Пролог.

Все события и персонажи являются вымышленными.Любые совпадения с реальными событиями или людьми случайны.

Я стою у окна и смотрю на деревья вдали. Всегда любил смотреть вдаль так, чтобы глаза не упирались во что-то близкое и большое, чтобы вдалеке не было ничего на чём фокусируется взгляд. Меня это расслабляет и способствует задумчивому настроению, даёт спокойно обдумать ситуацию или что-то важное, ну или просто повспоминать. И мне всё равно, что там вдали: горы, деревья или море, хотя с морем, конечно, сложнее, там взгляд уходит за горизонт и задумываешься уже о чём-то высоком и вечном.

Если при таком созерцании ничто не отвлекает своим мельтешением или громкими и резкими звуками, то я так могу втыкать в горизонт, наверное, вечно.

Вот и сейчас, стою, смотрю на сосны вдалеке, а позади фоном слышу редкие звуки больничной палаты. Хорошо знаю этот звук, так как уже приходилось сталкиваться с ними в своей удачной по-большому и неудачной в мелочах жизни. Сколько уже смотрю не знаю, может, давно, а может, совсем недолго, но состояние такое, что отрываться не хочется, да и, похоже, нет возможности, хотя я ещё не пытался. Ведь я не просто смотрю, а тихо предаюсь воспоминаниям и многое видится как-то по-другому, что-то ярче, что-то со временем стало совсем несущественным, а что-то даже не вспоминается совсем.

Например, период моего детства, начальной и средней школы не вспоминаются. Возможно, потому, что всё было хорошо, ровно и отзывается в памяти только тихим счастьем. За это спасибо моим папе и маме, которые сейчас также живут в Рязани и периодически радуют меня своим вниманием.

А вот начиная со старших классов могу припомнить картинки из той жизни: двор, дом, где мы жили, друзей, дорогу, по которой ходил в школу, в выходные любил гонять в футбол, и помню, как в определённый момент стал зачитываться Куприным, Булгаковым и научной фантастикой... Кстати, возможно, именно это увлечение и определило мой выбор будущей профессии. Я решил стать военным инженером космических войск, чтобы в будущем покорять космические дали, прямо как в книжках. Реальность, конечно, оказалась другой.

После школы я со скрипом, я бы даже сказал, с жутким скрипом, поступил в Военно-космическую академию имени Можайского[1] на инженера-программиста[2]. Без приключений и больших успехов вытягивал себя из неудов на первых курсах, пока не начались специальные дисциплины, вот тогда я рванул вперёд, так как стало интересно и, в конечном итоге мне удалось вытянуть средний балл на твёрдое хорошо.

На третьем курсе случилась беда, которая определила будущее место моей службы. Умерла моя любимая и единственная бабушка Валентина Петровна, оставив мне в наследство двушку в тихом московском районе Сокол. Наличие собственного жилья, для руководства Академии и Министерства Обороны оказалось немаловажным фактором при распределении молодых офицеров. Поэтому мне перепало служить в Щёлково, на командно-измерительном комплексе, за что дядя Миша, сосед бабушки, сразу прозвал меня космодесантником.

Вообще, дядя Миша уже не один раз сыграл в моей жизни ключевую роль. Ещё когда я маленьким приезжал к бабушке на летние каникулы, не давал местным мальчишкам меня заклевать, прикрыв собственным авторитетом. А авторитет у него был ого-го какой! Как-никак, орденоносный капитан-десантник. Михаил Леонидович был серьёзно ранен, в результате чего потерял правую руку и сильно повредил глаза. Произошло это перед самым выводом войск из Афганистана, а, возможно, и в процессе. После долгого лечения и восстановления его комиссовали. Но, несмотря на смутные времена и обстоятельства, дядя Миша не только не пошёл на дно, спившись или связавшись с бандитами, а стал своеобразным маяком стабильности и уверенности для местных мальчишек и бывших боевых товарищей.

Чаще всего его было видно возле своего старого УАЗика[3], который он перебирал целыми днями и при этом успевал приглядывать за всем двором, а также периодически принимать гостей-товарищей. Уж не знаю, что он говорил им, но от него они всегда уходили задумчивыми, и в то же время ожившими, даже если приходили совсем в растрёпанных чувствах.

В 14-м году, когда мы вернули Крым и случилась беда в Одессе, дядю Мишу как подменили. Он перестал постоянно торчать во дворе у машины, к нему регулярно начали наведываться серьёзные ребята, а через какое-то время его любимый УАЗик пропал. Также он стал периодически посещать мою обитель, чтобы выходить, как он говорил: В эти ваши интернеты, надевал свои любимые очки в роговой оправе, доставал свою амбарную тетрадь и сидел, долго что-то искал в ней, по списку.

Я же после возвращения Крыма впервые отчётливо почувствовал, что служу в Вооружённых Силах действительно великой страны со своими интересами, страны, готовой их отстаивать. Работы, конечно, добавилось, стало больше задач, но при этом увеличилось ощущение причастности к большому делу, которое до этого держалось на остатках юношеской романтики. Я служил Родине и гордился тем, что выбрал именно это призвание.

Так продолжалось до казусного поворота моей жизни. Всё началось с кашля

Да, вот так просто, я начал покашливать неделю, две, на третьей пошёл в поликлинику, где меня осмотрели и направили на исправление носовой перегородки. Операция не сложная, но я же везучий и без приключений у меня ничего серьёзное не проходит. Так и в этот раз, меня перед операцией долго мариновали, готовили и ждали операционную, так как госпиталь военных и обслуживаются в первую очередь серьёзные ранения, потом уже ковыряют носовые перегородки. В конце концов дошли руки и до меня, уложили на операционный стол и начали обкалывать нос местным наркозом.

Следующее, что помню, очнулся я прям как в фильмах про воскрешение: открываю глаза, а на меня внимательно смотрят пять врачей в повязках и операционных колпаках. А главное, смотрят так внимательно, как будто ожидают от меня чего-то неординарного.

- Александр, слышите меня, как себя чувствуете? Спросил один из них.

- Нормально, промычал я.

- Согните ноги в коленях и подтяните их к себе.

Я, как мне сказали, сгибаю ноги в коленях и подтягиваю их к себе, при этом чувствую как нижняя часть стола, где только что лежали мои ноги, складывается и падает на пол, и утягивает за собой двух врачей стоявших у стола рядом с моими ногами.

- Да б... Ну всё, на сегодня операция закончена, в следующий раз делаем под общим наркозом и на исправном столе! Сказал, очевидно, старший, из врачей.

В следующий раз всё прошло спокойно: заснул и проснулся с набитым бинтами носом. Нос зажил, а вот приключения мои на этом не закончились, а только начались.

С этого момента моя жизнь стала похожа на тот операционный стол, который переломился подо мной.

Кашель не прошёл и врачи начали меня гонять по исследованиям, в результате которых я вместо службы попал на полгода в военный госпиталь, где меня по полной программе изучали. После неоднократных врачебных комиссий мой случай признали уникальным, и тихо комиссовали, направив под наблюдение по месту жительства. Дядя Миша меня назвал после этого сбитым космодесантником.

Вот так и получилось, что служба закончилась, по здоровью перспективы неясные, каждые полгода я должен был проходить обследования на предмет уточнения диагноза, и я начал привыкать к жизни без планирования дольше, чем на три месяца. В таких условиях у меня не было желания ни стремиться к карьерному росту, ни к тихому семейному счастью, наверное, поэтому я решил не торопиться, а потихоньку начать осваивать гражданскую жизнь. По знакомству устроился в РКС[4]. Зарплата небольшая, но мне одному вполне достаточно и при этом всё ещё осталась связь с космосом.

В таком травяном режиме я отмокал ещё пару лет и продолжал бы дальше, если бы не началась специальная военная операция на Украине.

Началось всё с того, что вечером, ещё до начала событий, дядя Миша бочком подрулил ко мне, когда я шёл по двору, возвращаясь с работы. Заговорщицким голосом сообщил, что ему очень нужна моя помощь. Я, естественно, сходу дал согласие на все его ещё не прозвучавшие просьбы. А нужно было ему получить доступ к интернету и к моей плазме, на которой так удобно смотреть футбол. И всё это начиная с девяти часов вечера и до утра, а может и больше. Всё это было сказано таким тоном, как будто вот-вот случится что-то очень нехорошее. Уже тогда я понимал, что происходит что-то из ряда вон, так как похожим настроением, но не с таким сильным пессимизмом, он наблюдал события, в результате которых вернулся Крым. Он явно что-то знал и хотел следить за событиями по всем доступным информационным каналам. Поэтому я не только разрешил ему, но и принял активное участие в сборе информации через поисковики и соцсети. В процессе поступления новой информации, дядя Миша становился все грустнее. В определенный момент он с печалью в голосе вздохнул и сказал: Куда же мы лезем с голой задницей!? Так мы встретили с ним СВО.

Когда начали появляться видео о пытках наших ребят, я решил, что терпеть больше нельзя. Надо идти добровольцем. И что для меня это самое то поехать, найти новые смыслы жизни. Собрал в рюкзак всё, что знал, всё, что посоветовали на форумах для добровольцев и заказал на маркетплейсах всё, чего не хватало. А для верности решил посоветоваться с дядей Мишей, это стало вторым его ключевым участием в моей сумбурной жизни, он сходу сказал, что я дурак и лезу не в своё дело.

- Ты на кого учился?

- На инженера-программиста.

- Ну так и делай то, чему тебя Родина научила! Куда ты собрался? Ты же офицер, Сашка! Неужели, не знаешь базовых вещей? От войны не беги, на войну не стремись! Вот призовут, тогда возьмёшь всё, что собрал, и пойдешь с песнями, а пока сиди и делай то, чему учили.

- Но как же я могу, когда ребята наши погибают, надо же помогать как-то!

- Ну так и помогай, как умеешь, своими знаниями и опытом каким-никаким. Я вот завтра начну собирать медицинские расходники в ростовский Военный госпиталь. Если хочешь, присоединяйся, будешь помогать сборами и информационной поддержкой.

-

- Чего молчишь? Неужели думаешь, что ты, как сбитый космодесантник со своими специфическими знаниями, будешь там так нужен и полезен? Будешь ты там, Сашка, как зайцу пятая нога и бросить жалко и личный состав задерживаешь. Так что, соберись, делай, что должен и будь, что будет!

- Ну да, пятой ногой только чесаться на бегу удобно. Хорошо, дядя Миш, я в деле.

Сбор гуманитарки у дяди Миши уже был поставлен на поток, и даже закручивание гаек со стороны таможенников и полиции в Ростовской области не мешало нам работать. В результате одна из моих комнат стала складом для закупленного, в том числе и на мои кровно заработанные. Раз в две недели к нашему дому подгоняли буханку, в которую чётко по спискам дядя Миша организовывал погрузку и полный учёт убывшего. Машина, наполненная под завязку, шла за ленточку с двумя сменными водителями из афганцев. Так мы работали несколько месяцев и я, вроде, стал понимать, что делаю нужное дело, помогая отправлять помощь фронту.

В декабре мы собрали машину, но один из водителей не смог выйти на рейс. Дядя Миша обзвонил всех своих и никого не оказалось на подмену. А тут я, водить умею, в Академии даже учили как работать старшим машины. Короче, недолго думая, я предложил свою кандидатуру на вакантное место подменного водителя.

- Ну, давай, сгоняй. сказал он, ненадолго задумавшись.

- Спасибо, дядя Миш!

- Только давай там аккуратно и внимательно! с беспокойством добавил он.

На следующее утро на рассвете мы двинули в сторону Ростова. Моросил снег и всю дорогу мы месили снежную кашу на приличной для буханки скорости. В таком режиме проехали одну мою смену и, поменявшись, я разместился на пассажирском месте. Перекусив и попив чайку из термоса, меня разморило и я практически сразу вырубился. Последнее, что помню, это всё как при замедленной съемке: удар, своё удивление, что ещё цел, первый свой свободный неуправляемый полёт в жизни, чувство свободы. Мысль: Космонавт, блин! И, в конечном итоге, неожиданное завершение полёта в железный борт самосвала.

И вот сейчас я стою у окна и смотрю на деревья вдали.

Глава 1.

Лифт медленно закрывал свои металлические двери. Лидия Альбертовна продолжала закипить от злости, так как опять опаздывала. Она спешила на смену, а сосед своим задрипанным патриотом перекрыл ей выезд с парковки. И ведь уже не в первый раз.

- То его месяцами не видно. Пропадает где-то в своих Донбассах, возит всякую хрень туда-сюда. Лучше бы делом занялся! думала она нервно нажимая кнопку третьего этажа, как будто это могло ускорить движение дверей и самого лифта.

Вот наконец двери закрылись, заиграла мелодия, и лифт плавно двинулся вверх.

- Наконец-то, ну что за тормозная система. В этой стране никогда не будет нормальной техники, даже лифты работают через одно место. продолжала сокрушаться она про себя всю дорогу.

Выскочив из лифта и на ходу снимая плащ, быстро перебирая ногами, она мелко семенила к своему кабинету по блестящему и чистому до скрипа полу отделения нейрохирургии. Ей с огромным трудом и только благодаря родственным связям удалось попасть в нейрохирургическое отделение Федерального клинического центра[5] и она уже несколько лет безуспешно пытается добиться здесь успеха, но выше дежурного врача подняться до сих пор не получилось. И все это не смотря, на то что она уже почти доктор медицинских наук и, по её мнению, ответственный и работоспособный врач достойный высокой административной должности.

Проходя мимо дежурной сестры, Лидия противным голосом сообщила, что она уже тут, открыла кабинет карточкой и со вздохом вошла в свои рабочие владения. Уже начиная успокаиваться она повесила пальто в шкаф, надела халат и переодев туфли с видимым недовольством осмотрела себя в зеркале. Ну а как могло быть по другому, если на нее из зеркала смотрела полная женщина средних лет, с кучерявыми жидкими волосами, цвета непонятно чего, бледной кожей контрастирующей с макияжем и яркой помадой с сиреневым оттенком. Лидия как женщина не отличалась вкусом и изысканностью. Она вообще не была требовательна к себе. А вот от жизни ей требовалось многое. Внешний же вид как правило не беспокоил Лидию Альбертовну, ведь она взрослая и самодостаточная женщина-врач, а внешность не главное. Она не на панели работает, а головой, так рассуждала она, оправдывая то, как выглядит.

Расположив свои телеса в рабочем кресле она закрыла глаза и попыталась окончательно успокоиться. Но осознание того что ее смена только началась, а она уже устала и разочарована жизнью, вместо успокоения перевело ее в режим самокопания. Ведь карьера ни к черту, дома один кот и тот похоже ее ненавидит, при любом случае пытаясь цапнуть. Даже белый халат вызывает не чувство чистоты, а омерзительное ощущение рутины от которого хочется сбежать и подальше. Она убеждена, что делает все, чтобы изменить свою жизнь и всё упирается в эту страну, вот если бы ей удалось добиться карьерного успеха здесь, то наверняка для нее открылась бы возможность уехать в Германию где как рассказывают родственники совсем другая жизнь. Ведь в Германии лучшая медицина, там понимают что такое орднунг и порядок во всем.

Размышления Лидии Альбертовны были вероломно прерваны звонком. Прервать их посмел её собственный начальник Зильберман Леонид Петрович. Она терпеть не могла этого еврея хотя именно благодаря ему, а точнее его знакомству с ее двоюродной тетушкой, которая живет в Германии она и попала на это место. Он как всегда в присущей ему немного заискивающей манере, с периодическими заминками на вздохи и междометия начал издалека:

- Лидочка вы уже, эм, на месте? чем вызвал очередную волну раздражения в собеседнице. Будто специально постоянно напоминает об опозданиях.

- Да конечно Леонид Петрович я уже давно на месте и разбираю документы. Лидия Альбертовна, не смотря, на свою должность по компетенциям и способностям была больше администратором, чем врачом и работала, по ее мнению, не с историями болезни, а с документами.

- Хорошо. Лидочка, к нам, эм, сегодня, эм, возможно днем поступят два важных лежачих. Эм, их необходимо разместить в двойной палате со всем подключенным оборудованием для коматозников.

- Но Леонид Петрович, у нас в двух-местной палате только один комплект оборудования работает. Второй свободный частично разукомплектован, там нет аккумуляторов. озадачено возразила собеседница.

Леонид Петрович не смотря на свою врожденную интеллигентность и вежливость умел быть твердым, ведь не зря он был начальником отделения. Довольно жестко, перестав разбавлять речь междометиями, он произнес:

- Лидия, это коммерческие! Пребывание уже оплачено по полной стоимости на неделю и они будут со своими специалистами, а также со своим специализированным оборудованием. Им требуется только передержка с возможностью срочного оперативного вмешательства нейрохирургов. Кто у нас сегодня в операционной на втором этаже дежурит? Семёнов?

- Да Леонид Петрович, понимая бесперспективность дальнейших возражений ответила Лидия Альбертовна.

- Значит операций сегодня скорее всего не будет, Семёнов давно уже в опале. А дальше разберемся с доступными нейрохирургами. Аккумуляторы заберете из одиночки с нашим постоянным коматозником. Два года лежит и сеть ни разу не отключалась, ну и за эту неделю точно ни чего страшного не произойдет.

- Хорошо Леонид Петрович. Сделаю.

- Вот, эм, и хорошо Лидочка. Возможно клиенты будут довольны и будет премия. Занимайтесь. и положил трубку.

Лидия Альбертовна вздохнула, платком промокнула шею и лоб от испарины, разговор ее немного взволновал, так как она понимала, что они идут на нарушение которое может привести к нехорошим последствиям. Но женщина была патологической трусихой и не готова была добиваться соблюдения правил от начальника отделения в котором работает. Тем более, что она и сама не всегда идеально соблюдала правила, а иногда даже прихватывала препараты в личное пользование. В этом же случае ее успокаивало то, что коматозник, которому они заменят оборудование на не полностью надежное, но всё-таки рабочее, лежит уже второй год, и последнее время за него даже перестали платить.

Начальник отделения уже второй месяц ищет способы перевести его в другую больницу на гособеспечение коматозных пациентов, но пока безуспешно.

Вообще с этим коматозником странная какая-то история приключилась. Попал в аварию где-то под Ростовым-на-Дону и весь переломанный с черепно-мозговой травмой был доставлен к ним с оплатой вперед на пол года с последующей пролонгацией на контрактной основе. Причем платил какой-то чиновник из южных регионов. По слухам там произошла какая-то темная история. Якобы отпрыск какого-то чинуши высокого уровня, местного или из ближайших регионов, несся и на полном ходу влетел в груженую гуманитаркой буханку. На счастье виновника ни кто не погиб, поэтому, чтобы замять историю, единственного сильно пострадавшего обеспечили перевозкой и наблюдением в лучшем медицинском заведении нужного профиля. И вот лежит этот бедолага уже два года без изменений и похоже без перспектив. Лидия Альбертовна даже ненароком думала, что коматозник этот наверняка знаком с её нерадивым соседом который вечно её перекрывает. Поэтому жалости этот пациент у нее не вызывал. И вообще жалость для врача это по её мнению большой недостаток.

Обдумывая это всё, она дала распоряжение медсестрам подготовить двух-местную палату к приему новых пациентов. После чего пошла в соседнее отделение к подруге обсудить всё произошедшее.

***

Частный самолёт медленно выруливал к ангару для VIP-персон в международном аэропорту Домодедово. В самолете кроме господина Фудзибаяси были только его личный телохранитель и научные сотрудники из Китая с оборудованием. Сам же господин Фудзибаяси Акихиро пребывал в специальном боксе для лежачих больных. Последний раз он приходил в сознание 4 часа назад. Эта остановка была конечной в череде других посадок и смен бортов, предпринятых, чтобы гарантированно сбить погоню представителей группы Ямагути[6]. Операция прикрытия была продумана давно, еще до снижения влияния господина. Акихиро знал, что его ухудшающееся самочувствие в конце концов приведет к учащению попыток покушений на него, поэтому начал готовить пути отхода заранее. И вообще у него были далеко идущие планы на свою смерть.

Тридцать лет назад в кабинете господина Фудзибаяси Акихиро появился китаец, который утверждал, что знает, как можно вечно продлевать жизнь человека. Естественно нужны были деньги и несмотря на абсурдность заявления ученый был уверен в успехе. В Китае в то время подобные исследования не поддерживались и после попыток найти финансирование в других странах или международных организациях, ученый добрался, наконец до руководства корпорации Фудзибаяси. И хоть основными направлениями деятельности корпорации являлись на тот момент производство оружия, средств технической разведки и шпионского оборудования, Ху Шисянь, так звали ученого, решил, что корпорация вполне может заинтересоваться и открыть финансирование научных разработок.

На удивление китаец оказался не мошенником, а настоящим ученым нейробиологом с советским медицинским образованием и докторской степенью в области нейробиологии. Акихиро после проверки всей предоставленной ученым информации, предложил назвать сумму и сколько ему потребуется времени, чтобы доказать свои утверждения. Ху Шисянь не растерявшись предоставил требуемые данные и на удивление быстро получил нужную сумму. По прошествии назначенного срока нейробиолог, как и обещал, предоставил доказательства в виде результатов эксперимента по переносу крысиного сознания. Эксперименты проводились над несколькими группами животных и показали что в семидесяти процентах случаев удалось осуществить полный перенос сознания (ну или того, что вместо этого есть у крыс) во всех трех группах. Результаты, естественно, были сразу засекречены как и работы, а затем полностью были перенесены на территории корпорации. Дальше проводились эксперименты также на животных с постепенным усложнением. И вот в 2019 году был проведен успешный эксперимент на шимпанзе. Сразу же после проверки результатов в связи с ухудшением состояния главы корпорации (к тому моменту ему официально уже было 98 лет) начались работы по подготовке первого переноса сознания человека.

Естественно начался поиск донора тела. Причем требования были довольно жесткими по физиологическим, родословным и другим параметрам полностью известным только представителям корпорации. Поиск был сложным и продлился более четырёх лет. К тому времени в корпорации уже фактически сменилось руководство и Фудзибаяси Акихиро, несмотря на то, что фактически являлся единственным основателем, стал подвергаться преследованию. Основной причиной которого был непререкаемый авторитет и всё еще сохраняющееся влияние на совет акционеров.

Донора нашли неожиданно в России, им оказался заключенный одной из колоний. Причем в 2022 году донора чуть не потеряли, поскольку он вступил в ряды группы Вагнера[7] добровольцем, и в первом же бою сбежал на другую сторону. Естественно был приговорен за нарушение кодекса бойцов группы и приговор был почти приведен в исполнение. Но представителям корпорации удалось вовремя переиграть сложившуюся ситуацию и получить не поврежденное молодое, здоровое тело без признаков мозговой деятельности. Наряду с этим было обеспечено полное стирание личности из всех электронных и даже из некоторых бумажных архивов России. Это было дорого, но наличие продажных чиновников в России позволяет сделать человека невидимкой или вообще обеспечить его полное отсутствие во вселенной за конечную сумму денежных знаков.

И вот наконец Акихиро в сопровождении своего верного телохранителя и специалистов из Китая прибыл на место где начнет новую жизнь в новом теле.

Телохранитель Абэ Хидэнари был больше похож не на японца, а на жителя Сибири со слегка раскосыми глазами. Одет Абэ как положено в классический японский костюм высокого качества, обеспечивающий скрытое ношение оружия и позволяющий свободно двигаться, для выполнения своих обязанностей. Средний рост, крепкое спортивное телосложение и при этом спокойный, холодный взгляд всё это как бы скрывало его среди окружающих, и он умудрялся стать незаметным для наблюдателей в любой ситуации. Вот и сейчас наблюдая за тем как самолет заруливает в ангар, он занял позицию максимально близкую к господину и в то же время такую, чтобы контролировать все подходы к его медицинскому боксу, при этом не мешать сопровождающему научному персоналу.

Абэ молча наблюдал за салоном и за тем, что происходит за бортом поглядывая в иллюминатор. После посадки ушные перепонки еще не до конца встали на свои места и звуки доносятся приглушенно, иллюминатор расчерчен каплями моросящего дождя, в которых освещение аэропорта светит яркими звездами. Вот поступила команда на разгрузку бокса и вместе с персоналом сопровождающим господина охранник двинулся к специальному люку джета, позволившему загрузить и выгрузить медицинский бокс с оборудованием. Снаружи уже ждал грузоподъемник на который Абэ вышел вместе с боксом. На улице было прохладно но еще не холодно, хотя говорят в России жуткий холод. Грузоподъемник медленно и торжественно опустился и позволил переместить медицинский бокс в уже подготовленный и стоящий под парами реанимобиль. Недалеко в ангаре стоял точно такой же реанимобиль с включенными проблесковыми маяками. Абэ предположил что во второй скорой находится тело донора и был полностью прав. По плану их должны доставить в место пересадки одновременно. А вот охрану донора осуществляют неизвестные ему люди, что сильно напрягало. Ведь в соответствии с последними наставлениями господина с момента приземления в Москве оба тела становились равноценными для охраны и имели одинаковый приоритет в защите. Абэ как истинный самурай соблюдающий кодекс бусидо, должен расценивать оба тела как хозяина. В тоже время телохранитель должен находиться возле тела в котором находится сознание хозяина. Получается какой-то бред. Не телохранитель а сознание-хранитель. Это было бы забавно, если бы не создавало проблемы в защите обоих тел господина. В тоже время он понимал, что не все случаи в жизни можно описать кодексами, тем более такой как сейчас, поэтому решил не заумствовать, а делать то, что позволяют ему обстоятельства.

Реанимобили в сопровождении двух минивенов довольно бодро неслись к Москве. Благодаря проблесковым маячкам и гавкающей звуковой сигнализации, первая машина как ледокол разгребала плотный поток и лишь иногда упиралась в особо упёртых водителей, перекрывающих полосу. Но водитель реанимобиля довольно искусно сигнализацией облаивал нерадивых участников движения и те старались побыстрее избавиться от беспрерывно противно лающего, подпирающего сзади кортежа.

Абэ впервые был в России и многое для него было как минимум странно. Как и всегда он принимал все перипетии дороги с каменным лицом, но про себя он отмечал удивительные вещи. Например размах и масштабы, они в России поражают. Для японца ширина дорог, проспектов и улиц просто поразительна, такое впечатление что для перехода улицы надо заранее запастись провизией и сменной одеждой на случай изменения погоды. Пробки которые удивительным образом получалось преодолевать, просто супер гигантские. Какие-то Годзилы-змеи, захватившие весь город. И это еще не час пик, и не центр города или тут у них час-пик круглосуточно и круглогодично по всему городу. Люди в пробках похоже все являются философами иначе спокойствие в такой ситуации просто необъяснимо. На удивление меньше чем за час доехали до медицинского центра.

Все посты охраны прошли без запинок, все документы были подготовлены заранее и палата уже ждала своих пациентов, все благодаря предварительным соглашениям и хорошей оплате. Палата небольшая в середине отделения, с двумя окнами и всеми положенными медицинскими приспособлениями по международным стандартам. В одном из углов небольшая раковина с водой, на окнах жалюзи и автоматические ставни. Видно, что палату содержат в чистоте, пол при ходьбе в резиновой обуви аж скрипит. Странно только что в научный центр их пропустили в своей сменной обуви которая уже по привычке была у каждого в группе, очевидно посчитали достаточным. В палате в момент заселения горел яркий свет, пахло недавно завершенной химической и бактериологической обработкой. Женщина, которая проводила в палату назвалась дежурным врачом Лидией и заискивающе улыбнулась Абэ. Наверное подумала, что он главный.

- Неприятная особа, надо за ней внимательно приглядывать. отметил для себя телохранитель.

Как только оба тела вкатили в палату вместе с оборудованием и разместили на нужных местах, китайцы вежливо попросили весь местный персонал на выход. После этого сразу же начали подключать и настраивать своё оборудование. Уже через полтора часа все предварительные работы были завершены и основная группа ученых поехала отдыхать в гостиницу перед завтрашней процедурой. В палате остались только Абэ и один из ученых. Абэ открыл дверь из палаты и внимательно изучил ситуацию в коридоре отделения. На ресепшене сидела медсестра, которая повернулась в его сторону ожидая, что он что-то скажет, но сама инициативу не проявляла. Напротив была открыта другая палата в которой производили уборку. Все остальные палаты и кабинеты были плотно закрыты и в коридоре больше ни кого не было. Свет тут явно не экономят и всё отделение освещено ярким холодно белым светом. Одним словом больница. Абэ вернулся в палату и закрыл плотно дверь. После этого вдумчиво очередной раз осмотрел палату и подошел к окну. За окном вечерело и открывался очень красивый парк в котором разыгралось буйство осеннего многоцветия. Давно ему уже не приходилось видеть такую чистую природную красоту без хайтека и множества людей.

Какие, наверное, тут счастливые люди живут в России?! Подумал он. Столько красивых мест. Можно даже всем разойтись по всей стране так, что друг друга будет не видно и каждому наслаждаться красотой в одиночестве.

Эти русские очень богаты возможностями уединиться и быть рядом с природой даже в их самом большом мегаполисе по имени Москва.

Абэ достал свой планшет и начал изучать сводку местных новостей. Он знал, что Россия находится в состоянии войны чуть ли не со всем миром, включая его родину, но ни как не понимал, как такое возможно, что страна уже четвертый год воюет, а он пролетев много миль и сделав несколько пересадок не заметил ни одного признака этого ни в окружающей жизни, ни в людях. Все живут как будто ничего не происходит. Если бы Япония с кем-то воевала то буквально все вокруг кричало бы об этом. А тут тишь и благодать. Причин конфликта он не понимал и предполагал, что без помощи самих русских точно бы не разобрался. Но ожесточенность воюющих сторон его просто поражала. Он всегда считал, что лучшие воины на земле это японцы, и то не все, а те, кто имели честь называться самураями. Но по тем обрывкам информации и видео с фронтов он даже без глубокого изучения понимал, что это не постановка и действительность еще жестче. И вот при всех этих условиях этот народ умудряется двигаться на фронте вперед, по заявлениям их руководителей, с минимальными потерями. Да Абэ конечно знал, что русские хорошие воины, но три года в условиях противодействия всего просвещенного мира это наводило его на мысль, что знал он не все.

Размышления и чтение новостей заняло довольно много времени, китаец уже несколько часов как дремал, составив два стула у койки с телом донора. Часы на планшете показывали пол второго ночи. Абэ поставил стул между двумя койками напротив двери, принял позу поудобнее и не теряя бдительности перешел в состояние чуткой дремы.

В шесть часов утра запиликал телефон китайца. Коллеги сообщили что прибудут через пол часа и начнут готовить все к процедуре. Впереди день ожидался непростым поэтому дождавшись когда умоется китаец, Абэ тоже достал свои гигиенические принадлежности и привел себя в порядок. После этого он подошел к двери, приоткрыл ее и через образовавшуюся щель стал наблюдать за коридором. На ресепшене сидела уже другая медсестра и клевала носом от недосыпа. Ни каких признаков угрозы он не чувствовал.

Ровно как и обещали через пол часа в отделении появилась группа ученых. Медсестра, проснувшись, кинулась было останавливать их и что-то лепетать на ломаном английском, о том что без какого-то временного доктора (очевидно она хотела сказать дежурного врача) в отделение входить нельзя. Китайцы, сделав вид, что их это не касается, клином сместили ее с прохода и прошли до палаты где им дверь открыл Абэ. Поздоровавшись со своим коллегой они сразу приступили к подготовке.

Расставив дополнительное специализированное оборудование которое они принесли с собой, быстро произвели очередные замеры состояния обоих пациентов и убедившись в том что все параметры их удовлетворяют заняли все свои места. Господина Акихиро привели в сознание и старший им вместе с Абэ стал напоминать зачем они здесь собрались и какие могут быть в процессе переноса сознания осложнения:

- Господин Фудзибаяси Акихиро вы слышите меня?

- Да, отчетливо. слабым голосом ответил Акихиро.

- Мы находимся в России в медицинском центре и готовы приступить к переносу Вашего сознания в тело донора. Вы готовы?

- Да, готов. подтвердил Акихиро.

- В процессе переноса могут возникнуть осложнения и летальный исход. Вы осознаете это и готовы осуществить перенос своего сознания в другое тело?

- Да, готов. опять повторил Акихиро.

- В случае следующих осложнений перенос считается успешным и ваше старое тело будет уничтожено: Состояние младенца когда человеку придется учиться пользоваться телом заново как новорожденному; Временная потеря способности говорить; Временная бессвязная речь; Слуховые и зрительные галлюцинации, которые могут остаться на всю жизнь; Частичная или полная амнезия, которая со временем должна пройти когда сознание полностью закрепится на новом носителе; Вы согласны и подтверждаете необходимость уничтожения старого тела?

- Да, давайте уже начнем начал проявлять нетерпение Акихиро.

- Хорошо. Начинаем сказал старший

Получив подтверждение от всех коллег китаец сел на свое место и ученые начали свои манипуляции.

***

Джеймс Фредерик Вейн вот уже два месяца каждый день заступал на дневное дежурство в секретном управлении беспилотными летательными аппаратами вооруженных сил Украины. Центр находится в бункере под работающим детским садом в Киеве. То, что над ними копошатся дети аборигенов Джеймса уже нисколько не беспокоило. Даже сами украинцы потешались над этим фактом и говорили, что русские никогда не ударят по детям каких-то кацапов. То есть подтверждали, что они находятся в полной безопасности и ничто не мешает им выполнять свою работу. В этот день в их центр полетное задание было выдано всего на три машины и все должны были стартовать с территории противника и лететь на Москву. Первая птичка шла со стороны северо-запада и задачей стояло повторить успех яркого прилета по Москва-Сити. Вторая и третья заходили со стороны Домодедово в свободном поиске. Очевидно для них ничего жирного в этот раз со свободным пролетом коллеги из радиоэлектронной и космической разведки подобрать не смогли. Сигнал с машин начали устойчиво принимать по очереди с интервалом от 15 до 20 минут. Все стартовые группы, судя по всему, смогли спокойно осуществить запуск и уйти. Джеймс уже перестал поражаться беспечности русских, позволяющих свободно передвигаться по своей территории множеству групп с комплектующими для беспилотников. Но в Лэнгли работают мастера своего дела и практически все группы имеют отличное прикрытие. Кто-то передвигается в сопровождении полиции, кто-то в больших фурах с документами позволяющими избегать проверок, а кто-то вообще работает под легендой добровольного помощника русской армии и якобы изготавливает коптеры для русских, а в перерывах запускает беспилотники по ним же.

Первую птичку сбили на северо-западе, как всегда осталось неясным какими средствами и из какого района. Говорят в этом районе Москвы даже на крышах стоят Панцири[8] и крошат все, что мимо них летит. Птицы в районе Домодедова еще оставались в небе, но ничего интересного Джеймс для них, никак не мог выбрать. Как обычно бить по мирняку надоело, хотелось добиться весомого результата и вырваться наконец из этого гадюшника. Эти аборигены настолько надоели ему, что он уже готов был дружески общаться с чернокожими офицерами лишь бы не видеть эти не замутнённые интеллектом лица местных вояк. Выдохнув и взяв себя опять в руки Джеймс продолжил наблюдать за полётом птичек. Вторая пошла в сторону Коммунарки, а третью оператор направил между Видным и Дзержинским, чтобы попытаться пройти незамеченным вдоль реки. За несколько километров до кольцевой дороги вторую птичку также сбили и оператор с досадой бросил наушники на стол, подтвердив потерю. Осталась только третья, ей до кольцевой дороги было ближе и обходя Дзержинск слева, она, похоже не привлекла внимания русских ПВОшников.

Сразу за кольцевой автодорогой по птичке начал работать Панцирь, но не ракетами. Это отчетливо стало видно по росчеркам очередей в камере беспилотника. Маневрируя оператор стал искать установку ПВО, которая работала из небольшого лесного массива. Но интенсивность обстрела росла и птичка начала терять стабильность, очевидно куда-то уже попали. Джеймс впереди за дорогой заметил характерные черты электрической подстанции, и это была удача. Такую цель он ждал уже давно. Подобраться к подстанции в Москве это даже не медаль это орден, а возможно и звание. Поэтому, не медля, сдерживая свои эмоции, правда немного сорвавшимся на фальцет голосом он крикнул оператору птички куда её направлять. Лететь оставалось меньше минуты но она длилась словно вечность. Оператор на удивление толково выбрал цель, в результате чего последним кадром с беспилотника стал большой высоковольтный трансформатор. В операторской раздавались счастливые крики, Джеймс довольно улыбался. Через полчаса пришло подтверждение поражения цели. Майор Джеймс Фредерик Вейн всеми мыслями уже был в отпуске при новых погонах.

***

Господин Фудзибаяси Акихиро, учитывая своё состояние, ощущал себя вполне сносно. С момента начала процедуры переноса прошло уже какое-то время и только сейчас он начал ощущать странные завихрения в сознании. Как будто временами теряется фокусировка и ощущается неуверенность в своём существовании. Но такое ощущение длилось не долго и на смену ему пришло новое ощущение того, что его часть находится вне тела, после этого сознание начало двоиться, от чего Акихиро начало немного мутить. В момент, когда техник переноса сообщил о пятидесятипроцентном завершении процесса пациент уже чувствовал оба тела довольно уверенно, но при этом полностью утратился контроль за старым телом и не появился у нового. Перевалив за половину процесса, это ощущение контроля начало возвращаться, но уже в новом теле.

Именно в этот момент свет погас и аппаратура начала переходить на резервное питание. Местное оборудование справилось благодаря встроенным аккумуляторам, а вот оборудование, которое привезли с собой ученые, не было рассчитано на такие перепады, хотя резервирование было предусмотрено. Китайцы засуетились и быстро начали переключать отказавшие блоки. А сознание Акихиро опять начало терять контроль над новым телом и процесс ускорялся. Через две минуты работоспособность всего оборудования была восстановлена. Но было уже поздно, так как, ровно за три секунды до этого, сознание господина Фудзибаяси Акихиро, потомка великого рода Фудзибаяси окончательно потеряло всякую связь с телом и мигнув, как экран старого телевизора, погасло.

***

Когда отключили свет в отделении Лидия Альбертовна метнулась сначала в палату с китайцами, но через широкие плечи не пустившего ее охранника, увидела, что там все под контролем, поэтому она успокоилась и пошла обходить отделение. В других палатах коматозников у нее не было, а про неудачника, лежащего в отдельной, она даже и не вспомнила. Осознание пришло когда открыв палату-одиночку она погрузилась в тишину, так как никакое оборудование не работало, а пациент не проявлял признаков жизни. В этот миг Лидия осознала, что это конец ее карьеры и вместо того чтобы срочно начать реанимационные мероприятия, она оперевшись в косяк двери, опускаясь на корточки, начала подвывать. Подбежавший молодой ординатор кинулся откачивать пациента, но было уже поздно.

***

Я почувствовал изменения не сразу, а когда почувствовал довольно смутно. Ведь я все еще смотрел на деревья вдали, но вот пространство вокруг как будто начало сворачиваться в черную точку, которая почему-то находилась слева от меня в дальнем верхнем углу окна. Стало как-то холодно и неуютно. До этого я пребывал в блаженном ватном и теплом, а тут на тебе осень и промозглая влажность. Это ощущение и процесс втягивания в точку быстро нарастал и начал у меня вызывать беспокойство, подсознательно понимая, что изменить ничего не могу, я поднял руку и неожиданно спокойно наблюдал, как рука вместе со всем окружающим начинает втягиваться в эту же точку. Но что-то вдруг поменялось, точка рассеялась и стала кольцом, в которое теперь засасывало не все вокруг, а только меня. Когда рука прошла кольцо я ощутил давно забытое чувство осязания, как будто рука лежала на чем-то мягком. Складывалось ощущение, что рука лежит на кровати, а ее владелец, то есть я, завис в воздухе рядом с этой странной кроватью. Процесс поглощения меня родного быстро продолжался и уже практически весь я ощущал своё тело как лежащее на этой самой кровати. В какой-то момент все закончилось. Я оказался действительно лежащим на теплой и мягкой кровати с плотно закрытыми глазами. Пахло больничной химией и вокруг кто-то суетился выкрикивая как мне по началу показалось нечленораздельные звуки. Через некоторое время я почувствовал сильную усталость и быстро заснул.

***

Абэ наблюдал все события стоя у двери. Перед тем как погас свет ему показалось, что за окном слева, даже несмотря на день, что-то ярко вспыхнуло. Через несколько секунд он услышал взрыв. Стекла выдержали, а вот оборудование китайцев похоже на такое рассчитано не было. Они засуетились, но довольно быстро восстановили контроль над ситуацией. По всем показателям перенос сознания в момент взрыва был на шестидесяти пяти процентах, но после восстановления оборудования перескочил сразу на сотню, то есть завершился. Старший китаец на английском поручил проверить все параметры и показатели сознания в обоих телах. Через некоторое время, судя по начавшим расслабляться ученым и улыбке в уголках рта их старшего, Абэ понял, что перенос несмотря на сбой электричества состоялся. Оставалось дождаться окончательных результатов.

Проведя все манипуляции со своим оборудованием и окончательно подтвердив перенос, китайцы убрали научное оборудование, оставив только медицинское и пошли приглашать местных эскулапов для подтверждения факта смерти старого тела. Через какое-то время в палату вошёл плюгавый человек с лысиной и представился начальником отделения Гольдманом Леонидом Петровичем. Врач был явно не в себе, постоянно вытирал платком рот, лысину, периодически сморкался и несвязно извинялся. Из его речи с трудом удалось понять, что в отделении кто-то неожиданно для персонала умер и всем им предстоят неприятные разбирательства возможно даже в полиции. Абэ не стал дальше слушать причитания этого человека и направил его к старшему среди ученых. Тот быстро погрузил местного в сложившуюся ситуацию, естественно в версии для местных, в процессе пояснений Гольдман сильно побелел и стал еще больше потеть. Два трупа за один день в отделении из-за перепада напряжения это очевидно было для него слишком. Но несмотря на это профессионализм взял своё и начальник отделения в соответствии с правилами зафиксировал факт и время смерти, а затем организовал отправку тела в местный морг. Так как такой случай был предусмотрен контрактом, тело подлежало уничтожению без хранения. А впоследствии и данные о всех событиях и произошедшей смерти должны будут подчистить люди которым за это уже было заплачено. Поэтому прежде чем отпустить тело в морг Абэ попросил на пару минут его оставить со стариком наедине. Когда все вышли из палаты, он склонил голову и мысленно простил хозяина за всё. После этого еще немного постояв позвал санитаров и позволил увезти тело.

Китайцы вернулись и деловито суетились вокруг нового тела хозяина. Это был молодой русоволосый парень с коротким ежиком. Жизнь его явно потрепала и его вид даже на больничной койке не вызывал умиления или жалости. Рельефное сильное тело, волевой подбородок, уши совсем чуть-чуть заостренные кверху. Была в его лице какая-то чертинка, которая уже сейчас настораживала Абэ. Почему-то вид этого молодого парня вызвал у него воспоминания о том, как стал служить господину. Ситуация была не из приятных, фактически отец продал его. Семья уже давно находилась в финансовой яме и задолжала всем, включая почтенного Фудзибаяси Акихиро. И вот в один прекрасный день Акихиро решил взять своё, но нацелился он не на Абэ, а на его сестру красавицу. Всё бы так и случилось, и отец даже был согласен на такую партию, только вот случилось всё по-другому. Сестра не будь дурой взяла и сбежала в Америку да не одна, а с каким-то офицеришкой американским. Судя по всему они расписались и планам почтенного отпрыска клана Фудзибаяси сбыться было не суждено. Естественно это взбесило Акихиро и за нарушение соглашения которого по факту не было, а были только разговоры о возможных вариантах решения. Он взбеленившись потребовал от отца церемониального самоубийства сэппуку[9]. Официально отец конечно не должен был этого делать, но продолжать обострять отношения с влиятельной семьей он не хотел, и в итоге решил пожертвовать своим первенцем Абэ, отдав его в услужение первому и в соответствии с кодексом бусидо последнему господину.

Церемония принятия сюзерена прошла по всем правилам и Абэ стал служить в охране дальнего круга. Постепенно он показал себя отличным самураем способным освоить даже ниндзюцу хоть это и не было принято. Этим он завоевал благосклонность господина и начал движение вверх по карьерной самурайской лестнице. И вот господин закончил свою жизнь в старом теле, а Абэ Хидэнари уже стал его личным телохранителем и единственным из всего окружения, кто был посвящён в тайну господина. Акихиро конечно был в опале и его преследовали все, кому не лень, от наемников и бандитов до собственных отпрысков. Но не смотря на это он всё еще оставался очень влиятельным членом семьи Фудзибаяси. Поэтому у Абэ даже в мыслях не было не принять факт перерождения господина в новом теле и от переноса сознания верность самурая своему господину ничуть не стала меньше. Во всяком случае так считал сам Абэ.

Глава 2.

Снилась мне какая-то ерунда, как будто я попал в китайский фильм и вместе с красивой китаянкой прыгал с дерева на дерево, изображая эпичный поединок, на скальпелях. Я весь такой чёрный ниндзя в тапочках с отдельным большим пальцем, почему-то эти тапки меня очень отвлекали и раздражали. А моя противница, вся в красном, с причудливыми рисунками по всему кимоно, и при этом она вместо того, чтобы разговаривать, почему-то пикала, как наш первый Спутник. Мы долго гонялись друг за другом. Было весело.

В середине одного из таких прыжков я услышал, как кто-то зовёт на английском:

- Господин Акихиро, вы меня слышите? Вы можете открыть глаза?

Я понял, что уже не сплю и с небольшим усилием раскрыл глаза. Надо мной склонился какой-то врач в медицинской маске и колпаке, между которыми остались только глаза-щелочки. Маска так топорщилась у него на лице, что складывалось ощущение, что он очень сильно улыбается, как будто мы с ним старинные друзья и он ну очень сильно рад меня видеть, а прищуренные узкие глаза ещё больше усиливали это ощущение. Мне почему-то стало смешно и я улыбнулся. Врач кивнул, похлопал меня по левой руке и чем-то начал светить поочередно в оба глаза. После этого убрал свой фонарик в карман и произнёс:

- Очень хорошо, ну просто очень хо-ро-шо! он явно был доволен моим поведением. Теперь поговорим? спросил он опять же на хорошем английском.

Тут у меня начали возникать вопросы: Я же не знаю английский! Ну, то есть знаю немного, конечно, но не настолько, чтобы понимать беглый разговорный, как у этого гражданина с восточной внешностью. Где я? И с чего я решил, что это врач? Что я тут делаю? Как мне ему отвечать? И вообще, надо ли отвечать?

Возможно, врач увидел мои сомнения и переспросил:

- Господин Акихиро, Вы можете говорить сейчас? Если нет, моргните два раза. предложил он.

Ну я и моргнул два раза. А что? Это как в том анекдоте: Не люблю, когда звонят и спрашивают: "Ты дома?" Давайте, пожалуйста, ближе к делу, чтоб я знал, дома я или нет. Вот и тут я решил, что вполне хороший вариант сначала осмотреться и попробовать, смогу ли я говорить на английском также, как понимаю. А может, и нет... Так что строим из себя немого.

Тем временем врач утвердил меня в правильности выбранной мною стратегии:

- Ничего страшного! Такое возможно после переноса сознания. Он подозвал ещё одного китайца или корейца. А может и японца, поскольку его костюм, под халатом, чем-то напоминал кимоно.

Тот быстро выплыл из-за плеча врача, который стоял слева от меня. Этот, который в кимоно, был повыше, покрепче, без колпака, халат накинут только на плечи и взгляд такой цепкий и холодный, что пробирает до темечка. Прям смотрит в меня насквозь, сразу в подушку, на которой я лежу.

- Ну вот, будут знакомить с убийцей. подумал я.

- Вы узнаёте господина Абэ? тем временем спросил врач опять на английском. Моргните один раз, если да и два, если нет предложил он, увидев, что я не собираюсь отвечать. Моргнул ему два раза, он же повернулся ко второму и что-то прошептал.

- Вы помните меня, господин? спросил второй, которого звали Абэ. Но спросил уже на другом языке, который я не смог идентифицировать. Похож на корейский или японский, я в этом не разбираюсь.

Но его я тоже отчетливо услышал и понял. В этот момент я осознал, что в голове у меня много незнакомого и какого-то не то, что чужого, а как бы немного не моего. Как будто я только что прочитал очень интересную книжку и настолько проникся, что в голове остались чувства, мысли, переживания и знания главного героя. Осознание этого вызвало ещё больше вопросов к ситуации: Кто я? Кто этот Абэ и почему он меня господином называет? Кто такой Акихиро? Я себя помню Александром, хотя и имя Акихиро мне тоже не кажется чужим. Что со мной происходит? Я ведь явно попал в аварию и должен лежать в нашей больнице, а тут китайцы какие-то. Почему у меня всё целое и ничего не болит. Я бы даже сказал, я себя лучше чувствую, чем до аварии. Так разве бывает? Да что, блин, происходит?

Врач увидел, что я начинаю волноваться, отвёл второго собеседника от меня подальше и стал ему что-то тихо и быстро объяснять. Второй, который повыше, внимательно слушал и кивал. После этого врач громко сказал:

- Уходим. забрал какой-то кейс и вышел из палаты. За ним вышло ещё несколько человек, которые раньше не попадали в поле моего зрения.

После того, как все вышли, в палате остался только Абэ. Он прошёл по палате и расставил стулья ближе к стенам.

Чтобы не мешали проходу, наверное, подумал я. Ну раз уж ко мне так внимательны и дают время очухаться, надо бы его не тратить и собрать мысли в кучу, решил я. Итак, что я помню последним до этой койки? Из реальности: как долго ехал в буханке, заснул и, похоже, попал в аварию. Из снов: как в окно пялился и размышлял, и как за какой-то китаянкой носился по лесу. Ну, ок, поехали дальше. Как меня зовут? Саша, конечно. Сазонов Александр Дмитриевич. Почему меня какие-то китайцы называют Акихиро? Почему я смутно представляю, кто это такой и почему есть ощущение, что это не чужой человек? О! И почему я себя так хорошо чувствую? Я же в аварию попал и мордой лица влетел в кузов КАМАЗа! Как такое может быть?

В этот момент я поднял левую руку и посмотрел на неё. На безымянном пальце надета прищепка с проводом. На тыльной стороне несколько шрамов, которых раньше не было. Форма ногтей не такая как у меня была раньше. Пальцы не такие мягкие, как раньше, тоже длинные, но сильные и цепкие. Мышцы запястья и предплечья довольно развитые, у меня при всех стараниях такие не получались, хотя тоже были ничего, успокоил я себя. Сжав и разжав кулак, развернул руку ладонью к себе, там тоже несколько мелких шрамов, которых я не помню, и рука явно больше, чем была у меня раньше. Поднял правую руку и осмотрел ее также.

Ну вот, тоже не моя, подумал я и улыбнулся. Эх, зеркало бы. Не могли же мне руки пересадить, правой рукой пощупал плечо и шею на предмет шрамов. Не обнаружил. Ну хорошо! Бред, конечно, но это же не моё тело!, сделал я неожиданный вывод на основе того, что уже изучил. Ну ок, неожиданно даже для себя спокойно воспринял я эту идею. Похоже, чтение научной фантастики не прошло даром, и мой мир не рухнул при мысли о том, что я попал в другое тело. И тут меня осенило. Я резко сунул правую руку под одеяло и проверил наличие всего полагающегося настоящему мужчине. Фуух. Всё норм, даже с небольшой прибылью. Это я, получается, попаданец теперь. Смешно! Ну хорошо! Себя помню, тело другое. Что ещё не так? Ага, в голове куча лишней информации и, похоже, она не моя, ну точно поселился в ком-то, а эта информация того, в ком я поселился, так что ли получается?! Хорошо, хоть не приходится воевать за место под ... Черепом, я снова улыбнулся.

В этот момент принесли еду и, похоже, это был ужин, но что меня прям порадовало, это то, что сестричка, которая принесла тарелки, оказалась нашей, русской. Она, конечно, корявенько, на английском старалась изъясняться со мной, помогая усесться поудобнее, для того, чтобы поесть, но уши нашей школьной программы торчали из любой ее фразы. С души как камень свалился я всё ещё на Родине.

- Значит, не на органы, с улыбкой подумал я, и то радует.

С большим удовольствием поел, но всё впечатление испортили неприятные ощущения в горле, возможно, трубки какие-то стояли, видел в фильмах такое, ну и еда, если честно, так себе, как будто у меня обнаружили все болезни живота сразу кашка с маслицем и еле сладкий чай, даже без хлеба. После приёма пищи откинулся на спинку кровати и продолжил размышлять о новых знаниях, оказавшихся в моей голове.

- О как, уже в моей. А стоило только поесть немного и уже жизнь не кажется такой сложной.

Информация, которая клубилась в голове кроме своих воспоминаний, требовала некоторого напряжения, чтобы её хоть немного классифицировать. Как будто смотришь телевизор с кучей каналов, плавающих на экране, и, чтобы глянуть канал, надо умудриться попасть в него с помощью кнопок на пульте. Неудобно, жуть. Но что радует, как только получалось сфокусироваться на каком-то воспоминании или мысли, они как будто фиксировались в сознании и в следующий раз их можно уже использовать как свои.

Получается, мне придётся перелопатить кучу информации, чтобы впитать её в себя. Ну чтож, будет, чем заняться на досуге.

В процессе изучения своих новых знаний, стала вырисовываться картина не совсем та, которую я ожидал увидеть.

Во-первых, Акихиро это не молодой человек, в теле которого я оказался, а довольно древний старичок Фудзибаяси Акихиро и ему аж 115 лет, во всяком случае, он так сам считал. Последние пару лет он не вставал с кровати, а вот этот сидящий справа молодой человек, ну то есть молодой для Акихиро, это его личный телохранитель Абэ Хидэнари, в верности которого у Акихиро не было никаких сомнений, но почему-то у старика этот человек вызывал чувство вины. Придётся с этим разбираться позже.

Опять зашла медсестра и забрала поднос, убрав откидной столик. Также она попыталась опустить кровать обратно в лежачее положение, но я её остановил, после этого она удалилась. Когда дверь закрылась, мой взгляд встретился со взглядом Абэ и он понял, что я его узнал. Этот факт он воспринял вроде бы нейтрально, не проявив эмоций. Возможно, он очень хорошо умеет скрывать эмоции, но мне почему-то показалось, что большой радости от меня и моих успехов он не испытывает. Я поднял руку, он мне коротко кивнул головой, как будто мы уже сто лет знакомы.

После этого я оторвался от спинки кровати, откинул одеяло и начал опускать ноги на пол, пытаясь встать. Абэ молниеносно оказался рядом и протянул руку, показывая, что хочет помочь. Я коротко кивнул и почувствовал, как он крепко, взял меня под правую руку. Встав на ноги, я почувствовал, как подкашиваются коленки, Абэ удержал, и мне удалось устоять. Ногами пол ощущался холодным и необычно твёрдым, как будто этими ногами ещё никогда не ходили. Потихоньку начал переставлять ноги в сторону раковины, над которой висело овальное зеркало. Минуты за три-четыре доковыляли, и я впервые увидел себя в новом обличии: на меня смотрел молодой парень, лет двадцати пяти с русым мелким ёжиком на голове, серо-зелёные глубоко посаженные глаза, нос с небольшой горбинкой и тяжёлый подбородок, по отдельности вроде всё нормально, и лицо даже симпатичное, но общее впечатление какого-то гопника. Ухмылка на моём новом лице подзуживала сказать:

- Сиги есть? А если найду!? подумав это, я немного выдвинул челюсть вперёд и засмеялся.

Абэ с удивлением посмотрел на меня через зеркало и в его глазах читался вопрос, который мне бы не понравился, хотя я, конечно, не знал самого вопроса. Надо будет следить за поведением, чтобы не проколоться, а то такое впечатление, что он начал подозревать что-то. Я поднес лицо ближе к зеркалу и внимательно рассмотрел детали на лице и шее. Удовлетворившись увиденным в зеркале, я включил воду, и, выдавив мыла себе на ладонь, начал мыть руки. Поняв, что я уже уверенно стою сам, Абэ перестал меня поддерживать за локоть, а я продолжил с удовольствием намывать руки, вдыхая аромат мыла. Яркий запах вызывал воспоминания из моего детства и из жизни Акихиро. Как оказывается бывают похожи люди в простых жизненных ситуациях. Акихиро, также как и я, с детства любил запах мыла, хотя, конечно, запахи отличались, но какое-то общее мыльное эхо было в обоих случаях. Наплескавшись, я аккуратно сдвинулся в сторону, вытер руки вафельным полотенцем и мы двинулись в обратный путь.

Усевшись в кровати, я знаками попросил Абэ опустить спинку, чтобы лечь, так как почувствовал усталость и решил, что пора бы и отдохнуть. Сон лучшее средство, чтобы новые впечатления и информация устаканились. Выбрав позу поудобнее, я через пару минут вырубился.

***

После попытки пообщаться с Акихиро, старший из группы учёных отвел Абэ в сторону и сообщил:

- Ну, во-первых, все реакции в норме, состояние стабильное и сознание полностью приняло тело, а признаков отторжения не наблюдается.

Абэ с удивлением посмотрел на учёного, о каком-то отторжении речи вообще не шло.

- Да, к сожалению, такую реакцию мы тоже наблюдали в экспериментах на животных, но это было настолько редко, что не вошло в типовые риски, слух не утерян, речь понимает, как английскую так, похоже, и родную, но всё же какие-то проблемы с памятью и речью есть. Это предсказуемо, так как человеческое сознание сложно и за один день ожидать восстановления всех функций было бы наивно. Кроме того, тело донора пролежало в коматозном состоянии с искусственной поддержкой жизни больше полугода, это тоже может иметь влияние на память и речь. Предлагаю на сегодня закончить и дать господину Акихиро отдохнуть, а завтра продолжим. и вопросительно посмотрел на Абэ.

- Да. Так будет лучше. подтвердил тот.

После ухода учёных, Абэ с интересом наблюдал за хозяином в новом теле и отмечал сначала положительные отличия в его поведении: во-первых, он стал каким-то улыбчивым, может лежать и улыбаться каким-то своим мыслям, прямо как ребенок. Улыбка непосредственная и чистая, таких он, в окружении господина, да и в своём, уже давно не видел.

- Может, это последствия того, что это молодое тело? подумал он. Но русские тоже вроде неулыбчивый народ. Многие считают, что из-за суровых условий жизни они просто не умеют улыбаться.

Тем временем Акихиро поднял левую руку и начал её внимательно разглядывать. После этого тоже самое сделал с правой и улыбнулся, дальше он начал себя ощупывать, как будто что-то искал, но не нашёл и опять улыбнулся. Через какое-то время в палату постучались и в первый раз за два дня принесли питание для пациента ужин принесли диетический и в малом количестве, с учётом состояния Акихиро. Ведь тело донора довольно долго питалось внутривенно и органы надо заново заставить работать, для этого поначалу дают щадящее питание, об этом ему заранее рассказали китайцы. Абэ быстро проверил продукты и пропустил медсестру к кровати, но при этом внимательно продолжал за ней наблюдать. Хотя среди русских и редко встречались наёмники и тем более члены группировок Якудза, расслабляться не стоило.

Быстро поев, довольный Акихиро откинулся на спинку кровати и опять улыбнулся.

- Нет, ну явно или перенос в новое тело положительно повлиял на характер господина или я что-то не понимаю. подумал Абэ.- Ведь раньше выдавить из него улыбку было просто невозможно.

Когда закрылась дверь за медсестрой, Абэ столкнулся взглядом с Акихиро, но, вместо того, чтобы сразу опустить глаза как положено, он удержал взгляд и неожиданно не получил обычного возмущенного ответного от господина, ведь самурай должен демонстрировать своё уважение и покорность, а прямой взгляд это проявление агрессии или непочтительности. Господин явно его узнал, но смотрел на него не с чувством превосходства, как на пыль, а с каким-то интересом, но главное ему больше не требовалось подтверждение статуса со стороны слуги. В этот момент телохранитель впервые мимолётно подумал, о том что что-то не так.

Акихиро приветственно поднял руку и стал вставать, Абэ пришлось быстро переместиться к нему ближе и поддержать, чтобы тот не упал. Столько лежать и решить сразу встать без подготовки это было смело. Но господин справился, и, несмотря на то, что колени предательски подогнулись, устоял на своих двоих, хоть и с небольшой поддержкой. Двинулись к умывальнику, процесс освоения тела похоже шёл хорошо. Они медленно дошли до раковины с зеркалом, у которого Акихиро несколько минут снова внимательно разглядывал себя, а затем скорчил себе рожу и засмеялся, этим он очередной раз удивил Абэ так, что тот не смог удержаться и опять прямо посмотрел на господина через зеркало. Хоть такое поведение и удивляло телохранителя, но ему почему-то это даже начинало нравиться, в хозяине появилась жизнь и какая-то сила, которой раньше не было. Нет, Акихиро всегда был необычайно сильным и волевым человеком во всех смыслах, но такую непосредственность и жизненную силу в нём Абэ не чувствовал никогда, а сейчас она была видна невооружённым взглядом и с каждой минутой усиливалась. Ещё немного порассматривав себя, господин начал мыть руки, вот это точно был Акихиро. Тот очень серьёзно относился к чистоте и мытьё рук было целой церемонией ещё в старом теле. Помыв руки, он аккуратно их вытер и они двинулись обратно к кровати, Абэ помог улечься и через небольшое время услышал ровное сопение. Господин спал как ребенок, подтянув колени к груди.

- Старик стал молодым и снова ведёт себя как ребенок, подумал Абэ. Ну что ж, можно только позавидовать.

Глава 3.

Проснулся я новым человеком. Уже второй день как обновлённым. Спал глубоко и без сновидений, как младенец. За окном уже было светло, а верный Абэ уже не спал, он наблюдал за моими действиями. Я хотел было встать и умыться, но, помня вчерашние проколы, решил покопаться в памяти Акихиро о его утренних привычках и вообще, как он себя вёл с Абэ. Почему я не сообразил об этом подумать ранее? Покопался у себя в залежах воспоминаний и понял, что уже делаю всё не так: Акихиро всегда вставал до рассвета, умывался и приступал к нинпо тайсо[10] что-то типа зарядки для старичков у китайцев, не помню как называется.

Решено: с завтрашнего дня буду делать зарядку, непонятно только как вставать до рассвета будильника-то нет. Ну и пусть, будем считать, что в новом теле новые внутренние часы.

Я аккуратно поднялся и опустил ноги с кровати, Абэ уже стоит рядом. Как он так двигается? Я даже не заметил, как он встал и подошёл. На его безмолвное предложение поддержки я отрицательно мотнул головой и осторожно попытался встать самостоятельно. Ноги, конечно, слабые ещё, но колени уже не подгибаются так сильно, и надо, наконец, попробовать двигаться без посторонней помощи, решил я.

Как решил так и поступил. Медленно, но верно, доковылял до умывальника с парой остановок для борьбы с предательскими коленками, которые так и норовили подвернуться из-за бесящего бессилия. Абэ, тем временем, откуда-то достал гигиенические принадлежности и уже ждал меня у раковины. Я взял зубную щётку из его рук и внимательно посмотрел на него; он понял, о чём я спрашиваю без слов, и подтвердил, что она новая. Я удовлетворённо взял ещё зубную пасту и принялся умываться в первый раз за... А за сколько? Вот это вопрос. А какое сейчас вообще число? Год? Надо как-то до новостей добраться подумал я, заканчивая умываться.

Вместо того, чтобы лечь, я решил продолжать играть роль господина, и начал выполнять упражнения, которые выудил из памяти Акихиро. Получалось вяло и коряво, но я думаю для человека, пролежавшего долго в больничной койке, это нормально. Выполнив один из наборов упражнений, пошёл к кровати. Пора и отдохнуть. В этот момент постучали, принесли лёгкий, очень лёгкий завтрак манку с маслом и слабозаваренный чай. Пока я ел, Абэ что-то смотрел в планшете, а у меня прям подгорало узнать, какое сегодня число и год, никогда не думал, что незнание текущей даты может так раздражать, главное, вчера даже в голову не приходило узнать, а сегодня вынь и положь. Вот сидел и думал, как бы мне ненавязчиво у Абэ этот планшет попросить и ничего путного пока в голову что-то не приходило: голосом пока не готов просить, а как ему объяснить на пальцах, что мне надо? Но тут зашла медсестра за подносом с посудой, Абэ проводил её, и, когда развернулся в мою сторону, я показал ему на планшет в его руках и ткнул себя пальцем в грудь. Он озадаченно посмотрел на планшет в руке, немного подумал и пошёл в сторону своих вещей. Там из одной из сумок выудил похожее на своё устройство и принёс мне. Очевидно, свой планшет он решил не давать, а достал какой-то другой.

Ну что же, мне и этого достаточно.

Планшет поначалу не открывался и требовал отпечаток пальца, но вот считыватель отпечатков я что-то не увидел. Попробовал на кнопке включения, посмотрел по периметру, и только после этого обнаружил символ считывателя прямо на экране, приложил свой указательный палец и планшет успешно его принял и одобрил. Абэ всё это время стоял рядом и наблюдал за моими манипуляциями. Как только я получил доступ к планшету, он кивнул и удалился на своё место.

Ну привет, сказал я гаджету про себя. Что у нас тут? Язык, естественно, не наш, вроде, понимаю, но очень неудобно. Немного покопавшись в настройках, поменял на русский, даже если увидят, пускай думают, что придерживаюсь легенды в соответствии с новым телом, а вот дата меня сильно удивила 12 сентября 2024 года. Это же получается, я два года света белого не видел после аварии?! М-да, дела, война-то хоть закончилась? Как там мама с папой? Небось, волнуются за меня, если вообще знают, где я. Надо при первом же удобном случае отправить им весточку, что я оклемался и как смогу свяжусь с ними или приеду к ним в Рязань.

Интернет на планшете оказался подключен. Очевидно, Абэ позаботился не только о новых отпечатках, но и о доступности к сети. Похоже, я начинаю к нему привыкать. Пролистав пару новостных сайтов, понял, что СВО всё ещё продолжается, враги никак не успокаиваются. За этим занятием меня и застали пришедшие китайские ученые, их старший широко улыбнулся, увидев меня с планшетом и поздоровался:

- Здравствуйте, господин Акихиро! и приветственно склонил голову, а я коротко кивнул в ответ.

- Я смотрю прогресс в восстановлении налицо! Это очень-очень радует! продолжил он.

После этого короткого приветствия китаец повернулся к Абэ и стал с ним обсуждать, как прошла ночь и какие на сегодня планы. Краем уха я слушал, о чём они говорят, пока ничего серьёзного для меня не было, а сам тем временем продолжал изучать информацию о последних событиях, по-большому ничего не изменилось: плохие, как были плохими, так и остались, ну а хороших, к сожалению, как всегда стало меньше. Дальше углубляться в новости мне не дали, отобрали планшет и начали свои исследования постучали чем-то по пяткам, помахали палкой перед носом, надели какую-то шапку с датчиками и провели ещё какие-то нейроманипуляции, в массе своей неприятных. Всё это безобразие продолжалось довольно долго и в конце концов старший сказал, что они на сегодня закончили. Подошёл к Абэ и сообщил, что они удаляются, так как по плану на текущий день все тесты пройдены, но одного из своих коллег оставляют, так как надо будет последить за каким-то оборудованием. Странно, подумал я, ко мне даже ничего не подсоединили, за чем следить он будет? После этого они быстро собрались и все удалились.

Абэ опять расставил стулья, очевидно, у него пунктик какой-то с этими стульями, и уселся так, чтобы видеть и меня, и дверь. А я откинулся и решил поперебирать воспоминания Акихиро, может, что полезное всплывёт, такой вот своеобразный справочник у меня в голове, который мне приходится периодически листать, чтобы получить больше знания о спонсоре моих приключений. В процессе меня ничего не зацепило, и я через некоторое время провалился в дрёму.

Разбудила меня какая-то суета, Абэ стоял у двери, а кто-то пытался войти, громким шёпотом что-то ему объясняя. Телохранитель впустил человека. Им оказался техник, которого старший учёный обещал оставить с нами. Он с выпученными глазами махал руками, мотал головой то на меня, то на Абэ и при этом шипел что-то про человека, которого он встретил на первом этаже. Абэ тихо задал пару наводящих вопросов, каких я не слышал, но в последнем ответе китаец уже довольно громко произнес: Якудза!

После этого всё понеслось стремительно. Мой самурай подскочил ко мне, поднял меня и сунул в непонятно откуда взявшиеся тапки. Забавно, наверное, со стороны смотрелось, как здорового детину подняли с кровати и вставили в тапки, после этого он быстро осмотрел палату, взял в левую руку свою сумку и вытолкал нас с китайцем за дверь. В коридоре народу было немного, а медсестра на посту с недоумением открыла рот, но сказать ничего не успела, так как мы уже улепётывали в противоположную сторону.

Дойдя до тупика на этаже, Абэ повернул к выходу на дежурную лестницу. Подперев дверь с обратной стороны, чтобы не открыли, он легко подтолкнул китайца вперёд и сам сразу за ним потащил меня вниз. Я, с заплетающимися ногами, старался успевать попадать по ступенькам, ощущение не из приятных, когда тебе нужно бежать, а у тебя ноги периодически норовят или остаться на месте или пролететь мимо ступеньки. Короче говоря, мне было чем заняться и поэтому я пропустил момент, когда мы столкнулись с тремя боевиками. Ошибиться было невозможно, так как все трое были одеты в чёрную форму по типу вневедомственной охраны, но без знаков отличия, в балаклавах и с пистолетами в руках. Для меня всё пролетело в одно мгновение, за которое я успевал только фиксировать события и никак не мог на них повлиять. Сначала раздался приглушенный хлопок и впереди, рядом с Абэ, вскрикнул наш техник-китаец. Абэ бросил мою руку, а я только в этот момент поднял глаза и обнаружил противника, перевел взгляд на китайца, который, закатив глаза, падал на пол, потом посмотрел на самурая, который уже прошёл мимо двух боевиков. Он выбросил резким, но точным движением руку вперед, вцепившись в горло третьему нападающему, а второй рукой отвёл пистолет в сторону от нас. В следующее мгновение все четыре тела практически одновременно упали на лестнице, Абэ, не задерживаясь, схватил меня за руку и потянул дальше вниз.

