Аннотация: Как жаль, что я не змея...Может быть, тогда я бы смогла удержать Николая...
Маргарита Сафина
БУМАЖНЫЕ ЦВЕТЫ НА ДНЕ КАРТОННОЙ КОРОБКИ.
Вкус горьких яблок, смешанный с дождем,
Остался на слепых губах навечно.
Как мелко, бесполезно, шатко все,
Терять кого - то - так привычно...
Смеяться - как это легко,
В глаза чужого человека глядя...
И чувствовать, как что - то умерло...
Я наблюдаю за чужой рукой,
Ее касания не ощущая,
Я слушаю какой - то разговор,
Не слыша слов и суть не понимая...
А память в это время далеко -
По закоулкам старых снов гуляет...
Вкус горьких яблок, смешанный с дождем,
Мне о них напоминает...
Змеи...Мне все время снятся змеи...
Я боюсь их, я просыпаюсь c чувством омерзения от прикосновения их холодных скользких тел...
Мне кажется, если я не проснусь, они ужалят меня. Или задушат в своих крепких объятиях...
Когда -то так же крепко обнимал ты. Тогда мы были вместе, и ты еще любил меня...
По науке я называюсь "женщиной бальзаковского возраста" - той, которой за 40.
Обычно, к моим годам люди теряют ощущение, что они живут. Они как бы доживают: воспитывают внуков, начинают ходить по поликлиникам, ждут, когда придет пенсия...И начинают готовится к смерти.
А я - живая! Я не ощущаю своего возраста.
Не "заклиниваюсь" на своих проблемах и болячках.
Не люблю делиться ими с окружающими и принимать сочувствие
Могу влезть в какую - нибудь авантюру, сотворить глупость...
Например, уехать одна в дождливый осенний лес и бродить по мокрым листьям, вдыхая горький терпкий запах осени...
Я даже могу влюбиться! Влюбиться, как школьница, как девчонка, вызывая ужас и восхищение окружающих.
Это может быть всего - навсего мимолетная встреча, мелькнувший взгляд...А за всем этим вдруг наступает смятение, тревога, ожидание чуда и - тоска по тому, что могло бы быть...
И тогда сразу к груди приливает холод, становится печально и горько за несбывшееся. Вот он, твой мужчина, прошел мимо и даже не удостоил взглядом!..
Или, наоборот, посмотрел в твои глаза, окинул взглядом, улыбнулся...И сердце начинает таять в груди, и мечтается, как в юности, о чем - т о большом и красивом. И хочется задержать его, остановить, увести с собой, укрыться с ним от невзгод...
И наплевать на чье - то мнение, осуждающие слова и ненавидящие взгляды. К несчастью, они не умеют этого чувствовать, и им не понять меня. Не понять меня, не понять той радости, которая охватывает меня, когда я влюблена, не понять моего счастья оттого, что рядом со мной - мой любимый человек.
Замужние женщины, замордованные своими домашними делами, проблемами с детьми - двоечниками и пьющими или гуляющими мужьями, как правило, мне удивляются:
-Дура ты, Анька! Вечно приключений ищешь на свою голову! Жила бы себе в свое удовольствие - тихо, мирно...Сыновей, вон, родила, нормальных, хозяйственных, женила - слава Богу...Живи, в свое удовольствие, да радуйся! Так нет, у нее все любовь на уме...В твоем - то возрасте..."
Одинокие женщины завидуют и ждут своих женихов.
Сидят на печке, смотрят в окно и ждут принцев. На белой лошади и в белой панамке...
А познакомишь их с кем - нибудь - то пьет, то мало зарабатывает, то без машины... Вообщем, чтобы - идеальный и голубых кровей, с дачей на Канарах и мешком "зеленых".Угоди - ка на них, с ихними - то запросами!
Я, конечно, тоже не на помойке роюсь...И по ресторанам и дискотекам не хожу, тоже не имею возможности ездить на юга и в санатории...Но как - то у меня проблем с кавалерами никогда не возникало. Внимание - оно есть везде - стоит только снизойти до того, чтобы его заметить.
Но ведь хочется чего - нибудь такого...
Мужчины на работе для меня - вообще не мужчины. Служебные романы не для меня , и они вообще не задевают, не нужны они мне - хоть начальники, хоть с машинами...
Любовь к женатому мужчине я уже проходила. Это банально и глупо. Когда он разрывается между двумя женщинами, у женщин
возникает масса проблем, без которых гораздо интереснее и приятнее жить. Да и не по возрасту это уже.
Уводить его из семьи - не хочу брать греха на душу. Я сама наплакалась, когда от меня уходил муж. А уж дети мои как горевали - не приведи Господь!..А когда выросли, и завели свои семьи - только тогда им и полегчало - сами стали мужьями.
“Прынца" я не ищу, хотя было бы неплохо, конечно...Но для этого, как минимум, надо иметь хоть что - то, на что "прынцы" обратят внимание: либо внешность, либо деньги...
Я же - самая обыкновенная женщина. Правда, фигурой и внешностью Бог не обидел, и тело еще - ничего...Вообщем, мужикам нравлюсь. Да только серьезных среди них - мало...
Мужики - они вообще люди особенные. Это совершенно другая нация, отличная от нас, женщин. Прямо возьми гороскоп - и вот они, как на ладошке! / Но попробуй только сказать им об этом - они не верят ни в какие гороскопы, и ничего не станут слушать/.
Есть такие, которые будут читать стихи, вздыхать и лить слезы, глядя на тебя преданными собачьими глазами...Ради тебя они готовы бросить дом, семью, работу - все что скажешь. Только от них со временем начинаешь скрываться и прятаться.
Другие заумные какие - то, как у Шукшина - все вечный двига -тель изобретают, хотят осчастливить все человечество. Полюбить одну - единственную женщину и сделать ее счастливой - слишком мелкая и неинтересная для них задача.
Нередко встречаются просто диктаторы своей воли, не терпящие никаких возражений. Попробуй настоять на своей точке зрения, и ты его больше никогда не увидишь.
Ревнивые мужчины - вообще особая статья. Тут и говорить ниче -го не надо - лучше сразу бежать, сломя голову.
Упрямцы, для которых не существует никаких уговоров и убеж -дений, кроме собственной упертости. Милые, добрые, ласковые, но
самоуверенные и недоверчивые, взрывающиеся по любым мелочам...
Не дай Бог, если мужчина - вечный холостяк, проживший всю жизнь с любимой мамочкой! Они все меряют ее мерками, опери -руют ее понятиями, говорят ее словами...И это тот случай, когда ночная кукушка никогда не перекукует дневную.
Бедные мужчины после смерти мамы обречены на горькое одино -чество, потому что рядом с ней меркнут все женщины бывшего Советского Союза!
Они не годятся ей даже в подметки: и белье не так чисто стирают, и готовят не так вкусно, и не так экономно живут, и внешность у них не как у киноактрисы ...
Несчастны женщины, которым достаются такие мужчины!
Разведеный мужчина - тоже, вроде бы, не подарок. Или жена выгнала, или сам сбежал.
Первый, как правило, дружит со своей прежней семьей, она - хоть он на нее и в обиде - не сходит с пьедестала, на который он ее в свое время возвел. Такой вряд ли женится, чтобы не расстраивать свою бывшую жену. Мне кажется, он всегда мечтает вернуться назад, а все остальное у него - просто запасной вариант, чтобы не остаться в одиночестве, если не примут обратно.
Тот, который сбежал сам, научившись стирать и готовить, может обходиться и без такой нагрузки, как женщина в доме. Своим временным подружкам он, как правило, ничего не обещает и живет в свое удовольствие.
Замечательный вариант предложил А.Миронов в одном из кинофильмов, что надо жениться на сироте! А уж если ты выйдешь замуж за сироту...Свекровь не будет следить за каждым твоим шагом и учить как надо ходить и как надо разговаривать, а свекр не будет по - свойски хлопать тебя по заднице, его сестры не будут ревновать тебя, а братья - ставить в пример своим женам, вызывая у них очередной приступ злости.
Идеальный случай, конечно, вдовец.
Но где найти столько жен, которых надо уморить, чтобы осчастливить всех одиноких женщин?..
Вот поэтому и не всегда получается то, просишь у Судьбы и у Бога. Видимо, когда ты хочешь, чтобы они подарили тебе любимого мужчину - такого, как хочешь - надо называть конкретные достоинства, как в песне: чтоб не пил, не курил, всю зарплату приносил...Вплоть до цвета волос и разреза глаз! А когда к этому вопросу относишься несерьезно, и попадается тебе только то, что попадается и не всегда то, что нужно.
Правда, это "не то, что нужно" можно было бы изменить, исправить, перевоспитать...С помощью времени, силы, денег, здоровья, а главное - любви.
Но не слишком ли это большая плата, если результат, в принципе, может быть непредсказуем! Вот научишь его пользоваться носовым платком, держать в руках вилку, завязывать галстук, а он сделает финт ушами - и сбежит к другой. В галстуке, при носовом платке и с еще с твоей же вилкой в руке!..
При всей авантюрности своей натуры я всегда достаточно настороженно относилась - как бы это помягче выразиться - к нестандартным мужчинам.
Но однажды - не знаю, на беду свою или на счастье - я встретила именно такого.
Потерпев очередное поражение в споре с моим шефом о том, кто должен работать в выходные дни на улице Баумана - центральной улице нашего города, где наше госучреждение проводило очередную тусовку "Для тех, кому за..." - я уныло плелась по пустынной полутемной улице Горького и перебирала в уме причины, которые я должна была привести ему в качестве аргумента, чтобы отказаться от увлекательного мероприятия, на которое сбегались со всего города мужчины достаточно преклоннных лет, убеленные сединами, с ненанурально - белыми зубами, а то и просто - потасканные "Плейбои", и молоденькие девчонки, мечтающие найти среди них своего "папика".
Таким, как я женщинам среднего возраста, там вообще ничего не светило, и мне было даже как - то неудобно видеть их ожидающие глаза и выражения безнадежности на лицах. Мне становилось тоскливо на этих вечеринках, и жизнь становилась не в радость. Объяснить это своему начальнику я не сумела...
Около Дома Кекина, спрятавшись от пронизывающего осеннего ветра, жалась к двери магазина чумазая девчушка лет шести. В руках она держала несколько астр невероятно ярко - желтого, даже какого - то ядовито - мерзкого цвета.
