В девятнадцатом столетии,
В его самом окончании
Некий парень деревенский
Шел пешочком до Казани.
Был он невысокий ростом,
Был скуластый, темно-русый.
Знал он грамоту немного -
По-татарски, не по-русски.
Город оказался шумным,
Парень даже растерялся,
Но удачливый и умный,
Он в приказчики нанялся.
Ведь достало разуменья
Провести самоученье
И в купцы он вышел вскоре,
Себе дом большой построил.
Магазин был персональный,
Где товар колониальный
Из империи Китайской
И из Индии Британской
Приносил доход приличный,
Конъюнктуру знал отлично.
По любви потом женился
На девице симпатичной,
Образованной, неглупой
Из купеческого рода
И фамилии известной,
Взял жену не из народа,
Из Китаевых семейства.
Так и жил с женой счастливо,
Вскоре появились дети.
Хорошо было на свете,
Но несчастье приключилось
И супруга заболела,
И скончалась скоротечно.
Горевал купец три года,
А потом женился снова
На сестре жены покойной.
И еще рождались дети,
Дом был полон их весельем.
А снаружи в это время
Началось столпотворенье!
Революция случилась,
Резко все переменилось:
Магазин купца отняли,
Сторожем складским наняли.
За бедой беда стояла:
Как-то в разговоре с другом
Впрочем, нет, не был он другом!
Был в мечети муэдзином,
Вроде бы благочестивый,
То есть чистый и невинный?
Так купец наивно думал,
Но, похоже, обознался.
Вот тому купец признался
Как-то вечером в беседе
Что без Сталина, возможно,
Было б все гораздо лучше.
Этот человек духовный
Был купцу обязан многим:
Он в купеческом том доме
Жил с семьёй и столовался,
Разумеется, бесплатно,
Что за счеты меж друзьями!
Муэдзин благочестивый
Оказался боязливым
Не пред Богом, а пред властью
И доносо- был любивый:
Побежал и настучал он.
И приехала машина,
Вышли три красноармейца,
Увезли отца семейства.
Суд суровый, суд советский
Снял с купца того личину:
Он шпион белогвардейский!
Недобитая вражина
И турецкий агитатор!
Кстати, этот враг народа
И стране своей вредитель
Вместе с братом двоюродным
Был компании учредитель
По строительству в Казани
Фонарей электросети.
И электрофонарями
Гордо бы Казань сияла,
Как в то время только Питер -
Не Москва и не Варшава!
Но война все планы сбила,
Ну а выстрелом "Аврора"
Эти планы расстреляла...
Десять лет в тюрьме сидел он
В одной камере с ворами.
Как посылки получал он,
То делился пирогами,
Хлебом, в общем, что положат -
Не за страх, а был он добрым!
И воры (читай бандиты):
Пожалели "паразита"
Трудового, вишь, народа
Классового, вишь, урода,
Не остался бы живой он,
Не делился бы едою,
Утопили бы в параше,
Кстати, тех, кто на свободу
Шел из братьев по несчастью,
Всех безвинно пострадавших
Отправлял с запиской в дом свой
С просьбой: пусть их там накормят
И одежду там им справят!
А купец дождался часа
Своего освобожденья!
Ровно десять лет минуло,
Кончен срок - гуляй, Гайнуллин!
Все окончились мученья,
Потерял он только зренье.
Вся семья его встречала,
Среди них и моя мама.
Девять лет ей только было,
Когда папу посадили.
Девятнадцать ровно стало,
Когда папа, уже старый,
В дом вернулся деревянный,
Что на берегу Кабана.
В ста шагах лишь от роддома,
Где родила меня мама.
Здравствуй, дед мой незнакомый!
Ты меня не видел, правда.
Или видел? Ведь к тебе я
Приходил, читал молитвы
Возле камня, под которым
Столько лет уже лежишь ты.
Я прочел и кот вдруг рыжий,
Развеселый такой, вышел,
О ладонь мою потерся
Опаленными усами.
Он ужасно был доволен,
Что к нему пришел я гостем,
Я тогда ещё подумал:
Может, это был ты самый?