрейка рассмотрел кадета - из старших, одетого в повседневную форму. Только вместо сапог он обул мужицкие валенки - Андрейка фыркнул. Молодой человек отступил на шаг.
- Но ты и не учишься... - одежда мальчика совсем не походила на то, что носили кадеты-первогодки.
- Меня взяли... Ох, как это называется? Танцам обучать станут. Так-то я пел в капелле, но осенью шибко болел, лекарь сказал, больше петь не смогу.
- Вот оно что! Господин Ланде говорил, что императрица разрешила ему балетную школу открыть. Он учеников собирал - сегодня вернулся.
- Ага, - важно кивнул Андрейка, - меня господину Жану-Батисту прислали в обучение, а раньше я жил прям во дворце, о как! И царицу нашу видел раз сто, понял!
Глаза молодого человека озорно блеснули.
- Так ты - важная персона! Изволь мое почтение принять - Мишка Барсуков, учусь в корпусе восьмой год. Но почему ты бежал, как от темной силы?
Андрейка поежился и переступил с ноги на ногу. Кадеты славились задиристым нравом, поверит ли новый знакомец во встречу с чертом?
- Почудилось в темноте что-то. А ты сам чего тут?
- У эконома снега зимой не выпросишь, не то что еды! Когда ребятам посылки из дома приходят - то и праздник, но сейчас пусто. Я со своим дядькой сговорился, что еды поищу, валенки у него взял, чтобы сапогами не греметь... Жрать охота - сил нет!
Михаил потер живот, и Андрейка хоть знал, что поварня в другой стороне, поверил кадету. Все жаловались на малые порции и плохие продукты, да и сам он ощутил, что у эконома Вернера и воробей досыта не наестся. Андрейка достал из кармана краюху хлеба и протянул Барсукову.
- Ух ты! Благодарю! - Михаил впился зубами в мягкий еще кусок, но тут же спохватился, - а ты? Сам-то чего не съел?
- Ешь, я малым наедаюсь - привык. - и отвернулся к окну, чтобы Михаил не заметил жадного взгляда на лакомый кусок.
Кадет проглотил подарок в мгновение ока.
- Послушай, нам тут оставаться нельзя, не ровен час на призраков наскочим.
Андрейка размашисто перекрестился - ему и черта хватило.
- К-к-какие призраки? - он облизнул внезапно пересохшие губы.
- Знаешь, чей это дворец был? Самого князя Меншикова! Девять лет назад у него все отобрали и в Сибирь сослали, он там и помер. А княгиня еще раньше скончалась. Теперь души их неприкаянные ночами по дворцу бродят, деток ищут, а кого найдут, в ад забирают. Не от них ли ты улепетывал?
Андрейка нарочито громко хмыкнул, хотя наслушался рассказов прислуги, и в существовании призраков не сомневался.
- Ага, нашел дурачка! Все знают, что призраки там являются, где их похоронили, а князь с княгиней померли не здесь, сам сказал!
Мишка то ли плохо разбирался в привычках призраков, то ли не захотел спорить с мальчишкой, зато зацепился за факт, от которого Андрейка отмахнуться не мог.
- Но ты бежал сломя голову. Там кто-то был? - он кивнул в сторону галереи.
Андрейка решился сказать правду.
- За стеной музыка играла, я одним глазком взглянул - Ангела увидел. А потом... Черт пришел. - Андрейка старался говорить небрежно и приготовился к насмешкам.
Но Михаил недоверия не проявил, а уточнил:
- Откуда черт появился?
- Будто следом за мной пришел.
- Странно, - покачал головой Михаил, - галерея идет вдоль бывшего Ассамблейного зала. Теперь там церковь корпуса, на ночь двери запираются. А сбоку две китайские комнаты, через них тоже можно в зал пройти, но там всегда заперто.
Андрейка понял рассуждения кадета по-своему.
- Да, странно, церковь - место освященное, - важно кивнул он, - черту туда пути нет. Что же он - напакостить хотел? А откуда музыка? Тоже Ангел?
Мишка обхватил его за плечи.
- Верю тебе: и Ангела ты видел, и черт приходил! Тут дело непростое, надо разобраться. Больше никому об этом не говори, лады?
У Андрейки противостояние черта и Ангела вызвало больше доверия, чем призраки бывших владельцев, да и говорил Мишка серьезно. Андрейка согласился молчать, болтуном никогда не был. Кадет проводил парня в хозяйственную часть, и там новые друзья распрощались.
***
Утром в огромной и плохо натопленной столовой завтракали кадеты и преподаватели корпуса. Туда привели и новичков Жана-Батиста Ланде. По воле императрицы Анны Иоанновны детей собрали, чтобы известный всему Петербургу учитель танцев обучал их балетному искусству. Француз был худощав, его лицо, несмотря на солидный возраст, выглядело холеным, а манеры поражали изяществом. Одевался Ланде так, что органично смотрелся бы во дворце, а в военном корпусе выглядел, как дивная заморская птица среди голубей.
Будущих учеников Ланде встретил ласково, говорил с ними негромко, старательно выговаривая слова. За годы жизни в России он сохранил небольшой акцент, придававшей его речи нарочитую вычурность.
Когда мальчикам выдали завтрак - небольшие куски хлеба, засохшие обрезки сыра и почти прозрачный чай без сахара, лицо француза исказилось, жесты утратили плавность, зато наполнились экспрессией. Он повысил голос и призвал эконома, даже ногой топнул.