- Купите, а? - протянула она мне покрасневшую ручонку с редким букетиком цветов.- Купите, тетя, они красивые. Они такие же, как вы, - неуклюже польстила она мне.
-Сколько?
-Десять...Нет, пять рублей, - прошептала она посиневшими губенками, опустив голову вниз.
-Ну, десять, так десять Давай. Давно мне никто таких красивых цветов не дарил - подарю себе сама ...
-Спасибо, тетя! Я булку куплю. А то мамка ругаться будет...- благодарно улыбнулась она мне засветившимися глазками и, не обращая внимания на визжащие тормозами машины, буквально перелетела на другую сторону улицы.
В это время двери магазина разпахнулись, и из них, громко гогоча, выбежала толпа молодых людей, чуть не выбив из рук мой вызывающего цвета букет.
-Ой, девушка, извините...
Следом за ними из дверей магазина буквально вывалился достаточно прилично одетый, но пьяный вхлам мужчина.
Всю дорогу он шел впереди меня и спорил с невидимым собеседником, которого он небрежно звал Андрюхой, в то же время вежливо обращаясь к себе по имени Николай Иванович.
Разговор, свидетельницей которого я неожиданно стала, похоже, накалился, потому что в какой - то момент Николай Иванович вдруг останавливается, поворачивается вправо, замахиваясь рукой, громко, почти басом, кричит в темноту: "Да поше - ел ты!...". Потом поворачивается в противоположную сторону и важным тоном, с чувством собственного достоинства, подбоченясь, отвечает: "А не хочу!".
Заинтересовавшись бесплатным представлением, я плетусь сзади, боясь пропустить продолжение истории.
Мои ожидания меня не обманули. Неожиданно откуда - то из подворотни выныривает женская тень, неуверенной походкой приближается к мужику и хватает его за рукав:
-Слышь, мужик, дай два рубля, а? На пиво не хватает...А то пошли с нами!
-Щас! - пошарив по карманам, Николай Иванович, выгребает всю мелочь и щедро ссыпает в протянутую руку. - Это от нас с Андрюхой...Только мы никуда не пойдем, мы - домой...
-Придурок! - женщина испуганно шарахается в сторону, увидев его бессмысленную пьяную улыбку.
-Во, ненормальная! - возмущенно икает благодетель. - Мужиков не видела, что ли, овца клонированная...- и, безнадежно махнув рукой, двинулся дальше, продолжая бормотать на ходу:
-Вот, моя Мария все говорила мне, что пить надо меньше. Андрюха говорит - пить надо больше. Значит, пить - то все равно - надо!..Потому что мужик - не кактус, он пить хочет...А она не понимает...Женщина потому что! Взяла и ушла: Николай, я устала с тобой...Я хочу жить по - человечески, а ты живи, как знаешь. Вот и живу теперь...
Окончив свою монолог тяжелым вздохом, мужик резко поворачивается назад и почти натыкается на меня.
-Хо!..Чего на самой дороге стоишь - хочешь, чтобы зашиб насмерть? А чего так смотришь - пьяного не видела, что ли?..Ну, выпил, ну, праздник сегодня...А ты не осуждай!
-Да мне вообще все равно...
-А вот это - неправильно. Не должно быть” все равно”...Слушай, а ты красивая какая...
-Это просто вы много выпили!
-Не - е - т... Красивая. Ты виденье, что ли?
-Не виденье.
-Нет, виденье, - упрямо повторяет он. - Ангел.
-Слушайте, вы...Идите себе спокойно домой. Вас уже давно жена ждет.
-А мне не к кому идти. Нет у меня жены. Можно, я с тобой пойду? Ладно?
-Это еще зачем? У меня дома муж, дети...
-Нет у тебя мужа.
-Это еще почему?! - возмущаюсь я его самоуверенностью.
-Глаза у тебя такие...- чувствуется, что он ищет и не может найти слова. - Ну, одинокие. Ты мужчину ищешь.
-Слушайте, оставьте меня в покое, наконец! - перехожу я на другую сторону. Грустно вздохнув, мужчина плетется сзади и бурчит на ходу:
-Слушай, ты меня не бойся...Я пьяный не всегда - только сегодня. А ты одинокая давно. Поздно уже на улице - провожу я тебя. А разговаривать завтра будем. Ладно?
-Да что вы привязались - то ко мне, господи! Не хочу я идти с вами...
-Пойдем - пойдем, не бойся, я не маньяк... Я и не бомж, и не алкаш, не думай - продолжал он на ходу. - Мне просто очень плохо одному. Да, ладно, ерунда все это...Жена вот меня бросила.- продолжал он изливаться мне на ходу. - Из - за пьянки...Да и не жалею уж я теперь. Привык...А вообще, не такой уж я плохой...Я все умею делать. Когда выпью - не хулиганю...Болезнь у меня такая - пьянка называется. Ты не врач?
-Нет.
-Жалко. А то бы вылечила. Да я и сам уже хочу - надоело все. Иногда неделями не просыхаю...Нормы не знаю - все время выпить хочется. А потом так болею...Ладно еще начальник - а то бы выперли давным - давно. Сегодня вечер был - повеселился...Теперь перед тобой стыдно...
-Да ладно вам!...Вы меня видите в первый и последний раз...
-В первый - да, но не в последний, - протянул он.
-Слушайте, чего вы навязались на мою голову, а? Идете - и идите себе...
-Я и иду...Как увидел тебя, так сразу и протрезвел...Ты мне во сне снилась, потому что ты - мой ангел...
-О, господи...
-Не повторяй имя господа всуе. Да, я встретил тебя, и это судьба. И неважно, пьяный я сегодня или нет...А ты...
-Слушайте, - перебиваю я его, наконец, - почему вы мне все время “тыкаете”?
-Да ладно тебе важничать...Не такая уж ты и старая, чтобы на “вы” да по имени - отчеству...Может, мы с тобой в детстве вместе играли...
-Я с пьяницами не играю!
-Ну, ясно, в детстве - то я не пил...Слушай, а почему ты все время грубишь мне? Я что, тебе не нравлюсь?
Я впервые внимательно окинула своего спутника взглядом. Вполне приличный пиджак, выглаженные брюки, начищенные ботинки...И чего я в него въелась?...- Да нет, ничего, вроде...
-Надо быть доброй к людям. Желать им добра. Тогда и тебе хорошо будет. Когда хочешь другим людям добра, оно расходится от человека, как круги по воде.
Человек, желающий другим добра, попадает в особые потоки благости и успеха, - продолжал он вдохновенно.
Глядя на него в эту минуту, ни за что нельзя было бы подумать, что буквально полчаса назад этот человек был почти в невменяемом состоянии. Я начала чувствовать к нему необъяснимую симпатию. Мне совсем не захотелось с ним расставаться. "Господи, - подумала я. - Только его мне и не хватало!..." А может, действительно, его только мне и не хватало...
-Вдыхая воздух, говорят восточные мудрецы, ты вдыхаешь вечность. А выдыхая его, ты растворяешься в этой вечности...
Есть такой неписаный закон: надо вдохнуть всей грудью, задержать дыхание, и мысленно, в полном спокойствии сказать: "Желаю миру - мира, людям - счастья, здоровья - страждущим. И слова те - от души."
-Ну, вы - философ...
-Наверное. Покойная Фаина Георгиевна Раневская говорила:
"Есть люди, в которых живет Бог, есть люди, в которых живет дьявол, есть такие, в которых живут только глисты". Во мне живет философ.
-Вы уже мне всю голову заморочили...Я даже забыла о том, что мне нужно домой!
-И правильно! Если ты хочешь в жизни перемен к лучшему, не сиди дома, сложа ручки. И не жди, что судьба приподнесет тебе подарок. Сама постарайся измениться к лучшему. Сама делай что - нибудь...
-Например, вместо того, чтобы идти домой, надо бродить с вами по улицам...
-А почему бы и нет...Тебе же со мной интересно. К тому же, наша встреча - я уже повторяюсь - это судьба.
Бывает, конечно, и так, что не складывается что - то в судьбе, не дается в руки. Тогда надо найти в себе мужество и силы, чтобы свернуть в сторону и отказаться от своего желания, иначе ненужное упорство может просто завести в несчастье, из которого потом трудно будет найти выход...
-Слушайте, а чего это вы меня все жизни учите?
-Не учу - ты сама все знаешь, сама умная. Только от меня все сбежать хочешь...Не получится, ведь.
-Похоже, что не получится...
Действительно, сбежать не получилось. А получилось жить вместе.
Был замечательный январский день, когда я впервые за много лет решила отпраздновать свой день рождения.
Подруг у меня почти не было. Я извела их, как класс, после того, как одна из них самая близкая, с которой был съеден не один пуд соли, сбежала с кандидатом в мои мужья прямо накануне свадьбы.
С тех пор, мне кажется, прошла целая вечность. Многое в этой истории забылось, многое простилось, но я до сих пор уверена, что нет врага более, нежели твоя подруга.
Следуя общеизвестному правилу, что природа не терпит пустоты, отсутствие задушевных подруг среди женщин я компенсировала наличием "подруг" мужского пола - сослуживцев, бывших одноклассников или просто знакомых.
На них, большей частью, всегда можно было положиться, решить с их помощью свои многочисленные проблемы и, наконец, просто поболтать, попить пиво...
С некоторыми из них за годы знакомства установились настолько "подружеские" отношения, что их не смогли порвать даже их жены и любимые женщины. Они терпеливо принимали по телефону мои "телефонограммы" для своих благоверных, звали их к телефону в любое время суток, если в этом возникала необходимость, и отпускали их со мной пообщаться, твердо зная, что я не претендую на теплое место рядом с ними.
Конечно, просто приятельские отношения между мужчиной и женщиной продолжаться вечно не могли, и в один прекрасный момент кто - нибудь из моих "подружек" пытался перевести наши отношения в другую плоскость - в горизонтальную.
Все это было и заманчиво, и привлекательно, но в силу каких - то своих моральных принципов меня этот вариант, мягко говоря, не устраивал. И поскольку прав на обладание этими мужчинами я не имела - да и не хотела иметь, как правило, - приходилось приводить их в чувство различными средствами, которые почти всегда действовали безотказно. От примитивного " мне надо идти " до
газового баллончика - для особо ретивых
Обиды на меня со временем проходили, и между враждующими территориями устанавливались ровные доверительные отношения. То, что мне, собственно говоря, и было мне нужно...