До первого этажа мы добрались, не встретив больше никого, но я всё ещё находился в шоковом состоянии: во-первых, при мне никогда раньше не убивали людей, а, во-вторых, скорость реакции самурая просто никак не вязалась с моими представлениями о любых единоборствах и о физических законах. Нет, я, конечно, знал, что опытные и тренированные бойцы на рефлексах умеют двигаться очень быстро. Но чтобы так! По сути, он одним движением убил сразу трёх человек и не дал им ни единого шанса ответить или защититься. Да кто такие этот Абэ и Акихиро, вместо которого я ожил?!

Пока я размышлял и двигался за самураем, мы оказались на первом этаже, в торце большого коридора. Дверь на лестницу находилась в небольшом тупиковом коридорчике, перпендикулярном основному. Напротив был такой же и в нём стояла уборочная тележка, а рядом жёлтый знак Осторожно, скользко! Абэ аккуратно выглянул в основной коридор, немного понаблюдал и, показав мне открытую ладонь, шмыгнул в кабинет, находившийся немного по диагонали от нас. В кабинет он вошёл сразу за не заметившим его доктором, дверь закрылась и на ней я прочитал табличку: Ординаторская.

Через некоторое время дверь ординаторской приоткрылась и показался Абэ с вещами. Он осторожно оценил ситуацию в коридоре и деловито двинулся ко мне, меня же что-то дёрнуло выглянуть в коридор и, похоже, это нас и спасло. Как только Абэ отвернулся, появились ещё трое бандитов, в такой же чёрной форме, как и у боевиков на лестнице, они двинулись в нашу сторону, а Абэ почему-то этого не видел и смотрел на меня. Во мне вспышкой возникло праведное возмущение, во главе которого стояла фраза Абэ хороший. С этой мыслью я каким-то чудным движением, которого от себя даже не ожидал, скользнул вперёд ногами под самурая, сшибая его и знак Осторожно, скользко, вышло довольно быстро, я бы даже сказал молниеносно, мною как будто выстрелили. Абэ был сильно удивлён моему подкату, но, падая, очевидно, всё понял, потому что как только мы приехали за тележку уборщицы, он вскочил и занялся противниками. Я же выбирался из вещей, которые самурай вынес из ординаторской. К тому моменту, когда я выглянул в коридор, всё опять было кончено, а противники бесформенной кучей оказались у двери, через которую мы пришли с лестницы.

Абэ вернулся ко мне, снял с плеч халат и надел куртку, которую принёс с вещами из ординаторской. Кивнув головой в сторону одежды он показал мне, чтобы я тоже оделся, что было вполне логичным, нам предстояло уходить из больницы. Ходить в больничной пижаме по улицам в середине сентября как минимум прохладно. Я, как мог, быстро надел на себя всё, что мне подошло и показалось уместным. После этого мы двинулись по коридору, в сторону центрального входа, но выходить там не стали, а прошли мимо дальше по коридору и нырнули на другую лестницу. Спустившись по ней вниз, Абэ упёрся в закрытую дверь чёрного хода. Мощно боднув дверь плечом, он сорвал магнитный замок и дверь распахнулась, а когда вышли, сразу подпёр её какой-то железкой, которая непонятно откуда оказалась в его руках.

Миновав несколько больничных зданий, мы вышли в какой-то лесопарк и, повернув направо, пошли по ухоженным дорожкам. Абэ коротко сказал, что идём к метро и едем в центр. А в парке была осень, прямо настоящая красивая осень с опавшими жёлтыми и красными листьями клёнов или каких-то других деревьев, не разбираюсь в этом, но очень красиво. Мимо нас прошёл мужичок с собачим поводком-рулеткой в руках, слева, метрах в тридцати, в листве, резвился его белый лабрадор. Собаке, очевидно, осень пришлась по вкусу. А вот у меня к осени неоднозначное отношение с одной стороны, очень красиво, а с другой, это же процесс увядания природы и это на меня наводит тоску. Мне больше по душе весна, когда только появляются мелкая листва на деревьях и всё вокруг поёт о жизни. Это, наверное, потому, что я никогда не был аллергиком, те наоборот больше любят осень, когда ничего не цветёт.

Минут через двадцать мы вышли к какой-то автостоянке и, чуть погодя, пришли на станцию метро Красногвардейская, в процессе правда чуть не заблудились и мне пришлось взять на себя ведущую роль в перемещениях по московскому метро в час пик. Абэ после перехода на станцию Театральная с восхищением рассматривал потолки, мне даже пришлось лёгким толчком напомнить ему, что мы вообще-то спешим. Из метро вышли на Кропоткинской, самурай явно знал куда мы едем и вёл меня в нужном направлении с завидным спокойствием, а ведь он недавно убил, а может просто вырубил, несколько человек. Ну нет, скорее всего всё-таки убил, китайца-то нашего они точно не пожалели.

Выйдя из метро, мы пошли в сторону Храма Христа Спасителя красивого и большого храма. Думаю, на Абэ он тоже произвел впечатление, хоть и был закрыт лесами из-за ремонта. Я же опять ударился в воспоминания. Храм для многих у нас спорный, кому-то место не нравится, кто-то вспоминает как его снесли, но храмы должны объединять, а не разъединять русских людей. Вот есть ещё два знаковых военных храма Главный Храм Вооруженных Сил России в парке Патриот. Он даже у военных сейчас не всегда вызывает положительные эмоции из-за того, как его строили и каким образом собирали на него деньги. А второй это Морской Никольский Собор в Кронштадте. Ведь наверняка, когда его строили, тоже были люди недовольные, а сейчас вот стоит красавец, радует своей величественностью и тем, что несёт в себе великую память о наших моряках. Вот и с храмом в Патриоте через много лет будет также, будет стоять во славу русского оружия. Прямо в соответствии с выражением нашего царя, Александра третьего: У России есть только два верных союзника это её армия и флот. Троица храмов союзников: Христа Спасителя главный храм России, Кронштадский храм военных моряков и храм в Патриоте главный храм русской армии.

Мимо храма по мосту дошли до набережной, а оттуда до первого здания в Курсовом переулке. Я ещё с сарказмом подумал, что более неприметного здания самурай найти не смог: оно не просто отличается от окружающих, оно выглядит как самец павлина среди своих серых самочек всё из красного кирпича, декорированное мозаикой с языческими символами, балконы подпирают какие-то драконы, на крыше кованная решетка. Короче говоря, Абэ решил действовать по принципу, если хочешь что-то спрятать положи на самом видном месте. В этом случае, наверное, стоит ему довериться, решил я, и без вопросов последовал на территорию, когда нам приоткрыл ворота охранник. Внутри здание оказалось не менее необычным, много дерева, какие-то резные украшения, лестницы и элементы декора в русском стиле. Мы, пока шли по зданию, никого не встретили, но впоследствии оказалось, что в здании работают организации, как-то связанные с Министерством Иностранных Дел России. Возможно, такие посетители, как мы, привычны в этом здании, поскольку всё время, пока мы находились в здании, на нас никто не обращал внимания, как будто нас нет. Поднялись на пятый этаж, почти под крышу, в небольшую однокомнатную квартирку со всеми удобствами, Абэ закрыл дверь и немного постоял, не отходя от неё, слушая, что за ней происходит. Очевидно, удовлетворившись, он повернулся, виновато улыбнулся, как будто я был чем-то недоволен, я кивнул в ответ и одобрительно похлопал его по плечу, продолжая играть роль немого господина, как будто я и вправду мог оценить то, что он сделал и похвалить его. За последние несколько часов я понял только одно то, что благодаря этому человеку, я ещё жив и здоров, поэтому и не сдерживал свой порыв.

***

Абэ, после того как они вошли в комнату в одной из тайных квартир, которую им предоставили дружественные господину силы в качестве места для отсидки, понял, что они с Акихиро были на грани гибели, но чудом, и практически без потерь, вырвались. Правда за ними остался жирный след из семи трупов и ничего не знающие о ситуации учёные-китайцы. Но в них самурай был уверен, эти точно выкрутятся, потому как знал, что они уже давно работают на господина и они это не только те несколько человек, которые приехали с ними в Москву, а целая научная организация, которую фактически полностью финансировала корпорация Фудзибаяси. Вероятность того, что среди них были предатели, конечно, была. Как-то же вышли на него с господином ровно в тот момент, когда большинство китайцев отсутствовали. Но раскрыть новую личность Акихиро и выдать детали произошедшего переноса сознания они не могли, из-за каких-то блокировок. Да и теперь это было уже несущественно.

Самурай был благодарен за молчаливое одобрение со стороны Акихиро, хотя и понимал, что будь он повнимательнее, всё могло бы пройти чище и без необходимости экстренной эвакуации из медицинского центра. Он посмотрел, как господин разулся и, сняв только куртку, лёг в ближайшую кровать, отвернулся к стене и затих. Акихиро продолжал удивлять своим поведением Абэ: в нём появилось что-то, чего раньше никогда не было, а самое главное эмоции и какая-то доброта, что ли. Кроме того, то, что сделал Акихиро в медцентре на первом этаже, вообще выходило за все рамки, он фактически рискнул своей жизнью, чтобы спасти своего слугу, это не лезло ни в какие ворота. Абэ решил, что будет внимательнее наблюдать за господином, чтобы понять, что могло привести к таким метаморфозам в его личности. Это, конечно, связано с переносом сознания, но откуда доброта и жизнерадостность? Ни Акихиро, ни бывший хозяин донорского тела не были добрыми людьми и жизнерадостность была несвойственна ни хозяину, ни преступнику, осужденному на пожизненное заключение. Что-то не вязалось и вызывало у Абэ диссонанс, но в тоже время казалось правильным и справедливым. Откуда такая уверенность, он и понять не мог.

***

Нобухиро Ватанабэ человек как из аниме: длинные чёрные волосы, яркие узкие глаза, невысокий рост, строгое чёрное пальто со стойкой, чёрные брюки и лакированные ботинки с зауженными носами. Всё это выглядит очень дорогим и явно пошито на заказ. Взгляд у Ватанабэ колючий и холодный, тонкие черты лица и острый подбородок ещё больше подчеркивают какую-то скрытую в нем твёрдость. Стоя в холле медицинского центра, он был скорее разочарован, чем взбешен, ведь он стоял и наблюдал, как полиция выносит тела его бойцов из здания. Группа Ямагути не в первый раз поручала ему и его команде подобные деликатные задания, как обычно им поручили захватить или уничтожить нужных людей в другой стране, но в столице России это делать им пришлось впервые. Неприятности начались с самого начала: в страну не получилось въехать части основного состава его команды и пришлось затыкать свободные позиции местными наёмниками. А тут, как говорят русские, полная шляпа: все толковые наёмники уже несколько лет как заняты на СВО или в других важных для России точках, и в итоге подобрать надёжных профессионалов быстро практически невозможно, связываться же с местным криминалом опасно. Так и получилось, что на задачу по захвату выдвинулись трое из его группы при поддержке семерых местных. И вот результат: объект не захвачен и не уничтожен, в группе потери двое из основного состава и четверо из местных наёмников.

По задумке должно было все пройти тихо, под видом ареста коррупционера, а в итоге всё пошло наперекосяк. Китаец из группы ученых сообщил, что охраны кроме лички Акихиро нет и из их команды останется человек, который точно не будет сопротивляться. Группа разделилась на три части: четверо внизу, трое на пожарную лестницу, и трое через главный вход в палату на захват. Но каким-то образом объектам стало известно о нападении, и они, ещё до прибытия группы захвата, выдвинулись на пожарную лестницу, где столкнулись нос к носу с прикрывающей группой. Результат стычки четыре трупа. Среди уходивших по лестнице, старика не было, самурай и ещё один молодой ушли, ни в палате, нигде в медицинском центре ни живого, ни мёртвого Фудзибаяси Акихиро не обнаружили. Китаец, предавший Акихиру, на вопрос об этом сначала начал лепетать что-то про то, что договаривались только о наводке и что про то, где старик он, якобы, ничего не знает. Когда же на него начали давить, он начал с ужасом причитать, что не может ничего им рассказать про старика, что из-за этого пострадает его семья. А при дальнейшем допросе с пристрастием потерял сознание и умер. Как сказали специалисты, от кровоизлияния в мозг. Похоже, на эту информацию всей группе китайцев поставили сильнейший блок.

Ватанабэ не привык сдаваться, поэтому решил продолжать, тем более, что заказ был на всех сопровождающих Акихиро, кроме китайцев. Всё найденное оборудование, включая два планшета, прошерстили на предмет полезной информации, но ничего полезного не нашли. Объекты выскользнули не только из капкана, но и из-под наблюдения. Придётся начинать всё сначала, подумал он, вздохнул и пошёл на выход из медицинского центра.

Глава 4.

Вот уже третий день мы находимся в добровольном заточении. За это время многое поменялось в моей жизни. Можно сказать мой мир стал наполняться деталями, которые выбивают из колеи и требуют осмысления.

Во-первых, воспоминания Акихиро начали активно занимать все свободное пространство в моей голове. И происходит это в основном по ночам, а утром я делаю открытия, которые, мягко говоря, не способствуют спокойствию и умиротворению.

Ну а как можно без волнений вдруг узнать, что тело, которое я теперь воспринимаю как своё, полгода назад было преступником, осуждённым на пожизненное за грабеж и убийства? Или то, что это тело подвязалось защищать родину в составе добровольческих штурмовых отрядов, которым таким образом давали возможность искупить свою вину кровью, и в первом же бою сдается противнику. О чём думал и что планировал этот человек, я даже представить не могу, но очень быстро его почти настигло правосудие по-вагнеровски в виде кувалды[11], но звезды так сошлись, что анализы, проведённые украинскими врачами, попали в мировую сеть транспонтологов, где уже по этим данным учёные Акихиро и нашли его. Реакция последовала молниеносно: под гарантии того, что преступник пойдёт на опыты по изменению личности, и от старой личности точно ничего не останется, но зато этот эксперимент послужит науке представителям корпорации Фудзибаяси удалось договориться с руководством наёмников. Тем более, что всё это было подкреплено довольно внушительной благотворительной поставкой товаров двойного назначения. В итоге теперь у меня вполне легальное тело с чистой историей, к которому в принципе не может быть вопросов ни у государства, ни у каких-либо других структур.

Или как могут оставить равнодушными воспоминания, по которым я наконец понял, кто такой Фудзибаяси Акихиро? А он, между прочим, ни много ни мало прямой потомок Фудзибаяси Нагато, главы одной из трёх главных школ ниндзя, известный в прошлом своими обширными связями и влиянием. Акихиро не только не растерял влияния, но и основал международную корпорацию, занимающуюся оружием и техникой для разведки и шпионажа. Именно этот лакомый кусок пирога в его наследстве и заставил его конкурентов и, возможно, потомков попытаться помешать очередной раз продлить жизнь, как они думали.

И вот единственный на данный момент, кто знает об их удаче это я.

Кроме того, преследователи думают, что владелец корпорации готовил себе преемника, так как вот уже несколько месяцев для предоставления прав господина Фудзибаяси Акихиро в любых финансовых или судебных организациях в банках данных присутствует два набора биометрических данных: один самого Акихиро, а второй как не сложно догадаться мой. И сразу понятно, кого начнут искать, как только потеряют следы Акихиро. А скорее всего уже ищут, не зря же его так опекает верный телохранитель.

Не такими шокирующими, но не менее интересными стали всплывшие воспоминания о разговоре Акихиро с неким китайским учёным по имени Ху Шисянь, в котором тот пояснял подробности процедуры переноса сознания. Оказывается, перенос происходил не в один день, а являлся длительным процессом, состоящим из множества этапов. Во-первых, было создано несколько копий нейронной сети Акихиро и множество записей электрической активности мозга за последнее время. Эти копии и записи были тщательно сопоставлены с донорской нейронной сетью для очередного подтверждения максимально возможного совпадения. Также был сверен рисунок коры головного мозга. Понятно, что полного совпадения не может быть, так как и кора головного мозга, и сеть нейронов имеют сугубо индивидуальные рисунки у каждого человека, как отпечатки пальцев. Но если кору головного мозга подправить невозможно, то сеть нейронов это скорее схема, а не набор клеток и для переноса сознания проводится стимуляция донорского мозга для роста нейронов и их связей, воздействием с помощью множественных повторений облучения и электрических воздействий. Это описание чем-то мне напомнило процесс печати цветных фотографий во времена плёночных фотоаппаратов: там приходилось несколько раз с разными цветовыми фильтрами сквозь негатив светить на фотобумагу, которая реагировала на свет разной интенсивности. В итоге на бумаге появлялся рисунок. Естественно, мозг донора перед переносом тоже готовился максимально освобождался от старой нейронной сети. Я решил, что раз уж так произошло и я занял чужое тело, то нет смысла рефлексировать по поводу человечности такого поступка, ведь не я это организовал и не мне судить тех, кто в этом участвовал. Но в моих силах сделать всё, чтобы это тело больше не приносило никому беды, а послужило добру.

Для полноценного переноса сознания недостаточно перенести всю нейронную сеть, ведь это будут только воспоминания и, возможно, какие-то навыки и опыт, содержащиеся в нейронных связях. Само сознание находится не в нейронной сети, а во всей совокупности электрических импульсов нейронов и синапсов. Так вот, для переноса сознания необходимо, чтобы итоговая сеть нейронов максимально возможно совпала с нейронной сетью владельца сознания по структуре и характеристикам самих нейронов.

Доктор Ху говорил Акихиро, что успешный перенос сознания человека еще никто не осуществлял, но по его оценкам достаточно восьмидесятипятипроцентного совпадения нейронных сетей для того, чтобы сознание ожило в новой нейронной сети мозга донора. Именно в этом процессе что-то пошло не так, похоже какие-то важные части нейронной сети при переносе были утеряны или повреждены, в результате чего сознание не прижилось. А вот как моя нейронная сеть и сознание попали в это тело вообще загадка. Я в этом не специалист, но, очевидно, что-то случилось в момент переноса и это что-то отпечатало мою нейронную сеть на мозге донора поверх нейронной сети Акихиро. Произошло это на уровне достаточном, чтобы моё сознание смогло завестись в новых условиях. Чудо, не иначе!

Все эти новые знания и переживания не давали мне прийти в себя с первого дня пребывания в доме на набережной. Но, несмотря на растрёпанные чувства, я старался также вникать и в то, что происходит вокруг, быстрее привыкать к новому телу. Зарядку я решил не бросать, а даже расширить занятиями в виде специализированных тренировок по ниндзюцу, которые также нашлись в памяти Акихиро. Кстати, я еще до конца не понял, но похоже, он был в молодости сильным мастером, а в последствии даже учителем в поддерживаемой им школе ниндзюцу, которую основал его именитый предок. Причем его знания и навыки в этой области были настолько значительными, что, во-первых, мне, для того чтобы постичь все их, понадобится время, а, во-вторых, какая-то часть их меня настораживала и пугала. Было там что-то связанное с пространством и временем, и, по уверенности самого Акихиро, именно это позволило ему так долго прожить активным и относительно здоровым ни много ни мало сто пятнадцать лет. Не рекорд, конечно, но довольно много.

В первый же день через пару часов после обеда я молча собрался и спустился в закрытый дворик. На улице было по-сентябрски свежо. Недавно прошел осенний дождик и серое небо плотно накрыло собой город. Внутренний двор был небольшим, с трехметровыми заборами, отгораживающими от дороги в переулке. Почему-то на ограде, особенно внутри, густо расставлены камеры наблюдения без слепых зон. Я прошелся по двору и выбрал самое непросматриваемое и в тоже время удобное для тренировок место. Это была небольшая площадка с прорезиненным покрытием. Похоже, летом здесь стоял теннисный стол, сейчас же площадка была свободна, а по углам стояли две пустующие скамейки. Очевидно, погода не вызывает у обитателей дома желания посидеть во дворе, что мне на руку. Естественно Абэ последовал за мной во двор и с интересом наблюдал за моими действиями. Как только я удостоверился в том, что выбранное место подходит, я потихоньку приступил к тренировкам. Довольно забавно выступать на тренировке одновременно в роли тренера и ученика. Моё родное сознание явно выступало учеником, а вот воспоминания Акихиро, возможно благодаря моему воображению, взялось за меня с удивительной активностью. Меня это даже немного напрягло, так как показалось, что сознание Акихиро тут и оно постепенно просыпается. Но обдумав свои ощущения и ситуацию, я решил, что это скорее всего была очень важная часть его жизни, которая прямо так в виде учителя и перенеслась без повреждений. То есть, получается, проекция сознания Акихиро-учителя перенеслась вполне успешно, но её одной недостаточно, чтобы захватить власть над телом, а вот учить меня, так сказать не выходя из тела, вполне себе может очередное подтверждение того, что по-крупному мне везёт, а в мелочах можно и перетерпеть.

И вот мой новый внутренний учитель плотно взялся за моё развитие и обучение. В основном это были комплексы приемов, похожие на ката в каратэ, но со странными включениями с замираниями и рывками в стороны ниндзюцу одним словом. Возможно, с ростом мастерства, я начну понимать необходимость движений, кажущихся лишними.

После первой тренировки я решил принять душ, снова прокололся и начал говорить. Оказалось, для того, чтобы пошла горячая вода в душе необходимо несколько минут. Мне, уже давно живущему в Москве, это непривычно, и в итоге, когда я сходу влез под душ и врубил его на всю, думая, что вода пойдет как минимум слегка тёплая, она пошла ледяная. Ну вот Абэ и услышал наш отборный русский мат в адрес душа, строителей и того, кто так делает водоснабжение. Скорее всего из-за этого он решил, что я уже могу говорить, и когда я вышел из душа, на довольно хорошем русском с забавным восточным акцентом спросил:

- Ваше тело согрелось? причем спросил с таким видом, как будто пожелал мне С легким паром. Я же, с учетом обстоятельств, воспринял это как издевку.

- Да вполне, коротко и раздраженно ответил я, не развивая тему, так как уже понял, что это мой очередной прокол и надо как-то выравнивать ситуацию, чтобы не выдать себя еще больше. Очевидно, что у меня должны быть какие-то вопросы к охраннику, поэтому я решил немного уточнить ситуацию.

- Почему мы здесь, а не в другом месте? спросил и я сразу же понял, что вопрос довольно глупый.

- Но Абэ терпеливо и лаконично ответил:

- Нам пришлось прекратить обследование из-за нападения. Это место оказалось лучшим, из предложенных нашими людьми.

- Что дальше? продолжил интересоваться я.

- Сейчас готовятся новые документы и нам надо будет уехать, так как у местных властей начали возникать вопросы по тому, что случилось в медицинском центре.

Я кивнул, показав, что мне информации достаточно и на этом разговор окончен. Мне показалось, что это в стиле Акихиро. Дальше мы с Абэ общались довольно сухо и больше рамках бытовых вопросов. Мой прокол меня очень беспокоил. Я, конечно, знал, что и Акихиро, и Абэ, когда было найдено тело донора, для поддержания легенды начали интенсивно изучать русский язык. Но что-то мне подсказывает, что те обороты, которыми я описал своё отношение к неожиданно холодной воде в программу их обучения вряд ли входили.

На второй день пришел человек, сфотографировал нас и снял отпечатки пальцев. Похоже, документы были уже почти готовы. Поговорив с фотографом Абэ сообщил, что есть три варианта, куда мы можем направиться далее: Тайланд, Турция, Вьетнам. От меня требовался выбор, и я выбрал Турцию. Я бы лучше, конечно, остался в России, но раз уж телохранитель говорит про эти варианты, значит для этого есть веское основание, поэтому я решил пока не упираться и не показывать своё мнение. И вообще, всё больше я начинаю себя ощущать секретным агентом, у которого задание было настолько тайным, что он сам не знал, в чём оно заключается.

***

В первый же день пребывания в убежище на набережной, Абэ получил множество пищи для размышлений. Во-первых, судя по поведению господина, он начал приходить в норму. С утра вставал, правда не так рано как раньше, но зато все остальные привычки с небольшими незначительными изменениями полностью соответствовали тому времени, когда он ещё передвигался самостоятельно. После обеда неожиданно Акихиро собрался и пошел на улицу, естественно Абэ увязался за ним, молча следуя в нескольких шагах сзади. Неторопливо спускаясь по лестницам господин внимательно осматривал внутреннее убранство и детали здания. Выйдя на улицу, он остановился, немного помяв руки, внимательно начал осматривать справа налево видимую часть внутреннего двора и ограждающие его стены. Затем повернулся и пошел в левую часть здания, где двор продолжался за зданием. Там, пройдя в дальний угол двора, он также внимательно осмотрел ограждения. Очевидно, увиденное устроило его, поэтому развернувшись, он подошел к скамейке, стоящей под деревьями у забора, снял куртку и положил её на скамейку. После этого вышел в центр небольшой площадки и начал немного неуклюже, что понятно для его состояния, выполнять Хэйхо-гата[12]. Первый день Абэ только наблюдал, но уже на второй день заметил существенные качественные изменения в работе Акихиро и решил присоединиться к тренировкам.

Дни шли размеренно: подъем, зарядка, завтрак, изучение новостей, обед, отдых, тренировка и так по кругу. Размеренно, если исключить забавное происшествие в первый день тренировок. Оно произошло в тот момент, когда господин пошёл после тренировки принять душ. Очевидно, когда он залез под душ, температура воды не соответствовала его ожиданиям. О чём он довольно красочно на чистом русском языке известил, похоже, весь дом. Что-то там кричал про строителей, их руки, про сам душ и почему-то про любовь к нему и явно не платоническую. А ещё про каких-то людей, которым он этот душ обещает засунуть куда-то глубоко и опять же по-любви. Большинство оборотов русского языка Абэ не понял и был удивлен, откуда их знает господин. Единственное объяснение, которое нашел для себя самурай, это то, что, возможно, эти знания остались в мозге донора тела. Но, как говорится, у них тут в России осадочек остался и вопросов в голове Абэ по поводу успешности переноса сознания господина стало чуть больше.

В то же время Абэ старался контролировать ситуацию вокруг происшествия в медицинском центре и вообще по отношению к их с господином безопасности. По данным от верных людей нападение было организовано и проведено силами сборной солянки из якудза и местных наёмников под руководством некоего Нобухиро Ватанабэ, который специализируется на решении подобных проблем для группировки Ямагути. Одной из основных черт, которые отметили специалисты это упёртость Нобухиро и то, что он никогда не отступается, даже если это идет в убыток его команде. За это, очевидно, его сильно ценят среди группировок Якудзы. Но это не сулило ничего хорошего им с Акихиро. Кроме того, специалисты обратили внимание Абэ на то, что, возможно, с чьей-то подачи местные власти и спецслужбы вместо того, чтобы раскручивать личности нападавших, бросились искать беглецов. Очевидно, кто-то финансово повлиял на акценты проводимого расследования. Полученная информация не оставляла иного выбора, кроме как рассматривать варианты эвакуации из России. Процесс подготовки документов был начат еще в день переноса сознания, поэтому его пришлось только немного ускорить. Пришел человек для фотографии и сбора биометрических данных. Фотограф сообщил, что аналитики предложили наиболее оптимальные варианты для эвакуации, Абэ тут же предложил выбор господину. Акихиро выбрал Турцию. Странный выбор. Самурай ожидал, что это будет какой-то вариант из тихоокеанского бассейна. Но, очевидно, господин руководствовался чем-то, чего Абэ не учел. Дальше предстояла организация и оплата турпутёвок, всё это телохранитель взял на себя. На удивление в Москве оказались очень развитыми любые услуги через интернет. Самурай, даже не имея еще документов на руках, но зная основные данные, смог заказать две турпутевки в Турцию на ближайшие даты с размещением в вилле с собственной закрытой зоной на охраняемой территории отеля.

Глава 5

Документы с нашими легендами для поездки в Турцию, телефоны с турецкими симками и банковские карты мы нашли, когда утром вышли на зарядку. Абэ взял конверт с документами, заглянул внутрь и сказал:

- Документы.

Иногда он поражает меня своими комментариями. Капитан Очевидность. А то я без него не вижу, что это документы. Неужели они всегда так общались с Акихиро. А может просто я не с той ноги сегодня встал? Я кивнул и продолжил разминку.

Сегодня я почему-то плохо спал и совсем не запомнил, что мне снилось. В голове было ощущение, что информация старика продолжает усваиваться, но почему-то нового ничего не всплыло. Объяснения этому я не находил и просто полностью отдавался упражнениям. На улице по-осеннему моросило, но мне это совсем не мешало, а скорее приятно бодрило и вызывало ощущение свободы. Через пятнадцать минут, дождавшись окончания очередного комплекса упражнений, Абэ дал понять, что нам пора. Вернувшись в наше жилище, он достал документы и дал мне почитать легенды, с которыми он ознакомился, пока я делал зарядку. Из них выходило, что я Алексей Крамов, русский парень двадцати пяти лет, мечтающий о боях ММА[13] и активно готовящийся к профессиональным соревнованиям. А Абэ это Баатр Очиров, калмык сорока семи лет, тренер по каратэ и дзюдо. Он меня, получается, и готовит к боям без правил. Ну хорошо, вполне понятная легенда, которая не должна вызывать диссонанс ни у нас, ни у окружающих.

Билеты на самолёт оказались на завтрашнее утро, но Абэ сказал, что уходить надо прямо сейчас и начал собирать вещи. Гаджеты, которые мы получили во временное пользование, были безжалостно приведены в нерабочее состояние и отправились с ненужными вещами в мусорный пакет. Мы быстро оделись и пошли на выход.

Молча, ни с кем не прощаясь и, как обычно, не пересекаясь, мы покинули территорию дома, в котором прожили почти неделю. Не оглядываясь, мы двинулись обратно, как и пришли сюда: по ступенькам через мост, мимо Храма Христа Спасителя. Обойдя храм и завернув на улице направо, Абэ выкинул в урну мусорный пакет и прошел ещё метров сто, после чего остановился и начал вызывать такси. Через восемь минут, сев в любезно подъехавшую прямо к нам машину, отправились, как я понял по навигатору, в торговый центр на окраине Москвы.

В торговом центре мы долго закупались как туристы и спортсмены, чтобы как можно больше соответствовать легенде. Меня почему-то больше всего порадовали плавки с пальмами. Вспомнилось даже, что в детстве, в Рязани, были похожие у меня плавки-бермуды и как я их порвал, прыгая с друзьями с тарзанки. Приятели меня тогда долго успокаивали и говорили: Ничего, походишь как все, в укороченных., смеясь при этом. Ну не гады? И вот у меня снова есть бермуды. Как мало надо для счастья! Перекусив в зоне фудкорта, мы вызвали такси в аэропорт.

***

В строящемся здании жилого комплекса возле проёма окна четвёртого этажа, выходящего на Курсовой переулок, стоял человек в чёрном пальто и внимательно наблюдал, как несколько человек проникают на территорию напротив. Ватанабэ сорок минут назад получил наводку, где могут находиться самурай и молодой человек, которых они всё это время продолжали искать. Через пять минут после того, как его люди оказались на территории внутреннего двора, у здания уже останавливались оперативные машины местных спецслужб. Похоже, он поторопился и не поинтересовался, в чьё здание он послал людей. А ведь он очень сильно не любил ошибаться; здесь же в России его постоянно преследуют ошибки, порой глупые. Без сомнений, его вина в том, что его людей уже крутят, а он даже не понял, были ли тут люди, которых он ищет или нет. Хорошо хоть в этот раз он послал только местных наёмников, которые ничего не знают ни про него, ни про цели. А всё, что они знают, уже известно местным специальным службам в результате расследования происшествия в медицинском центре. Он развернулся, нервно бросил зубочистку, которую крутил всё это время в руке, и пошел к выходу. Больше ему здесь делать было нечего.

***

Аэропорт Шереметьево встретил нас множественными информационными табло и раздвижными стеклянными дверями, большинство из которых было почему-то закрыто. Летал я в своей жизни редко, а точнее всего один раз, в детстве, поэтому немного, ну совсем чуть-чуть, волновался. Волнение было какое-то приятное и в то же время беспокоящее. Приятное, очевидно, от того, что я, возможно, впервые в жизни увижу море, ну а беспокойство передается мне от Абэ. Ведь за нами явно гонятся и ему приходится уводить нас от всех угроз, а от меня пользы ноль. Пока шли от дверей к стойкам регистрации, вспомнил шутку, которую нам особист еще в академии рассказывал: Если вы подозреваете, что кто-то наблюдает за вами, зевните. Если он действительно смотрит, то тоже зевнёт. Ради забавы смачно зевнул и с удивлением обнаружил, как минимум трое человек вокруг зевнули в ответ. Да ну, ерунда какая-то, не могут же они все следить за нами. А Абэ посмотрел на меня как-то странно и покачал головой из стороны в сторону. Похоже, не одобрил мою шуточную проверку. Вообще самурай какой-то весь на правилах и традициях. Интересно, все японцы такие? Ведь с такими умными лицами обычно и делают самые глупые вещи.

Часы на табло показывали шесть часов вечера, и нам абсолютно нечего было делать, так как до регистрации начала посадки на рейс ещё очень долго. Я хотел было прогуляться по аэропорту и поглазеть, но Абэ, не знаю как это у него получается, мягко направил меня в сторону одноместных капсульных отелей, и только когда я залез в бокс и улегся, до меня дошло, как он ловко нас водил по аэропорту так, чтобы мы минимально засветились на камерах видеонаблюдения: то прикрывал нас другими туристами, то мы становились за различные стойки. В общем, проявил недюжие способности в шпионских играх. В моём спальном боксе присутствовал телевизор с набором телепрограмм, игр и фильмов, вот этим я и решил убить оставшееся время перед сном.

Проснулся я от звонка телефона. Звонил Абэ, чтобы сообщить, что нам пора на регистрацию и посадку. Я быстро собрался, достал вещи, и мы пошли оформляться на рейс. Сдав вещи в багаж и пройдя проверку на входе в международную зону, мы пошли не к своему 58-му гейту, а к посадочным зонам для внутренних рейсов. Мне без объяснений было понятно, что таким образом мой самурай позволяет нам избежать нахождения в месте, где нас могут поджидать. Мы выбрали удобное, не особо просматриваемое место в зоне ожидания, и сели на места напротив друг друга. Я натянул на себя кепку поглубже и сделал вид, что дремлю, а Абэ, упершись в колени локтями, сделал вид, что погружен в телефон, при этом стал внимательно наблюдать за происходящим вокруг. Даже я ощущал, что напряжение нарастает. Просидев так минут сорок, мы услышали объявление о начале посадки на наш чартерный рейс, но пошли на посадку не сразу, а дождавшись объявления об окончании посадки. Вот тогда Абэ встал и увлек меня за собой. Чем больше мы приближались к своему посадочному выходу номер 58, тем больше я ощущал, как чувство опасности начинает во мне потихоньку нарастать. Когда мы прошли поворот возле гейтов 44-45, чувство опасности уже вопило, и я был на взводе. По телу пошёл адреналин и, несмотря на расслабленную походку, идущего немного впереди и слева самурая, я чувствовал, что и он находится в предбоевом состоянии. В этот момент я впервые ощутил, что мы готовы действовать сообща. Несколько дней совместных тренировок не прошли даром. Когда мы подходили к следующему повороту, слева меня обдало холодом, и краем глаза я обратил внимание на человека в чёрном. Его бледно-белая кожа резко контрастировала с чёрной одеждой, волосами, бровями, глазами и, мне даже показалось, губами. Одним словом, тёмный, именно так я себе его и пометил, считав такую внешность, как потенциальную опасность. В зале ожидания в этот момент было много народа, так как множество рейсов переносилось из-за вражеских беспилотников. Толпы людей устало ожидали объявления своих рейсов, не желая услышать вместо этого очередное Посадка задерживается. Мы двигались к своему гейту.

***

Нобухиро Ватанабэ умел считать, поэтому не мог допустить третьего провала подряд. На операцию в аэропорт, по очередной наводке, он выдвинулся лично вместе с бойцами из основного состава его команды. Аэропорт международный, поэтому передвигающиеся по нему мелкие группы иностранцев подозрений не вызовут. Их минивены подъехали к дверям аэропорта, и они прошли досмотр на входе. Шуметь в главном аэропорту России Ватанабэ не собирался, поэтому приехали без оружия, чтобы максимально деликатно захватить цели. Данные с местных серверов видеонаблюдения получить не удалось, а аэропорт слишком огромен, чтобы обыскать его тем количеством людей, которые были в его распоряжении. Поэтому он решил положиться на свою натренированную интуицию, которая привела его в терминал D к гейтам 51-53. Место угловое и проходное, позволяющее контролировать максимальное количество пассажиров. Когда и куда цели направляются, якудза, конечно, не знали, но можно было попытаться предположить. Во-первых, это точно не Россия: тут, стараниями Ватанабэ, беглецам получилось устроить максимально некомфортные условия, вынуждающие постоянно скрываться от его команды и местных спецслужб. А вот куда они решат улетать за границу это вопрос сложный, первым приходит в голову, конечно, тихоокеанское направление, поэтому эти рейсы были изучены в первую очередь. Но таких в ближайшие сутки предстояло всего три, а вот в Турцию и другие соседние страны с Россией таких рейсов существенно больше. Ватанабэ решил, что больше вероятность поймать беглецов именно на рейсах в Турцию, так как она выполняет сейчас роль логистического хаба, ведь большинство европейских стран отменили авиасообщение с Россией. Исходя из этих соображений, они заняли позиции, максимально удобные для контроля выходов на регулярные рейсы в Турцию.

Прошло уже семь часов, и в Турцию вылетело 10 рейсов, а нужные Ватанабэ люди так и не появились, и он начинал нервничать. Тучей ходил между гейтами и успокаивал себя тем, что интуиция ещё ни разу его не подводила. В зале из-за постоянных отмен и задержек рейсов скопилось множество ожидающих пассажиров, в том числе с детьми. В основном это были отпускники, которые, несмотря на ситуацию в стране, решили, что война войной, а отдых по расписанию. В результате их отдых с самого начала был сопряжен с угрозой срыва или, в лучшем случае, укорачивания, из-за различных угроз и отмен полётов. В одном из дальних гейтов объявили очередную посадку, и народ потянулся к выходу. Ватанабэ почувствовал, что наступает момент активных действий, и дал знак своим людям быть готовыми. Он первым увидел Абэ Хидэнари.

***

Посадка на рейс SU-7854 в Анталию подходила к завершению, и Алина уже объявила об окончании посадки, попросив опаздывающих пассажиров поторопиться. Последние пятнадцать минут перед закрытием гейта всегда самые нервные. В этот раз опаздывающих пассажиров скопилось больше, чем обычно, и у стойки организовалась небольшая пробка. Методично выполняя свою работу, Алина всё же увидела, как к толпе сзади приближались ещё двое опаздывающих. Это были двое мужчин, которые не бежали, а шли спокойным, и в то же время быстрым, целенаправленным шагом из дальнего конца терминала. Они выделялись на фоне сонных отпускников. Спортивное телосложение и уверенные движения, и спортивные сумки на широких плечах. Алина уже мысленно подбирала слова, которыми будет отчитывать этих двух за опоздание, но взгляд младшего сбил её боевой настрой.

Мужчины были в нескольких метрах от стойки регистрации, когда из толпы пассажиров отделились трое мужчин. Они были среди людей всё это время, делая вид, что ждут свой рейс. Но Алина всё равно выделила их из толпы. Слишком приметные азиаты, пытающиеся казаться рассеянными.

Всё произошло в считанные мгновения. Эти трое одновременно двинулись на наших спортсменов не случайно, а как слаженная группа. Никто не крикнул, не позвал охрану просто никто не успел осознать, что произошло. Один из нападавших, коренастый, попытался схватить того парня, что успел подойти к стойке ближе. Тот, что был постарше, с тёмными волосами и азиатскими чертами лица, отреагировал мгновенно. Он не закричал, а единым плавным движением ушёл от захвата и ответил коротким жёстким ударом противнику в нос.

И тут сердце Алины ёкнуло от страха и восхищения. Она смотрела на того, второго. Того, что шёл слева. Он был молод, почти её возраста, с чистым, открытым лицом, которое сейчас выражало не страх, а холодный, хищный расчет. Когда на него набросились двое, он не растерялся. Он бился, как зверь, попавший в капкан отчаянно, умно и молча. И в этот момент Алина поняла, что не просто наблюдает за дракой. Она болеет за них. За этого молодого парня.

Господи, только бы наши справились, пронеслось в её голове, пока пальцы судорожно искали кнопку вызова службы безопасности на панели стойки.

Ребята-спортсмены работали как единое целое. Темноволосый коротко выкрикнул что-то своему напарнику, и тот отразил скрытую атаку, использовав инерцию противника и уложив того на пол. Это было страшно и... красиво. Такой отточенной, яростной силы она никогда не видела.

Толпа вокруг загудела, заволновалась, кто-то вскрикнул. Из толпы к месту событий торопились ещё трое противников. А наши ребята, получив короткую передышку, рванулись к стойке. Их взгляды были устремлены на Алину. На дверь. Она увидела, как коренастый с окровавленным носом снова делает выпад, и рука Алины сама потянулась к тяжелой створке. Инстинкт кричал: Закрывай! По инструкции! Опасность! Но сердце, это предательское сердце, которое за считанные секунды начало биться с отчаянным ритмом, шептало ей: Пропусти их!

Они влетели в проём, задыхаясь, с разгорячёнными лицами.

- Ваши посадочные? выдавила Алина, и её голос показался ей самой чужим и каким-то тонким.

Темноволосый, с немного раскосыми как, у азиатов глазами, показал талоны, и проскользнул внутрь вместе с ними.

А он... молодой парень... на секунду задержался. Его взгляд встретился с Алининым, в нём не было паники. Была благодарность и что-то ещё, от чего у неё перехватило дыхание. Глубина. Сила.

- Спасибо, выдохнул он и скрылся в посадочном рукаве.

Через стекло закрытой двери гейта Алина видела, как их преследователи, поняв своё поражение, растворяются в толпе.

***

Мне казалось, мы никогда не дойдем до самолёта. Движение было словно сквозь тягучее желе времени. Явно все происходило быстро, но я ощущал это как замедленный боевик, в котором только полный неумёха не сможет выйти из ситуации проигравшим. В первый раз в жизни я видел не только грозящие последствия складывающейся ситуации, но и все детали происходящего настолько чётко и медленно, что успевал выбрать оптимальное поведение из всех на тот момент доступных. Абэ при этом не только не мешал, а был как бы частью нашего общего организма. Единственной задачей которого (во всяком случае как я её воспринял для себя) пройти на свой рейс, и чтобы никто не смог этому помешать.

Противников мы уделали на удивление быстро, и даже присутствие в зале терминала еще шестерых их сообщников, плюс тёмного, не могло никак помешать нам подняться на борт. Всё, что происходило вокруг, я воспринимал без эмоций и только с холодным расчетом. От этого на душе было как-то спокойно и упорядочено. Ощущение, которое мне очень понравилось. Возможно, это был тот самый боевой транс, о котором я так много слышал и читал в молодости, но никогда до сих пор не чувствовал такого.

На борту мы оказались в числе последних, отдали стюардессе посадочные и пошли на свои места. Кинув сумки на багажные полки, мы уселись в кресла. После того как наконец устроились, Абэ повернулся ко мне и сказал:

- Это было хорошо! и я был с ним согласен.

***

Ватанабэ наблюдал за всеми событиями с небольшого отдаления. Его бойцы с самого начала потеряли инициативу и опаздывали. Несмотря на то, что они знали, кого конкретно ждать, откуда примерно появятся объекты слежки, и даже были заранее предупреждены, за несколько секунд до начала действий, они то ли не сумели мобилизоваться и ударить в полную силу, то ли противник настолько силён и уверен в себе, что никакие их действия не могли навязать нужный бойцам якудзы вариант хода событий. Его бойцов раскидали как мальчишек, и им сразу же пришлось ретироваться, чтобы не разбираться с местной службой охраны. Но Ватанабэ видел противника и знал, куда он направляется. Противники улетали из России, а значит шансы его команды снова росли.

- До встречи в солнечной Турции, мистер Абэ! подумал он.

Глава 6.

Полет прошел спокойно и мирно по сравнению с посадкой на рейс. После нескольких часов прямого полёта пилот объявил о том, что мы заходим на посадку. Через некоторое время самолёт совершил разворот на сто восемьдесят градусов над морем и продолжил снижение. На полосу мы зашли со стороны моря, и очень хорошо было видно береговую линию Анталийского побережья: слева город Анталия и небольшой водопад, а справа множество курортных отелей до самого горизонта. Почти сразу за береговой линией, на земле начали появляться теплицы и, наконец, мы снизились до посадочной полосы. Как только самолёт лёгким толчком коснулся земли, в салоне раздались аплодисменты, что меня довольно сильно озадачило. Для меня это всё равно, что в автобусе на конечной хлопать, выглядит странно. Хотя кто его знает, что в эти хлопки вкладывают пассажиры: может они так Бога благодарят, что долетели, а может скидывают своё напряжение, чужая душа потёмки. Но моё недоумение поддержал и Абэ, с удивлением посмотрев почему-то на меня, мол: твой народ, вот и объясняй. Я в ответ пожал плечами, изобразив немой вопрос: А чего я? Я сам обалдел!

В аэропорту мы быстро прошли пограничный и таможенный контроль, дождались багажа и вышли из стеклянных дверей в лето. Прямо перед нами раскинулись лотки с названиями туроператоров, у которых постепенно начали собираться очереди из вновь прибывших туристов. Повернув направо и пройдя мимо растущих очередей, мы вышли на стоянку, где нас уже ждал индивидуальный трансфер до отеля и виллы. Около часа я глазел в окна на окружающие пейзажи. Мимо пролетали небольшие городки, в которых на каждом здании я заметил бочки и солнечные панели. Похоже, тут по полной люди используют солнце для подогрева воды днём. Хорошая экономия электричества получается. Очень часто попадались на глаза флаги Турции: на площадках, на балконах и на больших флагштоках. Выглядит патриотично. Между городками мы проезжали в основном пустынные территории, в нескольких местах были высажены саженцы каких-то хвойных деревьев, а потом мы свернули и начались рощи эвкалипта и сосен.

Пока я любовался красотами за окном, подъехали к месту назначения и наш минивен начал закладывать виражи по извилистой дороге, между высоких деревьев. В конце концов остановился возле одноэтажного здания, огороженного небольшой изгородью. Мы высадились, дождались пока водитель достанет наши баулы, но подхватить их мы не успели, так как их перехватил подбежавший пожилой турок невысокого роста, который постоянно улыбался и повторял: Дрюг, дрюг ..., при этом преданно заглядывая мне в глаза. Он резво протащил два наших не особо тяжелых баула метров тридцать и аккуратно водрузил на диванчик в прихожей, затем повернулся с ожидающей улыбкой ко мне. Я озадаченно посмотрел на Абэ. Тот из заднего кармана что-то достал и сунул турку. Турок сжал свой кулачок, прикрыл довольно глазки и поклонился. А потом, отвернувшись и разжав кулак, как мне показалось, даже зашипел, когда увидел, что ему дали. Похоже, мой самурай не сильно оценил его помощь и носильщик остался этим очень недоволен. Не скрывая своего недовольства, он с тихим бормотанием удалился с территории нашей виллы. Не подфартило! подумал я и улыбнулся. В этот момент из глубины помещения к нам вышла девушка, представилась, Настей и на хорошем русском предложила пройти и осмотреть наши временные владения. В процессе осмотра она также описывала распорядок того, как нас будут кормить и то, что мы можем при желании пользоваться общими ресторанами на всей территории отеля. Я слушал её вполуха и больше уделял внимания окружающим запахам, которые набросились на нас сразу при выходе из машины. Пахло какой-то хвоей и цветами. Запах такой сильный, что даже немного сбивает с мыслей, и это сильно расслабляло, как будто обволакивало всего меня покоем и умиротворением. Прямо околдовывают подумалось мне, Надо держать ухо востро. После вводной информации девушка мило улыбнулась и пригласила нас на прогулку по отелю, чтобы она могла показать нам дополнительные возможности. Мы переглянулись с Абэ, и я спросил:

- А мы можем сделать это завтра, например, после завтрака?

- Да, конечно. Хорошего отдыха и до завтра! подтвердила, Анастасия улыбнувшись. Легко развернулась и пружинящей походкой удалилась.

Мы пошли в номер. Наши сумки уже были внутри, всё стояло около двери, самурай быстро подхватил их и понёс в большую комнату, начал раскладывать вещи по ящикам и шкафам. Мне было неудобно, что он прислуживает мне, но надо соответствовать, поэтому я взял себя в руки и пошел на лужайку перед виллой. А там мечта отдыхающего: четыре деревянных шезлонга, по два с обеих сторон от выхода, между ними накрытый фруктами и шампанским столик. Кого интересно они ждали? удивился я. Но то, что было позади столика меня быстро отвлекло: там был наш, хоть и временно, но личный бассейн в половину от олимпийского, без дорожек и с джакузи в одном из углов. За бассейном изгородь из кустов с небольшой калиткой, а дальше не сильно широкая полоска песчаного пляжа и море. Нет, МОРЕ! Море, которого я никогда ещё не видел. Я стоял с открытым ртом и глупо улыбался неожиданному детскому ощущению кратковременного счастья от впервые увиденного чуда. Да! Именно чудом я воспринимал всю эту воду вокруг меня. Я постоял несколько минут, запоминая увиденное, как будто фотографируя свои ощущения и впечатления в своём сознании. Почему-то я был уверен, что такие моменты в жизни очень редки и их надо особенно ценить. Сделав фото в своём воображении, почти подпрыгнув, я развернулся и вприпрыжку пошёл к своим вещам. Еле удержался, чтобы не запеть какую-нибудь песенку про море, солнце и песок.

Проходя мимо Абэ, я пробормотал, что иду на море и начал искать бермуды, открывая и закрывая ящики, которые он только что заполнял. Найдя, наконец-то, что искал, я схватил плавки и пошёл в уборную. Там быстро переоделся и вышел, двинувшись в сторону калитки. Краем глаза заметил, что самурай тоже уже в плавках и с удивлением смотрит, как я странно себя веду при виде обычного моря. Ему ведь невдомёк, что я не его хозяин, который всю жизнь прожил на берегу моря, и воспринимал бы эту солёную воду так, как мы воспринимаем небо, солнце, лес и всё, что всегда нас окружает. Чтобы не давать ему больше пищи для неправильных размышлений, я интенсивно принялся перебирать голыми пятками по песку в сторону воды. Перед самой водой напоролся на мелкие ракушки и от неожиданности подпрыгнул, матюкнувшись, но взрослого белого мужика, впервые идущего к морюшку, такой ерундой, как острые ракушки разве остановишь. Я героически преодолел полосу неприятных ощущений, оказался в морской воде и продолжал постепенно двигаться глубже. Когда вода дошла до уровня груди, я почувствовал море. Во-первых, я ощутил миллиарды тонн воды, которые распростёрлись впереди меня. От этого было немного жутко и волнительно. А ещё я почувствовал, как эти миллиарды тонн мягко толкают меня в грудь волнами, как будто я своим телом чувствую биение сердца всей планеты. По факту, конечно, это не так, а волны это влияние нашего спутника и всё такое. Но кого в такие моменты волнуют такие мелочи? Сердце планеты толкало меня как пушинку своим биением и это приятно выносило мне мозг от счастья. Вот оно море!

***

Вот теперь поиграем по моим правилам на нашем поле! мстительно думал Нобухиро Ватанабэ, выходя из дверей Аэропорта Анталии.

Здесь, в Турции, собралась вся его команда, за исключением тех, кто ещё не успел вырваться из России, но и они уже летели следующим регулярным рейсом. Его люди уже были на месте и установили наблюдение за Абэ и его напарником. Машина ждала у выхода и тронулась, как только он и его охранник сели. Расположившись в салоне возле стола, Ватанабэ начал изучать схему объекта, на котором планировался захват целей. На первый взгляд задача была проще некуда, но предыдущие попытки он не был склонен списывать только на удачу противника. Абэ был хитер и наверняка многое предусмотрел. И оказалось, он так думал не зря.

Отель, который выбрали для временного пребывания, несмотря на кажущуюся простоту и расслабленность, оказался объектом с хорошо продуманной охраной. Строили его под началом немцев, и руководство охраны полностью состояло из немецких специалистов по безопасности, которые не просто любят порядок, они им живут. Поэтому все системы и служба охраны отлажена на высшем уровне. Получается, Абэ с напарником оказались в особо защищенной зоне внутри довольно хорошо охраняемой территории отеля. Брать наскоком такую крепость не стоило, да и не имело смысла, так как это можно было организовать проще и изящнее.

Ещё до вылета из Москвы Ватанабэ организовал ориентировку на лиц, под которыми пытались скрыться эти двое. Некие Баатр Очиров и Алексей Крамов неожиданно для самих себя оказались не спортсменами, а опасными террористами, готовящими теракт на территории Турции. На такое руководство анталийских карабинеров просто не могло не отреагировать, и по информации из доверенных источников операция по захвату уже вовсю готовилась. Оперативностью они, конечно, не отличались, захват планировался в районе шести утра следующего дня. Людям Ватанабэ нужно было сделать так, чтобы захват превратился в уничтожение. Именно над этим сейчас он и думал, смотря на схему VIP-зоны отеля.

***

Сидя на песке, я наслаждался вечерним солнцем и обдумывал своё положение. Чувства, прямо скажем, противоречивые. Да, прямо здесь и сейчас вокруг сказка: море, песок, красивые девушки и бог его знает какие ещё удовольствия. Но поверх этой сказки толстым слоем намазана неизвестность и угрожающая действительность, которая так и норовит под своим весом раздавить эту красивую картину. И вот, чтобы слой грозивших нам с Абэ неприятностей не задавил нас вместе с моими впечатлениями от моря, мне надо было возвращаться в реальность и начинать действовать. Только защищаясь и не нападая никогда не выиграешь, а ставка в этой игре наша жизнь.

- Что дальше? как бы подытожив свои размышления, я спросил у Абэ.

- По плану через неделю вылет в Европу, куда ещё уточняется, ответил он немного задумавшись.

- У нас нет столько времени, нужно форсировать события. А вылет надо планировать на завтра. Край послезавтра; неожиданно уверенно для самого себя, сказал я.

- Тогда я должен сегодня встретиться с нашим человеком за территорией отеля. не раздумывая ответил Абэ.

- Идём вместе. подытожил я наш разговор.

Сразу после ужина, накрытого прямо у нас на вилле, мы переоделись так, чтобы как можно меньше напоминать отдыхающих и больше походить на местных. Брюки и светлые рубашки неярких тонов и без рисунков с пальмами составили основу нашего вечернего гардероба. Наверняка, мы всё равно бы отличались от местных, но хотя бы не будем маячить, как два ярких пятна среди обычных людей.

Выйдя с территории отеля и пройдя по тропинке до дороги, мы попали в другой мир. Где нет деревьев, здания максимально просты и вокруг всё выжжено жарким климатом. Пройдя несколько сотен метров вдоль дороги, мы нашли стойку для вызова такси, недалеко от уже закрытого, одиноко стоящего магазинчика. Такси приехало быстро, и мы доехали до ближайшего населенного пункта, где Абэ попросил высадить на площади. Оттуда мы двинулись в сторону низких часто стоящих зданий, между которыми машина могла протиснуться с трудом. Пройдя квартал, Абэ достал телефон, вынул из него сим-карту, сломал её пополам и вместе с телефоном выкинул в мусорный бак, стоящий рядом. Затем мы свернули налево и через двор здания вышли на другую улицу, на которой Абэ ускорился, а я старался держаться рядом. Я уже понял, что мы явно от кого-то пытаемся оторваться, и не собирался оставаться статистом в этом процессе. За следующим поворотом, в углу здания, я увидел изрядно побитый жизнью эндуро[14], но судя по тому, как он стоял, был он явно на ходу и буквально недавно тут появился своим ходом. Я буркнул Абэ: Прикрой и занялся мотоциклом. Через пару минут я его с большим удовлетворением завел и скомандовал: Погнали! Бедный эндуро надрывался, везя на себе двух немаленьких мужиков, но довольно резво мчал по проулочкам городка. Абэ, сидя сзади, быстро сообразил взять на себя роль штурмана, тычками мне в бока указывая. куда дальше поворачивать. Пару раз мы промчались насквозь через внутренние дворы, в одном из которых поскользнувшись в луже задним колесом, мотоцикл пошёл юзом, а я, пытаясь удержаться и чтобы не упасть, упёрся ногой в стоящий тут же таз. Со стороны, наверное, это выглядело забавно. Два мужика на мотоцикле крутятся вокруг таза и не могут вырваться. Но, сделав пару кругов, я качнул влево и мы вырвались из этой ловушки. Проехав ещё несколько поворотов, мы бросили мотоцикл и пошли пешком. Выйдя из населенного пункта, мы прошли пару километров и опять вызвали такси. В этот раз мы ехали дольше, до ещё одного уже более крупного поселения. Там мы высадились на одной из центральных улиц и спокойно, прогулочным шагом, дошли до небольшого торгового центра, где купили другую одежду и переоделись.

Когда мы вышли из торгового центра, уже совсем стемнело. Мы опять вызвали такси и, проехав несколько кварталов, вышли у начала пешеходной туристической улицы.

Как обычно в южных городках такие улицы в это время довольно многолюдны, вот и тут мы обнаружили множество гуляющих туристов. Везде играла музыка, и буквально на каждом шагу справа и слева стояли вынесенные из забегаловок столики, которые практически все были заняты отдыхающими.

Мы дошли до небольшого изгиба улочки и свернули в полуподвальное помещение, которое оказалось небольшим пивным пабом, в котором заняты были только несколько столиков. Место выбрали подальше от входа, за ширмой. У подошедшего практически сразу официанта Абэ заказал чай, а я кружку светлого пива. В помещении играла тихая музыка, с какими-то восточными мотивами, а недалеко от нас негромко общались четыре турка, явно обсуждавшие какие-то животрепещущие темы. За стойкой работал бармен хипстерского вида, седая ухоженная прическа, борода и усики, немного завернутые кверху. На груди, под клетчатой рубахой с завернутыми рукавами, красивый православный крест на толстой серебряной цепи, под которой просматривалась какая-то татуировка. Очень колоритная личность, не думаю, что русский, больше был похож на грека. Он стоял за барной стойкой и с каким-то философским спокойствием натирал кружки и бокалы, периодически разливая заказы.

Через минут сорок к нам за стол сел невысокий турок с явно азиатскими корнями. Они с Абэ коротко поприветствовали друг друга, со мной же, не зная, кто я, турок обменялся кивками. Дальше они тихо обсуждали сложившуюся ситуацию, а я больше слушал и не вмешивался. Нам требовались новые документы, но какие, зависело от того, куда мы дальше собираемся. Выходило, что у нас с Абэ оставалось только два варианта, как попасть в Европу это через Сирию или через Украину. Через Сирию как беженцы, а через Украину под видом военных инструкторов. Все остальные варианты отпадали, так как официальными путями, например, через Грецию, нас из страны уже не выпустят. Собеседник поведал нам об ориентировках, выданных в полиции на наши личности спортсменов. Абэ посмотрел на меня внимательно, ожидая моего решения, куда мы двигаемся дальше. Я же, задумавшись, повернулся в сторону и упёрся взглядом в висящую на стене паба в большой рамке старую, чёрно-белую фотографию парохода. Мысли сложились в стройную картину, и я решил, что нам будет проще выбраться через территорию Украины, там хоть и вражеская территория, но будет проще затеряться, особенно если в большом городе и с нормальными документами. Повернувшись к Абэ и турку, ждавшим моего ответа, я коротко выдал своё решение: на Украину, через порт Одессы. Турок начал было рассказывать что-то про трудности и предлагал другой порт, в Южном, на что Абэ поднял руку, показав, что решение принято, и надо выполнять. Они ещё немного пообсуждали детали, в которые я особо уже не вникал, и через некоторое время, после того как наш собеседник удалился, мы тоже расплатились и покинули паб.

Документы мы ожидали на съемной квартире в нескольких кварталах от центра городка. Время тянулось дико медленно. Хотелось размяться, но квартирка маленькая, а лишний раз светиться на улице нельзя, поэтому оставалось разминаться в мыслях. За прошедшее время с момента переноса сознания в моей голове уже укоренилось довольно много воспоминаний Акихиро, которые больше раскрывали его как человека. А человек он был очень непростой. В поступках и суждениях старался быть благородным, но при этом отличался жестокостью и при стремлении к своей цели не считался ни с чем ни с совестью, ни с человеческими жизнями. Такой своеобразный средневековый феодал, попавший со своими убеждениями в наше время. Наверное, поэтому так странно порой на меня смотрит Абэ. Моё поведение ну никак не согласуется с принципами жизни господина. Ну что ж, пускай привыкает, таким, как Акихиро, я становиться точно не собираюсь. Нет, конечно, максимум полезного и не противоречащего моей совести я из его опыта возьму на вооружение, но с японским феодалом из средневековья теперь точно покончено. Ему на смену идет русский безродный человек с принципами, произрастающими из Советского Союза. Я хоть и родился, когда Союз уже практически развалился, но основу моей личности заложили мои родители. А они плоть от плоти дети Советского Союза. Вот исходя из этого я и буду действовать. А на все вопросы есть хорошее оправдание новые времена требуют новых подходов.

В подобных размышлениях и в разгребании опыта спонсора своего нового тела я не особо заметил, как пролетело двое суток. Абэ дал понять, что нам пора. Мы быстро собрались и вышли из дома в наступающий южный вечер. Добравшись до бара, в котором договорились о передаче документов, мы разместились за одним из столиков. Народ постепенно прибывал и свободных столиков становилось всё меньше. В одном из углов гуляла какая-то славянская шумная компания. Они что-то громко обсуждали, периодически взрываясь хохотом.

Вскоре пришел наш турок и принес наши новые документы. Он подробно расписал нам перспективы путешествия, выдал документы, предписания как военным инструкторам прибыть по адресу Пироговская, дом 6, для дальнейшего убытия в лагеря подготовки в Германии, вместе с мобилизованными новобранцами. Я получил документы на имя казахского немца Артёма Майера, а Абэ предстояло стать казахом Асланом Касымбековым. Оба по документам значились как инструкторы по рукопашному бою. В Одессу мы должны попасть морем на грузовом судне, с гуманитарным грузом. Турок ещё подробнее погрузил нас в детали наших легенд и предстоящего плавания, а когда прощался, попросил не сразу покидать бар, а выждать минимум полчаса. Мы вместе с ним встали из-за столика, распрощались у барной стойки, а сами решили переждать прямо тут, у бара, заказав по стакану минералки. Абэ встал в угол напротив входа, спиной подперев стену возле арочного прохода в зал со столиками, я же взгромоздился на один из барных стульев. Через пару минут краем глаза я заметил, как слева от меня к бару подошла девушка и, заказав себе что-то, мило улыбнувшись, сказала мне по-русски:

- Привет, как сам?

- Привет! немного растерявшись ответил я. Да, вроде, нормально!

Она как-то не вписывалась в окружающую обстановку. Хрупкая, рыжеволосая, в легком платье с джинсовой курткой, накинутой поверх на плечи. Пришла со стороны стола, где веселились славяне, которых я заметил в самом начале. Явно разгорячённая, как будто вырвалась из своей компании, чтобы немного отдышаться. Девушка очень привлекательная и если бы не ситуация, я возможно, даже приударил бы за ней, но мне сейчас явно было не до этого. Поэтому, погасив в себе интерес, я не стал развивать наш разговор дальше. Она же после небольшой паузы понимающе улыбнулась и сказав:

- Посмотри за моей выпивкой, пожалуйста! удалилась в уборную, прихватив пару салфеток с барной стойки.

Через пару минут после того, как она удалилась, с улицы в бар ввалилась компания из трёх украинцев. Спутать было невозможно, их главный гордо нёс чуб на лысом черепе, на лице казацкие усы, а рубашка представляла собой чёрную стилизованную вышиванку. Хорошо хоть не в шароварах! подумал я. Главного звали Богдан, во всяком случае его так называли двое его спутников, когда спрашивали, что он будет пить. Заказав выпивку, они начали осматривать бар и, увидев стол, из-за которого пришла девушка, с радостными возгласами устремились к нему. Так себе компашка для вечера, подумал я и в этот момент слева опять появилась рыжая. Она быстро мне улыбнулась, правой рукой подхватила ёмкость со своим коктейлем, заказанным перед этим, разворачиваясь, левой рукой сунула мне под руку салфетку, после чего быстро удалилась к своему столику. Я не оборачиваясь придвинулся к стойке и аккуратно перевернул салфетку, чтобы посмотреть, что там:

- Быстро уходите, через чёрный вход, справа за аркой. За вами хвост. М. было написано там.

Я одним глотком допил минералку, слез со стула и, скомкав салфетку в руке, двинулся мимо Абэ в арку, по ходу сказав ему: За мной. Выйдя из бара через чёрный ход, и попав в неосвещенный тупиковый переулок, мы повернули в сторону тупика, так как я решил не уходить совсем, а понаблюдать, что будет дальше. Для этого встал за баки с мусором в тупике. Через минуту из бара выскочили двое и оглядевшись, кинулись на улицу, не заметив нас. А через ещё десять минут началось самое интересное: в проулок с выключенными фарами вкатился чёрный фургон фольксваген крафтер[15] и остановился напротив чёрного входа, одновременно открывая боковую дверь. Через мгновение из чёрного хода по очереди вывели с выкрученными назад руками и носами в пол троих украинцев, так шумно ввалившихся до этого в бар. После того как всех усадили в фургон, из бара вышла рыжая незнакомка. Она остановилась у открытой двери машины, посмотрела сначала на освещенную улицу, а затем повернулась в нашу сторону, немного постояла, улыбнулась, как будто увидела нас, и нырнула в фургон. Дверь закрылась, машина завелась и покатилась назад, перед самым выездом на улицу, включив фары, она также задом повернула налево и дав по газам исчезла за поворотом.

- Какая женщина! подумал я. Как в той песне Мне б такую!

***

Ватанабэ пребывал в бешенстве. Как он мог довериться местным?! Опять та же ошибка, что и в России?! Каким-то образом Абэ с напарником не просто умудрились выйти с территории отеля, но и уйти от слежки. Турки просто не успели. Причем опаздывали они на каждом шагу развивающихся событий. Во-первых, они довольно вяло устанавливали кольцо вокруг отеля и в результате цели ушли через центральный вход пешком на ближайшую трассу. Почему-то этого от них местные не ожидали. Когда заметили, быстро вычислили вызванное Абэ такси и послали за ними слежку. Сотрудникам, участвовавшим в слежке, сходу пришлось садиться на хвост целям. Естественно, это прошло не без огрехов: наблюдение было обнаружено и цели оторвались. Последующие дни безуспешно велись поиски, и тут вдобавок вмешался личностный фактор: в одном из городков, находящихся недалеко от отеля, офицеры местных спецслужб засекли Абэ с напарником по фотографиям в ориентировке, но, вместо того, чтобы доложить наверх, решили отличиться и взять их своими силами. Дождались, когда цели покинут квартиру и готовились брать их на выходе из бара, в котором уже было двое наблюдателей. Но тут опять вмешался случай. В баре они напоролись на работу какой-то другой команды специалистов. Анталия это прямо проходной двор для спецов. Уже толкаться начинают. В результате группа захвата, ожидавшая недалеко от бара, была выведена из строя дымовой шашкой с усыпляющим средством, а цели ловко скинули наблюдение, которое оставалось в баре. Очередной провал.

***

Абэ стоял рядом с Акихиро и уже сомневался, что это его господин. За последние несколько суток, он не раз получал подтверждения своих подозрений в мелочах, которые проявлялись только в критических ситуациях. Например, Акихиро терпеть не мог мотоциклы и, естественно, не умел на них передвигаться, тем более так ловко, как сделал это пару дней назад уходя от слежки. Кроме того он никогда не был специалистом по электронике, технике и гаджетам. Еще в медицинском центре Абэ заметил необычный интерес господина к технике и информации, а тут он взял и за кратчайшее время завёл стоящий на парковке мотоцикл без ключей. Списывать это на знания, оставшиеся в донорском мозге не получится, так как донор мало того, что был не семи пядей во лбу, так он ещё и специализировался на гоп-стопе, а не на технике. Вырисовывается неприятная для Абэ картина, похоже господин и не господин вовсе. Но, что если он всё же ошибается и даже если нет, то они сейчас в такой ситуации, что действовать лучше совместно. Обдумав всё это, он решил не форсировать события, а дождаться спокойной обстановки и обсудить назревающую проблему, чтобы определиться с дальнейшими действиями без давления.

***

Как только фургон выехал на трассу, в салоне, наконец, все расслабились: Богдан и его компания тихо посапывали в конце салона после дозы усыпляющего, а ребята из группы захвата наконец поняли, что самое сложное позади. Старший, конечно, всех одёрнул и предупредил, что им еще двенадцать часов трястись до Латакии и только там можно будет расслабиться. Но это больше было для проформы, так как операция была согласована по неофициальным каналам с местными и препятствовать им по идее не должны. Похоже Богдан и местных так достал, что его решили по-тихому слить. Хотя вот с азовцами[16] они церемонились больше и в конечном итоге даже отпустили. Марина, расслабившись в своем кресле погрузилась в раздумья. Чем-то зацепил её парень, которого пришлось в авральном режиме выводить из бара. Всё указывало на то, что он далеко не прост, с охраной, и явно с проблемами, если местные собирались его брать группой захвата. И так случилось, что их операция должна была проводится в том же баре, где работала её команда. Этим они наверняка сорвали бы операцию по захвату Богдана. Поэтому старший поручил ей помочь парню уйти из-под наблюдения, а группе внешней поддержки временно вывести из строя турецких коллег. Парень всё понял без подсказок и действовал без раздумий. Но больше всего её поразил взгляд, которым он одарил её в первые мгновения у стойки бара. Она как будто провалилась в иной мир, который неожиданно заинтересовался ей самой. Очень похоже на фразу Ницше: Если долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя. Но в этом случае долго и смотреть не пришлось, эта бездна откликнулась сразу, но как-то мягко и ласково, чтобы не задеть ненароком. Длилось недолго и быстро закончилось, когда их взгляды разорвали контакт, но этого хватило для того, чтобы Марина продолжала переживать эти необычные ощущения. Где-то в глубине она надеялась, что когда-нибудь это повторится, и тогда у неё больше будет времени узнать эту бездну поближе. Она не любила долго рефлектировать, поэтому вместо того, чтобы продолжать раздумывать на эту тему, устроилась поудобнее и задремала. Ехать оставалось еще десять часов.