Андрейка знал, что такой завтрак в корпусе - дело обычное, но Ланде, обучавший кадетов танцам, в корпусе не проживал. И сегодня впервые приехал так рано к новым ученикам. Все знали, как высоко ставит француза царица, потому эконом Вернер явился в столовую, чего другой преподаватель не смог бы добиться. За ним тенью возвышался истопник Фома, выполнявший любое поручение эконома.
"Немецкого черта" ненавидели, но боялись все - эконом пользовался безграничным доверием коменданта корпуса Дуббельта, а тот, в свою очередь, был назначен генерал-фельдмаршалом Минихом. Последний, стоявший во главе Сухопутного корпуса, приезжал редко - военные походы занимали все время, но комендант выполнял его распоряжения.
Ланде горячо высказал эконому претензии: так кормить нельзя никого, а малых детей - особенно. Его ученики должны есть досыта, иначе он пожалуется императрице! В ответ Вернер процедил, что будущие офицеры должны привыкать к суровым условиям, а потчевать лакомствами будут их маменьки дома. Переворачивать распорядок ради шести простолюдинов он не намерен. При упоминании императрицы Вернер не дрогнул, а предложил французу пообщаться с его высокопревосходительством лично.
Ланде возразить было нечего: как и все, он знал, что фельдмаршал Миних в Брянске, готовится к новому походу на Очаков, а также знал, что во внутренние дела Сухопутного корпуса императрица предпочитала не вмешиваться. Смерив француза высокомерным взглядом, эконом холодно поклонился и ушел, провожаемый злыми взглядами кадетов и преподавателей.
- Лицемер! - выкрикнул ему вслед Ланде, взмахнув рукой, словно бросая в противника камень.
Потом он опустился на скамью между столом преподавателей и мальчиков. С одной стороны рядом сидел Андрейка, а с другой - капитан Мешков, учитель фехтования, участник походов Петра I, любимец кадетов.
- Остынь, Жан, - махнул рукой капитан, - поговори с комендантом, хотя вряд ли он поможет.
- Знаю, Василий! Слышал о новом распоряжении? Теперь преподавателям корпуса нельзя давать частные уроки в городе! А у меня запись на год вперед. Пришлось написать прошение об отставке, моему балетному классу в Зимнем дворце готовят помещения, на днях переедем.
Капитан Мешков горько усмехнулся.
- Слышал, как же! То-то Дуббельт рад - он считает, что танцы никому не нужны, наймет какого-нибудь пройдоху - тот за гроши будет час в неделю якобы учить. Меня этот указ тоже без ножа режет, да мальчишек жалко бросать! Сколько нас осталось, тех, кто с Петром Алексеевичем воевал?
- А все этот солдафон! - Ланде повысил голос. - Генерал-фельдмаршал готов все науки отменить, лишь муштру оставить!
Мимо протопал истопник Фома, согнувшийся под тяжестью прикрытого холстиной груза. Он покосился на француза, а капитан хлопнул Ланде по спине.
- Не шуми, Жан, да и неправ ты. Я худого слова про Миниха не скажу - вояка он знатный, и сам не привык в роскоши купаться. Подозреваю, Дуббельт не все ему докладывает, пользуется, собака, свободой. А уж Вернера уговаривать не надо - скупердяй известный.
- Неужели кадетов так всегда кормят?
- Поначалу неплохое содержание было, а как Вернер появился - стали все урезать. И Дуббельт с экономом в одну дуду поют: мол, кто офицерам на поле боя фазанов в белом соусе подносить будет? Ничего слышать не хотят! - капитан ударил кулаком по столу, разбередив сердце.
После завтрака Ланде послал в ближайший трактир и за свои деньги купил для мальчиков простую, но сытную еду. Потом он рассказывал, как будет учить их танцам, а после отвел ненадолго в сад для прогулки. Там было пусто, кадеты разошлись на занятия. Мальчишки раззявились на каменные изваяния, забыв о холоде - некоторые статуи оказались голыми. По какой-то причине их не убрали, но комендант приказал срамные места прикрыть табличками с мудрыми изречениями. Ланде увел детей в дальнюю аллею, расспрашивая каждого о семье, и все у него выходило легко, ненавязчиво. Мальчики повеселели, оттаяли. Все они были знакомы между собой, а Андрейка остался в стороне, но это его не огорчало. Он заметил, что на соседней аллее кто-то есть, услышал нежные голоса, перебежал через дорожку и осторожно выглянул из-за мраморного постамента с головой бородатого дядьки.
- Поговори с батюшкой еще раз, тетя! Ведь капля камень точит. - молила девушка в скромном темном одеянии. О том, что она молода, Андрейка понял по голосу, лица видеть не мог: фигуру ее скрывала накидка, а голова была покрыта капюшоном. Рядом с ней важно ступала немолодая, но великолепно одетая дама.
- Твой отец - тиран! О, как сестрица могла выйти замуж за это чудовище? Если бы не ты, дитя мое, я бы слова с ним не сказала. Запереть дочь дома, когда я могу вывести тебя в общество, представить достойным особам! Но мы свое возьмем, душа моя, ты ведь все выполняешь, что меж нами уговорено?
Девушка кивнула и робко огляделась по сторонам, Андрейка испуганно присел ниже.
- Я стараюсь, но... О, тетушка, если бы ты знала, как бывает страшно... А еще мне нужен твой совет по деликатному вопросу - к батюшке я не могу обратиться.