Мы по - прежнему созванивались, встречались - и мирно расстава - лись, целомудренно поцеловав друг друга в щечку.
Среди них для меня не существовало мужчин - наверное, потому, что среди них я не видела МОЕГО МУЖЧИНУ, которому суждено было стать моим единственным...
А для моего единственного мужчины я стала змеей...
И теперь я боюсь засыпать.
Стоит мне только закрыть глаза, как я начинаю слышать легкое шипение и видеть быстрые, гладко - блестящие, скользкие тела, бесшумно приближающиеся ко мне.
Я боюсь спать, потому что во сне я начинаю отбиваться от них, отбрасывать от себя, но вслед за ними ко мне ползут другие...
Я бью и топчу их ногами, режу их, неизвестно откуда взявшимся ножом, но каждый растоптанный или отрезанный кусочек оживает и становится новой змеей...
Я кричу, просыпаюсь в слезах в кромешной темноте...Тебя нет рядом...
Я лежу с раскрытыми глазами и боюсь уснуть. Тебя нет рядом...
А тогда, в мой день рождения, мы были вместе.
Гости - мои приятельницы с мужьями и мои приятели с женами - еще не знали о произошедших в моей жизни изменениях, поэтому недоуменно переглядывались и пожимали плечами, рассматривая незнакомого мужчину, по - хозяйски расположившегося рядом со мной во главе стола. Судя по выражениям их лиц и едким ухмылкам, мой лысый Коля, еле достающий мне до плеча, не вызвал у них особого восторга.
Одна из приятельниц, выбрав момент, наклонилась к моему уху и ядовито прошептала:
-Где ты подобрала этого замухрышку?
-Это - Коля. Мой муж.
-?!!
-Да, я замуж вышла. А что?
-И ничего никому не сказала!
-Не в первый же раз - пора бы и привыкнуть. ..
В разгар веселья одна из приятельниц - худенькая женщина с крысиным личиком и невероятным декольте на кроваво - красного цвета платье, подперев голову мосластым кулачком пьяно - удрученно сказала:
-Я ни одному ее мужчине не нравилась...
-Да и мне не нравишься, - ответил скромно молчавший весь вечер Коля.
Вспыхнув до корней волос и бросив ненавидящий взгляд на Николая, подруга - неудачница юркнула в прихожую.
-Коль, ну что ты? Зачем обидел - то? - бросила я ему на ходу, выскочив из - за стола вслед за разозлившейся гостьей в прихожую, а ее - и след простыл!
-А чего привязалась? - ответил мне он, когда я вернулась.- Начала вопросы какие - то задавать о наших отношениях, рассказывать истории из твоей прежней жизни...Мне все это совершенно не интересно! То, что мне нужно было знать, я уже знаю, а остальное - не ее дело. Да и не мое. Все, что было, было до меня...
В комнате наступила напряженная тишина - это мои гости заинтересованно начали прислушивались к нашей беседе.
-Ну, ладно, тогда все нормально. А вы чего примолкли, - обратилась я к гостям. - Забыли, что сегодня в мою честь должны петь дифирамбы?
-Да, чего - то мы запаздываем...- протянул Виктор - мой сосед, “Золотых дел мастер”, как зову его я, ювелир от Бога. - Давайте, поднимем бокалы...А то чего они валяются! - разогнал он тишину, и веселье вспыхнуло с новой силой.
В центре внимания моментально оказался балагур и хохмач Ванька Жуков, здоровый рыжий детина, совершенно не похожий на несчастного чеховского мальчика. Прерываемый хохотом гостей, он упрямо пытался досказать историю, происшедшую будто бы нынешним летом, будто бы с его соседом, будто бы на даче.
-Вот просыпается он, значит, под утро. В башке - звон, качели, туман...Вообщем, ничего не помнит!
Поворачивает голову - господи! - рядом с ним. На кровати. Положив голову ему на руку. Спит!.. САМАЯ. СТРАШНАЯ. ЖЕНЩИНА. НА ЗЕМЛЕ!
И ти-и-хо - ти-и-хо. Чтобы ее не побеспокоить и не разбудить...ОН!
ОТ-ГРЫ-ЗАЕТ! СЕБЕ! РУКУ!
Взвизгнув от хохота, повалилась на стол его соседка. Другая, зажав одной рукой живот, другой - утирала слезы, которые градом текли по ее щекам. Мужики гоготали, как ненормальные, а Ванька - как ни в чем не бывало - продолжал свое повествование.
-А я - то, напоролся как - то в пятницу на работе. Домой пришел - на автопилоте. Ну, все помню: как кошке пинка дал, как сын затрещину заработал, как жену за задницу ущипнул...А дальше - как умер!
Утром просыпаюсь - руки трясуться, как у паратитика. Стал рубашку расстегивать - ночью - то снять забыл - оторвал пуговицу.
Дернул за ручку двери - оторвал ручку...
В ТУАЛЕТ СТАЛО СТРАШНО ИДТИ - как бы СЕБЯ не повредить!
И громко сказал, прерывая очередной взрыв хохота:
-Ну, что, за именинницу! За нашу Анечку!
-Ань, - окружили меня мои женщины на кухне. - Чего уж ты молчала - то? Мы бы хоть поздравили тебя.
-Так не поздно еще - поздравляйте.
-Аньк, а где ты нашла такого классного мужика, - спросила Инна. - Если бы не ты, я ему давно состроила бы глазки...
-Лы-ысенький, маненький - суксуальный наверное... - протянула Ольга.
-Мне хватает.- оборвала я ее.
-А он - кто? - не осталась в стороне Марина.- А он - разведеный?
-Разведеный. Директор он одной конторы - строят там чего - то, крыши какие - то.
-А дети у него есть? Не пьет? А вы официально женаты? - посыпались вопросы, как из рога изобилия.
-Все было, и все есть..Ну, хватит перемывать ему косточки! Взяли ложки - тарелки - и в комнату! А - то наши мужики, наверное, уже скисли без нас.
-Да ну их...
-Нет уж, гулять - так гулять! День рождения, он - не каждый день бывает. Я уже и потанцевать хочу...
Мужчины без нас не скучали. Они курили на лестничной площадке и... сплетничали. Прилично набравшись, они делились своими семейными обидами.
-Знаете, - грустно вздохнув, вещал Инкин Федор, - я почти всегда чувствую себя собакой. Устаю, как собака, нажираюсь, как собака. Домой прихожу - злой, как собака. Лаю на всех, кидаюсь...
А с Инкой поцапаешься и как скромное дерево у подъезда, около которого задирают ноги все пробегающие мимо собаки...
-Жизнь - она всяко поворачивается...Моя Марина, порой, так достанет, что думаю: на хрена я женился? Носки я и сам постираю, пока дождусь от нее милости.
-Моя так наложит в душу, что кажется, будто изо рта пахнет - вдруг выдал "интеллигентно прислонитый к теплой стенке" Ольгин Женька.
-Ах вы, сиротинушки наши...Распустили сопли - пожалеть - то вас некому...- всплеснула я руками, предотвращая ожидаемую грозу после таких откровений. - Только вдова точно знает, что делает ее муж . А вы, значит, плюшками балуетесь - наши кости моете...Хороши, мужички...
Застигнутым врасплох в самый неподходящий момент мужчинам стало до жути неудобно. А я продолжала свой бенефис:
--
Вы бы поосторожнее с острыми предметами! Ишь, слюни - то
распустили...Замерзнут - порежетесь!
Значит,жены у вас некудышные! А вы у нас - золотые, бриллиантовые...Бесценные!.. Бессовестные, марш в комнату! Пельмени остынут...
Мир между партией женщин и партией мужчин был чисто внешне восстановлен. Но я не завидовала мужчинам, которым еще придется возвращаться домой...Избиения младенцев не избежать!..
У нас с Николаем, казалось, все было нормально. Как нормально может быть у людей, привыкших жить отличной друг от друга жизнью, людей с разными интересами.
Непохожими привычками, кругом общения и отношением к жизни. Людей, привыкших к определенной свободе.
Он, наверное, любил меня по - своему. Или просто воспринимал как данность. Потому что слова “люблю” я не слышала от него никогда...
Иногда он словно “уплывал” куда - то. Он словно медитировал. Тогда я слышала его безразличный голос, отсутствующие глаза..., Его дела и интересы не всегда пересекались с моими, но я ни в коем случае не хотела вторгаться в его жизнь, если видела, что он не хочет этого. И тогда мне начинало казаться, что я стою в огромной очереди, и она подойдет, если у него не найдется других, более важных, чем я - дел.
Я не угрожала его личной свободе, не хотела, а вернее - боялась привязывать его к себе, потому что это очень большая ответственность, когда кого - то приручаешь, а это могло создать нам обоим проблемы. В первую очередь, ему, потому что он безумно боялся потерять свою свободу и “право наций на самоопределение”.
И вот однажды мы поссорились, и ты сказал мне: "Змея!".
А после этого ко мне стали приползать ночами змеи... Они снились мне каждую ночь...А может быть, это просто потому , что я родилась в год Змеи?..
Когда ты был рядом, мне не снились такие страшные сны. Я была счастлива, и мне снились только добрые и счастливые сны. Мы всегда были вместе и почти никогда не расставались...
Однажды в теплый майский день мы выбрались на дачу. Посадками мы не занимались - нам хватало того, что там росло, можно сказать, само по себе. Мы ездили туда лентяйничать.
Но в этот раз цели поездки были вполне конкретными - у Коли появилась задумка поменять забор.
Пока я нежилась на солнышке, он измерил забор и начал производить какие - то, известные только ему, расчеты.
Недели через две он поехал с приятелем устанавливать забор, но что - то у него не заладилось, и он вернулся сильно удрученный: что - то бормотал, пожимал плечами, вертел головой и без конца хватал ручку и начинал что - то считать.
На мой вопрос, что случилось, всегда спокойный и невозмутимый муж, прикрикнул на меня и заставил замолчать. Это стало для меня такой неожиданностью, что я и не нашлась, что ответить. Молча повернулась и ушла на кухню...