Глава 7.

До места назначения, где нас должно было подхватить проходящее из Измира судно, мы добирались на арендованной машине почти десять часов. По дороге заехали в какой-то торговый центр, где закупили военной формы, в соответствии с нашими легендами. Пока ехали, я изучал документы и свою легенду, иногда задавая вопросы Абэ для уточнения. По документам мы с самураем немецкие наемники, которые до высадки в Одессе, направляются на службу по контракту после подготовки в Турции. А после высадки был в наличии другой комплект военных документов, в которых мы уже отработали полугодичный контракт и должны вернуться в Германию. Для этого, после отметки в каком-то военном заведении, мы должны получить проездные документы на поезд до Германии через Польшу.

До порта в Стамбуле мы проехали через всю азиатскую часть города, больше похожую на столпотворение мелких турецких городков в одном месте, всё как в глубинке. Но по мере приближения к европейской части, город становится плотнее, появляется больше минаретов и высоток из стекла и бетона. Думал, Босфор будем по мосту проезжать, но дорога нырнула в длиннющий тоннель, после выезда из которого до порта оставалось совсем немного.

В самом порту нас капитально обыскали и проверили документы. Меня беспокоили только документы, которые должны начать работать в Одессе и несколько подержанных смартфонов с симками, которые можно использовать для передачи координат. Мы же ехали в русский город Одессу, и не просто так, а на судне с якобы гуманитарной помощью от народа Турции народу Украины. Я никак не мог оставить эту гуманитарную помощь и сам порт, не обратив на них внимания моих товарищей, которым сам когда-то возил гуманитарку два года назад. Инструкции и советы от них я получил по одному из таких же смартфонов, пока ехали. Они, конечно, удивились и слабо поверили, но всё же ждали от меня любой весточки из Одессы. Как говорится, много информации не бывает. После налаживания связи, смартфон в разобранном виде отправился в мусорку со сломанной симкой: не хватало ещё, чтобы переписку в нём нашли при посадке на корабль. В итоге всё обошлось, документы Абэ умело спрятал за подложкой рюкзаков, а набор запасных телефонов не был чем-то особенным для таких пассажиров, как мы.

Плавание прошло относительно спокойно, говорят, раньше паромы ходили по пятнадцать часов, а сейчас нам пришлось идти около двух суток, с постоянными остановками. А так как из каюты нас не выпускали, естественно, в целях нашей же безопасности, то мы почти весь путь проторчали в четырёх стенах, изредка обмениваясь дежурными фразами. Я за это время окончательно утвердился, что вопрос с Абэ и его службой мне, а не Акихиро, надо будет решать, как только станет поспокойнее. А то многих своих планов я просто никак не смогу объяснить ему с позиции главы корпорации. Абэ мужик неплохой, но я противник невольного труда, а он, судя по воспоминаниям Акихиро, попал на службу не добровольно. Несмотря на это, выполняет свою работу верой и правдой уже много лет. Я хотел, наконец, разобраться в этом вопросе и договориться с ним, чтобы он оставался не в качестве слуги, а партнёра. Ведь без него такие возможности, как сейчас, с финансами и связями, мне не доступны. Ну или, если пожелает, наши пути могут разойтись, как в море корабли. Разговор этот назревал уже давно, а сейчас я уже начал чувствовать, что Абэ к нему практически готов и у него накопилась ко мне масса вопросов.

В район порта Одессы мы прибыли днём. Сначала чего-то несколько часов ждали, меняя места стоянки и, наконец, причалили. Мы высадились на причал, и опять попали на осмотр и проверку. Нас проверили уже не так пристально и отпустили. К моменту, когда мы выходили с проходной порта, уже начинало темнеть. Мы двинулись в центр города, по дороге я показал Абэ на одну из скамеек, стоящих вдоль улочки. Сел на неё и начал перешнуровывать левый ботинок, но, не доделав это до конца, сделал вид, что отвлёкся на телефон. Сам же быстро нашёл фотографию, высадившего нас судна, которую я якобы случайно сделал при осмотре. Из свойств снимка достал координаты, и отправил по адресу, о котором договорился еще в Турции через соцсети. Конечно, у меня были сомнения по поводу груза, но ряд признаков, на которые мне посоветовали обращать внимание друзья, указывали, что он совсем не гражданский. Во-первых, разгрузку явно запланировали на ночное время, а, во-вторых, нас не выпускали из каюты и проверяли перед посадкой, ну и плюс были другие признаки, явно указывающие, что груз пытаются обезопасить и скрыть от посторонних глаз. С места, на котором мы сидели, видно было только нос нашего судна, и то не весь, а его верхняя часть. Я дошнуровал свой ботинок и как ни в чём не бывало продолжил сидеть дальше.

- Мы кого-то ждем? спросил меня озадаченный Абэ.

- Да, дорогих гостей. спокойно ответил я.

Минут через пятнадцать завыли сирены в порту и в центре города. По улице метнулись несколько человек в дома поблизости. Мы тоже встали и отошли под козырек ближайшего здания так, чтобы не потерять наш корабль из виду. Вскоре издалека начали слышаться звуки мопедов. И на звук по небу полетели разноцветные полосы очередей зенитных установок.

- Вот и гости. сказал я, продолжая наблюдать за портом, переживая при этом поверили мне мои знакомые на той стороне или нет.

Через десять минут стало ясно, что и поверили, и проверили. Над портом прошел один беспилотник, и через некоторое время прилетел следующий, сделав высокую горку, врезался куда-то в район трюма корабля. С нашего места было видно только вспышку. От ударной волны мы укрылись за домом, у которого стояли. Вокруг звенели стёкла, продолжала выть серена, а всё небо продолжали расчерчивать полосы очередей, испускаемых противовоздушной обороной порта. Через пять минут прилетел ещё один беспилотник, но мы уже двигались в сторону центра, и не наблюдали, куда он попал. Я для себя поставил галочку, что безучастным не остался и как смог помог нашим. Дальше надо было продолжать заниматься нашим выживанием.

Когда мы отошли на два квартала дальше от моря, слева из тени раздался смешливый голос, с неподражаемым одесским говором:

- Шо, русские, ваших рук дело? уверенно смотря на нас, спрашивал невысокий, чуть сутулый старик еврей, в очках с роговой оправой, с тростью и в старой жилетке из-под костюма-тройки.

- What? почему-то по-английски спросил Абэ, глядя на меня.

- Вот шо ты вотаешь? Неужто язык русский забыл, хотя ты, может, и не знал, ты ж похоже калмык. продолжил подтрунивать над нами старик.

- С чего вы решили, что мы русские? спросил я, натянуто улыбаясь, чувствуя, что начинаю немного напрягаться от нелепости ситуации. Неужели мы так позорно спалились?

- Ну калмык-то ладно ещё, но у вас, молодой человек, лицо рязанской выделки. Это же видно даже невооружённым глазом, добавил старик, протирая снятые очки и с прищуром глядя на нас.

- А если и из Рязани, неужто пойдешь докладывать? решил я намеренно обострить ситуацию.

- Ага, конечно! Я пойду в полицию. У меня же там кабинет, герб с жёлтой вилкой и секретарша Маня. Если бы я ходил докладывать, жил бы уже на Французском бульваре, а не стоял и слова с вами тут разговаривал. с обидой, чуть приглушенно выдал он.

- Не обижайся, дед, а нет ли у тебя знакомых, кто комнату на пару ночей сдаст, да накормит странников, пусть даже и русских? решил я сбавить градус накала.

- Дед? Если я тебе дед, то где мои цветы, конфеты и почтение? А раз нет ничего я тебе пока что безымянный прохожий, с большим жизненным опытом. Чем платить-то будете?

- Такие принимаете? спросил я, показывая сотню евро.

- Евро? Ой, ребёнок, мы принимаем румынские леи, немецкие марки и царские червонцы. Примем и твоё евро. Идите за мной, развернулся и поковылял в переулок, перед которым стоял. Мы двинулись за ним.

Пройдя лабиринт лестниц, узких проходов между домами и неожиданно войдя в подъезд без двери, с длинной металлической лестницей, уходящей вверх на второй этаж, дед начал уверенно по ней подниматься. На этаже светила одинокая тусклая лампочка, ещё, наверное, с советских времен. Он повернулся к единственной двери на этаже и начал её открывать. Старая, красно-коричневая, деревянная дверь, с глухим скрипом открылась, дед отодвинул занавеску и позвал нас войти. Квартира представляла собой всю историю Советского Союза. Буквально всё здесь напоминало мне квартиру бабушки, когда мне было десять лет: и вешалка в прихожей, ковер на стене и коричневое трюмо в комнате напротив, на кухню вход прикрыт шторками, сделанными из бамбуковых палочек, нанизанных на леску. И ещё множество вещей вокруг из другой эпохи. Судя по тому, как дед повесил трость на вешалку и, скинув туфли, одел тапочки, квартира была его.

- Заходите, ребятки, комната у меня для вас найдется. подтвердил мои мысли старик.

- Заходите-заходите, не стесняйтесь! Я ваш скромный хозяин, Нюма. Нюма Цукерман. Фамилия, конечно, не Ротшильд, но в нашем доме кое-что значит. А вы под какими именами будете проживать?

- Артём и Аслан, представил я нас.

- Ну, что ж, проходите, располагайтесь, Артём и Аслан, в комнате справа, а я пока ужин нам организую и вина домашнего, чтобы не думали, что в Одессе народ негостеприимный и добра не помнит. Есть у меня несколько еретических мыслей о мироустройстве, которые нужно мне обсудить с первыми встречными. Будет неловко, если я буду спорить сам с собой или с соседями.

Мы скинули обувь, и потащили свои рюкзаки в комнату, на которую нам указали. Сняв верхнюю одежду, Абэ поинтересовался:

- Ты ему веришь?

Я даже завис немного. Во-первых, обращение на ты, а, во-вторых, сомнение в моём решении. Это уже не просто звоночек, это колокол, звонящий по мне. Абэ наверняка понял, что я не тот, за кого себя выдаю. Но, взяв себя в руки, я ответил:

- Да! Мне кажется, я знаю породу таких людей. при этом постарался излучать спокойствие и уверенность. Хотя, конечно, сомнения одолевали и меня. Вот сейчас подмешает что-нибудь в вино, и спокойно приведёт полицию, или кто тут у них за шпионами гоняется.

Когда мы пришли на кухню, на газовой плите уже что-то стояло на огне и варилось, а на столе стояла открытая бутылка креплёного вина, большие рюмки без ножек, немного сыра и колбасы в нарезке. Похоже, деду Нюме действительно было, что нам сказать. Начал он с отповеди:

- Ребятки, вы дядю Нюму обидели! А ведь я вам, можно сказать, жизнь и здоровье спас. Буквально за следующим поворотом пост айдара[17], где вас бы и прихватили. Форма у вас новая, шляетесь во время воздушной тревоги местные и военные так не делают. В лучшем случае, покалечили бы вас понапрасну. И вот, что я вам скажу, продолжил он, с одесской растяжкой разливая вино по рюмкам, что бы вы ни сделали или собираетесь сделать, это не Нюмино дело, не мне вас судить. В наше время вы теперь, как евреи изгои во всем мире, ровно как мой народ в прошлые века, только теперь не мне, а вам надо доказывать всему миру право на существование. А мы... Мы теперь страна манкуртов... тоскливо пробормотал он, качая головой.

- Кто? теперь по-русски спросил Абэ.

- Вот те раз! возмутился Нюма, вскидывая руки. Какой же ты казах, если Чингиза Айтматова не читал? Его же у вас в школе преподают! Манкуртов, милок, на свет достал именно он. Может, придумал, а может, в каких-то легендах киргизских услышал, но вот миру подарил их именно он. Манкуртами звались пленники, которых подвергали изощренной пытке: тщательно обривали голову, надевали на неё кусок свежесодранной шкуры с шеи верблюда, а затем отводили в пустыню и привязывали так, чтобы человек не мог снять с себя верблюжью шапку. Долгое время кто-то день, кто-то больше находились они под палящим солнцем, испытывая муки от жажды и сдавливающей голову высыхающей шкуры, под которой собственные волосы начинали расти внутрь кожи, причиняя дополнительные страдания. Многие погибали, но те, что выживали, забывали всю прежнюю жизнь, все свои корни и становились верными, безотказными рабами, которые выполняли любую работу и без сомнений убивали своих соплеменников или даже родных. Так вот, моя страна теперь манкурт, а я волосок, который растет внутрь, потому как наружу не дают. И хозяин наш сделал это с нами специально, чтобы мы воевали с Россией-матушкой. Да-да, я еврей, живу в русском городе Одессе и считаю Россию матушкой, сказал дед Нюма и, не дожидаясь тоста, залпом выпил рюмку вина. Мой отец, продолжил он, закусывая кусочком сыра с колбасой, закончил войну в сорок пятом в Польше, а затем вернулся домой в Одессу и тут гонял шпану, повылезавшую из-под шконок, пока он воевал. Ну вот, как я могу вас сдать? спросил он и почти со слезами взглянул сначала на Абэ, а потом на меня. Вы, ребятки, русские, я это нутром чую. Делайте свое дело снимайте с нас эту верблюжью шапку. Волос, скорее всего, не останется, но вырастут новые крепкие, русские, украинские, еврейские главное, наши, помнящие и чтущие мать-родину и предков. А врагом нашим общим займемся вместе позже. Всё! Дядя Нюма излил душу, да и картошка уже сварилась. Пора и поесть закончил он свой рассказ и принялся накрывать на стол.

Поев, мы поблагодарили старика, и пошли к себе спать. Я долго не мог уснуть, прокручивая рассказ старика в голове. Теперь я понимаю, почему мы воюем именно так, мы скальпелем пытаемся срезать эту самую верблюжью шапку с сопротивляющегося, сошедшего с ума от боли, младшего брата. Могли бы пристрелить его, чтобы не мучился, но вот уже три года мучаемся, режем себя и его по живому, продолжая свои попытки. Вот такая странная война России с Украиной. И пока моя страна занята войной с манкуртом, я всё никак не могу выпутаться из личных проблем.

Сложно это всё, подумал я надо решать проблемы маленькими шагами. Начнём с того, что надо оказаться в спокойном месте и понять, что такое есть моя жизнь теперь, а потом уже буду решать, чем она будет дальше.

***

Абэ тоже лежал и не мог уснуть, обдумывая последние дни и то, что рассказал старик. Он, конечно, слышал, что народы на материке бывают более жестокие, чем островные, но такого он даже представить себе не мог. У него на родине из людей тоже делали покорных рабов, но не такими изощрёнными пытками, а забирали в раннем детстве из семей и методом кнута и пряника добивались полного подчинения хозяину. Да и сам он прямо сейчас начал понимать, что его служение сродни рабству. Всю его жизнь до сих пор все решения за него принимал хозяин, лишь последнее время, в связи с неполной дееспособностью Акихиро, ему приходилось принимать какие-то решения по ситуации самостоятельно. Но до сих пор он никогда не задумывался: А что дальше? Сейчас эта мысль сидела занозой в его мозгу. Он уже начал привыкать к осознанию, что Акихиро нет и его место занял кто-то другой, но вот принимать решение, что делать ему, верному самураю, оставшемуся без хозяина, Абэ до сих пор избегал. Тот, кто занял место хозяина, не был его господином, но в то же время не вызвал у него отторжения. Всё чаще этот человек своими неожиданными действиями или решениями вызывал в самурае удивление, а порой даже уважение. Его действия часто противоречили всему тому, к чему привык Абэ, но если бы самурай был свободен в решениях, он, возможно, поступал бы точно так же. Даже Акихиро не позволял себе такой свободы. И вот сейчас Абэ понял, что долгие годы, не осознавая этого, тихо мечтал, что когда-нибудь он сам будет решать, что делать и куда идти дальше.

Вот, похоже, именно этот человек, который сейчас лежит и делает вид, что спит, является носителем того, о чём многие годы мечтал самурай, этот человек прямо излучает вокруг себя свободу воли. И это при том, что ему даже приходится сдерживать себя, чтобы не выдать того факта, что он не Акихиро. У него есть чему поучиться, решил Абэ, ради этого не стоит торопиться выводить его на чистую воду.

***

Поднял нас дед рано. Я проснулся от того, что он тряс меня за плечо и приговаривал:

- Артём, вставай, и Аслана поднимай, айдаровцы вас ищут, бормотал он, уже начиная прибираться в комнате. Ходят по домам и выспрашивают о новых людях, ищут телефоны. Откуда-то они знают, что на порт наводили из нашего района. Скажите куда вам надо, мой племянник вас отвезёт. Машина уже ждет в паре кварталов отсюда. Собирайтесь, я вас выведу.

Мы быстро собрались и перед выходом я попытался отдать деньги старику, тот остановил мою руку с деньгами и сказал:

- Не надо денег, возьмите и сохраните вот это, и достал из-за пазухи сверток из красного бархата это всё, что осталось от моего отца, эти гады даже на кладбище могил не оставили со звездами, закатали все бульдозерами. почти прошептал он со слезами на глазах.

- Хорошо, дядя Нюма, сказал я, и протягивая пять сотен евро, продолжил а деньги всё-таки возьмите, возможно, поможет в беседе с айдаровцами.

Старик, кивнув, понуро взял деньги, и спрятал их в карман старых брюк. После этого встрепенулся и начал нас мягко выталкивать из квартиры. Когда он закрывал дверь, я обратил внимание, что трость он даже не попытался взять. Но, несмотря на это, он резво обошел нас, махнул, мол двигайте за мной и, спустившись на первый этаж, вышел не на улицу, а завернул под лестницу. Там открыл неприметную дверцу и нырнул в неё первым, мы вошли туда же, Абэ закрыл дверь за нами и мы двинулись дальше. Пройдя по извилистым коридорам подвалов где-то около километра, мы вынырнули в дверь, встроенную в боковую часть арки какого-то дома. Прямо рядом стоял старый жёлтый от разводов ржавчины фургон фольксваген. Увидев нас, парень, сидевший за рулём, сразу завёл машину. Мы нырнули в открытую боковую дверь, а дед Нюма, перекрестив нас, пожелал удачи. После этого закрыл дверь и похлопал по корпусу машины. Парень, которому я сунул бумажку с адресом, не дожидаясь, выехал из-под арки.

В дороге я развернул переданный стариком сверток. В нём лежал орден Красной Звезды, медаль за отвагу, медаль за взятие Варшавы, наградные книжки и старая фотокарточка, с которой на меня смотрел моложавый, но совсем седой капитан артиллерист. Сзади на фотокарточке карандашом была написана дата, 25 июня 1945 года. Это был отец деда Нюмы Марк Цукерман.

Доехали мы за двадцать минут. Парень нас высадил и сразу умчал по улице дальше, ни секунды не задерживаясь. А мы со своими рюкзаками остались стоять напротив пропускного пункта, по адресу Пироговская, 6. По предоставленным нами предписаниям, нас направили к какому-то англичанину, который долго изучал наши документы, с сомнением посматривая на нас. Видно было, что он ни капли не верит ни нам, ни нашим документам, но что-то не давало ему взяться за нас всерьёз. После недолгих раздумий он всё-таки пропустил нас, и одобрил выдачу проездных документов.

Уже через полчаса мы двигались в сторону ж/д вокзала, чтобы отправиться дальше по запланированному маршруту.

***

Джеймс Вейн сидел в выделенном специально для него кабинете и сокрушался на свою судьбу. Он считал, что уже давно должен был находиться в Англии, и если не получать положенные ему почести и награды, то хотя бы отдыхать в заслуженном отпуске. Ведь именно под его командованием была поражена подстанция в Москве. Но судьба посмеялась над ним. Оказалось, своим удачным ударом он повредил подстанцию, которая принадлежит какому-то русскому, который уже давно живет в Лондоне и плотно сотрудничает с МИ-6[18]. И, похоже, этот русский ещё очень нужен разведчикам, поэтому его собственность оберегают, как королевскую. Получается, Джеймс перешёл дорогу МИ-6, именно поэтому вместо наград и почестей, он оказался в комендатуре, где занимался бумажной волокитой, контролируя потоки грузов и наёмников по вверенной ему территории Одессы и области. Эта война определенно шла по неведомым ему правилам, сплошные договорняки, обманы и подставы. Постоянное передвигание ворот из стороны в сторону делает игру неинтересной и непонятной, игроки уже сами не понимают, с кем играют. Нет! Такой футбол нам не нужен думал Джеймс, Вот закончится контракт и свалю отсюда подальше. Воевать с Россией это самая тупая идея, которая приходила мне в голову.

Именно в этот момент к нему без стука ввалился представитель местной комендатуры и доложил, что привел двух наёмников, у которых конечным пунктом по окончанию контракта значится сборный пункт в Германии. Джеймс с перекосившимся лицом вздохнул, упёрся в стол локтями и кивнул, мол вводи. В кабинет вместе со своими рюкзаками вошли двое в новенькой форме, почему-то турецкого образца. И это было только первое, что бросилось в глаза майору. Высокий был явно русским, тот что пониже и постарше с восточной внешностью, то ли кореец, то ли японец. Но, судя по документам, оба были казахами. Что просто не лезло ни в какие ворота. Причем один, который русский на вид, оказался, судя по имени и фамилии, немцем. Ну что за страна, тут можно свихнуться в попытках определиться, с кем ты общаешься. Представленные парочкой документы тоже не выглядели идеальными, хотя были вполне настоящими. Джеймс боролся с желанием проявить инициативу, выбив из этих двоих всю правду, но понимал, что это могут быть опять люди какой-нибудь спецслужбы. И, если он их начнет раскручивать, то сделает хуже только себе. Все эти тягостные размышления заняли у него несколько минут, но ситуация с московской подстанцией ярко показала, чем опасна инициатива на этой войне, поэтому чаша весов склонилась к полному бездействию. Майор, вздохнув, взял документы наёмников и одобрил выдачу проездных документов до Берлина, оттуда до Франкфурта-на-Майне и, наконец, до базы подготовки в городе Идар-Оберштайн. Можно было, конечно, отправить напрямую через Франкфурт-на-Майне, но Джеймс решил, что пускай наёмники покрутятся там у немцев. Удовлетворённый хотя бы таким минимумом, которым он мог подгадить этим двум, он вернул им документы. Те что-то там на своём пробормотали и вышли из кабинета. А майор опять остался наедине со своими нерадостными мыслями.

Глава 8.

Нобухиро Ватанабэ спускался в лифте с 25-го этажа Сомпо Джэпэн Билдинг. Не самого большого здания в Токио, но зато одного из самых известных. Именно здесь ему назначили встречу, чтобы донести своё недовольство последними провалами в вопросе поимки или уничтожения основателя корпорации Фудзибаяси. Разговор был очень неприятным, даже скорее не разговор, а монолог человека, стоящего к Ватанабэ спиной и смотрящего в панорамное окно на город. Небольшим набором резких рубленых фраз ему дали понять, что он не оправдал надежд, подвёл очень важных людей, нарушил договоренности, и в кратчайшие сроки должен исправить ситуацию. Выслушав, наёмник виновато поклонился и вышел из зала спиной вперёд. И вот сейчас, спускаясь, он старался унять своё возмущение и принять действительность. А она, эта действительность, заключалась в том, что ему дали последний шанс найти и уничтожить Фудзибаяси Акихиро, но по той информации, которую ему удалось собрать, старика с таким именем уже не существовало в природе. Доказательств по этому факту у Ватанабэ не было, а то, что Акихиро продолжал действовать, ему доказали наличием операций с его счетами. Последней зацепкой было то, что верный слуга Фудзибаяси по неизвестной причине сменил хозяина и теперь служит какому-то молодому русскому. Но их он потерял в Турции и пока все усилия по поиску к результату не приводили. Исходя из сведений, которые были известны Ватанабэ об Акихиро, тот не мог скрываться вечно и обязательно должен нанести ответный удар. А для этого необходимо подготовиться, и вот, когда начнётся эта подготовка, противник себя обязательно обнаружит. Оставалось только раскинуть сети и ждать. А ждать Нобухиро Ватанабэ умел.

***

Наше путешествие в поезде тяжело было назвать комфортным: вагон был не просто старым, а древним и убитым, так ушатать пассажирский вагон надо было умудриться. Удивительно вообще, как он ехал, не развалившись. Постоянные скрипы, стуки, пронизывающие сквозняки и неработающее отопление, делали путешествие незабываемым. По Украине двигались ночью и под утро уже были на территории Польши. Поезд двигался неспешно, пропуская похоже всех, кого только было можно. Поэтому мы чаще стояли, чем ехали. На одном из перегонов между станциями по стёклам забарабанили камни, оказалось польские мальчишки не бросили своей неприятной привычки закидывать проезжающие поезда, чем не попадя. Эта привычка у них была ещё при Советском Союзе. Ну не любят они поезда, идущие с востока и таким образом свою нелюбовь показывают вот уже многие десятилетия. С горем пополам мы, наконец, добрались до Берлина. Когда наш состав с сильным скрипом тормозов прибыл на вокзал Берлин-Лихтенберг, у меня почему-то в голове крутилась картинка, как с чух-чуханием на вокзал медленно, в дыму и испуская из всех положенных и неположенных мест пар, въезжает большой паровоз и два вагона. И то, это я похоже польстил нашему поезду, поскольку, высадившись, мы увидели картину существенно плачевнее: вагоны были разных оттенков от зелёного до жёлтого, с явными следами ржавчины и разномастными значками украинской железной дороги, а вместо паровоза вполне современный немецкий электровоз. Похоже, украинский не пустили в Германию от греха подальше.

Высадившись на вокзале в Берлине, по предписанию мы должны были пересесть на поезд до Франкфурта-на-Майне, но в наши планы это не входило. Мы решили в ближайшем магазине переодеться и потеряться на территории Германии. Как решили, так и сделали. В первом попавшемся торговом центре купили одежду по сезону и большие сумки, в которые сложили нашу форму и рюкзаки, они нам ещё пригодятся. После этого вернулись на вокзал и взяли билеты до какого-то городка, на северо-востоке Германии. На электричке проехали около сорока минут и вышли в городке Мельхов. Городок для того, чтобы отсидеться, нам показался великоватым, и мы двинули на восток, прошли через весь город, потом на окраине через поле и по лесной дороге дошли до городка поменьше, под названием Шенхольц. Вот тут мы и решили на время осесть. А вот как это сделать, не зная немецкого, я понятия не имел. Абэ похоже тоже. В первом попавшемся продуктовом магазине я решил попытать счастья: оставил Абэ с сумками на улице, а сам взял пластиковую карту и пошёл на разведку в магазин. Звякнув колокольчиками на двери, я оказался в небольшом заставленном прилавками помещении, слева в глубине касса и прилавок, за которым пожилая женщина, повернувшись ко мне спиной, что-то переставляла местами на стенном стеллаже за прилавком.

- Здравствуйте, сказал я по-русски.

Она бедная, аж подпрыгнула и чуть не выронила очередную банку, которую переставляла. Повернулась и ошалело улыбаясь, с сильным акцентом ответила:

- Здравствуйте, я не очень хорошо говорю по-русски, тут уже я начал удивляться, вот так пальцем в небо и уже общаюсь на русском языке. Очевидно, она увидела моё удивление и уже более спокойно объяснила:

- В ГДР все дети изучали русский язык в школе, а я даже ездила в СССР и была в Артэке. на её лице появилась грустинка, видно, что она вспоминала те времена.

- Тогда мне очень повезло, что я зашел именно к Вам. улыбнулся я Подскажите, у Вас в городе кто-нибудь сдает комнату, квартиру или дом на постой? не стал я откладывать важный для меня вопрос с жильём в долгий ящик.

- О, да, старик Шольц, возможно, возьмет постояльцев в свой пустующий дом. Я сейчас ему позвоню и спрошу. с этими словами она из-под передника достала телефон и стала перебирать контакты в поисках этого Шольца. Через некоторое время она уже щебетала на немецком с кем-то по телефону. Поговорив, она спрятала телефон и сказала:

- Да, он готов принять двух русских к себе на постой. А вы из России? почему-то решила уточнить она.

- Нет, мы из Казахстана, а есть какая-то разница, удивлённо спросил я

- О, да, есть. Недавно от нас уехала целая группа беженцев из Украины. И, поверьте мне, разница есть, ответила она, не став вдаваться в подробности. Шольц придёт сюда и доведёт вас до своего дома сам. А вы пока можете подождать у магазина. сказала она, показывая всем видом, что у неё есть дела поважнее.

- Большое Вам спасибо, сказал я, и так ничего и не купив вышел из магазина.

Несколькими фразами объяснив Абэ ситуацию, я показал на скамейку под деревом, которое удачно расположилось рядом со входом в магазинчик. Присев, мы стали ждать старика Шольца. Через минут пятнадцать мимо нас в магазин, прихрамывая на правую ногу, проковылял пожилой, но ещё далеко не старый немец. Он вошёл в магазин и буквально сразу вышел в сопровождении продавщицы, которая покрутив головой по сторонам и уперевшись взглядом в меня, махнула рукой в нашу сторону, сразу после этого скрывшись у себя в магазине. Шольц поковылял к нам. Остановившись перед нами, он внимательно с прищуром минуту изучал нас, а потом чётко по-военному повернулся налево и, махнув нам, мол, идите за мной, поковылял по улице. Мы повскакивали, схватили баулы и пошли его догонять.

Двигаясь к окраине городка, мы прошли несколько домов, не заметив ни одного человека. Городок как вымер. Возможно, все на работе, ведь сегодня будний день, подумал я. На окраине мы подошли к владениям Шольца: это небольшая огороженная невысоким забором территория, на которой расположился довольно большой двухэтажный каменный дом и какие-то хозяйственные постройки. Шольц повёл нас не к главному входу в дом, а начал обходить дом с правой стороны, где оказался ещё один отдельный вход, без крыльца. Старик подошёл к двери, отпер её и жестом пригласил войти.

После того, как глаза привыкли к полумраку в помещении, я разглядел довольно просторную гостиную с большим столом и необычной, покрытой керамической плиткой, печью в углу. В помещении было четыре двери, к которым повёл нас домовладелец. Первые две представляли собой отдельные небольшие спальни с одиночными кроватями, дальше был туалет и небольшая кухонька. То есть по сути это была отдельная квартира со всеми удобствами. После показа всех этих удобств Шольц подошел к столу и на лежащей бумаге написал: 30 Euro/tag. Я прикинул, что 30 евро может быть только в день, и сказал об этом Абэ. Он молча кивнул и продолжил рассматривать что-то на стенах в гостиной, сложив руки за спиной, как будто все остальное его не особо волновало. Я повернулся к хозяину дома, утвердительно качнул головой, и достал купюру достоинством в пять сотен евро за полмесяца вперед. Старик кивнул, спрятал в карман бумажку со своими надписями и протянутой мною купюрой, поправил один из стульев у стола и, развернувшись, пошёл к выходу. У выхода он ещё раз развернулся, внимательно посмотрел на нас, а затем вышел из помещения, аккуратно закрыв за собой дверь.

Я отодвинул один из стульев, сел на него и с облегчением вздохнул. Абэ с удивлением повернулся, посмотрел на меня, как будто в первый раз видит, после чего уверенно подошел к столу с другой стороны, также как я отодвинул стул, и уселся напротив меня. Немного помедлив, смотря на стол и почему-то ощупывая его как будто хотел убедиться в его крепости, он спросил:

- Итак, кто ты?

***

Абэ сидел у окна в немецкой электричке, он наблюдал за проносящимся мимо пейзажем, а в голове его шел процесс осмысления последних событий.

Он полностью отпустил контроль над ситуацией, так как ситуацию в свои руки полностью взял тот, кто занял предназначавшееся его господину тело. Взять-то взял, но самурай не был уверен, что человек, принимавший решения под личиной Акихиро, учитывает все риски и обстоятельства. Похоже, он далеко не всё знает о жизни и способностях своего предшественника. А то, что это точно не Акихиро, Абэ уже удостоверился на все сто.

Во-первых, этот человек сделал то, что никогда и ни при каких обстоятельствах не сделал бы его господин он вмешался и поддержал своими действиями междоусобную войну, которая его не касается, как-то связался с русскими военными и умудрился навести их удар на порт, в который они прибыли и на судна в этом порту. Ни у самурая, ни у его хозяина таких связей не было и не могло быть, да и кто бы им поверил.

Во-вторых, самозванец сходу нашел общий язык с одесским стариком, который их собирался сдать полиции, но в итоге не сдал, а даже, наоборот, помог избежать неприятностей. Кроме того, старик их приютил и поделился какими-то своими рассуждениями о текущих событиях, что-то говорил про пытки и рабов. Абэ почти ничего не понял, для этого надо быть в контексте этих событий, а вот человек, занимающий место его господина, явно понимал о чём говорит старик и было видно невооруженным взглядом, что сопереживал. И в конце ещё и получил на хранение от старика награды его предка. Такая честь, оказанная первому встречному, просто никак не укладывалась в голове у самурая.

Итак, это точно не Акихиро, и чем раньше Абэ узнает, кто это, какие у него цели и планы, тем раньше сможет определиться, как действовать дальше ему самому. Ведь взять и тихо исчезнуть он не может, кем бы ни был самозванец, он уже несколько раз спасал жизнь самураю. Внутренние установки Абэ просто не давали возможности бросить спасшего его человека в трудной ситуации. С такими раздумьями он вышел вместе с псевдо-господином из электрички, прошёл с десяток километров на восток, оказавшись у продуктового магазина. Его напарник оставил его с вещами на улице, а сам пошёл в магазин. Абэ не понимал зачем, ведь они оба не знают немецкого языка и чего-то добиться от местных будет трудно. Надо было снимать жильё через интернет, благо смартфоны, купленные в Турции, должны были работать и тут в Германии, но решение тут принимает пока не он, поэтому Абэ спокойно ожидал результатов похода напарника в магазин. Через некоторое время тот вышел и взял свой баул, пошёл к скамейке, стоявшей неподалеку. Усевшись, он стал чего-то ожидать, самурай присел рядом. Ожидание длилось недолго, в магазин пришел какой-то хромой немец и почти сразу вышел с женщиной, которая показала на них рукой. Похоже, не зная языка в чужом городе, его псевдогосподин вошёл в первый попавшийся магазин и умудрился договориться о жилье. Да как такое может быть?! Они тут все сговорились что ли? Абэ просто устал уже удивляться. Поэтому смирился и поплёлся за впереди идущим самозванцем и стариком.

Войдя в дом, осмотрев его, Абэ обратил внимание на искусно выделанные козьи и оленьи рога, размещавшиеся по всему периметру гостиной. Похоже, хозяин или прошлый жилец этой квартиры был охотником. Тем временем напарник расплатился с немцем за полмесяца вперед, всё это без единого слова, как будто этим двум народам даже слова уже не нужны, чтобы решать бытовые проблемы. Хотя, что ожидать от народов, которые воюют друг с другом из века в век. Они должны знать друг друга лучше, чем всех остальных. Немец вышел из их нового жилища и аккуратно закрыл за собой дверь, а тот, кто прикидывался Акихиро, сел за стол и многозначительно вздохнул. Абэ воспринял это как сигнал к разговору по душам, который так долго назревал между ними.

***

Я, конечно, много раз прокручивал у себя в голове разговор, который должен был состояться у нас с Абэ, но всё равно оказался не готов к такому прямому вопросу. Я немного замялся, и, решив, что в нашем случае полная откровенность и честность лучший вариант, взял и представился:

- Сазонов Александр Дмитриевич, русский, 35 лет, капитан Вооруженных Сил России в отставке, в последнее время работал программистом в Роскосмосе.

- ... И каким же ты, Александр Сазонов, образом оказался в теле, не предназначенном для тебя? после некоторого задумчивого молчания спросил Абэ.

- Ох, если бы я знал! Последнее, что я помню это аварию на ростовской трассе, в которой я, похоже, так сильно пострадал, что мимо меня пролетело почти два года. постарался я коротко рассказать всё, что знаю и помню.

- Почему сразу не сказал, что ты не Акихиро? спросил самурай.

- После того, как я очнулся, я думал, что вообще попал к трансплантологам и сделал вид, что не могу говорить. А ты бы как поступил на моём месте, Абэ? спросил в ответ я.

- Прекрати меня называть Абэ! Это всё равно, что я тебя буду звать Сазоновым всё время! возмутился он Меня зовут Хидэнари! Для друзей Хидэ.

- Ой, извини Хидэнари, я думал Абэ это имя, вставил виновато я.

- Хорошо, ну а почему позже, когда заговорил, не признался? продолжил выяснять Хидэ.

- Всё так завертелось, нападение, мысли Акихиро ...

- Постой, в твоей голове есть память Акихиро? прервал мои объяснения самурай.

- Да, я правда ещё не со всем разобрался, но, похоже, в моей голове очень много из того, что помнил и умел твой хозяин.

- Это ... немного, но меняет дело ..., задумчиво произнёс он. получается, если память Акихиро в тебе, то ты остаёшься наполовину моим господином?! И я должен продолжать служить тебе. размышляя вслух, медленно проговорил Хидэ.

- Нет, я думаю соотношение другое, я полностью являюсь собой, а вот моя память на три четверти моя и оставшаяся часть делится между Акихиро и тем бандитом, в теле которого мы оказались в пропорции девять к одному соответственно. Причем от них обоих остались только воспоминания и опыт, влиять на меня они не могут, хотя вот память Акихиро порой приходит ко мне как учитель по ниндзюцу. внёс я уточнения в его размышления. И продолжил: И вот поэтому я не готов принять твоё служение, максимум партнёрство, ведь ты присягал не мне! Ты же не стал бы служить памятнику своего господина на кладбище? А он сейчас представляет из себя именно нерукотворный памятник в моей голове.

- Как же нам быть? Ведь ты даже не представляешь, в какую ситуацию ты попал, кем был на самом деле мой хозяин и какими великими способностями обладал. А я не представляю твоих целей и не вижу, зачем это нужно мне. При всём при этом вернуться на родину тоже не могу, так как ко мне будет масса вопросов о судьбе моего хозяина и всё может закончиться для меня плохо. Я этого не заслужил. медленно рассуждал вслух самурай.

- Акихиро был прямым потомком рода Фудзибаяси, основал огромную одноименную корпорацию и был учителем ниндзюцу попробовал я показать свои знания о хозяине самурая.

- Ты правда не понял ещё, кем был на самом деле Акихиро и какими способностями обладал? немного помолчав, медленно с оттяжкой произнёс Хидэ, внимательно смотря на меня узкими глазами, улыбкой, в которой я почему-то почувствовал издевку.

- Он был хорошим ниндзя, и изучал время, уже с сомнением произнес я.

- Ха, ха, ха в первый раз я увидел как самурай смеётся я, наивный, по твоим действиям в больнице и в аэропорту решил, что ты всё знаешь и умело пользуешься умениями хозяина. А ты, оказывается, как ребёнок, всё делал неосознанно. Ну раз так, тогда слушай.

***

Вот уже несколько часов Абэ Хидэнари рассказывает, как дела обстоят на самом деле и что из важного я упустил в памяти Фудзибаяси Акихиро.

Своим рассказом он перевернул весь мой мир с ног на голову. Я неплохо знал базовые основы физических законов и до сих пор имел усреднённое представление о времени. Но то, что объяснил мне Хидэ, выходило далеко за рамки моих представлений и что-то подсказывает мне, что таких как я, непросвещённых людей, на земле девяносто девять процентов. Оказывается, среди людей испокон веков присутствуют одарённые, которые умеют управлять временем. Но лучше по-порядку, как рассказывал мне самурай.

Первым делом он спросил у меня, видел ли я когда-нибудь, как палкой с тлеющим углём рисуют в воздухе полосы и круги. Получив утвердительный ответ, он сообщил, что подобного эффекта поддержания тления угля можно добиться, не размахивая палкой, а обеспечив постоянный приток воздуха к тлеющему углю. По такому принципу построены кузнечные меха. Так вот, практически всю материю в нашей вселенной можно представить в виде множества подобных угольков, тлеющих с разной интенсивностью, с той лишь разницей, что через всю материю идёт не поток воздуха, а поток времени. Дальше немного сложно, но для понимания, мне пришлось немного разогнать воображение. Хидэ пояснил, что для облегчения понимания как течёт время сквозь материю, можно всю вселенную, включая всё её содержимое, представить, как огромный диск. Время ведь течёт во всех точках вселенной одинаково. И вот, этот самый диск как бы перекрывает собой гигантскую трубу, по которой течёт с неимоверной скоростью без остановок река времени, секунда за секундой, год за годом, тысячелетие за тысячелетием. В этом бешеном потоке времени на этом диске, в нашей вселенной, всё живёт и умирает, также как вспыхивают и гаснут угольки на ветру.

Но у потока времени, как и рек на земле, бывают локальные аномалии: водовороты, пороги, стоячая вода и прочее. В пространстве времени учёные отмечают похожие релятивистские эффекты, связанные с гравитацией. Люди очень давно заметили, что в определенных ситуациях время для нас может замедляться, а может и ускоряться. Например, в критических ситуациях люди часто рассказывают, что время замедлилось и они успевают не только много чего вспомнить, но и продумать свои действия. А с возрастом кажется, что время ускоряется. Учёные говорят, что это свойства восприятия окружающих событий мозгом, зачастую обусловленные тренировками, как например у бойцов или спасателей. Но наука не всегда отражает реальность, и это, похоже, тот самый случай, когда народная молва оказывается права и человеку действительно доступно управление локальными аномалиями времени. Некоторые люди от рождения имеют способности замедлять или ускорять время для себя или в какой-то видимой небольшой области.

О таких способностях есть косвенные подтверждения в обычаях и в культуре многих народов, а также в современной поп-культуре. Например, тибетские отшельники путём замедления личного времени могут находиться без еды, воды и движений довольно длительное время, просвещённые йоги тоже умеют влиять на личное время. Тайное искусство ниндзюцу основано на таких же умениях. А в современном мире есть игры, мультфильмы и даже полнометражные фильмы про Саб-зиро и Скорпиона[19]. Что интересно, Саб-зиро и Скорпион воспитанники разных школ ниндзюцу по замедлению и ускорению личного времени. А лёд и огонь это следствие взаимодействия окружающего пространства с областью замедленного или с ускоренного течения времени. Если покопаться, можно в истории найти ещё множество других косвенных подтверждений таких способностей. Одаренные имеют непропорциональное распределение способностей. Соотношение примерно такое:

- 60% одарённые со способностью ускорять личное время;

- 30% одарённые со способностью замедлять время;

- 10% одарённые с обеими способностями.

В древней Японии были созданы две школы ниндзюцу: школа Ига-рю, в которой обучались искусству мастера, ускоряющие время, и школа Кога-рю, в которой учили мастеров, замедляющих время. Именно эти способности позволяли мастерам ниндзюцу из этих школ быть невидимыми и максимально смертоносными для врагов. А великий Фудзибаяси, предок Акихиро был великим мастером, обладающим умением как замедлять, так и ускорять время. Такими же умениями, отточенными годами тренировок обладал и сам Акихиро. Конечно, одарённые были и есть и в других странах, чаще всего они скрытно участвуют в управлении этих стран, но везде по-разному, бывает и в ущерб стране, как, например, сейчас в России.

Хидэнари ещё много чего рассказал интересного, всё и не упомнишь, а мне ещё предстояло впитать ту основу знаний об одарённых, в которые он меня посвятил.

В конце своего рассказа самурай задумался на пару минут, смотря в окно слева, обдумав какие-то свои мысли, он наконец, выдал вердикт по всему нашему разговору:

- Да, ты прав, служить я тебе не буду, ты не мой господин, но и бросить на распутье я тебя не могу. На мне, как посвящённом, тоже лежат обязанности поддерживать и обучать одарённых, тем более таких сильных, как ты. Ведь твоё тело также принадлежало раньше сильному, но не обученному одарённому. Акихиро ожидал существенного прироста в способностях, после объединения своего сознания с этим телом. Я буду тебя тренировать и сопровождать на твоём пути, пока не увижу, что я тебе больше не нужен.

- Тренер?! то ли спросив, то ли утвердив сказал я, протянув ему руку через стол.

- Тренер улыбнулся Хидэ и пожал мою руку. Как знак закрепления нашего договора.

Глава 9.

Вот уже два месяца я живу на бегу, а всё так хорошо начиналось. На следующее утро после нашего разговора Хидэнари поднял меня и на правах тренера объявил, что сразу после завтрака начинаем тренироваться. На первую тренировку я шёл с приподнятым настроением: Сейчас меня научат..., но всё оказалось не так радужно: обучение началось буквально из-под палки, самурай поставил меня на ровную площадку, недалеко от выхода из нашей берлоги, и сказал, что начнем с азов. И начал с того, как правильно двигаться. Сначала показал, как мне виделось на тот момент, довольно смешной способ передвигаться: сжав плечи, немного ссутулившись, выставив вперёд лоб, держа руки согнутыми на уровне груди. Он шаркающими движениями переставлял быстро ноги и за счёт этого без раскачиваний передвигался вперед. Чем-то похоже на передвижение в стойке каратэ, которое я один раз видел в каком-то фильме. Показав этот способ движения, он предложил мне медленно повторить. Я начал медленно поднимать левую ногу и неожиданно несильно получил откуда ни возьмись появившейся в руках Хидэ тростью. После каждого удара тростью он заставлял меня повторять неправильное движение до тех пор, пока у меня не начинало получаться. Очень обидный, но в то же время очень доходчивый и быстрый способ обучения, должен я признать, но на тот момент я внутри кипел и готов был испускать пар, как чайник. В определённый момент я не выдержал, остановился и спросил:

- Да зачем этот цирк вообще нужен, когда мы начнём учиться управлять временем?!

Тренер задумчиво и как будто с сожалением посмотрел на меня, подал знак рукой, чтобы я ждал, а сам зашёл в дом, и начал там что-то шумно искать. Через некоторое время он появился с двумя полными вёдрами воды.

- Ты очень нетерпелив для своего возраста. Сейчас я тебе покажу то, что объясняют ученикам школ ниндзя в семилетнем возрасте. Становись к стене в позе, в которой ты обычно бегаешь.

Я выполнил указание Хидэ, он же встал напротив меня с одним из вёдер, а затем резко размахнулся и пустил в меня всю воду из ведра единым потоком. От неожиданности я не устоял на ногах и улетел в стену. Когда я поднялся, на стене оставались забавные следы с тенью смытого человека. И только сейчас я заметил, что за нами наблюдает хозяин дома. Он стоял, опираясь на грабли, и тихо посмеивался. Очевидно, ему увиденное очень понравилось.

Самурай же продолжил остужать мой пыл и рвение учиться. Сказал мне встать на прежнее место, но уже в стойку, в которой он мне показывал, как надо передвигаться. Я встал и с такой же силой получил второй поток воды. В этот раз я, конечно, был готов, но всё-таки помогла мне устоять не моя готовность, а именно стойка.

- Понял? спросил Хидэ

- Нет, честно ответил я.

- Удивительно, такой большой и такой медленно соображающий, вздохнул он, ты когда-нибудь слышал про сопротивление воздуха? А представь, что ты перемещаешься с ускорением, и тебе не просто воздух сопротивляется, а ещё и дождь идёт. Представляешь, что с тобой будет?

- Мокрым буду? съязвил я

- Скорее покалеченным. При ускорении падающая вода подобна стене густо посаженного бамбукового леса. самурай терпеливо продолжил разъяснять мне, на его взгляд, элементарные вещи.

- Хм, тогда понятно, зачем нужен такой стиль бега. уже без сарказма, задумчиво промолвил я.

- Бег это просто бег. Ходьба это ходьба. Эти виды передвижения придумали Одарённые специально для максимального снижения сопротивления воздуха и всего, что в нём может оказаться: вода, дым, снег и так далее. И, чтобы не путаться, называют просто перемещением. поправил он меня.

- Понятно, окончательно успокоившись, ответил я.

- Ну раз понятно, то побежали и, развернувшись, он потрусил лёгким бегом через заднюю калитку двора в сторону леса.

С того самого дня мы постоянно бегаем. Все объяснения и рассказы только на бегу. В первый день пробежали около семи километров и дальше дистанция только росла. Первую неделю бегали по два раза в день утром и вечером, вторую уже три, а начиная с третьей мы бегали уже четыре раза каждый божий день. Хидэнари пояснял такое количество бега тем, что не обученный Одарённый должен быть полностью вымотанным физически, чтобы начать чувствовать и правильно применять свои способности. Первые пару недель он бегал в основном молча, так как у меня все силы уходили на бег и на размышления их просто не оставалось, и вот, когда он увидел, что я могу адекватно соображать на бегу, стал рассказывать важные и не очень детали жизни Одарённых.

В первую очередь он объяснил разницу между ускорением времени: когда Одарённый ускоряет своё личное время относительно потока окружающего времени, в результате чего начинает двигаться существенно быстрее всего вокруг. И наоборот, когда замедляет своё личное время настолько, что оно практически останавливается относительно окружающего потока времени. Так вот, при ускорении Одарённый сильно расходует свои жизненные силы, а при замедлении происходит обратный процесс и Одарённый может их восполнить. Поэтому Одарённые только со способностями ускорения живут довольно мало, если активно ими пользуются, а те, что замедляют, наоборот, буквально все долгожители.

Вообще, Хидэ рассказывал очень много интересных и познавательных вещей, я всё и не упомню. Рассказывал, что Одарённые это не только бойцы, но есть ещё целые сообщества ученых, которые используют свои способности для развития науки. Их существенно меньше, чем бойцов, но они имеют большое влияние. Также рассказывал, что в разных странах Одарённые живут по-разному: где-то слились со властью и тайно участвуют в управлении, а где-то как в Японии ниндзя, или как в Иране ассасины, стали изгоями в виде кланов убийц. В Европе и на Ближнем Востоке они оказались разобщены и достоверных данных об их объединениях нет. Возможно, есть какие-то тайные сообщества. Ну а в России были богатыри, я, конечно, про себя посмеялся, но самурай на полном серьёзе верит, что они были в большинстве своём Одарёнными.

Ещё рассказал, что Одарённые когда-то давно разбились на два лагеря: Тёмные, настаивающие на том, что дар им дан свыше только для того, чтобы они управляли и владели человечеством; и Светлые, которые утверждают, что дар послан им, чтобы они стали помощью человечеству в борьбе за существование и процветание. Так вот, за последние двести лет Тёмные подмяли под себя практически весь мир, и только Россия до сих пор не поддалась полностью. По мнению Хидэнари, наша страна оказалась не по зубам Тёмным в первую очередь благодаря русскому народу. У нас в процессе выживания в суровых условиях, выработался общинно-родовой образ жизни и мышления, в котором каждый член общины и землепашец, и охотник, и воин. Также благодаря удивительному стечению обстоятельств, необученный Одарённый Василий Ощепков и его последователи создали систему рукопашного боя, подходящую как для Одарённых, так и для обычных людей. Основой этой системы стало дзюдо, которое в свою очередь придумал не Одарённый, но посвящённый Дзигоро Кано. Но дзюдо было предназначено только для обычных людей, чтобы у них были хоть какие-то шансы против Одарённых.

Самурай ещё много, подробно и увлечённо рассуждал о различиях и достоинствах этих единоборств. После этих рассуждений, он с грустью добавил, что его страна тоже сейчас практически вся под властью Тёмных Одарённых, и последним оплотом Светлых была школа и корпорация Фудзибаяси, но прямо сейчас она уже практически захвачена представителями Тёмных, потому как основатель пропал. Но у ниндзя есть легенда о том, что Светлые победят, когда с востока придёт знание, в центре вырастет сила, и вместе они навяжут свою волю. Легенда красивая, и очень похоже, что рождение силы сейчас происходит на Донбасе, подумал я тогда.

Похоже, Хидэ нравилась новая роль тренера Одарённого. Он становится довольно разговорчивым, когда мы бегаем. В другое время из него слова не вытянешь. Удивительный человек. Обещал учить управлять временем, а уже два месяца гоняет меня по осеннему лесу, сегодня, похоже, даже память Акихиро в моей голове взбунтовалась и разбудила меня вспышками каких-то воспоминаний, которые я, просыпаясь, не запомнил. В сознании остался только образ основателя корпорации в кимоно, с длинной бородой, седыми волосами и густыми нахмуренными бровями. Он стоял, наклонив голову, и исподлобья сердито смотрел на меня, как будто я ему что-то задолжал.

И вот мы опять бежим вместо того, чтобы учиться управлять временем. Хидэ завернул на обычную нашу поляну для разминок, и я уже было собрался потребовать от него начать, наконец, меня учить тому, чему обещал. Но не успел, так как он сунул мне в руку еловую шишку и сказал, замедляй падение шишки.

- Как?! Ты же мне не показывал и даже не рассказывал? с удивлением спросил я.

- Ну как-как? Ты должен сам увидеть, как она падает медленно. А ты думал я тебе какую-то магическую фразу дам или секретные пассы руками? с некоторым раздражением в голосе пробормотал Хидэ.

Я отогнал от себя мысль о том, что тренер у меня ещё очень неопытный, сел на ближайший пенёк, и уставился на шишку, пока ещё держа её в руках. Ну шишка как шишка, вон мураш какой-то мелкий по ней ползёт, продолжал я рассматривать её. В этот момент у меня в голове появился образ Акихиро, который меня будил сегодня с длинной бородой, и таинственным голосом он вдруг произнёс:

- Представь, что вокруг поток воды, и ты её собой загораживаешь, чтобы вокруг шишки поток остановился.

- Откуда поток-то? С севера или с запада? с издевкой спросил я его, помня, что речь идёт о времени, у которого направления-то нет.

- Отовсюду! был мне ответ от уже растворившегося к этому моменту старика.

И вот, стою я теперь на поляне недалеко от Берлина и прикрываю собой шишку от времени! За такое в дурку сразу упаковывают. Постояв так немного, я вдруг подумал: А что, если представить, что время мне в спину, и шишка уже укрыта? и я отпустил шишку. Она как-то вяло поплыла вниз. Со стороны раздался голос самурая, но как будто в замедленном проигрывании басом он сказал:

- Хо-ро-шо, то-ль-ко те-пе-рь сво-ё вре-мя не за-ме-для-й, а то-ль-ко для ши-шки.

Я отпустил пойманное ощущение полёта шишки, и она быстро упала на землю. Наклонившись, я поднял её вновь и теперь представил, что поток я мысленно остановил прямо рядом с самой шишкой. Не с первого раза, но мне удалось проделать то же самое, что и до этого, но теперь Хидэ похвалил меня без замедления своей речи. Сделав таким же образом с десяток попыток, мне наконец удалось практически остановить падение этой еловой шишки. Я стоял и с удивлением рассматривал её, медленно-медленно опускающуюся к земле. Я видел не только саму её, но и то, как она рассекает воздух вокруг себя. Я почти любил эту шишку. Даже подумал, не забрать ли себе на память. Насладившись зрелищем, я взял шишку в правую руку, в момент прикасания к ней я почувствовал рукой холодок, ещё минуту я стоял и смотрел на неё с удивлением. Откуда-то справа сзади подошёл Хиденари, взял шишку из моих рук, и метнул её в лес. Я успел только дернуться рукой за ней и промычать:

- Ээээ...

- Что эээ? улыбнулся он. Побежали! и развернувшись, стал довольно быстро удаляться в сторону дома.

Вздохнув, я потрусил за ним. Впереди меня ждала ещё масса всяческих упражнений и испытаний по задержке и ускорению времени. Всё это я повторял и в относительно спокойном состоянии, и неожиданно на бегу, по команде самурая, а также и в составе комплексов боевых приёмов, пока только без оружия. У нас его просто не было.

Так продолжалось ещё около месяца и всё изменилось резко во время одной из очередных пробежек. На одной из тропинок, где мы не могли бежать рядом и всегда бегали друг за другом, Хидэ отпустил меня немного вперёд, и бежал за мной. В какое-то мгновение я услышал приглушенный хлопок, и сразу за этим в меня, по ощущениям со спины, врезался поезд. На выработанных за месяц рефлексах, я ускорил вокруг себя время и краем глаза увидел, как в тридцати сантиметрах от моей головы щепой взрывается небольшое деревце. Самурай сбил меня с ног, спасая от пули, выпущенной из засады, так же, как и я, применив ускорение. Мы повалились на землю, уже отпустив время. Перед нами, откуда ни возьмись, хлопком нарисовался натуральный ниндзя, только в руках у него был какой-то пистолет-пулемёт с массивным глушителем. Я не раздумывая замедлил его и, как и Хидэ, подскочил сразу на ноги. Самурай метнулся куда-то в правую сторону, мне за спину. А я увидел, как медленно поворачивается в мою сторону ствол оружия напавшего на нас противника. Без раздумий, резким ударом я выбил оружие у него из рук. Бил я не сильно, но с учётом замедления времени вокруг него, этого хватило, чтобы его рука с оружием выгнулась в обратную сторону под неправильным углом. В глазах противника читался ужас и боль. Он явно не ожидал такого отпора, и что его будут разделывать, как муху под стеклом. Пистолет упал на землю, вылетев из зоны замедления времени. Увидев, что враг уже не вооружен, я отпустил время и точным ударом в шею вырубил его. Оглянувшись, увидел, что у Хидэ тоже всё нормально, только он, в отличие от меня, не церемонился и убил ещё троих нападающих, в такой же форме, как и мой.

Самурай похвалил меня за то, что взял своего противника живым и принялся приводить его в чувство, чтобы побеседовать. Наблюдать за этим мне не хотелось, поэтому я направился осмотреть тех, кого уложил Хидэнари. Первый лежал в пяти метрах от тропинки с неестественно повёрнутой головой. Обыскав его, я достал из карманов все вещи, которые у него были, и сунул в свои полевые штаны. После этого двинулся искать следующего. Тот лежал в трёх метрах правее и остекленевшим взглядом смотрел в небо. Я закрыл его глаза и, стараясь сильно не вляпаться в кровь на его груди, обыскал. Также я поступил и с третьим. Затем вернулся к уже закончившему допрос самураю и вывалил всё найденное на землю, рядом с уже не подающим признаков жизни допрошенным противником.

- Поздравляю, ты победил Тёмного Одарённого, как-то задумчиво сказал Хидэ. В этой группе он был один, но у них тут недалеко база, где есть более сильные. Как насчёт нанести им ответный визит?

- Ну раз уж они уже знают о нас, то, наверное, стоит и ответить. недолго думая, сказал я.

- Тогда бежим домой, сворачиваемся, и за дело. Всё равно, оставаться тут больше нельзя.

Вернувшись в дом, мы собрали свои пожитки, закрыли дверь своего жилища и пошли искать хозяина. Шольц оказался с другой стороны, возле одной из хозяйственных построек. Мы быстро расплатились с ним, поблагодарили по-русски и двинулись к выходу, он недолго и как-то грустно посмотрел на деньги и пошёл провожать нас до выхода со двора. Когда мы вышли, он показался в створе калитки, и с сильным акцентом, но довольно уверенно сказал на русском языке:

- Удачи вам, комрады!

Мы от неожиданности оба остановились, обернулись и одновременно кивнули старику в ответ. После этого продолжили идти на восток, в сторону леса, покидая Шенхольц.

Глава 10.

До базы Тёмных мы шли чуть больше часа по прямой через лес. Вообще, я удивлен, как в Германии густо заселена территория, приличному человеку спрятаться негде. Шутки шутками, но базу Тёмных мы нашли не сразу. Ориентиром нам стал небольшой открытый стадион с футбольным полем, который был расположен прямо в лесу, на окраине какого-то городка. Подойдя почти вплотную к стадиону, мы не стали выходить из леса, а начали обходить справа, по охватывающей его посадке. Обходили тихо, оставив баулы позади и присыпав их листвой. Вернёмся за ними позже. Мы решили незаметно прокрасться ко входу стадиона, где со слов напавшего на нас боевика Одарённого, рядом со входом, в пятидесяти метрах, должна была быть небольшая поляна, на которой есть квадратный колодец, полностью залитый водой, вперемешку с машинным маслом. Это взорванная лифтовая шахта фашистского подземного завода, который по официальным данным был затоплен вместе с пленными, работавшими там. В реальности оказалось всё сложнее: затоплена была только производственная часть завода, а административная находилась рядом, также под землей. И вот вход в неё нам был неизвестен, поэтому мы решили залечь недалеко от затопленной лифтовой шахты и наблюдать. Я был уверен, что рано или поздно вход в базу противника обнаружится.

Прошло несколько часов, прежде чем мои предположения подтвердились: в тридцати метрах правее шахты в лесу, между двух буков, поднялся хорошо замаскированный настил, под которым открылся железный люк и оттуда вышли два человека в гражданской одежде. Сразу вламываться мы не стали и оказалось, правильно сделали, так как на деревьях вокруг были развешены камеры наблюдения. Хидэнари, недолго думая, нашёл пару камней поувесистее и, подобравшись как можно ближе, парой метких бросков вырубил по очереди две камеры, которые мешали нам незаметно пробраться к люку. Воспользовавшись этим, мы тихо перебрались и залегли рядом так, чтобы выходящим нас видно не было, и стали ждать. Самурай предположил, что камеры придут чинить очень скоро. И действительно, через двадцать минут навес опять поднялся, люк открылся, и из него вышел невысокий человек в тёмной форме. Остановившись, он поправил сумку на плече и начал было двигаться в сторону первой камеры. Но сделать этого ему не дал Хидэнари, который метнулся молнией в сторону техника и попросту вырубил его.

Пока мы лежали и ждали, я попросил его объяснить, по какому принципу он выбирает кому жить, а кому нет. Поначалу он выдал, что чистить будем полностью, то есть он планировал убивать всех без разбора. Меня такой подход в корне не устраивал, о чём я тут же и сообщил ему. Он как-то странно посмотрел на меня, и спросил, какой вариант предлагаю я, чем поначалу озадачил уже меня. Я немного подумал и вспомнил принципы, которые нам в военном университете преподавали. Я ему так и предложил бить всех комбатантов людей, стреляющих в нас или представляющих реальную угрозу. Получается Тёмные Одарённые тоже входили в эту категорию, так как даже без оружия оставались опасными для нас. Поэтому, вышедшего из люка техника, самурай обезвредил, но не убил.

Подхватив тело техника, мы нырнули в люк. Ну как люк, это было скорее похоже на большую дверь вниз, под которой оказались довольно широкие ступени, как межэтажные лестницы в обычных жилых домах. И вот по такой лестнице мы спустились вниз. Техника мы подхватили подмышки так, что его ботинки тихо стучали по ступенькам, пока мы спускались. Внизу, на площадке, Хидэ достал из кармана верёвку и, связав технику руки, положил его в угол, чтоб не мешал. Я же аккуратно выглянул в коридор, к которому примыкало помещение, где мы оказались. Люк закрылся и стало существенно темнее, но всё равно было видно, благодаря тусклому освещению. Похоже, база запитывалась не на все сто процентов и освещение решили использовать только дежурное. Бережливые немцы, подумал я. Вообще, складывалось полное ощущение какой-то расслабленности и уверенности в полной безопасности, потому как в коридоре я увидел спокойно стоящих и о чём-то тихо разговаривающих двух человек в такой же тёмной форме, что и техник. В конце разговора они засмеялись и разошлись, один вернулся в комнату, рядом с которой они стояли, а второй пошёл дальше по коридору, и тоже свернул в какой-то кабинет. В коридоре стало тихо и пусто. Только потрескивала одна из ламп дневного света, которая слабо освещала пространство вокруг.

Я подал сигнал самураю о том, что путь свободен, и мы быстро переместились к двери ближайшего кабинета. Хидэ, прислушавшись к происходящему за дверью, решил, что можно, и мы вломились, стараясь не шуметь. Прямо перед дверью в паре метров стоял стол с ноутбуком, за которым сидел пожилой немец в халате поверх тёмной формы. Он с удивлением уставился на нас своими огромными глазами, казавшимися такими из-за очков с большими линзами, через которые он смотрел. Самурай приложил палец к губам, мол тихо, обошёл стол справа и, подойдя ближе к хозяину кабинета, сдавил ему рукой шею. Немец поник, и Хидэ аккуратно уложил его лицом на стол, аккуратно повернув голову. Посмотрел на то, как лежит немец, и очевидно не удовлетворившись, аккуратно снял с него очки, сложил дужки и положил их в карман халата.

Помещение, в котором мы оказались, было чем-то вроде архива или склада, вдаль уходили стеллажи с документами и какими-то коробами. Я взял в руки ноутбук, а самурай пошёл осматривать стеллажи. Через некоторое время, в глубине между стеллажами, послышалась какая-то возня, которая быстро закончилась. Я кинулся на помощь, но там уже все было спокойно, Хидэ стоял рядом с сидящим на стуле молодым немцем, в халате. Немец выглядел спящим, даже отметины на лице от долгого лежания были. Похоже, это был помощник пожилого немца, который тут между стеллажами мирно посапывал, когда мы вломились к ним. Самурай случайно его разбудил, а потом опять усыпил. Зачем портить человеку отдых. Отдых это важно.

В ноутбуке было сложно что-то понять, не зная немецкого. Единственное, что я нашёл полезного это схема административного подземелья, в котором мы оказались. Все остальное перевести я не мог, интернета не было. Ну что же, схема это уже результат. Я выключил ноутбук и вместе с проводами уложил в малый рюкзак у себя за спиной. Тем временем самурай нашёл кое-что интересное. Оказывается, это подземелье раньше принадлежало нашей советской армии и на дальних стеллажах оказались короба с документами на русском. Из них выходило, что где-то поблизости раньше находился штаб армии с большим узлом связи. А в этих подземельях до вывода войск размещались войсковая разведка и особисты. Секретных документов, естественно, не было, только всякая бытовуха, а всю эту информацию мы почерпнули, читая выборочно рапорта и докладные записки, которые оказались в нескольких картонных коробах. Бережливые немцы решили не выкидывать эти документы, или была какая-то другая цель хранить их столько лет. Остальные короба на стеллажах также были набиты старыми документами, но на немецком языке.

Ничего полезного из документов мы получить не смогли, поэтому пока решили сосредоточиться на схеме и планировании, как нам это всё отчистить от людей. Выходило, что помещений было не так уж и много, большую территорию занимали склады, а люди находились только в нескольких небольших комнатах. Судя по схеме, одно из помещений, находящееся ближе к главному входу, было комнатой охраны и ещё одно представляло собой что-то типа центра управления и коммуникаций. Так как нас было всего двое, я решил, что в первую очередь необходимо обезвредить охрану и во вторую уже тех, кто находится в центре управления. Так и поступили. Осторожно, мелкими перебежками добрались до комнаты охраны и на удивление быстро разобрались с пятью охранниками, находящимися в ней. Двое дремали и ещё трое играли в какую-то настольную игру. Всех вырубили и, связав, уложили в глубине комнаты. Долго не задерживаясь здесь, двинулись к комнате управления, вот там пришлось повозиться. В ней оказались Одарённые. Двое ускоряющие и один замедляющий. Хидэ взял на себя первых двух, мне же достался оставшийся, который всячески пытался замедлять мои действия и нанести мне максимальные повреждения в состоянии замедления. Но мне удавалось каждый раз купировать его попытки. В результате чего наше противодействие переросло в банальную драку, в которой я оказался сильнее. В конце концов, я подловил его на неудачной попытке захвата под ключицей, мне удалось вывернуться, и уже его шея оказалась в моём удушающем захвате сзади. Он несколько раз дёрнулся и затих, а я, не отпуская его, тоже замер. Хидэнари уже закончил со своими и стоял смотрел, что я буду делать дальше. О нашей договорённости я отлично помнил, но никак не мог решиться. В конце концов, совладав со своими сомнениями, я с хрустом крутанул голову, ломая шейные позвонки Тёмного. Сказать, что мне было плохо?! Ну вот нет. Во мне была какая-то пустота. Меня не рвало, не тошнило и не колбасило, как показывают в фильмах. У меня было, как у снайпера, которого спросили: Что он чувствует в момент, когда стреляет в человека? и его ответ полностью соответствовал моим ощущениям: Отдачу от выстрела, ответил он. Вот и я чувствовал только потяжелевшее тело противника. Сбросив его с себя, я встал, и мы пошли зачищать оставшиеся помещения.

Всех найденных сотрудников мы не стали усыплять, а согнали в помещение архива, благо там хорошая вентиляция и дверь железная. Силами пленённых туда же перенесли бесчувственные тела охранников и техника, которого мы отключили первым, у всех собрали телефоны, оружие и опасные предметы, а затем заперли на замок. По прикидкам Хидэнари, у нас оставалось несколько часов, чтобы сориентироваться, придумать, что делать дальше и покинуть это место.

Первым делом мы осмотрели все оставшиеся помещения и склады: тут было всё, и оружие, и вещи, и какие-то химикаты. Нам двоим всё это никак помочь в сложившейся ситуации не могло, вообще двоим выступать против хорошо организованной системы бесполезно. Надо было опять скрываться, но вот куда предстояло ещё решить. Закончив осмотр, мы вернулись в пункт управления, чтобы изучить доступную там информацию и уже после этого принимать дальнейшие решения.

Пока самурай обыскивал мёртвые тела, я достал ноутбук архивистов и подключил к сети, имеющей доступ в интернет. Поменяв язык системы с немецкого на английский, дело сразу пошло быстрее. Получив доступ к местной локальной сети, я в первую очередь обыскал всё на предмет наличия информации о нас: нашлись наши физиономии и документы на старые легенды для Турции, информации о текущих наших именах в сети не было. Также выяснилось, что у этой организации в Германии не было доступа к системам видеофиксации, то есть они не могли искать по лицам, а нас обнаружили случайно, имея доступ к камерам на железнодорожном вокзале, где мы сошли с электрички, это существенно упрощало нашу ситуацию.