- Лизанька, позже поговорим. Мне пора - при дворе нельзя нарушать распорядок, ты сама поймешь, когда настанет твое время.
- Не сказала бы, что хочу оказаться при дворе. - девушка покачала головой.
- Тогда твой отец выдаст тебя замуж за такого же дуболома, как сам! Хватит несчастья твоей матушки. Нет, дорогая, только свет, общество - вот твое предназначение.
Роскошная дама поцеловала девушку в щеку и направилась в сторону конюшен. Девушка поспешила к жилой части корпуса, Андрейка за ней - так хотел узнать, где она живет. Девушку он видел впервые, и служанкой она явно не была. Да и молодых среди служанок не было - все бабы, а то и вовсе старухи, чтобы кадеты не отвлекались от учения.
Там, где стены корпуса образовывали угол, истопник Фома возился с дровами. Девушка, проходя мимо, ласково поздоровалась с работником. Тот в ответ поклонился, даже шапку снял, но когда девушка скрылась, сплюнул. Потом вскинул на спину связку дров и понес туда, куда вошла девушка - это был черный вход для прислуги.
Андрейка спохватился, что отстал от своих, и нагнал их уже на входе. Если Ланде и заметил его исчезновение, то ничего не сказал, а повел учеников туда, где намеревался проводить занятия. К удивлению Андрейки это оказалась та самая галерея вдоль Ассамблейного зала. Днем она выглядела совсем иначе - довольно светлой. Сейчас здесь занимались старшие кадеты с капитаном Мешковым.
- Молодцы, ребята! Теперь пойдем на винтовую лестницу отрабатывать приемы прорыва наверх.
Среди кадетов Андрейка заметил разгоряченного Мишку Барсукова, который лихо отсалютовал приятелю шпагой.
Капитан Мешков обратился к Ланде.
- Не знаю, как ты будешь заниматься - холодно! Я-то парней гоняю в хвост и в гриву, а малыши тут не выдержат.
Ланде улыбнулся и величаво взмахнул рукой: со стороны хозяйственной части два работника несли дрова, что всех удивило - печек в галерее не было. Но француз, словно волшебник, распахнул ту самую дверь, возле которой Андрейка встретил черта, за ней оказались небольшие покои с великолепной обивкой на стенах, именно там ночью танцевал Ангел. Покои были пусты, но с двух сторон красовались голландские печи с голубыми изразцами. Задними частями они выходили в галерею. Ланде велел работникам растопить "голландки". Парни открыли затворки - в обеих печах почему-то лежали куски белой холстины. Их бросили на пол и споро раскладывали дрова. Ланде вздыхал, что давно нетопленные помещения быстро не согреть.
Капитан Мешков покачал головой:
- Ох, Жан, сейчас тебе Вернер устроит "баталию"!
- А я, как у вас говорят? Плевать хотел! Я теперь подчиняюсь только царице, дрова на свои деньги купил. Мои ученики мерзнуть не будут! Не собираюсь больше терпеть скупердяя Вернера.
- Помяни черта - он и появится. - капитан мотнул головой в дальнюю сторону галереи. Оттуда приближался не только эконом - рядом шествовал комендант.
- А, два немца на одного француза! - Ланде отвесил изящный поклон. - Но я готов!
Скандал разгорелся нешуточный, кадеты и Мешков не собирались его пропускать. Коменданта Дуббельта возмутило самоуправство Ланде, а Вернер разгневался так, что утратил ледяное высокомерие и, раскрасневшись, чуть не брызгал слюной. Ланде, напротив, был спокоен, но уступать не собирался. В разгар ссоры Мишка Барсуков оттащил Андрейку в сторону.
- Слушай, я знаю, как черта прогнать, - прошептал кадет, - но нужна твоя помощь. Я бы и сам, но сейчас нас уведут, а вы останетесь здесь.
Андрейке очень хотелось посмотреть, как Ланде выстоит против начальства корпуса, тем более, что коменданта он видел впервые - слишком высокого полета эта птица! Но встреча с чертом и Ангелом оставила сильный след в душе мальчика. Он уверенно спросил:
- Что я должен делать?
- Вот это я понимаю! - обрадовался Мишка, и объяснил, что для изгнания черта существует обряд: надо спрятать заговор, написанный на бумаге, сбрызнутой святой водой, рядом с дверью, и черт не сможет в нее войти. В обоях около дверной рамы есть небольшой разрез. Бумага с заговором была аккуратно завернута в кружево такой красоты, что Андрейка оробел - как в руки взять нежный лоскуток?
- Выбери момент, когда минута отдыха будет, и положи. Я в тебя верю, ты - человек чести!
Мишка похлопал мальчика по плечу, и исполненный важности Андрейка обещал все выполнить безукоризненно.
Между тем комендант решил не обострять конфликт, поскольку уже принял отставку Ланде. Еще дойдет до императрицы - у этого француза сильные покровители! Комендант гордо удалился, сохраняя достоинство, после чего Вернер еще больше разозлился. Он привык, что каждый закуток огромного здания находится под его контролем.
- Вы много себе позволяете, господин Ланде! - прошипел он и резко повернулся к двери в галерею. Андрейка как раз пытался разглядеть в обоях разрез, и Вернер налетел на него. В бессильной злобе эконом схватил мальчика за ухо, а другой рукой ударил по лицу. От боли из глаз Андрейки брызнули слезы, но он не закричал.
- Немедленно отпустите моего ученика! - потребовал Ланде.