Через некоторое время он пришел следом за мной с виноватым видом, ткнулся носом мне в шею и сказал непривычное для него “прости”. Я вздохнула и спросила:
- Ну что с тобой? У тебя проблемы?
-Ань...У меня, наверное, белая горячка. Или я сошел с ума...
-Ничего не понимаю...Это что, новый способ охмурения женщин?
-Анька, я не могу поставить забор.
-Вот тебе раз! Это еще почему?
-Он - лишний.
-То есть как это "лишний"? Ты же сам сказал...
-Я сделал забор длиной сорок метров. Поделим его на секции шириной четыре метра. Получается десять секций, так?
-Сорок делим на четыре получается десять. Ма-ла-дец!
-Не издевайся, пожалуйста! Потому что две секции остаются лишние.
-Ну, значит, ты сделал двенадцать...
-Десять! Я уже всю башку свернул! Соседей заставил перемерить...Забор - сорок метров, десять секций по четыре- метра...А две - все равно лишние...
-Как же так, Коля?
-Не знаю, - удрученно повел он головой в сторону.- Ни-че-го не понимаю...
И в этот момент меня вдруг озаряет мысль...Мне становится стыдно перед Николаем, меня разбирает смех и я боюсь признаться в своей вине.
-Коль, а, Коль, а ты чем измерял?
-Садовой рулеткой. - пожимает он плечами.- А что? В ней 50 метров - очень удобно...
-Коль...Ты, это... Только не волнуйся...Не расстраивайся...И меня сразу не убивай, ладно? Коль, это я виновата...
-Не пойму я тебя, чего ты бормочешь...
-Коленька, спокойно...Сейчас я все расскажу. Понимаешь, дело в том...Вообщем, в рулетке не 50 метров.
-То есть как? Там же написано...
-Коль, ну, это как про забор - написано одно, а за забором - дрова...
-Ничего не понимаю! Какие еще дрова?
-Коленька, послушай меня...Один раз я опрокинула на рулетку банку с краской...И залила кусочек...Потом вырезала его. А конце ленты сшила...
-Анька, я тебя - точно - убъю...
-Коль, но это было так давно, что я уже сто раз забыла...Ну,дай я тебя поцелую...
-Боже мой, а как я мучился...Я думал уже, что с ума сошел...
Ладно, живи. Целуй, давай, швея - мотористка!
От воспоминаний, которые как дети, грустно теснятся печальной толпой вокруг, глаза набухают от слез, и плачет и стонет душа, не находя себе покоя ни в этом, ни в другом мире...
Неправда, что душевная боль проходит со временем. Она просто становится хронической, и затихает только на время, чтобы выплеснуться в самый неподходящий момент...
Внутри - пустота и бездонная пропасть, которую не заполнить ничем и никогда.
Мне снятся змеи...Если змея во сне нападает и жалит, она олицетворяет собой какую - то ненависть, что - то страшное, злое...
Значит, я приносила тебе зло?..Но ведь я не сделала тебе ничего плохого, я ни разу не обидела тебя даже словом...Я просто любила тебя так, как умела, и мне казалось тогда, что и для тебя я была любимой женщиной...
Я была счастлива с тобой своей любовью, и ни о чем сейчас не жалею.
Ты был моим единственным мужчиной...
И если бы можно было вернуться в прошлое, я ничего не стала бы в нем менять - я бы прожила его точно так же...
И даже, если бы я снова вернулась в прошлое, я снова не простила бы тебя.
Потому что ты предал не только меня - ты предал нашего больного ребенка...
Будучи женщиной бальзаковского возраста и уже бабушкой в первом поколении, я никак не рассчитывала на то, что у моих сыновей будет маленькая сестренка Наташка...
Она родилась через два года...
Я всегда хотела девочку, но у меня все время рождались пацаны, поэтому когда врач сказал мне, что я стану мамой, радости моей не было границ.
Николай, можно сказать, обезумел от счастья. Он скакал по дому, носил меня на руках, бесконечно целовал и радовался, как ребенок, новой игрушке.
Мы не ходили к врачам, не интересовались, мальчик у нас родится или девочка. Самое главное для нас было, что это - НАШ ребенок.
Мы терпеливо ждали чуда, которое называется “наш ребенок”, придумывали для него имена, мечтали о том, на кого он будет похож...
-Анечка, милая, разве мог я в своем преклонном возрасте мечтать о том, то у меня еще будет малыш?..Господи, радость - то какая...
Я же говорил, что ты мой ангел...Ты принесла мне счастье...
Ни о чем не волнуйся, все будет нормально...Только береги себя, ладно? А обо всем остальном я позабочусь.
Я совсем брошу пить...Веришь мне? Буду сидеть с вами дома, варить каши, стирать пеленки...Мы так замечательно заживем с нашим маленьким...
Я знаю, это будет маленькая Анька - такая же красавица, как ее мама.
-Нет, это будет маленький Коленька...
-Пусть будут Анька и Коленька!
-Ты с ума сошел! Я уже забыла, что такое - маленькие дети...
-Вот и вспомним вместе.
А потом родилась наша Наташка. С болезнью Дауна.
Я корю себя до сих пор, что так легкомысленно отнеслась к ее появлению на свет, что пренебрегла мнением врачей и отказалась в свое время от генетической консультации.
О том, что она больна, в роддоме мне сказали не сразу.
Девочка родилась слабенькой, не дышала, потому что пуповина опутала ее горло, вместо плача было слышно только слабое попискивание. К тому же, у меня не было молока, поэтому в первые дни ее ко мне не приносили. Каждое утро приходил педиатр и успокаивал рожениц: “Мамочки, у вас все нормально...”
А потом он пригласил меня на беседу и без всяких предисловий предложил отказаться от ребенка, потому что она родилась умственно отсталой.
Ошеломленная этими словами, я долго не могла понять его рассказа о 21-й паре хромосом, в которой вместо двух имеются три хромосомы, о том, что такое часто бывает у женщин после 40 лет. Что такое заболевание выявляется, как правило, с частотой 1 на 700 новорожденных, и мне, в данном случае, очень не повезло. К тому же, у девочки был врожденный порок сердца, желудочно - кишечного тракта и других органов, и врач не могла дать благоприятного прогноза на будущее...
-Нет, нет, нет! - закричала я вне себя. - Этого не может быть!
Тогда врач попросила медсестру принести мою малышку...
Маленький белый кулечек, который я наконец - то увидела, тихо посапывал и недовольно морщил бровки.
Аккуратно развернув на столике сверток, врач подозвала меня к себе.
Девочка начала крутить головкой, морщить лобик, и вдруг горько - горько заплакала, словно догадываясь о своем несчастье.
-Вот, посмотрите, - тихо сказал врач, показав мне детскую ладошку, которая, казалось, ничем не отличалась от ладошек других малышей - какие у нее маленькие пальчики - словно обрубленные. Искривленный короткий мизинчик. А на ладошке - поперечная складка, которой нет у других детей...
Посмотрите на головку, - продолжал он. - Она очень маленькая, непропорциональная и необычной формы. Брахицефалической. Глазки восточного типа - раскосые. Широкий носик, деформированные ушные раковины...
Сомнений никаких нет - у нее синдром Дауна. К сожалению, - закончил он со вздохом.
-Доктор, но как же так? Что же мне теперь делать?..Может, нужны какие - нибудь лекарства? - зная безнадежность своих вопросов, спросила я.
-Лекарства никакие не нужны. Это не болезнь - это набор признаков. Но это еще не самое страшное - она серьезно больна. В домашних условиях она может просто не выжить...
Трудно сейчас предположить, что ждет ее впереди...
Для вас это очень тяжелый крест, если вы заберете ребенка домой. Даже молодым бывает трудно в такой ситуации, а у вас возникнет еще больше проблем.
Девочка очень больна - повторила она задумчиво.- Никто не знает, сколько она проживет со своими болячками - год, десять, двадцать...
Я вам очень сочувствую, но невозможно ничего сделать...
-Но как я могу отказаться от своего ребенка? Ведь я люблю его - словно извиняясь, ответила я. - И как он будет жить без мамы?
-Он будет жить в интернате. Там хороший уход, работают добрые люди - врачи, педагоги...Пока вы будете навещать его...А когда он вырастет, станет совершенолетним - будет видно..
-Господи, где, в чем я виновата...За что мне такое?!
-Успокойтесь, пожалуйста. Вы не виноваты ни в чем. У вас ведь это не первый ребенок?
-Нет, что вы! У меня еще двое мальчиков, уже взрослые, - с гордостью ответила я.- И вообще, я уже бабушка...
-Ну вот, видите...Вы не при чем. Это природа так распорядилась.
-Но как я скажу об этом своим близким, мужу?
-Я думаю, они вас не осудят. Лично вашей вины в рождении больного ребенка нет. Взять его домой вы не сможете, потому что за ним нужен особый уход, который вы вряд ли сможете обеспечить...Поверьте, в интернате, с такими же детьми, как она, вашей девочке будет нисколько не хуже, чем с вами. Детишкам там нравится, с ними занимаются, играют...Они там учатся ухаживать за собой, общаться друг с другом, получают трудовые навыки...
-Не знаю...Я должна все - таки посоветоваться...
-Я не тороплю вас. Но если вы все - таки надумаете забрать ребенка домой, сначала подумайте хорошо.
На ватных ногах я вышла из кабинета врача. Подошла к окну и молча прислонилась к холодному стеклу, чтобы остудить голову...
Господи, мы так мечтали о девочке, о нашей Наташке, давным - давно придумали ей такое красивое имя - Наташа - близкая, родная...
Но, к сожалению, это имя не принесло счастья, которого мы все так долго ждали...
Конечно, врач прав. С таким ребенком, как она, нам с Колей будет нелегко...Бросить работу я не смогу - до пенсии еще минимум лет десять - пятнадцать - все - таки государева служба! Да и стаж тоже терять не хочется...Кто знает, как еще в жизни сложится...
Конечно, я не одна - рядом Николай, но мало ли что может случиться, не дай - то Бог...
Просто не знаю, как быть...Неужели, действительно, все так безнадежно?..Господи, прости меня за такие слова, ты жесток. За что, за чьи грехи должна мучиться моя малышка - такая маленькая, беззащитная... Лучше бы ты не дал ей появиться на свет, Господи!..
Сегодня вечером, когда ко мне с бесконечными пакетами и баночками прибежал после работы сияющий Николай, врачи разрешили мне выйти к нему в вестибюль.