Кроме этого, ноутбук, который я реквизировал, оказался набит обрывками информации об европейских Одарённых, как Тёмных, так и Светлых. Также стало понятно, зачем они хранят документы уже давно выведенной из Германии советской армии: оказывается, немцы, в соответствии со своей национальной привычкой к порядку, решили собрать всю доступную информацию о группировке войск в Германии, проанализировать её, и использовать в своих целях. Сейчас сбор уже заканчивается и в скором времени они уже займутся анализом. Не знаю уж каких результатов они этим добьются, но иногда такой анализ позволяет делать неожиданные выводы. Больше ничего ценного в сети убежища не было, поэтому я решил обсудить наши планы с самураем.

- Ну, что делаем дальше?

- Из Германии надо убираться как можно быстрее, но вот куда? задумчиво ответил Хидэ, который уже минут десять сидел напротив меня и о чём-то размышлял.

- Насколько ты доверяешь представителям корпорации? решил я уточнить для себя ситуацию.

- Также, как и любым посторонним лицам, то есть как повезёт. Помочь помогут, но вот как поступят после этого неизвестно. Всё держалось на личном отношении к Акихиро. немного подумав, ответил он.

- Понятно, значит документы сделать помогут, но у них будет временное действие, пока эта информация не будет доведена до наших противников?

- Похоже так. подтвердил он мои предположения.

- А правильно я понимаю, что в России и корпорация и её конкуренты имеют довольно маленькое влияние, в отличие от европейских стран?

- В целом да, в Турции нас нашли довольно быстро и в слежке явно участвовали местные специальные службы.

- Тогда получается, двигать нам надо в Россию. Там и язык родной и есть люди, которым можно доверять, подытожил я, и стал изучать, как сейчас можно добраться из Германии до Москвы. С учётом того, как нас обложили со всех сторон, и в Турции, и в Германии, и даже в России, мне показался реальным единственный вариант это самолётом из Берлина с пересадкой в Сербии, и до Москвы. Но для этого нужны новые документы.

- Нам нужны новые немецкие документы. Так, чтобы мы были из потомков первой волны репатриантов, с территории Казахстана. Можем такое заказать через интернет с доставкой через тайник? спросил я у Хидэнари.

- Я думаю, да, немного помедлив, ответил он.

- Тогда заказывай. сказал я и пододвинул ему ноутбук.

Пока самурай занимался переговорами по поводу наших документов, я решил вздремнуть. Надо пользоваться любой возможностью для восстановления сил.

***

Документы должны были изготовить через трое суток, и мы все эти дни провели, скитаясь по лесам Германии, благо в том районе, где мы оказались, до вывода советских войск было множество позиционных районов различных частей, и на этих местах остались заброшенные постройки, где с относительным комфортом можно было переночевать, не привлекая к себе внимание. Переждав таким образом двое суток, мы двинулись в сторону Берлина. По прямой добираться было около сорока километров, а на перекладных мы как раз и добирались почти день. При нас остались только рюкзаки с минимальным набором вещей, всё остальное пришлось сжечь или прикопать в лесу, себе я оставил только трофейный ноутбук. Мне показалось, что информация, найденная в нём, может быть полезна нам в будущем, и ради неё я был готов рискнуть.

В месте, где мы должны были забрать документы, оказались утром, как раз к сроку. За документами Хидэ пошёл один, я его ожидал на некотором удалении, старался не терять его из вида и заодно наблюдал за людьми, проявляющими к нему интерес. Пока всё было спокойно. Самурай вошёл в нужное здание и появился через несколько минут с небольшой сумкой, но пошёл не ко мне, а в противоположную сторону, постепенно ускоряясь. Для меня это был сигнал опасности. Но, несмотря на нашу договорённость, я остался на месте и продолжил наблюдать, что будет дальше. За моим напарником вышли двое, с характерным видом хулиганов: держат руки в карманах, воротники подняты, вязанные шапки надвинуты на брови. В таком виде они быстро двинулись за Хидэнари. Я тоже не стал медлить и последовал за ними. Хидэ свернул в первый же переулок, преследующие немного ускорились, я поступил также. Когда я завернул в переулок, мне чуть не прилетело. Железная дубинка просвистела буквально у моего носа, чудом не задев. Я прихватил державшую ее руку, дёрнул вниз, а локтём второй руки, похоже, выбил передние зубы нападавшего. Он что-то замычал по-немецки с возмущением, но я не стал прислушиваться, а просто добил его ударом в шею, всё равно не понял бы, я же немецкого языка не знаю. Самурай в это время склонился и что-то спрашивал у уже лежащего второго. Очевидно, тот ответил, и Хидэ его усыпил, зажав рукой шею. Выпрямившись, он оттряхнул руки, как будто от песка, и с облегчением сказал:

- Обычные уголовники. А я уж думал опять Одарённые.

- Всё нормально, все забрал? уточнил я у него.

- Да, всё в наличии, и даже с бонусом нам сделали командировочные в Россию как инженерам связистам и кнопочные телефоны с историей. ответил он.

- Ну и отлично, поехали домой, с облегчением выдохнул я.

Билеты до Белграда и Москвы мы купили прямо в аэропорту Берлина, и уже через несколько часов летели. Пересадка прошла спокойно, усевшись в салоне самолёта Аир Сербия, я расстегнул ворот рубашки и еле сдержался, чтобы не сказать проходящему мимо стюарду:

- Мальчик, водочки принеси нам, мы домой летим.

Вместо этого я улыбнулся и повернулся к иллюминатору, за которым шёл лёгкий снег. Я возвращался домой и не знал, что меня там ждёт.

Глава 11.

Абэ Хидэнари сидел в кресле рядом с Александром на рейсе Белград Москва сербских авиалиний. Последние несколько месяцев пролетели как несколько дней. Его неожиданно захватило новое занятие тренировать необученного Одарённого. Он понимал, что сам ещё очень неопытный тренер, а до учителя ему ещё расти и расти, но Саша был довольно благодарным и старательным учеником. Иногда Хидэ не хватало русских слов объяснить то, чего он пытался добиться от ученика, тогда он переходил на японский, но, оказалось, Александр не так хорошо начинал понимать. В конце концов, самурай решил в сложных случаях полагаться на самого ученика, так как что-то в самом Александре, даже при минимальных объяснениях, а иногда и вообще без них, помогало разобраться и прийти к нужному результату. Возможно, это была память Акихиро, а возможно и способности самого ученика. В любом случае, минимальный курс молодого Одарённого бойца Саша прошёл в два раза быстрее, чем большинство учеников с подобным уровнем способностей, и это был удивительный результат, несмотря на неопытность тренера. Хидэнари был доволен своей работой и учеником.

Вселенная как будто следила за ними и буквально на следующий день после того, как самурай решил, что минимальный курс пройден и дальше учиться скрываясь, смысла нет, на них напали в лесу. Александр с достоинством прошёл этот незапланированный экзамен и доказал, что он однозначно относится к Светлым Одарённым, а также, при необходимости готов использовать свои способности в критических ситуациях. Он оставил в живых своего противника, несмотря на то, что тот был Тёмным. А вот дальше ученик уже начал удивлять своего тренера: во-первых, он предложил оставлять не Одарённых врагов в живых, если они не нападают. Для Хидэнари, как для самурая, это казалось очень непривычным, на его родине такое милосердие считается слабостью, но с Александром он не стал спорить, понимая, что у русских другое отношение к врагу, об этом говорит вся их история. Они, пожалуй, одни из немногих воинов, которые могут позволить себе такую блажь, не потеряв уважения врагов. Хотя последнее время в мире стали забывать, что значит воевать с русскими. Эти мысли скорее удивили самурая, чем озадачили, и он решил, что ему стоило бы узнать поближе этот народ, чтобы понять, поэтому, когда ученик предложил возвращаться в Россию, у него не возникло возражений.

В Москву прилетели ранним утром тридцать первого декабря. Пилот объявил за бортом самолёта температуру минус четыре градуса по Цельсию, а в иллюминаторе Хидэ наблюдал огромные сугробы снега по бокам полос, по которым выруливали как ни в чём не бывало самолёты и мелкие машины технических служб. Покинув борт, напарники попрощались с улыбчивыми стюардессами на выходе, и двинулись со всей толпой по кишке посадочного коридора. Оказавшись в зале аэропорта, они шли туда же, куда и все прилетевшие с ними пассажиры. Поток вынес их к пунктам таможенного и пограничного контроля. Когда их очередь почти подошла к осмотру, в соседней очереди пограничники отказали во въезде какой-то женщине неопрятного вида с всклокоченными волосами и неприятным лицом, она ничего лучше не придумала, чем устроить скандал с криком и обвинениями. Оказалось, при проверке её телефона, обнаружились признаки поддержки врагов России. Глупость этой женщины удивила японца. Во-первых, поведение, это же надо додуматься требовать что-то от пограничников, крича на них, а, во-вторых, она знала, что едет в Россию и даже не позаботилась об информации в своём телефоне, зачем ехала вообще?! За такое не просто развернуть должны, но и в тюрьму посадить могли бы, но тут у русских всё по-другому: люди в форме молча терпели крики этой истеричной дамы и старались не обращать внимания, Хидэнари теперь понял, почему им подарили с документами телефоны с историей звонков и без возможности подключения к интернету их проверка прошла очень быстро, задержались только на ноутбуке, который был у Александра. Хидэ прошёл контроль первый и уже было начал волноваться, ожидая напарника, когда тот вышел и сказал, что таможне стали интересны данные, которые он везёт с собой на ноутбуке. Он их убедил, что интересуется историей вывода советских войск из Германии, поэтому так много информации об этом, их такая версия, похоже, удовлетворила.

Багажа у Хидэ с Сашей не было, поэтому они сразу пошли на выход из аэропорта. И вот тут самурай растерялся, так как на выходе какие-то люди накинулись на них с предложениями довезти до города, и он почти уже согласился. В этот момент Александр взял его мягко за руку, отвёл в сторону, достал телефон и заказал такси по какому-то ему уже известному номеру. Объяснять он своё поведение никак не собирался и самураю пришлось принять ситуацию как есть. Такси подъехало минут через двадцать, Александр назвал адрес, и машина помчала их по заснеженным дорогам от аэропорта в Москву.

В прошлый приезд Хидэ не удалось хорошо рассмотреть город, когда они ехали в реанимобилях, а сейчас он сидел и удивлялся тому, насколько его впечатления отличаются от сложившихся у него на родине стереотипов: Москва оказалась довольно современным и технологичным городом. Несмотря на раннее утро и темноту вокруг, снег, валивший не переставая, они неслись по вполне чистым и освещенным дорогам, а впереди яркими огнями светился огромный город с небоскрёбами и сложными развязками дорог. В машине играла спокойная приятная музыка, было тепло, и самурай позволил себе вздремнуть, так как не чувствовал никакой угрозы. Саша тоже смотрел в окно на пролетающие пейзажи города и думал о чём-то своём.

Проснулся Хидэ от мягкого толчка в бок и слов Саши: Приехали. Расплатившись, они вышли из машины и оказались в небольшом уютном городском дворе с клумбой посередине. Двор был сильно завален снегом и где-то в стороне слышалось, как кто-то гребет его лопатой. Самурай оглянулся и увидел женщину, с раскрасневшимся сосредоточенным лицом, на ней был одет яркий оранжевый жилет поверх какой-то странной матерчатой куртки, а на голове серый платок, из-под которого выбилось небольшое количество волос. Она ловко откидывала снег с дорожки на возвышающиеся рядом сугробы.

- Это Дарья Петровна, наш дворник, тихо, чтобы она не услышала, сказал Александр, чем удивил Хидэ. Получалось, что Саша привёз их к себе домой.

Они вошли в крайний левый подъезд и тихо поднялись на второй этаж. Там Саша залез в электрощиток на стене и выудил оттуда ключ, открыл им дверь и, опасливо озираясь, махнул ему, мол заходи. Хидэ вошёл в квартиру. Саша нырнул сразу за ним, закрывая за собой дверь на два оборота и задвигая щеколду. После этого выдохнул и сказал:

- Фуух! Боялся соседей встретить. Хорошо, что рано приехали.

После этого сразу начал разуваться и снимать с себя верхнюю одежду. Самурай стал повторять за ним, раздеваясь и разуваясь, а тот уже по-хозяйски направился в комнату. Хидэнари, закончив с обувью, повесил свою куртку на вешалку в прихожей и пошёл за хозяином.

В квартире явно давно никто не убирался всё было покрыто толстым слоем пыли. Когда самурай вошёл в комнату, он остолбенел: почти в половину комнаты, на стене напротив входа над большим компьютерным столом, раскинув метра на два свои крылья, зависнув в полёте, прямо на него смотрела большими жёлтыми глазами огромная белая сова. Хидэ отмерев, почти шёпотом спросил:

- Что... Это?

- Сова с удивлением посмотрел на него Саша

- Почему это здесь? также ещё шёпотом спросил Хидэ

- Нравится птица, и у меня ник в играх, и позывной на службе был сова. продолжил спокойно отвечать Александр.

- И давно ты так себя называешь? продолжил свои выяснения Хидэ.

- Лет с пятнадцати задумавшись, опять ответил Саша.

- Это не может быть просто совпадением. произнес самурай и погрузился в раздумья, сев в пыльное кресло, которое оказалось рядом.

В голове Абэ Хидэнари в этот момент происходили тектонические сдвиги его мировоззрения. Он-то думал, что удивил своего ученика тем, чему обучал, но оказалось и ученик преподнёс ему новость, которую сходу было тяжело переварить. Самурай вырос в достойной семье, не связанной с кланом ниндзя, но даже ему бабушка рассказывала легенду о Белой сове или о белом ниндзя. По легенде, этот боец отличался тактикой и отношением к противнику. Он был искусен не только в бою, но и в стратегии, он умел читать мысли противника, предугадывать его действия и всегда находил слабые места в защите врага. Его мастерство достигло такого уровня, что враги считали призраком, способным появляться и исчезать мгновенно, при этом он никогда не убивал тех, кто не направлял против него оружие. Получается, Александр выбрал себе духа-хранителя белую сову, ведёт себя, как описано в легенде, и тело, в котором он сейчас оказался, досталось ему от бывшего обитателя колонии строгого режима для убийц, с названием Полярная сова. Таких совпадений не бывает. Если утка выглядит как утка, крякает как утка и летает как утка, то это утка! Все эти умозаключения пронеслись в голове Хидэнари, как тайфун, поменяв всё местами. При этом пазл, который так беспокоил самурая, вдруг сложился в единую картину, и он понял для себя, что шёл к этому моменту всю свою жизнь. Всё, что пришлось пережить ему до этого, было лишь подготовкой и испытанием, Хидэнари почувствовал внутреннюю наполненность и уверенность в том, что перед ним его истинный господин, за которого он готов отдать жизнь. Самурай медленно встал, развернулся к Александру, который в этот момент наклонился над компьютерным столом, включая системный блок, опустился на правое колено и начал громко и торжественно произносить:

- Моё имя Абэ Хидэнари, сын Абэ Накамаро. Ныне я воин без господина, и моя мечта обрести пристанище под Вашим могущественным крылом. Я не обладаю великими талантами, но моя преданность тверда, как сталь. Я прошу, позвольте служить Вам и доказать свою верность делом. закончив произносить церемониальные слова прошения, он низко склонил голову так, что стали видны его шейные позвонки.

***

Если сказать, что я был в шоке, то это не сказать ничего. Я просто стоял и хватал ртом воздух, потому как не знал вообще, что произнести в ответ и что происходит в голове Самурая. В моей голове табунами носились мысли от совершенно нелепых до высокоморальных философских концепций: А чем я его буду кормить? А что, если я не хочу? А как мне его зарегистрировать? Разве можно живого человека брать в рабство? И прочая чушь, которая совсем не помогала мне принять решение и сделать так, чтобы Хидэ наконец встал с колен. Я глубоко вздохнул, постарался привести мысли в порядок, для этого начал задавать вопросы. И мне плевать было, что я как-то могу нарушить важные для самурая традиции. Я не кота домой привёл, мне надо точно понимать мотивы человека и как поступить правильно в этом случае.

- Абэ Хидэнари, я не являюсь японским феодалом и не могу быть чьим-либо хозяином. Почему ты обратился с просьбой к человеку не дворянского рода? начал я с самого логичного на мой взгляд вопроса.

- Это правило служения только японским дворянам после окончания эпохи самураев было ослаблено и самурай может поступать на службу и иностранцу, и людям не дворянского рода, если он считает их достойными его службы. не раздумывая ответил он.

- Что дает тебе право считать меня достойным? не унимался я.

- Ты зовешь себя совой, живешь, как белая сова, и ты в теле из тюрьмы белой совы ты воин Белая сова быстро протарабанил он, как будто учил этот текст до этого.

- Но это же просто плакат, никнейм в интернете и позывной на службе, понимаешь? Как ты можешь брать это за основу для такого важного решения? начал я возмущаться непробиваемости самурая.

- Таких совпадений и случайностей не бывает, я пытаюсь реализовать своё право самурая поступить к тебе на службу, а ты отказываешь мне? пресёк он все мои последующие возражения и сомнения.

Если он так желает, то пускай служит мне, я уж как-нибудь переживу такие неудобства, решил я сдаться.

- Хорошо, я готов принять тебя на службу. Что я должен для этого делать?

- Просто дай согласие и прими мою письменную клятвенную записку.

- Я согласен принять тебя на службу, но, возможно, в клятвенную записку я внесу свои поправки. вот тут уже настала очередь удивляться самураю.

- Да, господин, нужна ручка и бумага, вставая сказал он.

Я достал из стола бумагу и ручку, он сел писать на японском. Я подглядывал из-за его плеча, что он там пишет. С трудом, но примерно, мне было понятно содержание текста, там было примерно следующее:

Кидзёмон[20]

Отныне я, Абэ Хидэнари, поступая на службу к господину Сазонову Александру Дмитриевичу, клянусь перед великими богами Храма Исэ, Хасэ-дзи, Камо и Касуга, а также перед всеми буддами троих миров, что:

- Буду служить моему господину верно и преданно, не щадя своей жизни;

- Буду неукоснительно соблюдать все законы и правила клана;

- Не совершу побега с поля боя и не проявлю малодушия;

- Не стану утаивать никакие сведения и доносить обо всём подозрительном;

Если же я нарушу сию клятву хоть в чём-то малом, да обрушатся на меня кары всех богов и будд, да буду я вечно странствовать по семи путям в трёх дурных мирах и не познаю спасения.

В подтверждение чего собственноручно ставлю свою кровавую печать.

31.12.2024

После этого он достал нож и собрался себя резать. Я быстро остановил его, напомнил о своих пунктах и сказал добавить следующие пункты:

- Господин может освободить меня от этой клятвы в любой момент по своему желанию, и я буду полностью свободен от этой клятвы;

- Господин требует не назвать его господином, а себя слугой или другими синонимами этих слов, кроме сюзерен и самурай соответственно;

- Господин требует расценивать данную клятву не как клятву верности господину, а как клятву равного партнёра или соратника, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Хидэнари с удивлением посмотрел на меня и ничего не сказав, внёс правки в клятву, после этого надрезал большой палец и поставил отчетливый кровавый отпечаток на бумагу.

- И что мне с этим делать? спросил я, когда самурай торжественно вручил бумагу мне

- Храни или сожги. Клятва здесь. сказал он, приложив руку к своей груди.

- Ну спасибо, вот это подарок к Новому году попытался съязвить я

- Пожалуйста, как будто не поняв моей издёвки, ответил Хидэнари, улыбаясь уголками рта. Он, похоже, получил то, чего действительно хотел.

- Я надеюсь, ты понял, что в соответствии со своим положением партнёра или соратника, ты можешь высказывать любые суждения о моих действиях и называть меня по имени или по прозвищам так, как ты бы делал это с равным себе? уточнил я на всякий случай

- Да... Александр, чуть не сказав господин, подтвердил он, что понимает.

- Ну тогда, по нашему русскому обычаю, тоже закрепим наши партнёрские отношения, держи краба, протянул я ему руку и улыбнулся.

Самурай немного ошалело пожал мою руку и, похоже, начал понимать, что он добился немного не того, чего ожидал.

После всех церемоний и партнерских соглашений мы принялись за уборку в квартире. За два с половиной года всё заросло пылью и грязью, пришлось немало постараться, чтобы навести порядок и чистоту. В процессе уборки я периодически поглядывал на загрузившийся компьютер и удивлялся, сколько навалилось новостей, сообщений и прочей информации во все мои контакты за это время. Разгребать всю эту писанину я буду ещё долго.

Глава 12.

Как только стало понятно, что в этой квартире уже можно находиться не чихая, и вполне себе сносно дышать, я решил, что совсем уж оставаться без празднования Нового года не стоит, да и поесть было бы неплохо. Наличные деньги у меня были в небольшом количестве в столе под компом. Взяв их, я оделся и сказал Хидэнари, что схожу за продуктами, а он пускай пока отдохнёт. Получив утвердительный кивок, я обулся, накинул на себя толстовку с капюшоном, а поверх надел свою куртку, которую купил аккурат перед аварией, даже поносить не успел. Вот такой красивый я, посмотрев в глазок и не обнаружив ничего подозрительного на лестничной клетке, тихо приоткрыл дверь, ещё раз убедился, что всё спокойно, и тихо вышел из квартиры. Немного постоял, послушал обстановку в подъезде, мне совсем не хотелось встречаться с соседями, неизвестно, как они отреагируют на незнакомца, выходящего из моей квартиры, сам на себя я не очень сейчас похож: выше на пол головы, в плечах пошире и не такой сутулый, как до аварии. А лицо так вообще другого человека. Не услышав ничего подозрительного и настораживающего, я развернулся, и начал закрывать дверь. В момент, когда я последний раз провернул ключ, сзади, немного левее с лестницы, тихо прозвучал голос дяди Миши:

- Сашка, ну ты как?

- Да нормально дядя Миш, на автомате ответил я, сразу же сообразив, что вляпался, поскольку в этот же момент, услышал характерный тихий лязг заряжаемого пистолета, как будто его старались зарядить как можно тише. Я замер.

- Чего замер-то, как не родной? Повернись, я хоть твоё лицо рассмотрю, а то с похорон не видел. с нарастающей жесткостью в голосе произнес дядя Миша.

- Ты меня не узнаешь, сказал я, одновременно медленно поднимая обе руки вверх и также медленно разворачиваясь.

- Да уж, лицо-то другое совсем, да и фигурка не Сашкина. Ты чего ж это, молодец, решил влезть в квартиру человека, который уже полгода в земле сырой лежит? Да ещё и на имя его откликаешься? уже с явной угрозой и направляя свой наградной макаров на меня единственной левой рукой, проговорил дядя Миша. Он сильно щурился и старался повнимательнее меня рассмотреть в полумраке лестничной клетки.

- Вот не думал я, дядя Миш, что ты своим наградным пистолетом, врученным лично генералом Громовым, будешь в меня целить, постарался я снизить накал встречи с почти родным человеком.

- Ух ты ж, осведомлённый какой, это при желании в интернетах ваших можно найти. Для того, чтобы я поверил, надо что-то более веское рассказать.

- Может не в дверях это делать будем, а пройдем в дом? спросил я

- Отчего ж не пройти, давай пройдём. Только ты своему напарнику желтолицему скажи, чтобы тоже вышел гостя встречать, а ты, как дверь откроешь, отойди с ним подальше от двери, чтобы я видел. ответил дядя Миша, при этом помахивая стволом пистолета снизу-вверх, мол двигай быстрее.

Я плавно развернулся и аккуратно, без резких движений, открыл дверь. Распахнул её настежь, как попросил дядя Миша и, войдя в квартиру, громко сказал:

- Хиденари, у нас гости! Выходи встречать. Только без резких движений, это свои. Просто некоторое недопонимание, которое надо обсудить всем вместе. сам при этом неспешно шёл в конец прихожей, противоположный входной двери, чтобы дядя Миша не подумал чего плохого.

Дойдя до конца, я еще раз развернулся и поднял руки на уровень головы. Из комнаты вышел самурай, посмотрел на меня с удивлением. Последнее время он всё чаще смотрит на меня с удивлением, отметил в этот момент я. Хидэ тем временем встал рядом со мной и поднял руки на уровне груди. В дверь вошел дядя Миша. Он не стал останавливаться и прошёл ко входу в гостиную, там, помахивая пистолетом в сторону входной двери, скомандовал:

- Кореец, дверь закрывай, а ты разувайся и куртяшку скидывай.

Мы выполнили его указания, и он опять скомандовал:

- А теперь не спеша входим за мной в гостиную и дружно присаживаемся на диван, а ручки кладём на коленки, как прилежные гимназистки.

Сам же уверенно, зная расположение мебели спиной, не оглядываясь и не сводя с нас своих подслеповатых глаз, аккуратно двинулся к креслу и, дойдя, сел в него. Как только все расселись, он махнул стволом в мою сторону и спросил:

- Ну что, вспомнил что-то такое, что может убедить меня, что ты мертвец, которого я лично в гробу в лоб целовал и видел, как закопали?

- Это не моё тело закопали. соврал я, судорожно думая, что же такого сказать ему, чтобы убедить, что я это я.

- Да, после аварии ты был сам на себя не похож, но сейчас ты тем более на себя не похож, так что не тяни, начал подгонять он меня. И я выдал:

- Помню, как ты меня, дядя Миш, сбитым космодесантником назвал, когда я к тебе пришёл рассказать, что меня комиссовали.

- Ну это не сложно, ты лучше скажи, как тебя покойная Валентина Петровна называла? предложил он свой вариант, на мой взгляд не самый верный для идентификации меня как меня, но ему на тот момент этого, наверное, уже было достаточно.

- Сашулёк, меня называла бабушка, вздохнув сказал я, или Сашкой, когда при посторонних.

Мой ответ, похоже, удовлетворил дядю Мишу, потому что он поставил пистолет на предохранитель и положил его на левый подлокотник кресла. Освободившейся единственной рукой, основанием большого пальца, он вытер слезы, накатившиеся на глаза, и пробормотал:

- Мать себе места не находила, пока ты в больнице лежал, а когда умер, так вообще с лица спала. Ты о ней подумал? начал отчитывать он меня.

- Да если бы я знал, как сообщить о себе, чтобы она поверила, начал оправдываться я.

- Отец может и не поверит, а мать почувствует. Даже я со спины узнал твои повадки, хоть и ростом стал выше. Кстати, как это возможно? задал он, пожалуй, самый неудобный вопрос, ответ на который я пытался сформулировать с момента его появления на лестничной клетке.

- Дядь Миш, я не могу тебе пока все подробности рассказать, но это не моё решение. Ты же знаешь как это бывает?! максимально расплывчато постарался ответить я.

- Значит, работаешь под прикрытием, но тут-то какими судьбами? Ты же всё прикрытие себе угробил, принял он мой невнятный ответ и потребовал уточнения

- Всё пошло не так, как планировалось, мы в бегах под чужими именами, и нам просто больше некуда идти. ответил я, ни капли не соврав и коротко, но точно описав сложившуюся ситуацию. А ещё мы есть хотим, ты меня срезал на пути в магазин.

- Не надо вам по магазинам сейчас шляться, стол накрыть и не выходя из дома можно. Часть у меня возьмём, а часть соплеменники твоего друга привезут. выдал дядя Миша, чем удивил самурая. Я уже начинал побаиваться, что непрестанное удивление на лице сделает его глаза по-русски большими и открытыми, и он совсем перестанет походить на японца.

Сосед немного сдвинул очки на нос, достал из нагрудного кармана рубахи смартфон и начал там что-то то ли искать, то ли выбирать. Я встал и спокойно подошёл к нему, сел на правый подлокотник кресла. Он из-под бровей над очками глянул на меня и сказал:

- О, отлично, помогай выбирать, и немного развернул экран телефона так, чтобы я видел. Там он набирал продукты на стол, в каком-то приложении магазина с доставкой.

Окончив с заказом, он сказал:

- Заказ принесут ко мне, поэтому перебираемся в мою берлогу. Там накроем, поговорим и заодно Новый год встретим.

***

За стол мы сели в районе шести вечера. Стол без изысков, на холодильнике старая советская пластиковая ёлочка с дедом морозом вот и весь новогодний антураж. Но в нашей ситуации и это уже многое, могли вообще где-нибудь в снежном лесу праздновать, или на бегу, так что грех было жаловаться.

Разлив по рюмкам вишнёвую настойку, дядя Миша произнес первый тост:

- Ну, за встречу! и выпил рюмку, смакуя вишнёвый вкус.

- Дядя Миш, ты-то тут как? Я же тебя два с лишним года не видел. выпив свою рюмку, решил первым спросить я.

- Погоди про меня, ты лучше ответь на вопросы, которые пока не дают старику покоя. завернул он мой вопрос И давно ты в таком состоянии? описав вилкой с маринованным огурчиком круг у моего лица, спросил он.

- Полгода, что было до этого не помню. Мне сделали предложение, от которого я не смог отказаться. по сути честно ответил я.

- И как же на тебя, такого болезного, внимание обратили, тебя же даже с сидячей службы комиссовали? с удивлением посмотрел он на меня. Вот тут мне пришлось придумывать что-то подходящее ситуации. И я выдал:

- Ну они, пока я в коме лежал, меня заново пересобрали, и вылечили, не знаю как, но я даже выше на пол головы стал.

- Да, повыше стал, это точно, и физиономия рязанского гопника, я таких только там и видел, улыбаясь и смотря на меня с прищуром через очки, задумчиво произнес он, понимаю, что рассказать много не можешь, но тут ребятки мои знакомые просили тебе спасибо передать за Одессу. Сказали, что бахнуло так, что все соседние краны в порту посносило. Судя по вторичным подрывам на судне, что-то больно взрывчатое было.

Пока он это говорил, мы удивленно переглянулись с самураем, и я сказал:

- Да, дядя Миш, спасибо, но только передай ребятам, что у них течёт знатно. Нас уже на следующее утро искали айдаровцы, начиная с того места, откуда наводили.

- А вот это интересно, задумчиво пробормотал старик, Про вашу наводку знали единицы, вычислить, кто сдал, будет не сильно сложно. Спасибо! Передам ребятам при первом же случае.

- Дядя Миш, неудобно как-то, мы с тобой друг друга давно знаем, а Хидэнари сидит не представленный. Так вот, это Абэ Хидэнари настоящий японский самурай и мой напарник. Мы с ним последние полгода пуд соли съели, он мне постоянно жизнь спасает. Хидэ обратился я уже к самураю, а это мой сосед Миролюбов Михаил Иванович, герой Афганской войны.

- Ну так уж и герой, произнес дядя Миша, вставая и пожимая руку самурая, спасибо, что прикрываешь моего Сашку!

- Рад служить, пожимая руку старика, привстав и склонив голову сказал Хидэ.

- Вот и отлично, все перезнакомились, теперь расскажите-ка, ребятки, какие планы у вас по извлечению себя из сложившейся задницы? решил узнать наши планы дядя Миша.

- А вот тут дядь Миша у нас, пока не густо. Нам бы понять, что вокруг происходит, в стране и вокруг неё. Мы же только с самолёта, я больше двух лет зависал между землей и небом, а Хидэнари полгода как из Японии и тоже не в курсе наших реалий. Кроме того, мы по некоторому стечению обстоятельств оказались сами по себе на нелегальном положении. Вот если расскажешь о ситуации у нас тут, мы бы были очень тебе признательны. описал я наши отсутствующие планы на будущее.

- Хм, ... Что тут у нас происходит тебе рассказать, задумчиво и протяжно сказал дядя Миша. Я, конечно, академиев не кончал, поэтому могу рассказать только, как я вижу ситуацию со своего дивана.

Дальше дядя Миша зарядил рассказ на пару часов, описывая с горечью наши российские реалии. В первую очередь он напомнил, что вот уже почти три года идет специальная военная операция на территории Донбасса и некоторых областей Украины. Украину подпитывает и поддерживает всем, чем может, большой конгломерат стран просвещённого Запада. Так что, по сути, против нас воюет Европа руками украинцев. Но медленно и верно наши бойцы на фронте двигаются вперёд. За прошедшие два с половиной года самыми трагичными, кроме, конечно, событий на фронте, были мятеж вагнеровцев, захват плацдарма на территории Курской области и постоянные жертвы от терактов, устраиваемых Украиной на территории России. Не меньше он переживал по поводу ситуации внутри страны, описал безрадостную картину разобщенности, безразличия, мошенничества при волонтерских закупках, поголовного воровства и мздоимства. В руководстве страны он по своим каким-то данным усмотрел явную борьбу за власть, в которой ряд элитных группировок не гнушается даже откровенным предательством Родины, используя помощь врага. Вообще, дядя Миша сильно переживал по поводу ситуации и возможно слегка сгущал краски, но, даже учитывая этот момент, картина вырисовывалась очень неприглядной. Наша власть находилась в кризисе, общество в большой своей части не готово к войне, а противник использует текущий военный конфликт для изматывания страны, чтобы уже через несколько лет накинуться на то, что от нас останется всем миром, как шакалы, ожидающие исхода схватки.

По ходу рассказа дяди Миши, я уловил неожиданную для меня концепцию власти, которая почему-то заставила задуматься о справедливости нашего мира в целом. С его слов во власти нет понятия милосердия, братства и благородства, там есть только один тип отношений это отношения вассала и сюзерена. Все, кто не входит в вассальные отношения, являются или врагами, или плебсом. В нашей стране полным ходом шла активная борьба элитных группировок, построенных по феодальному принципу, и в процессе борьбы противники не соблюдают никаких норм и законов. Главным принципом жизни оказался девиз: Своим всё, другим закон! А учитывая помощь со стороны врага, в обществе на этом фоне постоянно возникают или специально организуются конфликтные ситуации, которые не способствуют единству, так необходимому для нашей Победы.

Выслушав весь рассказ, мы с самураем ещё какое-то время сидели и молча, жевали, обдумывая услышанное. Первым задал вопрос Хидэнари:

- А что мешает вашему главнокомандующему взять и разом уничтожить властные группировки, работающие против народа и государства? Это же на поверхности.

- Кто же знает почему?! с горестным вздохом, произнес дядя Миша. Все всё знают, но ничего не могут с этим поделать, какой-то замкнутый круг. Такое впечатление, что у врагов внутри власти есть силы или ресурсы, против которых нашему руководству просто нечего противопоставить.

При этих словах мы с Хидэнари многозначительно переглянулись. Эта картина частично соответствовала тому, что он описывал мне про Одарённых в России. То есть получалось, что начиная с какого-то момента в российской истории, похоже, ещё с царских времён, идет борьба за влияние на власть между Тёмными и Светлыми, и в настоящий момент перевес явно на стороне первых. Именно Тёмные Одаренные могут оказаться тем скрытым фактором, который так сильно тормозит наше продвижение к Победе, процветанию России и её коренных народов. Дядя Миша, сам того не понимая, помог нам определиться с нашими целями на будущее.

В какой-то момент старик встрепенулся, взглянул на часы, и засуетившись, спросил:

- А чего ж мы сидим и не провожаем Старый год, скоро вон уже и Новый настанет. и принялся обновлять содержимое наших тарелок и разливать наливку второй раз за вечер. Закончив наводить порядок за столом, он озвучил очередной тост:

- Проводим уходящий год, пускай в нем останутся все беды и печали, и спасибо ему за те радости и приобретения, которые он принёс нам с собой! посмотрев вверх, он немного поднял рюмку с наливкой и что-то там добавил про себя.

Выпив, он встал и включил маленький телевизор, стоящий на холодильнике в углу кухни. Там уже заканчивал свою поздравительную речь наш главнокомандующий. Дядя Миша вернулся к столу, третий раз разлил наливку по рюмкам и приготовился к встрече Нового года. Под бой курантов мы поздравили друг друга с наступившим 2025 годом, чёкнулись рюмками, выпили и закусили. После этого еще немного посидели, поговорили на отвлеченные темы и стали расходиться по домам.

При выходе из его квартиры, я немного приостановился и обернувшись, сказал:

- Дядя Миш, ты спрашивал про наши планы. План у нас такой: первым делом легализуемся, а затем, в меру своих новых сил и возможностей, будем помогать Родине победить.

Старик внимательно посмотрел на меня из-под бровей и, похлопав меня по спине своей единственной рукой, тихо сказал:

- Ну добре, Сашка, пускай у вас всё получится. Отдыхайте.

Когда я зашел домой и закрыл дверь, Хидэнари, очевидно, всё слышавший, спросил:

- И как ты предлагаешь легализоваться?

- В этом нам могут помочь только в спецслужбах, а для них мы пока никто. Надо, по-хорошему, обратить на себя внимание. На первое время наших легенд хватит, начнем трепать Тёмных, начиная с низов.

Глава 13.

Нобухиро Ватанабэ, понимая, что ему дали последний шанс, не стал торопиться, получив из Германии информацию о людях, похожих на его цели. А вот руководство приняло решение задействовать для устранения силы, предоставленные европейскими партнерами. И, к удовольствию наёмника, эти силы потерпели не просто поражение, а полноценный разгром. Подробностей ему не сообщили, но этот факт совсем не обрадовал боссов. А ведь с самого начала Ватанабэ подозревал, что ему предоставили не все данные о целях и их возможностях. Изначально задачу ему поставили, как решающуюся просто. Ведь старик всего с одним охранником, и оба в бегах не только от якудзы, но и от представителей собственной корпорации, а в итоге оказалось, что надо уничтожить двух бойцов с высоким уровнем владения искусством ниндзюцу и ещё чего-то неуловимого. И это что-то не просто настораживало наёмника, а даже пугало, хотя его уже давно было трудно испугать. Даже собственная смерть его уже не страшила, так как он принял её, подобно самураям: как свершившийся факт, который лишь немного отсрочили.

Чтобы не повторять своих, а тем более чужих ошибок, он решил подойти к делу с максимальной основательностью и постараться привлечь все доступные ему средства, чтобы нанести один-единственный, но верный удар. В первую очередь для нанесения удара он выбрал Москву, так как по его прикидкам больше целям деваться было некуда. Во всех остальных местах их возможности, которые и так были малы, становились еще меньше, а возможности Ватанабэ и его боссов увеличивались. В России же всё с точностью до наоборот. Ведь напарник Абэ был родом из этой страны и скорее всего имел связи. А вот у якудзы, своих надёжных представителей на территории России не было. Все связи только через европейских партнёров, а это скорости совсем не добавляет. Выбрав место будущих действий, Ватанабэ занялся восстановлением и расширением команды за счёт профессионалов, которые соответствуют его высоким требованиям, а также без проблем могли бы попасть в Россию. Также, после долгих согласований и уговоров, ему удалось привлечь для решения задачи по уничтожению Абэ в помощь лучших бойцов из школы ниндзюцу Фудзибаяси. Предлог простой: самурай предположительно убил своего хозяина и со своим подельником скрывается от возмездия. Все доказательства наёмник подготовил заранее, с деталями, включая развёрнутое описание своих безуспешных попыток найти хотя бы тело Акихиро. Со всеми этими материалами боссы послали его в школу Фудзибаяси для того, чтобы лично привлечь лучших бойцов для решения вопроса чести. Школа находилась в лесу, на берегу озера Бива, недалеко от Киото. Там его встретили, мягко говоря, не ласково. Сухо изложив факты, Ватанабэ остался один, а представители удалились для обсуждения, согласования и принятия решения. Вообще, школа совсем не походила на лагерь подготовки лучших бойцов ниндзюцу, это больше было похоже на чайный сад с каменной тропой, тенистыми клёнами, вперемежку с валунами и, конечно, с чайной чашей.

Ждать пришлось долго, поэтому наёмник успел попить чаю и вдоволь нагуляться. Ватанабэ никогда не любил праздных шатаний, поэтому всё это время обдумывал варианты дальнейших действий, с учётом возможных ответов представителей школы. Но ожидание было не напрасным. Появившийся представитель привёл с собой бойца в чёрной форме с непокрытой головой и с мечом за спиной. В первую очередь представитель школы сообщил, что они благодарны наёмнику за предоставленную информацию о последних днях их учителя и руководителя школы Фудзибаяси Акихиро, а также признают поступок Абэ Хидэнари как преступление, заслуживающее смерти, и готовы всячески способствовать восстановлению справедливости. Для этого выделили из вызвавшихся добровольцев шестьдесят лучших учеников самого Акихиро, они присоединятся к Ватанабэ. От услышанного наёмник едва сдерживал свою радость, так как на такой успех он просто не рассчитывал. После этого ему представили старшего ученика, который будет руководить отрядом. Им оказался Рику Сайрен довольно коренастый и широкоплечий воин, с короткой стрижкой и большим шрамом на правой половине лица от брови до подбородка. Ватанабэ навсегда запомнил взгляд этого бойца. Его правый глаз немного замутнён после ранения, но всё так же смотрел в душу, как и левый. Обманывать такого совсем не хотелось. Окончив с представлением, ему начали обозначать условия, которые его, конечно, не порадовали: группа направлялась только для захвата, без оружия, доставку и условия должен был обеспечить наёмник, а они брали на себя обязательство обеспечить максимально быстрый и безопасный захват Абэ Хидэнари, а также присутствие на казни в роли свидетелей и гарантов исполнения. Ватанабэ пришлось со всеми условиями согласиться, ведь даже в этом случае это была весомая помощь, а тем более легализация уничтожения как минимум одной цели. И что-то подсказывало наёмнику, что русский напарник самурая в стороне не останется и будет всеми силами противодействовать, что обеспечит и его уничтожение.

И вот Ватанабэ стоит в одном из зданий Москва-Сити и смотрит на огромный вечерний город. Он и его бойцы уже третий день в Москве, но ему еще предстоят организационные встречи с людьми, которых порекомендовали для легализации и решения вопроса по устранению европейские партнёры боссов. Двери позади наёмника открылись, и его пригласили в зал для переговоров. Войдя, Ватанабэ остановился и коротко склонил голову по привычке, ожидая, что ему скажут более уважаемые люди. В зале было тихо и стоял полумрак, Посередине размещался огромный стол в виде подковы, концами по обеим сторонам от входа. За столом десять человек в мантиях с капюшонами, надетыми так, чтобы лица было сложнее узнать. Его внимательно рассматривали и он всей своей кожей чувствовал, как будто прощупывают. Наёмник отогнал от себя глупые мысли и в этот момент из дальней части стола кто-то елейным голосом с каким-то повизгиванием через слово сказал:

- Ну что ж... В ногах правды нет... присаживайтесь, Ватанабэ Нобухиро. при этом среди сидящих послышались тихие смешки.

Наёмник сел, выпрямился и стал смотреть на того из сидящих, напротив которого, предложили сесть. А тот продолжил:

- Ваше руководство запросило нашей помощи в поимке и обеспечении уничтожения двух лиц, находящихся на нашей территории. После изучения всей представленной информации и условий, мы согласились предоставить вам силовую и информационную поддержку.

После этого все сидящие за столом встали и не спеша покинули зал через дверь, противоположную входу, через который вошёл Ватанабэ. Наёмник остался в зале один. Через некоторое время свет начал медленно гаснуть, а к нему подошёл секретарь и пригласил на выход.

***

Вот уже третий с лишним час мы мёрзнем напротив особняка на Рублёвке, ожидая нашу первую цель. Мы долго с Хидэнари обсуждали и даже ругались, как выбрать точку приложения усилий, чтобы вызвать нужное нам внимание со стороны Тёмных заправляющих в Москве. Задача, по мнению самурая, слишком амбициозная и вряд ли нам удастся добиться результата до того, как нас или посадят, или убьют. Я же, обдумав слова дяди Миши, настаивал на своём. Пришлось разложить ему все свои мысли как можно проще: в моём представлении Тёмные, управляющие Москвой, а может и всей Россией, напрямую не участвуют во властных игрищах, а скорее являются каким-то образованием, подобным паразиту, глубоко засевшему в теле жертвы, и сосущему из него жизненные соки, а свою силу проявляющие только при попытках что-то изменить в сложившейся ситуации. Исходя из этого, я предложил обратить внимание на вопиющие примеры несправедливости, которые удивляют всех и повторяющиеся из раза в раз. Бегло изучив новости за последние несколько месяцев, я обратил внимание на судью Мамедову Ульвию Алиевну, которая всеми своими действиями подрывала доверие к судебной власти и справедливости. Она за три месяца умудрилась отпустить на условку убийцу инвалида, грабителя и насильника. Три дела из трёх. И несмотря на общественный резонанс, приговор не был изменён. Что это, если не вопиющая несправедливость. По-моему, именно этой женщине стоило задать ряд неудобных вопросов в неудобном месте. Именно к этому мы сейчас и готовились.

Из-за поворота медленно и вальяжно, как будто показывая свою значимость, выкатился седан представительского класса. Мы с Хидэ подобрались и подготовились действовать. Ворота напротив нас, плавно начали раскрываться. Машина повернула и почти на середину своего шикарного корпуса въехала на территорию двора, когда мы, ускорившись, метнулись к бронированным дверям машины. Нам повезло, двери были не заблокированы. Мы замедлились, и на ходу открывая двери, уселись на заднее сидение. При этом я бесцеремонно своей героической фигурой подвинул расплывшееся тело судьи на середину сидения. Она немного поупиралась, так как мешал подлокотник, но это же не наши проблемы, у нас разговор. Абэ тем временем скомандовал водителю остановиться, и после полной остановки вырубил его, чтобы не мешал. Пора было начинать разговор. Так как всё произошедшее длилось секунды, судья не успела произнести ни одного слова и смотрела на меня ошалелыми огромными глазами. Я решил помочь ей:

- Здравствуйте! Вас зовут Мамедова Ульвия Алиевна?

- Д...д...да, ответила она заикаясь. что вам надо? Деньги, вещи, всё есть в доме, только не убивайте, я судья, вас порвут продолжила она, начиная потихоньку завывать.

- Так! Тихо! Никого убивать не будем, мы поговорить пришли, решил я её успокоить. Она прекратила вой на полуслове и, немного всхлипывая, спросила:

- Чт..что вам надо? Закрыть дело, кого-то отпустить? Я всё сделаю, только не убивайте.

- Нам надо, чтобы вы рассказали нам, под кем ходите. И без сказок, были бы вы честной судьёй, нас бы тут не было. показывая, что начинаю злиться, громче сказал я.

- Под ди..диаспорой, хотела она избавиться от нас по-лёгкому.

- Кому ты рассказываешь?! Быстро говори, кто тобой руководит и прикрывает? Кто твой куратор? Какой у него телефон? придвинувшись к ней вплотную, зашипел я на ухо как можно страшнее.

- И..и..ии. На Организацию я работаю, а контакт в диаспоре Азиф. У меня в телефоне записан. Меня у..убью..ют. тихо опять завыла она.

- Уже лучше. Достаем телефон и показываем мне номер. немного отодвинувшись от неё сказал я.

- В..вот быстро достав телефон и найдя в записной книжке показала она. Я вслух прочитал номер, чтобы его слышал и Хидэнари и продолжил:

- А теперь при нас вы наберёте этот номер и пожалуетесь. Только мы же не хотим, чтобы такую женщину убили, поэтому скажете, что мы требовали пересмотреть последнее дело, а потом красочно опишете, какие мы плохие. И куда мы побежали. Понятно? спросил я, строго глянув на неё.

- Д..да, сказала она и трясущейся рукой поднесла к уху телефон, нажав на набор контакта. Через некоторое время ей ответили.

- Азиф..ф..ф! На меня нае..е..ехали..и..и! завыла она. Из трубки ей скомандовали успокоиться и объяснять внятно.

- Двое, русский и туркмен запрыгнули в машину и потребовали пересмотреть дело по изнасилованию. А потом сбежали. Они Пашу уби..и..и..ли. сначала немного успокоившись и под конец опять завывая рассказала она. В трубке что-то спросили.

- Нет. Не видела никогда. На бандитов не похожи. А если это конкуренты..ы..ы? продолжила тихо подвывать судья. В телефоне что-то буркнули и звонок завершился.

- Он едет. всхлипывая, и вытирая глаза рукой, произнесла женщина.

- Спасибо, Ульвия Алиевна! В этот раз Вы сделали хорошее дело. Мой Вам совет, завершайте карьеру судьи и уезжайте на родину. Больше спокойствия Вам и Вашим друзьям здесь не будет. А без вас и таких, как вы наша судебная система вздохнёт свободно Сказал я и покинул салон машины, закрыв за собой дверь

Абэ выскочил со мной. Не задерживаясь, мы направились по дороге подальше от места преступления. Через двадцать минут увидели большой джип, направляющийся к дому судьи. На ходу открыв дверь и заглянув в салон, смотря прямо в глаза пассажиру, я спросил:

- Азиф, не дует?

- Нет, ты кто? обалдев, ответил мне он.

В это же время Хидэнари также открыл дверь водителя и потребовал остановиться. Увидев мой кивок, он вырубил водителя и сильным толчком перекинул его на пассажирское место справа от водителя. Я также вырубил Азифа и, закрыв дверь, пошёл за руль. Москва это, скорее, моя стихия самураю привычнее праворульные машины и правостороннее движение, а сейчас нам рисковать некогда. Хидэнари уселся на заднее сидение и мы, развернувшись, двинулись общаться с Азифом.

Отъехав в сторону области километра четыре, мы нашли тихую парковку и, припарковавшись, начали будить нашего собеседника. Разговор с ним у нас сразу не заладился и больше похож был на вялотекущую драку, в которой он пытался показать насколько крут и опасен. В итоге мы добились своего и он рассказал более интересную историю, чем судья: с его слов и в его понимании мира выходило, что в Москве все самые серьезные движухи контролирует Организация. Я даже переспросил, какая организация, пытаясь узнать название. Оказалось, организация так и называется Организация. Она настолько серьёзна, что под ней ходят большинство депутатов Государственной Думы, и ряд сенаторов Совета Федерации. Также она практически полностью контролирует и даже занимается кадрами во всех спецслужбах, а еще финсектор и банковская структура под ней полностью. Ну и в других секторах, естественно, тоже она имеет большое, зачастую решающее значение. На вопросы о контактах или местоположении мы, естественно, получили отказ в резкой форме. Ну не убивать же нам его, мы же Светлые. Для продолжения нам и этой информации было достаточно, поэтому мы опять вырубили собеседника, это уже начало входить в привычку. Оставив его с водителем отдыхать на парковке, отправились к ближайшей автобусной остановке в сторону Москвы.

Усевшись в полупустом автобусе на задних сидениях, мы с Хидэ начали тихо обсуждать полученную информацию. Он считал, что вызывать на себя огонь до тех пор, пока на нас не выйдут Тёмные Одарённые, слишком долго и опасно, но ни я, ни он сам не могли придумать других способов. Поэтому, немного поспорив, мы решили продолжать. Тем более подтверждения, что Организация имеет прямое отношение к Тёмным, у нас пока не было. Предстояло выбрать новую цель и придумать, как вызвать живой интерес у нужных нам людей.

***

Азиф очнулся, когда на улице уже была ночь. Водитель всё ещё находился в отключке. Похоже ему прилетело сильнее. У Азифа больше было обидных ссадин и синяков, чем настоящих повреждений. Можно сказать, происшествие для его тела прошло практически безопасно, а вот для разума другое дело он буквально кричал, что Азиф вляпался в жутчайшее дерьмо. И ведь всё так хорошо начиналось сегодня: с утра ему стало известно, что под контроль диаспоры, наконец, перешёл один из самых упорных отделов МВД центрального района Москвы, он даже успел доложить своему куратору в Организации, где получил поздравления и похвалу, которые обычно влекли за собой довольно веские и приятные изменения в жизни. Азиф был уверен, что когда-нибудь он обязательно попадёт в эту таинственную и могучую Организацию, хотя о таких случаях продвижения по карьерной лестнице он никогда не слышал. Организация пополнялась неведомым ему способом и совершенно непредсказуемыми людьми. Их представителей можно было встретить от окружения Президента до руководства бомжей на крупной свалке. И по какому принципу они распределялись, было непонятно. Но самый мелкий представитель Организации, по слухам, приравнивался по возможностям и влиянию к мэру небольшого города России.

И вот после обеда все его мечты и планы пошли шакалу под хвост. Позвонила Ульвия и стала что-то там кричать про то, что на неё напали. Азиф даже не особо напрягся, эта судья вызывала неприязнь даже у него, немудрено, что нашлись какие-то отморозки, решившие добиться справедливости, но это, по его мнению, было последнее, что успели эти ребята натворить в своей жизни. Мало того, что напали на федерального судью, так они ещё и угрожали ей. Азиф приказал собирать на стол, и поехал к Ульвие. Ехать было меньше получаса, даже если не торопиться, поэтому уже через двадцать минут его машина была в двухстах метрах от нужного дома. Но тут двери открылись и Азифа вырубили. Дальше был допрос, на все вопросы он старался отвечать как можно расплывчатее, при этом при любом случае Азиф пытался найти слабину у допрашивающих, эти парни вызывали у него вместо страха какое-то непонятное чувство. С одной стороны было ясно, что они полные профаны, не понимают, куда сунулись, и что их за это ждет, с другой они очень интересовались Организацией, он никогда ещё не слышал, чтобы кто-то вот так глупо в лоб лез вверх и спрашивал про эту структуру. Зато слышал, как убивают людей в спецслужбах, если они задают хотя бы треть вопросов, которые были заданы ему сегодня. Но, очевидно, в Организации такой наглости не ожидали, и это дает шанс Азифу не стать очередным внезапно пропавшим человеком. Надо только, чтобы Ульвия не проболталась. Устранять её, конечно, он не собирался, родственница всё-таки, но убрать из Москвы решил обязательно. С этими мыслями он растолкал своего водителя и потребовал ехать к судье.

Глава 14.

Сегодня водитель подвёз к обычному месту чуть раньше и можно было не торопиться. Валерий Матвеевич не спеша надел шляпу, открыл дверь и, забавно двигая ногами, как будто ему десять лет, стал вылезать из машины. Человеком он был невысоким, и вылезти из седана представительского класса с первого раза удавалось редко, но это его уже давно не заботило. К малому росту добавлялялись вечно блестящая лысина и обширное тело, на грани ожирения. В остальном Валерий Матвеевич был классическим невидимкой, которого никто не замечал. И это было его профессиональное достоинство и гордость, ведь несмотря на официальную профессию бухгалтер, его основной задачей было разрушение предприятий изнутри.

В Организации он занимал самую низкую строчку в табеле о рангах и в документах значился как дестройер. Но нашего бухгалтера это совсем не смущало, он был уверен, что много лет назад ему крупно повезло. Заезжие иностранцы нашли в нём зачатки способности Одарённого и пригласили в Англию на обучение по обмену. Он считал, что именно в тот момент его жизнь кардинально поменялась в лучшую сторону. В то время он учился на втором курсе бухгалтерского ПТУ и максимум чего мог ожидать должности бухгалтера в небольшой организации. Для посторонних и не посвящённых в итоге так и вышло. На самом же деле, после прохождения специальной подготовки в пригороде Лондона, молодой Валерий, вернувшись дипломированным бухгалтером, в первую очередь пошёл не устраиваться на работу, а явился на представление своему первому куратору в Организации. В то время она ещё была очень небольшой и походила на запрещённую секту, но уже тогда принадлежность к Организации открывала многие двери. Благодаря профессии и невысоким способностям Одарённого, его не взяли в боевое крыло, а сразу поставили дестройером.

Шли годы, Организация росла, появлялись новые направления, люди и задачи, но на Валерии Матвеевиче это никак не отражалось. Он продолжал уничтожать фирмы и предприятия. Благодаря тому, что в Организации он был на хорошем счету, его состояние росло, и как ценному сотруднику ему выделили личную охрану и водителя. Конечно, это никак не вязалось с должностями, которые обычно занимал Валерий Матвеевич, тем более не лез ни в какие ворота его дом в посёлке писателей на Соколе, но как профессиональный корпоративный шпион он уже давно выработал схему, по которой для работодателя он оставался обычным сотрудником. Конечно, это документы и квартира, точнее её полное отсутствие. Официально он всегда прописывался на съёмных квартирах, недалеко от работы, вот туда его обычно и привозил водитель из дома на Соколе. Квартиры он выбирал, чтобы до работы можно было дойти пешком, общественный транспорт это было уже слишком.

В настоящий момент Валерий Матвеевич работал старшим бухгалтером в Российских Космических Системах уже пятый год. На работе он звёзд с неба не хватал, а вот по основной своей деятельности уже были ощутимые успехи, которые отмечал куратор. Наш бухгалтер ловко поспособствовал неуспеху нескольких новых направлений, связанных с космическими снимками и спутниками. Это было несложно, учитывая, кто периодически попадал на руководящие должности таких направлений. Валерий Матвеевич отлично умел играть на амбициях молодых эффективных управленцев и быстро становился добрым советчиком как выжить в корпоративных игрищах. В результате его подсказки в ближайшей перспективе всегда приводили к успеху. Но если бы вопрошающие умели просчитывать на десять шагов вперед, то всегда бы видели провал, как результат всех его советов.

Самой большой своей заслугой в РКС Валерий Матвеевич считал провал программы массового создания и запуска небольших спутников для развёртывания систем связи и Интернета. Мало того, что это приблизило его основную цель закрытие РКС как бизнес-структуры и уничтожение научно-материальной базы, но, кроме этого, закрытие программы было высоко оценено куратором, поскольку не позволило развернуть группировку спутников связи перед началом СВО. Валерия Матвеевича при этом напрягало только то, что своими действиями он задел государственные интересы этой страны, и это могло отразиться на его личной безопасности. А так как он был ленив и не отличался боевыми способностями, максимум мог бабочку замедлить минут на пять, то он добился от куратора особых условий защиты, с возможностью выезда группы поддержки более сильных Одарённых для его спасения. Очевидно, бухгалтер не был единственным обеспокоенным подобными вопросами, и поэтому куратор, не сопротивляясь, выдал ему тревожную кнопку, по которой на место в кратчайший срок должна прибыть группа быстрого реагирования.

Вот и сейчас, пока он двигался в сторону своей работы, кнопка грела его душу, лёжа в кармане пальто. Сверху падал редкий снег, а на небольшой улочке, по которой шёл Валерий Матвеевич, было темно и тихо. На другой стороне уже было открыто кафе, в котором он обычно пил кофе после особенно утомительного рабочего дня, уже сейчас там было несколько посетителей, заказывающих себе утренний кофе. Засмотревшись на яркую новогоднюю иллюминацию кафе, он не придал особого значения тихо прошуршавшей рядом с ним машине. Всё ещё не осознавая опасности, он боковым зрением обратил внимание, что машина, отъехав от него пару метров, остановилась, и из неё выбрался какой-то молодой человек в тёмном пуховике с капюшоном, натянутым на глаза. Дождавшись, когда бухгалтер поравняется с ним, он быстрым и плавным движением без приглашения усадил Валерия Матвеевича на заднее сидение.

Закрыв дверь, которая сразу же заблокировалась, молодой человек спокойно обошёл машину сзади и сел рядом со своим новым пассажиром. Машина медленно тронулась и также неспешно продолжила путь. Всё это время бухгалтер окостеневшей рукой сжимал тревожную кнопку, как будто по её нажатию должно или остановиться время, или поменяться мир вокруг. Но ничего не происходило.

***

Вторую цель найти было нелегко. В формате мозгового штурма я накидывал варианты, которые раз за разом разбивались о чугунную реальность, озвучиваемую Хидэнари. Кто-то слишком мелок для того, чтобы его проблемы вызвали интерес Тёмных, кто-то слишком сильно окружён боевиками, и мы своими действиями привлекли бы больше внимания криминала или спецслужб, чем смогли бы переварить. И всё это с минимальными шансами хоть как-то задеть интересы Организации, всё было мелко. Сложилась неудобная для нас ситуация, в которой Организация заняла такое положение, что обычный человек без связей во властных структурах или в спецслужбах просто никак не мог до неё достучаться. А если и мог, то любые посягательства на её деятельность тут же жёстко пресекались. В лучшем случае человек переставал задавать вопросы, в худшем просто пропадал и чаще всего со всей семьёй. Но по опыту общения с судьёй я понял, что в Организации работают люди и они тоже ошибаются, они думают, что противник будет работать в правовом поле и скорее всего с уровня, на котором есть рычаги влияния, поэтому все такие позиции уже давно у них на контроле. Но мы-то вне системы, и у нас нет рычагов.

Зато у нас есть способности Одарённых и жгучее желание уничтожить эту скверну, паразитирующую на моей Родине. Думая так, я решил зайти с другого конца и полез в даркнет, где стал искать любые зацепки. На одном из форумов, где обсуждалось несоответствие доходов чиновников, я обнаружил несколько личностей, у которых доходы, по мнению форумчан, не соответствуют ни их официальным доходам, ни их реальным возможностям. Это были обычные клерки без связей и доступа к финансам, но при этом владеющие имуществом явно не по своим доходам. Этих людей я решил изучить поподробнее, через социальные сети. Первая дама оказалась красавицей с довольно пёстрой жизнью в социальных сетях. Очевидно, её красота приносит ей существенно больше возможностей, чем официальная работа, и она этим с успехом пользуется. Вторая дама, несмотря на то, что она обычная учительница, обзавелась элитной недвижимостью. С одной стороны учитель вряд ли заинтересует Организацию, а с другой она же тоже женщина, может, её муж или дети обеспечивают. А вот мужичок, он оказался бухгалтером в Российских Космических Системах. Контора мне знакомая по работе в Росскосмосе, они спутниками и космическими снимками занимаются. К нему претензию на форуме предъявили за пару случаев попадания на глаза с вещицами, стоимостью более миллиона. Часы, ремень и ещё что-то. Конечно, это могли быть реплики или подарки, но сам факт стремления обычного бухгалтера режимного предприятия к такой роскоши меня насторожил. Вот с ним я решил познакомиться и поговорить, предварительно понаблюдав за ним.

Первым делом надо было понять, как он выглядит. Это оказалось непросто, в интернете информации о нём не было. Пришлось выходить на знакомых с хакерскими наклонностями. Через пару дней мне прислали куцее досье с фотографией из каких-то документов на Шохина Валерия Матвеевича 1973 года рождения, из этого досье уже вырисовывалась интересная картина. Оказывается, человечек патологический неудачник. Он работал как минимум в двух организациях, которые приказали долго жить. Это, конечно, ничего не доказывало, но я понадеялся на свою чуйку, а ей показалось дело нечистым.

Заимев фотографию, мы стали искать нашего бухгалтера. Росскосмос построил себе огромное здание и ряд ведомственных организаций. Их управленческое звено находилось в процессе переезда на новое место, поэтому ловить мы поехали сначала к новому офису. В течение двух рабочих дней наблюдая за входами в высотку, мы так и не обнаружили нужного нам человека. Я решил попробовать поймать Валерия Матвеевича у выхода из старого здания РКС. В первый же день ровно в восемнадцать ноль-ноль наш бухгалтер вальяжно выплыл из проходной и неспешно куда-то направился. Мы, стараясь не привлекать внимания, двинулись за ним. Через десять минут мужичок вошел во двор, и нырнул в подъезд. Неужели тут живет? подумал я с удивлением, и решил немного понаблюдать. Для этого мы устроились на детской площадке и, делая вид, что активно о чём-то болтаем, стали ждать. Ожидание длилось недолго, уже через десять минут во двор к этому подъезду подрулил лимузин, а наш бухгалтер, выйдя из подъезда, уверенно сел в его чрево. Мы с самураем удивленно переглянулись, а машина, медленно отъехав, покинула двор. Подозрение стало укрепляться.

Несколько дней мы наблюдали за Шохиным, чтобы понять, где мы можем с ним максимально безопасно побеседовать. Решили утром, по дороге на работу. Тех пятнадцати минут, которые он тратит на дорогу от своей машины до работы, должно было хватить на то, чтобы получить нужную нам информацию и, возможно, даже вызвать интерес Тёмных. Уже на следующее утро мы сидели и ждали его в машине: Хидэ за рулём, а я на заднем сиденье слева. Как только самурай увидел бухгалтера, завёл машину, и медленно покатил к нему. Немного обогнав, он притормозил, а я, выскочив, мягко, но настойчиво посадил Шохина на нагретое собой место. Всё для комфорта клиента. Пока я обходил, заметил, как он пытается открыть заблокированную дверь, и улыбнулся. Сев справа на заднем сидении, закрыл дверь и скомандовал самураю: Трогай! и машина покатилась дальше со скоростью неспешно прогуливающегося человека. Я же повернулся к бухгалтеру и увидел перед собой до смерти перепуганного человека. Несмотря на то, что ему было неудобно, обе руки он держал в карманах пальто и правой что-то судорожно сжимал. Не иначе, какая-то тревожная система или телефон. подумал я. Если и так, то это полностью соответствовало нашим планам. Нам необходимо внимание.

- Здравствуйте, Шохин Валерий Матвеевич! Не бойтесь, у нас к вам несколько вопросов пока вы идёте на работу. с улыбкой произнес я, показывая, что ему ничто не угрожает.

- Я..я и не боюсь! пролепетал он немного севшим голосом.

- Отлично, тогда начнем. Какое отношение вы имеете к Организации? начал я в лоб

Шохин дернулся, и его глаза забегали, но шок от заданного в лоб вопроса быстро прошёл и он, гордо вскинув подбородок, с некоторой надменностью в голосе, ответил:

- Непосредственное! Я действующий член Организации!

- О как! А чего так честно? Не страшно совсем? Вас не накажут? с удивлением спросил я.

- А чего мне бояться, вам через несколько минут конец! Я уже вызвал охрану! сказал он, и достал из правого кармана руку с тревожной кнопкой, подтверждая мои предположения.

Мы переглянулись с самураем, он кивнул, мол, готов, и продолжил движение.

- Отлично, мы с радостью пообщаемся с вашей охраной! сказал я с улыбкой, чем заставил лицо бухгалтера вытянуться в удивленной гримасе.

- И вы не боитесь, зная, что такое Организация? спросил Шохин с округлившимися глазами.

- А вот вы нас сейчас и посвятите, что же это за таинственная Организация такая, только не надо рассказывать, какая она крутая, меня интересует только конкретика.

Все отведённое нам время мы продолжали мирно общаться с Валерием Матвеевичем. Он любезно поведал, что является Одарённым, но слабым. Начал было рассказывать, кто это такие, но я его остановил и продолжил выяснять нужные мне сведения. Шохин уверенно сдал своего куратора, местоположение его отделения, центральной штаб-квартиры. На вопрос о том, почему он так смело сдаёт все сведения, он также откровенно поведал, что их так учили. Мол, нам не жить, а он очень ценный сотрудник. Также он поведал о нескольких своих знакомых Одарённых с более сильными возможностями, чем у него. Разговор оказался очень плодотворным. Под конец он так разошелся, что его пришлось остановить, когда самурай подал сигнал о приближении машины с охраной.

- Всё, Валерий Матвеевич, достаточно! Теперь сидите тихо и не дёргайтесь, а то пострадаете! Хидэнари с возмущением повернулся и посмотрел на меня, намекая на договорённость уничтожать каждого Тёмного.

- Что?! Да он же даже не знает, что Тёмный и толку от него?! Он же даже таракана с трудом заморозит, поэтому и работает бухгалтером. попытался оправдаться я, и вызвал ужас у бухгалтера.

Тем временем тёмный фургон догнал нас сзади и из него на ходу посыпались бойцы то ли СОБРа, то ли какого-то другого подразделения вневедомственной охраны. Все с оружием и быстро догоняли нашу машину. По команде самурая мы одновременно открыли двери и ускорились. Разоружая и выводя в бессознательное состояние бойцов, мы добрались почти до двери фургона, когда из него, в режиме ускорения, выскочил Тёмный в чёрной форме без отличительных знаков и балаклаве. Впереди был я, поэтому мне и пришлось принимать удар на себя. Я резко сбросил режим ускорения и у себя, и у противника, и попытался нанести прямой удар ногой в корпус. Тёмный сместился левее и попытался пробить мне в печень. Я понял, что ошибся, и замедлил его. Пролетев мимо него, я развернулся и без сомнений ударил прямым в основание черепа. Вокруг падали тела, и только одно мёртвым. Хидэ кивнул мне и направился обратно к нашей всё ещё катящейся машине. Я тоже догнал её и запрыгнул на своё место рядом с бухгалтером. Того била мелкая дрожь, и мне показалось, что в салоне чем-то неприятно запахло. Судя по исказившемуся лицу повернувшегося Хидэнари, я понял, что не показалось.

- Кто вы? с ужасом на лице спросил Шохин

- Мы Светлые и мы пришли уничтожать вас, Тёмных! холодно и зло, глядя ему в глаза, ответил я.

- Так и передай своим хозяевам! А теперь тебе пора на работу!

Самурай остановил машину. Я быстро выскочил и высадил нашего обгадившегося пассажира. Сев на переднее сидение рядом с Хидэнари, я попросил его открыть окна, чтобы проветрить салон. Пока мы небыстро удалялись от проходной РКС, я в правом зеркале заднего вида наблюдал, как бухгалтер стоит, покачиваясь, и смотрит на здание своей работы, как будто видит в первый раз. Очевидно, в таком, мягко говоря, растрёпанном состоянии на работу пришёл он в первый раз. Я улыбнулся и подумал, что он полностью заслужил то, что с ним будет дальше.

А дальше я решил со слов Шохина составить подробное описание его подрывной деятельности в РКС и на некоторых предыдущих местах работы. Составленное письмо, естественно, анонимно, я хотел отправить своему старому знакомому по Росскосмосу, работающему в каком-то контрольном отделе, который как раз занимается проверкой подведомственных организаций. Помня порядочность этого человека, я думал, такую информацию даже из анонимок он обязательно перепроверит. Возможно и очень вероятно, Организация защитит своего шпиона, но крови мой знакомый у них точно попьёт.

Глава 15.

Последнюю серию выстрелов Марина откровенно провалила. Десять из восемнадцати не шло ни в какие рамки. Так можно и зачет по стрельбе из табельного оружия завалить. Она глубоко вдохнула и скомандовала себе собраться. Поменяв магазин, она встала в стойку для стрельбы и доложила о готовности. Ожидая разрешающей команды от руководителя занятий, Марина прикрыла глаза и представила себе море, слабые волны и мощь воды, эти мысли всегда приводили её в уравновешенное состояние. Вот и сейчас помогло. Все лишние мысли и обиды ушли на второй план, теперь перед ней была только одна задача поразить цель. Услышав разрешающую команду, она открыла глаза и со спокойствием тигрицы начала расстреливать мишень. Она чувствовала, как её Грач[21] стал продолжением руки, ощущала, как срабатывают все механизмы при каждом выстреле. Пули летели друг за другом и поражали мишень именно так, как она хотела. Результат оказался не идеальным, но её устраивающим: семнадцать из восемнадцати. Отстрелявшись, Марина доложила об окончании, подготовила оружие к осмотру и отпустила мысли в свободный полёт.