Но Вернер лишь сильнее выкрутил ухо жертвы и размахнулся для второго удара. Однако к нему подбежал Мишка, сжимая в руках шпагу.
- Меня попробуй ударить! - выкрикнул кадет, взмахнув оружием в опасной близости от эконома.
Вернер побледнел, Андрейку отпустил, шагнул в галерею, оглядываясь по сторонам. Кадеты молча расступились, пропуская его.
- Вам не сойдет с рук нападение на мою персону, - прищурился Вернер, - я подам жалобу, вас отчислят.
- Кадет Барсуков, отставить! - рявкнул капитан Мешков.
Мишка неохотно опустил шпагу, которую капитан немедленно вырвал у него.
- Вернер, вы уверены, что кто-то подтвердит ваши слова? - усмехнулся Мешков.
Оглянувшись на хмурых кадетов и спокойного Ланде, эконом предпочел ретироваться, бормоча немецкие проклятия. После его ухода все облегченно вздохнули. Андрейка, потирая ухо, опустился на пол, сжав в руках валявшуюся рядом тряпицу. Не иначе как от боли ему жутко захотелось есть - аж слюна побежала.
Кадеты с капитаном ушли, а Ланде успокаивал напуганных детей. Андрейка быстро обнаружил разрез, ловко втиснул туда заговор, перекрестил заветное место и смешался с остальными ребятами.
Но он намеревался прийти ночью и убедиться, как заговор подействует на черта. А может, и Ангела доведется получше разглядеть...
***
Андрейка еле дождался, когда новые друзья уснут. Но мальчики долго не ложились, бурно обсуждая события дня и перспективы новой жизни. Этак черт сгинет, и не удастся увидеть, как его от заговора перекосит! Но наконец ребят сморило.
Андрейка выбрал дорогу через ту часть корпуса, где располагались учебные классы - на случай, если черт притащится вчерашним путем.
В галерее было тихо, но дверь в китайскую комнату оказалась открыта. Осторожно Андрейка заглянул в покои - там было темно, и сначала ему показалось, что возле дальней печи лежит куча тряпья. "Неужто, черт сдох?", - подумал Андрейка, потому что в нос ударил отвратительный запах. Где тогда Ангел, музыка - черт повержен?
Андрейка набирался смелости, стоя на пороге, но вдруг кто-то положил ему руку на плечо. От неожиданности мальчик вскрикнул и резко повернулся. На него смотрел Ланде, в руке он держал подсвечник с двумя восковыми свечами. Француз спросил, скорее, удивленно, чем сердито:
- Ты что тут делаешь? Озоруешь?
- Я... Н-н-ничего, - растеряно пролепетал Андрейка, - Ан-н-нгела жду. А черта нет... - он оглянулся - при свечах стало виднее, что возле печи действительно кто-то лежит.
Француз вскинул брови, обошел ученика и наклонился над телом, подняв подсвечник выше. Андрейка протопал следом. Человек лежал на боку, согнув ноги в коленях, лицо его, отвернутое к затворке печи, разглядеть удалось не сразу. Ланде, прижав к носу душистый платок, поднес свечи ближе, и Андрейка узнал истопника Фому. Слуга был мертв - под животом разлилась липкая лужица темного цвета, а рядом валялась шпага.
Зажав рот, Андрейка выбежал в коридор за галереей, и там его стошнило. Хотя мертвяков ему видеть доводилось, но те померли сами, на то была воля Божья. Был большой соблазн сбежать в такую уютную комнату, где на полу дружно сопели мальчишки, но Андрейка понимал, что господин Ланде не забудет неожиданную встречу, и ответ держать придется.
Странно, но Ланде не спешил звать на помощь, он внимательно осмотрел комнату. Если не считать тела и отвратительной вони, никаких изменений не было видно, даже кочерга была прислонена к печной затворке, как ее оставили. Потом Ланде прошел во вторую комнату, Андрейка следовал за ним тенью. Там было темно и пусто, лишь в углу лежали дрова. Француз подергал двери в бывший Ассамблейный зал, но они оказались заперты. Двери со стороны галереи - тоже. Следовательно, в церковь корпуса проникнуть было невозможно. Потом Ланде вышел в галерею и встал перед учеником.
- Попробуем еще раз, юноша. Что ты тут делаешь? - в его голосе слышалась строгость.
Андрейка шмыгнул носом.
- Черт шлялся по ночам, а там, - он указал на покои, где лежало тело, - Ангел кружился под музыку. Черт хотел Ангелу навредить, знамо дело.
Про заговор и молитву мальчик решил умолчать - учитель все-таки француз, кто знает - понимают ли они такие вещи? И тут же Андрейка убедился, что выбрал верный путь: Ланде недовольно бросил:
- Нельзя в твоем возрасте такую ерунду говорить! Прислуга болтала про черта, но тебе праздные разговоры не пристали.
- Но я его видел! И Ангела. - у Андрейки предательски защипало в носу. Подтвердить его слова мог Мишка Барсуков, но долг не позволил выдать приятеля.
Впрочем, Ланде обратился к более важным делам. Через некоторое время в галерее замелькали огни, появились обитатели корпуса, и кое-как одетый комендант быстро взял разбирательство в свои руки. Его поддерживал Вернер, аккуратный, как всегда. Он задержался, раздавая распоряжения, в первую очередь - чтобы кадеты и их гувернеры не смели покидать комнаты без приказа.
