Сырость ломит кости, холодно впотьмах,
Я чего-то вечно жду, ворочаясь в могиле.
Слышу, ветер на погосте развевает прах,
То ль мое? Иль выползти я в силах?
Жизнь кромешная давно внушала страх,
Ну, и черт с ней - выйду я на солнце!
Эй, любезные, встречали вы рассвет в горах?
Иль довольствуетесь маленьким оконцем?
Я знаю, многие из вас, но верую - не все,
Предпочитают нежить кожицу на южных пляжах,
О жарком холоде в высокогорной полосе,
Лучистой, вечной белизне не подозревая даже...
Возьму рюкзак и спальник, - там и буря нипочем,
Под стать надену тонкий, нежно-белый саван...
Друзья! Я знаю, вы в беде подставите плечо,
Но если струшу - вдарьте по бледнеющим сусалам!
***
Я забываю, скольких нет ногтей на пальцах рук и ног,
Хотя, мне помнится, должны они еще расти бы...
Вперед! Наверх! Фотоаппарат, прошу, отставьте вбок, -
Позерство не к лицу - моё не разглядеть на негативе...
Сбылось! - вот статный парень, за руку со мной,
Ах, как же высока цена рукопожатья над обрывом!..
Не знает он - паденье моему не страшно рылу,
Лишь много укорочен будет путь домой...
Взята вершина! Прозрачен горный воздух, чист!
Я на ледянке, хохоча, слетаю вниз по серпантину.
Лес, разомкнувши веки, добродушно терпит визг и свист,
Рюкзак на поворотах лишь чуток оттягивает спину.
Мгновенья пролетели, словно в забытьи - ну что же, пусть!
Не каждому дано идти тропою вечной, дверью хлопнув.
Я поминальным коньяком и хлебом с салом заедаю грусть,
Чихаю третьи сутки напролет, вдыхая городскую копоть.
В горах, снегах увиденное - будет до конца со мной,
Протоптанное - отзываться гулким эхом под ногами,
А зависть, ненависть и злость отныне ходят стороной,
Всенощную сыграйте мне, прошу, в мажорной гамме!
***
Обидно жить всего лишь день в году, -
Я крышку гроба с сиплым треском закрываю.
Не удивляйтесь - скоро вновь куда-нибудь пойду,
И чем окончится все это, достоверно знаю...