Увидев меня, он как - то растерялся, засуетился, почти на цыпочках подошел, бережно обнял и выдохнул в ухо: "Анечка, миленькая моя...Какая же ты стала худенькая..."
-Коля, нам надо с тобой серьезно поговорить...
-Что?! Что случилось? С малышкой что - нибудь? - встревоженно посмотрел он на меня.- Она заболела?
-Нет, Коля...
-Что с тобой, родная моя?!
Я закрыла лицо руками, и слезы градом брызнули из глаз.
-Что с Наташкой - она жива?! Да говори же!
-Сейчас, Коленька, подожди...Подожди...
-Аня, ну, перестань, перестань плакать...Ничего страшного нет, просто ты переволновалась, наверное...Не плачь...Болит что - нибудь?..
-Коля...Наша девочка больна. Очень больна...
-Не волнуйся, сейчас все лечится...
-Коля, она - даун.
-Не может быть!
-Может...И это не лечится. И еще у нее много других болезней, врожденных...Ой, Коленька... - снова заплакала я.
-Аня, подожди...Может, все это неправильно...Надо еще с другими врачами посоветоваться...
-Я видела ее, Коля. Это так. И неизвестно, сколько она проживет...
-Но как же так...Что-то же надо делать!
-Я не знаю...
-Что еще говорят врачи?
-Врачи предлагают отдать ее в интернат, - уже вполне спокойным голосом ответила я. - Я не знаю, что делать...
-Но как же так - при живых родителях...Я сам был в интернате, я знаю что это такое...
-Коля, врач сказал, что она может быть круглой идиоткой - станет только есть и спать...И ей постоянно нужна нянька - не год, не два, а всю жизнь...
-Аня, я знаю, что все проблемы и заботы о дочке будут на твоих плечах, тебе достанется больше всех...Поэтому решать тебе. А я - как ты.
-Коля, я не могу одна решать судьбу нашей дочери...
-Но мы же не отказываемся от нее совсем...
-А что мы скажем родным?
-Ну, можем сказать, что умер ребеночек...
-Ды ты что, Коля, с ума сошел?! Да как у тебя только язык повернулся - сказать такое?.
-Ань, Ань...Аня...Аня, я не прав. Я не подумал. Я сказал глупость. Аня! Ну, прости меня - я дурак! Прости, Анечка...Ну, не плачь...
Ну, давай заберем Наташку домой. Будешь сидеть с ней...А я буду денюжку зарабатывать...Хочешь, няньку заведем...Ну, что хочешь!
-Нет, Коля, не получится ничего. Я не сумею...
-Ты не расстраивайся раньше времени. Пусть пока поживет в интернате. Мы будем к ней приезжать...А потом, подрастет - заберем домой. Ты согласна?
-Я даже и не знаю...
-Все, решили. Я не думаю, что нас кто - нибудь осудит. Мы уже не молодые с тобой...С больной девочкой тебе будет очень трудно. Да ведь с ней вообще по - особому надо обращаться...
-А почему только мне будет трудно?
-Но, Аня, смотри на жизнь реально. Ведь я - мужчина. Я - то на мамонта, то дрова рубить, то огонь добывать...От меня особой помощи ждать не приходится...Конечно, первое время - каши, пеленки - помогу...Но все время - не получится. А если за ней нужен уход всю жизнь...
-Да, Коля, ты прав... Только, давай, от родных скрывать ничего не будем. Ведь это не моя и не твоя вина - мне врачи все объяснили. Поэтому признаться в нашем несчастье совсем не стыдно...
Я уже тоже поняла, что там ей будет лучше - среди таких же, как она. Над ней никто не будет смеяться, никто не будет дразнить...
Через несколько дней, оформив все документы на Наташу, я, наконец - то, вернулась домой.
Меня встретила наша тихая уютная квартирка, начищенная и намытая к моему появлению в ней. Во всех мыслимых и немыслимых местах стояли банки, бутылки и прочая посуда, которую только можно было использовать под цветы. Такого количества разнообразных цветов в конце осени хватило бы, чтобы завалить приму какого - ниьбудь столичного театра с головы до ног.
-Это все мне? - задала я глупый вопрос.
-Конечно, милая моя, - обнял меня за плечи и крепко поцеловал в губы Николай. - Ни о чем не думай, отдыхай. Все будет хорошо.
"Хорошо..." - подумала я про себя. - "Что может быть хорошего в том, что я - здесь, дома, а моя дочь - у чужих людей. И неизвестно, как она, что с ней...".
Вдруг я поняла, что если сейчас же, сегодня не увижу Наташку, не смогу смотреть в глаза людям, никогда больше не смогу смеяться, дышать, жить...
-Коль, давай съездим к Наташке, а?
-Что, прямо сейчас?
-Коль...Мне плохо без нее...Я чего - то боюсь...
-Ну, что ты, милая, все будет нормально. Вот только пообедаем - я к твоему приходу такую вкуснятину приготовил...
-Нет, Коля, прямо сейчас.
-Аня, родная моя, - обнял он меня за плечи. - Не сходи с ума...Сейчас там, наверное, "тихий час"...
-Какой "тихий час" у грудничков ?! - взорвалась вдруг я. - Они и так сутками спят...
-Ладно - ладно, - примирительно погладил он меня по плечу. - Сейчас сразу и поедем. Как ты хочешь... Только, может, позвонить сначала - а вдруг у них в интернате неприемный день...
-Ну что значит, неприемный день - там моя дочь!
-Аня, не бушуй...Для них все дети одинаковые, - примирительно продолжал он. - Не надо так волноваться. Если хочешь ехать - значит, поедем...
На маршрутке, которых сейчас у нас в Казани расплодилось великое множество, мы добрались за полчаса, а еще минут через пятнадцать были в интернате.
Нянечка, вышедшая к дверям, доброжелательно объяснила то же самое, что мне уже втолковывал сегодня мой муж: был неприемный день и - "тихий час"...Но видимо, сломленная моим горестным выражением лица и беспрерывно льющимися из глаз слезами, сочувственно сказала:
-Подожди - ка, милая, схожу я к малышам, узнаю, как дела...
С бьющимся сердцем, ничего не видя и не слыша вокруг, я замерла в длительном ожидании. Наконец, нянечка вышла к нам, неся в руках белый халат и разного цвета шлепанцы.
-На - ка, дочка, надень...И пойдем, к твоей Наташке сходим. Вижу, сердечко - то все изболелось...
Непослушными руками я застегнула халат, вступила в разноразмерные тапочки и, не оглядываясь на стоящего у окна Николая, зашаркала вслед за нянечкой.
У белых обшарпанных дверей палаты она прижала палец к губам, призывая меня к тишине, и осторожно, стараясь не шуметь, приоткрыла дверь в небольшую светлую комнатку.
Похоже, ремонт в ней делали давно, но было чисто и уютно. Моим глазам предстали несколько стоящих вдоль стен детских кроваток, в которых завернутые в легкие одеяльца разных цветов посапывали малыши, по внешнему виду ничем не отличающиеся от обычных детей.
-Вон твоя, - показала нянечка пальцем на одного из них. - Спит. Улыбается во сне...Хорошая девочка...
Сдерживая внезапную нервную дрожь, я подошла к кроватке, и долго смотрела на родное личико. Словно почувствовав мое присутствие, малышка недовольно завертела головкой, завозилась, и вдруг комнату наполнил громкий крик, на который тут же начали откликаться другие обитатели и обитательницы комнаты.
-Ишь, заголосили - проголодались, мои золотые, - ласково проворковала она. - Ничего, ничего, сейчас ваша мамка придет - молочка принесет...А мы с тобой, - повернулась она ко мне, - пойдем...
-Ну что, успокоилась, - спросила она меня чуть позже, прервав мою задумчивость после встречи с дочерью. - Убедилась, что все нормально? Ну, ты чего?..Не плачь, не переживай...Это ведь все на ребеночке сказывается - он все чувствует: и радость, и горе твое...Ты пока больно часто не приезжай - детишки, они все равно еще долго привыкают. Твоя - то плакать будет, скучать по тебе...Да и ты расстраиваться будешь! Живи спокойно - мы за твоей малюточкой приглядим, даже не сомневайся!
-Может, что - нибудь нужно?
-А как ты думаешь! Казенный дом - он и есть казенный дом. Много ли денег от государства дождешься! И пеленки надо, и одежку...И игрушки, и карандаши...Даже тряпки - полы мыть, а то наши нянечки уж из домов - то все перетаскали...
-Скажите, а они, детишки здешние...что - нибудь понимают, разговаривают?
-А как же! И разговаривают, и поют, и пляшут...Читать - считать умеют...По дому помогают, хозяйствуют.
-А когда вырастают?
-Всяко бывает...- уклончиво ответила она. - Которых домой забирают, которые тут живут...Только все они маму ждут. Некоторые ведь ее совсем не видели никогда...Сердце кровью обливается, когда они говорят: " Хочу, чтобы моя мама приехала...".А мамы - то уж и след простыл...
А когда к кому приезжают, - задумчиво склонив голову к плечу, словно пропела она, - все сбегаются. Начинают обнимать, ласкаться...- и наставительно добавила: - без сладостей не приезжай, не жалей для них. Они же дети, вечные дети...
-Скажите...Ой, простите, я ведь до сих пор с Вами не познакомилась...
-Тетя Капа я - Капитолина Павловна.
-А я - Аня. Капитолина Павловна, скажите, а им хорошо здесь?
-А как же! Они ведь другой жизни не знают, а здесь они - свои среди своих. Вместе кушают, вместе играют, вместе учатся...Одна семья!
Ты не бескокойся за дочку. А если чем сможешь детишкам помочь - помоги. Они всегда спасибо скажут.
Обратно мы ехали в полном молчании.
Я была под впечатлением встречи с Наташкой, разговора с нянечкой, а Николай думал о чем - то своем и не беспокоил меня вопросами - видимо, ждал, когда я сама все расскажу.
Я же в этот момент как - то очень остро почувствовала свое одиночество. Рядом был Николай, мой муж, которого я любила; там, на другом конце города посапывала маленьким носиком моя малышка; всегда рядом, готовые придти мне на помощь были мои старшие дети, но я была одна в своем горе...