Увидев тело Фомы, Вернер злобно обратился к Ланде.
- Вот плоды вашего самоуправства! Это был достойный работник, зная, что вы приказали топить печи, он пришел - проверить, все ли в порядке. И здесь его настигла злодейская рука!
Торжественно эконом указал на шпагу возле тела. Комендант закашлялся:
- Ради бога, что за адская вонь? - а потом елейным голосом спросил. - Господин Ланде, в свое время вы отказались жить в корпусе - недостаточно удобно, видите ли. Так что вы тут ночью изволите делать?
Андрейке показалось, что учитель замешкался, но лишь на мгновение.
- Я беспокоился о детях, все знают, что мы тут ненадолго, и месье Вернер готов вырвать из-под них даже жалкую подстилку. Прежнее начальство оставило за мной на всякий случай комнату, ею я и воспользовался! - и, опережая ожидаемый вопрос коменданта, француз быстро добавил:
- Оказалось, что волновался не зря: один из моих учеников имеет привычку ходить во сне. Я пошел его искать, и нашел в галерее. Дверь в китайскую комнату была открыта, там я увидел Фому. Вы же не думаете, что его мог заколоть я? - Ланде с вызовом посмотрел на Дуббельта.
Тот поежился, понимая, насколько абсурдно предположение, что знаменитый танцор мог убить ничтожного работника. Вернер ловко уловил сомнения коменданта.
- Наверняка учитель фехтования знает, чья это шпага! Пусть скажет, и пусть все слышат! Сомневаюсь, что господин Ланде знает, где расположен цейхгауз.
Капитан Мешков тоже пришел с комендантом, он рассмотрел шпагу, острие которой было испачкано кровью, и неохотно признал:
- Да, это шпага кадета Барсукова - их семейная реликвия.
- Ага! - эконом Вернер потер ладони. - Ваше превосходительство, дело раскрыто! Этот мальчишка - неуравновешенный и дикий. Днем он мне угрожал, а ночью напал на несчастного Фому!
- Зачем? - негромко спросил капитан. - С чего Мишке нападать на работника?
- Спросим его, - величественно взмахнул рукой Дуббельт.
Когда Мишку привели в галерею, Андрейка еле сдержался, чтобы не броситься к приятелю. Кадету предъявили шпагу, он признал в ней свою, но вину в убийстве истопника отрицал. Капитан Мешков пытался разговорить ученика, но тот лишь сжал зубы. Призвали его гувернера: по приказу директора дядьки ночевали в комнате с барчуками. А так как кадеты не имели собственных помещений, то даже старшие проживали по четверо-пятеро вместе с гувернерами. Очень трудно было уйти ночью, чтобы этого не заметил хоть кто-нибудь. Дядьку Барсукова и его соседей допросили со всей строгостью. Как ни старались они выгородить Мишку, все же вынуждены были признать, что тот иногда ночам покидает комнату. Возможно, друзья-кадеты выкрутились бы, но гувернеру выстоять перед комендантом не удалось. Он ссылался на крепкий сон и глухоту, и подтвердить уверенно присутствие питомца в комнате не мог.
- Заприте молодца в карцере до выяснения всех обстоятельств. - приказал комендант.
Когда Мишку уводили, он, проходя мимо Андрейки, посмотрел в глаза мальчику и слегка покачал головой. Означало ли это, что нельзя рассказывать об их общей тайне? Андрейка уже натолкнулся на недоверие Ланде, так поверят ли ему остальные?
Но Мишку могли обвинить в убийстве, даже не задаваясь вопросом: зачем юному дворянину, будущему офицеру убивать истопника, с которым его ничего не связывало.
***
Расстроенный Андрейка не сомкнул глаз, размышляя о событиях ночи. В конце концов он пришел к выводу: поведение Мишки подозрительно. И даже не шпага, с точки зрения Андрейки, бросала на него тень. Их встреча возле галереи прошлой ночью была странной. Мишка сказал, что искал еду, а между тем, от комнат кадетов путь к поварне лежал в противоположную сторону. Заплутать в бывшем дворце мог первогодок, но не тот, кто прожил здесь семь с лишним лет. Мишка темнил, но, несмотря на это, в вину его Андрейка не верил ни секунды. К утру он понял, что может довериться лишь одному человеку - капитану Мешкову. За завтраком Ланде сообщил мальчикам, что занятий сегодня не будет, и это давало Андрейке свободное время.
Судя по усталому виду капитана, он тоже не спал. В другое время Андрейка не посмел бы его беспокоить, но мысли о том, что против Мишки выступает такая сила, как комендант и эконом, придала смелости. Мальчишка быстро проглотил часть завтрака, а остальное завернул в чистую тряпицу - для Мишки. Капитана он поймал у входа в столовую и для начала попросил отвести его к карцеру, чтобы передать еду. Капитан и сам намеревался проведать ученика.
Карцер находился в дальней части дворца, там было сыро, крыша давно прохудилась, а каменный пол покрылся ледяной коркой. По счастью, охрану у надежно запертой железной двери не поставили. Зато в ней было маленькое окошко, через которую арестантам выдавали еду. Мишка бросился к гостям с нескрываемой радостью.
- Василий Федорович, богом клянусь, я Фому не убивал! И шпагу после занятий оставил, как положено, в цейхгаузе. Вернер мстит мне за вчерашнее.
- Я-то верю, - вздохнул капитан, - но как шпага там оказалась? Оно и ничего, если бы ты всю ночь у себя был. Так ведь даже твой гувернер путается! Скажи честно - выходил?