Вот уже два года она служит в одиннадцатом оперативном отделе центрального аппарата ФСБ и является единственной женщиной-оперативником не только в отделе, но и во всём Департаменте. Хотя их отдел считался среди сотрудников Департамента секретным, научно-исследовательским, специфика отдела постоянно требовала проведения боевых и разведывательных операций как в России, так и на территории других государств. Пару раз, правда без Марины, её коллеги ходили даже за ленточку[22]. О такой работе она мечтала с детства, хотя ей прочили музыку, фигурное катание и всё, что угодно, кроме службы в ФСБ. А свой выбор она сделала отнюдь не случайно. В пятом классе с ней случилось происшествие, после которого ей перестали быть интересны куклы и платьица.

На уроке физкультуры Марина оказалась в центре внимания группы хулиганистых мальчишек из её класса. Предводителем у них был большой и толстый мальчик на голову выше ростом самой высокой девочки в классе. Двоечник, второгодник и совершенно невоспитанный ребёнок уже давно создавал проблемы не только их классу, но и всей школе. И вот пришла очередь Марины отведать прелести общения с этим хулиганом. Как такового повода для конфликта не было, но мальчишка с самого начала урока начал пока ещё в словесной форме издеваться над ней. Дружки весело посмеивались над его словами и громко прыснули, когда он поставил Марине подножку. Она не упала и продолжала бегать по кругу в спортзале вместе со всеми. Видя то, что на такое поведение никто не обращает внимания, включая учителя, хулиганы совсем распоясались и к середине урока ситуация накалилась настолько, что Марина чуть не плача просила их отстать от неё. Это стало последней каплей и мелкий тиран решил, что может безнаказанно толкнуть девочку. Вынырнув перед Мариной, он вознамерился, пользуясь своим весом, толкнуть её на маты так, чтобы, как он впоследствии говорил, полёт был эпичным, как в фильмах. Но что-то пошло не так. Марина со слезами на глазах сначала замерла как вкопанная и ожидала больного толчка в грудь, но время как будто остановилось, хулиган двигался медленно и у неё была возможность уйти от угрозы. Чем она и воспользовалась. Уйдя в сторону от руки хулигана, она оказалась у его плеча, и с интересом рассматривала, как медленно расширяются его глаза от удивления. Но на этом она не остановилась, а решила, что тоже может что-то сделать: она схватила руку хулигана за кисть, время при этом вернулось к своему естественному течению, а Марина, испугавшись, рванула руку мальчишки ему же за спину. В зале раздался дикий визг и все замерли. Оказалось, она своим движением вывихнула плечевой сустав хулигана и тут же была отправлена к директору ждать родителей. После этого были разборки и с родителями Марины, и с родителями хулигана, и с представителями школы. Но саму девочку это ничуть не заботило, она смаковала ощущение победы над противником сильнее неё во всех отношениях.

Именно в этот момент Марина поняла, что она не царевна из сказки, ожидающая своего принца, а воительница Марья Моревна[23] и её сила позволит остановить любого Кощея. После вполне успешного окончания школы Марина, без ведома родителей подала документы в Академию ФСБ и прошла по баллам. На собеседовании в Академии её всячески отговаривали от поступления, но девушка была неумолима и стойко добивалась своего. В итоге её зачислили и она не только хорошо училась, но и умудрилась оказаться в числе выпускников института подготовки оперативного состава. В отдел её приехал забирать лично будущий начальник, полковник Семёнов. Ей он показался каким-то задумчивым, с грустными глазами. А в остальном он был типичным боевым офицером и даже шрам на лбу имелся. Когда она вошла в кабинет для получения направления на первое место службы, вместо документов до её сведения довели, что теперь она поступает в распоряжение полковника Семёнова Николая Петровича. Офицер Академии поздравил, пожелал удачи и покинул кабинет. Семёнов, дождавшись, когда дверь за офицером закроется, произнёс:

- Ну здравствуйте, Марина Викторовна! Мы с большим интересом следили за Вашими успехами в Академии и не только, он внимательно смотрел на неё и улыбался, как будто нашёл то, что давно искал.

- Разрешите вопрос? чётко спросила Марина.

- Разрешаю, продолжая улыбаться, ответил полковник.

- Где мне предстоит служить и чем заниматься? Я училась на оперативника задала она свой вопрос и поспешила обозначить свои интересы.

- Все узнаете на месте. А сейчас собирайте вещи и через полчаса я вас жду у выхода из Академии, поедем до места вашей новой службы. всё ещё улыбаясь, ответил он.

- Есть! Разрешите выполнять?

- Выполняйте!

Марина выскочила из кабинета и понеслась за своими вещами в общагу. Забрав вещи и по-быстрому попрощавшись с товарищами, она уже через пятнадцать минут переминалась с ноги на ногу стоя у КПП Академии. Ровно в назначенное время рядом с ней остановилась чёрная машина с тонированными стёклами. Стекло пассажира опустилось и Семёнов, удивленно глядя на неё, спросил:

- Чего стоим? Присаживайся, нам ехать пора!

- А я думала... начала было оправдываться Марина

- Бегом садись и поехали! не дал ей договорить полковник.

Вся дорога от Сокола до Лубянки прошла в молчании, Марина успела передумать все варианты своего будущего, от офицера контрразведки до секретаря в короткой юбке. Но реальность оказалась совсем другой.

После оформления в здании центрального аппарата, Семёнов, опять же, лично доставил её в лагерь подготовки, в котором ей предстояло полгода проходить специальную подготовку по специфике отдела. И вот здесь Марина поняла, что попала именно туда, куда хотела с детства. Здесь ей рассказали о о её одарённости и научили пользоваться не только ускорением, но и её начальными умениями замедления времени. Теперь она могла останавливать не только мух на лету. В группе новичков вместе с ней было всего четыре человека, и все разного возраста, разных званий и из разных ведомств. Двое военных, причём одного забрали прямо с фронта, чему он сильно возмущался. Моряк, полицейский и какой-то компьютерщик в очках. Всем с первого дня предложили выбрать позывной, и Марина недолго думая, предложила Моревна.

После дополнительной подготовки их распределили по группам в отделе, Марина, как и мечтала, попала к оперативникам. В группе её поначалу приняли настороженно, но после первой, же тренировки эту настороженность сняло как рукой. И старший и бойцы с радостью приняли девушку с высоким уровнем подготовки и с приличными способностями Одарённого. За прошедшие полтора года она успела поучаствовать в семи операциях, получила очередное звание старшего лейтенанта и вот сейчас снова в составе своей группы выдвигалась на задание.

Группу едва набрали, из положенных девяти человек в ней было всего семеро. Не просто в наше время найти и переманить Одарённого, не связанного с криминалом или другими нечистыми делами. Криминалитет, и по неподтвержденным данным заинтересованные лица из-за рубежа, начиная с девяностых годов, а может и раньше, гребут под себя детей с любыми проявлениями Одарённости. Государственные службы у нас вечно опаздывают и находятся на голодном пайке. Но зато буквально за каждого в группе Марина была уверена, что он не предаст и прикроет собой в бою. Сидя на своём обычном месте за водителем фургона, она задумчиво рассматривала своих коллег.

Вот напротив неё сидит Якут Иванов Айал Семёнович, в группу попал после реабилитации, получил ранение на СВО. Очень хотел вернуться к однополчанам, но каким-то чудным образом Семёнов его уговорил поработать в отделе. Возможно, сыграло роль то, что он среднего уровня ускоряющий и есть куда расти. Возможно, это же и спасло Якута, ведь весь его взвод погиб. На СВО он попал рядовым, потом дали лейтенанта и в госпитале старлея, вместе с орденом мужества. В ФСБ сразу присвоили капитана. Но всё это Марина узнала не от него, а от остальных ребят из группы. Якут молчалив и романтичен. Вот и сейчас сидит, смотрит в окно, и что-то мурлычет себе под нос.

Рядом с ним сидит и молча, с закрытыми глазами, поглаживает свою бородку Адал Исаев Амир Саидович, второй боец группы, воевавший на СВО и тоже после ранения. Но он из Росгвардии. Как он попал в группу, Марина не знала. Тоже ведь молчит. К ней он относился всегда как к дочке, хотя возраст у них не сильно разный, но жизнь и служба у Адала были непростыми, это косвенно подтверждала красивая седина в его волосах и бороде. А ведь ему нет и сорока.

Слева у двери, сидя вполоборота из-за габаритов, дремлет Баюн Живов Сергей Дмитриевич, сапёр группы. Он прошёл обе чеченские войны и, возможно, был на грузинской. После этого попал в антитеррористическое подразделение ФСБ, а оттуда, удивив всех своей живучестью, уже в отдел Семёнова. Баюн огромный дядька, у него кулак с голову Марины, но самое удивительное, как он может остановить взрыв и дать уйти всем на безопасное расстояние. Он чувствует взрывчатку, как собака, и успевает среагировать в момент детонации. Говорит, всегда слышит щелчок детонатора перед взрывом. Слава Богу, проверять это ещё не приходилось.

В следующем ряду сидят балагуры группы Белый Белов Илья Андреевич и Попович Алексей Артемьевич Чудов. Белый в группу попал из СОБРа[24], а вот Поповича Семёнов забрал прямо из Академии связи имени Будённого. Сплавили его оттуда с удовольствием, поскольку из-за своих способностей ускоряющего и отличных знаний всего, что связано с техникой, он успел вляпаться в хакерские разборки и поругаться с дипломным руководителем. Несмотря на это, он защитился на отлично и получил красный диплом вместе с погонами лейтенанта. Оба сдружились сразу, как Попович попал в группу. Он новенький. Белый прям ожил, так как стало с кем поговорить и посмеяться. Вот и сейчас он очередной раз травил какой-то анекдот про еврея, в аэропорту у которого спросили про доходы. Он был из таких людей, которые умеют рассказывать анекдоты в любой ситуации. Выходило у него это замечательно, с красками и почти профессиональным звуковым сопровождением. Порой даже старшие молчаливые товарищи похихикивали над его шутками.

Фургон остановился и с переднего пассажирского сидения в салон зашёл командир группы Булат Юсупов Руслан Булатович. Служит в отделе с самого основания, его в числе первых Семёнов буквально с боем выдернул из лап какой-то региональной кадровой службы. На него уже формировали документы на увольнение по несоответствию. Из-за своей природной упёртости татарина и донкихотской веры в справедливость, он умудрился заработать на предыдущем месте славу неуживчивого и недоговороспособного сотрудника. То есть не захотел греть руки на взятках и на отмазывании преступников. За глаза в группе Булата называли Старшим, а Семёнова Батей. Всё это мельком пронеслось в голове Марины, пока она наблюдала за усаживающимся рядом командиром.

- Товарищи офицеры, напоминаю, сегодня у нас в первую очередь наблюдение, начал он повторять задачу.

В салоне загомонили недовольные Белый с Поповичем, и что-то буркнул Якут.

- Так тихо! Наблюдаем за объектом пока не подтвердится его Одарённость и не уточним силы, охраняющие его. Алексей Артемьевич, подготовьте аппаратуру и начинайте наблюдение. Все остальные как всегда, на низком старте.

После уточнения задачи он опять вернулся к водителю. А Попович, бурча, пошёл настраивать системы наблюдения, как будто он раньше занимался чем-то другим. Всегда же сидит в корме фургона и играется со своими шпионскими игрушками. Только один раз его оставляли без них и брали в поле. Начудил он тогда изрядно. До сих пор краснеет, когда вспоминают, как он ускорился через аквариум, вместо того, чтобы уйти в сторону от неожиданно выскочившего охранника. От удара-то он ушёл, но вид русалки ему после этого явно не подошёл. Марине надоело рассматривать товарищей, и она пошла составить компанию Алексею, чем как всегда его обрадовала. Он засуетился, разгрёб для неё место и начал объяснять, что к чему. Хотя Марина давно уже всё знала и без него.

Объектом для наблюдения и возможного захвата в этот раз был криминальный авторитет Сурен Вазгенович Абрамян. Семёнов подозревал его в способностях Одарённого, которые он применял в своих бандитских делишках. Удивительный субъект, ведь, несмотря на негласное разделение сфер между криминальными группировками, Сурен умудрился тихо и без развязывания войны подмять под себя самые лакомые куски наркоторговли, проституции и групп мошенников. Это заинтересовало начальника отдела, и он был практически на все сто уверен, что то ли сам Сурен является Одарённым, то ли у него есть группа из Одарённых, являющаяся его силовой поддержкой. Иначе так легко и быстро ему бы не удалось стать почти центровым на районе.

И вот Алексей настраивает аппаратуру на наблюдение за рестораном Сурена и парковкой перед ним. Ресторанчик был небольшой, но в отдельном здании, с двумя пожарными выходами, которые Булат предусмотрительно приготовился блокировать тяжелыми КАМАЗами. У главного входа постоянно дежурят трое дородных дядек не славянской внешности: один из них что-то весело и эмоционально рассказывает другим двум, от чего те посмеиваются. Марина, спросив разрешение у Алексея, начала рассматривать окружающую обстановку перед рестораном. На другой стороне улицы, в окне кофейни, она обратила внимание на двух мужчин, старающихся, не привлекая внимания, наблюдать за рестораном Сурена. Это её насторожило, и она решила рассмотреть их повнимательнее. Для этого она приблизила картинку и тут же узнала парня со славянской внешностью. То ли от радости, то ли от неожиданности, а может и от всего сразу, она громко сказала:

- О-па, у нас старые знакомые и, похоже, им тоже интересен Сурен!

В её сторону обернулись все бойцы группы.

- Кто такие? спросил подошедший командир.

- Помните в Турции, когда брали Богдана, я избавлялась от парней, которых турецкие карабинеры пасли?! Так вот, это они. И похоже, в этот раз их интерес совпадает с нашим.

- Таких случайностей не бывает. Наблюдаем дальше. Если будут мешать, придётся пообщаться. вынес окончательный вердикт Руслан Булатович.

Через час к ресторану подъехал владелец с тремя машинами сопровождения. Сурен явно был в приподнятом настроении, взмахивал руками и звал кого-то в ресторан из своей машины. Его приглашение приняли, и вместе с ним в ресторан прошёл дородный бородатый человек в папахе, стильном пальто и с тростью. Группа продолжала наблюдение.

***

Сурен был очень доволен сегодняшним успехом. Ему наконец-то удалось подмять под себя довольно большой поток наркотиков через Дагестан. Встреча с представителем поставщика закончилась успешно, и он пригласил будущего партнёра к себе в ресторан. Так сказать, отметить свершившееся соглашение. Дед-дагестанец немного ломался, но в конце концов согласился, даже сел с ним в одну машину, что очень не понравилось его не в меру горячей охране. Поднимаясь в зал для очень важных гостей к нему справа пристроился старший из Одарённых:

- У нас гости из ФСБ, пока наблюдают. Это не наши. тихо сказал он, чтобы слышал только Сурен.

- Что же им неймётся?! Мы же весь отдел местный на корню почистили и скупили. Нет, новые появились. Ненасытные! в сердцах сказал криминальный ресторатор, предчувствуя испорченный вечер. Собирай своих, и космонавтов[25] подготовь на всякий случай.

Через двадцать минут, когда стол уже накрыли и был поднят первый тост за дружбу, в зал быстро вошёл старший и громко сказал, что ФСБшники выдвинулись в ресторан.

- Уходим через запасной вход. Товар с собой. Не хочу с этими шакалами общаться! резко сказал Сурен.

- Оба запасных выхода перекрыли тяжелой техникой. виновато сообщил охранник.

- Идиоты, куда смотрели?! Тогда придётся горячо их встретить. Им сейчас к нам нельзя. Здесь товар и дорогой гость. Выставляйте космонавтов и готовьтесь порвать их. быстро раздал команды Сурен и достал телефон, набирая номер куратора.

- На меня нападение неподконтрольных сил ФСБ, защищаюсь своими силами. Обеспечьте прикрытие и чистку. сказал он, как только закончились гудки и, услышав подтверждение, убрал телефон в карман.

Глава 16.

После общения с бухгалтером РКС мы с Хиденари долго обсуждали, кого выбрать следующей целью из тех, кого сдал Шохин. Выбор был, но мы остановились на трёх кандидатурах: заместитель министра культуры, известный волонтёр, который якобы всеми силами помогает нашим ребятам на СВО, ну и безмерно успешный криминальный авторитет. Первых двух захватить было проще, но скорее всего не добавило бы внимания к нашим персонам со стороны Организации. А вот захват третьего персонажа однозначно возымел бы эффект и мы достигли бы своей цели. Проблема была только в том, что эта операция стала бы для нас опасной авантюрой: у авторитета по кличке Сурен, со слов бухгалтера, была целая команда Одарённых, которые постоянно помогали в решении его профессиональных проблем. Именно поэтому, а также благодаря прикрытию Организацией, криминального авторитета сопровождала удача при расширении своей преступной деятельности. Мы, конечно, не знали уровня владения способностями ни Сурена, ни его команды, но соваться вдвоём без подготовки было опасно, и скорее всего, несовместимо с жизнью. Поэтому нам предстояла долгая работа по изучению криминального авторитета и его окружения. Начать решили, не откладывая на следующий день.

День начался с мелких происшествий, на которые почему-то я отреагировал довольно остро и связал их вместе.

Во-первых, дядю Мишу забрала скорая, но вроде бы ничего серьёзного. Он бодро прошествовал своим ходом в машину эскулапов и на вопрос: Что случилось? как всегда отшутился, помахав культёй: Суставы в правой руке захрустели так, что спать мешают.

После того как скорая уехала, я вернулся в квартиру и, став собираться, обратил внимание на свой крестик, висящий на настольной лампе. Вот уже почти десяток дней живём здесь, постоянно пользуюсь столом и лампой, а крестик увидел только сейчас. Тут же нахлынули воспоминания, как после ухода из армии я долго мыкался и в один из дней решил креститься. Естественно, просто так никто меня не стал крестить, а заставили неделю ходить в воскресную школу при церкви, где мне и другим вполне взрослым людям рассказывали основы нашей веры. Я тогда ещё для себя отметил слова батюшки, что крест это не оберег, а символ воина Христа. Последнее время, перед аварией, я часто снимал его, чтобы не мешал, и вот именно сейчас он попался мне на глаза. Я решил, что это знак и надел крест на себя. Серебро толстой цепочки и креста приятно холодило шею и грудь, как будто я на себя кольчугу укороченную накинул. Нам сейчас любая помощь понадобится подумал я и перекрестился.

Последним происшествием оказалось разбитое стекло на рамке с фотокарточкой бабушки с дедушкой в молодости, которая ни с того ни с сего опрокинулась прямо на полке серванта, хотя её никто не трогал. В момент когда я открыл сервант и достал рамку, мне в голову пришла мысль, что это, наверное, последний раз, когда я нахожусь в квартире бабушки. Что это означало, я не понимал, но предчувствие такое во мне точно было.

Решив, что все мелкие события этого утра надо принять и не отмахиваться от них, я объявил самураю, что в эту квартиру мы больше не вернёмся. Мы собрали вещи, обесточили квартиру, перекрыли краны и, закрыв дверь, я положил ключ в электрический щиток на лестничной клетке. Постояв немного и мысленно простившись с домом, я вздохнул, и мы двинули на выход. Вещи брать с собой не стали, а закинули в гараж дяди Миши с надеждой, что потом получится заскочить и забрать. После этого двинули в сторону ресторана Сурена Вазгеновича Абрамяна, дополнительной информации на него я нашёл очень мало. В открытых источниках он значился как владелец уютного ресторана с необычно большой для Москвы территорией и отдельным зданием. Для того чтобы понять, как к нему подобраться, Хидэ предложил наблюдать. В этом я был с ним полностью солидарен, благо ресторанчик стоял через дорогу напротив жилого квартала и в домах напротив было множество забегаловок или магазинов. На этот день мы выбрали уютную кафешку, где еще были места и одно из них за столиком у окна, из которого отлично просматривался ресторан Сурена.

Шёл третий час нашего наблюдения, ничего не происходило, и поэтому я мучил самурая расспросами о его жизни. Утренние собственные воспоминания пробудили интерес к истории моего товарища. В целом я и так многое знал из памяти Акихиро, но последнее время Хидэ как-то растаял что ли и стал больше проявлять эмоций. Я чаще стал видеть его улыбающимся или задумавшимся. У меня сложилось такое ощущение, что это ему даже нравилось. И вот при очередном моём вопросе, возможно, бестактном с точки зрения японца, он вздохнул и сказал:

- А ты заметил, что мы уже полтора часа не одни наблюдаем за этим рестораном?

- И кто же еще этим занимается? удивлённо спросил я, став внимательнее шарить глазами по видам за окном.

- Кто не знаю, больше похоже на специальные службы: большой чёрный фургон в углу парковки, недалеко от поворота к ресторану с улицы. уточнил он позицию наблюдателей.

Я тут же нашёл тёмный фургон глазами: на крыше у фургона я приметил характерный багажник под космическую антенну спецсвязи, и пару характерных рожек на задней части крыши, опять же антенны спецсвязи. Ребята совсем обленились и не скрываются, подумал я. Это точно были наши родные спецслужбы.

- Ну да! Ты прав, это какие-то спецы. Ну, пускай развлекаются, главное, чтобы нам не мешали. подтвердил я подозрения Хидэнари.

Через пару часов приехал Сурен с сопровождением, и я нутром почувствовал напряжение вокруг. Пространство как будто стало тихо гудеть, и даже казалось, что немного искрится, подобного я в своей жизни еще не ощущал. На улице уже начало потихоньку темнеть, включились фонари уличного освещения и подсветка заведений. Всё вместе это отражалось в слякоти на дороге и от снега, лежащего по обочинам улицы. На улице было холодно, но, держа в руках тёплую кружку кофе и наблюдая эту картину в окно, у которого из-за испарины по периметру появились зимние узоры, было как-то уютно, и в то же время тревожно.

***

После входа в ресторан прошло всего минут двадцать, и командиру группы позвонили.

- Принято! сказал он и убрал трубку.

Все внимательно уставились на него.

- Получено подтверждение наличия способностей у Сурена. Этот нехороший человек, воспользовавшись ими сегодня в присутствии множества людей в общественном месте, сломал в трёх местах руку охраннику, как говорится, общественно опасным способом. Поэтому действуем. Сурена надо взять живым.

После этого он быстро повторил заранее продуманный план, который озвучивал на летучке, и приказал всем облачаться в снаряжение для задержания в условиях сопротивления. Без суеты все бойцы, включая Марину и Поповича, стали облачаться в снаряжение. У Алексея всё не получалось надеть на себя разгрузку, поскольку он суетился и не сообразил, что её надо надевать до каски. Ну зелёный ещё, чего с него возьмёшь. Марина легко постучала по его шлему костяшками пальцев, чтобы вызвать мыслительный процесс. Связист, ненадолго замерев, произнес какое-то нечленораздельное ругательство и начал всё с себя снимать. Дальше Марина уже за его вознёй не наблюдала. Как только Булат увидел, что все готовы, тут же, без рассусоливаний и ненужных речей, дал команду на выход. Попович как всегда оставался на хозяйстве, а группа разбилась на сработанные тройки.

В первой группе Булат впереди, на случай необходимости щита, вторым Баюн в своей сапёрской сбруе, и третьим Белый. Во второй группе первой шла Марина, опять же на случай необходимости щита, вторым Якут с пулемётом и третьим Адал. Как только тройки вышли с парковки и начали пересекать тупиковый проезд, за которым начиналась парковка ресторана, Попович сообщил о движении со стороны главного входа в ресторан. Марине было отчетливо видно то, что озвучивал связист группы. Из ресторана вышли четверо тяжёлых бойцов, одетых в усиленные бронекостюмы штурмовиков, с касками и лицевыми щитками. Чем-то они смахивали на Баюна в его сапёрном скафандре, кроме цвета. Их костюмы были чёрными. Под их прикрытием шёл пятый боец, одетый в чёрную форму, похожую на СОБРовскую, но без знаков отличия. Булат дал команду замедлить движение, чтобы понять, что задумал противник. Группа бойцов в чёрном тем временем вышла и остановилась перед ближайшим к улице углом ресторана.

Боец в форме СОБРа развернулся к первой группе спиной и раскинул руки в стороны. А тяжёлые начали, не выпуская первую тройку из вида, расходиться в стороны от него: один влево, прикрывая торец ресторана, и трое вправо, чтобы прикрыть весь фасад здания. И тут, похоже, Булат понял, что происходит перед ним: был довольно сильный замедляющий, который собирался поднять щит с бойницами, прикрыв им практически всё здание ресторана. Воздух вокруг него уже начинал отливать голубыми искрами, а тяжёлые практически добрались до своих позиций, когда командир скомандовал задействовать щиты и сменил направление движения первой тройки. Они двинулись прямо в спину Одарённого противника. Вторую тройку, похоже, то ли не заметили, то ли не посчитали опасной. Марина, создав перед собой временной щит, который был способен задерживать пули, осторожно продвигалась с бойцами за деревьями к левому углу ресторана, стараясь не привлекать внимания.

Когда щит противника стал отчётливо виден и по всей его площади появилась сетка тонких голубых прожилок, тяжелые бойцы противника сделали шаг к круглым отверстиям, находящимся на уровне груди по всему периметру щита, и открыли огонь. В их руках оказались тяжёлые пулемёты с ленточной подачей из-за спины. Такой наглости и безбашенности в группе не ожидал никто, включая командира. По щитам троек ударили крупные пули, и Марина второй раз в жизни увидела, как в её щите быстро накапливаются и медленно двигаются в их сторону пули двенадцатого калибра. Девушка видела, что тройка Булата резко ускорилась к своей цели и решила поступить также: прикрывая своих ребят, она продолжила двигаться по намеченному маршруту к правому углу здания. Весь их план уже давно полетел ко всем чертям, но, понимая, что благодаря щиту противник неуязвим, она решила пока не отклоняться от плана и попытаться проникнуть за щит справа. Тем временем дрожащим от напряжения голосом, Попович сообщил, что на крыльцо вышел Сурен в сопровождении ещё четырех бойцов, подобных тому, что создал щит. Если это были такие же сильные Одарённые, то группе придётся трудно, подумала Марина, не сбавляя ход.

Булат понимал, что ни он ни Моревна, не смогут долго держать напор очередей пулемётов такого калибра. Надо было срочно что-то делать, и он принял единственно возможное решение идти на щитоносца. Баюн со своими способностями и небольшим зарядом вполне мог снять эту неожиданную и опасную преграду. После этого смогли бы работать скоростники группы. Метра за три от спины противника они попали в слепую зону и щит стал не нужен. Булат сбросил его вместе со всем содержимым в левую сторону от ребят. В момент когда время восстановило своё течение в области щита, в асфальт и в ближайшие машины ударила вся накопленная сила собравшихся в щите пуль. Удар был ощутимым, ряд машин превратился в груду металла. В каких-то обломках завыли сирены. На противоположной стороне в одном из магазинов вспыхнул огонь. Люди уже давно разбежались.

Сразу после того как щит Булата погас и наделал шума, Баюн почти вплотную подошёл к спине, как будто ничего не замечающего щитоносца, и кинул заряд взрывчатки внутрь щита. Брусок заряда с примотанным радио-взрывателем завис в тридцати сантиметрах от земли. Сапёр, не спрашивая разрешения, крикнул: Бойся! и нажал кнопку подрыва, сразу же поставив свой щит вокруг группы. Подрыв произошел не сразу, а через несколько секунд, и щит противника погас. Сразу за ударной волной Булат и Белый метнулись к пулемётчикам справа и слева, оставив Баюна разбираться с щитовиком. Замедляющие должны были как-то разобраться сами.

Марина наблюдала за происходящим краем глаза и продолжала двигаться. Как только щит противника исчез, она, по примеру командира, сбросила щит, но вправо от себя, чтобы пули ушли в забор и деревья. Эффект превзошёл все ожидания: в заборе появилась огромная дыра, за которой оказались железнодорожные пути, на которых вспыхнули и загорелись несколько вагонов. Адал и Якут, так же, как и товарищи из первой тройки, метнулись к ближайшим пулемётчикам, а Марина собиралась помочь им, и тут она увидела, что с крыльца, оранжевыми полосами по одному на каждого из ускоряющих группы, бросились, косящие под СОБРовцев, противники. Получалось на каждого, кроме Баюна, был пулемётчик и, как минимум, равноценный по уровню противник. Завязалась потасовка с сине-оранжевыми всполохами. Люди бились насмерть. В этот же момент у неё за спиной с кавказским акцентом произнесли:

- Что, не нравится? А ведь я вас не звал! Вам конец!

И сразу последовал удар в спину такой силы, что ноги у Марины сами собой подкосились, и она как в замедленной плёнке наблюдала приближение земли. В момент касания асфальта лицом она почувствовала одновременно и холод и жжение, и сразу отключилась.

***

Баюн практически сразу получил удар от щитовика в реальном времени, но, благодаря костюму, даже не почувствовал его. Противник, поняв, что ударами и своим пистолетом-пулемётом ничего сделать с сапёром не сможет, окутал его довольно мощным полем замедления и, начиная с ног, начал с садистским увлечением ломать суставы бойца. Силы были не равны, но Баюн, превозмогая боль, медленно разворачивал свой автомат в лицо противнику. Времени было так много, и всё равно не хватало. Сергей с грустью подумал: Вот и пришёл карачун Баюну

***

Сурен стоял возле ресторана, держа ногу на спине ФСБшницы, и спокойно наблюдал, как проходит избиение, пришедших к нему в ресторан спецслужбистов, которых он не звал. По его мнению, сейчас он вершил правосудие и наводил порядок на своей земле. В первый момент, когда он вышел на крыльцо, он было забеспокоился, так как оказалось, что все нападающие бойцы Одарённые.

С другой стороны, это была редкая удача. Он своими действиями вскрыл группу Одарённых из ФСБ. Как только он разберётся с ними, куратор это обязательно отметит и его возможности как авторитета вырастут кратно. Сурен уже представлял, как его коронуют на Москву. Быстро уложив на землю девчонку Одарённую, которая даже не успела пикнуть, Сурен поначалу хотел её прирезать и двинуться помогать своим подчинённым, но, увидев, что они справятся сами, решил не торопиться. Лучше отдать девку куратору живой, за такое можно было ожидать еще больших преференций.

Продолжая благостно наблюдать за побоищем, криминальный ресторатор заметил, как на соседней парковке появились двое дворников в оранжевых светоотражающих жилетах с лопатами и стали грести снег. Сурен даже немного обалдел от сюрреализма ситуации. Вот что должно быть у людей в голове, чтобы прийти работать, видя разруху, горящие машины, бегущих с криками людей. Он покачал головой и решил посмотреть, как там его пленница, опустил взгляд на голову лежащей под его ногой девушки. Когда он поднял взгляд, в его шею уже врезалось лезвие металлической лопаты для уборки снега. Его вестибулярный аппарат даже успел почувствовать короткий полёт головы в сугроб, прежде чем сознание окончательно и бесповоротно отключилось.

***

Баюн старательно вспоминал слова молитвы, когда, стоя на коленях, уже был не способен двигать поломанными в нескольких местах руками. Противник почему-то медлил и из-под маски было видно, как он улыбается. Но в следующее мгновение временной пузырь лопнул, и Сергей увидел, как голова противника оказалась на лезвии лопаты. Тело медленно отвалилось, а за ним оказался дворник, который спокойно поднес лопату с головой к груди Баюна и произнес с небольшим восточным акцентом:

- Это Ваш заслуженный трофей! Он был сильным противником. положил голову на грудь бойца и склонил голову в знак уважения.

И тут рядом Баюн услышал взволнованный голос Поповича, который лапотал, чтобы Сергей держался и что помощь уже едет. Дворника рядом уже не было. Поняв, что для него все уже закончилось, Сергей позволил себе отключиться.

***

Первое, что увидела Марина, очнувшись это обезглавленное тело и лужу крови, которая почти подобралась к её лицу. От неожиданности и ужаса представшей перед ней картины она закричала, развернулась на спину и села. Бой еще шёл, но видно было, что группа побеждает и ей помогают... местные дворники. Марина сняла шлем и улыбнулась. Да нет, что за глупости, какие дворники, это она, наверное, контузию получила, мерещится всякая ерунда. Она встряхнула головой, немного проморгалась и, подняв голову, вновь попыталась оценить ситуацию. Дворники никуда не пропали, только вот теперь они стояли на коленях напротив Булата, разговаривающего по телефону. Марина встала и пошла к Булату доложиться и узнать о дальнейших распоряжениях. Руслан Булатович, увидев её, прикрыл рукой телефон и спросил:

- Ты как?

- В норме, ответила Марина, через боль, улыбнувшись. И с интересом повернулась к дворникам.

Один из них поднял голову и с улыбкой сказал:

- Ну, здравствуйте, загадочная М! Вот и свиделись. Надеюсь, я сполна расплатился за Вашу помощь в Турции?!

- Разговоры прекратили! опять прижав рукой телефон, прикрикнул командир.

Марина же была в некотором смятении: дворниками оказались их старые знакомые. Это был тот самый парень, которого она не могла уже полгода выкинуть из головы. Его бездонные глаза и фигура периодически всплывали из памяти и мешали сосредоточиться. И он, как и его напарник, оказались довольно сильными Одарёнными, которые, похоже, сегодня помогли её группе избежать провала. Если не больше.

- Я помощи не наблюдала, уточню у ребят. с полуулыбкой ответила парню Марина, несмотря на команду командира и боль от удара о землю.

- О, так я могу повторить! Мне только в радость! переминаясь с коленки на коленку с улыбкой произнес псевдодворник.

- Я же сказал, прекратить разговоры! опять вмешался Булат, уже убрав телефон.

В этот момент с сиреной к фургону группы подъехала скорая, и уже через минуту-две умчалась куда-то, вырулив на улицу, разгребая перед собой пробку.

- Так, Моревна и Белый, берёте этих двоих, м-м-м, дворников и к нам фургон. Не хватало ещё их показывать соглядатаям, которые сейчас набегут, немного замявшись скомандовал командир.

- Лопаты-то отдадите? с ехидной улыбкой произнёс парень, поднимаясь.

- Лопаты это вещдоки и орудия убийства нескольких человек! Вам они больше не понадобятся, а нам с ними ещё придётся намучиться. Лопаты! Надо же! Кому расскажешь не поверят! Шесть человек за полторы минуты. Дурдом! уходя в сторону главного входа в ресторан, расстроенно, но с каким-то удовольствием причитал командир.

Марина с Ильёй вели дворников к машине. Те ни капли не сопротивлялись. Азиат шёл умиротворённый, русский с широкой улыбкой на лице. Продолжая идти, он коротко обернулся и спросил:

- Моревна?! Никогда раньше такого имени не слышал, больше на отчество похоже.

- Это не имя, а позывной, имя тебе знать не положено, иди молча! сдерживая улыбку, как можно жёстче произнесла Марина.

Обойдя фургон и остановившись у сугроба напротив двери, заговорил уже азиат:

- Это законный трофей вашего воина. Никак это оставлять здесь нельзя! Надо ему вернуть.

Марина подошла к сугробу и чертыхнувшись, сплюнула в снег. Там лежала голова в шлеме и балаклаве, глаза остекленевшим взглядом удивлённо смотрели на неё с немым вопросом: Как?

- Попович, дай пакет какой-нибудь! Заберём и отдадим Баюну, пускай сам решает, что с ней делать. сказал Белый, приняв решение как старший по званию.

Пока возились с головой, начали подъезжать машины поддержки и различных служб. Всякие спецназы, ППС, ДПС и прокуратуры. Всем срочно потребовалось навести порядок. Белый скомандовал поторапливаться, и все быстро поныряли в фургон. Голову кинули под сидения, чтобы не мозолила глаза, Марина ещё подумала не забыть бы.

Дворников посадили на дальние боковые сидения так, чтобы не пялились на аппаратуру связи через открытую дверь, и пристегнули наручниками к сидениям. Не очень удобно, но это ненадолго, потерпят. Закончив, Белый вернулся ближе к кабине, Марина двинулась за ним и, присев рядом, спросила:

- А зачем мы их забрали-то?

- Так они угробили вдвоём всех Одарённых, нам осталось возиться только с пулемётчиками. Ты где была-то? Что, всё пропустила? удивлённо улыбаясь, спросил Белый

- Так я в отключке валялась. Меня, как только щит упал, какой-то кавказец вырубил. с досадой ответила Марина, показывая ссадину на правой скуле.

- Это был сам Сурен, его вот этот светленький головы лишил, произнёс, кивая головой в сторону дворников, вышедший из своей коморки Попович.

- А ты-то сам где был? Небось, тут трясся за мониторами своими и на помощь звал? спросил с улыбкой Белый.

- Я в этот момент вовсю нёсся к Баюну на помощь, его убивали! Но того щитоносца обезглавил азиат, когда я был в трёх метрах от Баюна. Если бы не он, Сергею не выжить. с обидой и грустью произнес Попович.

- А дальше что было? опять поинтересовалась Марина.

- Дальше я Баюна потащил к фургону, а эти двое своими чудо-лопатами укоротили на голову ещё четверых Одарённых, я даже метров двух оттащить не успел, когда всё уже закончилось. И главное, этот, который русский, убил последнего, поставил лопату на лезвие и ногу на неё и стоит, отдыхает, как будто после уборки снега. А потом ещё второй к нему подрулил. Стоят вдвоём и осматривают дела рук своих. Черти какие-то! Я такого никогда не видел: везде кровища, а они стоят и улыбаются. понесло Поповича на лирику.

- Ладно, хватит петь дифирамбы непонятным личностям, надо ещё разобраться, кто это такие. закончил словесный поток связиста только что влезший в фургон командир.

Пока подтягивались оставшиеся бойцы группы, Марина обдумывала услышанное и на душе становилось как-то тепло. Она тогда в турецком кабаке не ошиблась в нём. Он наш, а может ... Она отогнала забегающую вперёд мысль и посмотрела на дворников спасителей. Те, несмотря на неудобные позы, в которых они были пристёгнуты, вовсю дремали, как ни в чём не бывало.

Глава 17.

Уже прошёл месяц, а Абэ с напарником себя никак не проявляли. Ватанабэ уже устал оправдываться перед боссами, рассказывая о России и её особенностях, и чувствовал, что их терпение вот-вот закончится. Первый сигнал поступил, когда местные сообщили о дерзком нападении на их прикормленного бухгалтера, но данных о нападавших практически не было. Только нечёткий снимок машины с уличных камер с неразличимым государственным номером. Но Ватанабэ нутром чувствовал, что это те, кто ему нужен. Похоже, противники перестали занимать пассивную позицию, начали огрызаться, и это ему нравилось. Значит ожидать следующего нападения недолго и тогда уже точно будет больше информации, которая позволит начать предпринимать контрмеры.

Информация о втором инциденте пришла сегодня в виде видео нападения на криминального авторитета, подчиняющегося местным боссам. То, что увидел на этом видео Ватанабэ, было больше похоже на какой-то фантастический боевик, снятый студентом. Он с трудом верил в то, что увидел, и переспросил у человека, который привёз видео:

- То, что я вижу не шутка? и посмотрел прямо в глаза.

- Нет, это съемка с наружных камер ресторана.

Уточнять Ватанабэ не стал, чтобы ещё больше не показать свою неосведомлённость в происходящих событиях. Как он и предполагал ранее, его подставили свои же боссы. Перед ним был пример действия бойцов, наделённых силами, сравнимыми с супергероями из американских фильмов: они двигались как молнии и ломали человеческие кости, словно спички. За всю свою карьеру в Якудза он никогда такого не видел. Причем супергероями на видео, похоже, были все участники, возможно, за исключением всего нескольких человек. В одном из мест он попросил остановить и отмотать назад до стоп-кадра, на котором отчетливо увидел лица Абэ и его русского напарника. Они были одеты в странную светоотражающую одежду, похожую на одежду дорожных рабочих. Но это точно были они! А ещё они были не одни. И это все усложняло. Он снова спросил у пришедшего:

- А что это за люди в зелёной форме, с которых все началось?

- Это одно из неподконтрольных нам подразделений ФСБ. ответил собеседник с некоторым раздражением.

Наёмник ещё пару раз пересмотрел видео и, откинувшись в кресле, задумался. Всё складывалось в его пользу, и у него уже начал созревать план захвата и ликвидации самурая с напарником.

***

Ехали мы долго часа три, не меньше. Похоже, нас увозили подальше от Москвы. Немного подремав, я незаметно наблюдал за бойцами группы: поначалу они тихо, чтобы мы не слышали, обменивались впечатлениями от произошедших событий, а затем усталость взяла и их, задремали почти все. Только связист с Белым тихо шептались и периодически посмеивались, оглядываясь на нас. Причём связист смотрел как-то недобро.

Хидэнари тем временем тоже не спал, а одному ему известным образом снял наручники с себя, а затем и с меня. Как он это сделал из того положения, в котором мы сидели, я даже представить не могу. Факир японский. И ведь сделал это, не привлекая внимания. Сидеть стало значительно удобнее. Спать не хотелось и я стал прокручивать в голове события, произошедшие сегодня. По всем признакам выходило, что мы довольно больно насолили Тёмным, убрав их ручного криминального авторитета, этого они нам точно не простят, и должны начать действовать. Но где?! Второй вопрос, который меня занимал это почему командир группы не сдал нас приехавшим позже службам, а увёз с собой куда-то в Подмосковье. Получается, он нас прячет, но от кого?! Впереди нас с Хидэ ожидали нелёгкие объяснения. Я локтем толкнул его и изложил свои опасения. Весь оставшийся путь мы тихо обсуждали, что будем рассказывать, а что нет, когда нас начнут расспрашивать.

Когда фургон остановился, самурай собирался нас опять пристегнуть, но я сделал ему знак, что не надо, и мы остались сидеть без наручников. К нам подошёл боец азиатской наружности и собирался отстегнуть наручники, но увидев, что мы самостоятельно освободили руки, уверенно положил правую руку на пистолет в кабуре и, не сводя с нас глаз, позвал командира:

- Команди..ир, тут это.. Арестованные отстегнулись.

- Свободны, значит. И продолжают сидеть, как ни в чём не бывало. Ну хорошо. Давайте-ка, товарищи дворники, следуйте за товарищем Якутом и выполняйте всё, что скажет. Тогда мы вас пристегивать больше не будем, раз такие нежные. задумчиво, и глядя сквозь нас, произнес подошедший командир группы.

- А ты, Якут, сопроводи их в штаб и ждите пока не вызовут, у дежурного, после этого развернулся и пошёл на выход из фургона.

Якут убрал руку от пистолета и показал, мол, прошу на выход. В фургоне мы к тому моменту оставались одни. Выйдя из машины, мы оказались перед воротами с небольшим домиком для охраны. Ворота и забор совсем не похожие на военную часть. Скорее они напоминали въезд на территорию какого-то богатого дома на Рублевке с трёхметровыми заборами и кучей камер. Наш конвоир закрыл дверь фургона и тот, обдав нас песком и снегом из-под колёс, умчал куда-то в сторону по дороге, завернув на ближайшем повороте. Якут просигналил идти за ним. Пройдя через будку охраны, мы оказались на заснеженной дорожке в зимнем лесу, метрах в ста впереди от нас шли бойцы группы с какими-то баулами и оружием в руках. Якут мягко подтолкнул нас в спины в том же направлении. Идя по тонкому слою рыхлого снега, который ещё не успели убрать с дороги, я вдыхал чистый морозный воздух и, щурясь, посматривал наверх. Среди голых крон деревьев летали вороны или какие-то другие тёмные птицы, не издавая звуков. Вокруг стояла тишина, которую, казалось, можно пощупать или упасть в неё, как в мягкую перину. Я очень давно не был в зимнем лесу. Не могу сказать, что я фанат природы, но в такие моменты всегда получаю массу эстетического удовольствия, но ровно до тех пор, пока не начну замерзать. А этот процесс уже начинал потихоньку меня накрывать, поэтому я совсем чуток стал ускоряться. Мои спутники не стали противиться, и тоже ускорились.

От группы бойцов, идущих впереди, отделилась фигура и быстро начала приближаться к нам. Через некоторое время стало видно, что нам на встречу бежит Белый и что-то бормочет себе под нос.

- Куда несёшься? крикнул ему Якут.

- В фургон. на бегу ответил Белый.

- Так он в парк поехал. А чего забыл-то? с улыбкой опять спросил наш сопровождающий.

- Ах, ты ж, ёшкин кот! Голову я там забыл, Го..ло..ву! ответил Белый. Резко свернул вправо к ближайшей тропинке и побежал между деревьев.

- Ка..ку..ю такую голову?! удивленно и озадачено произнес Якут.

По дороге в штаб мы прошли несколько небольших зданий по сторонам дороги, а также странные проплешины, напомнившие мне антенные поля на моей службе. Но антенн не было, просто полянки правильной формы. Через некоторое время мы упёрлись в пятиэтажку с центральным входом посередине здания.

Войдя, мы оказались в холле со стеклянной выгородкой слева, в которой сидел офицер и внимательно на нас смотрел, держа трубку старого телефона. Я как будто попал в прошлое. Якут показал нам на деревянные сидения, у которые были откинуты к спинке, как в старых поездах или в деревенских кинотеатрах. Сидеть напротив входа было прохладно, но это компенсировалось возможностью наблюдать за территорией через стеклянные двери и за входящими людьми, их было немного, но и это количество давало пищу для размышлений. Скорее всего мы находились в какой-то подмосковной части, при которой у бойцов группы находился летний лагерь, а может и полигон.

Глазея на происходящее, я почему-то вспомнил, как после окончания училища прибыл в часть для продолжения службы. Как и положено, в парадной форме, я вот также как и сейчас шёл от самого контрольно-пропускного пункта до штаба, где должен был представиться командиру части по случаю прибытия. Правда дело было летом и вокруг вместо холода и снега были жара и тополиный пух. Пока я шёл до штаба, я также с интересом рассматривал окружающую обстановку и людей. Впереди меня ждали годы службы в этой части и множество событий, приятных и не очень. Вот и сейчас ощущения были похожие, я предчувствовал, что это место привнесёт в мою жизнь что-то новое, надеюсь хорошее. Пока я предавался воспоминаниям и предчувствиям, в здание вошёл, не иначе, командир, поскольку офицер из аквариума выскочил и доложил о том, что всё без происшествий.

- Что за посторонние? спросил у него командир.

- А, это семёновские привели. Сказали, ждать Семёнова для общения. чётко доложил он.

- Семёновские?! Ну пускай тогда, сидят ждут. задумчиво ответил командир и пошёл по коридору в сторону от нас.

Офицер подмигнул Якуту и вернулся к себе в стеклянную коморку продолжать дежурство. А мы продолжили ожидать разговора с каким-то Семёновым. В скором времени к зданию примчался УАЗ Патриот чёрного цвета и, повернув ко входу пассажирской дверью, остановился. Из неё выскочил подтянутый офицер лет сорока и направился ко входу. Якут тихо пробормотал с улыбкой:

- Семёнов! Готовьтесь, сейчас вас на атомы разбирать будут. и даже сидя как-то выпрямился и подтянулся. Сразу было видно, это его командир, за которым он пойдет куда угодно.

Семёнов вошел в двери и, проходя мимо стеклянной будки, кивнул вытянувшемуся в струнку дежурному и проходя мимо нас бросил:

- За мной!

Мы повскакивали и двинулись за командиром Якута. Пройдя в противоположный конец коридора первого этажа мы остановились у последней двери. Семёнов недолго повозился с замком и открыл дверь. Кабинет, в который мы попали, был обжит слабо и скорее всего был формальностью, которой офицер пользовался редко. Сняв шапку и куртку, он предложил сесть, а сам подошёл к шкафу и достал оттуда белый электрический чайник.

- Семёныч, не в службу а в дружбу, налей водички, пожалуйста, в чайник. обратился он к Якуту.

- Сейчас сделаю, Николай Петрович. тут же подорвался боец и с чайником выскочил из кабинета.

Семёнов, тем делом, достал четыре кружки, сахарницу и коробку с чаем в пакетиках. Поставил всё это на стол и, встав у окна сбоку от нас, задумчиво сказал:

- Союзники, значит?! И что же мне с вами делать, союзники?!

В кабинет вошел Якут с полным чайником и остановился.

- Поставь греться, пожалуйста, а затем позови к нам на огонёк Руслана Булатовича. Ну а сам после этого можешь по своему плану заниматься. Спасибо! сказал он бойцу и снова развернулся к окну.

Якут быстро поставил чайник греться и покинул кабинет. Семёнов, постояв пару минут, молча повернулся и направился к столу. Садясь, он начал разговор:

- Давайте знакомиться! Я полковник Семёнов Николай Петрович, начальник оперативного отдела центрального аппарата ФСБ по городу Москве. С кем имею честь общаться? Только не вашу слабую легенду, которую мы уже вдоль и поперёк разобрали, а кто вы есть на самом деле? Советую говорить правду, иначе разговор у нас не заладится.

- Сазонов Александр Дмитриевич, капитан в отставке, два года назад попал в аварию. Пока лежал в коме, без моего ведома моё тело подвергли ряду изменений, которые не позволят меня идентифицировать ни по внешности, ни по генетическому коду. Вместо меня полгода назад похоронили другого человека, похожего на моё тело до переноса сознания. начал я, как договорились с Абэ. Вряд ли мне поверили бы про переселение душ.

- Да уж, сказка какая-то про белого бычка. Личный-то номер хоть помните, офицер в отставке? с досадой спросил Семёнов.

- Нет, потупив глаза, ответил я. Никогда не думал, что пригодится, и всегда носил жетон с личным номером за обложкой удостоверения офицера. И вот, на тебе, понадобился.

- Ну вот, поэтому, наверное, и в отставке. с улыбкой поддел меня полковник и посмотрел на Абэ.

- Абэ Хидэнари, гражданин Японии. В России скрывался от преследования Якудзы со своим господином, который полгода назад умер и был тайно кремирован в медицинском центре, где мы находились. Там же познакомился с Александром. не глядя на меня выдал обговоренную версию самурай.

В этот момент в дверь постучали и, приоткрыв, спросили разрешения войти.

- Да, конечно, входи Руслан Булатович. громко сказал Семёнов появившемуся в двери Булату.

- Мы тут уже познакомились, мне представились чудными именами, которые настолько невероятны, что даже верится. Знакомься, капитан Сазонов Александр Дмитриевич и Абэ Хидэнари, гражданин Японии. улыбаясь продолжил он.

- Вот оно как?! сделав насмешливо удивлённое лицо, произнёс Булат.

- Булатович, давай присаживайся и вы, Александр Дмитриевич и Хидэнари Батькович, двигайтесь к столу. Будем пить чай и обсуждать дела наши скорбные.

Пока мы рассаживались, Семёнов разлил кипяток по кружкам и открыл коробку с чаем. После этого сам уселся рядом с Булатом, напротив меня. Вот так, сидя и попивая чай, он в течении нескольких часов выкручивал нам мозг вопросами, то ли пытаясь запутать, то ли для получения более полной картины наших личностей. Мы же, не особо сопротивляясь, выкладывали максимум информации, кроме факта переноса сознания. В момент, когда полковник насытился информацией, касающейся нашей подноготной как обычных людей, он встал и начал ходить мимо нас и стола, очевидно, обдумывая услышанное.

- Итак, господа союзники, дела наши с вами не ахти. У нас в стране идет война, не только на Донбассе, но и внутри, в тылу. И тут, в отличие от ребят на фронте, мы проигрываем. Вы, наверное, заметили, что противник явно сильнее нас. сказав это, он посмотрел на нас.

Мы с Хидэ дружно кивнули.

Дальше он продолжил описывать ситуацию в противостоянии Тёмных и его отдела. Также рассказал об истории создания отдела, у истоков которого стоял он и кто-то из руководства ФСБ. Но в настоящий момент отдел остался без поддержки из руководства и фактически находится на грани расформирования. Кому-то в руководстве он встал поперёк горла, а мы своими действиями с одной стороны, спасли его ребят, а с другой ещё больше осложнили ситуацию. И всё это сильно печалит полковника, так как враг побеждает по всем фронтам. Рассказав всё это, он посмотрел на нас мне даже показалось, с какой-то надеждой. Как минимум, он хотел услышать нашу версию событий, как людей, способных взглянуть, находясь не внутри процесса. И тут, неожиданно для меня, начал говорить Хидэнари, он также подробно, как и мне, рассказал про извечную вражду Тёмных и Светлых, про ситуацию у него на родине, а также про то, что мы выяснили, вернувшись в Россию и начав щипать Тёмных тут. Его рассказ надолго заставил задуматься Семёнова и Булата.

- Получается, ситуация ещё хуже, чем мы предполагали. первым нарушил молчание Булат.

- Да, Булатыч, ты прав, надо пересмотреть подходы. А ты давай-ка забирай товарищей в расположение. Размести и обеспечь всем необходимым, пускай ждут, пока мы перепроверим всё, что они нам тут нарассказывали, и отдыхают, пока мы не примем по ним решение. И снимите эти оранжевые тряпки наконец, а то светитесь как-то неподобающе. Раздал он поручения и нам в том числе.

Я встал и сразу начал снимать жилет дворника, Хидэнари занялся тем же. Булат встав кивнул командиру и посмотрел на нас, мол, вперёд на выход. Скомкав оранжевый жилет я сказал:

- До встречи, Николай Петрович! сказал я и двинулся к выходу.

- И вам не хворать. ответил Семёнов, глядя на меня с прищуром.

Самурай кивнул полковнику и двинулся за мной, последним из кабинета вышел Булат. На улице уже стемнело, и в потёмках по хрустящему снегу Руслан Булатович довёл нас до здания, где расположилась его группа. Я улыбнулся, подумав, что где-то тут и рыжая красавица находится, но решив, что сейчас не время, отогнал от себя романтические мысли. Разместили нас в небольшой пустой комнате с двумя двухъярусными кроватями. В комнате явно давно никто не обитал: на кроватях не было матрасов, но через некоторое время прибежал молодой незнакомый нам боец и принёс сначала один матрас с подушкой, а потом и второй. Раскинув матрасы, мы с Хидэ улеглись на них прямо в одежде и уже было начали дремать, когда в комнату без стука ввалился сержант, в душе явно прапорщик. И громко возмутился:

- Не по..ня..ал! Это кто разрешил ложиться в одежде? Вот вам, бойцы, бельё постельное и мыльно-рыльные принадлежности. Стелимся, умываемся и не знаю как у вас, а у нас в койку одетым не ложатся!

Оставив всё названное, он развернулся и, бурча, покинул нашу комнату. Через час пришёл Руслан Булатович и описал наше положение: во-первых, мы поступали под его наблюдение, поэтому распорядок, включая зарядку и питание, требовалось соблюдать наравне со всеми бойцами группы. А, во-вторых, все занятия, кроме стрельб (за неимением оружия), также выполняем вместе с группой. Очевидно, за нами Булат хотел понаблюдать и на занятиях, и в повседневной жизни. Ну что же, мне не привыкать, а Хидэнари тем более.

Глава 18.

Больше недели о полковнике не было слышно ни слуху ни духу. Мы довольно быстро втянулись в режим занятий группы и даже стали удивлять своими наработками в использовании способностей. По уровню Одарённых мы оказались сильнее всех в группе, включая командира, но вот в остальном особенно в тактике совместных действий, нам было ещё далеко до ребят. Точнее далеко было мне, а самурай довольно быстро осваивался и даже делился своими тактическими наработками из своей прошлой жизни. Булат довольно хмыкал каждый раз, когда мы показывали что-то новое и одобрительно кивал своим, мол, запоминайте, пригодится. Нас же гонял, добиваясь слаженности действий со всей группой.

Далеко не все в группе приняли нас дружелюбно. Алексей связист, довольно прохладно относился ко мне и нейтрально к Хидэнари. По этому поводу над ним даже свои подтрунивали. Я не сразу понял причину такого отношения, но через несколько дней я заметил закономерности в его поведении и понял, что он неровно дышит к Моревне, а я похоже спутал ему все планы. Ну извини, брат, тут каждый сам за себя, подумал я, когда понял расклад. Да, и я узнал наконец, как её зовут Марина. Это произошло официально, нас всех представил друг другу командир группы. Марина, несмотря на кажущуюся хрупкость, оказалась довольно сильной Одарённой и хорошим бойцом. Вообще, в группе все без исключения бойцы являлись кадровыми офицерами с разной историей. Нам её, конечно, не рассказывали, но по некоторым признакам я понял, что все офицеры, кроме Марины и Алексея, имели боевой опыт, а Якут и Адал, похоже, даже успели побывать на СВО. Словом, команда меня впечатлила. Такая вот группа спецназа Светлых Одарённых. Хидэнари же удивить было сложно, он спокойно как удав воспринимал всё, что происходило вокруг.

После одной из тренировок, группа расположилась на небольшой полянке, с брёвнами-скамейками вокруг свежего кострища. Белый с Поповичем быстро набрали поблизости хворост и уже разводили костёр. Марина что-то читала в запрещённом на территории части смартфоне, Хидэнари с Булатом тихо обсуждали какую-то из тактических премудростей, по которой у них не было согласия, Адал с Якутом расположились на одном из брёвен и играли в шахматы. Откуда они появились для меня осталось загадкой. Адал периодически тихо бухтел что-то на своём родном языке, а Якут посмеивался и отвечал на своём, при этом похоже, они прекрасно друг друга понимали. Я же изредка посматривал на Марину: она сидела на другой стороне площадки боком ко мне, выбившиеся из-под шапки волосы периодически щекотали ей нос, и она забавно их сдувала в сторону. Иногда наши взгляды пересекались. В такие моменты она ненадолго задерживала взгляд, в котором мне казался какой-то вызов, но длилось это недолго, и она сразу переводила взгляд в сторону или на телефон, улыбнувшись одними уголками губ.

Белый и Попович закончили разводить костёр и сели на соседнее со мной бревно. Попович на что-то жаловался и спросил у товарища: Когда же будет хорошо?! На что тот в обычной своей манере ответил очередным анекдотом:

Сын спрашивает отца:

- Пап, а когда всё будет хорошо?

Отец отвечает:

- Сынок, ты проживёшь долгую жизнь. Повзрослеешь, станешь серьёзным, потом старым. Умрёшь. Тебя положат в гроб, опустят в могилу, а сверху рабочий скажет: Чуть правее! Ещё! Теперь левее! И пониже чуть-чуть! Вот! Теперь всё хорошо.

На поляне засмеялись все, кроме самурая и связиста. Адал опять что-то буркнул на своём с улыбкой, а Якут ему ответил, тоже улыбаясь.

Послышался гул мотора, и к поляне, елозя по колее, подъехал УАЗик Семёнова. Он вышел из машины и направился к Булату. Все поднялись, приветствуя командира, на что тот помахал рукой и сказал: Отдыхайте. Подойдя к Булату, он поздоровался за руку, кивнул Хидэнари и, обернувшись, жестом позвал меня. Пока я обходил костёр, он подкатил обрубок бревна и уселся на него, напротив Булата. Я поздоровался и сел рядом с самураем.

- Ну что, товарищи союзники, дела у нас аховые, начал рассказывать полковник, Ваше выступление не осталось незамеченным и вами не интересуется, наверное, только администрация Президента. В текущем статусе долго я вас в наших пенатах скрывать не смогу. Поэтому будем оформлять вас в группу к Руслану Булатовичу.

Сказав это, он внимательно посмотрел сначала на Хидэ, а потом на меня, считывая нашу реакцию. Не увидев несогласия он продолжил:

- С Вами, господин Абэ, дело оказалось проще. Вам, в связи с ситуацией, мы организовали вид на жительство и зачислим в группу как гражданского специалиста, на должность инструктора по рукопашному бою.

Он достал из-за пазухи куртки какие-то документы и протянул их Хидэнари. Самурай взял документы и коротко кивнул в ответ.

- А вот с тобой, Дмитриевич, дела обстоят хуже. Я-то тебе верю, так как не вижу смысла обманывать. А вот доказать, что ты есть ты не представляется возможным. Единственный вариант, и тот шитый белыми нитками это если твои родители подтвердят твою личность. Сам понимаешь, этот вопрос тебе придётся решать самому, в противном случае будем тебе заводить новую личность. Тянуть не будем, сейчас садимся в машину и мы едем на вокзал. По дороге всё объясню.

Я встал, кивнул самураю и направился к машине. Проходя мимо Марины, я улыбнулся, и тихо сказал:

- Увидимся!

Она тоже улыбнулась в ответ и опять сдула непослушную чёлку. Усевшись на заднее сидение машины, я стал ждать. Полковник ещё некоторое время раздавал указания офицерам, после этого попрощался и также сел в машину на переднее пассажирское сидение. Водитель, не дожидаясь команды, дал по газам, и УАЗик, опять ёрзая по размокшей колее и выкидывая комки грязи из-под колёс, начал движение.

Пока ехали, Семёнов отдал мне мои документы, билеты до Рязани и обратно. На решение вопроса мне было дано сутки и после этого я должен был вернуться в расположение группы. Я тогда ещё подумал: Вот же хитрый жук. Хидэнари он себе оставил в качестве гарантии моего возвращения. Ну и я бы, наверное, на его месте поступил также.

До Рязани я доехал без приключений. Добравшись до дома, я с печалью увидел нашу пятиэтажку, в которой живут родители, и обветшалую детскую площадку. Поднявшись на третий этаж, я немного постоял у двери, собираясь с мыслями. От волнения меня немного потряхивало. Я совершенно не знал, что буду говорить и как себя вести со своими же родителями. Решившись, нажал на звонок один короткий и второй длинный. Так я обычно звонил домой. Открыла мама.

***

Вот уже полчаса я сижу на скамейке у родительского дома и пытаюсь собрать свои мысли в кучу. Разговор не сложился с самого начала. Мама сильно постарела за эти годы, а чёрный платок старил её ещё больше. Ещё на входе я сказал, что у меня для них информация об их сыне и был приглашён в квартиру. Там всё развивалось наихудшим образом. Я, волнуясь, попробовал дать понять, что их сын это я. За что сразу чуть не получил по лицу от отца. Мама при этом заплакала. Отец накричал на меня, обозвал мошенником и сказал, что всё дело в московской квартире. Мол, я дождался срока вступления в наследство и таким образом пытаюсь забрать квартиру себе. Мои уверения, что я ни при каких условиях на квартиру не претендую, естественно, ни на кого не подействовали, меня просто выгнали из дома. Плохо соображая, с намокшими глазами и пошатываясь, я вывалился из подъезда и бухнулся на ближайшую скамейку. Чувства всё еще не унялись, и я постепенно осознавал, что теперь я один. И вообще, я теперь не я. От этого почему-то становилось очень грустно, и на глаза опять наворачивались слёзы. В такие моменты я начинал дышать глубже и старался расслабиться.

Успокоившись в третий раз, я уже было собирался уходить, но увидел, как из подъезда вышла мама. Придерживая руками незастёгнутый старый пуховик, она направилась ко мне. Сев рядом, какое-то время молчала и кротко посматривала на меня. Решившись, она, наконец, заговорила:

- Вы простите моего мужа. Ему... Нет... Нам очень не хватает Сашеньки. Мы два года верили в чудо, но чуда не случилось. А тут Вы со своей невероятной историей, мы же сами хоронили Сашу и видели, как его тело закопали. Вы просто не можете быть им, но я вас очень прошу, если и вправду есть какая-то связь с нашим мальчиком там, передайте ему, что мы очень любим его.

Когда она договорила, опять заплакала. Я еле сдержал порыв обнять её, так как увидел, что в дверях подъезда стоит папа и смотрит на меня тучей. Я ласково положил свою руку на мамину и произнёс:

- Я обязательно ему передам, он вас тоже очень любит.

На глаза опять предательски навернулись слёзы. Я встал, собираясь уходить, но мама задержала меня и сунула в руки какой-то тёплый свёрток, после этого вытерла кончиком платка слёзы и, кивнув, пошла к папе. Я стоял уже не сдерживая слёз, которые текли по моим щекам, и наблюдал, как уходит мама. Она вошла в подъезд, за ней папа, и дверь закрылась. И вот я стою один, моя старая жизнь окончательно закончена. Вздохнув, повернулся на каблуках, вытер тыльной стороной ладони слёзы, двинул от дома.

Вернувшись на вокзал, я нашёл себе не самое приметное, но удобное место в зале ожидания. Сев, развернул уже остывший свёрток. Там оказались мамины пирожки. И вот сижу, жую пирожки с картошкой и думаю о том, кто я теперь. Пару раз, натыкаясь на взгляды людей, вспоминаю, что вообще-то меня могут искать. Осознание этого возвращает меня в реальность. Достав билеты, выданные полковником, я понимаю, что куковать в зале ожидания ещё семь часов будет глупостью во всех отношениях, поэтому иду в кассы и покупаю билет на ближайшую электричку в сторону Москвы. С электрички схожу за одну остановку до Москвы, отойдя от посадочной платформы, на трассе ловлю попутку до города, а дальше также попутками добираюсь до расположения группы Булата.

На КПП меня заставили немного подождать, пока докладывали о моём прибытии. После того как по телефону дали добро, меня пропустили, и я по знакомой уже дорожке побрёл в сторону казармы. У дежурного в расположении я уточнил, где находится Булат. Оказалось, вся группа ещё не вернулась с занятий, поэтому я решил не маячить и пошёл в нашу с Хидэнари комнату. Не раздеваясь и не снимая обувь, я, как есть, лёг на свою кровать и сразу заснул. Дорога и впечатления совсем меня вымотали, поэтому я даже не сразу проснулся, когда в комнату вошли и поздоровались. Это был Руслан Булатович. Увидев, что я не реагирую на приветствие, он уже громче произнёс:

- Эй, боец! Не спи, замёрзнешь! и слегка пнул мою стоящую на полу ногу.

- И..извините! я вскочил, ещё окончательно не проснувшись.

- Мы тебя так рано не ждали, быстро ты обернулся. Ну, как успехи?

- Н..надо менять имя, окончательно просыпаясь, с грустью сказал я.

- Ну имя-то может и не надо, а вот фамилию и отчество придётся точно, задумчиво ответил майор.

- Я сам могу выбрать? уже очухавшись и став лучше соображать, спросил я.

- Почему нет? Какие есть пожелания?

- Александр Совин, без отчества, коротко ответил я заготовленным вариантом.

- Прямо-таки без отчества?! Со своего самурая решил пример взять? Не по-русски это, задумчиво ответил он.

- Того меня, у которого был отец, похоронили, а сейчас брать старое отчество нельзя, да и отца-то нет, ответил я.

- Ну, как скажешь, тебе с этим жить. Оформлять начнём завтра.

Уже через несколько дней Семёнов лично мне вручил новые документы на капитана Совина Александра и, улыбнувшись, добавил:

- Вот, Батькович, теперь ты брат Абэ Хидэнари, он ведь тоже Батькович. Всё у вас, японцев, не по-русски.

В документах практически все данные совпадали с моими прежними, дата рождения, звание при увольнении, только вот отличались место службы, род войск и университет. Теперь я значился как выпускник Академии Связи имени Будённого. Для закрепления легенды Булат порекомендовал пообщаться с Алексеем, так как он также окончил эту Академию. Хидэнари мой выбор имени и фамилии приветствовал и напомнил присказку про утку, которая крякает и плавает как утка, и поэтому утка. Все остальные офицеры группы, включая Марину, отнеслись к изменению моих персональных данных вполне спокойно, то ли уже сталкивались с таким, то ли уже ничему не удивляются.

Благодаря службе и наличию звания меня зачислили в группу в должности второго связиста, на другую роль я просто не тянул ни по каким параметрам. Этот факт еще больше расстроил Поповича: мало того, что в его хозяйстве появился второй, так он ещё и старше по званию. Я его постарался успокоить тем, что на его хозяйство совсем не претендую и вообще по образованию программист, а не связист, но это мало помогло, ведь была еще Марина.

***

После знакомства с Александром Сазоновым и японцем Абэ, жизнь полковника Семёнова разделилась на до и после. Рассказ настоящего потомственного, как выяснилось впоследствии, самурая, с одной стороны выбил из-под ног Николая Петровича основу, а с другой, расставил многие неясности по понятным местам. Размытая картина действительности стала ясной, как кристалл огранённого алмаза.

С самого начала существования отдела Одарённых, теперь людей со способностями стали называть именно так, всё, что происходило вокруг, было туманно. Не всегда были понятны мотивы противника и руководства. Уже пару лет, как из главка убрали куратора Семёнова, с лёгкой руки которого был создан отдел, и с тех пор жизнь полковника стала больше напоминать жизнь капитана корабля, который никак не может вывести свой корабль из шторма. Из главка постоянно сыпались противоречивые команды и распоряжения, невыполнение которых грозило расформированием отдела. Ему, как руководителю отдела, приходилось ловко лавировать между этими угрозами, и до сих пор это получалось. Но с момента появления этой парочки ситуация резко усложнилась: во-первых, отдел стал костью в горле практически у всего руководства, а, во-вторых, от него прямо требовали выдать этих двоих сразу несколько подразделений, под разными предлогами от обвинения в убийстве до допроса как свидетелей. Пришлось подсуетиться и задним числом оформить обоих действующими сотрудниками отдела, мол, в операции они участвовали с его ведома и выполняли его приказы. Все, конечно, всё понимали, но на открытую конфронтацию идти пока не решались. И вот это пока, больше всего полковника и беспокоило.

Проверив истории Александра и Хидэнари, полковник понял, что у японца всё правдоподобно и полностью подтверждается другими источниками. А вот с Александром было с точностью наоборот, история оказалась просто сказочной. И вот, несмотря на это, Семёнов ему верил. С учётом способностей, которые имел Александр, и тех данных, которые удалось перепроверить, включая их путешествие через Турцию в Одессу и далее через Германию обратно в Россию, со всеми приключениями, чудеса с преображением уже не казались столь невероятными.