Я чувствовала, что Николай не понимает меня, не понимает моей душевной боли, не понимает моего желания быть рядом с ребенком...Он так легко готов был откреститься от него, отказаться еще там, в больнице...
Глухой волной накрыло меня раздражение против него...
Я готова была кричать на него, швырять вещи...Я вдруг почувствовала, что этот человек никогда и никого не полюбит всей душой так, как себя.
Он не смог полюбить Наташку, нашу маленькую девочку, мою кровиночку! Не принял ее, она стала для него препятствием в его спокойной размеренной жизни, потому что она была не такая, как все...
Наверное, Бог не дал ему такого счастья - не научил любви.
Я безумно любила его. А когда кого - то безумно любишь, Бог наказывает.
Мне показалось, что я сумела разбудить его, но мне это только показалось...Он не любил никого, кроме себя...
Он боялся полюбить, боялся привыкнуть, боялся приручить к себе - а значит, нести ответственность за другого человека.
Он испугался ответственности за Наташку...
Я любила его, но с каждым днем все реже и реже говорила о своих чувствах - мы просто жили рядом... Нам хорошо было с ним вместе.
До тех пор, пока не родилась Наташка...
А сейчас в доме поселилась беда. Каждый молча переживал ее, там, внутри, про себя, ушли куда - то откровенность и доверие, которые всегда были между нами.
И мы уже не были вдвоем не только потому, что между нами была Наташка. Каждый из нас стал - сам по себе...
И однажды, после нескольких дней молчания между нами, я сказала ему обо всем. Собралась с духом и сказала...
Я сказала, что я не смогу жить без дочери. Что пока все документы еще окончательно не оформлены, я заберу ее домой.
-Ты с ума сошла!
-Ну почему "сошла", Коля?! Ведь это же наш ребенок!
-Сумасшедшая, что ты собираешься делать с больным ребенком дома?!
-То же - что делают обыкновенные родители, с обыкновенными детьми - воспитывать. И лечить.
-Дура! Тебе же врачи уже все сказали...
-А я им не верю, - упрямо ответила я.
-Мы ничего не сможем с ней сделать!
-Сможем. Если не сможешь ты - смогу я...
Не обращая внимания на мои слезы и мое упрямство, он начал убеждать меня в ненужности этого ребенка, сказал, что я не смогу
уделять ему много внимания, что не имея медицинского образования, я не смогу воспитывать его, а тем более - лечить...
-Коля, пойми, наш ребенок кроме нас никому не нужен - даже там, в интернате, где ему должно быть хорошо...Ведь там он будет - как все... И никто не будет любить, баловать, целовать его...Он никому не будет нужен, наш малыш!
-Ну, дорогая моя, - развел он руками, - тогда тебе придется выбирать ...
-Что значит "выбирать"?! Как ты можешь так говорить...Кого - выбирать? Своего ребенка?..Разве ты уже не помнишь, как наша Наташка толкалась ножкой в моем животе, а ты радовался и смеялся...Как придумывал ей имя...
-Аня, успокойся, будь же благоразумной!.. Мы уже немолоды. Ребенок серьезно болен. Мы не сможем его поднять... В конце - концов, у меня на это нет ни сил, ни возможности... Да ведь и ты уже не девочка...
-Коля, но это мы ее родили, это мы виноваты во всем!
-Мы не виноваты ни в чем - врачи тебе это уже объяснили. Все это - случайность. Ужасная, кошмарная, но - случайность. И мы никак не сможем ее изменить. Нужно принять ее и смириться. И сделать так, чтобы всем было удобно.
-Когда рождается ребенок, это мало кому приносит удобства...
-Все, хватит, надоело! С тобой просто невозможно разговаривать! - взорвался Николай. - Ты бестолкова и упряма, как десять тысяч баранов!
Напуганная его грубыми словами, я разревелась...
-Анна, прекрати рыдать и послушай меня внимательно...Если мы заберем Наташку домой, будет плохо всем, и ей - в первую очередь, - продолжал он примирительно. - Только там, в интернате, ей будет лучше всего...За ее здоровьем будут следить врачи, с ней будут заниматься педагоги - специалисты...И когда она немножко окрепнет, подрастет, научится чему - нибудь, мы сможем забрать ее домой. А сейчас - пока не спеши. Обдумай все хорошенько...
Я понимала, что он во многом прав, но не могла убедить в этом саму себя , не хотела и никак не могла согласиться с ним...
-Нет, Коля, я уже все решила...
-Ну что ж...Если ты сошла с ума...Я умываю руки. Я сделал все, что мог...
-Ты бросаешь нас? - холодно спросила я, враз успокоившись.
-Аня, не говори глупостей!.. Но если ты будешь вести себя, как сумасшедшая...
-Вот - вот, с этого и надо было начинать...Что ж, - пожала я плечами - уходи...
-Господи, не говори ерунды! Я же не могу так просто бросить свою жену - мать моего ребенка...
-А тебе не нужны ни ребенок, ни его мать!
-Аня, Аня...Ну что же ты говоришь - то!
-Уходи, Коля... Я ненавижу тебя! Не - на - ви - жу! - швырнула я в него не вовремя подвернувшейся под руку книжкой.
Наконец, он не выдержал и жутко разозлился. А как же еще могло быть, если я не слушалась его. Не слышала. Да и не хотела, в общем - то, слушать...
А вот к этому - к моему непослушанию - он не привык...
И тогда он назвал меня змеей!
А я не змея, нет.
Ведь я не сделала ему ничего плохого - я просто хотела быть вместе с ним.
Я просто хотела любить его и быть любимой...
Я только любила нашего ребенка и не хотела бросать его на произвол судьбы ...
После первой крупной ссоры наше примирение было бурным...
Расслабленно лежа рядом с Николаем, я задумчиво накручивала на палец изрядно поредевшие кудри своего мужа:
-Николай, Коля...Какое у тебя замечательное имя! Ты знаешь, очень многих известных людей звали на букву”К”: Казанова, Калиостро, Калигула, Квазимодо...
-Да Козел я, самый настоящий плешивый Ко - зел!.. И Квазимодо в придачу. Потому, что тебя обижаю... - воскликнул он в ответ.
В один из свободных вечеров мы вышли прогуляться на Баумана.
Удивительная эта улица - улица моего детства... Я никак не могу понять, какая сила гонит туда людей, которые неспеша ходят по ней туда - обратно, прогуливаются, разговаривают, встречаются - расстаются... А летом там вообще необычная, всегда праздничная атмосфера - как в детстве, на первомайской демонстрации: музыка, шарики, нарядные люди...
Кого только не встретишь здесь, чего только не увидишь на этой улице!
В этот вечер мы с ужасом наблюдали, как 13 - 14 - летняя наркоманка каталась по асфальту, завывая от боли и закатывая глаза. Ее окружили ее ровесники и, лениво потягивая пиво, наблюдали за ее агонией, пока не подоспели стражи порядка и не заволокли их всех в подъехавшую милицейскую машину...
Как обычно, положила денежку маленькому мальчику, который каждый день неустанно играет на аккордеоне "Прощание славянки" у входа в "Макдональдс" - в любое время года и в любую погоду.
С отвращением шарахнулись в сторону от стаи маленьких попрошаек, ничего, кроме раздражения не вызывающих, которых отовсюду гоняют, отмахиваясь от них, как от назойливых осенних мух...
Чуть не попали в самый эпицентр драки, которая - как и многие другие - стихийно возникла и так же стихийно закончилась...
А вообще, в основной своей массе, прохожие веселятся во всю - кто во что горазд: поют, танцуют, пьют пиво, жуют бесчисленные сосиски, хрустят "чипсами"... Словом, как и во времена моей молодости, улица осталась тем же "бродом", куда по вечерам на тесные тротуары, испуганно жмущиеся к домам, выходила на прогулку молодежь. Соблазнов тогда было немного: кинотеатры "Родина" и "Татарстан", где за 20 копеек можно было посмотреть ультрасовременные фильмы, и кафе - мороженое "Елочка" - сейчас там находится шикарный "Банк - клуб" - где главной "фишкой" было морожение "Казань утлары": пломбир с вареньем, чак - чаком, политый ромом или спиртом, который поджигался перед подачей на стол...
Мы молча гуляем по улице, делясь воспоминаниями, и в то же время - предоставленные самим себе, каждый - в своем мирке, каждый - думая о своем...
Поужинав в уличном кафе, мы вернулись домой довольные и умиротворенные.
Николай как - то быстро сморился и уснул на диване под журчание телевизора, а я сидела с журналом на кухне, грызла печенье и отгоняла кота Персика, который скреб меня лапой и жалобно ныл, выпрашивая положенный ему кусочек
-Отстань, не приставай...Киски вообще не едят печенье...Отстань, сказала! - воскликнула я и скинула вконец обнаглевшего кота с колен.
-С кем ты тут? - вдруг появился в дверях заспанный Николай, напомнивший мне старую детскую сказку о Мойдодыре, который "вдруг из маминой, из спальни...".
-Да с котом - с кем же еще!
Николай недоверчиво покосился на меня, обвел глазами кухню и провозгласил:
-Гаси свет и отправляйся спать. Хватит полуночничать! Никакого покоя нет...- пробурчал он, широко зевая.
Все, жизнь остановилась - мужчина хочет спать...Разговаривать ни с кем нельзя, читать нельзя...Жить - нельзя!
Небрежно швыряю в надоевшего кота журналом и, демонстративно
задев плечом застрявшего в дверях мужа, ухожу в ванную
Вот оно - достойное меня место!..
Под умиротворяющий шум воды можно попеть - этот злобный гадкий муж меня не услышит.
Можно всплакнуть, если хочется, поделиться сама с собой новостями, посоветоваться - опять же с собой... Любимому мужу не до таких мелочей!..
Так что здесь - то, надеюсь, я уж никому не помешаю...
-Ты чего, с ума сошла?..Что ты тут делаешь, на ночь глядя? Иди спать сейчас же! Никакого покоя нет в доме...- снова возник он в дверях, как призрак замка Мориссвиль.
-Не могу, милый, - сладко улыбаясь, говорю я. - Вот, рубашоночка твоя замочена, бельишко кой - какое...
Короче, дорогой, спать мне некогда - дел полно. А ты - спи...
-Сумасшедший дом!.. Дай мне носки - я пойду спать на улицу!