Мишка понурил голову - врать учителю он не мог. Андрейка просунул через оконце еду, чтобы взбодрить узника.
- Время смерти Фомы мы не знаем, только Жан сможет указать, когда пришел в галерею. - капитан посмотрел на Андрейку. - Он ведь тебя искал?
Андрейка помнил, как Ланде объяснил свое пребывание в галерее. Зачем француз сказал, что его ученик ходит по ночам? Допустим, он заглянул к мальчикам, обнаружил, что одного нет - почему он отправился искать ученика именно к китайским покоям? Все это Андрейка, насколько мог внятно, объяснил капитану. Тот согласился, что слова Ланде туманны.
- Получается, Жан ляпнул первое, что пришло в голову... Стало быть, не хотел лишних вопросов. Трудно предположить, что нужно было в китайских покоях Фоме, но и Жану в такое время там делать нечего.
- Может, Фома действительно проверял печи? - спросил Мишка. - Ему мог Вернер приказать, только забыл об этом упомянуть.
Тут Андрейка напомнил о важной детали - отвратительном запахе. Капитан тоже помнил "адскую вонь", но его внимание отвлекла шпага.
- Пойдем-ка, посмотрим, а то кто-нибудь нас опередит, - сказал капитан Андрейке и оглянулся на Мишку, - а ты, братец, сиди и думай - может, память освежится в такой славной обстановке!
Кадет вернул Андрейке тряпицу - съел все до последней крошки. С трудом поспевая за капитаном, мальчишка небрежно засунул кусок холстины за пояс.
Перед дверью в китайские покои комендант поставил солдата. Никого другого охранник не пропустил бы, но учителя фехтования в корпусе почитали все.
Капитан открыл затворку одной печи - запах немедленно напомнил о себе. "Голландки" долго держали тепло, что позволяло не оставлять огонь ночью и таким образом снизить возможность пожара. Однако сейчас в углях печи тлел какой-то мусор. Жечь его в здании было строжайше запрещено, но кто-то нарушил приказ. Андрейка умел управляться с печкой - одна из его обязанностей в детстве. Он сбегал на кухню, старательно скрываясь от эконома, чтобы протащить наверх все необходимое.
В конце концов они с капитаном смогли рассмотреть ошметки чего-то небольшого, покрытого шерстью. Нижняя часть почти истлела, но верхняя осталась.
- Хм, похоже на шкуру козленка, вот рога остались, - пожал плечами капитан, - от шерсти и вонища.
Как завороженный Андрейка смотрел на останки шкуры. Ее удалось запихнуть в "голландку", плотно сложив, но сколько времени понадобилось, чтобы она истлела? При свете дня останки выглядели жалко. Можно было разобрать, что рога на концах специально заточили. Наброшенная поверх овчинного тулупа, в темноте она могла выглядеть пугающе.
- Черт... Это черт, вот он какой, - бормотал Андрейка, вспоминая ночной ужас, не зная, смеяться или плакать.
Капитан, ворошащий кочергой в железном чане, сплюнул.
- Теперь понятно, что за черта видели время от времени! Еще по осени кадеты несколько раз встречали. Я-то, старый дурень, думал, мальчишки придумали байку. А это кто-то развлекался, чтобы страху нагнать!
Андрейка замотал головой.
- Прошлой ночью у черта вместо руки железный крюк был.
Капитан подхватил кочергу, сжав ее рукой посередине, расправив на плечах плащ.
- Смотри, из-под накидки я тяну к тебе "лапу". Кстати, ты сказал, что "железная рука" одна была. А вторая?
Андрейка задумался.
- Черт был кособокий. Но если сверху овчинного тулупа накидка, то... Выходит, он другой рукой что-то прижимал к себе. Дяденька капитан, кто мог черта изображать? Неужто, Фома?
- Истопник не производил впечатления шутника. Ну, мальчишек мог пугать - из зловредности, но почему здесь, а не в жилой части? Ладно бы летом кадеты озоровали, но сейчас больно студено - здесь годами не топили.
- Ага, но Мишка-то гулял! Я ему про черта сказал, и он поверил. А черта я увидел после Ангела, может, без Ангела я бы разобрался, что черт ряженый. - Андрейка рассердился на себя.
Капитан еще раз осмотрел покои, повертел в руках кочергу и вернул ее на место возле затворки.
- Ангел, черт - сколько на тебя сразу свалилось! Тут любой запутался бы. Черт - ряженый, понятно, осталось выяснить, кого ты за Ангела принял. Но есть еще кое-что. Смотри: Фому закололи шпагой - верно, как минимум, двое топтались возле печки. А кочергу не уронили. Днем Жан приказал печи топить, так к вечеру внутри уже уголья были. Но шкуру козленка запихнули, не намусорив? Когда мы пришли, на паркете ни пылинки не было. Только тело Фомы и кровь, шпага совсем рядом лежала - не находишь, это странно?
Андрейка задумался и согласился - вся сцена выглядела какой-то ненастоящей. Люди должны оставлять следы, так может?..
- Дяденька, а вдруг это Ангел Фому убил? Потому и чисто кругом. Ладно, черт не настоящий, но ангелы-то есть.
Капитан потрепал мальчика по волосам.
- Ох, и каша у тебя в голове, братец! Ничего, наберешься ума со временем. Сам подумай, зачем Ангелу закалывать Фому? Мог ведь как-то... Иначе. - старый вояка хмыкнул.
