Февраль. Самый коварный месяц зимы в Новороссийске. То тёплый, лучащийся солнцем и первыми цветами, то суровый, с ледяными ураганами и солёной пургой. Именно таким он был в сорок третьем, именно таким он удался и в двадцать третьем, через восемьдесят лет, но это в общем неважно. Ветер, дождь и снег всё равно не смогли помешать тысячам людей почтить память тех, кто когда-то погиб за город у моря.
Знаю, фотографии получились не очень, но, думаю, они всё же передадут настроение и атмосферу самого значительного дня в феврале.
Вот так. И ещё, пожалуй несколько строк в заключении, поскольку сочинить развёрнутый рассказ у меня почему-то не получилось.
...
Шторм идёт волна за волной
Цвета алой зари кровавый прибой
Алый рассвет над водою встаёт
Берег изрыт воронками влёт
Алая кровь здесь уже не течёт.
В камни впиталась и в землю ушла,
Корни даруя десанту в века,
Чтоб здесь утвердились назло всем штормам,
Что были и будут, на страх всем врагам.
Солёной корой покрывается снег
Такой же солёный и чёрный как хлеб,
Который годится лишь смерти одной,
И смерть не задобришь пустою мечтой.
Пусть встанет стеною последний предел
Останется враг опять не у дел.
Зароется в землю, себя хороня,
Лишь память останется, подвиг храня,
О "чёрных бушлатах" отбросивших смерть
В иные миры, где для смерти есть смерть.
Большая земля и шторм в феврале
Помнят снег тот кровавый на Малой земле.
И память отныне в сердце храня,
В огне "Бескозырки" год от годом граня
С цветами и лентами скромный венок
Плетёт человеческой веры поток
Для тех, кто хранит этой бухты покой,
Судьбой расплатившись за мир и покой.
Для тех, кто отныне впаян в металл,
Что тоже, как знамя, когда-то был ал.
Для тех, кого помним всегда в феврале,
Чьё сердце пылает и жжёт на заре
Внутри монумента на Малой Земле.