В трясине, где гниет осока,
Где стонет выпь во мгле сырой,
Стоит избушка одиноко
С замшелой курьею ногой
Там, в паутине вековой,
Среди болотной мёртвой сини
Живет с нечёсаной главой
старуха мрачная, Ягиня .
Крестьяне, путники, дружины,
Услышав скрип ее избы,
Бросали всё, коней и торбы
сломя бежали сквозь кусты.
Обходят за версту болото,
Крестясь дрожащею рукой,
как будто чуя злое что то
За этой мерзкой личинОй.
Но как-то раз сквозь бурелом,
Оставив княжескую свиту,
Коня загнавший под седлом,
К порогу вышел князь Никита.
Его кружила топь три дня,
Туман укрыл лесную кромку.
"Пусти, хозяюшка, меня,
Дай обсушиться хоть соломку".
Скрипя суставами, карга
Впустила гостя к теплой печи.
кряхтя снуёт у очага,
Лишь тени пляшут, словно черти.
Он ждал отравы и волшбы,
Меч не снимал с ременной пряжки,
А ведьма лишь жуя грибы
всё стряпала ему лепёшки.
Всю ночь трещал в углу сверчок,
И разговор пошел неспешный.
"Скажи мне, бабушка-сморчок,
Зачем твой лик безумно страшный?
Зачем пугаешь люд честной?"
Она вздохнула у лучины:
"Так проще. Страшною ягОй
Я прячусь от любой причины.
Злой люд идет ко мне за злом -
За приворотным черным корнем.
Добряк же, осенясь крестом,
Мой горб сочтет клеймом позорным.
Чтоб добрый страхом был ведом
И не искал сюда дороги,
Я здесь устроила свой дом,
Хранящим гиблые чертоги".
До третьих петухов она
Водила речь о тайнах бора,
О том, как сводит мир с ума
Безумный шепот Чернобога.
Когда же витязь задремал,
Уткнувшись в жесткие ладони,
и долгожданный сон объял,
Уснувши как новорождённый
Раздался тихий звон, как лёд...
Упало рубище на доски,
И дева дивная встаёт,
Сняв вековечные обноски.
Исчез горбатый силуэт,
Расправив плечи молодые
в глазах сверкает лунный свет,
струятся волосы льняные
Румянец - клюква, бровь - вразлет,
Стан тонок, поступь лебедина.
Она склонилась и кладет
На лоб ладонь ему незримо.
Проснулся князь. Уже заря.
Парное молоко ждёт в кОрце.
И утро цвета янтаря
алеет в маленьком оконце
Никто не держит, путь открыт,
Конь ржёт призывно у порога.
А на щеке еще горит
След поцелуя молодого.
И князь уехал в отчий край,
Забыв про страхи и тревоги,
Хранил он этот странный рай
В своей душе среди дороги.