-Носки твои, - отвечаю я злорадно, - того - тю - тю, на ветру сушатся...Поздно, Коля, пить “Боржоми”, когда почки отвалились!..
Ответом на мой выпендреж послужила громко хлопнувшая дверь и отвалившаяся вслед за ней штукатурка.
Нервы у обоих - ни к черту. Особенно, сейчас, после рождения Наташки...
И опять - ссора на ровном месте...
И опять, словно кнутом обожгло это слово - змея...
Ах, если бы я, действительно, была змеей!
Я обвила бы его своим сильным телом, сжала бы в своих объятиях, и никуда не отпустила...
Но, к несчастью, я - не змея.
Я просто - женщина...
Женщина, которая любит.
Однажды раздался телефонный звонок, поставивший окончательную точку в наших - непонятно затянувшихся - отношениях:
-Николая можно? - прозвучал в трубке неуверенный молодой женский голос.
- Николая нет. А что вы хотели?
-Тогда мне нужна Анна...простите, отчества я ее не знаю.
-Это я, слушаю вас.
-Он, правда, больше с вами не живет?
-Что значит "не живет"?..Кто это?
- Неважно. Одна знакомая...
-И что же хочет от меня эта таинственная знакомая? - не подозревая еще подвоха, спросила я.
-Знаете...Мы с Колей давно любим друг друга...
У меня скоро будет от него ребенок. И если вы желаете ему добра, не мешайте нашему счастью. Отпустите его.
-Но я его, вроде, и не держу... - растерянно ответила я.
-Зато он за вас держится. Говорит, что не может оставить вас и вашего больного ребенка...Это правда?
-Что больной ребенок - правда. Но про все остальное, наверное,
надо у него самого спросить...
-Я спрошу, вы не беспокойтесь. С ним мы сами все решим. Только вы, пожалуйста, не мешайте нам.
-Позвольте, но по какому праву...
-По праву единственной любимой женщины - гордо и с вызовом ответила она и повесила трубку.
Да что же это такое! Еще не хватало, чтобы мне звонили какие - то его бабы и шантажировали меня...
Со смешанным чувством растерянности и злости хватаю телефонную трубку, чтобы сообщить об этом звонке Николаю, находящемуся на работе.
Набираю номер, бездумно уставившись на экран телевизора, на котором вдруг с неимоверной скоростью начинают переключаться каналы. "Ну, вот, еще и телевизор сломался...".
Прикладываю к уху пульт, который я вдруг приняла за телефонную трубку и, не слыша гудка, расстраиваюсь окончательно: "И телефон не работает...".
Наконец, поняв свою ошибку, обессиленно опускаюсь в кресло. Господи...
Вечером мне предстоял не самый приятный разговор с Николаем. Я боялась этого разговора, боялась услышать правду, но в то же время, мне хотелось поставить все точки над i.
С нетерпением посматривая на часы, я почти автоматически передвигалась по комнате
-Ну, как наши дела? - ворвавшись в комнату и поцеловав меня в щеку, первым делом спросил мой муж.
-Нормально, - рассеянно ответила я.
-Что - то случилось? - обеспокоенно спросил он, склонившись надо мной.
-Да нет...
-Не обманывай меня, пожалуйста...Ты сегодня такая необычная...
-Коля, это смешно...Вернее, совсем не смешно...Вообщем, сегодня был какой - то странный звонок...
-Ну - ка, ну - ка, рассказывай. - уселся он рядом, обняв меня за плечи и крепко прижав к себе.- Надеюсь, ничего страшного ни с кем не произошло?
-Пока не знаю...Но, может быть, что - то и произошло...
Наконец, собравшись с духом, я спросила:
-Коля...Давай поговорим серьезно...Я знаю, у тебя другая женщина...
-Не говори глупостей! - отодвинулся он от меня. - У меня одна - единственная женщина - это ты, моя хорошая...- начал он целовать меня в шею..
-Подожди, - начала я отбиваться от его нежностей. - Не перебивай, пожалуйста...Я знаю, - упрямо повторила я, - у тебя есть другая женщина.. И у нее скоро будет ребенок...
-Кто наплел тебе эту чушь?! - возмущенно воскликнул он.
-Коля, но это же не чушь...
-"Не чушь"...Действительно, это не чушь... Ань, ты права. Но откуда ты знаешь? - враз осипшим голосом потерянно спросил он.
-Значит, это правда?
Отодвинувшись от меня, Николай вскочил на ноги, быстрыми шагами подошел к окну и замер там, засунув руки в карманы.
-Можно я закурю? - повернулся он ко мне, заметно нервничая и избегая смотреть мне в глаза.
-Кури, - почти неслышно ответила я, ожидая от него продолжения разговора.
-Аня, я виноват перед тобой...Не знаю, сможешь ли ты меня простить... - он прокашлялся, отмахиваясь от табачного дыма, который вопреки всем правилам пополз не на улицу, а в комнату. - Все это звучит достаточно банально...Я обманул тебя...Предал...И нет мне прощения! Я не хочу врать тебе - я не хотел обманывать тебя...Конечно, можно сказать, что это детский лепет, но так получилось...
-Получилось так, что теперь эта женщина ждет от тебя ребенка?
-Да...
-И хочет, чтобы ты на ней женился...
-Я хотел доказать себе, тебе - да и всем!- что я не виноват в том, что произошло с Наташей!
-Но не таким же путем!.. Ты же обманул не только меня - ты обманул и эту женщину...Она, видимо любит тебя, если решилась родить от тебя ребенка...
-Да какая там любовь! Одинокая женщина. Хотела для себя родить ребенка, а теперь вдруг вообразила невесть что...Тебе вот звонить начала...Анечка, как мне быть?
-Коля, это не мое дело - у меня своих проблем хватает. Разбирайся с ней сам. И поступай так, как тебе совесть велит. Насильно - жить со мной или без меня - я не могу тебя заставить.
-Я не хочу и не могу без тебя...
-Это только тебе решать.А насчет Наташи ты неправ - ведь я никогда не обвиняла тебя...Да ты и сам знаешь, что нашей вины здесь нет...
-Знаю. Но ничего не могу поделать с собой...
Ты прости меня, Анечка...Ты же знаешь, как я любил нашего нерожденного ребенка, как радовался ее появлению на свет...
А сейчас...Я ничего не могу с собой поделать. Не могу принять ее. Не могу заставить себя полюбить ее...
Я так виноват перед вами...- Николай со стоном сел на диван, обхватив голову руками.
-Коля, милый, - присела я рядом, прижавшись к нему, - все это не так страшно, как кажется...Среди таких, как наша Наташа, много необыкновенных людей - артистов, художников... Я где - то читала, что Сильвестр Сталлоне - тоже такой же. А ведь ни у кого даже мыслей не появляется.И в кино снимается, и целую кучу детей нарожал...
Они же очень способные! Их многому можно научить...А самое главное - они очень добрые и нежные. Они - вечные дети...
-Анечка, дорогая моя, не уговаривай меня...Я все понимаю, но ничего не могу поделать с собой...Я люблю тебя. Я хочу полюбить нашу дочь, но...не могу...
Прости меня, родная...Прости...- опустился он передо мной на колени.
-Коля, перестань...Ну что ты делаешь...- попыталась я его поднять.
-Аня...Разреши, пожалуйста, мне уйти...Я не могу больше так...Я должен пожить один.
-Коля?!
-Я д о л ж е н решить для себя, как мне быть дальше. Для этого я должен пожить один.
-Хорошо - почти спокойно ответила я.
-Я не бросаю тебя, не ухожу к другой женщине...Мне просто нужно подумать.
-Я поняла. Думай. Столько, сколько тебе нужно...И решай. Стольько, сколько тебе нужно...А я забираю домой Наташку.
Ах, если бы я была змеей... Я обвила бы его своим сильным и скользким телом, сжала бы в своих крепких объятиях и никогда не отдала бы другой женщине...
Но я - не змея...
Как жаль, что я не змея, а просто женщина, которая просто хотела любить и быть любимой...
Я искала счастья в семье, но - увы...
Николай ушел на время, а оказалось - навсегда.
Но моя жизнь на этом не остановилась.
С годами моя Наташа превратилась в симпатичное белокурое создание с голубыми глазами - ни в отца, ни в мать, - и по ее внешнему виду о ее болезни мог догадаться только специалист.
Я, конечно, постарела - да и до пенсии остались считаные месяцы...
Но я время зря не теряла: прочитала массу литературы, консультировалась с различными специалистами в области психиатрии и неврологии...
Однажды один из них дал посмотреть мне видеокассету, и я увидела удивительный фильм - спектакль "Горе от ума".
Чацкого играет парегнь с синдромом Дауна. И когда он появлялся на сцене, зрители вздрагивали.
Такие же раскосые, как у моей Наташки, глаза, круглое лицо, не совсем четкая речь...
Он почти не знает слов. Но он играет так искренне, что текст ему, вроде бы, и не нужен. Это не просто человек, влюбленный в Софью, а человек, влюбленный в актрису, играющую Софью.
В нем нет ни злости, ни высокомерия - он необычайно нежен и мягок, не похож на других. Он так несчастен и одинок ...
Самый печальный момент, когда Чацкого признают сумасшедшим. Он медленно, мучительно вспоминая слова, говорит Софье:
"Душа здесь у меня каким - то горем сжата,
И в многолюдстве я потерян, сам не свой..."
А после слов "пойду искать по свету, где оскорбленному есть чувству уголок" вместо известных слов "карету мне, карету!" он неожиданно говорит: "Этот уголок счастья обязательно где - то есть...где - то есть..." И уходит, облизывая высохшие губы...
И тут же, чуть не сбивая Чацкого с ног, на сцену выскакивают дети. Они пляшут, поют, кувыркаются, читают стихи... Все они - с синдромом Дауна...
"Господи, - оглушила меня мысль,- и всему этому я смогу научить свою дочь?!"...
К счастью, в роддоме врачи чуточку ошиблись.
Наташа не была дауном - у нее был синдром даунизма.
Впрочем, по большому счету, для неспециалистов и непосвященных - разница небольшая. Для меня же это был первый и единственный шанс что - то изменить в ее маленькой жизни.
Работу я все - таки не бросила. Конечно,я не смогла бы сделать этого, если бы мне не помогал Николай.
Не сложилось у него что - то в новой семье...