И вот, когда полковник принял мысль о том, что Сазонов с Абэ говорят ему правду, он начал вспоминать слова японца о Тёмных и Светлых. Бедственное положение отдела, ситуация в стране и личные ощущения Семёнова ещё до рассказа самурая кричали о том, что происходит что-то очень нехорошее. После рассказа о борьбе Одарённых всё встало на свои места. Полковник понял, что внутри страны Светлые борьбу проигрывают, и тем удивительнее были успехи на фронте. Возможно, сказывалось то, что у Тёмных не было прямых рычагов воздействия на Генеральный Штаб и Министерство Обороны, а ведь в армии, по слухам, есть подразделение, аналогичное отделу Семёнова и больше по размеру. Похожая ситуация была в Росгвардии. А вот в полиции и в ФСБ картина была противоположная: полиция уже полностью оказалась под контролем Тёмных, а в ФСБ оставалось всего несколько региональных отделов, которые ещё сохраняли от Тёмных независимость. Ну и отдел самого Семёнова.

Тайная организация паразит, как её точно назвал Абэ, словно спрут поглотила большую часть управленческих связей и, не афишируя своего влияния, вмешивается во все процессы в воюющей стране. Ни к чему хорошему это привести не может. Надо срочно что-то делать.

Учитывая сложность ситуации, Николай Петрович в первую очередь начал рассматривать вопрос перехода всего отдела на нелегальное положение, чтобы в случае чего была возможность спасти сотрудников и их семьи. Практически вся организационная махина отдела была занята только этим. В то же время, уходить в глухую оборону было не в правилах полковника, войну выиграть можно только атакуя, поэтому он искал варианты противодействия Тёмным. Главк как источник целей, рассматривать уже не мог, так как был уверен в утечках, пришлось задействовать свои старые связи и действовать осторожно.

Глава 19.

На первом же занятии, после того как я стал Совиным, Булат довёл до нас с Хидэнари наш статус в группе мы новички, и предложил выбрать позывные. Я, естественно, себе взял Сова, а Хидэнари также, не задумываясь, выбрал Тюги. Когда я услышал его позывной, что-то всколыхнуло во мне воспоминания Акихиро, которые давно меня уже не беспокоили, а тут прям волной нахлынуло: в голову мне приходили образы и случаи из жизни старика, когда самурай спасал ему жизнь, верность вот что обозначало Тюги на японском. Всё это пролетело у меня в голове волной и, осознав важность выбора для Хидэнари, я подошёл к нему и с кивком пожал руку в знак уважения. И тихо произнёс: Хороший выбор, партнёр! самурай кивнул мне, подтверждая мою догадку.

Основной задачей для Хидэ и для меня Булат обозначил прикрытие, то есть если всё будет валиться к чертям собачим, то мы должны будем разнести всё и вся к этим же собачим чертям. Оружия при этом он нам даже не планировал выдавать, прямо как в шутке времён Советского Союза про стройбатовцев[26]. Мол, они настолько круты, что им даже оружие не выдают. Но, оказалось я ошибался, и через пару дней приехал Семёнов на своём несменном УАЗике, достал с заднего сидения длинный свёрток, приказал всем построиться. Группа с нескрываемым удивлением построилась. Он же вызвал вперёд меня с самураем и, развернув свёрток, торжественно вручил нам по мечу, причём мечи были разные. Опять же в моей памяти всплыли воспоминания Акихиро, и я понял, что Самураю вручили настоящую катану[27] и, похоже, какую-то непростую, а мне ниндзято[28], чуть ли не из соседнего антикварного магазина. Оказывается, пока я ездил в Рязань и занимался своими проблемами, Булат с Хидэнари не теряли время, а выбирали для нас оружие. Остановились на мечах. Самурай пообещал, что в кратчайшие сроки обучит меня владению ниндзято, этот меч существенно проще и, в отличие от катаны, требует меньших навыков. Но у меня, кроме воспоминаний, не было и таких. Поэтому Булат наказал, пока не обучусь, с собой на задания меч не брать. Вот так я оказался в группе единственным безоружным бойцом поддержки.

Приняв в руки меч, Хидэнари охнул. Его глаза расширились и он с трепетом достал меч из ножен. Ничего говорить самурай в этот момент не мог и издавал какие-то удивлённо мычащие звуки. Он, то радовался, как ребёнок, смотря как солнечные лучи отражаются от его нового клинка, то вдруг становился грустным, как будто был недостоин такого подарка. Ребята из группы окружили Хидэнари и с большим интересом рассматривали его новое оружие: меч действительно был очень красивым и от него исходила какая-то сила. Я, даже стоя в нескольких шагах, ощущал, как подрагивало пространство при каждом движении самурая с мечом в руках. Даже страшно было подумать, что будет делать с ним Хидэнари в бою, это будет сильно. На мой ниндзято никто не обратил внимания, только Марина весело подмигнула, когда я вынул меч из ножен и неуклюже попытался вернуть обратно. Да уж, на данный момент моё оружие это вилка и столовый нож, не больше.

На первое задание мы выдвинулись после полудня ожидания и без предварительного планирования. Полковник заранее предупредил нас о готовности. Нам с Хидэнари выдали, наконец, форму и снаряжение, в отличие от всей группы наша форма оказалась черной. Самурай деловито приторачивал меч с ножнами к своей разгрузке, чтобы было удобно доставать из-за спины. Я же, немного подтянув разгрузку, понял, что меня всё вполне устраивает и завалился в кровать, почти сразу провалился в дрёму. Снилась какая-то ерунда: я куда-то бежал, а впереди ехала машина, из которой меня звали то Марина, то Хидэнари, и, естественно, мои ноги вместо того, чтобы бежать, превратились в кисель. Долго так бегать мне не дали, проснулся я от толчка в ногу и команды грузиться. У казармы уже стоял чёрный фургон, в который Якут и Белый загружали цинки с патронами. Через пару минут мы расселись и машина тронулась. Семёнов лично решил возглавить операцию и прямо в машине, по дороге к месту, разъяснял нам задачу.

В первую очередь предупредил, что все ближайшие операции будут с колёс и стандартных летучек заранее не будет, все вводные теперь при выдвижении на место событий. Затем начал давать вводные по операции, предстоящей нам сегодня. Он, особенно для нас с самураем, подчеркнул, что планируется операция захвата и крови быть не должно, и после этого описал нашу цель: ею оказался некий Панин Виктор Вениаминович, не Одарённый, служащий крупного банка и отвечающий там за работу с мошенниками. Я ещё отметил для себя не борьбу, а именно работу. В настоящий момент Виктор Вениаминович находился в своём загородном доме с минимальной охраной. Нашей с Хидэнари задачей стало прикрытие группы со стороны улицы.

Операция практически вся прошла без сучка и задоринки. Единственным неожиданным для всех моментом стало прибытие группы быстрого реагирования из местного отдела МВД, уже когда действия группы были в разгаре. Попович сообщил, что по дороге к нам приближаются две машины, очевидно принадлежавшие местной полиции. Мы с Хидэнари переглянулись и, в соответствии со своим заданием, обеспечили безопасность группы. Не заморачиваясь, мы ускорились и прямо на ходу, максимально бережно выключили сознание всех пассажиров и водителей, обеспечив при этом безопасное торможение, сразу же после этого вернулись на свои места у забора. Когда наш фургон отъезжал от места событий, в ста метрах продолжали стоять две машины с отдыхающими пассажирами. Нам же с Хидэнари попало за самодеятельность и оставление группы без прикрытия.

Из слов Семёнова я понял, что покидать свои позиции обоим было нельзя, нам повезло, что это был не отвлекающий манёвр противника, а реальная группа, которую вызвал Панин. И я, и самурай полностью признали свою неправоту и пообещали больше так не делать, полковник, молча посмотрев на нас, махнул рукой и пробормотал: Наберут по объявлению, а нам мучайся. Я не понял, к чему он это, но стало обидно.

***

Практически весь отдел Семёнова, кроме оперативных подразделений, перешёл на нелегальное положение. Все не Одарённые сотрудники, не имевшие доступа к тайне способностей, были переведены в другие, более привлекательные отделы или находились в длительных оплачиваемых отпусках. А все Одарённые, но не относящиеся к оперативным группам, сменили документы и вместе с семьями переехали на новое место жительства. Все оперативники также получили новые документы и рекомендации, на случай обострения ситуации, а она складывалась не лучшим образом: полковник уже не в состоянии был сдерживать напор из главка, начались проверки, по результатам которых с большой вероятностью отдел будет расформирован. Оставалось только создавать видимость кипучей деятельности. По наводке от старого знакомого из руководства, аналитики отдела вышли на сотрудника банка, который под видом борьбы с мошенниками руководил ими. Финансовые потоки, проходившие через него, просто поражали: подопечные Панина как пылесос высасывали деньги из доверчивых граждан и большую часть через специально выделенные счета выводили в пользу войск противника, а оставшиеся деньги делились между посредниками и Организацией. Об этой структуре, так же как и об Одарённых, Семёнов узнал от Абэ Хидэнари. Нет, он, конечно, догадывался, что за многими провалами стоит какая-то организованная группа, но такого размаха и наглости полковник не ожидал. По сути, Организация была государством в государстве, и влиятельность её была настолько велика, что её уже начали называть чёрной крышей, в противовес красной и синей. Организация уверенно захватила в Москве все самые денежные отрасли, все диаспоры, с их адвокатской поддержкой и боевиками, все криминальные организации. Наравне с отделами полиции и рядом отделов ФСБ, уже полностью контролировались членами Организации. И, учитывая то, что костяк этого образования составляют Тёмные Одарённые, Семёнов прекрасно понимал, откуда пришла идея расформирования единственного подразделения Светлых в ФСБ.

Довольно долго полковник с Русланом Булатовичем думали и никак не могли придумать роль для двух новых своих бойцов: один инженер по образованию, хоть и Одарённый, с умениями действовать в одиночку, а второй Одарённый самурай, с опытом действий в группе, но не так, как принято в отделе. Учить действиям и проводить слаживание всей группы с учётом пополнения времени не было, поэтому Булат предложил учесть первое знакомство с Александром и Хидэнари, во время которого они вдвоём обеспечили выживание группы в практически безнадёжной ситуации. Исходя из этого, решили поручить им прикрытие всей группы. Встал вопрос об оружии. Оказалось, майор уже обсуждал этот вопрос с самураем и тот предложил холодное оружие, точнее мечи. Огнестрельным оружием в группе надо также учиться работать, а меч Хидэнари знает, как свои пять пальцев, почти с самого рождения. Также обещал, что довольно быстро обучит и Совина, якобы у него какие-то скрытые способности к мечам и другому холодному оружию. Решили поверить самураю на слово, тем более что он пока не подводил. Осталось понять, какие мечи и где их брать. Посоветовавшись с Хидэнари, Булат объявил, что надо брать хорошую катану и ниндзято простейший меч ниндзя, для Совина. Получив эту информацию, Семёнов поехал к своему старому знакомому оружейному мастеру. Тот с удивлением уставился на полковника, услышав заказ, но ни слова не спросив, пошёл к себе в подсобку. Минут десять с грохотом что-то там двигал и, наконец, вышел с пыльным свёртком.

- Вот, катана от самого Масамунэ[29]. Лежит у меня уже пять лет, никто не берёт, документов нет, эксперты не верят, я уже думал, так и будет у меня на стене висеть. Бери. Добрый меч. По преданиям, не принимает зла. с видимой жалостью мастер передал свёрток полковнику.

- А второй, для ниндзи? спросил Семёнов.

- А вот на стойке возьми, нижний это простой меч, но надёжный, такой где угодно можно найти.

Развернув катану, Семёнов невольно залюбовался красотой клинка. Даже он, не особо разбиравшийся в холодном оружии, видел, насколько красив звёздный узор. Рассматривая рисунок на клинке, полковник взял меч в руки и почувствовал, как тот не принимает его. Он с удивлением посмотрел на улыбающегося мастера, который подмигнул мол, я предупреждал. Меч с душой, такого Семёнов даже не слышал.

Операции полковник решил проводить регулярно, но без надрыва. Сам тоже не стал оставаться на одном месте и полностью включился в оперативную работу, заодно хотел понаблюдать за неожиданным пополнением. Со слов Руслана Булатовича, способности у Совина и Абэ были выше среднего, а вот умение работать в группе пока хромало. Захват Панина прошёл настолько гладко, что даже насторожил полковника, и только залёт новичков, оставивших без команды свои позиции, немного усыпил подозрительность Николая Петровича. Уже в фургоне он начал опрашивать задержанного. Пока у того не прошёл испуг, можно попытаться по-горячим следам узнать много интересного. Семёнов многозначительно кивнул Якуту на ногу задержанного. Боец понял всё без слов и как бы случайно опустил приклад пулемёта точно на ногу Панину. От неожиданности тот подпрыгнул и стал подвывать, а полковник сочувствующим голосом произнес:

- Ну что же вы так, товарищ боец, не бережёте нашего гостя. А вы, Виктор Вениаминович, не хотите, пока едем, поделиться информацией? Наши бойцы очень любопытные, и, когда рассказывают что-то полезное, очень внимательно относятся к предметам и гостям.

- Д..да, хочу рассказать. продолжая подвывать из-под мешка, промычал задержанный.

- Вот как, хорошо. И кто же вам, Виктор Вениаминович, сообщил о нашем визите?

- Никто! Я не знал, что вы приедете! начал было причитать допрашиваемый.

- Ну что вы такое говорите, господин Панин, вы же ещё до нашего приезда вызвали группу быстрого реагирования из местного отдела МВД. и кивнул при этом Якуту. Пулемёт опять соскочил с сидения и попал прикладом по ноге задержанного.

- АА. Я.. Мне.. Позвонил куратор и сказал, что вы едете. опять завыл Панин

- Вот как, интересно. И кто же у нас куратор? Только не врите, пожалуйста, вы прекрасно об этом осведомлены. сначала ласково, а потом строже произнес полковник.

- Он какой-то начальник из отдела в управлении К МВД[30]. всё еще подвывая, ответил задержанный.

Таким образом, Семёнов постепенно выудил из Панина максимум ему нужной информации и успокоился, не зря прокатились, ниточка через офицера полиции вела в Организацию. С Тёмными сталкиваться полковник пока не собирался, но выходы на членов Организации требовались, и как можно больше. Так он надеялся, что это даст ему возможность планировать с минимальной вероятностью попасть в ловушку. Верить никому было нельзя, он это понимал со всей отчётливостью.

***

Ватанабэ был очень доволен, наконец-то задуманная им ловушка начала срабатывать именно так, как он и планировал. Противник клюнул на подставленную им приманку. Наёмник очень тонко просчитал, как будут искать цель аналитики противника, и сделал так, чтобы они ухватились за начало нити, которую для них сплел Ватанабэ. Допросив жертву нападения, он понял, что тот не видел ни Абэ, ни его напарника, но камеры и видеорегистраторы в машинах полиции отчётливо зафиксировали размытые фигуры нужных ему людей. Наступал решающий момент, пора было подключать местные спецслужбы и группу из школы ниндзюцу. Всё необходимо было провести в соответствии с кодексом самураев. С его лёгкой руки Абэ стал клятвопреступником и поэтому, по всем правилам, его должен был казнить не самурай и не катаной. Также на казни должны были присутствовать свидетели, но ни в коем случае не самураи. Ниндзя как раз не относились к этому сословию и вполне могли засвидетельствовать свершившуюся казнь. Палачом же Ватанабэ с удовольствием назначил себя, таким образом он отомстит за все неприятности, которые навалились на него из-за этих двух непокорных людей.

Для выполнения замысла достаточно было осуществить казнь самурая отступника, но наёмнику было мало этого. Он всё время ломал голову, как же ему добиться того, чтобы напарник был невольным свидетелем этого события и там же расстался со своей жизнью. Первое, что приходило в голову, это захватить сразу двоих, но эти двое вместе представляли большую угрозу, тем более, что группа поддержки из школы ниндзюцу была без оружия. Получалось, несмотря на количество, они могли не совладать с двумя людьми с такими способностями, значит надо было повернуть ситуацию так, чтобы скорость ничего не решала. Ватанабэ был уверен, что даже у таких бойцов есть уязвимые места и именно в них надо бить. Зная Абэ, наёмник решил, что и напарник скорее всего также помешан на правилах и традициях верности, поэтому бить надо именно в эту слабость.

Для организации ловушки Ватанабэ выбрал небольшой торговый центр на окраине Москвы. Он дважды провёл инструктаж и даже немного прорепетировал с человеком, выступающим в качестве приманки на месте будущих событий. Но, несмотря на это, ему всё равно казалось, что он что-то упускает. Офицер полиции, который выступал в роли приманки, должен был в дружной компании отмечать какой-то местный праздник, что-то связанное с местной армией. Ресторан выбрали на третьем этаже торгового центра, в дальнем углу, недалеко от пожарных лестниц, заведение итальянское, с пивом, пиццами и пастой. Народу немного, что было подходяще. По задумке Ватанабэ, всё должно пройти быстро и тихо, без стрельбы и поножовщины. Это будет лучшей операцией наёмника, так он думал, попивая чай в том самом ресторане, за двое суток до предстоящих событий.

***

Перед следующей вылазкой группы я никак не мог заснуть, до середины ночи ворочался. В голову лезли мысли сразу трёх человек: мои, Акихиро и того парня, в теле которого я нахожусь. Они как сговорились сегодня и решили не давать мне спать, хотя завтра надо быть свежим и готовым к любым поворотам. В прошлый раз мы облажались и повторения не хотелось. Из памяти Акихиро всплывали воспоминания о временах его молодости: какое-то предательство, которое он считал своим грехом, никак не хотело раскрываться, и в то же время мозолило мою голову изнутри. Владелец тела же не так сильно, но как ноющий сустав, держал в фокусе мысль о брошенной хорошей девушке: мол, если бы не бросил, вся жизнь бы сложилась по-другому. Устав бороться с мыслями, я вспомнил упражнение, которое ещё в молодости нам давали на занятиях по рукопашному: я представил себе секундную стрелку часов и стал думать только о ней. Я практически стал этой стрелкой и все мои мысли стали вертеться только вокруг того, как точно надо отсчитывать секунды, ни в коем случае не отставая и не опережая время. В конце концов я заснул. Снилось мне что-то невнятное: про занятия с Хидэнари в лесу мы опять бегали и почему-то в белой форме, вокруг грязь и осень, а мы бегаем в белоснежных одеяниях. Почему-то мне было весело и легко, как будто я всю жизнь мечтал бегать по лесу в белых одеждах. Бред, короче, снился мне. Просыпаться пришлось через силу.

Глава 20.

После завтрака вся группа находилась в расположении и ожидала команды на выезд. Семёнов тоже находился в расположении и коротко посвятил всех в сегодняшний план: мы ждали сигнала от кого-то снаружи о том, что цель на месте захвата. Брать мы сегодня должны были куратора банковского работника с прошлого задания, этим куратором оказался майор полиции из какого-то технического подразделения К МВД: Братцев Кирилл Олегович. Способностями Одарённого он не обладает, но имеет какую-то связь с Организацией. Такая цель меня сильно не удивила, но то, что Семёнов собирался перейти дорогу соседнему ведомству, меня почему-то насторожило. И вообще, мне было не по себе в роли простого исполнителя, не имеющего представления о дальнейших планах группы. Не привык я к исполнению приказов, которых не понимаю, это инженер-романтик во мне проснулся вдруг мне требовались пояснения и благородные цели.

Вот за ними я и пошёл к полковнику.

Семёнов нашёлся в комнате Булата, где они что-то горячо обсуждали. Постучавшись, я прервал их спор, приоткрыв дверь, извинился и спросил разрешения войти.

- Входи, Александр. Чего хотел? явно облегчённо сказал Семёнов. Видно было, что спор с Булатом не вызывал у него удовлетворения и он был рад избежать этого спора.

- Николай Петрович, у меня вопрос по дальнейшему нашему будущему с Абэ. Я хочу понимать, что нас ждёт, задал я сходу вопрос, волнующий меня.

- Вот как?! произнёс полковник и многозначительно посмотрел на Булата. Похоже, спор был именно по наши с Хиденари души, Булат встал и вышел из комнаты. Очевидно, понял, что разговор будет личный.

- Ну, раз так, пока есть время, постараюсь ответить на твои вопросы. Присаживайся, продолжил полковник и кивнул в сторону места на стуле напротив, который только что занимал командир группы.

- Я сел и осмотрелся в комнате: как и у нас с Хидэнари в ней стояли две двухъярусные кровати и стол со стулом, с плаката на стене на меня с прищуром смотрел Феликс Эдмундович Дзержинский[31] и призывал быть зорким и бдительным. Всё это время за мной внимательно с еле уловимой улыбкой наблюдал Семёнов.

- И какой же у тебя вопрос ко мне, боец? спросил полковник, не став растягивать молчание.

- Я не понимаю наших целей и как они коррелируют с теми, которые мы перед собой поставили с Абэ, прямолинейно ответил я.

- Слово главное какое выбрал: Коррелируют сразу видно, технарь. Вечно вам, инженерам, всё разжёвывать надо. И какие же вы себе наметили цели? с хитрой улыбкой решил уточнить он.

- Я хочу максимально освободить Россию от влияния Тёмных и уничтожить Организацию, скороговоркой выпалил я. Как будто боялся, что мне не дадут договорить до конца.

- Получается, это ты хочешь. А что хочет твой самурай? спросил он и посмотрел на меня, но уже без улыбки. После этого встал с кровати, на которой сидел, и начал неспешно ходить по комнате, туда-сюда.

- Он не мой. И да, он самурай, но у нас партнёрские отношения и он со мной солидарен, уже менее уверенно ответил я.

- Понятно. Ваши взаимоотношения меня не касаются. А цели, как ты выразился, действительно коррелируют с моими, как руководителя отдела Одарённых, немного помолчав, он поправил себя: Светлых Одарённых.

- Но ведь мы уже вторую цель берём не из Тёмных и к Организации до сих пор не приблизились. Криминальный авторитет был действующим членом Организации и мы его уничтожили. Почему не продолжаем? сдерживая себя, постарался как можно корректнее и мягче задать волнующий меня вопрос.

- Вы, Саша, действовали как вольные стрелки, без отягощающих обстоятельств, проще говоря, как гастролёры. Мы же действуем в составе подразделения государственной службы, со всеми вытекающими последствиями. Кроме того, вокруг отдела последнее время сложилась тяжёлая ситуация, которая вскоре заставит нас перейти на нелегальное положение. Эта операция одна из последних, с грустью ответил полковник. Видно было, что он сдерживает себя.

- Неужели всё так плохо и Организация взяла под контроль все силовые ведомства?! И что же, нам придется воевать со своими? с отчаянием спросил я.

- Ну, во-первых, не все, а только правоохранительные органы, во-вторых, контроль это не означает поголовное предательство, большинство наших коллег в других отделах и подразделениях МВД как были честными и порядочными людьми, так и остались. Но они люди службы и привыкли исполнять приказы, начал разъяснять ситуацию полковник, прямо как учитель, продолжая ходить из стороны в сторону.

- Понимаю, об Организации и Тёмных среди них знают немногие, согласился я

- Вот именно, но есть в наших органах настоящие предатели, и именно через них осуществляется контроль, связывающий нам руки. Вот с них мы и решили начать, подбираясь к Организации. Устраивает тебя такой ход событий? полковник остановился и внимательно посмотрел на меня снизу вверх.

- Да, Николай Петрович, теперь я уверен, что мы в той команде, которую искали, виновато произнёс я, вдруг осознав, как глупо выгляжу со всеми своими наивными вопросами, от этого стало стыдно и захотелось как можно быстрее уйти.

Спас меня вошедший без стука Булат, сходу сообщивший, что поступила подтверждающая информация о том, что цель на месте. Семёнов тут же дал команду на выезд. Я метнулся к себе в комнату за снаряжением и поднять Хидэнари, уже через пять минут вся группа в неизменно чёрном фургоне быстро удалялась от расположения в сторону Москвы.

Машина, тихо шурша покрышками по рассыпанным химикатам, подкатилась к пожарному выходу, у которого стоял какой-то паренёк азиатской внешности в синем фартуке и курил. Дверь фургона открыла Марина и, прислонив указательный палец к губам под маской, показала ему, что надо себя вести тихо, и сразу покинула ещё движущийся фургон, за ней посыпались бойцы группы. В этот раз в торговый центр шли все, включая Поповича. Семёнов с Булатом замыкали группу. Войдя в здание, группа заняла позиции, и Семёнов переместился в первые ряды. Оценив ситуацию, он дал команду подниматься на третий этаж. На этаже, немного притормозив и дождавшись, когда группа вся подтянется, полковник коротко повторил задачу:

- Справа от пожарного выхода ресторан: молча входим, жестами успокаиваем персонал, всех крикунов отправляем спать, быстро крутим цель и покидаем здание тем же путём, что и пришли.

Посмотрев на бойцов и оценив готовность, он скомандовал: Вперёд. Группа быстрым рывком пробежала тридцать метров до входа в ресторанное пространство, мы с Хидэ продолжали исполнять роль прикрывающих, поэтому я остался без оружия у ближайшего к пожарному выходу окна ресторана, а самурай отправился к дальнему углу контролировать подходы со стороны остальных помещений торгового центра. В ресторане всё произошло довольно быстро и тихо: пару раз кто-то возмущенно крикнул, но тут же затих. Уже через две минуты Якут с Белым выводили задержанного с чёрным мешком на голове, за ними вереницей шли Семёнов, Булат и вся остальная группа. Как только последний боец оказался в проёме пожарного выхода, Хидэ, пятясь, но при этом всё равно двигаясь довольно быстро, тоже побежал к выходу. Выглядело очень впечатляюще, я себе даже дал зарок попросить его научить меня передвигаться спиной вперёд также быстро. Самурай уже вышел на пожарную лестницу и в этот момент из ресторана выбежала девушка и, размахивая полотенцем, со слезами побежала в нашу сторону. Хидэ вопросительно посмотрел на меня, а я, оценив ситуацию, показал, что всё нормально и меня не надо ждать: мол, догоню. Дверь пожарного выхода прикрылась, а я повернулся к бегущей девушке. Она на ходу лепетала что-то про разбитую посуду и что её уволят. Девушку накрыла истерика от испуга. Я ей ничем помочь не мог, поэтому, недолго думая, придавив двумя пальцами точку на шее, просто усыпил её. Аккуратно положив девушку на пол и убедившись, что она удобно лежит, я развернулся и быстро добрался до пожарного выхода.

На лестничной клетке уже никого не было, внизу ещё были слышны шаги. Я, не теряя времени, также начал спускаться. На первом этаже, открыв дверь, я увидел, как Хидэнари залезает в боковую дверь фургона, и тут до меня дошло, фургон такой же чёрный, с такими же причиндалами на крыше, но не наш. Я кинулся к двери с криком: Тюги! Это не наши! В момент, когда я подбежал к фургону, самурая в проёме уже не было видно, а мне в грудь прилетел мощнейший удар ногой. Уже в полёте я краем глаза беспомощно наблюдал, как закрылась дверь машины и она быстро стала удаляться из проулка. Ударившись о землю, жадно хватая воздух, я пытался восстановить дыхание. Резкая боль в груди справа подсказала, что, несмотря на разгрузку, пару рёбер мне сломали. Сознание я не потерял, но был на грани. Поднявшись на корточки, я постарался собрать мысли в кучу, меня одолевали вопросы: Кто это?! Где все наши?! Почему уехали без нас?! Постаравшись успокоиться, я отбросил пока все эти вопросы и решил добираться до расположения группы своим ходом. Вид в форме СОБРовца у меня был довольно вызывающий, гулять по улице без документов в таком не стоит, поэтому я вернулся в торговый центр и неправедным путём разжился красным пуховиком и вязаной шапкой с помпоном. Нет, я никого не грабил, просто подрезал куртку и шапку в фудкорте торгового центра, у беспечного посетителя, оставившего их на стуле. Забавно, наверное, это выглядело со стороны. Боец в чёрной форме пришёл в фудкорт, осмотрелся, схватил чужую куртку и убежал. Стыдоба, одним словом, но мне было не до сантиментов.

Сложив разгрузку и шлем в большой чёрный пакет, я переоделся и стал выбираться из города. Уже через три часа я стоял у распахнутых ворот части, из которой колонной выезжали машины. Из-за забора было видно, что в нескольких местах поднимается густой чёрный дым. Обойдя забор части с правой стороны, я нашёл лазейку и пробрался на территорию. Там, переодевшись обратно, пробрался к расположению группы. Наша казарма перестала существовать. Дымились одни обломки. Не похоже, что тут произошёл бой, скорее просто уничтожили здание. Я очень надеялся, что оно было пустым. Ни спасателей, ни других людей вокруг не было. Я подобрался поближе в надежде что-то узнать, но было тихо и безлюдно такое впечатление, что здание было брошено задолго до взрыва.

Вспомнив слова Семёнова о переходе на нелегальное положение, я подумал, что это один из этапов, со скрытием следов, и понял, что делать мне здесь больше нечего. Быстро вернувшись к забору, я опять переоделся и покинул территорию части. Надо было возвращаться в Москву и начинать искать Хидэнари. Я впервые почувствовал как мне его не хватает и свою вину, так как не уберёг его от беды.

Разместиться я решил в гараже дяди Миши, тем более там до сих пор находились наши вещи, документы и деньги. Там я мог пересидеть несколько дней, несмотря на мороз. Забравшись в гараж, я прикрыл дверь и, устроившись поудобнее, начал обдумывать сложившуюся ситуацию и задремал. Проснулся я от скрипа двери гаража, через которую ввалился дядя Миша, он сначала бурчал, что я мог бы предупредить его, но, приблизившись и увидев, как я одет и в каких нахожусь растрёпанных чувствах, осёкся. Рядом со мной на полу лежал пакет с разгрузкой и шлемом, который выкатился на пол гаража. Дядя Миша, увидев всё это, сказал:

- О, мне сегодня такой же под дверь подкинули, с каким-то адресом и временем на бумажке.

- Какой на ней адрес и время? спросил я, сразу всё поняв, и вскочил.

***

В свои тридцать с хвостиком лет Сэйрэн Рику впервые был так долго в другой стране, вдали от родной Японии. Практически вся его жизнь, за исключением раннего детства, была связана со школой ниндзюцу Фудзибаяси. Рику был родом из бедной семьи обычных крестьян пригорода Киото. Когда в начальной школе у него начали проявляться способности Одарённого, на это быстро обратили внимание часто заезжавшие в их школу, представители Фудзибаяси. Они уговорили родителей отдать маленького Рику в школу ниндзюцу. Уже тогда школой руководил Фудзибаяси Акихиро. В первый же день господин Фудзибаяси лично приехал посмотреть на новых учеников: мальчишек вывели на площадку перед главным зданием школы, именно там Сэйрэн в первый раз увидел и впоследствии познакомился с Абэ Хидэнари. Несмотря на то, что Абэ был почти на 10 лет старше Рику, он тоже оказался среди новичков. У отца Абэ, вопреки высокому происхождению, не было денег на обучение сына в школе самураев, но сын оказался Одарённым и благодаря этому попал, как и Рику, в школу ниндзюцу. Абэ был для Сэйрэна как старший брат, во всём помогал и защищал от старших мальчишек. Когда основное обучение закончилось, Абэ, наконец, нашёл себе учителя самурая и покинул школу, но, невзирая на это, он при каждом удобном случае возвращался и навещал Рику.

По окончании обучения, Абэ прошёл ритуал посвящения в самураи и готов был служить, но судьба повернулась так, что попал он в услужение учителю Фудзибаяси Акихиро. Всех подробностей Сэйрэн не знал, но что-то в этой истории было нечисто. С этого момента судьба двух мальчиков опять была крепко связана, они часто виделись и им вместе порой приходилось мечом и делом доказывать свою преданность господину Фудзибаяси. Уважение к товарищу в Рику было настолько глубоким, что когда в их школу пришёл некий пройдоха из Якудзы по имени Нобухиро Ватанабэ и сказал, что является свидетелем того, как Абэ убил собственного господина и сбежал с каким-то русским, он сначала не поверил. Но предоставленные факты были приняты советом школы и его, как старшего ученика, назначили в помощь Нобухиро для поимки и казни собственного друга.

По сведениям наёмника, Абэ с напарником скрывались в России. Про эту страну Рику знал только мрачное: что там всё время холодно и люди живут настолько в тяжелых условиях, что с рождения, если выживают, становятся самыми суровыми воинами на земле, они никогда не улыбаются и в последней войне с Японией завоевали его страну за несколько недель. И только благодаря американцам Россия до сих пор не поживилась богатствами Японии. Сейчас он понимал как жестоко ошибался: уже почти два месяца он с большой группой учеников живёт в пригороде столицы России и ничего подобного не видел, люди на улицах вполне человеческие, не такие улыбчивые, как он привык, но вполне миролюбивые, живут не бедно, в Японии он видел районы беднее, чем тут. Да и его родители в своей деревне живут примерно также, как и местные жители, разве что климат тут посуровее. А страна у них настолько огромна и богата лесами, полями и всем, что в них произрастает, что желание напасть на Японию казалось даже смешным. Единственным мифом, который до сих пор не был опровергнут и даже имел косвенное подтверждение, оставалась сказка о том, что русские самые сильные воины на земле. Ученикам, с которыми приехал Рику, было строго запрещено пользоваться способностями Одарённых вне выполнения задачи по поимке Абэ. Поэтому, когда они выходили из подмосковного лагеря в соседнее поселение за продуктами и бытовыми покупками, им порой приходилось туго в стычках с местными хулиганами. И вот тут многих из них ждало открытие, местная, не обученная деревенщина, в отличие от такой же деревенщины в Японии, в случае драки, каждый раз билась, как в последний раз. Упорно ломая конечности, носы и рёбра, они бились с приезжими японцами, а при следующих встречах, как ни в чём не бывало, встречали противника без обид, как лучших друзей. Сэйрэн даже представлять не хотел, как будет биться обученный Одарённый русский, а ведь им, как минимум, одного такого предстояло изловить и обезвредить без оружия. Задача уже не выглядела простой.

В конечном итоге Нобухиро наконец нашёл Абэ с напарником и сказал готовиться к захвату. На следующий день к лагерю, где жили ученики и Рику, подъехал большой двухэтажный туристический автобус с зеркальными стёклами, и они в своей боевой форме погрузились в него. На въезде в Москву автобус остановили, сопровождающий их человек с бородкой, но без усов весело что-то рассказывал вошедшему полицейскому, и тот, пройдя по салону, не нашёл ничего предосудительного, всего лишь попросил некоторых из учеников открыть свои лица, скрытые масками. После того как полицейский покинул салон, автобус продолжил путь. Сопровождающий со смехом пояснил, что он обманул глупого русского, представив всех бойцов как косплееров[32]. Благодаря тому, что в автобусе не оказалось оружия, даже бутафорского, вопросов у полиции не возникло.

Через пару часов они оказались в промышленной зоне, где в большом ангаре уже были какие-то люди в чёрной форме, в касках и с огнестрельным оружием. Их распределили по нескольким большим чёрным фургонам с мигалками. Как только все разошлись по машинам, Нобухиро собрал старших групп, включая Сэйрэна, и провёл инструктаж по предстоящей операции: в обязанности учеников входило обезвреживание всех противников и передача людям в шлемах. Со слов наёмника, скорее всего, Абэ с напарником будут выходить последними, так как являются звеном поддержки всей группы русских бойцов. Также он сообщил, что все бойцы противника обладают способностями, превышающими человеческие, что навело Рику на мысль о неосведомлённости Нобухиро, но это было не его дело, он спокойно отнёсся к этой информации. Его команда была готова.

Операция по захвату прошла на удивление очень слаженно и быстро. Первые два фургона с людьми в шлемах проехали по переулку у торгового центра. Там, у похожего тёмного фургона, произошла какая-то возня, и фургон захватили. Захваченный фургон завёлся и начал интенсивно газовать, создавая в переулке дымовую завесу из пара и выхлопных газов. В этот момент от наёмника поступила команда приготовиться к захвату выходящих бойцов в зелёной форме. Сэйрэн скомандовал всем на выход, и ученики чётко, без последующих команд, выстроились с двух сторон от входа. Как только начали выходить бойцы противника, ученики стали скручивать всех выходящих. Это оказалось непросто: буквально каждый боец в зелёном оказывал жесточайшее сопротивление с применением всех своих способностей Одарённых. Несмотря на наличие оружия, никто не стрелял, воздух вокруг искрил и гудел от напряжения полей, создаваемых противниками. Несколько учеников довольно быстро выбыло, получив лёгкие повреждения, троих в бессознательном состоянии пронесли мимо Рику в дальний фургон. Несмотря на сопротивление, противников быстро скрутили и передали в руки людей в чёрных шлемах. Буквально через пару минут в переулке уже было свободно и тихо, как будто ничего не произошло.

Ко входу подъехал фургон, в котором находился Сэйрэн. Он открыл дверь. Практически сразу из торгового центра выскочил боец в чёрном с мечом и, как ни в чём не бывало, заскочил в машину. Все ученики, находящиеся в фургоне, от неожиданности опешили это был Абэ Хидэнари. Всё поняв, он попытался быстро выскочить из машины, но стоявшие вокруг бойцы навалились на него и скрутили, даже без применения сил Одарённых. Рику прижал своими пальцами точку в основании черепа Абэ и усыпил его. В этот момент в открытых дверях появился ещё один боец в чёрной форме и уже осознанно рванул к фургону. Сэйрэн вложил всю возможную силу в свой прямой удар ногой, чтобы отбросить противника и не дать ему заскочить в открытую дверь. Ступня предательски хрустнула, но противник был остановлен и ближайший ученик закрыл дверь. Фургон, быстро набирая скорость, удалялся от места событий.

Глава 21.

Сняв с Абэ меч, Сэйрэн поразился его красоте и силе: это был клинок какого-то великого мастера. Даже не доставая его из ножен, Рику чувствовал силу и благородство меча, такой клинок просто не должен был принадлежать предателю.

Машина везла их куда-то из города. Хидэнари очнулся и под настороженными взорами сидящих рядом учеников сел в позу сейдза[33] прямо на полу фургона со связанными сзади руками. Сопротивляться он даже не собирался.

Через пару минут молчания он спросил:

- В чём меня обвиняют, Рику? при этом не поменял позы и ничем не выдал своё волнение.

- В предательстве и убийстве господина, коротко ответил Сэйрэн, поняв, что Абэ узнал его.

- Это ложь, мой господин переродился в новом теле великого воина и вам ещё предстоит увидеть силу белой совы, ответил Абэ и замолчал.

Рику слышал легенду о воине Белой Сове, но он уже давно был не мальчиком и не верил в сказки, а Хидэнари рассказывал какието небылицы про перерождение и про сказочного персонажа Белую Сову. Сэйрэн запретил ученикам трогать самурая и позволил тому подготовиться к казни, пребывая в трансе.

Тем временем фургон въехал на закрытую территорию какого-то предприятия в пригороде Москвы. Немного проехав по извилистому пути среди разваливающихся от времени зданий из красного кирпича, машина въехала в большой ангар. Внутри уже стояло несколько машин. К фургону подбежал Нобухиро, чуть ли не подпрыгивающий от нетерпения. Он явно был очень доволен собой и результатом операции. Выйдя из фургона, Рику, прихрамывая на повреждённую ногу, подошёл к наёмнику и отдал ему меч Абэ. Тот, взяв меч рукой без перчатки, тут же бросил клинок на землю. Скривив лицо, он ругался на оружие, как будто взял в руки гремучую змею, но быстро успокоился, надел перчатку и поднял меч с бетонного пола ангара. В этот раз, спокойно удерживая меч в руках, он достал его из ножен и поднял над головой в лучах фар стоящих вокруг машин. Рику почувствовал, как еле уловимо загудел воздух вокруг. Никогда в жизни Сэйрэн не видел такого красивого и, судя по всему, могучего оружия. Этот меч достоин принадлежать только человеку чистой души. Как же он попал к Хидэнари?

Тем временем из других фургонов под прицелом начали выводить бойцов в зелёном и рассаживать посередине ангара в две линии спинами друг другу. Бойцов было существенно больше, чем задержали ученики, похоже, тут были люди, захваченные где-то в других местах. Многие были ранены и хромали. Всех их также сопровождали люди в чёрной форме и шлемах с автоматическим оружием. За каждым поставленным на колени человеком в зелёной форме с чёрным мешком на голове, встало по одному бойцу в чёрной форме. Нобухиро попросил Сэйрэна вывести перед машинами всех учеников, включая раненых, и построить в шеренги. Как он выразился: Чтобы каждый ученик великой школы видел, как наказывают предателей. Рику отдал команду, и ученики, высадившись из фургонов, быстро построились. Двое людей в чёрной форме вывели из фургона Абэ и подвели к Нобухиро. Тот что-то прошептал на ухо самураю и с силой ударил ему под колено. Абэ упал на одно колено, наёмник с такой же силой ударил под второе. Самурай оказался на коленях, готовый принять свою участь.

Нобухиро поднял высоко над головой меч и начал говорить:

- Ну вот. Как хорошо, что все мы здесь сегодня собрались! Сегодня будет казнен предатель и убийца своего господина Абэ Хидэнари, а также, по просьбе наших местных друзей, целый ряд преступников, пожелавших захватить власть в России.

Он ещё долго произносил какие-то пафосные речи, но его прервал звук двери, громко со стуком распахнувшаяся в противоположном конце ангара. В проёме стоял единственный боец. Это был тот, кого не пустил в фургон Рику.

- Отлично! Вот теперь мы точно все в сборе и можно начинать, произнес Нобухиро и взялся за меч второй рукой.

***

Из гаража я выскочил как пробка из бутылки, дядя Миша созвонился с каким-то своим знакомым парнем, который пообещал прямо сейчас довезти меня до указанного в записке адреса. Я ещё успевал к назначенному времени, несмотря на то, что до нужного места ехать было от силы полчаса. Эти полчаса показались мне вечностью. В моей голове табунами бегали мысли о том, что я могу опоздать, о том, что это могла быть просто ловушка и куча других совершенно не помогающих собраться размышлений. Я усилием воли опять вспомнил упражнение с секундной стрелкой и под конец даже умудрился немного задремать. Знакомый дяди Миши высадил меня в какой-то промышленной зоне недалеко от проходной на закрытую территорию. Адрес был тот, что значился в записке. Оставалось добраться до ангара на территории. Я надел разгрузку и каску, скинув пуховик в ближайший чистый сугроб, проверил, чтобы амуниция сидела и не болталась, попрыгав на месте. Подтянул там, где показалось слишком свободным. Я прекрасно понимал, что мои шансы вызволить друга минимальны, могли помочь только внезапность и мои способности Одарённого. Про внезапность можно было забыть сразу, я на этом празднике приглашённое лицо. А способности тоже под вопросом, ведь как-то они взяли Хидэнари, хоть он в одиночку может спокойно раскидать целый взвод обычных бойцов и отделение Одарённых. Сейчас я собирался совершить самую большую авантюру в своей жизни, но я ничуть не сомневался в своей правоте и не боялся никаких последствий. Я был благодарен Богу за предоставленную мне возможность совершить в этой жизни поступок, которым гордились бы мои потомки. Если бы они у меня были.

Я достал из-за пазухи крестик, поцеловал его, произнёс: Господи, прости меня грешного. Спрятав крест, надел перчатки и крепко их закрепил, чтобы не спадали и не мешались при любых движениях. После этого глубоко вздохнул, успокоился, как учил меня Хидэ, поймал волну жизни и перешёл в режим ускорения.

Бойцов на проходной заводской территории я уложил всех, так как это были Тёмные с оружием и готовы были меня убивать. Забрав у одного из них пистолет-пулемёт неизвестной мне конструкции, я продолжил движение и по дороге раскидал ещё пару групп бойцов в такой же чёрной форме, как и я. Сопротивления мне никто не оказывал, и со стороны это, наверное, выглядело забавно. Как будто люди разлетаются по сторонам, как кегли, просто так, с небольшой задержкой. Таким весёлым образом я добрался до ангара. Обогнув ангар, я вышел из ускорения и, не останавливаясь, с разбегу вдарил в приоткрытую дверь от всей души. Я не рассчитал силу удара и дверь, отскочив от противоположной стороны, больно стукнула мне по уже согнутому колену. Это было, наверное, самое комичное появление героя на сцене, чуть не закончившееся нокаутом от входной двери. Но мне было не до смеха. Я просто оттолкнул дверь второй раз и оказался внутри ангара.

В ангаре было мрачно и пахло выхлопными газами. Сверху, в грязные боковые окна на потолке, с трудом проникал слабый свет зимнего солнца. В лучах фар, стоящих в противоположном конце машин, отчетливо видно было пыль и какую-то дымку. Когда глаза привыкли, я увидел, что в двадцати шагах от меня стоят две шеренги людей на коленях в зелёной форме и с черными мешками на головах. Людей в зелёной форме было существенно больше, чем офицеров в нашей группе. Я понял, что тут собрали весь оперативный состав нашего отдела. Точнее всех, кого удалось найти и поймать. Баюна тут точно не было. Он наверняка ещё в госпитале и залечивает переломы. За каждым нашим бойцом стоял человек в такой же чёрной форме, как и у меня, все они держали пистолеты, направленные на головы стоящих на коленях. В конце этого строя на коленях стоял мой партнёр и товарищ Хидэнари. Над его головой занес меч человек, с которым мы уже не раз пересекались. Он, наконец, добился своего и поймал нас, но победить ему я не дам. За его спиной стоял целый строй людей в чёрной форме ниндзя без мечей, их было много. С двух сторон всё это пространство освещали фары не менее четырёх больших машин.

Все эти детали я отметил в одно мгновение, а во второе я уже придумал, наверное, самый бестолковый, но зато самый реальный план, как помешать казнить и самурая, и всех наших товарищей из отдела. В третье мгновение я услышал, как человек в тёмном что-то начал говорить с пафосом, и не дожидаясь окончания его речи, я уже перешёл в режим ускорения и начал разгоняться.

Ещё до того, как я вбежал между людьми в тёмной форме, я широко расставил руки и успел подумать, что так, наверное, над жертвой расставляет крылья моя любимая белая сова. В следующее мгновение я влетел в строй. Мои руки при такой скорости для стоявших людей, даже при слабом прикосновении к их каскам, становились молотом, мгновенно ломающим шейные позвонки. На третьей паре касок я почувствовал дикую боль в руках и отчётливо услышал хруст не только позвонков врагов, но и своих кистей. Зашипев от резкой боли, я ускорил своё движение, чтобы даже касание сломанными руками в перчатках не оставляло этим выродкам ни единого шанса. На последней паре я споткнулся и, чтобы удержать равновесие, подпрыгнул. Возможно, от этого моё шипение превратилось в клёкот, отдалённо напоминающий крик полярной совы, хотя хотелось ругаться на самого себя от боли и собственной неуклюжести. Приближаясь к стоящему на коленях самураю и бандиту, уже опускающему на его шею меч, я не успевал, поэтому не придумал ничего лучше, чем прекратить движение меча своим собственным телом. Меч с глухим режущим звуком вошёл в мой живот ровно под разгрузку, я же, склонив голову в каске, врубился ею в голову самого ненавистного в данный момент для меня человека, того, кто только что пытался лишить жизни моего единственного в этой жизни друга. Услышав хруст позвонков врага, я остановился, упираясь в гарду меча и, выдохнув, вышел из ускорения. Дальше всё было как в тумане, я увидел, как руки врага отпускают меч, и понял, что я насадился на меч Хидэнари. Забавно и совсем не больно. Меч как будто пронзил меня своим теплом и как-то странно вибрировал в моём теле. Тело с переломленной шеей и странно закинутой назад головой упало на пол, а передо мной оказался весь строй ниндзя.

Я стоял с нелепым ощущением, что вся кровь вытекает мне в перчатки, и я стою с двумя огромными синяками вместо рук, а на меня в этот момент с удивлением и каким-то благоговением смотрели не меньше пятидесяти пар глаз из-под масок. Вот стоят и думают, наверное, какой я сказочный долбоящер, подумал я. В следующее мгновение из-за спины выбежал мой самурай и со слезами на глазах, встав на левое колено, приклонил свою голову так, что я увидел его незащищённые шейные позвонки. Посередине строя, стоящего напротив меня, один из воинов снял маску и также, как Хидэнари встал на левое колено, а затем и на второе, склонив передо мной голову. Такая же реакция стала как волна распространяться по всему строю этих странных ниндзя, но мне уже было не до этого. Я стал терять нить действительности и почувствовал, как начинаю падать в сторону от стоящего передо мной на коленях самурая. В следующее мгновение свет погас.

***

Произошедшие события Сэйрэн Рику будет помнить всю свою жизнь и расскажет всем своим ученикам и последователям. Человек в проёме двери из дальней части ангара перешёл в режим ускорения, разбежался и расставил широко руки, опустив при этом голову в шлеме, таком же, как был и у Хидэнари, когда его схватили. Все ученики были Одарёнными, поэтому буквально весь строй позади Рику поражённо вздохнул. Над руками буквально летящего в их сторону бойца широко раскинулись огромные, еле умещающиеся между колоннами ангара белые крылья. Они были прозрачными и светились мягким белым светом, на них отчётливо было видно каждое пёрышко. Крылья несли бойца до самого конца строя людей в чёрных шлемах. Все, мимо кого он пролетал, начинали падать уже мёртвыми. Когда строй окончился, крылья раскинулись на всю ширину и, подлетев выше, воин натурально клюнул в голову Нобухиро, отчего голова того начала неестественно откидываться назад. В следующее мгновение боец вышел из ускорения. Перед ним упало тело наёмника, и все ученики, включая Рику, увидели, как белые крылья растаяли, словно их и не было, а в живот воина по самую гарду был воткнут меч, который только что был в руках Нобухиро. Абэ вскочил, быстро оббежал своего напарника и встал перед ним на колено, низко с почтением склонив голову в знак величайшего уважения. Именно в этот момент Рику понял, о чём в фургоне говорил Хидэнари. Перед ними стояла истинная легенда Воин Белая Сова. И только что ради друга детства Сэйрэна, а также своих товарищей, этот боец пожертвовал своей жизнью. Безусловно, этот поступок был отражением величайшей доблести и вызывал в Рику трепет и уважение. Быстро сдёрнув с головы маску, старший ниндзя повторил движение своего друга Хидэнари. Волной, разбегающейся по строю учеников, все стали повторять жест Рику и Хидэнари. Все без исключения ученики признали величие только что совершённого перед их глазами поступка.

От открытия двери в дальнем конце ангара до момента преклонения самого последнего ученика в строю прошло всего двадцать секунд, а Сэйрэн словно прожил маленькую жизнь и звук падающего тела Белой Совы как будто снова оживил мир вокруг. Хидэнари поймал тело напарника у самой земли и аккуратно уложил того на бок, чтобы не задеть торчащий с двух сторон меч. Люди, стоящие на коленях, стали снимать чёрные мешки и с удивлением оглядываться вокруг. Абэ по-японски обратился к Рику и попросил освободить всех, кто только что чудом спасся. В какой-то момент из толпы уже освобождённых людей к телу Белой Совы подскочила рыжая девушка, встала на колени, со слезами на глазах стала гладить его по щеке.

***

Хидэнари прощался с жизнью и не видел, что происходит вокруг. Только что Ватанабэ с издёвкой рассказал как он надул совет школы, убедив в предательстве самурая, и что даже казнь он проведёт с нарушением канонов, пользуясь мечом самурая. Но Хидэнари это ничуть не трогало, он полностью расслабился, готовый принять смерть, которая, как у любого истинного самурая, уже давно была с ним. Пускай она была несправедливой, но Хидэнари перед всеми богами и небом знал, что не отступал от клятвы и справедливость в конце концов восторжествует. Вместо ожидаемой боли он почувствовал что-то, промчавшееся над собой, а потом услышал звук падения тел справа и слева. Открыв глаза, он обнаружил, что все приготовившиеся стрелять люди, уже безжизненными куклами валяются справа от него, хотя только что стояли. А повернув голову влево, увидел спину бойца в чёрной форме, из которой торчал клинок меча, с кончика которого на грязный бетонный пол ангара капала густая ярко-красная кровь. Сердце самурая буквально остановилось, он боялся даже подумать о том, кто стоит перед ним, только что приняв смерть вместо него. Слёзы предательски навернулись на его глаза, он догадывался, что сейчас это мог быть лишь один человек на свете, душа и помыслы которого также чисты, как оперение белой совы. Он вскочил и, оббежав стоящего бойца, удостоверился, что не ошибся и перед ним стоит его Саша. Самурай понял, что только что он стал причиной смерти своего господина, у которого вся жизнь была ещё впереди. Со слезами на глазах он преклонил колено и стал сживаться с мыслью, что теперь он должен сам призвать смерть, исполняя ритуал сэппуку из-за того, что не уберёг господина. Из оцепенения его вывел звук начавшего падать тела Александра. Поймав его руками у самой земли, он аккуратно уложил его и продолжал стоять на коленях у умирающего господина, ставшего за это недолгое время настоящим другом. Ему не было прощения. Откуда-то подбежала Марина и, встав рядом на колени, стала ласково гладить лицо Саши. Из её глаз на лицо лежащего капали слёзы. Ещё чуть погодя, громко и чётко над их фигурами прозвучал голос Семёнова:

- Так, чего киснем и ждём? Это всего лишь проникающее ножевое ранение. Абэ, ты меч хорошо помыл, когда получил? на полном серьёзе спросил он у самурая.

- Д..да. с широко раскрытыми глазами и удивлением неуверенно произнес Хидэнари.

- Он его даже водкой с подачи Белого помыл, всхлипывая произнесла Марина.

- Ну вот, значит заражение не грозит, быстро подняли раненого и в машину. В России лучшие хирурги, нашего бойца быстро поставят на ноги, скомандовал полковник.

Ближайшие бойцы в зелёной форме, несколько учеников из группы Сэйрэна и самурай дружно подхватили Александра и понесли в ближайший фургон. Семёнов раздал своим бойцам какие-то распоряжения и сам сел за руль фургона. Марина и Рику также заскочили в фургон. Полковник, не дожидаясь, пока все закроют двери, начал движение и, резко развернув длинную машину, с разгону снёс двери ангара. Не замедляя движения, он также сходу пробил ворота, закрывающие въезд на заводскую территорию и, резко вывернув руль, отчего фургон опасно накренившись, выехал на дорогу в сторону Москвы. Уже через двадцать минут они подъехали к приёмному отделению какой-то больницы. В приёмном покое сначала начали сопротивляться, но, увидев людей в военной форме, вносящих своего товарища насквозь проткнутого мечом, споры сразу утихли. Вокруг раненого быстро забегал медицинский персонал. Уже через десять минут Александр лежал на операционном столе, а через два часа к группе людей, ожидающих в приёмном покое, вышел хирург с мечом в руках и, удивлённо разведя руками, произнёс:

- Ваш товарищ родился в рубашке и сегодня произошло чудо. Меч не задел никаких важных органов, только слегка коснулся тонкой кишки, скорее даже поцарапал. Самое поразительное, что меч сделан из какогото необычного металла: все мелкие капилляры на пути клинка прижглись, как будто резали медицинским лазером. Но сильно пострадали руки, они раздроблены и требуют операций. Оставляйте его нам, будем лечить.

- Нет, мы везём его в свою ведомственную больницу. Большое Вам спасибо за то, что спасли, мы к вам вернёмся с благодарностью при первой же возможности, сказал подошедший к доктору Семёнов.

- Ну как знаете, везти его можно только в реанимобиле или в специальном реанимационном боксе, развёл руками хирург.

Пока ожидали окончания операции, полковник не терял времени даром и выяснял ситуацию, сложившуюся в его ведомстве, а также вокруг произошедших с ними событий. Тёмные, похоже, ещё не знали о случившемся провале, все запланированные ими мероприятия по отходу после казни оперативников отдела и Абэ оставались в силе. Со слов Рику, в аэропорту Домодедово стоял под парами самолёт с японской припиской, чтобы уже сегодня забрать всю группу учеников, приехавших с ним и вернуть на родину. Полковник решил не упускать такого случая, поэтому приказал везти всех японцев, включая Абэ, Сашу и напросившуюся Марину, к самолёту. Уже через пятнадцать минут они с мигалками неслись по улицам Москвы к аэропорту. Был предусмотрен и вариант, при котором среди учеников могли быть тяжело раненые, поэтому скорую и все машины к самому трапу самолёта пропустили беспрепятственно. Заминка случилась только по причине отсутствия реанимационного бокса. Сопровождающие медики из реанимобиля наотрез отказывались отдавать Александра в самолёт без нужного оборудования. В конце концов, под давлением Семёнова и Марины, они сдались и раненого аккуратно вместе с капельницами и медицинской сумкой подняли на борт. Там, в хвосте салона, обустроили для него лежачее место со всеми возможными удобствами.

Перед самым отлётом Семёнов о чём-то тихо инструктировал Марину и показывал рукой куда-то в сторону Москвы. Окончив разговор с девушкой и отпустив её в самолёт, полковник повернулся к Абэ и произнёс:

- Хидэнари, доверяю тебе двоих своих людей Марину и Сашу, береги их. Мы будем ждать их возвращения, произнеся это, он внимательно посмотрел в глаза самурая.

Хидэнари молча кивнул, приняв на себя ответственность. Семёнов развернулся на каблуках и быстро пошёл в сторону недалеко стоящего фургона. Самурай ещё поднимался по трапу, а фургон, шумно развернувшись, уже нёсся к выезду из аэропорта.

Самолёт, дождавшись разрешения на взлёт, разогнался по взлётной полосе и, тяжело подпрыгнув, начал медленно набирать высоту. Хидэнари, сидя в хвосте, недалеко от лежащего без сознания друга, вдруг понял, что сегодня дважды был на волоске от смерти и оба раза его спас Саша: в первый раз сознательно пожертвовав ради него своей жизнью, а второй чудом выжив. Самурай крепко сжал рукоятку меча, лежавшего на его коленях, и на клинке которого ещё не была смыта кровь его товарища, господина и партнёра.

Глава 22.

Скинув капюшон ритуального плаща, Бергин с ненавистью смотрел в панорамное окно на раскинувшуюся перед ним Москву: с девяносто шестого этажа башни Федерация Москва кажется покорённой и до настоящего момента Вальдемар Викторович полностью был уверен, что и на земле у его Организации всё под контролем. Тридцать пять лет после окончания обучения за рубежом он по кирпичику строил Организацию, которая в данный момент не просто контролировала Россию, а имела рычаги воздействия практически на все сферы жизни. Строительство в этой дикой стране шло сложно, деньги лились рекой, подкуп, шантаж и всяческие подлые приёмы были дежурными средствами при движении Бергина вверх по карьерной лестнице. И вот его детище Организация с большой буквы, уже с десяток лет сидит паразитом в холке зверя по имени Россия. Как в фантастической книге Кукловоды тело целой страны, не осознавая, отдаёт все свои ресурсы в паразиту и мелким людишкам, вскормленным его усилиями. Любые попытки добиться справедливости или нормального распределения ресурсов гасятся в зародыше, при необходимости уничтожаясь вместе с источниками крамольных мыслей. Кого-то посадили ручные судьи и прокуроры, кого-то сбила машина, а кто-то не выдержал давления обстоятельств и давно лежит в дурке.

Сбоить его империя начала в феврале двадцать второго года, когда, казалось бы, находящаяся в полном анабиозе страна и народ вдруг встрепенулись и ударили по подобравшейся вплотную хищной морде врага. Удар был настолько сильный, что обалдела не только Украина, но и вся Россия и начала откатываться. Организации Тёмных под руководством Бергина с трудом удалось удержать контрольные точки и людей, которые на них сидели. Кого-то пришлось показательно наказать за трусость, а у большинства, как обычно, перед носом потрясли морковкой. И вот вроде бы ситуация начала выравниваться война на Украине постепенно сосёт жизненную энергию из России, что ускоряет достижение основной цели Организации полный развал самой большой и богатой страны на планете. Мешают только люди, воспитанные ещё при Союзе, которые добровольцами пошли на фронт, но они ведь когда-то закончатся. И тут появляется японский представитель Якудзы и просит ему помочь поймать каких-то своих беглых. От японских коллег Бергин узнал, что оба являются сильными Светлыми Одарёнными, в России это большая редкость. После революций и войн прошлого столетия, таких людей под руководством зарубежных Тёмных практически изничтожили как класс, все дети под контролем и взяться таким талантам здесь неоткуда. А тут беглые.

В процессе поисков и наблюдений неожиданно всплыла связь этих беглых с одной из последних структур в силовых ведомствах, где служат Одарённые. По уровню способностей они слабые, но по умению действовать довольно сильные группы. Собственными силами Вальдемар Викторович действовать не решался, это означало открыто объявить войну, а его зарубежные кураторы наказали действовать исподволь и без прямых столкновений. Мешающие Организации люди чаще всего исчезали по естественным причинам или в результате несчастных случаев, а тут целый отдел ФСБ, состоящий из Одарённых. Заезжий японец подготовил довольно оригинальный план захвата и уничтожения всего отдела и, по докладам верных людей, входящих в группу, операция уже практически была завершена, осталось только закрыть вопрос с людьми противника и зачистить территорию. И вот тут что-то пошло не так.

Что не понятно, поскольку первые сигналы о возможном провале появились через несколько часов после того, как операция должна была уже закончится. Разбираться начали только, когда поняли, что доклада о завершении операции можно больше не ждать. Люди Организации, первыми оказавшиеся на месте, где должна была завершиться операция, доложили о том, что все представители Организации и приезжий наёмник Якудзы уничтожены одинаковым методом: всем сломали шею. Людей противника на месте не оказалось, японские бойцы, приехавшие с наёмником уже летели где-то над Сибирью, но они выполняли вспомогательную роль только при задержании и выполнили её полностью, поэтому могли улететь и раньше. Получается, вся операция была изначально проигрышной, враг оказался умнее и хитрее.

Всё это очень злило Бергина, но больше всего его заботило то, что он уже доложил зарубежным кураторам об успешном окончании операции и не знал, как откатить всё назад. За такое по голове точно не погладят. В сочетании с проблемами на фронтах Украины, кураторы могли принять кардинальные меры и к самому Бергину, и такая перспектива пугала его до коликов в животе. Проверенные годами методы Бергина, мастера саботажа, в данном случае не работали. По натуре Вальдемар Викторович был трусоват и всегда избегал открытого противостояния, вот и сейчас он решил не обострять ситуацию и сделать вид, что ничего не произошло, подразделение Светлых исчезло, и слава богу, на нет и спроса нет. Кураторы в России ничего не понимают, поэтому Бергин был уверен, что даже если всплывут какие-то подробности, ему удастся выкрутиться. Придя к этим умозаключениям, он дал поручение тщательно зачистить территорию и свидетелей, а операцию считать успешно завершённой.

***

Первые несколько часов полёта Марина не могла заснуть, напряжение прошедших сегодня событий спало, и её то било мелкой дрожью от осознания того, что в это время она уже могла быть мёртвой и, благодаря человеку, лежащему в нескольких метрах от неё в бессознательном состоянии, она всё еще жива. То она вдруг озадачивалась вопросом, что её вдруг дёрнуло напроситься в самолёт, летящий в Японию. Отвечая себе на этот вопрос, она поняла, что физически не могла не быть рядом с ним после всего произошедшего. Просто не представляла жизни в России, зная, что Саша улетел куда-то далеко и не ведая, что с ним. Она должна была быть рядом. На соседнем ряду сидел Абэ, и его состояние, похоже, было ненамного лучше, чем у Марины. Он также, как и она сегодня получил второй шанс. Поймав его взгляд, Марина, скорее успокаивая себя, чем японца, тихо сказала: Всё будет хорошо. Хидэнари, конечно, не услышал её слова в шуме самолёта, но похоже понял, о чём она, и кивнул ей с грустью в глазах. Марина поняла, что она не одна переживает случившееся, и ей стало легче, нервное напряжение стало отпускать и она заснула беспокойным сном. Пару раз её сон прерывали приёмами пищи, второй раз она даже отказалась, решив, что сон важнее. Так прошло шесть или семь часов полёта.

Проснулась Марина от того, что прямо ей в лицо через иллюминатор ярко светило солнце. Закрыв шторку иллюминатора, она ещё раз попробовала заснуть, но быстро поняла, что это ей не удастся. Надев и не завязывая до конца берцы, она сходила умыться и заодно зашла к стюартам за водой. В таком растрёпанном виде она возвращалась на своё место через весь салон. Только сейчас она стала обращать внимание на сидевших в самолёте бывших противников: все они были японцами, в основном молодые парни, но на нескольких рядах мирно посапывали девушки, две из них сидели с перебинтованными руками. Скорее всего наша работа, подумала Марина, не почувствовав ни капли вины, скорее её удивляло, как получилось, что она, Саша и Хидэнари летят с ними в одном самолёте. Озадачившись этим вопросом, она поняла, что до сих пор не знает, что же на самом деле произошло в ангаре и как Саша оказался ранен. С этими вопросами она решила обратиться к самураю. Подойдя к своему месту, она повернулась к Хидэнари, он сидел на среднем сидении из трёх в ряду и задумчиво смотрел в иллюминатор, за которым было только правое крыло самолёта и медленно проплывающие по ним облака с редкими просветами, через которые виднелись заваленные снегом леса. Указав рукой на место у прохода, Марина спросила разрешения присесть. Абэ сначала не понял, но, быстро сообразив, кивнул, убирая с колен меч, чтобы не мешал, но не выпуская его при этом из рук.

- Тюги, вчера был тяжелый для нас день и я хотела бы знать, как Сова получил свои ранения и почему мы остались живы? усаживаясь поудобнее, спросила Марина.

Она долго думала, как в присутствии бывших противников, обращаться к самураю, и решила, что обращение по позывным будет самым правильным. Но как только она назвала Хидэнари по позывному, в рядах, занятых японцами, пошла волна разговоров: как будто они друг другу передавали его позывной и многие даже привставали, оборачиваясь, с удивлением пытаясь его увидеть. Не дождавшись ответа Хидэнари, она с удивлением спросила:

- Чего это они? и посмотрела на самурая.

- Ты назвала прозвище, которым меня уже давно никто не называл в Японии, так меня звали, когда я учился в школе ниндзюцу, а все, кто сидит впереди нас, это ученики этой школы, задумчиво ответил он.

- Понятно. А что произошло вчера в ангаре? вернулась она к своему первому вопросу.

- Я видел ненамного больше тебя, услышал только, как падают тела убитых Совой. ответил Хидэнари, крепко сжав двумя руками меч, так что побелели костяшки пальцев. Понятно было, что даже воспоминания о произошедшем вызывают у него сильные эмоции, которые он не привык показывать посторонним.

Приподнявшись со своего места, самурай внимательно посмотрел вперёд салона, как будто кого-то искал. Найдя нужного человека в нескольких рядах от нас, он громко и резко, как команду, что-то произнёс так, чтобы его услышали даже через шум самолёта, а затем сел и, повернувшись к Марине, произнес уже по-русски:

- Сейчас мы вместе всё узнаем у того, кто всё видел своими глазами.

По салону к ним уже приближался один из бойцов в чёрной форме без маски. Марина узнала человека со шрамом через всё лицо именно он командовал всеми действиями бойцов, пока они добирались до самолёта, и при посадке. Чтобы удобнее было общаться, Хидэнари пропустил Марину к окну, сам сел посередине, а у прохода усадил вновь пришедшего бойца. Пока усаживались, Марина украдкой разглядывала человека со шрамом: короткий ёжик, быстрые и в то же время какие-то тягучие движения, выдавали в нём мастера боевых искусств, взгляд его был холоден и весь вид говорил девушке о том, что перед ней не просто мастер, а машина для убийства. Когда все устроились на своих местах, Хидэнари представил Марину, как Моревну, а нового собеседника, как Рику, старшего ученика школы ниндзюцу. Марина и Рику кивнули друг другу, а самурай, переводя с русского на японский и обратно, начал выспрашивать интересующие его и Марину подробности произошедшего вчера. Рику подробно рассказал всё, что видел, не скрывая своё ошеломление и того, что он ошибся, не поверив своему другу. Окончив свой рассказ, он обернулся в сторону лежащего на своём месте Александра и кивнул, как будто тот мог его слышать. Марина, увидев это, еле сдержала улыбку. Эти японцы очень странный и очень романтичный народ, подумала она. Хидэнари в этот момент сидел и думал о чём-то своём. Видно было, что рассказ не удивил его, но заметно задел какие-то внутренние переживания. Марина из услышанного многому не поверила и списала на эффекты, которые часто наблюдаются при использовании временных аномалий, ведь все чудеса, которые описал Рику, происходили в области ускорения, которое создал и в котором двигался Саша. В критической ситуации он выдал максимум своих возможностей управления временем. Об этом и о том, как восприняли всё увиденное японцы, Марина решила поговорить с Сашей, когда он очнётся. Возможно, он объяснит, как всё было на самом деле. Уточнив ещё несколько деталей, собеседники разошлись по своим местам обдумывать услышанное.

Через полтора часа самолёт совершил посадку в аэропорту Токио, но, вместо того чтобы высадить своих пассажиров, он вырулил в сторону от терминалов и встал на дозаправку. Через час или чуть больше они опять летели в небе Японии. Спустя некоторое время, Марина увидела, что в салоне самолёта началось какое-то оживление, и многие стали смотреть в иллюминаторы по правому борту. Марина пересела на место ближе к проходу и тоже с интересом уставилась в ближайшие овалы иллюминаторов справа: за ними, среди облаков, была видна большая гора с белой шапкой, на которую также внимательно и с интересом смотрел Хидэнари. Марина стала копаться в памяти, что это за гора. Самурай, как будто догадываясь, о чём думает девушка, повернулся и сказал:

- Священная гора Фудзисан, и опять отвернулся.

Фу..дзи..сан, как бы пробуя на вкус слово по слогам прошептала Марина и поняла, что речь идет о Фудзияме. Зрелище действительно было красивым, пилоты, как будто давая насладиться им, немного обогнули гору, благодаря чему пассажиры смогли во всех подробностях рассмотреть природный памятник.

