Что вы думаете о людях, которые говорят правду и называют вещи своими именами при любых обстоятельствах?
Кто-то скажет "наивные", кто-то усмехнётся и сформулирует - "дураки". Ну, а кто-то наверняка определит их как "герои". Я не герой и не наивный дурак. Я понимаю, что правда - она всегда горькая и мало кому нравится, и поэтому никогда не высовываюсь и не проявляю прыти в борьбе за правду. А как человек, родившийся и выросший в СССР, я знаю, что за правду можно расплатиться и свободой, и жизнью.
Но при всём при этом сидит у меня где-то глубоко внутри бесёнок, неслух и шкодник, и всё провоцирует меня - скажи им так-то и так-то, просвети их, а то они, бедолаги, не в курсе. Из-за этого шкодника в первый же день знакомства я испортил свои отношения с тестем и его роднёй. Когда он узнал, что я еврей и хочу жениться на его дочери, то, поглядев на меня проницательно с ленинским прищуром, спросил: "А как там у вас, батенька, в Узбекистане обстоят дела с антисемитизмом?" И мой вымуштрованный язык по привычке собрался отчеканить - мол, о чём это вы? У нас в Узбекистане все интернационалисты и до смерти любят евреев! А я как-то неожиданно для себя расслабился, отпустил вожжи и тут же высунулся безответственный бесёнок. А он возьми и ляпни: "Антисемитизм в Узбекистан прибыл из Москвы и получил постоянную прописку". Ну, тестю, конечно, за страну обидно стало, или же он решил, что я подобные откровения позволяю себе с первым встречным-поперечным. Вот он мне за всю жизнь ни единой тайны мальчишей-кибальчишей так и не выдал. Как знал, что я при первой возможности к буржуинам переметнусь. Стыдно признаться, но тесть был прав. Как только эти мальчиши-кибальчиши приоткрыли дверь, я в неё-то со всей прыти и сиганул. Прощайте родные, прощайте друзья! В Израиль с семейством отправился я!..
В Израиле! На свободе! Можно не только думать правильно, но и не стесняться об этом говорить! В свободной стране не стыдно быть порядочным человеком! Но тут-то я и дал маху... - отпустил бесёнка на волю. А он и рад! Такое понёс - и про коммунизм, и про ислам и про арабов, что в СССР я бы давно сгнил в казематах охранки. Но в Израиле мне это сошло с рук. Я до сих пор жив. Только вместо аплодисментов мне почему-то достались удивлённые и перепуганные взгляды студентов. Как выяснилось, от правды у многих в университетах портится настроение и пищеварение. Тогда я твёрдо сказал своему внутреннему бесёнку: "Цыц! Замри! Ишь, разошёлся!"
Заткнувшийся бесёнок позволил мне продолжать работу (правда, без всяких шансов на карьерный рост), и в один из славных дней 2010 года я был приглашен участвовать в конференции в Дели в качестве почетного гостя и даже был отмечен призом (статуэткой) за вклад в пропаганду хинди. Почётным гостям первое слово при открытии. Ну, и я, конечно, как и другие поднялся на трибуну. Я, как водится, заранее приготовил свою речь, но, видимо, не без участия бесёнка в гладкую и медоточивую речь благодарного лауреата премии упала горькая капля правды. Я поначалу и не заметил её - такая она была маленькая. Коротенькая фраза из трёх слов. Я уж потом отчитывал своего беса... Но, как говорится, слово не воробей. А тут целых три. А рядом с трибуной в президиуме конференции сидели важные гости - правительственные сановники. И среди них главная фигура - доктор Каран Сингх. О! Это поистине личность всеиндийского масштаба. Он - один из слонов, на которых опиралась правящая тогда партия Индийский Национальный Конгресс. Тремя годами раньше в Нью-Йорке на Всемирной конференции по языку хинди я лично из его рук получил награду - памятную серебряную тарелочку. И вот, в присутствии столь почетного Президиума и в просторном зале на несколько сот человек я выступаю и рассказываю о популярности языка хинди в мире. И в самом начале в качестве довода говорю: "Я преподавал хинди в столице Узбекистана Ташкенте, в столице России Москве, и преподаю сейчас в столице Израиля Иерусалиме!" ... У присутствующих в зале остановилось дыхание. Я не смотрел на президиум, но чувствовал как у сидящих в нём вытянулись лица. Нет, не от всемирной популярности хинди. От того, что Иерусалим - столица Израиля. С тем, что Израиль существует, индийские социалисты, скрепя сердце, согласились, но, как решило всё прогрессивное человечество, его столица - это Нездесь-Авив. Услышав мою информацию, зал заметно оживился, сочувственно хлопал в ладоши и бурно заливался смехом при моих редких шутках. Но не прошло и пары минут, как возле меня появился какой-то тип и сунул мне под нос записку, которая призывала меня закругляться. Мол, времени мало. Если я хочу выступать, то смогу это сделать на завтрашнем заседании (хотя назавтра никаких выступлений гостей не планировалось). Я, обратившись к залу, сказал, что на этом я заканчиваю, поскольку у нас мало времени. Все видели, как передача записки завершила мою короткую речь, и когда я спускался в зал, меня проводили бурными овациями. Я чувствовал себя так, как чувствуют себя знаменитые артисты на вершине славы. В перерыве между заседаниями я вышел из зала, где меня тут же окружила группа журналистов, которые посетовали, что на подобных конференциях боятся говорить по существу и жуют официальную занудную жвачку.