Он все время сравнивал свою новую спутницу со мной, и не раз хотел вернуться обратно.
Да и я тоже пыталась вернуть все на круги своя... Но если когда - то нам было хорошо вдвоем, жизнь втроем никак не получалась...
И он уходил вновь.
А мы снова оставались вдвоем... Но скучать нам с Наташей было некогда.
Благодаря моим друзьям, она никогда не оставалась без билетов в кукольный театр или на елку. В ее день рождения - 17 октября - наш дом был полон гостей и буквально ломился от игрушек и сладостей.
На работе к моим проблемам отнеслись с пониманием и всегда предоставляли мне массу свободного времени, и я имела возможность водить ее в танцевальный кружок, показывать лучшим специалистам, консультироваться с известными врачами в области психиатрии.
Судьба, редко благосклоная ко мне, сделала мне еще один чудесный подарок.
Негаданно - нежданно на голову нам с Наташей буквально свалилась Колина тетка из Воронежа, которая только называлась теткой, а сама была всего - навсего года на два старше своего племянника.
На вредном производстве она заработала себе пенсию, могла позволить себе побездельничать, но ее затянувшееся девичество не давало ей спокойно сидеть дома, и Надежда Федоровна, однажды появившись в нашей Казани, так здесь и прикипела душой ко мне, а особенно - к моей дочке.
Наташка была сообразительной и способной, да и наши с Надеждой усилия не пропали даром.
Мы очень любили ее и проводили с ней очень много времени.
Однажды я заметила, что Наташка очень хорошо реагирует на музыку. Если звучала веселая песенка, как, например, из мультфильма "Волк и семеро козлят", то она крутила ручками, качала головкой, неуклюже кружилась на месте. Она еще говорить не умела, а мелодию на детском пианино, подаренном ей на день рождения, вопроизводила безошибочно.
Первые слова она произвесла в пять лет, когда в парке Горького мы дали ей прокатиться на пони: "По-о-ня".
Обычно, с таким диагнозом дети бывают труднообучаемы, но к своим 10 годам Наташа училась во 2 классе вспомогательной школы, умела читать, освоила несложный счет, знала простейшие геометрические фигуры, умела различать цвета.
В классе она была любимицей - ласковой, доброй и послушной девочкой.
Она всегда откликалась на любые просьбы и с готовностью бросалась их исполнять.
Но не было для нее большего удовольствия, чем наблюдать за приготовлением пищи и принимать в домашних заботах самое активное участие.
Вот все, вроде бы, было хорошо...Если бы не ужас, который, порой, настигал нас в самый неожиданный момент.
Вдруг совершенно непонятно, по какой причине, у Наташи начиналась истерика. Во время этих вспышек гнева она кричала, колотила руками и ногами, вырывалась...
Мы с Надеждой придумали лекарство, которое называли про себя "обнималка". Кто - нибудь из нас хватал ее в охапку и крепко прижимал к себе, не обращая внимания на ее крики и метания. Иногда это продолжалось полчаса, иногда - час...
Когда длился этот бесконечный приступ, и я держала это маленькое, такое родное, трепещущее тельце в своих руках, мне казалось, что если я отпущу ее, она рухнет в пропасть...
Врачи не обещали ничего утешительного. Только предостерегали: "Не оставляйте ее в одиночестве...".
Тот день, 15 июня, я никогда не забуду, я помню каждое его мгновение...
Четко, как на черно - белой фотографии, вижу голубое небо с белоснежными перистыми облаками, яркое - до боли в глазах - солнце, сочную зеленую траву на газонах...
Я освободилась пораньше, и мы с Надеждой, забрав из школьного лагеря Наташку, пошли на прогулку в Кремль. Девочка, отдав мне ранец с игрушками, весело скакала впереди...
Вдруг она споткнулась и как - то неуклюже повалилась на землю...
Сначала мы с Надеждой не придали этому особого значения - мало ли что бывает с детьмьми... Но увидев, что она не двигается, мы кинулись вперед: "Наташенька!"...
Девочка лежала на асфальте вниз лицом. Подбежав к ней, я схватила на руки обмякшее безжизненное тельце своей дочери: белое, без кровинки лицо, посиневшие губы...
-Наташка, Наташка!...Господи...Надя, она не дышит!...
-Сейчас, сейчас, Анечка, не волнуйся...Сейчас вызовем "Скорую"...
-Но она не дышит! - крикнула я, прижав ухо к Наташкиной груди...
"Скорая" приехала, на удивление, сразу. Только все равно было уже поздно...
"Сердце..." - развел руками врач.- "К сожалению, ничего сделать невозможно..."
Все остальное было - как дурной сон.
Или триллер, в котором мою роль играет женщина, очень похожая на меня...
Я молча, качаясь, как китайский мандарин, глядела и не могла наглядеться на мертвое лицо своей дочери, украшенное веночком из голубых незабудок - под цвет ее глаз, на белокурые волосы, нежно обрамляющие ее головку...Я больше ничего не видела вокруг - только ее...
Время в тот миг остановилось для меня.
Я словно умерла...
На сердце был лед...
В легких не хватало воздуха...
Хотелось плакать, кричать, топать ногами...
Но не было слез...
И не было сил...
Мои дети, мои два мальчика, не оставляя меня ни на минуту, молча сидели рядом и гладили мои руки...
Мне никто не был нужен.
Я не видела ничьих сочувствующих глаз, не слышала ничьих утешительных слов - я видела и слышала только свою дочь, свою маленькую Наташку.
Организацию похорон и все заботы по оформление бумажек Николай взял на себя, благодаря чему у меня была возможность не покидать ни на мгновение мою Наташку.
Ведь с каждой минутой, с каждым часом у нас оставалось все меньше времени побыть вместе...И совсем не оставалось времени - поговорить...
-"Наташенька, доченька...".
-"Не плачь, мамочка...Я здесь" - ответила мне ее душа.
-"Солнышко мое, как же я теперь без тебя?"
-"Мне хорошо здесь, мама."
-"Наташенька, прости меня...Прости, что не уберегла..."
-"Не плачь, мамочка, не плачь. Ведь я же все равно с тобой..."
-"Доча, тебе не страшно там?"
-"Нет, мамочка, не бойся. Здесь тепло, здесь много цветочков...Здесь красиво...И музыка играет...Только ты не забывай меня, мамочка..."
-"Наташенька, доченька, не уходи! Как же я без тебя теперь..."
-"Я не могу остаться, мамочка...Не могу...Но ты сильно не грусти по мне, ладно?..Ведь я всегда буду с тобой...До свидания, мамочка, меня зовут...Мне надо идти...
Не плачь, никогда не плачь обо мне, а то мне будет трудно без тебя...До свидания..."
Я почувствовала около своего лица дуновение ветерка, и словно легкий детский поцелуй коснулся моей щеки - это моя доченька, моя последняя радость прощалась со мной...
После ее смерти многое изменилось в моей жизни. Она ушла, но остались воспоминания о ней: открытая книжка со сказками на письменном столе, недорисованный рисунок, недошитое платье для куклы ...
Каждый мой вечер начинался и заканчивался перебираением и рассматриванием Наташиных фотографий, пока я не поняла, что скоро сойду с ума. Тогда в один из выходных дней я набила две огромных сумки ее игрушками и одеждой и - к великой радости детишек - отвезла своей старой знакомой, тете Капе, до сих пор работающей в интернате.
Увидев меня впервые за 10 лет, она все поняла сразу,
-Ой, доча, горе - то какое... - заголосила она. - Как же не уберегли - то мы ее...
Обнявшись с этой маленькой сухонькой старушкой, не имеющей своей семьи, всю жизнь посвятившую больным детям, разделившей со мной мое несчастье, я впервые за несколько дней, прошедшие со дня Наташиной смерти, с облегчением разревелась, уткнувшись ей в плечо...
А потом потекли тоскливые серые дни.
От одиночества у меня было замечательное лекарство - работа.
К счастью, недостатка в ней не было никогда, а дома меня теперь никто не ждал, поэтому можно было не спешить.
Спасибо друзьям - они по - прежнему меня не забывали.
Вытаскивали на всяческие "междусобойчики", дни рождения и "шашлыки". Даже женихов мне подсовывали...Только не до них мне было сейчас...
Дети тоже были рядом - звонили, справлялись о самочувствии, чаще привозили ко мне внуков, стараясь хоть немного утолить мою печаль.
Надежда вернулась в свой Воронеж - здесь ее больше ничего не удерживало. Она часто писала, не забывая поздравить меня как с бывшими - советскими, так и с сегодняшними - российскими праздниками.
Наше - общее с Николаем горе - поначалу сблизило нас. Он приходил ко мне почти каждый вечер, молча сидел рядом, молча смотрел телевизор, молча ужинал...
Я чувствовала, что он ждал моих слов: "Останься!", но я ничего не говорила ему.
И тогда он снова и снова уходил от меня.
В свою семью.
К своей жене.
К своему р е б е н к у.
О Наташе мы старались не говорить - это было очень больно.
Лишь однажды он, словно, упрекнул меня: " Виноваты мы с тобой. Не надо было забирать ее из интерната. Это все ты со своим бараньим упрямством! И все бы у нас с тобой сейчас было хорошо...".
Слово за слово - разгорелся жуткий скандал.
Мы начали обвинять друг друга во всех смертных грехах, я что - то недоброе сказала о его нынешней жене...
"Змея!" - крикнул он мне в лицо и ушел, хлопнув дверью...
Теперь его тоже ничего не удерживало рядом со мной...
Как жаль, что я - не змея...
Может быть, тогда я смогла бы удержать Николая...
Может быть, тогда я смогла бы спасти свою дочь...
Может быть, тогда я была бы счастлива...
Может быть, тогда я не была бы так одинока...
А я просто любила.
И хотела быть любимой.
Я просто любила нашего ребенка.
И не хотела бросать его на произвол судьбы...
Как жаль, что я - не змея...
И сегодня мне по - прежнему снятся змеи...
Кроме них у меня не осталось никого - только они - и я...
Я боюсь их, я просыпаюсь c чувством омерзения от прикосновения их холодных скользких тел...
Я знаю, что сегодня они ужалят меня или задушат в своих крепких объятьях. И тогда я не проснусь...
Ведь так же крепко когда - то обнимал меня ты...
Так же крепко сегодня обнимет меня наша дочь...