Он отнес чан с остатками шкуры во вторую комнату и припрятал за дровами, потом направился к карцеру. Андрейка семенил, рядом.
- Дяденька, а как же Мишка? Помочь ему можно?
- Сдается мне, у Мишки совесть не чиста, но Фому он, конечно, не убивал. Кто бросит свое оружие рядом с убитым? И зачем Мишке сжигать шкуру? Предположим, он нарвался на Фому, наряженным чертом, убил его случайно или от возмущения, догадавшись, кто кадетов пугал. А потом сжег шкуру, бросил шпагу и сбежал? Не-е-ет, это не про Барсукова!
Срезая дорогу через сад, они встретили Ланде. Француз шел от корпуса, где жил комендант, и казался взволнованным. Капитан Мешков преградил ему путь.
- Жан, голубчик, нам твоя помощь нужна. Ты ведь не хочешь, чтобы на мальчишку Барсукова повесили всех собак?
- О, разумеется! Даже если он виноват, то это случай...
Но капитан прервал приятеля.
- Не время для пустопорожних излияний. Ты лучше скажи, что делал ночью в галерее?
Ланде посмотрел на насупленного Андрейку и понял, что история с сомнамбулизмом больше не вызывает доверия. Грациозно француз отступил на шаг, его меховой плащ колыхнулся в такт плавным движениям.
- Ах, э-э-эхм...
Но вразумительнее этого он ничего не смог сказать. Капитан вздохнул.
- Понятно. Хорошо, что мы много лет знакомы, а то получил бы ты промеж глаз, Жан! Пойдем-ка с нами, дружище.
Не слишком любезно капитан схватил Ланде за плащ и потащил за собой - к карцеру, а Андрейку подгонять не надо было. Мишку пока не вызывали к коменданту, вероятно, Дуббельт раздумывал, как лучше подать все дело - убийство, пусть даже холопа, могло бросить тень на вверенное ему заведение.
Мишка расхаживал по небольшому помещению, чтобы согреться, и бросился к гостям, как к родным, но, увидев Ланде, растерялся.
Капитан Мешков оперся на дверь, словно не чувствуя пронизывающий холод.
- Либо мы сейчас разберемся, что произошло в китайской, черт ее забери, комнате, либо Мишке грозят большие неприятности - в лучшем случае, отчислят из корпуса, а это позор для всего семейства. Почему свидетели что-то утаивают, а то и врут? Вот здесь три свидетеля, но лишь один из вас говорит искренно и честно.
Капитан указал на Андрейку, который приосанился и одернул старенький тулупчик. Ланде с сомнением покосился на ученика.
- Ох, не знаю! Юноша нес вздор: черта он видел!
- Но черт был! - капитан поднял указательный палец вверх. - И мы это можем доказать. Байки про нечисть носились по корпусу, и умные люди всерьез их не воспринимали. А ведь некоторые кадеты тоже видели черта: как положено, глухой ночью, в темноте. И всегда, заметьте, в парадной части дворца! Там же его видел сей отрок. Теперь он знает, что был некто ряженый кое-как, но даже этого было достаточно. Как я понимаю, в глаза бросались рожки - тут любой уверился бы, что перед ним черт. Вопрос в другом: кто это был и зачем вся эта чертовщина?
Ланде согласно кивнул, капитан повернулся к Мишке.
- Мальчонка сказал, что ты ему сразу поверил, как про черта услышал. Стало быть, что-то знал.
До сих пор Андрейка никому не сказал ни слова о заговоре, но теперь настал момент. Раз черт оказался фальшивым, тайна не имела силы. И Андрейка поведал, как они с Мишкой изгоняли черта, как он засунул листок в лоскуте в разрез обоев. Капитан и Ланде слушали с нескрываемым интересом, и к радости мальчика не смеялись над ним.
- Вот оно как! - сказал капитан. - Я ошибся: ты тоже утаил сведения, и весьма важные. Пора всем открыть карты. Что за история с заговором, Мишка? С каких пор будущие офицеры такой, простите, х... страдают?
Мишка посмотрел на Андрейку с тоской.
- Прости, друг, я не хотел над тобой посмеяться - у нас другого выхода не было.
- У "нас"? - воскликнул капитан. Ланде вдруг что-то забормотал на родном языке. А Мишка продолжал:
- Мы все должны молчать, пусть лучше меня обвинят в убийстве Фомы. Более того, я возьму вину на себя!
- Ты знаешь, кто убийца? - одновременно выкрикнули Андрейка и капитан. Ланде красивым жестом вознес руку ко лбу и артистично вздохнул. Мишка вцепился в решетку оконца и в отчаянии выкрикнул:
- Все решат, что его убил Ангел.
***
Поскольку остальные молчали, Андрейка осмелился пискнуть:
- Я же говорил, что Ангел был! И только он мог убить Фому.
Капитан потер подбородок.
- Так-так-так! Кажется, я начинаю понимать. А скажи-ка, братец, что твой Ангел делал?
Чудная картина навсегда запечатлелась в памяти Андрейки.
- Играла музыка, и Ангел кружился... То есть... Ангел танцевал!
- Ага, а танцами у нас кто ведает? - притворно ласково спросил капитан, протягивая руку к плащу Ланде. Тот, не желая вновь ощутить крепкую руку приятеля, ловко вывернулся.