Я сошёл со сцены под аплодисменты, а через 4 года весь конгрессистский президиум вместе со слоном Каран Сингхом скатился с политической сцены под свист и улюлюканье публики, проголосовавшей за Моди.
Но на этом моя конфронтация с внутренним бесёнком не закончилась. В Индии здравые силы одержали верх, но Израиль - суверенное государство, и ему никто не указ. Если вчёные мужи (и вчёные бабы тоже) в университетах решили, что "фашист" Моди - это плохо для Индии, значит, так оно и есть. И нечего оспаривать научные данные, завещанные нам Марксом и Обамой. Но тут меня на нашей кафедре пригласили поучаствовать в заседании "Клуба Индии". Я участвовать не собирался, ибо небезосновательно опасался, что внутренний бес меня попутает как пить дать. Но уж больно настойчиво уговаривали меня студенты - и я сдался. На заседании клуба не нужно было читать лекцию или делиться научными открытиями. Это весёлые посиделки, на которых преподаватели развлекают студентов забавными историями, связанными с их пребыванием в Индии. Они как бы соревнуются, кто выставит индийцев в более смешном свете. Студенты как-то обсуждали при мне, чья история на предыдущем заседании клуба была смешнее. Что же такого смешного мог рассказать я? Мой бесёнок посоветовал: "Расскажи как тебя попёрли со сцены за то, что Иерусалим столица." Но это выглядело бы как откровенная провокация, поскольку большинство присутствующих тоже считали столицей Израиля Нездесь-Авив. Тогда я решил рассказать публике о том, как знание языка хинди помогло мне познакомиться и сблизиться со многими людьми во время моих поездок по стране. Сказано-сделано. Я отобрал фотографии и явился на заседание клуба. Собралось немало народу в большой аудитории. Были, разумеется, студенты, но пришли и гости. Кому-то было любопытно послушать что-нибудь про Индию, а для многочисленных пенсионеров это был бесплатный спектакль. Начал, как всегда, организатор посиделок Уди, пока ещё не обременённый званием профессора и непревзойдённый мастер забавных историй. Он под общий смех поведал как объяснял в одной из раджастанских деревень местным дамам, что в Израиле в каждом доме есть кран, из которого можно всегда набрать сколько угодно воды.
Потом выступила Михаль, замечательная девушка, такая молодая, а уже доктор наук. А поскольку наука, в которую она забрела, представляет собой индуистское общество и традиции, то и шутила она на ту же тему. Сколько эти индусы с их вывихнутым сознанием напридумывали правил и верований! Она со смехом рассказала, как не раз попадала в просак, участвуя в семейных ритуалах своих знакомых. Смеялась она громче всех, давая понять, что история невероятно уморительная.
Преподавателю санскрита Рафи не нужно было вспоминать курьезных историй. Чтобы надорвать животы от смеха, достаточно было взглянуть на его глупую физиономию. Но он посчитал своим долгом развлечь аудиторию рассказом о посещении индуистского храма и как местные священники заговорили с ним на санскрите. "Вот странные люди! - заливался Рафи смехом, - Они думали я смогу с ними беседовать на санскрите!"
Тут дошла очередь и до меня. Поначалу всё было хорошо. Народ не смеялся, но видно было, что слушает с интересом. Рассказывая про людей, с которыми мне довелось познакомиться, я добрался и до фотографии одной мусульманской семьи из города Вардха, о том, как они тепло и по-дружески принимали у себя дома меня и моих студентов, о том, что наше общение продолжилось на Фейсбуке и в последующие годы, что девочка-подросток с фотографии выросла, вышла замуж, родила сына и занялась общественной деятельностью. Сейчас она возглавляет секцию мусульманских женщин в партии BJP (правящая партия)... БА-АМ-ММ! ... Взорвалась водородная бомба! Опять этот бесёнок устроил диверсию! "Ну и что? - оправдывался он, - Это же правда! Это же факт!" - "Да кому здесь нужна твоя правда? - я не находил места от гнева, - Я сейчас по твоей милости во всеуслышание в присутствии студентов объявил, что их преподаватели бессовестно врут, заявляя, что BJP - это партия индусофашистов, чья единственная цель, несмотря на вегетарианство, - съесть всех мусульман в стране, и тем самым решить продовольственную проблему!"
Присутствующие преподаватели стали беспомощно переглядываться в надежде, что кто-то остановит это безобразие. Когда первый шок у Уди прошёл, он сообразил, что у меня может быть ещё немало подобных историй. Надо было спасать положение. Глядя на меня суровым взглядом, он отчеканил: "Геннадий, у нас мало времени, а есть ещё желающие выступить. Так что завершай!"
А какой был смысл продолжать? Бомба-то уже взорвана... Такие вот бывают последствия, когда внутренние черти мечут бисер перед свиньями. На следующий год на заседание Клуба Индии меня никто не приглашал. Но, опасаясь, что я припрусь по собственной инициативе, прислали мне на электронную почту послание, что, мол, будем рады Вас видеть на заседании клуба, но если Вы не сможете прийти, то мы это поймём...