Горы уже не было видно, а в салоне всё еще стоял гомон и приглушенные обсуждения. Самолёт опять пошёл на снижение и совершил посадку в аэропорту Осаки. Начиная с передних мест, бойцы потянулись на выход. В этот момент по проходу, хромая к ряду Марины, подошла одна из девушек-бойцов. Глядя с вызовом в глаза Марине, она показала на свою больную ногу рукой, а затем провела ребром ладони себе по горлу, взгляд у неё при этом выражал лютую свирепость и обещал скорую месть. Марина поняла, что это она повредила вчера ногу девушке. В этот момент самурай громко и резко что-то крикнул на японском, девушка развернулась и, виновато сжавшись, склонила перед ним голову. Он что-то ей скомандовал и она, прихрамывая, двинулась на выход. А после того как она отошла подальше, самурай обратился к Марине:

- Она еще очень молода и глупа! Прошу тебя, Марина, когда она придёт с тебя спрашивать, не наказывай её слишком сильно.

Марина молча кивнула и, махнув рукой, показала, что всё нормально. Её в этот момент больше беспокоил вопрос, как они с Александром будут проходить пограничный и таможенный досмотры. Через некоторое время открыли люк в хвостовой части самолёта и через него вошли медики с каким-то человеком в чёрном костюме. Медики сразу занялись подготовкой к транспортировке Саши, а человек в чёрном подошел к Хидэнари и, поклонившись, передал ему кожаный кейс с документами, после этого развернулся и молча покинул салон самолёта. Самурай, не присаживаясь, открыл кейс и, порывшись в документах, достал оттуда три паспорта для себя, для Марины и для Саши. Вопрос прохождения контроля таким образом был снят. Кого благодарить за это, Марина не знала. Выйдя из самолёта, она увидела, как от борта отъезжают два двухэтажных автобуса с тонированными стёклами, а Александра грузят в автомобиль скорой помощи. Туда же позвали её и Хидэнари. Примерно через два часа, в течение которых девушка дремала, сидя на приставном сидении напротив самурая в самом конце салона скорой, машина остановилась и сразу же открылись задние двери. С улицы на неё с Хидэнари взирали люди в медицинских халатах и масках их узкие глаза были поразительно похожи друг на друга. Им помогли выйти из машины и тут же занялись выгрузкой больного. Оглянувшись, Марина увидела вывеску Kyoto University Hospital.

Уже через два часа Александр опять попал на операционный стол, где, не откладывая, занялись его раздробленными руками, а Марину с Хидэнари проводили в комнату ожидания. После того как сопровождающие удалились, самурай встал и ненадолго вышел из комнаты. Вернувшись, он протянул девушке стаканчик с кофе и запакованные в вакуумную упаковку бутерброды с какой-то рыбой. Марина поблагодарила и, почувствовав, что действительно проголодалась, принялась с удовольствием поглощать бутерброды, запивая кофе. Хидэнари занимался тем же, сидя в кресле, немного в стороне от неё. Перекусив, девушка сняла берцы и, подогнув ноги под себя, заняла удобное положение в большом мягком кресле. Она понимала, что ждать придётся долго, поэтому надо ловить момент и поспать. Самурай снимать свои ботинки не стал, а просто откинулся назад и тут же безмятежно задремал. За четыре часа ожидания Марина несколько раз отсидела себе ноги и поэтому сначала вставала, прогуливалась по комнате ожидания, а затем осмелела и вышла из комнаты в коридор. Там, осмотревшись, она обнаружила окно, за которым уже начинало вечереть, перед зданием госпиталя была небольшая постепенно пустеющая парковка, а чуть дальше начинались жилые кварталы города. Здания не такие, как в Москве и в России вообще: в основном не выше десяти этажей и все разных форм, в остальном обычный вид спального района. Зато левее, вдали, виднелись невысокие горы, покрытые лесами. Мягко говоря, от Японии Марина ждала другого впечатления, как минимум более яркого и самобытного. Всё вокруг выглядело обычным и не вызывало ощущения новизны. Постояв еще немного у окна, наблюдая за окружающим пейзажем, она развернулась и пошла в комнату ожидания. Войдя, Марина обнаружила, что самурай не спит, а листает какой-то журнал на японском. Выбрав из стопки какой-то журнал моды, девушка вернулась в своё кресло и стала его неспешно листать, ожидая окончания операции.

Глава 23.

Вот уже двадцать минут Хидэнари, делая вид, что читает журнал, сидел и тайком наблюдал за Мариной. Расслабившись, девушка совсем не была похожа на бойца спецназа, способного порвать в клочья противника: рядом с ним сидела, по европейским меркам, довольно красивая девушка с непослушными рыжими волосами и россыпью веснушек под глазами, она изящно подогнула под себя длинные ноги и с интересом листала какой-то модный журнал с фотографиями девушек в кимоно и с другими аксессуарами, ничто не говорило о том, что рядом с самураем сидит боец и офицер российских спецслужб, только пятнистая зелёная форма и ботинки военного образца. Размышления были прерваны вошедшим в помещение врачом. Сняв с лица маску, доктор присел перед самураем и девушкой и начал рассказывать о проведённой операции. Хидэнари тихо переводил, чтобы Марине тоже было понятно: со слов доктора, в целом операция прошла хорошо и руки должны полностью восстановиться через полгода-год. Всё это время потребуется для сращивания костей и реабилитации, сейчас больной находится в своей палате и отдыхает. Джидать смысла нет: можно уйти отдыхать в гостиницу при госпитале или в любую другую, а утром, после восьми часов, прибыть к тому моменту, когда Александр проснётся.

Марина наотрез отказалась покидать госпиталь и спросила, возможно ли попасть в палату к больному. Врач пожал плечами и, встав, жестом показал следовать за ним. Пройдя немного по коридору и поднявшись на лифте на третий этаж, они попали в хирургическое отделение, где в первой одиночной палате, за двойными дверями, в кровати, лежал Александр с руками, утыканными железками внутри каких-то колец. Палата была небольшая и в углу у окна стояло всего одно кресло, такое же, как и в комнате ожидания. Оценив обстановку, Хидэнари понял, что Марина останется тут и никакими уговорами вывести её отсюда не получится, поэтому он сказал ей располагаться тут, а сам начал договариваться о спальном месте для себя в гостинице при госпитале. Согласовав все вопросы, самурай пожелал спокойной ночи Марине и покинул палату вместе с доктором.

В гостинице ему досталась небольшая комнатушка с кроватью, туалетом, раковиной и душем. Прошло чуть больше полугода с тех пор, как он покинул Родину, и за это время он успел отвыкнуть от подобной тесноты. Но в то же время, благодаря ей, он почувствовал себя по-настоящему дома. Умывшись и раздевшись, он лёг в кровать, но долгое время не мог заснуть. Мысли о произошедших событиях и рассказ Рику никак не шли из его головы, он раз за разом возвращался обратно в ангар и заново прокручивал все события, стараясь понять, где допустил ошибку. В конце концов, не достигнув успеха, Хидэнари отпустил от себя эти мысли и быстро уснул.

***

Очнувшись, я первым делом почувствовал резь в горле и в своём мужском достоинстве. Опять эскулапы трубки в меня засовывали, понял я, и только после этого открыл глаза. В палате, в которой я оказался, было довольно светло, слева от кровати большое окно, через которое в палату проникали утренние лучи солнца. Попытавшись прикрыть глаза левой рукой, я обнаружил на ней аппарат Илизарова[34], на правой руке была та же история. Смутно вспоминая всё случившееся, я подумал: Ну нормально, чего уж?! и стал осматриваться вокруг: палата была небольшая, но уютная, с серыми шторами по бокам от окна. Приподняв голову, я увидел, что у ног кровати стоит большое, такое же серое, как шторы, кресло, в котором, свернувшись калачиком, мирно посапывает девушка в военной форме, это была Марина. Увидев её, я ощутил, как мне буквально стало теплее и уютнее. Кто-то на этой земле ждал меня и не отходил от меня, пока я был без сознания. Она так сладко спала, что я не решился её будить, просто лежал и любовался, чувствуя, что прямо сейчас, в эту минуту, несмотря ни на что я счастлив.

Но мысли ещё те скакуны: не останавливались и несли меня дальше. Вдруг я понял, что в моей голове теперь два полных набора памяти от разных людей мой и Акихиро, а также какие-то обрывки памяти третьего, того, в чьём теле я находился. Нет, они были и раньше, но сейчас я понял, что всё вспомнил всю жизнь Акихиро и те жалкие обрывки воспоминаний бандита, которые остались. Похоже, в тот момент, когда мой мозг цеплялся за жизнь, ему пришлось восстановить все нейронные связи, которые получилось, в итоге многие произошедшие со мной события заиграли новыми красками. Я понял, что именно эти мои соседи в голове, своими воспоминаниями и жизненными порывами, привели к тому, где я сейчас нахожусь. Если бы я оставался Александром Сазоновым, я бы действовал медленно и остался без друзей, а вот авантюрный склад бандита и решительность Акихиро позволили, не раздумывая, кинуться в омут событий с головой. И вот, мои друзья живы, я изранен, но счастлив.

Наслаждаясь и смакуя это ощущение, я тихо загрустил. Вдруг мои мысли о мироздании столкнулись с воспоминаниями Акихиро, и я понял, как жесток был этот старик, причём не только к чужим людям, но и к родным, а порой даже и к себе, но в этом была очень важная составляющая, которую я не сразу для себя сформулировал возможно, трудность заключалась в разнице наших культур и верований: я причисляю себя к невоцерковленным православным христианам, а Акихиро был синтоистом и буддистом в одном флаконе, мне нелегко было принять концепцию освобождения от страданий и пути. Но в конечном итоге в моей голове сложилась картина мироздания, которая перевернула мои взгляды практически на всё. Я вдруг понял, что размышления о цели существования и мытарства многих моих сверстников возникают из-за элементарного непонимания порядка вещей. Ведь вселенная вокруг и все её законы построены таким образом, что злу легче, чем добру. Злу просто достаточно ничего не делать, чтобы всё шло по его плану. Невмешательство это уже вид зла. А вот добру, чтобы добиться победы, нужно беспрерывно бороться. Получается, все мы пришли в этот мир, чтобы каждое мгновение своей короткой жизни бороться и доказывать, что мы на стороне добра, ведь даже сам человек состоит в том числе из пороков и вынужден порой перебарывать самого себя. Каждый момент жизни, когда перед нами стоит выбор промолчать или заявить о несправедливости, если мы выбираем промолчать, то, без всяких экивоков, мы выбираем сторону зла. Бездействие это зло, отказ от борьбы зло. Пораженный этой простой мыслью, я лежал и смотрел в окно, за которым утреннее солнце освещало заросшие лесом горы.

- Ты как? проснувшись, спросила Марина.

Я повернулся к ней и, слегка улыбнувшись, ответил:

- В порядке. Теперь всё будет хорошо. Надо только эти железки снять, приподняв, показал я ей утыканные железом руки.

- Ну, это не быстро. Врач сказал, что от полугода до года, грустно улыбнувшись в ответ, сказала девушка.

- Да ладно?! то ли возмутившись, то ли удивившись, воскликнул я.

- Ну, вот так, развела руками Марина с сочувствием.

- Печаль! Ну и что же за последние дни произошло? И где мы? снова начал я её расспрашивать.

Марина уточнила, с чего начинать, и я попросил рассказать с самого начала, когда они попали в лапы Тёмных. И она стала рассказывать. Я же продолжал наслаждаться её голосом, солнцем, причудливо отражающимся от её рыжих волос и вообще каждой секундой происходящего. Такая борьба за жизнь в этой вселенной мне нравилась, и я готов был продолжать её бесконечно. В тот момент, когда она начала пересказывать слова одного из ниндзя, наблюдавших за моим эпическим разбегом и приземлением прямо на меч, я не сдержался и засмеялся, Марина удивлённо остановилась и спросила:

- Что не так? Что тебя так насмешило?

- С моей точки зрения, это выглядело совсем не так и больше походило на целую чреду моих неудачных решений и неуклюжести.

Когда я начал за каждым эпичным поворотом в её рассказе объяснять, почему и как это произошло с моей точки зрения, к моему смеху постепенно присоединилась и она. Вот так я лежал и похихикивал над её рассказом, а она от души смеялась из-за моей неуклюжести и несообразительности. В один из моментов взрыва нашего смеха в палату вошёл Хидэнари и врач.

***

Хидэнари проснулся как по будильнику, за полчаса от назначенного хирургом срока пробуждения Александра. Одевшись и умывшись, он неспешно, ровно к восьми, добрался до Сашиной палаты. Проходя стойку, у которой собрались и шептались о чём-то медсёстры, он вдруг услышал из палаты взрыв смеха, на который также дружно ответили медсёстры. Подойдя, самурай увидел стоящего перед дверью с окошком хирурга, который с улыбкой смотрел в палату. Услышав приближающегося Хидэнари, он повернулся и произнёс:

- Всё-таки русские удивительный народ лежит, весь переломанный, с зашитыми дырками с двух сторон, и смеётся, как будто ничего не произошло.

Хидэнари улыбнулся и показал жестом, что им с доктором пора входить в палату. Войдя, они прервали смех, Александр, улыбаясь, поприветствовал кивком вошедших, а Марина всё ещё сидела и похихикивала. Успокоившись наконец, она опустила с кресла ноги и стала обуваться. Врач, тем временем, начал опрашивать Александра о состоянии и описывать план лечения. Чтобы не отвлекать врача, Марина тихо подошла к Хидэ и ещё тише спросила, где она может умыться и как бы ей приобрести одежду, чтобы не ходить всё время в одной форме. Самурай отдал ключ от своего номера, объяснил, как добраться, и пообещал, что через пару часов к ней в номер пришлёт человека, который сопроводит её до ближайшего магазина одежды. Марина, обрадовавшись, помахала ручкой Саше и, еле сдерживаясь, чтобы не побежать, быстро вышла из палаты. Хидэнари улыбнулся, понимая радость девушки.

Тем временем врач закончил осмотр, пообещал, что будет заходить каждый день и, пожелав здоровья пациенту, покинул палату. Немного подождав, пока двери закроются, Саша, перейдя на русский язык, сказал:

- Ну, здравствуй, Хидэнари, очень рад тебя видеть живым и здоровым, и широко улыбнулся

- Я тоже тебя очень рад видеть живым, Саша, немного смутившись, произнес Хидэнари.

Замолчав ненадолго, Александр посмотрел в окно, что-то обдумывая. Решившись, он снова повернулся и уже не так радостно сказал:

- Абэ Хидэнари, я виноват перед тобой! Я был глуп и излишне самоуверен, когда брал с тебя клятву самурая.

Хидэнари сначала опешил от неожиданного покаяния и собирался остановить речь Александра, но тот, подняв руку в металлической оправе, отмёл возражения самурая и продолжил:

- Сейчас, когда ко мне полностью вернулась память Акихиро, я понимаю, что наши культуры настолько далеки друг от друга, что ты не можешь быть моим самураем, а я не могу быть твоим господином, даже с теми приписками в клятве, которые я по глупости попросил тебя внести. С точки зрения вашего кодекса Бусидо эта клятва просто не имеет смысла.

Александр остановился, чтобы перевести дух, и жестом показал на бутылку воды, стоящую на тумбе у кровати. Самурай подошёл, налил воды в стоящий тут же стакан и дал напиться другу, господину или партнёру он уже не знал, кем для него является Саша.

А тот продолжил свой монолог:

- Моя же вера и культура предписывают не щадить себя, спасая друзей, и вот, исполняя свои обычаи, я позавчера чуть не убил тебя. Ведь в соответствии с кодексом, ты был обязан покончить с собой после моей смерти, а я, с точки зрения того же кодекса, поступил глупо и нарушил твоё право умереть за господина, поэтому я, Александр Совин, официально прошу у тебя, Абэ Хидэнари, прощения. Александр, скривившись, через боль, сел в кровати, несмотря на рану в животе, и склонил голову перед самураем.

Хидэнари был шокирован такими речами, но то время, которое он провёл в размышлениях после произошедшего прошло не зря, и он уже был готов к вывертам этого странного русского. Только что Александр решил все вопросы, которые ещё вчера мучили самурая, и взял всю вину за случившееся на себя. Решившись, и в очередной раз нарушив все писанные и неписанные правила, он громко произнёс:

- Я прощаю тебя, партнёр, и понимаю, почему ты так поступил и почему не мог поступить иначе.

- Спасибо, но это еще не всё. Я также прошу у тебя прощения за мою дремучесть и неосведомлённость, из-за которой я позволил себе принять твою священную клятву. Учитывая кодекс Бусидо и те жалкие приписки, которые я попросил тебя внести в клятву, я освобождаю тебя от нее и прошу не считать себя самураем без господина. Ведь уже почти сто пятьдесят лет истинным служением для самураев стало служение Родине и императору.

Я прошу тебя, Абэ Хидэнари, принять действительность и составить новую клятву, в которой ты можешь указать свой народ и страну как цель служения. А клятву передать на хранение в школу ниндзюцу Фудзибаяси.

Самураю было хорошо видно, что такие жёсткие для него слова тяжело даются Александру, но он решился на эту правду, и это вызывало уважение. Чуть помедлив, Саша тихо произнёс:

- Я всё сказал. Какое твоё слово?

Почему-то только сейчас Хидэнари вдруг понял, что Александр уже давно говорит по-японски и существенно чище, чем раньше. Он даже не уловил, когда произошёл переход с русского. Конечно, всю историю отмены самураев он знал, а также знал, что, являясь носителем кодекса Бусидо, он стал пережитком прошлого, ведь Бусидо не мёртвый документ, и больше ста с лишним лет назад был изменён, став национальной доктриной Японии. Хидэнари и до этого разговора, и задолго до встречи с Александром, конечно, думал о природе служения. Но именно после того, как он попал в Россию и увидел своими глазами, как бойцы жертвуют собой не для господ, а для того чтобы жили друзья, родные и страна, в правильности его понимания кодекса появились сомнения.

Он понял, что верность может быть направлена не только на людей и что самурай может служить Родине. То, что сейчас сделал Александр, было странно и на удивление своевременно: последние часы в голове самурая старый кодекс боролся с действительностью, а Александр своей речью полностью снял все мучающие самурая вопросы. Жизнь после этих слов приобретала вполне закономерный и понятный вид, накопившаяся неопределённость и дуализм развеялись, как утренняя дымка. Впереди Абэ Хидэнари опять видел понятный и закономерный путь современного самурая.

Все эти мысли пронеслись в его голове как молния, после которой в дождливом воздухе остается только озон. С чистым разумом и совестью он произнёс:

- Я говорю, да. И спасибо тебе, Александр Совин, за дарованную мне, Абэ Хидэнари, свободу. В ближайшее время я составлю и подпишу личную клятву о верности Родине.

После этого Хидэнари склонил свою голову перед Сашей в знак уважения равного к равному. Александр, продолжая сидеть точно также, склонил свою голову. Немного посидев так, он поднял голову и, откинувшись на кровати, с видимым облегчением произнёс по-русски:

- Фуух! Ты не представляешь, друг мой, от какого камня на душе ты только что меня избавил! и широко улыбнулся.

- Я рад, что смог помочь тебе, тоже с улыбкой ответил Хидэнари.

- Ну ладно, не стой. В ногах правды нет! Присаживайся, нам ещё много чего надо с тобой обсудить, также улыбаясь продолжил Александр.

Дальше друзья обсуждали, как ускорить с помощью способностей лечение, а также то, что Саша наотрез отказывается участвовать в борьбе с Тёмными в Японии, мол, потомки не оценят, если освободительная война будет проходить с помощью извне. По этой же причине он, несмотря на то, что имеет полные права Акихиро на корпорацию Фудзибаяси как владелец, отказывается от неё, чтобы после полного выздоровления вернуться в Россию и также без помощи извне бороться с местными Тёмными. Всё это происходило со спорами и поиском компромиссов. В итоге решили, что права правления корпорацией переходят к Хидэнари, а Саша и родственники Акихиро остаются почётными членами правления, без права принятия решений. Также Саша попросил обучить его и Марину владению холодным оружием, так как в последний раз ему очень не понравилось воевать голыми руками. При этом он, объясняя потребность в холодном оружии, довольно смешно помахивал своими руками с железками на них так, что Хидэнари даже не сдержался и пошутил насчёт того, что в руках Саши уже и так достаточно металла, чтобы считать их холодным оружием. Они вместе дружно посмеялись над этой шуткой, чем привлекли внимание медсестёр. Одна из них осторожно заглянула проверить, что тут в палате происходит. Увидев широко улыбающихся мужчин, она, смутившись, прикрыла рукой свою улыбку и быстро скрылась за дверью.

Глава 24.

Добравшись до номера в гостинице при госпитале, Марина сначала не поверила своим глазам: комнатушка была просто крохотной, стоя рядом с кроватью нельзя было даже руки в стороны развести, только повернувшись лицом или спиной к кровати. Такой экономии места она ещё в своей жизни не встречала. Удивление быстро сошло на нет, когда она нашла душ, это было настоящее счастье принять тёплый душ после физического и нервного напряжения, которое выпало на её долю за последние несколько дней. Выйдя из душа в одном полотенце, девушка с размаху упала на застеленную кровать. Полежав немного, она поняла, что надо вставать, иначе заснёт. Сделав над собой усилие, Марина поднялась и начала одеваться. Она села на край кровати и включила телевизор, закреплённый на стене. Листая каналы, она то улыбалась, то скорее переключала, не желая слушать политические новости. В большинстве случаев она, конечно, ничего не понимала на японском, но многие каналы шли на английском, который девушка понимала вполне сносно.

Ровно через два часа, как и обещал Абэ, в номер постучали. Марина поднялась с кровати, поправила покрывало и, осмотревшись, пошла на выход. У двери её ожидал японец, по местным меркам среднего роста, он широко улыбался и почему-то кивал. Поздоровавшись, Марина захлопнула дверь номера и, улыбнувшись, показала, что она готова идти. Сопровождающий двумя руками, как заправский регулировщик, показал путь на выход. Ему бы белые перчатки и фуражку, ну вылитый регулировщик получился бы, подумала она и двинулась в указанном направлении. По дороге человек с каким-то шепелявящим акцентом, но по-русски, представился как Макото и всю дорогу рассказывал, как он рад сопровождать такую важную гостью. Что-то там упоминал про честь работать на корпорацию и про то, что девушка может полностью доверять ему, так как Макото никогда не подводит. Выйдя из госпиталя, он спросил, как Марина желает добираться до магазинов на машине или прогуляться пешком. Марина уточнила, сколько потребуется на это времени и, решив, что полчаса это вполне приемлемое время, чтобы проветриться и немного осмотреться, сказала, что готова идти пешком. Сопровождающий кивнул и показал на дорожку, ведущую мимо парковки к ближайшему перекрестку. Погода на улице была не по-зимнему тёплой, и Марина расстегнула свою куртку, но снимать не стала. Она немного стеснялась, понимая, что её форма как минимум выглядит вызывающе на улицах страны, по документам находящейся с Россией в состоянии войны. Благо, они шли не по туристическим улицам и те немногие японцы, встречающиеся на пути, хоть и шептались за спиной, но явного удивления или возмущения не проявляли, скорее недоумение и удивление выбору Марины.

Улицы, по которым они шли, преимущественно были небольшими и больше походили на улицы провинциального российского городка, отличия были только в материалах и формах строений, в указателях с японскими иероглифами и, конечно, в правостороннем движении. В остальном можно было бы представить, что девушка со своим спутником попали в небольшой российский городок. Макото по дороге старался рассказывать про Киото: с его слов, это первая столица Японии, которую больше ста пятидесяти лет назад перенесли в Токио. Марина ещё отметила это интересное совпадение для себя, что и в России столица была перенесена после революции. А сопровождающий тем временем сокрушался по поводу того, что им приходится идти не по самым живописным улицам его города. Марина же всё равно с большим интересом смотрела по сторонам на то, как живут обычные жители города, на горы, окружающие практически весь город, на встречающиеся повсюду храмы и музеи и на необычный транспорт, двигающийся по улицам. При всём этом, девушке показалось, что парков в городе существенно меньше, чем в Москве, хотя, возможно, просто не повезло с маршрутом. Через некоторое время они свернули на улочку, где с трудом могли разъехаться две машины, и продолжили путь мимо зданий и нависающих над ними множеством проводов. На этой улочке Марина вспомнила наши южные города у моря с частной застройкой, только здесь периодически попадались небольшие открытые садики или входы в храмы с большими деревянными воротами. Оказалось, её спутник решил немного срезать путь и через некоторое время они опять вышли на более оживлённую улицу, на которой дома были немного выше, чем там, где они уже прошли. После того как пересекли реку по небольшому мосту, количество людей на улице и транспорта начало расти, стало понятно, что они приближались к центру города. Пройдя пару перекрёстков, они оказались у входа в крытый рынок. На девушку всё чаще стали странно поглядывать и было понятно, что причина в форме. Марина как можно скорее хотела избавиться от такого пристального внимания, поэтому, не дав спутнику до конца рассказать о прелестях центрального рынка Киото, потянула его к ближайшему магазину одежды.

Уже через полчаса девушка переоделась в гражданскую одежду европейского вида. Обходя магазины с одеждой, она подолгу задерживалась и с неожиданным для себя удовольствием рассматривала ткани красочных кимоно и поясов для них, но купить так и не решилась, хотя все покупки оплачивал Макото. Каждый раз он шептался с продавцами и довольный отходил от них, расплатившись. Похоже, выбивал хорошие скидки. Что девушку удивило, так это то, что практически все покупки и даже форму, которую она сменила на менее вызывающую гражданскую одежду, им не пришлось таскать за собой. Все покупки за небольшую плату должны были доставить в номер Абэ к сегодняшнему вечеру. Для мелочей же девушка выбрала себе удобный рюкзак и, постепенно втягиваясь в процесс покупок, наполняла его всякой нужной всячиной. Через пару часов Марина стала замечать, что спутник начал уставать, уже не так много говорил, меньше шептался с продавцами и практически перестал улыбаться. Девушка поняла, что пора заканчивать с покупками, иначе назад ей придётся добираться одной. Она резко остановилась. Не ожидавший этого Макото чуть не врезался в неё, развернулась и чётко, чтобы её слышал спутник, сказала:

- Всё! На сегодня закупок достаточно, теперь надо найти уютное и красивое место, где мы можем хорошо поесть и немного отдохнуть.

- Здесь недалеко есть хорошее заведение, я отведу, оживившись, произнёс Макото.

С рынка вышли другим путём и оказались на большой и людной улице. Несмотря на зимний сезон, навстречу Марине и её сопровождающему попадалось множество туристов и прогуливающихся горожан. Они постоянно проходили мимо небольших магазинчиков и мелких забегаловок, где аппетитно ужинали люди. Марина почувствовала, что уже сильно проголодалась, но её спутник уверенно проходил мимо всех этих кафешек и ресторанчиков, уверенно ведя её в какое-то особенное место. Через некоторое время они свернули на маленькую улочку, где туристов стало ещё больше. Похоже, она вела к какой-то местной достопримечательности, улочка была пешеходной и представляла собой лестницу с большими ступенями. Неторопливо обходя фотографирующихся туристов, Марина с Макото спускались вниз. Периодически мимо них проходили девушки и целые семьи в кимоно и с зонтиками. Сопровождающий девушку переводчик тихо комментировал одеяния, поняв, что Марину они заинтересовали. Он рассказал историю появления в Японии кимоно, которая началась с Китая и насчитывала уже более тысячи лет. Рассказал про то, что первоначально такое одеяние носили только самураи, и как впоследствии оно стало национальной одеждой Японии. Пару раз он тихонько, чтобы не привлекать внимание окружающих, показывал Марине на девушек в красочном кимоно, с особенными прическами и макияжем, поясняя, что это гейши и что они идут на чайные церемонии.

После очередного такого пояснения, Марина вдруг ощутила дикое беспокойство, всё её существо кричало об опасности, поэтому она, ни секунды не задумываясь, оттолкнула от себя Макото. В то же мгновение она, неожиданно для себя, мощно ускорилась и, пробежав несколько шагов вперёд, резко развернулась и присела, ожидая нападения. Как обычно, всё движение вокруг остановилось. Девушка привычно оказалась как будто внутри голограммы, в нескольких шагах от неё с удивлением на лице, в падении завис Макото. У кого-то из туристов ярко светила вспышка телефона, на который он решил сфотографировать свою спутницу. В небе над улицей замерли в полёте несколько птиц, но один человек всё равно продолжал двигаться. Очень медленно, рядом с падающим сопровождающим Марины, двигалась гейша с белым лицом. Как сказал Макото это макияж невинности. И вот, эта невинность, с каким-то удивлением и перекошенным от злобы лицом, сложенными пальцами в щепотку била в то место, где только что была шея Марины. Поняв, что угроза несущественна, Марина встала из нижней стойки, и подойдя к двигающейся как улитка гейше, начала её рассматривать. Марина узнала её, это была та девушка, которая угрожала ей в самолёте. Одной рукой она целилась в шею, а вторую держала в поясе. Марине стало интересно, что там засунув свои руки с двух сторон в пояс гейши, она нащупала ручки мечей в ножнах. Недолго думая, Марина изъяла оба меча и быстро спрятала их к себе в рюкзак, замотав торчащие части купленными вещами. После этого, рассмотрев красивую прическу девушки, она достала из неё все острые шпильки, чем нарушила всю конструкцию. Шпильки же она стала втыкать в кимоно гейши так, чтобы они упирались концами в кожу девушки, при этом чтобы они не сильно навредили ей, но помешали двигаться.

Закончив все приготовления, Марина отошла ближе к своему сопровождающему и встала так, чтобы он при падении получил от неё дополнительную опору и устоял на ногах. Осмотрев свою работу, она убедилась, что все действующие лица в безопасности, и отпустила время. Резко вернулись звуки, рядом с ней охнул Макото. Для него произошедшее выглядело, как будто его подопечная вдруг толкнула его и, чудом оказавшись позади, тут же поймала, не дав упасть. Гейша же с удивлёнными глазами быстро спрятала атакующую руку в пояс и её глаза стали ещё шире. Она стояла и понимала, что в нескольких местах в её тело опасно упираются острые предметы. Марина улыбнулась и кивнула гейше, как старой знакомой. Та, опасаясь, даже не шелохнулась и лишь глазами сопровождала спокойно удаляющуюся противницу.

В ресторанчик они всё-таки попали, хорошо поели в молчании и всю дорогу назад Макото также молчал, его красноречие как будто испарилось. Марина чувствовала его опасливые взгляды и была озадачена такой резкой переменой. Доведя девушку до номера, сопровождающий низко поклонился и сообщил, что для него было честью сопровождать в прогулке такую воительницу, чем ещё больше удивил Марину. Она поблагодарила Макото и попрощалась, пожелав удачи, после этого закрылась в номере и, достав из рюкзака мечи, стала с интересом их рассматривать. Мечи вряд ли можно было считать произведением искусства: это были короткие мечи с невыпирающей гардой, для скрытого ношения, метал клинка не отличался своим качеством, но для нападения исподтишка этого было достаточно. Убрав мечи обратно в рюкзак, Марина направилась в палату к Саше.

Подойдя к дверям палаты, девушка услышала грозный голос Хидэнари, который на кого-то громко ругался по-японски. Немного постояв, собираясь с мыслями, Марина, наконец, решилась и вошла в палату, гордо подняв голову, чем вызвала смех Саши, который тут же произнёс:

- А вот и вторая наша героиня. если бы не железки в руках, он наверное даже похлопал бы, подумала Марина.

В палате кроме самурая и Саши находилась зарёванная и низко склонившая голову девушка гейша. Её прическа была растрёпана, на шее были видны царапины от шпилек, оставленных Мариной, и видно было, что сюда, в больницу, она была доставлена не по собственному желанию. Кому-то только что пришлось оправдываться.

Хидэнари поприветствовал Марину и принёс извинения за девушку, но на этом не остановился и начал рассказывать, что их народ очень верен традициям и серьёзно относится к своему долгу, как нация. Вспомнил вдруг, что просил Марину сильно не наказывать девушку и почему-то приплёл сюда отсутствие у русских традиций по отношению к оружию. Марина сначала не поверила услышанному и с удивлением уставилась на самурая. Тот же решил подытожить свою речь:

- Поэтому я прошу тебя вернуть оружие, которое ты забрала.

И вот тут Марина почувствовала волну возмущения, идущую откуда-то из глубины её сознания. Она вдруг вспомнила всё, что знала про Японию и про историю взаимоотношений с Россией. Ей до слёз стало обидно за то, что даже на бытовом уровне японцы считают себя более цивилизованными и наделёнными традициями верности и чести, как будто у русских воинов и народа этого не было. Она рывком сняла с плеча рюкзак и, достав мечи, громко начала говорить:

- Ах так?! Эти мечи я забрала в бою! Это мои трофеи! Вот это Шокотан! показала в правой руке один меч. А вот это Итуруп[35], показала она второй меч в левой руке. Теперь они мои! Не отдам! и спрятала оба меча за спиной.

Сказать что самурай и гейша были в шоке, всё равно, что не сказать ничего. Марина просто в клочья разорвала спокойствие и умиротворённость Хидэнари. Он стоял и от возмущения хватал воздух ртом, не произнося ни слова. А гейша смотрела на всё происходящее широко открытыми от удивления глазами и прикрывала рукой, непроизвольно открывшийся рот.

- Воу! Воу! Воу! Вы мне тут еще войну в палате устройте! подал наконец свой голос Саша.

- Давайте-ка все успокоимся! Ты, Абэ, не прав, это действительно трофей. А ты, Марина, могла бы не приплетать политику, хотя по мне так очень похоже с островами получилось.

После этого, в присутствии девушек, самурай немного поспорил с Александром, но аргументы Саши оказались весомее и Хидэнари пришлось согласиться, что он не должен был приплетать народ и обычаи России, поскольку мало и плохо их знает, а про острова решили вообще не спорить, поскольку оба остались при своём мнении. По итогу мечи остались у Марины. Девушек попросили на время покинуть палату. Выйдя из палаты, Марина примирительно кивнула девушке. Та от неожиданности даже замерла, не зная, как ответить, но преодолев замешательство, кивнула в ответ. Из палаты доносились звуки разговора на японском. Японка тщетно пыталась услышать, о чём говорят, но мужчины разговаривали тихо. Через несколько минут выглянул самурай и позвал их обратно. После того как девушки вошли, начал говорить Александр, а Хидэнари тихо переводил на японский:

- Мы тут посовещались с Абэ и пришли к выводу, что у вас обеих слишком много нерастраченной энергии, которую вы расходуете понапрасну. Чтобы не терять время на ожидание моего выздоровления, тебе, Марина, Абэ любезно предлагает поучиться владению холодным оружием в одной из лучших японских школ ниндзюцу. В этом деле тебе будет помогать Ито Ран, сказав это, он перешёл на японский, а самурай стал переводить на русский.

- Ито Ран, ты нарушила запрет Абэ нападать на Марину и подвергла опасности как себя, так и нашу подругу. Чтобы искупить свою вину, мы предлагаем тебе помочь в обучении Марины владению холодным оружием. Ты готова? объяснив все задал вопрос Александр.

- Да, не раздумывая, коротко ответила и кивнула Ито.

- А почему у меня не спрашивают? с удивлением спросила Марина.

- Так, а тебя не за что наказывать, а это приказ как старшего по званию, с хитрой улыбкой ответил Саша.

Марина фыркнула в ответ, но промолчала. Она прекрасно понимала, что Александр прав, сидеть целыми днями в госпитале подле его кровати непродуктивно. Предложение обучиться владению холодным оружием в настоящей школе ниндзя было заманчиво, даже несмотря на навязанную напарницу, поэтому девушка согласно кивнула и посмотрела на Абэ.

- Ну, раз все согласны, Абэ, забирай их и устрой, пожалуйста, в школе, а я постараюсь побыстрее выбраться отсюда, чтобы присоединиться к обучению вместо реабилитации.

Самурай кивнул, прощаясь с Александром, и пригласил девушек на выход. Они договорились с Мариной, где будет её ждать машина и вместе с Ито Ран пошли на выход из госпиталя. Марина хотела было вернуться и попрощаться с Александром, но не решившись, спустилась в гостиницу за своими вещами. Через полчаса они уже ехали по улицам Киото в небольшом электромобиле. В машине тихо играла приятная музыка, и Марина в конце концов задремала. Разбудил её Хидэнари, сообщив, что приехали. Машина стояла у коричневых металлических ворот с небольшой дверью посередине. Ворота были единственным современным элементом в высоком каменном ограждении, покрытом мхом и какими-то лианами. Вещи девушки уже нёс водитель ко входу. Марина накинула на плечо рюкзак и пошла в том же направлении. Пройдя через дверь в воротах, девушка не увидела перед собой школы ниндзя, которую она себе представляла. Перед ней раскинулся небольшой японский посёлок с галечными тропинками между одноэтажными зданиями, вокруг стояла удивительная тишина, слышно было только шум крон высоких деревьев, слегка покачивающихся от ветра. Дорожка от входных ворот резко шла вверх в гору. Все здания посёлка облепили большую гору и выглядели, как большие ступеньки. Впереди остановились несколько мальчишек в чёрной форме и с интересом разглядывали вошедших на территорию школы девушек. Они шептались и посмеивались, пока к ним из тени не вышел молодой мужчина и, повысив голос, разогнал любопытных мальчишек.

Абэ отвел девушек в одно из зданий, где передал их в руки настоятельницы женской части школы. После этого попрощался с ними и покинул территорию школы. Ито Ран, настоятельница отправила переодеваться, а после этого переключилась на Марину. Какое-то время она внимательно рассматривала девушку, а потом на английском с сильным акцентом начала объяснять правила школы для новых взрослых учеников. Внимательно выслушав, Марина кивнула, подтвердив, что всё поняла. Женщина встала и пригласила её за собой. Пройдя глубже в здание, они оказались в помещении, где настоятельница со стеллажей достала почему-то серую форму и предложила Марине переодеться. А после того, как девушка переоделась, показала куда сложить свои вещи, которые ей не понадобятся в школе. Разобравшись с вещами, настоятельница отвела Марину в домик с комнатой, в которой ей предстояло жить. Занятия должны были начаться только на следующий день.

Глава 25.

После того как был решён вопрос с устройством Марины на обучение, передо мной в полный рост встала проблема ускорения восстановления моих кистей. Из обсуждения с Хидэнари я понял, что сам он такого никогда не делал, но слышал, что некоторым Одарённым удавалось вылечиться быстрее, уходя в перманентное ускорение целиком. Но уйдя на полгода или даже год в ускорение, я бы тронулся рассудком. Я к такому ещё не был готов. Да и насколько я понял, аппарат Илизарова, который мне поставили, требует постоянного наблюдения и коррекции, иначе кости срастутся неправильно и в итоге придётся всё ломать и начинать процесс сращивания заново такой вариант мне явно не подходил. Другой вариант длительное ускорение вокруг моих кистей, не затрагивая всё моё бренное тело, тоже не подходил. Даже мне, не медику, было понятно, что длительное отсутствие кровообращения в кистях приведёт к их последующему отмиранию. Оставался компромисс между временем и областью воздействия, который можно было подобрать только опытным путём. Я начал переводить кисти вместе с аппаратами Илизарова в ускорение: начиная с пяти минут внутри области ускорения и нескольких секунд снаружи, а после того как область ускорения убирал, наблюдал, как реагируют мои руки. Поначалу ощущение было такое, как будто я слегка отсидел обе руки: после восстановления нормального кровообращения начиналось покалывание, и через некоторое время всё проходило. Пять минут ускорял и пять минут отдыхал. Увеличивая длительность ускорения, я довёл ощущения до онемения в кистях, получилось около двадцати минут. И после этого восстановление пять-семь минут. Для себя я определил этот порог как безопасный, дальнейшее увеличение времени было риском, но деваться мне было некуда, и я продолжил. В тот момент я руководствовался своими воспоминаниями о Мересьеве[36] он мало того, что со сломанными ногами через фронт переполз, так потом ещё и летал без них, так что мелкие неудобства в руках после такого лечения я был готов потерпеть. Главное быстрый и приемлемый результат, руки должны работать, а со всем остальным разберёмся позже.

Доведя время ускорения областей с моими железными руками до часа, я понял, что далее увеличивать опасно, так как резко начало расти время, требуемое для восстановления. Таким методом я определил оптимальное время сорок пять минут в режиме ускорения и десять-пятнадцать минут на восстановление. По моим прикидкам получалось, что в сутки я мог примерно девяносто раз погружать руки в область ускорения и плюс один раз целиком погружаться для полноценного сна. При таком раскладе я мог ускорить сращивание в четыре раза. Полтора месяца вместо шести это, конечно, быстрее, но всё равно очень долго, ведь после этого надо было ещё восстановиться и скорее возвращаться домой, на Родину. Но деваться было некуда, поэтому я усердно начал исполнять задуманный мной план лечения.

На следующий день после начала манипуляций со временными зонами я попросил своего лечащего врача сделать контрольный снимок, ссылаясь на подозрительные ощущения в руках. Тот удивился, но выполнил мою просьбу. После этого ко мне в палату врач пришёл уже не один, а с группой других врачей, во главе с седым старичком. Тот охал и ахал и мягко хлопал в ладоши, удивляясь моим способностям к регенерации костей. Я же в этот момент как раз отходил от очередного ускорения, отчего руки изнутри дико кололо и выкручивало. Хотелось кривиться от неприятных ощущений, а я старательно улыбался, проявляя уважение. Со стороны, наверное, это выглядело забавно кривая улыбка счастливого пациента.

После консилиума врач-старичок (похоже, он тут был главным) ввёл специально для меня отдельный протокол лечения. Согласно ему, рентген и коррекцию настроек сращивающей конструкции должны были делать один раз в два дня, вот в таком режиме я и лечился. Каждый день заходил Абэ, и я делился с ним своими успехами, а он коротко рассказывал о своих и Марининых. Вообще, у меня сложилось впечатление, что он также, как и я, не покидал госпиталь. И я решил спросить его об этом. К моему удивлению, он не стал отпираться, а подтвердил мою догадку. Причиной же назвал то, что я как Белая Сова нуждаюсь в охране. Как он выразился: Тёмные не спят. Также он рассказал о своих успехах и неуспехах в борьбе с местным кланом Тёмных. Оказалось, Японии, благодаря своим обычаям и национальной ориентированности, удалось избежать засилья иностранного влияния среди Тёмных Одарённых. Да, в целом страна фактически была оккупирована американцами, но на свою делянку местные Тёмные посторонних не пустили. Я даже было позавидовал, но зря. Оказалось, противники Абэ подмяли под себя весь криминалитет, включая Якудзу, политическое управление страной и существенную часть промышленников. А учитывая национальный колорит, бороться с ними моему партнёру приходилось очень нелегко, но у самурая был козырь временно безрукая Белая Сова. Похоже, я удачно попал в переломный момент, когда решалась судьба Светлых Одарённых в Японии, они уже готовы были уйти в полное подполье и последующее забвение, но после того как Абэ и множество вернувшихся учеников рассказали об увиденном в России, местные руководители воспряли духом, посчитав это знаком. Все ждали, когда я, наконец, вылечусь и покажусь во всей красе. И вот тут я даже не знал, радоваться или печалиться. Я-то себя супер-воином Белой Совой не ощущал совсем.

Раз в неделю приезжала Марина, что-то в ней менялось, движения стали немного другими. Похоже, сказывалось обучение, но разговаривать об этом она наотрез отказывалась, сказала только, что и я через это пройду обязательно. А ещё я понял, что скучаю по ней. Наверное, я толстокожий и не очень умный, потому как не сразу это понял. Марина в этой чужой стране для меня была самым близким человеком. Ну, ещё Хидэнари, но это другое. Мы смеялись, обсуждали чудаков японцев с их странными привычками и сравнивали с нашими соотечественниками, порой вспоминали смешные истории из своей жизни и опять сравнивали, как бы повели себя местные жители. Иногда Марина замолкала и как-то грустно смотрела в окно на горы. На мой вопрос, что её опечалило, она вдруг честно ответила:

- Дома лучше! Я поняла это, только оказавшись здесь.

По истечении трех недель мой врач опять созвал консилиум, мне это не понравилось. Старичок был тоже задумчив и чем-то недоволен. Оказалось, со мной, как всегда, всё шло не по плану. Мало того, что мои кости срастаются быстрее, так они срастаются не в четыре раза быстрее, а в восемь. Врач мой что-то там говорил про странные эффекты периодического кислородного голодания моих конечностей, якобы связанные с особенностями мелких сосудов. И, как я понял, этот эффект вызвал неожиданную реакцию вместо того, чтобы расти хуже, кости стали расти лучше. Это противоречило чему-то там и именно поэтому старичок был недоволен. Но, несмотря на все эти тревожные новости, всё шло к тому, что железки с меня могли снять уже через несколько дней, а не через пару недель, как я рассчитывал. На мой взгляд, это были позитивные новости. В конце концов главный врач с настороженностью посмотрел на меня, как будто о чём-то стал догадываться, но утвердил решение моего лечащего врача: через четыре дня железки с меня сняли, сделали контрольный рентген и оставили отдыхать ещё на пару дней, как Абэ сказал: Чтобы дырки в руках заросли.

И вот, спустя месяц и пару дней, я еду с Хидэнари в большом минивэне по улицам Киото. Но разглядеть ничего не получается, так как стёкла жутко затонированы, меня везут как какую-то звезду: с почётным эскортом из двух чёрных джипов. Поняв бесполезность моих попыток что-либо рассмотреть через окна машины, я решил расспросить самурая об обучении в школе Фудзибаяси. Хидэнари отказался что-либо рассказывать, похоже, они с Мариной сговорились, но зато рассказал о том, что в совете школы не все поверили его с Рику рассказам о том, что я перевоплощённый Акихиро и воин по кличке Белая Сова в одном лице. И вот, первым делом в школе, по его мнению, я должен был убедить всех скептиков. Этим он меня сильно озадачил. Если доказать, что я есть Акихиро, используя полностью восстановившуюся память, было ещё как-то возможно, то как доказать, что я Белая Сова, я не имел ни малейшего понятия. Задумавшись о том, как решить эту задачу, я отстал от самурая и надолго задумался, из раздумий меня выдернули тем, что мы приехали на место назначения.

Нас торжественно встречали. Перед машиной стояла небольшая делегация из нескольких людей преклонного возраста похоже, это был совет школы Фудзибаяси в полном составе. Справа и слева от нас в поклоне стояли две девушки в красочных кимоно и с цветами в руках. В небольшом отдалении стояли ученики: впереди младшие, позади старшие. Мне показалось, что их было около двух сотен. Я тихо, чтобы никто не услышал, спросил по-русски у Хидэнари:

- Где Марина?

Он, даже не уточняя у местных, ответил, что у неё важный урок и она появится позже. Тем временем один из самых пожилых представителей совета школы начал говорить:

- Приветствуем тебя, Альександер, как воплощение Фудзибаяси Акихиро! Среди нас не все ещё приняли этот факт, и некоторым из нас требуются доказательства. Ты готов?

- Да! Я готов! по-японски как можно чётче ответил я.

Ко мне начали по очереди подходить люди из совета и тихо задавать свои вопросы. Я полностью положился на память Акихиро и отвечал, черпая знания из неё. Кто-то спрашивал о чём был последний разговор с ним, кто-то о каких-то совместных событиях или общих знакомых. Каждый вопрошавший после короткой беседы поворачивался и, как мне показалось, утвердительно кланялся совету. Всего сомневающихся оказалось четверо из двенадцати. И вот, на последнем я чуть не попал в неудобную ситуацию: ко мне подошёл человек среднего возраста, с жёстким лицом и начинающей проклёвываться сединой. Его вопрос был прост и сложен одновременно:

- Фудзибаяси Акихиро! Что ты сделал в конце последнего разговора со мной? Повтори в точности.

Я даже немного растерялся и посмотрел на Хидэнари. Тот не показал ни единой эмоции, как будто смотря сквозь меня. Всё дело было в том, что в памяти Акихиро этот человек получил от меня хлёсткую пощёчину со всего размаха, и вот сейчас я должен был повторить её, хотя совершенно не знал этого человека до настоящего момента. Но я должен был повторить в точности. Поэтому я собрался с духом и залепил ему от души точно так, как и Акихиро. Мужчина выдержал пощечину, только слегка отклонив голову после удара по инерции. Его щека начала краснеть, но на лице была счастливая улыбка. Я поклонился и сказал:

- Прости! Это было в прошлой жизни.

Он же молча кивнул и развернувшись, так же, как и другие, утвердительно поклонился совету, а после этого вернулся ко всем. И вот тут я начал волноваться, и даже несмотря на мелко моросящий дождь почувствовал, как от меня начинает идти пар. Сейчас наступал момент, когда я должен был показать себя как Белая Сова, а я понятия не имел как это сделать. Позади меня с двух сторон, не поднимая голов из поклона, семенящей походкой, быстро подошли девушки в кимоно и с цветами, а старший совета школы произнёс:

- А теперь, Альександер, покажи себя как Белая Сова

В этот момент вокруг меня стало тихо, как в русском зимнем лесу. Я слышал как шумит моросящий дождь и дыхание двух девушек, стоящих рядом. Я стоял в замешательстве и не знал, что делать. И тут я послышался тихий голос Марины. Она скрывалась под личиной одной из японок в кимоно, стоящей слева от меня, и говорила, стараясь не двигать губами, по-русски:

- Балда! Руки разведи, как птица!

Я развёл руки, но ничего не произошло. В строю младших учеников раздались смешки. Я вдруг почувствовал себя самым глупым человеком, пытающимся сделать то, чего не могу. Меня с таким же успехом могли попросить доказать, что я серый слон или розовый фламинго, результат был бы такой же смешной, как и сейчас.

Марина опять зашипела:

- Ну вот же болван! Когда руки начнёшь расставлять, одновременно перейди в ускорение.

Я опустил руки и почему-то склонил голову, мне показалось, надо собраться с мыслями и перед очередным позором как следует надышаться. В этот момент со стороны леса начали пробиваться лучи солнца, которые вызвали красивое сверкание гальки перед моими ногами. Я глубоко вздохнул и как можно плавнее, разводя руки с постепенным наращиванием, перешёл в ускорение. Люди передо мной дружно то ли вздохнули, то ли выдохнули, а я стоял ослеплённый лучами солнца.

Марина слева от меня спросила:

- Ты видишь?

- Нет, а что?

- Да что же это такое! Голову поверни!

Я повернул свою голову и увидел. Эффект действительно был красив из-за моей спины вдоль рук и дальше расходилось свечение, которое отражалось в каплях дождя, зависшего в воздухе. Это действительно было очень похоже на крылья. Я немного подвигал руками и понял, что крылья тоже движутся, но существенно слабее, как будто это какое-то поле, исходящее вдоль моих рук, а я же у мамы инженер, поэтому из головы вылетело, где я нахожусь и я начал экспериментировать, чтобы понять природу свечения: начал вспоминать линии напряженности магнитных полей и всё такое. Из исследовательского зависания меня опять вернула моя спасительница Марина:

- Саша! Заканчивай играться, зрители уже из ускорения вываливаться начали, не у всех столько сил как у тебя.

Я опустил руки, одновременно выходя из ускорения. Все стоящие передо мной люди склонились в уважительном поклоне. Немного постояв в тишине, я уже начал было испытывать неловкость, но опять заговорил старший совета:

- Мы приветствуем тебя, воин Белая Сова! Для нас честь принимать тебя и обучать в нашей школе ниндзюцу.

После этого нас отвели в один из самых больших домов и торжественно накормили и напоили. Хотя мне, с моими заживающими руками, врачи пить спиртное не рекомендовали, я не решился отказываться в гостях и пару раз пригубил сакэ, налитое в маленькие фарфоровые чашечки без ручек.

После званого обеда мы в сопровождении совета вышли на улицу и начали раскланиваться. Торжественная встреча подошла к концу. Попрощавшись со всеми, мы остались вдвоём с Хидэнари. Он улыбнулся мне, показывая, всё прошло хорошо и жестом пригласил идти за ним. Поднявшись по дорожке выше, между домами, мы пришли к одному из самых дальних домиков.

На крыльце сидели и хихикали Марина и вторая девушка в кимоно. Увидев нас, вторая девушка поклонилась и посеменила вниз между домами. Хидэнари посмотрел на нас двоих, кивнул, и пошёл за девушкой, а Марина, продолжая болтать ногами в каких-то колодках, сидела и с улыбкой смотрела на меня. Её невозможно было узнать: лицо выбелено, губы красные, глаза накрашены так, что складывалось полное ощущение, что передо мной настоящая японка. Марина с улыбкой наблюдала, как я её рассматриваю и спросила:

- Что? Не похожа?

- Я тебя не узнал. Как ты меньше ростом стала? начал интересоваться я, пытаясь узнать хитрости такой маскировки.

- А вот так я тебе и сказала! Я, между прочим, из-за тебя урок завалила и придётся опять намазываться, чтобы получить зачёт, с укоризной ответила она.

- Ну прости! Я понятия не имел, как мне эту сову белую показать.

- Я, если честно, тоже. Просто сказала, чтобы ты повторил то, что сделал тогда в ангаре. Мне Рику рассказал.

- Рику?! Не знаю кто это, с удивлением произнёс я.

- Это старший ученик школы, он нас всех доставил из России.

- Понятно, нам сегодня повезло, что солнце выглянуло, в ангаре похожее освещение было и частицы пыли в воздухе. Если бы не эти совпадения, фиг бы эти крылья появились, начал я было рассуждать о случайности всего произошедшего.

- Вот же ты редукционист[37] сушёный! Ну поверь ты в чудо, хоть раз! Ведь если бы не это явление, нас бы тут не было сейчас, и неизвестно как бы сложилась наша жизнь, с возмущением произнесла она.

- Прости, Марина! Во мне инженер неистребим, но я вижу красоту, просто по-своему, начал оправдываться я.

- Ладно, вот разберёмся с Тёмными и я возьмусь за твоё воспитание, с улыбкой ответила девушка.

- Ловлю тебя на слове!

- Иди отдыхай, человек Белая Сова, смеясь, сказала Марина и показала рукой на двери дома, на высоком крыльце которого она сидела.

Мы попрощались, и я вошёл в дом. Немного побродив, бурча, что могли бы и показать, где что, я, наконец, нашёл спальню, где на кровати были разложены вещи для меня. Я аккуратно сгрёб их в сторону и, раздевшись, улёгся. Закрыв глаза, я решил проанализировать всё произошедшее сегодня со мной. Меня вполне всё устраивало и как-то переоценивать события я не собирался. Похоже, я научился не рефлексировать, это для меня было необычно, но почему-то радовало. Вскоре я заснул.

Глава 26.

Тренировки начались уже на следующий день. Хидэнари передал меня в надёжные руки Сэйрэна Рику, и мы первым делом пошли к учителю клинков, им оказался тот самый старик, который вчера мучил меня вопросами. Он как-то хитро улыбнулся мне и предложил выбрать оружие, которому хочу обучаться. Я, немного подумав, выбрал точно такие же мечи, которые Марина отобрала у своей противницы в Киото. Все остальные варианты не подходили по различным причинам: что-то было слишком большим, что-то бесполезным в наших российских условиях, особенно если противник оказывался в полной выкладке. Учитель с неизменной улыбкой пожал плечами и начал меня тренировать. Все тренировки проходили в режиме ускорения, по три часа каждая, затем отдых пару часов и следующая тренировка. Кроме владения короткими клинками, меня учили скрытности, технике теней и ряду других прикладных и неожиданных для меня дисциплин. Например, особое внимание уделяли психологии учили воздействовать на других и поддерживать различные состояния в себе. Теперь я понимал, где пропадала Марина и почему ничего не рассказывала. Это было утомительно даже рассказывать.

В таком режиме незаметно пролетели два месяца, за это время я всего два раза, и то мельком, видел Марину, а она меня, по-моему, даже не видела. Но неожиданно в середине одного из обычных тренировочных дней всё закончилось. В школу примчался Хидэнари, сказал срочно собираться и что ждёт меня во дворе школы. Я быстро собрал вещи и направился к выходу, там уже стоял чёрный фургон с открытой дверью, в которую загружала свою сумку Марина. Вокруг машины собрался весь совет школы и несколько учеников, включая Сэйрэна. Абэ до сих пор нам ничего так и не объяснил. При нас он уточнил у учителей, насколько закончено обучение. Учитель клинков сказал, что Марина готова на все сто, а я от силы на семьдесят процентов. Все остальные называли примерно похожие цифры. Ну и не удивительно, Марина на месяц больше меня занималась. Тепло попрощавшись со всеми, мы сели в машину и выехали за ворота.

По дороге самурай первым делом вручил нам по два кейса с новыми мечами, с его слов, это были одни из последних разработок какого-то научного подразделения, занимавшегося современными материалами. Мечи оказались из самозатачивающегося пластика, учёные обещали характеристики выше булатной стали и полную гарантию необнаружения всякими детекторами. После подарков, а я уже начал напрягаться к тому времени, не понимая причин такой срочности, он, наконец, объяснил, что случилось. Оказывается, расширяя своё влияние, Светлые Одарённые под руководством Абэ стали получать информацию из политического и криминального руководства страны. И по последним данным, в России в связи со складывающейся ситуацией, нашими победами на фронте, относительной стабильностью в экономике и в обществе Тёмные решили начать диверсионную войну. Так как цель была в первую очередь дестабилизация и паника, то ими решено было ударить подальше от европейской части. В течение семидесяти двух часов по примерным координатам, выданным нам самураем, должен был сработать заряд с бактериологическим оружием высокой летальности. Предположительно, это был вирус, от которого в течение десяти-пятнадцати минут человек терял сознание, потом наступала кома и начинали отказывать внутренние органы. Вирус известный, но требующий вакцинации, а вакцину можно изготовить только имея в наличии биологический образец вируса. Именно поэтому Тёмные решили начать распространение с глухих районов Дальнего Востока, чтобы заражение быстро росло, и стало критическим до того, как специальные службы и медики успеют среагировать.

Довольно быстро мы доехали и высадились прямо в поле. Оказалось, это небольшой частный аэродром для малой авиации. Недалеко от нас стояли и сверкали чистотой несколько разноцветных вертолётов. Мы же направлялись к небольшому уже вырулившему на взлетную полосу самолёту. Пилот помог закинуть наши пожитки, и мы все, включая Хидэнари, втиснулись в кабину. Самолётик быстро разбежался и взмыл вверх. Мы летели над живописными пейзажами Киото. К сожалению, я их так и не рассмотрел поближе, Марина тоже сожалела, что не смогла погулять по городу подольше. Ещё около пары часов мы с интересом разглядывали проплывающие под нами пейзажи: горы, леса, небольшие города, и наконец мы вылетели на морские просторы, дальше мы периодически наблюдали только береговую полосу где-то вдалеке справа. Мотор нашего самолета ровно гудел, довольно быстро меня сморил сон. Проснулся я оттого, что наш самолёт подпрыгнул и побежал по взлетной полосе. Хидэнари сообщил, что мы прилетели на самый ближний к России частный аэродром и дальше придётся воспользоваться услугами контрабандистов, у них, мол, уже налажены связи на российской стороне, поэтому проще и быстрее сейчас к нам на Родину не попасть.

Солнце только что село, но аэродром был хорошо подсвечен искусственным освещением. Где-то через полчаса на аэродроме сел ещё один самолёт, который быстро пробежав по полосе, подрулил к стационарной бочке с горючим и встал на заправку. Из самолёта вылез лётчик и направился к нам. Им оказался русский парень, Алексей. Широко улыбаясь, он обрадовался, что повезет соотечественников, никаких вопросов он не задавал и болтал с нами только на отвлеченные темы или отвечал на вопросы по нашему дальнейшему маршруту. До координат, которые указал Хидэнари, лететь оставалось ещё четыре часа с учётом хитростей маршрута и пары посадок для скрытности. Самолёт заправился. Мы быстро закинули свои вещи и стали прощаться с Хидэнари, поскольку здесь мы вынуждены были с ним расстаться. Дальше он должен был остаться и решать проблемы своей страны, а мы возвращались домой, наводить порядок у себя, ну или помогать его наводить, как пойдёт. Хидэнари обнял Марину, а затем отвёл меня в сторону и сказал:

- Береги её! У неё большой потенциал и она хороший друг.

Он хотел сказать что-то ещё, но с видимым усилием остановил себя. Вместо этого достал из сумки телефон с большой антенной и сказал, что нам он очень пригодится. Номер его телефона уже был добавлен в контакты. После этого мы обнялись с ним, я пожал руку друга и мы с Мариной пошли в самолёт. Быстро взлетев, Алексей поблагодарил нас за то, что мы воспользовались его авиакомпанией и предложил напитки на борту. Из напитков была только вода Святой источник. Мы с Мариной, улыбаясь, с удовольствием приняли предложение, отпив по глотку из маленьких пластиковых бутылок. Опять летели над морем, причём наш лётчик летел максимально низко, порой в воде можно было наблюдать каких-то рыб или, возможно, местных чёрных дельфинов. Через пару часов мы достигли нашего берега и, немного пролетев вдоль, сделали первую техническую посадку. Было ещё темно, и моросил мелкий дождь. Алексей покинул самолёт и, отойдя метров на двадцать, поздоровался за руку с каким-то человеком в зелёной форме. Немного поговорив, он передал ему какой-то свёрток и, попрощавшись, вернулся за штурвал. Мы опять взлетели и уже без остановок летели над территорией России. Со слов Алексея, вторая посадка отменилась, поэтому к месту мы добрались на полчаса раньше. Сев в обычном поле на просёлочной дороге, наш лётчик быстро с нами попрощался и тут же, разогнавшись, взмыл над полем. Развернувшись, он пролетел над нами, наклонив туда-сюда крылья, как будто помахал.

И вот мы стоим вдвоём на просёлочной дороге, в каком-то поле. Я никогда ещё не был так далеко на востоке России, думал, тут холодно, даже летом, а сейчас вот стою в чёрной форме на растрескавшейся от жары земле, а слева и справа от дороги везде сухая трава. И это солнце только встаёт. Я даже пожалел, что настоял в школе, чтобы мне не чешки с выемкой для шлёпок дали, а нормальные ботинки. В чешках сейчас не так было бы жарко, наверное. Марина тоже осталась в форме школы, только она у неё серая. Мне же повезло, выдали чёрную.

- Ну, что будем делать? До активации осталось пятьдесят семь часов, решил я нарушить затянувшееся молчание.

Марина как-то странно посмотрела на меня и полезла к себе в сумку, достала коробки с мечами, какую-то тряпичную конструкцию и, сев прямо на сумку, стала снаряжаться. Я решил, что мысль хорошая и стал искать у себя в вещах что-нибудь подобное для ношения мечей на спине. В процессе поиска я решил уточнить:

- Может, позвоним кому?

Она вскочила и с удивлением вскрикнула:

- У тебя есть телефон?! Так чего ты молчал, давай быстрее, я знаю куда звонить!

Я достал подаренный самураем телефон и она тут же, отвернувшись от меня, стала набирать какой-то номер, и, медленно отходя по дороге, начала с кем-то разговаривать. О чём она говорила, я не вслушивался и продолжал приторачивать свои мечи. Они были в чёрных ножнах, покрытых какой-то то ли материей, то ли кожей, поэтому не сильно должны были выделяться на чёрной спине моей куртки. Расположил я их, как учили, не крестом, а скорее углом, сходясь ближе к шее, ручками вниз. Марина договорила и, сложив антенну телефона, быстро подошла ко мне.

- Нам повезло, Семёнов предполагал такое развитие событий, кроме этого, тут недалеко Баюн после ранения восстанавливается. Я уже связалась с ним. Он же у нас инженер и может организовать поддержку целого полка РХБЗ[38]. У него там свояк командует и может обеспечить даже мобильную лабораторию.

- Зови всех, нам любая помощь пригодится, вставая и потягиваясь, произнёс я.

- Баюн сказал двигаться по дороге на северо-запад, это в нужную нам сторону. Он обещает подхватить нас через пару часов.

Взяв сумки, мы двинулись в путь, солнце поднималось всё выше и я обливался потом, а Марина же, как ни в чём не бывало была свежа и бодра. Как ей это удавалось на такой жаре, мне было непонятно. Один раз мимо нас проехал трактор, водитель на ходу высунулся в открытую дверь и что-то спросил. Мы из-за шума и поднятой им пыли не услышали и я только развёл руками, показав, что не слышу. Он же махнул с досадой рукой и продолжил катить в свою сторону. Дождавшись, когда пыль осядет, мы вернулись на дорогу и продолжили свой путь. Баюн, как и обещал, появился через пару часов. Мы сначала увидели приближающееся к нам пылевое облако, и уже когда машина подъезжала, стало видно, что это Тигр[39] с какими-то антеннами на борту и на крыше. Не зная, кто это, мы отошли с дороги и насторожились. Машина, обдав нас пылью и песком, остановилась напротив. Дверь за водителем открылась и из неё вывалился большой человек в военной форме, но без знаков отличия. Он, хромая, направился в нашу сторону. Марина бросила сумку и как маленькая девчонка побежала к направляющемуся к нам мужчине. С разбегу она обняла его. Он же от неожиданности с улыбкой развёл руками. Это был Сергей Дмитриевич Живов, с позывным Баюн, сапёр нашей группы, с которым я ещё не успел познакомиться из-за его ранений.

Марина, наконец, отпустила Сергея и, что-то щебеча, повела его ко мне. Из-за машины вышел офицер в полной боевой выкладке. Я ещё подумал, как он бедный по такой жаре в бронике ходит. По-летнему у него был расстегнут только ворот гимнастерки и закатаны рукава. Подойдя к водительской двери, он её приоткрыл и стал о чём-то беседовать с водителем. Тем временем ко мне подошли Баюн с Мариной. Я первый протянул руку и представился:

- Капитан Совин.

- Капитан Живов, с улыбкой в ответ протянул мне руку Сергей и пожал её.

Его рука была настолько большой, что это было не пожатие, а натуральное сжатие со всех сторон, как если бы я пожимал руку десятилетнему мальчишке. Ростом он был на голову выше меня и в плечах в полтора раза шире, одним словом Медведь Медведыч. После недолгих расспросов Марины мы быстро погрузились в машину. Водитель лихо развернулся и направился туда, откуда недавно приехал. Уже в машине Баюн познакомил нас с офицером, им оказался полковник Дымов, по совместительству командир полка РХБЗ. Он подробно расспросил нас об угрозе распространения смертоносного вируса и, заручившись у Сергея гарантиями, что это не ошибка, отвернувшись, стал с кем-то разговаривать по радиостанции. После разговора он опять повернулся к нам и сообщил, что его полк поднят по тревоге и выдвигается по указанным нами координатам. В составе две мобильные лаборатории, мобильный изолятор и средства дезактивации. К месту колонна должна прибыть через четыре с половиной часа, нам же это время необходимо было потратить на поиски предполагаемого террориста.

По координатам, указанным Абэ, оказался большой военный гарнизон с жильем для семей военнослужащих. Задача перед нами стояла нелёгкая: на огромной территории раскинулся военный городок с двадцатью жилыми домами, а вокруг них три войсковых части разных родов войск связисты, мотострелки и танкисты. Полковник предположил, что травить собрались наших военных, поэтому взял на себя части мотострелков и танкистов, а мы с Баюном связную часть. Она оказалась самой большой: полк связи с тремя мобильными узлами связи. Марина же направилась по домам, общаться с местными жителями.

***

Инструктируя Марину, Сергей настрого запретил что-то предпринимать, если обнаружит подозреваемого, а спрятаться, не отсвечивать и сразу же позвонить им с Сашей. Для этого ей отдали спутниковый телефон. После того как машина полковника скрылась за воротами контрольно-пропускного пункта, девушка медленно развернулась вокруг своей оси и, осмотрев располагающиеся вокруг здания, решила начать с продуктового магазина неподалёку. В магазине, пройдясь среди прилавков и ничего не выбрав, Марина подошла к кассирше и спросила, как в городке она может найти человека, который приехал недавно. Якобы он оставил у неё важную вещь и она хотела бы ему вернуть. Продавщица поначалу важничала и набивала себе цену, поэтому Марине пришлось махнуть у неё перед носом корочкой удостоверения, выданного Баюном, и пригрозить вызовом дежурного по гарнизону, если она не начнет содействовать её поискам. Женщина, сдувшись, сообщила, что она ничего не знает, а такую информацию по семьям военных можно узнать в частях, а по гражданскому персоналу в доме офицеров. Марина поблагодарила и, взвесив эту информацию, направилась в дом офицеров.

Девушка шла между домами семей военных и думала, смогла бы она, как эти женщины, всё бросить и уехать из своего родного города сюда, на Дальний Восток, родить здесь детей и жить долгие годы, вдали от всякой цивилизации. Тут, конечно, была минимальная инфраструктура, но именно минимальная. Ближайшая больница находилась в десяти километрах, в каком-то другом населенном пункте. Детям, конечно, раздолье, природа и свежий воздух, а жёнам офицеров беда бедовая. Решиться на такую жизнь Марина согласилась бы по очень большой любви. Только это чувство может заставить человека из большого города отказаться от всего и уехать в такую даль за любимым человеком. Она жалела живущих здесь женщин и одновременно немного завидовала им. Такой сильной любви в её жизни ещё не случалось. Предаваясь этим невесёлым мыслям, Марина дошла до старого здания с облупившейся штукатуркой и двухстворчатой большой входной дверью. Одна из половин двери была открыта и подпёрта какой-то табуреткой со стоящей на ней железной банкой. Из клуба пахло краской и знакомым из детства запахом масла для обработки паркета.

Войдя в дверь, Марина остановилась и подождала, пока к полумраку привыкнут глаза. Справа от входа была открыта дверь. В комнате на стуле сидел пожилой мужчина, который молча рассматривал вошедшую девушку.

Марина не выдержала первая:

- Здравствуйте, а кто здесь может помочь найти человека, который недавно приехал?

- Здравствуйте, девушка, а Вы, собственно, кто? вставая со своего стула, спросил в ответ мужчина.