- Запрет заниматься учителям частной практикой вынудил тебя, Жан, подать в отставку, и все же ты остался на ночь в корпусе. Это значит, что твой ученик не может свободно выходить. Так кто это?
- О, поймите меня! Я оказался в щекотливой ситуации, - Ланде умоляюще сложил руки. - И браться не хотел, но...
- Но тебе предложили столько денег, что ты не мог отказаться. - капитан не спрашивал, а утверждал.
- Да, знатная особа хочет спасти юную племянницу от печальной участи. Как я мог отвергнуть просьбу прекрасной дамы?
- Вот тебе, парень, твой Ангел, кружащийся под таинственную музыку.
Андрейка помнил, что щель между створками двери была узкой. Конечно, он мог не увидеть человека в углу, играющего на флейте и следящего за тем, как ученица разучивает танец. Ланде достал из манжеты камзола белоснежный платок и, несмотря на стужу, промокнул лоб.
- Все знают, что Дуббельт терпеть не может танцы, дочь Лизу он запер дома, подбирая ей мужа среди близких ему людей. А ее тетушка хочет представить девицу при дворе, вот и наняла меня...
- Понятно: вам нужен был тихий угол для занятий, а в парадную часть ночью никто не ходит, только слишком холодно. И ты решил днем там с учениками заниматься: это дало возможность затопить печи, тепла от них хватило бы и для частного урока ночью. Неплохо придумано!
Ланде улыбнулся и развел руками.
- Малые дети мерзнуть не должны, и там я никому не мешал - все в выигрыше.
- Но кому-то помешал, раз там крутился ряженый.
Андрейка дернул капитана за край плаща.
- Все-таки Ангел, то есть, дева убила Фому? Заколола шпагой?
- Тут у нас, вижу, галантная история. - капитан усмехнулся. - Могу представить: однажды ночью резвый кадет встречает дочь коменданта, тайно занимающуюся танцами, вспыхивают чувства, Чай, трудно было с барышней связываться, Мишка, коль мальчонке наврал с три короба? Заговор против черта - чего только ни придумаешь, чтобы любезной записочку передать! Но девушка не могла убить Фому - тут какая-то путаница.
Мишка, отводя глаза, признался, что направлялся к галерее, как было условлено в записке, переданной обманутым Андрейкой. Навстречу выбежала рыдающая Лиза, лепечущая, что в темноте на нее напало чудовище, от страха она схватила кочергу и ударила его что было сил. Чудовище упало и не двигалось.
- Я прошел в гостиную - Фома лежал без сознания, рядом валялась кочерга и дурацкая шкура с рогами. Я отвел Лизу к ее покоям и ушел к себе. Мы думали, удар оглушил Фому, а не убил. А все остальное для меня загадка!
Обман, которым Мишка задурил ему голову, вызвал у Андрейки горечь. Каким простаком выглядел он не только перед кадетом, но и перед учителями! Непроизвольно из его глаз полились слезы, хотя он намеревался гордо презреть обманщика.
- Ну-ну, - капитан погладил мальчика по голове, - ты уже большой, не реви!
Из-под пояса Андрейки капитан выдернул тряпицу и приложил к лицу мальчика. Тот, шмыгая носом, вдохнул запах пирогов, и вдруг слезы высохли сами собой.
- Запах! Дяденька капитан, в китайских покоях тоже был такой запах - у меня даже слюни потекли. Даже мерзкая вонь отступила!
Когда Вернер отпустил мальчика, тот упал на пол и прижал к себе холстину, которую работники вынули из печи. Тогда Андрейка решил, что аппетит нахлынул от боли, но сейчас все встало на свои места: он почувствовал запах от завернутой в тряпицы еды.
- А куда делись эти холстины? - обратился капитан к Ланде.
- Кажется, вместе с дровами отнесли во вторую комнату. При чем тут какие-то тряпки, если произошло убийство?
- Думаю, все связано: тайные занятия, черт, печки, дрова! Прошу, Жан, сходи за комендантом и Вернером - тебя они послушают - и приведи в китайскую гостиную. Пора выяснить, какого черта там случилось! Мишка тоже тумана добавил - хоть бы подумал, как Фома мог умереть от удара кочергой, если его нашли заколотым? К тому же ни девица, ни Мишка шкуру не сжигали - им не до того было, да и незачем.
Когда капитан, Ланде и Андрейка уходили прочь от карцера, вслед им несся крик Мишки:
- Спасите Лизаньку, Лизаньку-у-у-у...
***
Комендант Дуббельт злился на весь мир: мало ему доклада Миниху, как он допустил убийство, так еще учителишки ведут какую-то свою игру. Он готов был дать отпор коварным интриганам, но вопрос, заданный капитаном Мешковым выбил его из колеи.
- Господин комендант, как часто вы проверяете расходные книги эконома? - спросил капитан, когда Дуббельт соизволил явиться в китайскую гостиную. Вернера еще не было, но ждать его не стали.
- Э-э-э, собственно... Не понимаю, кто дал вам право...
- Я в корпусе со дня основания - вот мое право! И могу точно сказать, что вы ни разу не были в столовой, не ели вместе с кадетами. Вы знаете, чем их кормят?
- Конечно, знаю! - возмутился комендант. - Мне приносят то же, что всем. И счета я подписываю - там все сходится.
- Кадеты голодают! - выкрикнул Ланде.
- О, вам-то откуда знать, вы не живете в корпусе! А мальчишкам только дай поскулить. Их рацион утвердил генерал-фельдмаршал.