Аннотация: Темные волосы Анн отливали медью, а в глазах переливался жидкий мед. При свете дня никто бы не признал в ней сарга.
Чем больше появлялось работы, тем меньше ощущалось течение времени. В темную берлогу кожевника не заглядывали ни солнце, ни луна: их отпугивал кислый запах шкур, смешавшийся с горькими ароматами трав.
Анн перестала понимать, день вокруг нее или ночь. Ее будил грохот посуды: Итше торопился и никогда не следил за тем, что готовил. Жесткое, плохо приправленное мясо камнем падало в пустой желудок. Такая плата за работу была хуже ломаной монеты, но лучше, чем ничего.
Спала она там же, на куче ненужных обрезков, сваленных в углу, и только после того, как заканчивалась работа.
Чистить шкуры скребком от жира и жил было тяжело, Анн недоставало сноровки. Итше справлялся с этим гораздо быстрее, но у него была своя работа: он превращал невзрачные кусочки в красивые вещи.
Раз в несколько дней привозили мелких пушных зверей: мех шел в дело, мясо - в котел. Итше узнал, что Анн умеет свежевать дичь, и работы прибавилось.
Но больше всего она ненавидела красить, хотя понимала, что взяли ее для этого: держась за притолоку, она втирала пятками в шкуру измельченную древесную кору, а после валилась с ног от усталости.
Пресная зайчатина не вызывала аппетита, но нужно было поесть. Анн зачерпнула мясо в щербатую тарелку и вышла на крыльцо. Слабое утреннее солнце слезило глаза, а свежий воздух с непривычки царапал горло. Анн казалось, что все вокруг: кожа, одежда, ступеньки крыльца - источает этот гнусный запах, к которому она так и не смогла привыкнуть.
За спиной появился Итше, неслышно ступая босыми ногами. Он привык к ненавязчивому присутствию Анн и больше не хотел оставаться один.
Итше сел рядом, с пустыми руками, и наблюдал за ней. Темные волосы Анн отливали медью, а в глазах переливался жидкий мед. При свете дня никто бы не признал в ней сарга.
- Разве имга можно есть мясо и свежевать мертвецов?
Анн подавилась кроликом и искоса поглядела на Итше.
- Черная кровь - кровь матери. Красная - отца. Род передается по матери, - ответила она и про себя добавила: "Но не все знают, кто моя мать".
Итше не ответил и тихо сидел некоторое время, пока Анн не окончила трапезу. Затем он выдал больше слов, чем успел сказать с их первой встречи:
- Мои мать и отец - сарга по крови. Отец скреб шкуры, мать красила, сестра и я помогали.
Когда сказали о казни Черной Матери, все собрались бежать. Боялись, что нас больше никто не защитит. Но отец решил, что проще подчиниться. Тогда нас пощадят. И не отдал меня. Мать с сестрой ушли в горы с остальными.
Нас посадили в яму. Шесть лун мы били камень и добывали хьязинты. Потом нас подняли и дали заниматься тем же. Потому что в городе больше не осталось сарга, а сапоги были нужны всем.
Сестру я видел лишь однажды. Она прокралась в ночи, молодая и сильная, как горная кошка. Сказала, что мать жива. Узнала, что умер отец. Хотела забрать меня в горы, но я испугался, что снова посадят в яму. И Кала ушла одна.