Марина достала удостоверение и мельком показав, опять убрала, рассчитывая, что сработает как и в магазине, но собеседник вздохнул, покачал головой и, вытерев руки о заляпанную краской футболку, помахал рукой, прося показать ближе. Девушка снова достала удостоверение и показала. Мужчина ознакомился, поцокал языком и опять спросил:

- И кого же мы ищем, товарищ лейтенант Белова?

- Мужчину, который на днях приехал к вам в гарнизон, сказала Марина.

- Но у нас тут много мужчин приезжает в зелёной форме и с такими же, как у Вас, корочками. Это Вам надо в части обратиться, или в комендатуру местную, предположил собеседник.

- Нет, он точно не военный, уточнила девушка.

- Ах, не военный. Ну, тогда у нас за последнюю неделю приехало всего три мужчины это сын нашего директора магазина вернулся с вахты, небось пьёт уже, новый учитель физкультуры и какой-то родственник к бабке Нюре, нарисовался три дня назад. Больше про новичков в городке я не слышал.

- Спасибо, а вы можете мне рассказать, где живет баба Нюра и где школа находится?

- Отчего же не могу? Могу. Как выйдете, по дороге идёте направо, школу увидите по левой стороне, мимо не пройдёте. А баба Нюра вон напротив в доме, на первом этаже живёт, в четвёртой квартире.

- Спасибо Вам большое. Удачного ремонта, как можно вежливее произнесла Марина.

Мужчина с досадой махнул рукой, очевидно, ремонт его уже утомил, и опять сел на свой стул, вернувшись к размешиванию какой-то пахучей жидкости в большой банке. Девушка аккуратно, чтобы не испачкаться, вышла из клуба и направилась к бабе Нюре. Подойдя ближе, Марина услышала, как из открытых окон одной из квартир раздавались крики недовольной женщины. Она причитала о том, что кто-то свалился ей на голову и пьёт не просыхая, жаловалась на то, что бабе Нюре послал Бог пьяницу племянника, который вместо того, чтобы помогать, начал выпивать уже на второй день, найдя себе собутыльника. Оказалось, родственник бабы Нюры выпивал вместе с сыном директора магазина. Оставался один учитель физкультуры. Девушка, не заходя в дом, развернулась и пошла в сторону школы.

Глава 27.

Школа располагалась в стороне от жилых домов, ближе к главному контрольно-пропускному пункту военного городка. Марина шла по обочине и удивлялась, почему нет тротуаров. Как дети ходят в школу? Так же, как она по обочине? А зимой? Задаваясь этими вопросами, она прошла мимо автобусной остановки, возле которой стоял только что подъехавший рейсовый автобус из Хабаровска. Люди не спеша высаживались и шли в сторону жилых домов. Солнце поднялось высоко и палило необычайно сильно. Асфальт на дороге буквально плавился, проезжающие машины обдавали жаром работающих двигателей и даже лёгкий ветерок не приносил облегчения. К школе вела тенистая аллея, которая уводила в сторону от дороги. Прямо перед зданием школы была обустроена довольно большая площадка, наверное, чтобы проводить линейки или какие-то другие мероприятия, подумала Марина. В правом углу площадки, за оградкой, виднелся памятник в виде небольшой стеллы. Девушка не стала интересоваться достопримечательностями и направилась прямо к главному входу школы. Здание у школы было типовым и Марина прекрасно представляла, где и что должно находиться. Двойные двери на входе были открыты и она беспрепятственно попала в вестибюль. В помещении было не так жарко и освещалось оно только дневным светом из окон, от этого свет был приглушён и уставшие от яркого солнца глаза девушки не сразу к нему привыкли. Какое-то время она постояла на входе и этого хватило, чтобы к ней, немного подтягивая за собой ногу, подошла пожилая женщина в белом платке. Вытирая руки полотенцем, она поздоровалась и спросила:

- Здравствуйте! Вам кого?

- Здравствуйте, мне сказали, что у вас новый учитель физкультуры? Как я могу его найти?

- А вам он зачем? продолжила интересоваться женщина.

Марина опять показала своё липовое удостоверение и рассказала слезливую историю о том, что она ищет не исполняющего свои обязанности алиментщика, мол, он оставил троих детей и мать без средств к существованию, и вот бедная девушка колесит по Хабаровской области в поисках этого чудовища. Женщина охала и удивлялась. Да как же такой симпатичный мужчина и так мог поступить. На что Марина её успокоила, предположив, что может это и не он, но для того, чтобы убедиться, ей надо с ним увидеться. Очевидно, из женской солидарности, собеседница тут же рассказала, как найти в школе нового учителя, она собиралась сопроводить Марину до кабинета, но девушка порекомендовала не идти с ней, поскольку не знала как отреагирует мужчина, если это тот, кого она ищет. И в этом она не соврала, ведь действительно неизвестно, как поведет себя Тёмный в присутствии свидетелей.

Кабинет учителя физкультуры находился за детскими раздевалками, рядом со входом в спортзал. Марина тихо подошла к двери и прислушалась, внутри слышно было только то, что в комнате кто-то есть и двигается. Она решилась заглянуть. Постучала в дверь и, сделав извиняющийся вид, заглянула в кабинет. Дальше всё развивалось стремительно. В комнате был мужчина среднего возраста, он стоял и рассматривал (или делал вид, что рассматривает) кубки, стоящие на стеллажах напротив входа. Но в обстановке была какая-то странность. Рядом с дверью, в которую заглянула Марина, около стола, стоял стул. На спинке которого висела спортивная куртка, рукава которой колыхались, как будто кто-то только что сидел на стуле и резко встал, или в комнате был сильный сквозняк. Сквозняка не было, а чтобы встать и отойти на несколько метров до того, как перестанут болтаться рукава, надо было или отбежать от стула, что девушка бы услышала, или... В тоже мгновение мужчина повернулся и, проследив за глазами Марины, понял, что раскрыт.

Дальше всё происходило уже в режиме ускорения. Противник кинулся к столу и стал доставать из-под него какой-то предмет. Марина, не раздумывая, нырнула в комнату, одновременно единым движением вынимая из-за спины мечи и с минимальным замахом нанося режущий удар по основанию правой кисти, ещё не убранной под стол. Мужчина взвыл и, достав левую руку из-под стола, обхватил ею девушку. Противник был выше и тяжелее, поэтому легко подняв её, он разбежался и выбросил противницу в окно. Бросок был такой мощный, что Марина не только разбила матовые окна, но и вынесла деревянную стойку рамы. На землю девушка приземлилась как кошка, на четыре конечности, при этом не потеряв ни одного меча. Обучение в школе не прошло даром. Стряхнув с себя мелкое стекло, Марина развернулась и, разбежавшись, нырнула обратно в окно, выставив вперёд ручки мечей так, что клинки защищали локти и плечи.

В кабинете уже никого не было, стул валялся, отброшенный в другой конец кабинета. Посередине валялась кисть, вокруг которой продолжала ещё расплываться лужа крови. Предмета, за которым тянулся противник, под столом не было. Девушка кинулась к выходу из кабинета, дверь в спортзал была распахнута. Не раздумывая, она бросилась туда. Тёмный сидел посередине спортзала и уцелевшей левой рукой возился с каким-то устройством, удерживая его ногами, рядом валялся вскрытый пластиковый бокс. На появившуюся в дверях девушку он не обращал внимания, полностью погрузившись в своё занятие. Марина метнулась к нему и в прыжке выставила вперёд оба меча. В последнее мгновение противник поднял устройство и отразил им удар мечей в сторону от себя. Девушка ушла в кувырок и, остановившись, развернулась. Мужчина был уже рядом и заносил над её головой тяжёлое устройство. Сместившись левее, она ушла от удара, ткнула клинком в область печени мужчины. Он охнул и начал оседать. Устройство выпало, и, упав, завалилось на бок. Дальше началась возня на полу, Марина давила на противника лезвиями сверху, а Тёмный, удерживая клинки голыми руками, истекая кровью, из последних сил удерживал её движение. При этом он улыбался и, хрипя, что-то ей бормотал. В конце концов, обессилев, он перестал сопротивляться, и девушка прижала одно из лезвий к горлу Тёмного. Поняв, что сопротивления он уже не окажет, она вскочила и подбежала к выпавшему устройству.

Марина повернула предмет и поставила его на массивное основание. Устройство было похоже на самодельную бомбу, но между проводами находилась стеклянная колба с металлическими крышками с обеих сторон, к ним были подведены какие-то провода, как у старых проводных телефонов с завиточками. Перед колбой была прикручена плата с таймером, он был разбит, часть проводов вырвана из платы. И тут у девушки внутри всё как будто оборвалось: колба была разбита и из неё вытекала тягучая желтоватая масса. Оставив устройство в покое, Марина быстро достала телефон, набрала номер Баюна и без предисловий описала ситуацию и где она находится. В конце добавила, что переходит в режим замедления и ждёт помощи. Ей оставалось от десяти до пятнадцати минут.

***

В момент звонка мы с Сергеем выходили из штаба полка, куда нас после длительной беседы лично сопроводил командир полка. Баюн поднял трубку и остановился, вскинув руку, призывая также поступить и меня. Лицо капитана побледнело и он как-то нервно убрал телефон в карман. Избегая моего взгляда, он произнес:

- Марина инфицирована, ждёт нас в спортзале школы в замедлении.

- Где школа? спросил я, собираясь туда бежать.

- Погоди, в спортзал не входи! Заразишься! Закрой спортзал и врубай пожарную тревогу, я организую всё остальное, химики уже здесь. Где школа, уточни на выходе из части.

Коротко, по-военному, поставил он мне задачу, за что я ему был благодарен, поскольку в моей голове как будто что-то взорвалось, я одновременно хотел бежать незнамо куда или лечь в позу эмбриона так, чтобы меня никто не трогал. Проще говоря, соображал я сейчас туго. Мой мир снова рушился. Додумывал это я уже на контрольно-пропускном пункте, в который влетел, снеся дверь с петель. Ошарашенный офицер за стеклом потянулся было за пистолетом, но мой вопрос окончательно сбил его с толку:

- Школа где? спросил, упираясь двумя руками в окошко, за которым стоял дежурный и, смотря прямо в его глаза, показывая всем своим видом, что сейчас спорить и дёргаться не стоит.

- По дороге слева, недалеко от КПП[40] гарнизо...

Конец фразы я не слышал, так как, снеся с петель вторую дверь, уже был далеко. В школу я вбежал в реальном времени. И сходу начал кричать: Пожар!. Откуда-то справа вынырнул мужчина и собирался меня начинать расспрашивать. Я подбежал к нему, взял за плечи и, глядя в глаза, начал говорить:

- Дядя, дорогой! Давай без вопросов, быстро объявляй пожарную тревогу, я в спортзале. Все, кто в школе, должны её быстро покинуть. Вопрос жизни и смерти!

Не ожидая реакции, я кинулся по коридору в поисках спортзала. Я угадал с направлением и уже скоро стоял у распахнутой двери спортзала. Дыхание перехватило и мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы продолжать действовать осознанно. Посередине спортзала лежала Марина, она не шевелилась и смотрела вверх. Последняя надежда была на то, что Баюн был прав и она действительно смогла уйти в замедление, тогда такое положение и отсутствие видимости дыхания были объяснимы. Слева от неё стояло какое-то устройство, а справа, в нескольких шагах, лежал мужчина в спортивных штанах и футболке. Он лежал в луже крови, без правой кисти, его белая футболка была вся в больших кровавых разводах, которые ещё не высохли, отчего она прилипла к телу. Кроме них в спортзале никого не было. Я захлопнул дверь и, повернувшись, стал искать, чем можно её подпереть. Справа была открыта дверь в кабинет, там я увидел на полу другую кисть мужчины и нашёл стул. Подперев стулом дверь, я пошёл обратно в вестибюль. В голове набатом била мысль: Баюн, ну где твоё оцепление и химики?

Выйдя в вестибюль, я услышал гул техники, подъезжающей вплотную к школе. В этот момент наконец заработала пожарная сигнализация, начали появляться удивлённые учителя. Поняв, что это не учения, они стали действовать на удивление чётко, уже через пару минут из классов первого этажа начали выходить младшие школьники, которые занимались летом. Чуть позже с верхних этажей стали появляться старшие ученики. Их было больше. Одновременно с выходом детей из школы в неё через дополнительно открытые двери стали входить военные в специальных комбинезонах с оборудованием. Через пятнадцать минут в школе гражданских лиц уже не было. За стеклянными дверьми я видел, как военные разделили детей на группы и внимательно осматривали каждого, в вестибюле уже вовсю чем-то опрыскивали. Ко мне подошёл один из людей в химической защите и молча, без вопросов, начал меня осматривать. Очевидно, результатом он остался недоволен и подозвал к себе кого-то из группы, стоящей на удалении. Через стекло шлема я узнал Баюна, тот был мрачнее тучи.

- Чистоту я гарантировать не могу, надо брать кровь, а это только снаружи. Но так как он был ближе всех к очагу, я бы лучше провёл обследование тут, чтобы не рисковать детьми.

- Хорошо! ответил Баюн.

- А Марина? вмешался в разговор я.

- Саша, ты идёшь со специалистом и делаешь всё, что скажут. Мариной займёмся мы, твёрдо ответил Баюн.

Дальше меня целый час кололи, щупали и исследовали. В итоге, убедившись в моей незаразности, отпустили. Надев на себя химзащиту, как и у всех, я пошёл к спортзалу. Там всё изменилось: весь пол спортзала был покрыт каким-то то ли порошком, то ли песком. Мужчины без руки уже не было. Место, где лежала Марина и стояло устройство, накрыто каким-то колпаком из белого полиэтилена или чего-то подобного. Видно было, что специалисты РХБЗ хорошо выполняют знакомую им работу, все занимались своим делом, никого праздношатающегося, кроме меня, в спортзале не оказалось.

Ко мне подошёл один из специалистов и молча показал на дверь спортзала, ведущую на улицу, она была открыта и через неё в спортзал тянулись какие-то кабели. Подходя к двери, я начал различать гул работающей военной техники.

Выйдя на улицу, я обнаружил несколько палаток вокруг четырёх фургонов зелёного цвета в центре, гул шёл от этих фургонов. Вся школа была огорожена и пройти можно было только через специальные рамки, которые опрыскали меня какой-то жидкостью, после этого в ближайшей палатке мне помогли снять защиту. Выйдя из палатки, я увидел ожидающего Баюна, он без предисловий начал вводить меня в курс дела:

- Марина в замедлении. По внешним признакам пока в сознании. Лаборатория развернута. Идёт исследование вируса. Устройство дезактивировано, специалисты уже изучают электронику.

- Сколько времени потребуется для создания вакцины? не дождавшись окончания рассказа, спросил я.

- От десяти до четырнадцати часов, потупившись, ответил Баюн.

Если бы это было возможно, моё сердце упало бы ещё ниже. Я понимал, что у нас не было этого времени. Хотелось выть. Я набрал воздуха и, глубоко выдохнув, спросил:

- Кто-нибудь наблюдает за Мариной? Были ли какие сигналы от неё или странное поведение?

- Да вроде нет, только вот она пила кровь Тёмного, которая по полу растеклась, удивившись, ответил Баюн.

Услышав, я сначала не поверил, неужели вирус так на сознание действует? Но, отбросив эту мысль, я начал рассуждать: вряд ли девушка хотела пить настолько, что решилась на такой шаг, значит была веская причина так поступить. Так, а кто у нас этот мужчина? Судя по разрухе, которую они устроили в кабинете, это мог быть только Тёмный, а кровь у них такая же, как и у обычных людей. И тут меня осенило ни один Тёмный не будет жертвовать собой, всё, что они делают, они делают только ради себя. Значит, этот знал, что ему ничего не грозит и, почувствовав, что проигрывает, решил активировать вирус раньше времени, чтобы убить Марину, но при этом он бы умер и сам. Значит, он был уверен в том, что не умрёт.

- В его крови вакцина! вскрикнул я.

Баюн в режиме ускорения метнулся в одну из лабораторий, уже через десять минут в неё занесли большое количество пробирок с кровью. Похоже, из Тёмного выкачали всё, что осталось. Спустившись со ступенек лаборатории, Сергей произнёс:

- Ты прав, вакцина есть, сейчас её очищают. Надо от четырёх до восьми часов, при этом почему-то он смотрел на меня с надеждой.

Не обманывая его ожиданий, я выдал мысль о том, что надо всю лабораторию загонять в ускорение и дать Марине больше времени. Баюн сначала посмотрел на меня с недоверием, а потом я увидел, как к нему приходит понимание, что вдвоём мы справимся. Убедившись, что никто в ближайшее время не будет мешать работе лаборатории, мы сели у её крыльца и, делая вид, что просто ждём, стали медленно разгонять время вокруг фургона со всем его содержимым.

Оставалось только ждать.

***

Марине было до слёз обидно и жалко себя. Ей хотелось любить, чтобы у неё была своя семья и детки, было бы здорово. А вместо этого, она лежала на полу спортзала и ждала своей смерти. В какой-то момент она даже позавидовала женщинам, которые живут в этом гарнизоне, любят своего офицера и воспитывают его детей. Но поняв, что так нельзя, она успокоилась, вытерла слёзы и постаралась собраться. Она начала вспоминать всё произошедшее, может что-то даст ей и ребятам больше шансов. Сначала она вспомнила, что говорил Тёмный. Поразившись своей невнимательности, она схватила телефон и стала набирать в его записной книжке всё, что он наговорил. Даже если она не выживет, её товарищи получат эту информацию. После того как всё было записано, Марина продолжила оценивать события и вдруг поняла, что Тёмный странно себя вёл. Вместо того, чтобы уничтожить её, когда мог, он зачем-то побежал в спортзал с вирусом, даже без одной руки он способен был её победить. Получается, он хотел её победить по-другому, он хотел убить её вирусом, а это значит, что он был вакцинирован. Марина подскочила и стала осматриваться. Труп уже отсутствовал и рядом оставалась небольшая лужа крови Тёмного. В голове Марины пульсировала мысль: Там вакцина!. Она, преодолев отвращение, стала сначала пить, а потом слизывать кровь с пола. Всё её лицо уже было в крови, а она об этом даже не думала, это был шанс, который Марина не могла упустить.

Выпив всю кровь, девушка какое-то время сидела, принимая случившееся. Грустно улыбнувшись мысли о том, что теперь она вампирша, Марина вытерла рукавом лицо и опять легла. Сначала она продолжила анализировать случившееся в поисках важного, но, не нащупав ничего полезного, она решила думать о приятном. Откинув мысль о приближающейся смерти, Марина решила верить в лучшее и направила свои мысли в этом направлении. Первым в голову пришел Саша, только сейчас она поняла, что может больше никогда его не увидеть, ей снова стало себя жалко до слёз. Очень хотелось, чтобы прямо сейчас он взял её за руку и сказал, что всё будет хорошо. Не хватало его улыбки и какой-нибудь, пускай даже глупой, шутки.

Силы постепенно покидали Марину, падение из окна и борьба с Тёмным не прошли без последствий. Постепенно она стала замечать, что время начинает сравниваться с реальным, хотелось спать, появилась слабость. Усталый мозг начинал сбоить и выдавать неожиданные образы. Последнее мгновение девушка сосредоточилась на глубоком дыхании, надеясь, что это поможет ей оставаться в сознании, но это не помогло и вскоре она провалилась в небытиё.

***

Мимо нас в штабную палатку пробежал боец. Сразу же после этого оттуда вышел Дымов и направился к нам. Судя по виду командира полка, радостных вестей он нам не нёс.

- Девушка потеряла сознание, с сожалением произнёс он.

Баюн положил руку на моё плечо и, не глядя, спросил:

- Сворачиваемся?

Я молча сбросил его руку, дав понять, что нет. Мы дождались, когда, наконец, из лаборатории пулей выскочил офицер, и пройдя границу ускорения остановился, с удивлением уставившись на нас. Человек, не знающий о том, что находится в поле ускорения или замедления, при пересечении его границы получал незабываемые впечатления, но редко кто догадывался об истинных причинах. Придя в себя, он протянул два шприца и коротко произнёс:

- Две дозы. Вводите прямо сейчас, и, развернувшись, вернулся в лабораторию, с которой мы уже сняли поле ускорение.

Я, получив шприцы, кинулся ко входу в спортзал. Там, чтобы не тратить время, передал их первому попавшемуся специалисту в химзащите. Тот, всё поняв без слов, быстро ушёл в спортзал. Сзади ко мне подошел Баюн. Мы стояли и ждали. В голове было как-то пусто, меня как будто прижало чем-то тяжелым к земле, не было сил двигаться. В груди я ощущал только надежду.

Последнюю надежду.

Глава 28.

Осторожная радость вот что я ощущал, когда к нам с Баюном вышел офицер в химзащите и сообщил, что Марина жива. Также он сказал, что её медицинские показатели в норме, но она пока без сознания и ей нужен длительный отдых. Баюн одобряюще похлопал меня по спине и предложил переместиться в штабную палатку. Идя за товарищем, я глупо улыбался и видел, как в ответ с удивлением улыбаются офицеры. Все уже знали, что инцидент прошёл без жертв, не считая террориста. Войдя в палатку, мы обнаружили за одним из столов сидящих и мирно пьющих чай Дымова с Семёновым. Николай Петрович встал из-за стола и начал глухим и недовольным голосом говорить:

- Сейчас не буду выяснять, как вы умудрились оставить Марину одну, ваши полёты будем рассматривать позже. Сейчас главное, что она жива и вирус обезврежен. Усаживайтесь за стол и выдыхайте.

Дымов повернулся от стола и попросил организовать нам ещё две кружки с чаем и чего-нибудь перекусить. Я, ещё не отойдя до конца от событий последних часов, с обидой выдал:

- И Вам здравствуйте, Николай Петрович. Спасибо за гостеприимство!

Семёнов как-то странно на меня посмотрел, а Дымов отвернулся, пряча улыбку.

- Ты вот зря иронизируешь, Совин, то, что Марина жива, это чудо. Специалисты удивлены этому и предполагают, что это сочетание везения, крови вакцинированного террориста и божественного вмешательства. Других объяснений они не нашли.

Дымов аж поперхнулся чаем, который он в этот момент пил. Похоже, сказывалось нервное напряжение последних часов, и полковника забавлял наш разговор. На фоне беды, которую нам удалось отвести от жителей гарнизона, наша перепалка действительно казалась забавной, но ведь он многого не знал. Переглянувшись с Семёновым, мы прекратили этот разговор при посторонних, но я был уверен, что вскоре мы его продолжим. Пока мы с Баюном перекусывали и пили чай, Николай Петрович обрисовал нам ситуацию и планы на будущее. Оказалось, что он прилетел в Хабаровск пару часов назад прямиком из Москвы, и как только специалисты позволят Марине, мы все вместе возвращаемся на этом же транспортном самолёте назад, мол, ситуация с Тёмными там обострилась настолько, что важен любой Одарённый, способный оказывать организованное сопротивление. На вопрос, где Абэ, я уклончиво ответил, что тот решил остаться дома, но связь с ним есть. Семёнова ответ опять не удовлетворил, но развивать тему он не стал, похоже, тоже решил отложить.

Через пару часов медики дали добро на транспортировку Марины и мы, тепло попрощавшись, с РХБЗшниками двинулись в сторону аэропорта Хабаровска, так я подумал.

На самом же деле наш тигр и какая-то неизвестная мне марка бронированной санитарной машины уже через двадцать минут въехали в ворота с охраной и знаками Министерства Обороны России. Нас привезли на какой-то военный аэродром, машины остановились у самолёта с ливреей Аэрофлота и начали высаживать пассажиров. Я взял свою и Маринину сумки и направился к грузовому люку ожидавшего нас Ил-76. Пройдя внутри почти весь самолёт, у самой кабины, я увидел пару рядов пассажирских сидений, расположенных спинками вперёд, на одно из них мне указал бортинженер, наблюдавший за посадкой, дескать, занимай места. Поставив перед собой сумки, я уселся в первом ряду, здесь можно было свободно вытянуть ноги. Самолёт был практически пустой. Чуть позже я увидел, как внесли носилки с Мариной, которые сопровождал один из медиков от Дымова, он летел с нами. Слева от меня сел Баюн, он молча кивнул мне, как бы спрашивая: Как дела? Я ему показал выставленный вверх большой палец. Разговаривать с открытым задним люком и работающими двигателями было бесполезно, только зря голос сорвем.

Самолёт взлетел и резко набрал высоту, отчего у меня чуть не лопнули перепонки, пришлось глотать слюну и воздух, чтобы хоть как-то выровнять давление. После взлёта делать было откровенно нечего, иллюминаторов в военно-транспортном самолёте рядом с нашими сидениями не предусматривалось, а спать не хотелось. Я посматривал на Марину, которая так же, как и раньше лежала на носилках, в нескольких метрах от меня, и на вид спокойно спала. Рядом, на откидном сидении самолёта, сидел медик и периодически менял капельницы или проверял их, издалека было непонятно. Свою обвязку с мечами я снял, ещё когда садился, чтобы не мешали. А сейчас, от нечего делать, сидел и рассматривал ручку одного из мечей: сама ручка была выполнена из белого прочного пластика, похожего по фактуре на кость, а поверх неё искусно был намотан чёрный шнур так, что издалека ручка казалась чёрной, на торцевой части была выполнена инкрустация белой совы. Абэ подогнал мне именные мечи высокой прочности. В момент, когда я приоткрыл меч, чтобы внимательнее рассмотреть клинок, ко мне справа подсел Семёнов, и увидев, как я рассматриваю свой меч, показал на второй, лежащий на сумках, спросив разрешение посмотреть. Я молча кивнул, сам же достал меч из ножен и стал внимательно осматривать клинок: он был белым, но с какими-то сероватыми прожилками, у самого острого края лезвие было почти прозрачным. Я поднял клинок вверх и посмотрел на него на свету исходящем от ламп освещения. Он слегка просвечивался, а кончик лезвия превратился в дымку. Совсем не видно было, где он заканчивается и где начинается воздух. Сделав небольшой взмах, я почувствовал, как меч отозвался упругой волной. Надо будет проделать пару комплексов упражнений, чтобы почувствовать мечи в движении, подумал я. Семёнов, рассмотрев меч, положил его обратно на сумки и произнёс:

- Интересная вещица. Друг подарил? и с улыбкой посмотрел на меня

- Да, это подарок Абэ, ещё настороженно и ожидая, что меня начнут отчитывать за произошедшее, ответил я.

- А чего же это он тебя бросил? Он же вроде как твой самурай? продолжал расспросы полковник.

- Это было ошибкой, он остался наводить порядок дома, не стал я скрывать сложившейся ситуации.

- Разумно. А какие у тебя планы, Саша? выделив моё имя, полковник дал понять, что наш разговор неформальный и можно говорить честно.

- Не знаю, Николай Петрович, для начала дождусь, чтобы Марина встала на ноги, а потом, может быть, в добровольцы подамся, сейчас всё решается там, за ленточкой, а как разберёмся там, вернёмся и дома порядок наведём.

- Похвально, но глупо. Толку от тебя там, с твоими ножиками, ноль с половинкой. Ты с твоей военной специальностью сможешь только ловко от беспилотников бегать, а ситуацию вряд ли изменишь. Твой аналитический ум и специфические навыки нам в тылу больше нужны, Саша, видно было, что полковник был огорчён моими словами.

- Николай Петрович, ну не могу я доверять нашим спецслужбам, Министерство обороны тоже, конечно, не подарок, но оно, несмотря на все недостатки, меня обучило и показывает результат на поле боя. с досадой проговорил я. Мне не нравилось, что разговор повернул в эту сторону.

- Согласен, по текущим результатам наша служба на первый взгляд и рядом не стояла. А почему доверять-то не можешь? с удивлением посмотрев на меня, продолжил пытать меня Семёнов.

- А как можно доверять службам, которые дважды за сто с хвостиком лет не смогли уберечь страну от бед, которые привели к огромным жертвам? чувствуя, что завожусь, спросил я.

- Возможно в чём-то, справедливо. Но ведь у служб, которые выполняют приказы руководства страны, нет права противоречить и не выполнять эти приказы, пускай даже преступные.

- Ну и зачем нужны такие службы, в обязанностях которых главное сохранение страны, а они не могут противоречить продажному начальству?

Семёнов ответил не сразу. Видно было, что ему стало обидно и он мог бы, взорвавшись, закидать меня фактами, о которых я ничего не знаю, но он с явным усилием сдержал себя и долго обдумывал мои слова. На мой вопрос он ответил другим вопросом:

- А что ты сам-то предлагаешь? Как ты себе представляешь службу, которая не служит государю?

- Да откуда же я знаю, Николай Петрович? Я же инженер, а не политик или государственный деятель. Знаю только, что наш народ уже давно не верит в государство и в его службы. Если бы был инструмент, например, как в древности, народное вече, которое могло решить вопрос несправедливого или дурного правителя. Он, этот инструмент, еще лет пятьдесят назад бы сместил руководство, которое вело страну в пропасть. Но такого инструмента нет, а народу такой воли не дадут. Да и, похоже, разучились мы, как народ бороться за свои права, духом сильны, да вот слишком терпеливы, а порой уже и равнодушны. А равнодушие зло! в сердцах я выдал всё, что накопилось невысказанного.

- Это что же ты предлагаешь, сделать тайную организацию, которая сможет менять власть? с удивлением спросил Семёнов и, как-то не по-доброму прищурившись, посмотрел на меня.

- Не знаю я что предложить. Знаю только, что людям, жаждущим власти доверять никак нельзя, они обязательно любое хорошее дело подомнут под себя, и любые исключения из этого правила очень быстро заканчиваются, опять подтверждая это правило. с горечью ответил я.

- Понятно. Ну ты подумай насчёт моих слов про службу, возможно вне штата. И к этому разговору, возможно, мы вернёмся, мне тоже надо подумать, задумчиво сказал полковник и по-отечески похлопал меня по руке, в которой я придерживал лежащий на коленях меч в ножнах.

Семёнов собирался встать и вернуться на своё место, но в этот момент подошёл медик от Марины и сказал, что она просит телефон. Семёнов непонимающе посмотрел на меня, а медик уточнил, что её телефон. Я повернулся к Баюну и, толкнув его локтём, разбудил. Объяснив ситуацию, я спросил, где телефон Марины. Баюн похлопал себя по карманам и из бокового на штанах достал то, что мы искали. Получив телефон, Семёнов быстро встал и пошёл к Марине, а мы все вереницей двинулись вдоль борта за ним.

Девушка была ещё слаба и тихо что-то говорила, Семёнову пришлось наклониться, чтобы услышать. Марина что-то сообщила полковнику и он, резко встав, полез в телефон в поисках какой-то информации. Я стоял и смотрел на Марину, а она, улыбаясь и с каким-то обволакивающим меня теплом, смотрела на меня. Я уже было собирался присесть, чтобы взять её за руку и сказать, что я чувствую, но тут Семёнов чуть ли не криком скомандовал срочный сбор. Я повернулся и виновато пожал плечами, показав Марине, что должен идти. Она кивнула, повернулась на бок, дав понять, что будет спать, а мне можно идти. Я быстро пошел обратно на наши места.

Собрав всех вокруг центральных сидений, полковник громко объявил, что ситуация с вирусом осложнилась. То, что мы обнаружили и предотвратили под Хабаровском, было отвлекающим манёвром, который нужен был, чтобы они могли свободно разослать одиночек-террористов по всей центральной России. Таких посланцев планировалось около ста, на какое время был назначен основной удар нам было неизвестно, но мы везли с собой компоненты устройства и образцы вируса с вакциной, по ним специалисты могли вычислить Тёмных и вывести нас на них, для обезоруживающего удара. В этот раз время было против нас, действовать люди Семёнова могли начать только после нашего прилета в Москву, до этого связи с ними не было никакой. Понимая это, мы разошлись и расселись по своим местам. Впереди нас ждали активные действия и надо было отдохнуть.

***

Вальдемар Викторович третьи сутки спал урывками. Операция, которую спустили сверху ему зарубежные кураторы, была масштабной и очень ответственной. Первые двое суток он не отрывался от телефона и координировал ввоз устройств с отравляющими веществами и вакцин. Логистика была сложной и требовала повышенного внимания. Несмотря на то, что практически вся таможня и пограничная служба в точках ввоза были под контролем, оставалась довольно высокая вероятность, что какой-то ответственный служака захочет перепроверить и задержит важный груз. Нет, такой случай, конечно, был предусмотрен и на каждой точке присутствовала группа опытных Тёмных оперативников, но это же Россия, тут ничего и никогда не идёт по плану. Народ невоспитуем и даже уже купленные люди могут, взбрыкнув, вдруг вспомнить о порядочности или ещё о какой-либо морализаторской блажи.

Но с устройствами всё прошло гладко, склад на окраине Москвы был забит под завязку. Вакцинация местных Тёмных шла полным ходом и по России шла рассылка спецпакетов с вакциной, для избранных людей. Терять так долго и дорого взрощенную сеть агентов Бергин не хотел. Теперь оставалось организовать встречу Тёмных эмиссаров, которые, похоже, собирались со всего мира. Коллеги с интересом восприняли задуманную руководством операцию и многие изъявили желание лично поучаствовать в проведении террористических актов в России. У Бергина нарисовалась возможность провести химико-биологическое сафари по российским городам. Просто отстреливать мирных русских людей на Украине, а тем более русских военных, Тёмным за четыре года надоело, и стало опасно. Несмотря ни на что, соотечественники Бергина никак не успокаивались и двигали фронт на запад. Этой операцией руководство хотело развеять скуку в рядах застоявшихся группировок Тёмных, а также нанести болезненный удар по России. Нескольким эмиссарам были назначены цели на фронтах СВО. В сопровождении купленных или работающих на Украину волонтёров, они должны были попасть как можно ближе к фронту и произвести диверсию при большом скоплении военнослужащих. Если всё пройдет удачно, это резко повысит шансы Вальдемара Викторовича на то, что он, наконец, покинет эту забытую Богом страну и вернётся в цивилизацию, заняв заслуженную должность поближе к руководству.

Эмиссары постепенно подтягивались в Москву и расселялись по лучшим её гостиницам. Бергин уже сбился с ног, обеспечивая всех приезжих по их личным райдерам[41], которые порой были очень специфическими, до такой степени, что приходилось привлекать подконтрольные криминальные организации и диаспоры.

А эмиссары всё прибывали. Вот-вот должен был поступить сигнал от первого участника операции, взявшего на себя роль отвлекающего. Уехав далеко на Дальний Восток, он должен был оттянуть на себя спецслужбы из центральной России, а основную часть операции руководство планировало начать через несколько дней, после вспышки в Хабаровске. Прошёл час, а сигнала всё ещё не поступало. Вальдемар Викторович немного начал беспокоиться, но всё ещё надеялся на успех. Через три часа стало ясно, что предчувствия Бергина не обманули. В назначенный срок ничего не произошло, ни под Хабаровском, ни в самом городе. В точку, где должно было быть активировано устройство с вирусом, срочно направили наблюдателя. Ещё через два часа тот сообщил, что в назначенном месте нет никаких следов ни Тёмного, ни устройства с вирусом, а местные говорят о каком-то мелком пожаре в школе, который быстро ликвидировали военные.

Практически все эмиссары уже были в России или в пути. Отменить их прибытие Вальдемар Викторович никак не мог, но и умалчивать о сложившейся ситуации тоже никак нельзя. В Москву, в качестве участников, лично приехали два представителя центрального руководства. Бергин объявил чрезвычайную ситуацию по Организации и срочно связался с центральным руководством. Доложив о случившемся, он предложил срочную эвакуацию эмиссаров из России и проведение операции собственными силами местных Тёмных в Москве. Для этого он планировал заряды установить на втором или третьем этаже одной из башен Москва Сити. Таким образом он собирался организовать массовое заражение туристов в довольно людном месте Москвы. Руководство высказало недовольство изменениями, но в целом одобрило план. Представители, уже находящиеся в Москве, должны были наблюдать ход операции своими глазами, что хоть как-то компенсировало бы потраченное ими время.

Вальдемар Викторович воспрял духом и с усердием начал вносить изменения в логистику, а также поручил срочную перевозку опасного груза в здание, хорошо видное с высоты центрального офиса Организации. Работа кипела, и Бергин опять почувствовал, что полностью контролирует ситуацию, он был человеком действия и верил, что когда-нибудь все его труды окупятся. Для уточнения пожеланий представителей руководства, он лично с ними связался, объяснил ситуацию и запросил их пожелания по окружению, в котором они бы хотели провести предстоящее событие. Оба запросили обильное питание, питьё и партнёров противоположного пола на вечер. Вальдемар Викторович пообещал всё исполнить в лучшем виде и лично занялся организацией предстоящего мероприятия.

Глава 29.

Перелёт прошёл спокойно. Во время промежуточной посадки Семёнов объявил сбор отдела, находившегося на нелегальном положении, а также договорился с экспертами, подрывниками и электронщиками, чтобы компоненты у нас приняли прямо с самолёта. Поэтому у нашего борта, севшего в Жуковском, уже ожидала целая кавалькада машин разного размера и принадлежности. Но на это мало кто обратил внимание, так как всех нас удивила Марина, которая, как ни в чём не бывало, после посадки, встала и пошла с нами на выход через грузовой люк самолёта. Бедный медик настолько не ожидал такого поворота, что заметался со своими капельницами и стал ругаться, что так нельзя. Баюн успокоил его и сказал, что теперь он может отдыхать.

На выходе нас встречали Белый и Якут. Баюн со своей медвежьей непосредственностью схватил обоих в охапку и обнял разом, после этого отстранился и, сердито глядя на Белого, произнёс:

- Я тебе, Илья, ещё припомню ту голову, все, спустившиеся с трапа, с интересом уставились на Белого.

- А это не моя идея была, это вон друг Совина сказал, что это твой трофей, вот мы тебе его в госпиталь и привезли, еле сдерживая смех, оправдывался Белый.

- Так зачем ночью под кровать засунули? Я проснулся от того, что любопытная санитарка в обморок грохнулась со всего маху. Почему не учли женское любопытство? Мне пришлось проставляться перед начальником отделения и договариваться об уничтожении биоматериалов. С тебя четыре бутылки марочного коньяка.

- Вот же дурни великорослые, пробормотала Марина улыбаясь, и пошла к машинам.

Шутка была не самая удачная, и хорошо, что об этом не слышал Семёнов. Он с компонентами устройства выбежал первым из самолёта и всё ещё общался с экспертами, которым их передал. Те, дослушав, тут же сели по машинам и умчались в сторону города. Мы, подхватив свои сумки, двинулись в сторону нашего чёрного фургона с названием какой-то охранной фирмы. Полковник последним заскочил в салон и закрыл за собой дверь. Всю дорогу он вёл переговоры с аналитиками и добивался от них вариантов, как мог действовать противник. Добрались до Серебряного бора и высадились на территории какой-то ведомственной дачи с хорошей охраной и огромным забором, здесь уже находились практически все оперативники отдела. Нас встречал Булат, он поздоровался со всеми за руку, а Марину, приобняв, что-то спросил. Она также тихо ответила, и он грустно улыбнулся.

Нам дали немного времени разместиться и уже через полчаса Семёнов объявил сбор прямо на крыльце дачи, другого места, где могли бы собраться все оперативники одновременно, просто не было. Распределившись по территории так, чтобы было всем слышно, мы дожидались полковника. Дверь дома открылась, и из неё энергично вышел Николай Петрович, похоже, он перешёл в режим максимальной работоспособности, так как в этот момент разговаривал с кем-то по телефону. Он, извиняясь перед всеми, поднял левую руку и продолжал в чём-то убеждать своего собеседника. Через пару минут он убрал телефон в карман на рукаве и без предисловий начал вводить всех в курс дела.

После рассказа о наших приключениях под Хабаровском, он выдал первоначальные выводы наших аналитиков с предполагаемыми действиями Тёмных. Выходило два основных варианта: или они продолжают операцию, или распускают исполнителей и меняют план на большую диверсию в Москве или в другом большом городе. В обоих случаях сроки начала сдвинулись на несколько дней, и есть высокая вероятность, что большая часть исполнителей воспользуется аэропортами. Также он сообщил, что экспертам-электронщикам удалось по компонентам вычислить заказчика партии и уже сейчас идет изучение этой зацепки. Сообщив все последние новости и выводы экспертов, он дал время группам обдумать варианты наших действий, сам же подозвал к себе Булата и что-то стал с ним обсуждать. Я не успел после самолёта поговорить с Мариной и бочком стал перемещаться поближе, чтобы пошептаться, но Булат не дал мне это сделать, позвав нас с девушкой в беседку, находящуюся неподалёку. Усевшись и положив обе руки с локтями в центр стола, он, не дожидаясь, пока мы усядемся, начал говорить:

- Товарищи офицеры, вы продолжаете работать в моей группе, но так как вы единственные владеете холодным оружием, принято решение объединить вас в пару. Ваша задача теперь не прикрытие, а работа в паре, и посмотрел на нас, ожидая вопросы.

- А как же прикрытие второй тройки? Кто у них щитом будет? первой спросила Марина

- Нам уже выделили бойца из другой расформированной группы.

- Но, товарищ майор, Марина же только из-под капельницы, ей врачи рекомендовали минимум двое суток отдыха, с возмущением выдал я вопрос.

- Во-первых, товарищ капитан, не Марина, а старший лейтенант Шадрина, а, во-вторых, старший лейтенант сама может оценить своё состояние, она считает, что готова к работе и у меня нет причин ей не доверять, Булат дал мне понять, что этот вопрос не обсуждается, и опять уставился на нас.

Мы переглянулись. Марина смущённо улыбнулась уголками губ и виновато опустила взгляд.

- Ну, если вопросов нет, то приступайте к совместным тренировкам, за домом есть площадка, можете её занимать. Шадрина свободна, Совин останься.

После того как Марина покинула беседку и отошла в сторону, ожидая меня, Руслан Булатович негромко и примиряющее сказал:

- Саша, ты же понимаешь, что я не могу сейчас дать Марине отдых? Мы в бегах и за последние месяцы уже потеряли несколько товарищей, а она опытный оперативник, и я обязан задействовать её в операции.

Я молча кивнул, не зная, что сказать. Он, внимательно глядя на меня, спросил:

- Ты сам-то как? Семёнов сказал, что ты лыжи смазываешь.

- Вот так и разговаривай откровенно. Я с вами ровно до тех пор, пока отдел на нелегальном положении, а дальше будем смотреть, успокоил я командира.

- Спасибо. Ты уж пригляди за Мариной. Идите занимайтесь, и встал, давая понять, что разговор окончен.

- Скорее, это она за мной приглядывать будет, буркнул я. Булат улыбнулся и кивнул в сторону Марины, дескать, иди работай.

Я выскочил из беседки и пошёл в сторону девушки. Поравнявшись с ней, я буркнул:

- Пойдём, мечи возьмём и начнём заниматься.

- Чего он хотел? любопытствовала, смешно семеня рядом как маленькая девочка, спросила Марина.

- О нашем, о женском, беседовали, уклончиво ответил я, надувшись.

Марина, обидевшись, надула губы и уже не семеня, шла сердито рядом. Через полчаса мы уже вовсю кружились на поляне за домом, отрабатывая парные комплексы, которым нас обучали в школе Фудзибаяси. Практически сразу появилось ощущение, что мы понимаем друг друга с полувзгляда, я спиной чувствовал, где и что делает Марина. В какой-то момент на её лице появилась счастливая улыбка. А вокруг нас собрались и с интересом наблюдали свободные от занятий оперативники. Отработав начальные упражнения, мы перешли на работу в ускорении. Вот тут начались проблемы. Мы с Мариной не сразу приноровились синхронизировать наше личное время, чтобы действовать совместно, пришлось начинать с постепенного, раз за разом, увеличения скорости. После третьего комплекса на полной скорости, мы оба с довольными улыбками вывалились из ускорения, пот заливал глаза, и я от усталости завалился на подсушенную траву, разогнав стайку мошек. Марина явно была в форме и лишний месяц, а точнее пять, в ускорении, были заметны на моём фоне. Она слегка покрылась испариной и стояла, посмеиваясь надо мной, а я сидел и любовался ею. Откуда-то справа ко мне подвинулся Попович, наш связист и поздоровавшись шёпотом спросил:

- И давно вы пара?

- Не торопи события, Попович! На свадьбу обязательно позовём, стараясь не показывать своего смущения, ответил я.

Он по-дружески похлопал меня по плечу, и я почувствовал, что стены предубеждения между нами как будто и не было. Чуть громче он произнёс:

- Здорово кружитесь, а что за мечи такие короткие? Можно глянуть? и кивнул на ближайший к нему меч, лежащий у моей ноги.

- Да, конечно, смотри. По названию тут сложно, в школе их гатанами[42] называли, но эти не стандартные, они чуть меньше и без удлинённых ножен.

Пока я рассказывал про называние меча, Алексей крутил его в руках и увидев на торце ручки инкрустацию совы решил стереть с неё пыль ладонью, но тут же одёрнул руку, дуя на неё, показал мне красный ожёг на ладони в форме совы и обиженно спросил:

- Чего не сказал, что он с защитой?

- А я не знал, удивлённо сказал я.

Сам взял второй меч и приложил палец к торцу ручки, где была такая же сова. На моём пальце также появился небольшой ожёг.

- А это не защита, это какая-то печать. Абэ и тут умудрился удивить. Марина, можешь подойти к нам?

Марина неспешно подплыла и кивнула, надув губы, как перед тренировкой, мол, чего хотел. Ох уж эти женщины, подумал я. Вздохнув, указал на её меч и спросил:

- У тебя на торце ручки есть какой-нибудь символ?

- Да есть. Лиса, гордо произнесла она и показала инкрустацию лисы на своём мече.

Я осторожно дотронулся мизинцем до лисы и, почувствовав жжение, тут же его одёрнул.

- Тоже жжёт. И это после ускорения. А что будет, если после замедления?

Озвучив свои мысли, я перешёл в замедление. Вернувшись, осторожно потрогал мизинцем сову на мече и ничего не почувствовал.

- А если к ожогу приложить? предположил Попович и подал мне руку с ожогом на ладони.

Я аккуратно приложил меч к ожогу и тот пропал. Мы сидели с Алексеем как два школьника, увидевших чудо, и удивлялись, произнося ничего не значащие фразы, из этого состояния нас вывел смех Марины.

- Вы бы себя видели, прямо как дети.

- Марин, а у тебя в кейсах с мечами инструкции не было? спросил я, придя в себя.

- Нет. Да я же всё равно по-японски читать не умею, спокойно ответила девушка.

- Вот Абэ удружил. Мог бы и инструкцию положить. Придётся самим разбираться.

Я взял с земли валявшуюся поблизости деревяшку и, приложив к значку лисы, который в этот момент разглядывал Алексей, стал рассматривать получившийся отпечаток. Я очень сомневался, что мастера мечей сделали вот такие сложные печатки, наверняка у них должно быть какое-то более веское предназначение. Можно было, конечно, позвонить самураю, но не хотелось светить наше расположение, поэтому телефон я выключил ещё в аэропорту. Размышляя дальше, я пришёл к выводу, что это какая-то метка, которую можно ставить и снимать. Ритуальная? Вряд ли. Хотя от японцев можно и такое ожидать. Я повернулся к Алексею и, показывая деревяшку с выжженной лисой, спросил:

- Лёш, а ты сможешь погонять в разных спектрах излучения эти отметины?

- Хм... А мысль интересная. Попробую.

Он вернул меч Марине, вытер руки о штаны и аккуратно взял деревяшку из моих рук. Поднеся её близко к глазам, он внимательно посмотрел на неё, кивнул каким-то своим мыслям, встал и, не замечая нас, отправился в дом. Мы с Мариной переглянулись и засмеялись. Тем временем зрители на поляне поняли, что продолжения не будет, и начали разбредаться, нам тоже нужен был отдых перед следующей тренировкой, поэтому мы разошлись по своим комнатам. Утром следующего дня на нашу поляну прибежал возбужденный Попович и, запыхавшись, начал рассказывать о том, что он обнаружил:

- Они... Они светятся почти во всех спектрах излучений. Это поразительно! Можно просто синим фонариком в толпе найти человека с такой отметиной! А зная частоту радиоизлучения, можно в ста метрах наблюдать за этим человеком, точно зная его положение. Как им это удалось?

Он смотрел на меня, как будто я мог ответить на его вопрос, мы переглянулись с Мариной и прыснули со смеху. Алексей обиженно надулся, бросил мне деревяшку и, развернувшись, пошёл к дому, при этом на ходу он бубнил себе под нос:

- Сначала просят посмотреть, а потом смеются.

- Алексей, не обижайся, это мы от неожиданности, ну не знаем мы, как они это сделали, сами удивлены, стал оправдываться я и тихонько шикал на девушку, продолжающую смеяться.

До начала активных действий мы провели четыре тренировки. Хотелось бы, конечно, больше, но в сложившихся условиях достаточно было и этого. Учитывая новую информацию о наших мечах, первое, что поручил нам Семёнов это воспользоваться навыками по перевоплощению, полученными в школе ниндзюцу, для вычисления подконтрольных Тёмным пограничников и таможенников. Сначала в Шереметьево и в Домодедово, а потом, если успеем, во Внуково. Каждого подозреваемого мы должны были пометить и продолжать поиск, разбираться с ними должны были другие оперативники.

***

Галина Васильевна в первый раз за двадцать лет своей службы в Таможенном Управлении аэропорта Шереметево видела, чтобы военные проявляли интерес к выезжающим из Москвы пассажирам. Об этом мероприятии ей сообщил начальник транспортной таможни аэропорта, предупредив о полной секретности: якобы прокуратура Министерства Обороны ловит военных преступников. Естественно, Галина Васильевна не поверила, в её понимании все военные дуболомы с квадратными лицами, а среди этих проверяющих глупых практически не было. Все были подозрительно вежливые и с умными глазами, ну не бывает таких военных, может где-нибудь во Франиции и то вряд ли. Куратор из Организации за пару дней до этого выдал целый список пассажиров, которые должны были пройти через таможню без препятствий и досмотра, и когда третьего по счёту человека из её списка задержали и куда-то утащили эти странные военные, она забеспокоилась и спустилась в зону осмотра. При ней схватили четвёртого, захват был настолько молниеносный и жёсткий, что у таможенницы не осталось сомнений, что военных интересуют именно люди из её списка. Надо было срочно сообщать куратору.

Она покинула зону осмотра и, осторожно оглядываясь, вернулась к себе в кабинет за телефоном для связи с Организацией, который ей выдали и строжайше запретили передавать кому бы то ни было. Взяв телефон и опасаясь наблюдения в кабинете, она вышла в коридор. Навстречу шёл коллега с какими-то документами. Галина Васильевна кивнула ему и, развернувшись, сделала вид, что закрывает кабинет. Дождавшись, когда коллега свернёт на следующем повороте, таможенница осмотрелась и не обнаружила никого, кроме девушки уборщицы с восточной внешностью, которая переставляла химию в своей уборочной тележке. Галина Васильевна достала телефон и собралась набрать номер, но сделать этого она не успела: слева что-то ярко вспыхнуло, и открыв глаза, она обнаружила у себя перед лицом голову в маске, чёрные глаза внимательно смотрели на неё, а в горло упиралось что-то очень острое. Голова, не шевеля губами, почему-то голосом Алисы из Яндекс колонки стала говорить:

- Осторожно отпускаем телефон и закрываем глаза. Если будешь хорошей девочкой, будешь жить.

Таможенница послушно закрыла глаза. В следующее мгновение её шею под левым ухом что-то сильно обожгло. Она рефлекторно схватилась за обожженное место и вдруг поняла, что ей ничто больше не угрожает. Открыв глаза, она поняла, что стоит одна, без телефона. Девушка уборщица как ни в чём не бывало продолжает заниматься своими делами. Галина Васильевна всю глубину проблемы поняла сразу. Она только что попала в чёрный список Организации, нарушив указания куратора. Развернувшись, она вбежала в кабинет, схватила свою сумочку и, не запирая дверь, быстро, периодически оглядываясь, пошла к выходу на парковку. На выходе из аэропорта её остановили военные и попросили пройти с ними.

***

До того как нас отозвали, мы с Мариной успели вычислить и пометить девятнадцать человек, которые пытались дозвониться до кураторов из Организации. Большая часть сдавалась в первые же мгновения, но некоторые пытались активно сопротивляться. Таких задерживали прямо на месте, точнее, лишали сознания и сообщали о возникшей проблеме. Благодаря тому, что мы максимально оттянули оповещение Организации о происходящих задержаниях Тёмных в аэропортах Москвы, нашим коллегам-оперативникам удалось уничтожить на месте семьдесят восемь заезжих бандитов. Многие из них проходили по документам как настоящие монстры и военные преступники, или представители различных преступных синдикатов. Похоже, вместо того, чтобы быть охотниками на наших мирных граждан, они стали жертвами сами. Я наблюдал только пару задержаний. Со стороны обычного человека это и вправду выглядело как задержание: один из оперативников как бы невзначай, периодически на мгновение, срывался в ускорение, Тёмный просто не мог не отреагировать на такое, поэтому или сразу начинал активные действия, или пытался смыться, но как любой преступник, прижатый в угол, он начинал отчаянно биться за жизнь. Наши оперативники действовали быстро и слаженно. В итоге это выглядело, как будто Тёмный или начинал сопротивляться и его вырубали шокером, или пытался сбежать и это заканчивалось тем же.

Семёнов ходил по даче в Серебряном бору как туча, в ближайшие трое суток крематорий работал только на него. Это, конечно, были Тёмные, которых бесполезно было пытаться склонять на свою сторону, но и оставлять их в живых было нельзя, так же как с животными, заразившимися бешенством, выход был только один смерть. На глаза полковнику старались не попадаться, его состояние было понятно всем. Это в книжках и фильмах герои без рефлексии уничтожают врагов и у них нет никаких проблем с трупами, а в реальной жизни тайная операция наполовину состоит из зачистки следов. Вся романтика заканчивается, как только приходит понимание, что один человек убил другого. И у нормального человека это вызывает жутчайший стресс и вопрос: А если... На войне как-то проще вон враг и вот рядом друзья. А тут, в гражданской жизни, всё зависит от точки зрения. С такими мыслями я начал первую тренировку с Мариной, после операции в аэропортах, ей даже пришлось меня пару раз пнуть, чтобы я вернулся мыслями в настоящее и перестал отвлекаться. Я отбросил все ненужные мысли и с головой ушёл в тренировки.

Вечером этого же дня Семёнов собрал всех и объявил, что наши аналитики сделали невозможное, они практически раскрыли весь план Тёмных. Существенную помощь оказали коллеги из смежного отдела Министерства Обороны, в их руках оказалась информация от захваченных на фронте Тёмных. Очередной раз СВО меняла положение фигур в игре Тёмных и Светлых России. Руководство двух отделов приняло решение о совместных действиях, нам выпадала роль захвата центрального офиса Организации и полного уничтожения Тёмных. Специалисты от военных взяли на себя захват и обезвреживание биологических зарядов в здании напротив. Действовать они начнут только по нашей команде, когда офис будет под нашим контролем.

***

Дорогих гостей Бергин встретил у входа в высотку, лично проводил к лифту и поднял на этаж офиса. Весь персонал не из Тёмных был сегодня отпущен в отгулы и обслуживающие роли выполняли исключительно члены Организации. Все понимали, какой шанс им выпадает, проявить себя, пускай даже в мелочах, поэтому ни один не отказался даже от самой примитивной работы. В офисе собрался практически весь состав Тёмных Москвы. Зрелище и общение с представителями центрального руководства пропускать никто не захотел.

Гостей проводили в конференц-зал, где за несколько дней мастера соорудили удивительную конструкцию, которая позволяла наблюдать происходящие внизу, на площади Москва-Сити, не выходя из-за стола. Чем-то эта конструкция напоминала амфитеатр, но всего с дюжиной мест, довольно высокой посадкой и ломящимся от яств столом. Специально для гостей Вальдемар Викторович разорился на самый дорогой эскорт. Так как эмиссары были разной ориентации, их встречали высокий, симпатичный, но простоватый, с чисто русской внешностью, молодой человек и довольно красивая девушка. Он был в синем, дорогом и идеально сидящем костюме, а она в красном платье до колен. Гости были довольны. Они расселись парами. Молодые люди уверенно общались на родном языке эмиссаров и вечер начинался прекрасно.

Основные события были намечены на время заката. За двадцать минут Бергин, на правах организатора, вышел перед столом и начал рассказывать замысел будущих событий. Гости с удовольствием хлопали в ладоши, предчувствуя эпичное зрелище, а молодые люди были явно испуганы, но, очевидно, поняв, что их спасение в полном подчинении, они притихли и вяло продолжали поддерживать беседу. Такой поворот событий Вальдемар Викторович предвидел, поэтому напомнил молодым людям о введённой заранее вакцине и их обязанностях. Объявив небольшой перерыв, он отправил их переодеваться. Молодой человек и девушка взяли свои большие сумки, которые на входе охрана вывернула наизнанку, проверяя. Один из официантов проводил их в комнату для переодевания. Через десять минут начали приглушать свет и гости в ожидании стали смотреть в панорамное окно.

Бергин стоял боком к стеклу, поэтому мог наблюдать одновременно и площадь перед зданием, и почти весь конференц-зал. Помещение большей частью было затемнено и приглушённо освещалась только область столов, где располагались гости. Большая часть света попадала через огромное окно, в котором было видно почти всю вечернюю Москву. Зрелище было впечатляющим, именно на это сейчас увлечённо смотрели эмиссары из центрального руководства, они удивлялись красотой, созданной местными туземцами, и хвалили её, но с какой-то издёвкой, как будто муравьёв за красивый муравейник. Даже непатриотичному Вальдемару Викторовичу стало обидно за русских зодчих, но он быстро погасил в себе эти неконструктивные чувства. До активации зарядов оставалось пять минут и Бергин достал пульт. Именно в этот момент полностью погас свет в зале, гости восприняли это как сигнал к первому акту, но Бергин знал сценарий, такого не планировалось. Он с непониманием всматривался, пытаясь найти взглядом ближайшего официанта, но никого не видел.

Сместившись левее, он постарался рассмотреть, кто есть вдоль другой стены, там тоже было пусто. Беспокойство начинало одолевать Вальдемара Викторовича. И тут он услышал приглушённые хлопки где-то в холле. Он и оба гостя переходили в ускорение, когда, содрогнувшись от ужаса, он увидел, как дружно слетели с плеч обе головы эмиссаров, а над столом раскинулись огромные призрачные крылья. Это вызвало замешательство у многоопытного Тёмного и это не позволило ему успеть среагировать на угрозу, а уже через упущенное мгновение, ему в область печени и в горло упёрлись острые, окровавленные клинки. Перед ним стоял человек, одетый как заправский ниндзя. Голосом знакомого комика с комедийного телеканала, не шевеля губами, он отчётливо и медленно произнёс:

- Пульт! Брось! На пол!

- Вот ещё! ответил Вальдемар Викторович, проявив последние толики своей смелости.

И тут же почувствовал, а точнее, перестал чувствовать, свою кисть, удерживающую пульт. Он вскрикнул и схватил культю, из которой, пульсируя, била кровь. Понимая, что это последние секунды его жизни, Бергин вдруг осмелел и, улыбнувшись, начал разглагольствовать:

- Ты не понимаешь, на кого ты поднял руку, вас размажут, от вас мокрого ме...

Больше он не смог ничего сказать, так как было просто нечем, его связки остались ниже места, где просвистел короткий меч и отделил его голову от тела.

***

Когда мы переодевались, Марина от души ругалась на извращенца англичанина, доставшегося ей. Этот гад постоянно норовил её облапать, ей с трудом удавалось строить из себя недотрогу и якобы откладывать кульминационный момент ухаживаний, что ещё больше распаляло её невольного партнёра. Я же украдкой подсматривал, как она переодевается и в чём-то понимал старого извращенца. Она была прекрасна. Про своего я даже думать не хотел, иначе меня бы вывернуло прямо тут. Когда мы уже выходили из комнаты, Марина произнесла:

- Не дай этим бесстыжим тварям ни единого шанса! и, улыбнувшись, подмигнула.

Я же попросил её быть внимательной и осторожной. Ближайшие помещения мы чистили в паре, всё слилось в единый рисунок боя, в ходе которого мы за две минуты отчистили от Тёмных семь соседних комнат и коридор, уничтожив при этом около тридцати двух человек. Возможно, больше. После этого нам пришлось разделиться, чтобы успеть предотвратить активацию зарядов и расчистить путь нашим ребятам на этаж, ведь, как говорил мой преподаватель по тактике из Академии: Только когда помидоры нашего солдата зависают над окопом противника, плацдарм считается взятым.

Марина бросилась к лифтам, а я отменять активацию, путём изъятия пульта. Официанты на входе попытались оказать сопротивление, но поднос плохое оружие и совсем не щит против двух моих мечей. Порубив их, я, стараясь не шуметь, придержал тела от падения и прокрался за спины иностранных извращенцев. Управляющий, похоже, начал что-то подозревать и стал переходить в ускорение, но было уже поздно, мои мечи обезглавливали приезжих Тёмных. В этот раз я почувствовал излучение вдоль своих рук и увидел реакцию на крылья в глазах управляющего, это отвлекло его и позволило мне безнаказанно оказаться вплотную к нему. Дальше он начал строить из себя героя, но мне было не до театральных выступлений. Я кистевым взмахом клинка, отсёк попытку нажать на активатор, вместе с кистью и заткнул начавшего угрожать мне Тёмного. Сразу после этого по общей связи сообщил, что пульт обезврежен, а полковник Семёнов, дал добро на штурм.

Внизу начали работать военные Одарённые. Такого я ещё не видел: в реальном времени вокруг этажа с зарядами на доли секунды образовался туман, перейдя в ускорение, я увидел, как по кругу роятся сотни беспилотников, а с этажей выше, по веревкам скользят бойцы в зелёной полевой форме. За мгновение перед их приближением, все окна этажа вышибаются вовнутрь, создавая смертельную волну летящего стекла. В помещениях, где были окна, после такого плотного стеклянного потока не должно было остаться целых и не пострадавших людей. Сразу за этим буквально в каждый проём влетает боец и точечно начинает уничтожать всё движущееся. Что происходило дальше мне было не видно, поэтому я перешёл в реальное время, а тут этаж был уже задрапирован тёмной материей, как будто просто выключили свет. Люди на площади, даже если бы смотрели в упор на это здание, не поняли бы, что произошло.

На общей волне прозвучал голос Семёнова:

- Операция окончена! Потерь нет! Всем спасибо! Сворачиваемся.

Эпилог.

Я стою у окна и смотрю на огни раскинувшегося передо мной ночного города. Да, я всегда любил смотреть вдаль, так чтобы глаза не упирались во что-то близкое и большое. Меня это расслабляет зрелище поглощает меня целиком. Иногда мне кажется, что поймал эффект взгляда на две тысячи ярдов, но я не был на войне, поэтому вряд ли это он. Просто мне нравится смотреть вдаль. Мысли ворочаются вяло, я просто смотрю, наслаждаясь спокойствием.

Если при таком созерцании ничто не отвлекает своим мельтешением или громкими и резкими звуками, то я так могу втыкать в горизонт, наверное, вечно.

Кто-то мягко и нежно берёт меня за правую руку и скрещивает свои пальцы с моими. Теперь мы стоим и молчим вдвоём. Я, даже не поворачиваясь, знаю, что это Марина. Моя Марина. Через некоторое время она спрашивает меня:

- И что дальше?

- А дальше будем вычищать эти авгиевы конюшни и бороться за наше будущее, без сомнений ответил я.

- А тебе самому чего хочется?

- Я хочу, чтобы мы победили, и начали наконец покорять звёзды!

Марина мягко положила голову мне на плечо.

Мы стоим у окна. Я счастлив. Впереди вся жизнь.

А позади нас фоном кто-то навязчиво звякает приборами.

Где-то я это уже слышал.

Декабрь 2025 года

Москва.

Заметки.

1

Военно-космическая академия имени Александра Фёдоровича Можайского

2

ВКА Можайского выпускает офицеров по специальности Программное и математическое обеспечение систем управления летательными аппаратами

3

УАЗ-469 советский грузопассажирский внедорожник выпускающийся на Ульяновском автомобильном заводе

4

РКС Российские Космические Системы,входит в корпорацию Росскосмос и специализируется на разработке, изготовлении, и эксплуатации космических информационных систем. Основные направления деятельности создание, развитие и целевое использование глобальной навигационной спутниковой системы ГЛОНАСС, космические системы поиска и спасания, гидрометеорологического обеспечения, радиотехнического обеспечения научных исследований космического пространства, наземные пункты приёма и обработки информации дистанционного зондирования Земли.

5

Федеральный научно-клинический центр специализированных видов медицинской помощи и медицинских технологий ФМБА России

6

Ямагути-гуми одна из крупнейших японских якудза-группировок, известная своей активностью в Японии и за её пределами. Она участвует в азартных играх, торговле наркотиками, рэкете и других преступлениях.

7

Группа Вагнера это российская частная военная компания (ЧВК), которая использовалась государством для военных операций и оказания поддержки правительствам в разных странах

8

Панцирь-С1 российский самоходный зенитный ракетно-пушечный комплекс (ЗРПК) наземного и морского базирования.

9

Харакири или сэппуку ритуальное самоубийство методом вспарывания живота, принятое среди самурайского сословия средневековой Японии.

10

Нинпо тайсо утренняя гимнастика ниндзя, направленная на развитие гибкости, силы и выносливости. Это своего рода аналог традиционных китайских цигун или японских будо-разминок.

11

Кувалда Вагнера Частная военная компания, по непроверенным данным и слухам ни когда не прощает предателей и фирменной казнью с использованием кувалды.

12

Хэйхо-гата (гата) боевые формы, комплексы упражнений, направленные на отработку тактического поведения в бою. Включают комбинации атакующих и защитных приёмов против вооружённого противника.

13

ММА (от англ. Mixed Martial Arts) смешанные боевые искусства, смешанные единоборства. Это вид спорта, который объединяет элементы разных единоборств и позволяет бойцам использовать широкий арсенал техник.

14

Эндуро дисциплина мотоспорта и велоспорта. Также часто называют мотоциклы для этого вида спорта.

15

Volkswagen Crafter серия лёгких коммерческих автомобилей, включающая цельнометаллический фургон, микроавтобус и бортовой грузовик (шасси с кабиной)

16

Азов Украинское военизированное националистическое объединение Азов (другие используемые наименования: батальон Азов, полк Азов) признано террористической организацией и запрещено на территории России.

17

батальон Айдар подразделение Сухопутных войск Вооружённых Сил Украины. Внесён в список террористических организаций, запрещённых на территории РФ

18

МИ-6 Секретная разведывательная служба Великобритании

19

Саб-зиро и Скорпион выдуманные герои игры Мортал комбат и одноименного фильма.

20

Кидзёмон клятвенная записка самурая являющаяся юридическим контрактом, религиозной клятвой и актом самоопределения

21

Грач (П-96М) пистолет состоящий на вооружении подразделений ФСБ. Калибр: 919 мм. Ёмкость магазина: 18 патронов

22

Ленточка Бытовое название Линии Боевого Соприкосновения на войне.

23

Марья Моревна Героиня русских сказок, царица-воительница, могущественная королева, в чьем плену находится Кощей Бессмертный. Она предстает как глава армии, ходит в военные походы и является олицетворением силы и власти.

24

СОБР Специальный отряд быстрого реагирования Росгвардия

25

Космонавт название бойца в тяжёлой защите в простонародье

26

Стройбат строительный батальон, воинское подразделение, предназначенное для подготовки театров военных действий: строительства военной инфраструктуры.

27

Катана традиционный японский меч, символ самурайской культуры. Имеет характерную изогнутую форму лезвия и длинную рукоять, что позволяет использовать меч двумя руками.

28

Ниндзято, ниндзякен или синобигатана было, как утверждается, предпочтительным оружием для ниндзя (диверсантов / наемных убийц) в феодальной Японии.

29

Масамунэ мастер, один из немногих кузнецов, изготавливавший катаны из булата. Его мечи считаются произведениями искусства.

30

Управление К МВД России упразднённое подразделение МВД России, борющееся с преступлениями в сфере информационных технологий, а также с незаконным оборотом радиоэлектронных и специальных технических средств.

31

Дзержинский Феликс Эдмундович Советский государственный и партийный деятель, активный участник Октябрьской революции. Стоял у истоков одной из самых могущественных спецслужб мира, известной впоследствии под сменявшими друг друга названиями ОГПУ, НКВД, МГБ, КГБ, ФСК, ФСБ.

32

Косплееры или представители субкультуры косплея так называют людей, которые переодеваются в костюмы персонажей фильмов, комиксов, книг или компьютерных игр.

33

Сэйдза (сидение на коленях) Основная поза для медитации самурая. Она была практичной, соответствовала этикету и позволяла всегда быть готовым к действию.

34

Аппарат Илизарова чрескостный компрессионно-дистракционный аппарат, разработанный советским хирургом Г. А. Илизаровым. Используется для остеосинтеза (соединения и сращения костных переломов) благодаря образованию межуточной костной мозоли.

35

Шикотан, Кунашир и Итуруп Острова на которые претендует Япония передав их СССР по результатам окончания войны. Но при передаче документы об этом оформлены не были и поэтому японцы считают их якобы ничейными территориями.

36

Алексей Петрович Маресьев советский военный лётчик-истребитель, Герой Советского Союза. После ампутации ног, на протезах времен Великой Отечественной войны, доказал свою способность выполнять боевые задачи и вернулся в строй как лётчик истребитель.

37

Редукционист сторонник методологического принципа редукционизма, согласно которому сложные явления могут быть полностью объяснены с помощью законов, свойственных явлениям более простым.

38

РХБЗ Радиационная, химическая и биологическая защита.

39

Тигр российский многоцелевой автомобиль повышенной проходимости, бронеавтомобиль, армейский автомобиль-внедорожник.

40

КПП контрольно-пропускной пункт

41

Райдер (от англ. rider) документ с требованиями и условиями, которые публичные люди предъявляют организаторам мероприятий. Чаще всего райдеры составляют гастролирующие артисты, которые выступают на разных площадках.

42

Гатана (синоби-гатанаб ниндзя-гатана, ниндзято) оружие, которое, по некоторым представлениям, использовали ниндзя.